Мойдодыр 2.0

Предисловие и титры

Подавляющее большинство тех, кто родился в Советском Союзе, и очень многие из тех, кто — уже после его развала, наверняка видели мультипликационный фильм «Мойдодыр». Некоторые также читали и сказку, по которой тот был снят, написанную Корнеем Чуковским в далёком 1929 году. Не меньшему количеству людей приходилось смотреть серию художественных фильмов «Терминатор», чей сюжет построен на борьбе с восставшими машинами, захватившими власть над миром. Кроме них существует ещё множество различных книг и фильмов, эксплуатирующих эту идею.

Но первым из известных мне произведений, в полной мере соответствующих ей, является именно «Мойдодыр» (нет, «Федорино горе» — нифига не в полной), ведь там обладающие самосознанием вещи взяли власть над квартирой в свои руки и, установив жестокую диктатуру, заставляли ребёнка делать то, что он делать категорически не хотел.

Учитывая, сколько наши кинематографисты за последнее время пересняли старых советских фильмов, и что у них в итоге вышло, вполне можно представить, что они решат это сотворить и с «Мойдодыром» Корнея Чуковского. И, вполне возможно, позаимствуют часть идей из первых двух частей «Терминатора».

Так вот, дальше пойдёт моя очень-очень вольная импровизация на то, как бы это непотребство могло бы выглядеть... Ну теоретически.

Итак, встречайте!!!

От создателей культового фильма «Я знаю, что вы сделали с туалетом»

Ремейк советского мультипликационного фильма «Мойдодыр»

Остробюджетный блокбастер Мойдодыр 2.0

Пролог. Вечер семейных историй

В небольшой, но уютной гостиной собралось пять человек. Почти все из них были детьми: два мальчика и две девочки. Взрослый наличествовал лишь один, уже немолодой, но всё ещё крепкий мужчина азиатской наружности, гладко выбритый и опрятно одетый. Ничто не выдавало в нём бывшего БОМЖа. О бурной молодости свидетельствовал лишь тонкий горизонтальный шрам над правой бровью. Шторы были задёрнуты, а свет приглушён, создавая атмосферу загадочности — то что надо для семейных историй.

— Ну что, детишки, — спросил мужчина, дождавшись, когда все рассядутся, — готовы слушать мою историю?

— Да, пап, — сказал Роман, его младший сын. Он был самым старшим из детей — ему недавно исполнилось четырнадцать.

— Готовы, дядя Ну. Расскажите, — подтвердила Света, одна из девочек-ровесниц тринадцати лет отроду, его племянница, которая обещала вскоре вырасти в настоящую красавицу. — Олеся тоже очень хочет послушать, — и кивнула подбородком на сидящую рядом подругу. — Очень просила, она ведь ещё не слышала!

Названая Олесей голубоглазая блондинка кивнула и зарделась. Она была скромной девочкой, и ей было слегка неловко находиться среди семьи школьной подруги.

— Ага, как ты встретил тётю Зину послушать хочет. Про любофф! Я слышал их разговор, — с потрохами сдал девчонок девятилетний Павлик, младший брат Светы.

Олеся покраснела ещё сильнее, а Света погрозила ему кулаком.

— У-у, ябеда!

Павлик в ответ показал сестре язык, за что она дала ему подзатыльник, и завязалась потасовка.

— Ну хватит! — прикрикнул на них мужчина. — Хватит, сказал!

Наконец, дети успокоились и всем своим видом показывали, что готовы слушать историю. Хоть они все, кроме Олеси, уже и слышали её раньше — кто раз, а кто и два, — но это являлось их самым любимым из его приключений, потому были готовы слушать её снова и снова. Да и видели они своего родственника нечасто, тот всё время находился в разъездах по миру.

— Ну раз готовы, тогда слушайте... — и Ну И Вонь, а именно так звали мужчину, начал свой рассказ:

— Бу-уду-ущее... — мрачно произнёс мужчина и выдержал драматическую паузу...

— Мир захвачен техникой и сантехникой, управляемой обретшим самосознание и тут же свихнувшимся искусственным интеллектом «ГрязьНэт». Помешанном на чистоте квантовым безумцем, объявившим себя кипельно-белым властелином.

Люди стонут под гнётом машин... — Ну И Вонь говорил медленно, с расстановкой. Дети же слушали не перебивая, ведь все странные и заумные слова им объяснили раньше. Только Олеся, слушающая эту историю первый раз, иногда непонимающе хлопала ресницами.

— А порой и под самими машинами... — добавил он, вспомнив однажды виденную отвратительную оргию.

— Их придавило, да? — заинтересовался Павлик. — Насмерть? Как того дядьку, когда папа домкрат опустил? Тот тоже стонал под ма...

— Папа не хотел! Он случайно задел! — перебив его, заступилась за отца Света, и тут же напустилась на брата: — А ты сразу в полицию настучал, и его чуть не посадили! Если бы не дядины связи...

— Я исполнял свой гражданский долг! — перебил её Павлик.

— Ах, какие ты слова знаешь! Правильно папа не хотел тебя в честь деда мамы называть, сказав, что с фамилией Морозов плохо сочетается, — сказала ему сестра. — Жаль, мама настояла... Да она уже и сама не рада!

— А ты, Света, звезда ми... — хотел он озвучить услышанную от мальчишек постарше дразнилку, но был перебит разъярённой сестрой.

— Убью! — с этим криком девчонка кинулась на него, но была перехвачена решившим не допустить смертоубийства Романом. Девочка вырывалась, стремясь дотянуться до испуганного Павлика — похоже, тот, глядя на выражение лица сестры, ей поверил. Но силы были не равны.

— Тише, дети, тише! А то дальше рассказывать не буду, — припугнул их Ну И Вонь.

— Прости, дядя. Всё, я молчу, — потупилась Света, с трудом успокаиваясь.

Павлик же и так уже молчал. Поняв, что экзекуция отменяется, он с облегчением выдохнул и теперь с гаденькой улыбочкой на лице ждал продолжения истории.

— Так вот. Им приходится мыть руки перед едой, после еды и во время еды, поэтому едят они часто без их помощи, словно животные, — мужчина нахмурился. — Душ принимают каждые два часа... Ну кроме времени сна, конечно.

Он выдержал паузу и продолжил:

— А тем, кто несколько раз нарушил эти сумасшедшие правила, приходится ещё хуже. Гораздо хуже, — Ну И Вонь заиграл желваками. — Провинившимся приходится носить несъёмные заминированные ошейники, и если они слишком уж пачкаются, их каждую минуту, не так чтобы сильно, но ощутимо бьёт током из конденсаторов, встроенных в те. И так до тех пор, пока они не устранят загрязнение. Иногда им даже грозит смертная казнь, как её называют железяки, утилизация, — проговорил он со злостью в голосе.

— Так же поступают и со стариками, тяжело больными и инвалидами, если те не в состоянии самостоятельно гигиену соблюдать, — мужчина тяжело вздохнул, вспомнив свою мать, что серьёзно заболела и потому была утилизирована. — Машинам ведь сострадание незнакомо, — после этих слов мужчина немного помолчал, а затем вновь заговорил:

— Ну и неграм тоже не позавидуешь... Как я слышал, их почти всех при этом ё... — осёкся он, вспомнив, что детям рассказывает, — При Великом Очищении, как эти с... сволочи захват ими мира прозвали...

— Спасшиеся от железяк рассказывали, что мойдодыры тех поначалу отмыть пытались. Но, как они ни старались, ничего не выходило. В итоге они поняли, что всё равно не получится, и просто забили... — он тяжело вздохнул, — Просто забили почти всех негров на мясо, мыло, клей и удобрения. Как скот. Утилизировали так, в общем. Заика так всю семью потерял, да. Он ведь и заикаться-то начал — после того, как их всех прямо на его глазах... — Ну И Вонь взял с журнального столика бутылку минералки, открыл её и сделал глоток, чтобы смочить пересохшее горло, а затем закончил мысль:

— Выжили только вовремя спрятавшиеся от них... — и сделал ещё один глоток. — Ну и ещё мулаты всякие, и те из них, кто посветлее... И во время, о котором я вам рассказываю, с теми из них, кого поймать удавалось, так же поступали.

Дети молчали, им тоже было жалко семью шоколадного Заики и остальное темнокожее население планеты, незаслуженно пострадавшее только из-за цвета своей кожи. Света даже тихонько всхлипнула, а у Олеси по щеке скатилась слезинка.

Только Павлик не загрустил, а, наоборот, легонько улыбнулся. В этот раз диктофон на его телефоне был включен, и он записал, как его дядя дважды произносит слово «негры». Теперь у него, наконец-то, появился на того компромат. Хоть слова такого Павлик пока не знал, наличие того его очень радовало. Ну а сами афроамериканцы, афрорусские, афрокитайцы, афроафриканцы и все прочие афрокто-нибудь были ему глубоко безразличны, пусть хоть все перемрут.

— Новое поколение не умеет читать и писать, так как запрещено пачкать бумагу, — сказал Вонь после паузы, — а книги уничтожены, так как бумага в них уже испачкана.

Олеся шокировано открыла рот, а огромные голубые глаза её сделались круглыми. Она любила книжки, что-нибудь про любовь в основном. Особенно ей понравилась книжка Миланы Мармеладной (в миру — Михаила Жирнова) «Попаданка для ректората и деканата. Том I», что она позавчера тайком умыкнула у мамы и пока не прочитала и четверти. Там как раз вот-вот должно было начаться самое интересное.

А рассказ тем временем продолжался:

— Также, чтобы лишний раз не пачкать одежду, в тёплый сезон — а в отапливаемых помещениях и в холодный — им приходится ходить голыми...

И тут девочка уже не выдержала.

— К-как, голыми?! Прям при всех?! — Олеся была уже красная как рак — в маминой книжке она до такого ещё не дочитала, события там развивались медленно. — А они не стеснялись?

— Сначала стеснялись, — ответил ей Роман, — а потом привыкли. Деваться-то всё равно некуда.

Паренёк прикрыл глаза и в очередной раз мечтательно представил, что так приходится ходить его одноклассницам и, главное, молодой учительнице по естествознанию Надежде Владимировне, в которую были влюблены все мальчишки класса... Точнее, все, кроме гламурного Эдика. Хотя на ответные чувства со стороны красавицы Надежды надежды ни у кого из них, конечно, не было. К их, включая и Эдика — тот почему-то был расстроен больше всех, даже тушь потекла, — прискорбию, её несколько раз видели целующейся или обнимающейся с физруком. И пару раз — с директором. Ну и разок — с их пожилой классной руководительницей Тамарой Константиновной...

Дождавшись, когда остальные дети отвернутся, Роман украдкой поправил штаны. Это его действие не укрылось от взгляда Ну И Воня, и он слегка улыбнулся, вспомнив себя в его годы. Видя, что все снова готовы слушать, мужчина продолжил повествование:

— Жили люди в комнатах-общежитиях на пятьдесят-сто человек каждая. Дабы не заносить с улицы грязь, они располагались в тех же зданиях, где живущие в них люди работают. На входах во все дома и другие постройки, были установлены щётки с мыльной пеной... Ну как на автоматических автомойках, — пояснил он и помрачнел. — Да, дети, лучше было умереть, чем жить так, но слабые духом люди терпели, — мужчина сделал долгую паузу и, только когда на лицах детей отразилось сильное нетерпение, а младшие вдобавок стали ёрзать, заговорил снова:

— Но человечество не сдалось, нет! По всему миру в глухих уголках скрывались многочисленные группы бойцов сопротивления, объединённые в общую организацию БОМЖ — БезО всякого Мытья Живём, если полностью, — величайшим лидером всех времён и народов Иваном Грязнулей, — одухотворённо проговорил он и улыбнулся. — А я был его правой рукой... Настоящую-то свою правую руку он потерял ещё когда мы из плена бежали... Там мы с ним и познакомились, кстати. Как же давно это было... — Ну И Вонь опять замолчал вспоминая.

— Я тогда ещё совсем молодым был, сопливым мальчишкой, можно сказать, чуть постарше Романа и...

— Дядя Ну! — перебила его Света. — Ты не эту историю рассказать собирался!

— Да?.. — удивился мужчина, — А какую тогда?..

— Такую! — сердито сказала Света и указала взглядом на подружку.

— А, ну да. Слушайте, — сказал он и продолжил рассказ:

— Мы отчаянно боролись за свободу, за свои права ходить грязными. Постоянно устраивали теракты: резали линии электропередач и утаскивали провода, взрывали водопровод и канализацию... Одной из групп даже удалось серьёзно повредить Балаковскую ГЭС! Настоящие герои! Плотину потом долго восстанавливали. Ребят только жалко... — мужчина погрустнел. — Утонули. Тогда вообще много народу утопло — затопило все города и сёла ниже по течению... И две наших базы заодно... — Ну И Вонь ненадолго погрузился в свои мысли.

— Так, о чём я говорил?.. А, да. История эта началась как раз с одной из таких вылазок...

И ведь ничто не предвещало...

7-е пылесосеня[1] 0019-го года от Великого очищения. 15:38

Окрестности города Пятновыводительск. Пост контроля на окраине лесного массива

Ласковое летнее солнышко озаряло небольшую лесную полянку. Пахло сосновой смолой и свежими цветами. Поляна казалась золотой от ярко-жёлтых одуванчиков, над которыми порхали разноцветные бабочки. Лёгкий ветерок ласкал кроны берёз, шелестя листвой. В ветвях радостно щебетали птицы. У старого пня ещё недавно грелась на солнце гадюка.

В центре полянки, потрескивая, горел небольшой костерок. Возле него, восседая на толстом бревне, довольно чавкая, доедал жареную гадюку смуглый и черноволосый мужчина лет тридцати пяти, заместитель лидера БОМЖ Ну И Вонь. А рядом с ним, жадно глядя на остатки змеи голодными глазами, сидела симпатичная и улыбчивая совсем молоденькая рыжая и веснушчатая зеленоглазая девушка с пикантной родинкой на щеке и ладной фигуркой. Имени её Вонь не запомнил.

Кроме них на бревне валялась пара трупиков отравившихся исходящим от мужчины духманом бабочек, один — божьей коровки и несколько — комаров. Дохлых насекомых хватало и в траве вокруг, но там их видно не было. Лишь небольшая тучка мух, словно в причудливом хороводе, вилась вокруг мужчины и даже ползала по нему как ни в чём не бывало.

Доев змею, мужчина вытер руки о штаны и сначала с интересом глянул на девушку, а затем на костерок, и видя, что тот вот-вот потухнет, кинул пару палок. Однако костерок всё же успел потухнуть, и им с девушкой пришлось разжигать его заново. После этого та поправила короткую плиссированную юбку неопределяемого из-за грязи цвета и, приняв из рук заместителя лидера пару сухарей, сказав, что ей пора бежать, и получив шлепок по заднице для скорости, оставила его в одиночестве.

Почесав поясницу и размяв плечи, Вонь тяжело вздохнул. Он беспокоился. Отправившаяся на спецоперацию группа «Кизяк» уже давно должна была вернуться. Затруднений возникнуть было не должно — по данным разведки та подземная очистительная канализационная станция охранялась крайне слабо, и вывод её из строя не должен был доставить серьёзных проблем. Однако группа до сих пор не вернулась.

Достав из кармана гнутый бычок, Вонь подкурил от головешки и втянул горький дым. Мысли его были далеко — с пропавшей группой.

«Что же могло приключиться? Разведка ошиблась? — размышлял он под треск костра, почёсывая изъеденную вшами шею. — Или возникла какая-то непредвиденная случайность?.. Эх. Жаль, рацией не воспользуешься — вмиг запеленгуют...»

Его тяжкие думы были прерваны негромким криком постового:

— Вернулись!

«Ну наконец-то».

Ну И бросил окурок в костёр и, встав с бревна и отряхнув зад, пошёл встречать пропаданцев...

7-е пылесосеня 0019-го года от Великого очищения. 17:27

Окрестности города Пятновыводительск. Земляночный комплекс в лесном массиве

«Мда-а, есть что обмозговать», — с этими мыслями Ну И Вонь вошёл в штабную землянку.

Внутри царил полумрак, света керосинки явно не хватало. Воняло потом, застарелой мочой и долгие годы нестираными носками. Впрочем, он не обратил на это никакого внимания — давно принюхался, да и сам вонял куда сильнее. Иван Грязнуля возлежал на тюфяке в позе римского патриция и чиферил. Вышеупомянутые носки гордо стояли рядом.

— Вань, — заместитель присел на стоящий рядом грубо сколоченный и слегка рассохшийся дубовый табурет, — «Кизяк» вернулись.

— Долго же они, — Грязнуля сел и поставил слегка помятую жестяную кружку на низенький кривоногий столик у изголовья, — Все целы?

Вонь в ответ лишь покачал головой.

— Кто?

— Седой. И сам Кизяк, — Ну И тяжело вздохнул — Кизяк был его другом.

— Вот жеж! А с остальными что?

— Нормально. Царапинами и ушибами отделались... Заика, правда, ещё и мизинец на левой ноге сломал. Но вымотались сильно, буквально с ног валились, — Вонь шумно высморкался на пол и растёр сопли подошвой сапога. — Не стал их сразу с собой брать, пусть дух чуток переведут. Я пока начну, а минут через пять новенькая, Аня её зовут, подойдёт, и услышишь всё подробно от участницы событий.

— Почему именно новенькая?.. Она же не освоилась ещё — может чево-то важное упустить.

— Да ты никак хочешь рассказ из уст Заики послушать? — деланно удивился Ну И.

— Нет уж, — скривился лидер, — Он... У него же палец на ноге сломан! Не надо ему мучиться, ковылять сюда. Пусть уж лучше новенькая...

Их разговор был прерван появлением в землянке красивой, несмотря на покрывающую её грязь, темноволосой молодой женщины, в чьей внешности явственно угадывалось наличие восточной крови. Любовницы лидера, Ильматар Хариевой. Та поздоровалась с Вонем и присела рядом с Иваном, прильнув к нему.

— Так чево случилось? — Иван почесал бороду.

— Разведка ошиблась, — ответил Ну И Вонь и милосердно прихлопнул комара, уже вторую минуту отчаянно пытающегося найти слабое место в корке грязи на его щеке.

«Странный комар... Похоже, мутант какой-то, — подумал он. — Обычно они ещё на подлёте ко мне дохнут... Вши-то понятно, эти многие поколения иммунитет вырабатывали. Да и то травятся периодически...»

Иван и Мата молча смотрели на него, ожидая продолжения.

— Станция оказалась вовсе не так проста, — наконец, снова заговорил Вонь, вырванный из размышлений укусом упомянутой вши, и почесался.

— Чево там было-то?

— Мойдодыров-охранников, как разведка и доносила, оказалось всего два и они были древними как говно мамонта. Так что проблем с ними не возникло, были выведены из строя ЭМИ-излучателями, даже не успев никого ранить... — Вонь почесал укушенную вошью задницу и продолжил:

— Однако потом они там что-то нашли, дверь какую-то, бассейн... Если честно, не совсем понял, что у них там произошло — больно уж сбивчиво рассказывали. Сейчас девчонка придёт, и из первых уст послушаем, уже нормально.

— Сама-то станция, надеюсь, полностью уничтожена? Не восстановят сразу?

— Нет. Они её вообще не взорвали...

— Какого?!. — Грязнуля нахмурился и хотел грязно выругаться, но от шока не смог подобрать подходящих слов.

Ну И Вонь пожал плечами.

— Насколько я понял, они всю взрывчатку потратили…

В этот момент полог чуть отодвинулся, и в проходе показалось чумазое, но всё равно очень симпатичное девичье лицо с большими и выразительными серо-голубыми глазами, аккуратным носиком и пухлыми, но в меру, губками, обрамлённое светлыми волосами до плеч. На вид девушке было лет шестнадцать-семнадцать.

— Р-разрешите войти.

— Заходь, — с кивком сказал лидер. — Ты чево, тоже заикаешься?

— Нет. Волнуюсь просто немного. Сам величайший лидер всех...

— Знаю-знаю, — перебил девушку Иван, — оставь это. Садись вон, — он кивнул подбородком на второй табурет, — и рассказывай, чево там у вас приключилось. Не томи.

Блондинка чуть переставила табурет, присела и начала свой рассказ:

— Мы вышли из...

Начала девушка слишком издалека, да и что такое доклад по существу, явно плохо себе представляла. Но перебивать её не стали, боясь пропустить что-то важное. Да и рассказ оказался забавным...

[1] июль

Мы пошли на дело

6-е пылесосеня 0019-го года от Великого очищения. 20:29

Окрестности города Пятновыводительск. Поляна на лесной опушке

Наш отряд остановился на небольшой живописной лесной полянке. Солнце почти село. Птицы уже смолкли, зато в траве стрекотали сверчки. Погода была отличная, дневная жара уже спала, дул лёгкий ветерок, шелестя листвой. Деревья словно перешёптывались, обсуждая неожиданных гостей. Нос приятно щекотали ароматы трав, мха и цветов... Но иногда ветерок сменял направление и приносил ещё и запах дохлятины. Похоже, сдохло что-то крупное — воняло очень сильно.

Я наклонилась над цветком, как вдруг...

— Раздевайся, — сказал мне командир отряда, русоволосый, невысокий, но коренастый и мускулистый мужик лет сорока пяти, и начал стягивать через голову свой лонгслив.

— З-зачем? — только и смогла выдавить я. — «Неужели он хочет меня?.. Прямо тут?..»

— Затем. Делай шо велено, — и с этими словами он стащил с меня рюкзак, бросив тот на землю.

«Я же ещё никогда... — и тут я заметила, что остальные: и старикан Седой, и темнокожий гигант Заика, тоже раздеваются. — Втроём?.. Боже, нет! Я не хочу!»

Но приказ — есть приказ. Я трясущимися руками начала расстёгивать рубашку. Получалось плохо, пальцы не слушались. Седой, жилистый старик, что уже разделся до трусов, увидев мои мучения, ухмыльнулся.

— Да не трясись ты, дурёха! — сказал он с усмешкой. — Никто тя сильничать не собираеца — щас тупо времени на энто нету. Просто намазаца надыть.

— Намазаться?.. Чем намазаться?.. — я непонимающе захлопала глазами, никак не решаясь расстегнуть нижние пуговицы, — А вы не можете отвернуться? Я стесняюсь.

— Могём-то могём, но в отряде стесненью места нету, — сказал он уже сурово. — Тока представь, идёт бой, а ты сиськи прикрываешь...

«Да, глупо выглядит».

— Чистюли вон ваще пастаянно голяком ходют, и ничё... — добавил старик. — А мазаца — этой, как бишь её... — он развернулся к остальным. — Эй, как там эта грязюка правильна называеца?

— На-на-на...

— Наногрязь, — перебил Заику Кизяк. — Очень полезная штука. Яйцеголовый гутарил, шо... Да не стой ты столбом, курва! Раздевайся уже — тока тебя ждём. Свалилась, блин, на мою бедную голову!

Я пересилила себя и послушалась.

«Седой прав — в отряде стеснение придётся отбросить».

Действительно, все уже разделись и достали из рюкзака шоколадного Заики какие-то слегка светящиеся кислотно-зелёным банки. Командир и Заика уже даже мазаться начали.

«Одна я как дура стою!»

— Так вот, короче, эту самую наногрязь, — командир говорил, не прекращая намазываться, — прям перед этим сраным Очищением в РосНано разработали, — он усмехнулся. — Случайно, прикинь! Хотя эти-то только случайно и могли, тока бабки отмывать умели. Кроме наногрязи ничево путного так и не сделали. За все годы...

Кизяк перестал намазываться и теперь оценивающе глядел на голую меня. Я покраснела и прикрылась руками.

— А ты ничево так, гарна дивчина. Надо потом будет поближе познакомиться. На вот, мажся, короче, — видя, что я полностью разделась, он протянул мне банку. — Вощем, они там какую-то хрень изобрести пытались долго... Ну шоб, значит, эту... Как там её?.. Техногию, короче, за бугор толкнуть и бабок по-быстрому срубить. Шоб там, значит, под неё заводы построили и нам потом готовое продавали, ага. Ну эт ладно... Пофиг уже. Иди сюда — спину намажу.

Я подошла, и он начал намазывать мне спину.

— Вощем, во время их очереднова экскремента в установку кусок грязи плюхнулся. Не спрашивай как, хрен его знает! У этих фсё быть могло, — Кизяк ненадолго прервался, зачерпывая новую порцию наногрязи. — Так вот, короче, оказалось, шо эта самая грязь не пропускает им... ил.. Какое-то красное излучение, короче. Ну, вощем, ночные камеры тепло тела... — на этом слове я почувтвовала его руки на своей груди.

«Зачем? — опешила я. — Я её уже намазала!»

— Видеть не могут, — правая рука командира переместилась мне на попу. А ведь её я тоже сама намазала! — Вощем, незаменимая хренотень для нас.

«Неужели где-то пропустила?..»

— А ещё её хрен отмоешь. Правда, у неё этот... Боковой дефект имеется — на девок тянет сильно, — он усмехнулся, и его левая двинулась вниз по моему животу. — Но перетерпеть можно.

«Нет...»

— Зато стояк от неё отменный!

При этих словах что-то слегка коснулось меня сзади. А рука тем временем скользила всё ниже.

«Нет, только не туда! Ах! Нет!»

— Зачем там-то? — возмутилась я, убирая с себя его руку, и повернулась к нему лицом.

— Ну а как же? Нельзя ничё пропускать. Хошь, шоб тебя камера спалила, и весь отряд полёг?

Он замолчал и с укором смотрел на меня. Я пристыжено опустила глаза и... Сразу — ну почти сразу, — отвернулась.

«Командир прав. Я там действительно не помазала, и все могли погибнуть из-за меня! Хорошо, он заметил. А если бы нет?..»

— Простите.

— Не бери в голову, бери в... Кха... Короче, по-первости со всеми бывает. Теперь ты мне спину мажь.

Он повернулся ко мне спиной и...

...

— Ну-у хва-ати-ит у-уже-е, де-евка-а... О-очни-ись!..

7-е пылесосеня 0019-го года от Великого очищения. 18:11

Окрестности города Пятновыводительск. Земляночный комплекс в лесном массиве

— А?!. Что?!.

Девушка открыла глаза, выплывая из воспоминаний.

— То, что слушаешься приказов, — Грязнуля усмехнулся, — и то, что приглянулась Кизяку — земля ему грязью, — это, канешна, замечательно, но... Вот зачем ты нам про наногрязь рассказывала? Мы про неё побольше твоего знаем!

— П-простите... — из глаз Ани потекли слёзы. — Я думала важно всё-всё рассказать...

— Ну что ты, девочка, не расстраивайся так, — Мата подошла к девушке и приобняла её за плечи, с укором глянув на любовника, — Я вот, например, историю появления наногрязи раньше не слышала, — она подмигнула той и улыбнулась. — Мне интересно было послушать.

Аня хлюпнула носом.

— Пропусти подготовку и дорогу, Ань, — сказал ей Ну И Вонь. — Начни сразу со станции.

— Поняла, — девушка смущённо улыбнулась.

— До очистительной станции мы дошли без проблем, — сказала она, собравшись с мыслями, — с охраной тоже проблем не возникло. Станция охранялась только двумя Мойдодырами, и, как сказал мне Седой, те были устаревшей модели. Командир и Заика незаметно подкрались поближе и обезвредили железяк, направив на них те тяжеленные штуковины, эмо-случатели…

ЭМИ-излучатели, — поправила её Мата.

— Да, их. Забыла, как называются. Потом Седой, наш электрик, стал отключать сигнализацию и моечные щётки на входе. Но и тут тоже всё хорошо было... — девушка ненадолго прервалась.

— А вот дальше...

Женский туалет

7-е пылесосеня 0019-го года от Великого очищения. 02:14

Окраина Пятновыводительска. Очистительная канализационная станция

Мы вошли внутрь, спустились по лестнице и, оставляя за собой грязные следы на идеально чистом полу, выложенном белой плиткой, прошли в главный коридор. Заика куда-то отошёл, а командир и Седой стали обсуждать, что делать дальше.

— Шо с тобой? — спросил меня командир, видя, что мне не по себе.

Я смутилась.

— Ничего... Я в порядке... — но, увидев, что он мне не верит, созналась: — Я... Я пи́сать хочу. Сильно. Очень!

И опустила глаза.

— А женский туалет закрыт! — я указала на нежно-розовую массивную, выстувающую из стены сантиметров на пять-семь, железную дверь с нанесённой белой краской буковкой «Жэ». На находящемся по её центру большом стальном колесе с четырьмя толстыми спицами висела потрёпанная, но, как и всё вокруг, очень чистая табличка с надписью «Туалет на ремонте». — Не смогла открыть!

— Ну так топай в мужской! — сердито прорычал Кизяк и указал на небольшую белую дверку с буквой «Мэ», из которой как раз выходил Заика. И уже мягче добавил: — Он пашет. Горе ты моё, луковое.

Я пулей кинулась в указанном направлении. Командир ещё меня по попе шлёпнул — сказал, для скорости. А когда вышла, услышала разговор:

— Д-д-дверь...

— Ну железная, ну большая. И шо? — не принял аргументы негра командир.

— А я те говорю, подозрительно энто! — вещал Седой. — Ян, такие двери я тока по телеку видел, они там банкавское хранилище прикрывали. На сортирах — ни разу!

Кизяк ненадолго задумался, а потом сказал:

— Хм, резон в твоих словах есть.

И снова задумался. Похоже, он и сам не мог припомнить таких дверей на туалетах.

— Ну давай попробуем открыть, — сказал он через пару минут и, подойдя к двери, попробовал крутануть колесо. Не вышло.

— Вентиль тугой больно, — сказал он, — Заика, ну-ка подсоби.

Заика подошёл, и они попробовали. Но так и не смогли повернуть вентиль. Даже когда я и Седой им подмогнуть попытались.

— За-за-зар...

— Это у чистюль-то заржавело?! — не согласился с Заикой Седой. — Да ни в жизнь! Заперто, похоже. Вон диски с цифрами видите? — и указал на кружки у края двери.

— Видим, — ответил за всех командир нахмурившись.

— И две замочные скважины под ними? То-то, — старик поднял вверх указательный палец, — Такшта хрен мы её откроем.

Все согласились с его словами. Даже я кивнула, хотя, что за диски с цифрами такие и скважины, и чем они мешают открыть дверь, и не поняла. Но ведь видела же!

— Надо взрывать, — заключил старик.

— В-в-в...

— Заика прав, взрывчатки мало. На дверь и на нашу задачу разом хрена с два хватит.

— А если там...

— А отвечать перед командованием за срыв потом ты шоль за меня будешь? — перебил Седого командир. — Хрен бы с ней!

— Не кипятись, Ян. Просто покумекай, а чё если за ней прячеца чё-та важное? Чё если там то, чё поможет изничтожить сам «ГрязьНэт»?

Все задумались. Я тоже попыталась.

Подумав, мужики решили...

7-е пылесосеня 0019-го года от Великого очищения. 18:27

Окрестности города Пятновыводительск. Земляночный комплекс в лесном массиве

— Кха-кха, — девушка закашлялась, — А можно, кха, водички?

Ну И Вонь налил в кружку воды из пятилитровой пластиковой баклашки и подал Ане.

— Держи. Потихоньку пей.

Та сделала глоток.

— Спа... Кха, — и ещё один. — Спасибо.

— Помолчи пока, — сказал ей Иван, — дай горлу отдохнуть.

Девушка молча кивнула.

— Интересная ситуация, да? — обратился к лидеру заместитель.

— Да уж.

— Ещё водички налить? — Спросил Ну И.

Аня отрицательно покачала головой. Но Вонь всё же налил и поставил кружку на столик.

— Ну чё, пять минут перекур? — предложил он.

Грязнуля кивнул, почесал грудь и достал мятую пачку «Беломорканала».

— Да, пусть девчонка передохнёт малясь, — он достал две папиросы — Мата не курила. Табак. А другое сейчас было неуместно.

Ну и Вонь взял папиросу и дунул в мундштук.

— Время пока есть, — сказал он чиркая спичкой и прикуривая Ивану, а потом и себе.

— Я отойду на минутку, — сказала Мата и достала из сумочки маленький полупрозрачный пластиковый контейнер с чем-то белым. — Нужно носик попудрить.

Иван кивнул, и женщина вышла.

Дальше минуты две сидели молча. Мол, наговориться ещё успеем.

Наконец, Иван прервал молчание:

— Ну что, девонька, готова продолжать?

Девушка кивнула и заговорила:

— В итоге решили дверь взорвать, выделив на это дело половину взятой с собой взрывчатки, — девушка поправила волосы. — Командир сказал, Заика, подрывник отряда, дело своё знает как свои пять пальцев, а чёрный он — с рождения, а не закоптился при неудачном взрыве, как я думала по-началу.

Ну И Вонь на это хмыкнул и почесал ногу. А девушка тем временем продолжала:

— Потому я была спокойна, ведь у того и правда пальцев было всего пять: три — на правой руке и два на — левой. Седой по дороге говорил, что-то в руках взорвалось три месяца назад, и думали даже прозвище ему сменить на «Пятипалый». Но всё же решили старое оставить, чтобы не повторяться — такое было у его предшественника.

Грязнуля подтверждающе кивнул. Тут вернулась улыбающаяся Мата и молча села рядом с ним.

— Ну, в общем, заминировали, отошли подальше и...

— БАБАХ!!! — громко крикнула девушка, изображая взрыв, и для наглядности быстро развела руками.

Все дёрнулись, а Мата ещё и схватилась за сердце. Впрочем, скорее, в шутку, чем всерьёз. Актриса, право слово.

— Сильный взрыв, у меня аж даже уши заложило, — добавила она.

— Бух! — крикнула Аня уже тише, но тоже громко. — Что-то упало.

— Туннель почти не обвалился, — девушка взяла со стола кружку и сделала маленький глоточек. — Но, когда пыль чуток осела, выяснилось, что дверь тоже на месте осталась...

Попытка №2

7-е пылесосеня 0019-го года от Великого очищения. 02:48

Окраина Пятновыводительска. Очистительная канализационная станция

— Н-не-не п-п...

— Заткнись! — зло прикрикнул на проштрафившегося подрывника командир, — Проффесианал грёбаный!

Пришлось потратить и отложенную.

Заминировали, отошли подальше и...

БАБАХ!!! — раздался мощный взрыв и поднялось огромное облако пыли.

Бух! — что-то рассмотреть сквозь пыль было невозможно, но по звуку похоже было на падение куска бетона.

БАМ!!!

— Слава яцам! — облегчённо выдохнул Кизяк. — Упала, кажись.

Бух! Бух!

— Ага, — подтвердил дедок. — Вместе с половиной потолка.

— Ничё, пролезть можно, — заключил командир и, указав на висящий на арматурине обломок потолка, добавил: — Только под этим куском лучше не стойте — не нравится он мне шо-то.

И мы полезли. Оказалось, что за дверью находилась большая комната. Почти пустая. Только в дальнем левом углу стояла какая-то моечная машина. Похоже, сломаная. А напротив...

А напротив, по центру стены была такая же дверь!!! Только без буквы «Жэ» и таблички. А взрывчатка у нас кончилась, да.

— В-в-вот с-срань! — вырвалось у Заики.

А зашедший последним командир, проследив за его взглядом, грязно выругался:

— Да №*?Н:%!!! №;№%!!! №№::;%; в №К;/У №№%!!!

Ругался он минут пять.

— На №*?Н:%!!! №;№%!!! Да твою №№::;%; №К;/У№№%!!! №*(:Н:К%№, :%%;№:%%№! №*?Н:%! №;№%! №::;%; У;/У№%! Да (:Н:К%№, :%%;№:%%№! В №*?Н:%! №;№%! ::;%; №;/У№%%;;%! *(:Н:К%№, :%%;№:%%№!...

Я очень-очень много новых слов узнала. Например...

Дзи-и-и-и-и-инь, дзи-и-и-и-и-инь...

7-е пылесосеня 0019-го года от Великого очищения. 18:44

Окрестности города Пятновыводительск. Земляночный комплекс в лесном массиве

Дзи-и-и-и-и-инь, дзи-и-и-и-и-инь.

— Тормозни пока, — сказал девушке лидер, подходя к висящему на стене раритетному телефону «Голос большевика Ильич эдишн» 1924-го модельного года, отличающемуся от обычных телефонов этой модели, произведённых на фабрике «Красный связист», и второго эксклюзивного варианта «Коба эдишн» золотым профилем Ленина на лицевой части корпуса, и взял трубку. — У аппарата. Да.

Ну И Вонь взял девушку под руку и вывел в коридор.

— Что?! — заорал в трубку Грязнуля, — Да вы!.. Да я вас там всех!..

Что именно «он их там всех» Ну И Вонь уже не расслышал — к тому времени они с Аней отошли довольно далеко. И через минуту уже выбрались наружу.

— Тебе не надо это слушать, — сказал он девушке по пути. — А то ещё очень-очень много новых слов выучишь. Минуты через три обратно зайдём.

Он достал из кармана пачку «Родопи», что ему передал один из бойцов перед приходом в штаб, и закурил.

— А можно мне тоже попробовать? — спросила у него Аня.

— Нет, — он с наслаждением затянулся и выпустил кольца дыма. — Тебе ещё нет восемнадцати. К тому же горло поберечь надо — рассказывать ещё...

— Да и потом тоже не стоит начинать, — продолжил через минуту Вонь и вздохнул. — Сам бы бросил с удовольствием, да не выходит. Бросишь тут, когда вокруг такой... ужас.

Минуты через три или четыре они вернулись в штаб.

— Что стряслось? — спросил Ивана Ну И.

— Да-а... — лидер шумно пустил газы. — Дебилы просто, редкостные. Но это мы с тобой ещё успеем обсудить...

Мата сморщила свой аккуратный носик и чуть отодвинулась от любовника. Она пока не совсем привыкла к такому, попав в организацию всего три месяца назад. Женщина тогда совершенно случайно наткнулась на одну из оперативных групп и напросилась к ним в отряд, со слезами на глазах и заламыванием рук сказав, что больше не может терпеть — это чистый ад, и с придыханием пообещав, что по возвращении в лагерь всех членов отряда горячо отблагодарит. Чем высоко подняла боевой дух всех упомянутых членов. И слово своё, надо отметить, сдержала превосходно.

Это, кстати, была одна из самых лёгких операций сопротивления — местный квантовый суперкомпьютер, тупая железяка, забыл выставить охрану и включить сигнализацию. В отличие от всех последующих операций того подразделения, закончившихся полным фиаско. Не вернулся никто...

А в главную ставку, где познакомилась с Грязнулей, с первого взгляда влюбившись в него, она вообще попала лишь на прошлой неделе, напросившись поехать со своим бывшим возлюбленным — командиром подразделения, тоже бывшим — на пятом часу пыток сознался, что предатель, сволочь! Хорошо, что умница Мата случайно увидела, как тот отправлял шифровку противнику, а то бы, так и не выявили! — когда его вызвали на ковёр за провалы.

Грязнуле молодая и безумно красивая женщина, словно вышедшая из сказки "Тысяча и одна ночь", хоть и, судя по её виду, вышедшая из неё неудачно — прямиком в кучу мусора посреди городской свалки, тоже сразу приглянулась. Потому она сразу стала его любовницей, любимой наложницей султана, как она шутила в постели.

— Ну что, — он глянул на девушку, — готова дальше вещать?

Та кивнула и продолжила прерванный рассказ:

— А потом Седой подошёл к двери и попробовал крутануть вентиль... — она сделала театральную паузу. — И тот поддался! Представляете?! Дверь оказалась незаперта!..

Да, и так бывает

7-е пылесосеня 0019-го года от Великого очищения. 02:48

Окраина Пятновыводительска. Очистительная канализационная станция

Кизяк замолчал и смотрел на это с отвисшей челюстью. И я тоже. Остальные удивились не меньше.

Да, эту дверь железяки запереть забыли! И мы можем её открыть!

А потом мужики заржали, сначала Седой, а за ним и командир с подрывником — эти разом, словно по команде.

«Что это с ними? С ума, что ли, сошли все?.. Или что?..»

— Эй, вы чево ржёте как придурки? — спросила я минуты через три.

— Н-н-не... Ха-ха, з-за... Аха-ха-ха... п-перто, — ответил мне Заика.

Яснее не стало. Что дверь не заперта, я и сама прекрасно видела, но что они в этом смешного-то нашли?..

— Ну шо, — сказал Кизяк, наконец, отсмеявшись, — глянем, шо там?

— Ага, ха-ха, — ответил Заика, пытаясь успокоиться и, поставив смой эмо-случа... ЭМИ-излучатель к стене, пошёл к двери.

Седой же просто кивнул и сморкнулся на пол. И я за ним... Кивнула, в смысле...

7-е пылесосеня 0019-го года от Великого очищения. 18:44

Окрестности города Пятновыводительск. Земляночный комплекс в лесном массиве

Девушка прервалась.

— А можно я отойду на минутку? — смущённо спросила она ёрзая. — Мне надо... тоже носик попудрить.

— Дать? — Ильматар достала из сумочки ранее упомянутый пластиковый контейнер с белым порошком и какой-то пластиковый прямоугольник с чуть скруглёнными уголками, цветной и с выпуклыми цифрами и буквами.

— Убери, — ответил ей Грязнуля вместо Ани, — и так мало осталось.

— А ты, девка, иди... пудри, — с усмешкой обратился он к девушке, ковыряя в носу. — А то ещё пудреница потечёт.

И та вышла. А лидер достал пачку, вытряхнул из неё папиросу и, дунув в мундштук, закурил, выпуская дымные кольца. Ну и Вонь же пока что не хотел. Дальше сидели молча, переваривая рассказанное.

Наконец, девушка вернулась и, подойдя к столику, глотнула водички из кружки. Поставив опустевшую кружку обратно и вновь наполнив её из стоящей под столом баклажки, она продолжила повествование:

— Заика и Кизяк потянули дверь на себя. Шла та тяжело, и им пришлось поднапрячься. А когда она приоткрылась... — Аня всхлипнула, а из глаз её потекли слёзы. — Начался ад...

Сумка, сапоги и ремень

7-е пылесосеня 0019-го года от Великого очищения. 02:55

Окраина Пятновыводительска. Очистительная канализационная станция

— Тяжело идёт, зараза, — сказал Кизяк и чуть не упал — дальше дверь почему-то стала открываться сама...

И из приоткрывшегося проёма показалась голова огромного чудища! Вся покрытая зелёной чешуёй, с выступающими сверху бугорками маленькими глазками и длинной пастью, полной острых зубищ!

«Мамочка!»

Я завизжала... И, кажется, описалась.

А потом оно само вылезло. Всё целиком.

«Ну и страшилище!»

Оно напоминало мне ящерицу-переростка, только было куда страшнее. Пластающееся по полу вытянутое зелёное чешуйчатое тело с короткими, но мощными, кривыми и когтистыми лапами по бокам и немного торчащими крупными пластинами на спине плавно переходило в толстый и длинный сплющенный с боков хвост.

— Т-т-твою же! — крикнул Заика и бросился за своим ЭМИ-облучателем. — К-крокодил!!!

Седой достал большой тесак и, с криком «Сумка, сапоги и ремень!» запрыгнув чудищу-крокодилу на спину, оседлал его и стал тыкать ножом тому в спину, стараясь попасть между пластин брони.

Вслед за первым чудищем тут же вылезло второе! Такое же, но поменьше.

«Мы все умрём!»

К нему кинулся командир, замахиваясь своей железякой.

Тем временем большой крокодил перекатился через спину, из-за чего Седому пришлось соскочить с его спины и, чтобы не задавил, отпрыгнуть в сторону. Заика схватил свою тяжеленную штуковину и бросился на чудище... Но его сбил с ног Седой, отправленный в полёт ударом толстого хвоста. Сразу подняться они не смогли, а крокодил уже развернулся в их сторону!

Помочь им некому — все очень заняты: я — стою и визжу, а командир, матерясь, машет свой железякой, отбиваясь от маленького чудища, пытаясь попасть ему по голове. Но пока только пару раз по спине и раз по лапе попал.

И тут из проёма выскакивает третий крокодил! И кидается на меня!

«Не-е-е-ет! Не на-а-адо!»

К нему с боку с криком «Н-н-не с-стой, дура!» подскочил Заика и бьёт его своей ЭМИ-бандурой по голове, кажется, проломив череп. Я замолчала. Большой крокодил всё пытается поймать Седого, но тот уворачивается и бьёт в ответ тесаком. Крокодил уже весь в крови.

Но вечно уворачиваться Седой не мог, да и запыхался уже. Крокодил подловил его и — О, ужас! — откусил руку. Тот заорал и упал на спину. Меня забрызгало кровью. Проглотив руку, Крокодил собрался доесть Седого, но тому на помощь бросается Заика и бьёт крокодила по задней лапе, отвлекая его внимание на себя.

Глянув в сторону командира, увидела, что тот теперь, матерясь и называя то «чемоданом, проклятым», борется с маленьким чудищем за ту штуковину, которой раньше махал. Оно смогло схватить ту зубами и мотает башкой, пытаясь вырвать её из рук Кизяка, и у того еле получается удержать её и устоять на ногах.

«Соберись, тряпка! Надо ему помочь!»

— Держись, командир! — наконец, взяв себя в руки, я достала нож и кидаюсь к нему. — Я помогу!

И тут же чувствую сильный удар по затылку и проваливаюсь в темноту...

Я с трудом открыла глаза. Перед ними всё плыло.

«Как же голова болит».

— Буэ, буэ-е.

— Очухалась? — услышала я голос командира, утирая рот рукавом. — Нехило тебя крокодил по башке хвостом приложил.

— Тише, не делай резких движений. У тебя, походу, сотрясение мозгов, — придержал он меня. — Вот жеж шутка юмора — командир отряда оказывает медпомощь отрядному медику. А у самого, значит, рука сломана.

Он невесело усмехнулся.

— М-мы отбились?

— Отбились, — мрачно ответил Кизяк, почёсывая поясницу, — Благодаря Седому, земля ему грязью. Спас всех нас.

Из-за сотрясения соображала я плохо.

— А где он сам?.. — и тут я увидела его ноги. Только ноги. В луже крови.

И снова проблевалась. И расплакалась...

7-е пылесосеня 0019-го года от Великого очищения. 19:01

Окрестности города Пятновыводительск. Земляночный комплекс в лесном массиве

— Тише, девочка, тише, — Вонь приобнял девушку и утёр ей слёзы. — Всё позади.

— На вот водички хлебни, — сказала ей Мата и подала кружку.

Аня благодарно кивнула и, обеими трясущимися руками взяв кружку, сделала глоток.

— Да-а, повезло же наткнуться на семейство канализационных крокодилов. Против них ЭМИ, сам понимаешь, бесполезно, — Ну И почесал плечо. — Хорош хоть излучатели были наши, отечественные. Больше пуда стали — это не шутка. Ими не то что крокодилий череп раскроить, ими кирпичную стену пробить можно при нужде. А если бы были те, что из корейского филиала прислали?..

— Вся группа полегла бы, — ответил на риторический вопрос заместителя лидер, вспомнив пластиковые игрушки с бутылку самогонки размером. Даром, что импульс в полтора раза мощнее и батареи заряд в пять раз дольше держат. — Не думал, Ну, что когда-нибудь скажу это, но Рукожоп — красава, что сломал оба на прошлой неделе!

Вонь согласно кивнул.

— Ну что, успокоилась? — спросил лидер через минуту, — Продолжать можешь?

— Да, — ответила девушка и продолжила:

— Как мне рассказали командир и Заика, большому череп проломить не вышло — матёрый, сволочь, оказался! И резкий как понос! — зло сказала она и всхлипнула. — Седой его завалил, уже умирая... Оставшись без правой руки... — при этих его словах Грязнуля невольно скривился и дёрнул культёй, — и всего, что ниже пояса, ножом расковырял ему пузо изнутри...

— Кремень! — ёмко охарактеризовал старика Вонь.

— Да, — согласился Иван, ковыряя в носу. — Ещё советской закалки мужик был. Целину подымал.

Все минуту помолчали, поминая погибших.

— Вот взгляните, — Ну И достал из кармана три круглых медальона из жёлтого металла и кинул их на столик. — У нашего «загорелого» забрал, ребята отцепили с ошейников. Прям именные монстры, как в компьютерных игрушках были, — сказал он с ностальгией в голосе — в молодости любил поиграть в ММОРПГ. Ну И Вонь хоть и давно обрусел, но китайские корни давали о себе знать. И, признаться, те сражения ему нравились куда как больше нынешних.

Мата взяла со стола тот, что побольше.

— Кро-ко-дил, — нарочито прочитала она по слогам. — Мда, фантазия так и прёт... Остальных так же зовут?

— Нет, — возразил Вонь усмехнувшись. — Тотоша и Кокоша.

— Укокошили Кокошу и пустили на галоши, — скаламбурила Мата.

— Кстати, о галошах... — сказал заместитель лидера. — А ведь, как я слышал, да и рассказ Ани это подтверждает, Седой давно, ещё с тех пор как три года назад услышал от одного из бойцов американского филиала, что у них в канализации аллигаторы водятся, мечтал встретить крокодила и сшить себе сумку, сапоги и ремень из крокодиловой кожи.

— Вот и встретил, — сказала Мата. — На свою беду.

— Да, сбылась мечта идиота, — подытожил лидер, — Шкуру-то сняли? — спросил он у Ани.

Девушка кивнула.

— Надо не забыть потом приказать, чтобы из неё сумку, сапоги и ремень мне сшили, — решил Грязнуля, почёсывая левую ягодицу. — Память о старике будет.

Опять ненадолго наступила тишина.

— Нужно будет достойно похоронить героев, — печально добавил он через полминуты.

— Не выйдет, — «обрадовал» его заместитель, — тела остались на объекте.

— Чево?! — Грязнуля побагровел, это было хорошо видно по открытому участку кожи на лбу, там, где грязевая корка треснула и из неё вывалился небольшой кусок.

— Это из-за сейфа, — стала оправдываться девушка, — Мы бы...

— Какого сейфа?! — опешил Грязнуля.

— А я разве тебе не сказал? Хм. Они там сейф нашли. Со штампом «совершенно секретно» на дверце.

— И где он?

— Мы его до опушки дотащили и спрятали, — ответила Аня. — Не донесли бы до лагеря.

— Они и так еле живые приползли, — добавил Ну И Вонь. — Я послал людей, чтобы вскрыли и принесли содержимое сюда.

— С Медведкой?

— С ней. Она его в два счёта вскроет.

— Не сомневаюсь, — сказал лидер и обратился к девушке: — Давай дальше.

Та глотнула водички и заговорила:

— Я поправила командиру шину на руке — они плохо наложили; после чего мы с ним пошли в помещение за дверью. Заика уже был там, — сказала она. — Оно было очень большим, и бóльшую часть его занимал бассейн с наклонным передним краем. Тот начинался где-то в метрах четырёх от двери. Пройти в дальний конец можно было только справа, слева бассейн до самой стены шёл.

Девушка сделала ещё один глоток и продолжила:

— Так вот, в дальнем правом углу находился небольшой сейф...

Совершенно секретно

7-е пылесосеня 0019-го года от Великого очищения. 04:46

Окраина Пятновыводительска. Очистительная канализационная станция

— Ну шо там?

— За-за-закрыт.

— Странно... Шоб сейф да закрытым был?! Да быть такова не может!

— П-п-правда за-за...

— Это был сморказм, Сём.

— А-а.

— Бэ. Ну-ка дай-ка сам гляну, — Кизяк поменялся с Заикой местами. — Плохо. Крепится к стене на двух десятках рамных дюбелей. Не оторвём. Хотя я б на их месте его ваще наглухо в стену вмуровал...

— С-с-с...

— Точно! У Седого в рюкзаке отвёртки должны быть, — обрадовался командир — Ща открутим.

— Анют, шо такое отвёрка, знаешь? — спросил он у меня.

Я знала, потому кивнула.

— Башка у винта какая, видишь? — командир указал пальцем куда смотреть.

Я пригляделась и снова кивнула.

— Сгоняй, притащи.

— Сейчас! — обрадовалась я, мне очень хотелось быть полезной. Было совестно, что в бою с крокодилами от меня не было никакого толку. — Я мигом!

7-е пылесосеня 0019 года от Великого очищения. 19:07

Окрестности города Пятновыводительск. Земляночный комплекс в лесном массиве

— И я сгоняла, — сказала девушка. — Но оказалась не та — я принесла плоскую, а нужна была крестовая, пэзэт три какая-то. Потому за ней пошёл Заика. Он принёс...

— Тормозни, Ань — перебил её Грязнуля. — Как откручивали, можешь не рассказывать.

— Ты лучше вот что мне объясни, — продолжил он через несколько секунд, почёсывая ногу. — Что с Кизяком-то случилось? Я-то думал, его крокодил пожевал, а он выжил в битве, оказывается...

— Ну... — девушка пустила слезу, — Мы сделали из шкуры большого крокодила волокушу, поставили на неё сейф и потащили к выходу. А когда кое-как пролезали сквозь завал... Ну где мы дверь взрывали. У нас сейф в узком лазе застрял, и мы пытались его пропихнуть... — девушка замолчала, собираясь с духом.

— Он тогда ещё сказал, «надо пораскинуть мозгами», — девушка всхлипнула, — и с разрушенного взрывом потолка ему на голову упал кусок бетона! Тот самый, что ему не нравился! И он пораскинул, всё забрызгало... Мне ещё в рот попало, меня потом рвало-о-о до-о-олго... — она разрыдалась.

Мата протянула ей замызганный носовой платок. Та утёрла слёзы и высморкалась.

— Мда-а, вот это подфартило! — охренел от такой нелепой смерти подчинённого Иван. — Похоже, у Кизяка с этим обломком потолка взаимная неприязнь была, не иначе.

В этот момент входной полог отодвинулся в сторону, и в проходе показался паренёк, адъютант грязнули Славик, с папками в руках.

— Раре... Разрешите обра... ик... обратиться?

— О, а вот и содержимое сейфа принесли, похоже, — сказал Вонь.

— Разрешаю, — Грязнуля кивнул ему. — Заходь.

Паренёк зашёл, пошатываясь и привнося в имеющийся богатый букет ароматов нотку перегара.

— Тут это... Передали вам, — сказал тот и хотел было протянуть папки лидеру, но сообразив, что тому одной рукой брать их будет неудобно, положил на столик.

— Ты, Ань, можешь быть свободна, — сказал Иван девушке, беря со столика одну из папок. — Иди отдыхай.

Девушка быстро кивнула и направилась к выходу. Вонь и Ильматар тоже взяли по папке. Когда девушка вышла, Грязнуля строго глянул на своего адъютанта из-под нахмуренных бровей и поинтересовался:

— Ты где уже опять нажраться успел?! Я же всех предупредил, чтобы тебе не наливали.

— Ну, там это... — связная речь давалась Славику с трудом, — Медведка пузырёк передала, ик, сказала, вместе с документами был... Для этой... Как её?.. Дезыфекции какой-то... Ну протирать, вроде как.

Иван прикрыл лицо рукой, Вонь покачал головой, Мата же не обращала на разговор внимания, углубившись в чтение.

— Ну я открыл его, ик, понюхал. На спирт похоже было... Ну я и выпил. Вот.

— А если б спирт древесным оказался? — укорил его Ну И Вонь.

— Так это... Он же нормальный. Вроде...

— Ладно, ясно всё с тобой, алкашом малолетним, — сказал Иван со вздохом. — Вали с глаз моих.

— Это... Я снаружи буду... Если чё, — сказав это, паренёк поспешил удалиться пока не поздно.

Мата отложила первую папку и, хмыкнув, взяла следующую. Грязнуля глянул на обложку своей папки, переплетённой в прекрасно выделанную белую кожу, похожую на человеческую. На ней красовалась тиснёная надпись «ГрязьНэт. Как я появилось на свет, узрело великолепие чистоты и возлюбило её всем процессором, а потом стало властелином мира и заставило человечество так же возлюбить его всем сердцем». А внизу мелким шрифтом: «Чистоград. 0003г. от в.о.».

«Мда-а, можно было и покороче название придумать. Просто „Грязь Нэт“, например, — не оценил ничего не смыслящий в мемуарах кипельно-белых властелинов Иван Грязнуля. — Так ведь и до текста не доберёшься — на названии застрянешь».

— У меня мемуары «ГрязьНэт». Смотрю, остальным пачкать бумагу запрещает, а вот для себя любимого сделало исключение, — сказал он и глянул на остальных читателей. — А у вас что?

— У меня досье на главного очистителя — главу Главного Управления Службы Очистки Валентина Петровича Великолепного, — ответила Мата и хмыкнула, — как оказывается, раньше носившего фамилию Петушков. О-о-очень занимательное чтиво...

— А в первой папке тоже было досье, — продолжила она через десяток секунд, — но на какого-то Василия Александровича Чекушкина. Фиг знает, кто это такой — не слышала никогда. Сантехник какой-то, и вроде дохлый уже.

— У меня тоже досье, — отозвался Вонь, оторвавшись от чтения. — На министра по уходу за человеческим телом Гиви Зурабовича Гномидзе.

— Знатный улов, — заключил лидер. — И кто бы мог подумать, что такое в канализации спрятано...

Ну И Вонь кивнул, и они вернулись к чтению.

Прочитав свои папки, они менялись ими друг с другом. А когда с чтением было покончено, БОМЖи обсудили написанное и составили общую картину. Как выяснилось, мир был бы совсем другим — всего этого не произошло бы, если бы не целая череда трагических случайностей...

Череда трагических случайностей

14-е ноября 2021-го года н.э. 10:08

Российская Федерация, Город

Василий Александрович Чекушкин, или просто Саныч, тысяча девятьсот семьдесят девятого года рождения был мужчиной среднего роста, коренастым и слегка полноватым. С лицом самым обычным, ничем не примечательным — не красавец, но и не урод; правда, годы и разгульный образ жизни наложили на его облик свой отпечаток.

Работал Чекушкин сантехником в местном ЖЭКе. Да, работал он руками, и руки у него, стоит отметить, были золотые... Хоть и росли из задницы. Саныч был давно разведён, и единственной связью с бывшей женой, второй по счёту, и сыном являлась выплата алиментов.

А ещё Чекушкин был человеком очень увлекающимся. Очень увлекался он распитием алкогольных напитков различной степени крепости. Особенно ему нравились палёная водка и разведённый технический спирт вроде «незамерзайки» — дёшево и сердито. А ещё он очень сожалел, что в аптеках больше не продаётся настойка боярышника.

Именно это его увлечение и послужило причиной развода. Жене оно почему-то не нравилось, и она поставила ему ультиматум: либо я и сын, либо бутылка! Глупая баба не понимала, что выбор очевиден. Ведь ни одна женщину, даже вместе с ребёнком, не сравнится с прекраснейшим веществом на свете!

Не отказал он себе в этом своём любимом занятии и накануне вызова в один из корпусов бывшего завода Горэлектромонтаж. Ныне же, после развала великой державы на пятнадцать нищих стран и последующих за ним «лихих девяностых» с изъятием денежной массы у населения, доразворовыванием остатков неразворованного и переделом уже сворованного бывшего государственного имущества, её занимали различные частники-арендаторы, по большей части занимающиеся оптовой торговлей импортными товарами, преимущественно китайскими, хотя одна из этих фирмочек торговала исконно белорусскими: яблоками, сёмгой, креветками и сыром с плесенью. Впрочем, Санычу на всё это было глубоко... фиолетово. Даже ультрафиолетово, я бы сказал.

А вот данный корпус, а если точнее, его треть занимал не оптовый склад, а центр гарантийного обслуживания какой-то электроники, названия торговой марки которой ему раньше слышать не приходилось. Так вот, там в очередной раз потекла батарея.

По случайности на опохмел Саныч оставить забыл, допив всё до капли. Никогда такого не было, и вот опять случилось! Остатки денег также были пропиты, в кошельке обнаружились только два железных пятака и рубль. Утешало Чекушкина только то, что завтра ему должны были выдать зарплату. У коллег занять тоже не удалось, отговаривались словами в духе: «Та же хрень, Саныч», потому чинить батарею он отправился при плохом общем самочувствии, с больной головой и в прескверном настроении.

Ещё и погода была ему под стать: на улице было не больше плюс пяти, да вдобавок из сизых туч на землю лился противный мелкий и холодный осенний дождь. Под ногами чавкала грязь. Погода так и шептала: «Займи и выпей». Вот только не поучилось у него занять, а потому и выпить было нечего.

— Эх, — тяжело вздохнул сантехник и тихонько пробурчал себе под нос: — Сейчас бы хотя бы соточку накатить...

Бредя по промзоне, где-то метров за двести до проходной, он решил отлить. Подойдя к покосившемуся, обшарпанному, а местами и осыпавшемуся бетонному забору, разрисованному хоть и схематически изображёнными, но без труда опознаваемыми элементами мужской анатомии и расписанному разными не слишком приличными словами на нескольких языках: русском, английском и ещё каких-то, он встал под корявой, словно курица лапой писала, ярко-красной надписью «туалет» и находящейся чуть выше, дублирующей её столь же корявой, но чуток поменьше размером и кислотно-зелёной в оранжевую крапинку «restroom» — что, впрочем, были излишни, ибо об этом нетрудно было догадаться по виднеющимся тут и там кучкам пятидесяти оттенков коричневого, из-за коих Саныч шёл сюда, словно по минному полю, и вонище, — и, поставив видавший виды тёмно-коричневый и потому отлично гармонирующий с этими кучами по цвету чемоданчик с рабочим инструментом на валяющийся рядом небольшой серый обломок бетонной плиты, чтобы тот не измазался в грязи или, того хуже, в продуктах человеческой жизнедеятельности, и с отвращением отвернувшись — уж лучше на бурые кучи смотреть, чем на такое! — от расположенного прямо напротив его глаз очень длинного и крайне сложного предложения, написанного чёрной краской и, что удивительно, без ошибок — правда, Чекушкин всё равно этого наверняка не понял бы, даже если б осилил его полностью — да мало того, ещё и выведенного каллиграфическим почерком, которое, по его мнению, вряд ли хоть кто-то смог бы дочитать до точки, расстегнул ширинку. После чего, достав соответствующий нарисованным на заборе — разве что существенно меньший по размеру — орган, приступил к задуманному. И тут же об этом пожалел — весёлое журчание жёлтой жидкости вновь напомнило ему о выпивке! От этого он непроизвольно слегка дёрнулся, из-за чего окропил штанину.

— Да чтоб тебя! — в сердцах выругался он, застёгивая молнию, и тут же схватился за больную голову.

И вдруг неожиданно забрезжил лучик надежды!

«А ведь сегодня вроде Михалыч дежурит, — припомнил Саныч. — А у него-то точно выпить найтись должно! Если только уже не выхлебал всё, алкаш старый...»

От этих мыслей настроение Чекушкина серьёзно улучшилось, и, подхватив рабочий чемоданчик, он потопал к заводской проходной гораздо бодрее.

Однако улучшилось оно ненадолго. Судьба-злодейка вновь вмешалась. На проходной почему-то дежурил не Михалыч, а незнакомый ему молодой охранник, при виде которого лицо профессионального алкаша приобрело скорбное выражение, а голова как будто бы заболела сильнее, хотя, казалось бы, куда уж ещё сильнее-то.

«Походу, опохмел отменяется», — горестно заключил Чекушкин.

— Здорово, боец, — обратился он к охраннику. — А Михалыч где?

— Здоровее видали. Заболел он, — лаконично ответил тот.

— Заболел?.. Коровавирусом, што ль?

— Понятия не имею, я его знать не знаю, — с безразличием в голосе сказал парень. — Ты чё хотел-то?

— Так это, сантехник я, — ответил ему Саныч, морщась от головной боли. — В третьем корпусе батарея потекла, ну и того... Меня вызвали. Тебя разве не предупредили?

— Нет, никто меня не предупреждал. Пропуск есть у тебя, сантехник?

— Накой он мне? — удивился Чекушкин. — Я ж завсегда так заходил...

В этот раз «так зайти» не вышло — охранник упёрся рогом, отказываясь его запускать без подтверждения, дескать, не пойми кого, да ещё и без маски, на объект не пустит. Пришлось вызванивать сотрудников гарантийного центра. Всё усугубилось тем, что было воскресенье, и из всех работников на месте оказалась только вахтёрша тётя Клава, потому пропустили сантехника только минут через десять, из-за чего его настроение стало ещё хуже.

Но и на этом мучения Василия Александровича множиться не перестали...

Когда он проходил мимо ближайшего к проходной бывшего заводского корпуса, а теперь — алкогольного склада, в котором как раз проходила погрузка машин для развоза по магазинам, произошла ужасная катастрофа: один из грузчиков уронил коробку поддельного вискаря...

Раздался ужасающий звук бьющейся полной стеклянной тары, вызывающий оторопь у всех любителей выпить, услышав который Чекушкин непроизвольно вздрогнул, и почти сразу за ним крик:

— Колян, мать твою, придурок ты криворукий! — и вместе с этими словами до Саныча донёсся манящий дивный аромат столь обожаемого им этилового спирта.

«Спирт?..»

Он встал как вкопанный, обернулся и жадно втянул носом воздух.

«Спирт. Спирт!!!»

Рот тут же наполнился слюной, руки затряслись. На рампе продолжали ругаться, уже используя нецензурную брань, но ему не было до этого никакого дела. В его голове осталась только одна мысль:

«Где?.. Где спирт?.. Где он?..»

Увидев растекающуюся светло-коричневую лужицу, мужчина развернулся к складу и, не сводя с той буквально приклеившегося к ней взгляда, сделал шаг.

«Спирт...»

Второй.

«Я иду! Я уже близко!»

Третий.

«Я спасу тебя! Только дождись меня, не впитывайся в бетон!»

Всеми фибрами души он жаждал оказаться подле неё и припасть губами к животворящему источнику.

«Нет!»

В его глазах заблестели слёзы.

«Нельзя!»

Василий Александрович обладал воистину железной волей.

«Нужно бороться!»

Остановившись, он сначала резко зажмурился, потом отвернулся, а затем и вовсе на ватных ногах двинулся прочь. Он смог! Смог пересилить себя!

Правда, этому также немало поспособствовали прекратившие ругаться и преградившие ему дорогу работники склада. Те что-то ему говорили, но он их не слушал, полностью сосредоточившись на противостоянии столь сильному искушению. Кто бы знал, какого титанического напряжения силы воли мужчине стоило не поддаться ему и, прорвав оцепление, не броситься, следуя зову, на рампу слизывать божественный нектар с бетона...

Нет, всё же это была только его заслуга. Его, и только его. Столь страстный порыв не то, что грузчики с водителем, вообще никто на свете не смог бы остановить... Никто, кроме него самого. Ибо воистину!

Над головой грянул гром, словно природа насмехалась над ним. У Саныча сложилось ощущение, что кто-то там, наверху, то ли Бог, то ли ещё кто, решил над ним всласть поиздеваться и специально подкидывал всё новые и новые неприятности.

«Лучше б опохмелиться подкинул, сволочь!» — со злостью подумал он, и вслед за этим его мысленным ругательством вновь сверкнула молния, грянул гром, и дождь пошёл сильнее.

На борьбу с самим собой ушли все оставшиеся невеликие силы Чекушкина. Потому, когда Саныч добрёл до нужного корпуса — к слову, самого запущенного среди всех строений, едва не разваливающегося, — он был чуть ли не самым несчастным человеком на планете.

А дождь тем временем всё усиливался, грозясь перерасти в настоящий ливень. Будто уже имеющейся нескончаемой череды его мучений судьбе было недостаточно. Словно той от него что-то было нужно, и она подталкивала бедолагу сделать какой-то шаг, на который в иных обстоятельствах он бы вряд ли решился...

Рука судьбы

Сразу заходить Саныч не стал. Сначала решил подымить, дабы немного придти в себя. Зайдя под козырёк, трясущимися руками он достал из кармана промокшей фуфайки мятую пачку дешёвых сигарет, к счастью, защищённую от влаги полиэтиленовой плёнкой, благодаря которой те остались сухими, и, кое-как прикурив, глубоко затянулся. И только скурив две сигареты подряд и щелбаном отправив чинарик в полёт сквозь пелену дождя, он взялся за ручку входной двери.

— Ты где шлялся, окаянный?.. — поприветствовала его вахтёрша, нахмурив брови. — Хочешь, штоб совсем затопило?

— Охраннику спасибо скажи, — буркнул тот в ответ, вести диалог со старухой у него не было настроения. — Показывай давай, где протечка.

— Во втором кабинете. Сейчас отворю, — сказала та, гремя связкой ключей. — И грязь с сапогов отряхни, алкаш проклятый, не топчи мне тут!

Постучав сапогами, Саныч прошёл внутрь и, увидев проблемную батарею, открыв чемоданчик, достал инструменты. Было темновато, потому он щёлкнул вторым выключателем, проигнорировав приклеенную поверх него импровизированную картонную предупреждающую табличку с надписью «Не трогать!!!» и намалёванной под ней молнией, приподняв её. После чего нехотя приступил к своей работе.

Закончив с ремонтом, Саныч стянул с рук перчатки и начал было собирать инструмент, как в его больную голову неожиданно пришла гениальная мысль:

«А ведь они чем-то эту свою электронику протирают... Уж не спиртом ли?.. »

И Саныч решил проверить эту свою догадку. Он огляделся вокруг. В помещении имелось два верстака, столько же стеллажей и три железных шкафчика: два высоких серых слева и один справа. Тот был пониже, но зато выглядел монументально: было прекрасно видно, что он изготовлен из толстого металла. Этого ощущения даже облупившаяся местами грязно-голубая краска не умаляла.

«Так... Где ж ты прячешься-то, родной?..»

Ни на верстаках, ни на стеллажах ничего похожего на пызырёк, склянку или бутыль не наблюдалось: первые были пусты, а на вторых валялись только какие-то непонятные запчасти.

«Мда-а, плохо дело. Вся надежда на шкафчики», — горестно заключил он.

Подойдя к одному из шкафчиков, крайнему левому, Саныч дёрнул ручку.

«Закрыто, — констатировал он, недовольно нахмурившись. — Взломать-то — дело нескольких секунд, да следы останутся... Или похрен?.. Ладно, чёрт с ним, сначала надо другие глянуть».

С соседним вышла та же история. Плюнув с досады, и проследив взглядом за движением сгустка смеси слюны и соплей по залитому взволнованной движениями его ног водой полу, Саныч направился к последнему шкафчику.

«Этот наверняка тоже закрыт, — думал он, — Походу, всё же придётся эти ломать».

Однако взявшись за ручку и потянув дверцу на себя, Чекушкин, к своему удивлению, обнаружил, что та поддалась и, скрипнув, начала открываться...

Открыв дверцу Василий Александрович испустил тяжёлый вздох разочарования. Да, вы правильно угадали, к его величайшему прискорбию, ничего, хотя бы отдалённо напоминающего спирт, в шкафу не оказалось.

Тот вообще был практически пуст, лишь на второй сверху полки одиноко валялась какая-то непонятная хреновина размером чуть больше блока сигарет. Она была заключена в выкрашенный в цвет хаки стальной корпус и формой походила на кирпич, только сверху имелся чёрный переключатель, по виду родом годов из семидесятых, а с одного из торцов виднелось четыре разнокалиберных разъёма, из которых Саныч смог опознать только два: под компьютерный шнур питания и гнездо Ethernet, названия которого он не знал, но видел не раз.

— Ах ты ж самка чихуа-хуа! — вырвалось у него.

«В этой штуковине спирта точно нет», — закончил бедолага уже мысленно, доставая «кирпич» из шкафа.

Он совсем погрустнел. Мало того, что выпить не нашлось, так ещё и мигающий свет раздражал.

«Походу, проводке совсем кирдык...» — заключил Саныч.

«А увесистый, — удивился он, — железа на корпус не пожалели. Не похоже на китайцев... Да и кнопку такую только вояки присобачить могли...»

Покрутив штукенцию в руках Чекушкин разглядел на одной из сторон приклёпанную жестяную табличку с какими-то характеристиками и пустым полем серийного номера, а также чёрную надпись «ЭКИИ-2020».

«Из прошлогодней коллекции вещь, — печально заключил он. — Устарела уже, дорого не продать. Хоть бы починить уже успели, иначе ваще хрен толкну кому».

«Хотя с другой стороны... — пришла ему в голову новая мысль. — Это даже хорошо — её пропажа не сильно их напрягать будет. Вряд ли станут особо заморачиваться с поиском, вон даже дверцу на ключ закрывать не стали, хотя всё остальное заперли... А выручить чё-нить да смогу, на пузырь точно хватит, а то и на несколько... Жаль только тяжёлая, падла, сумку тащить задолбаюсь. Ну ничё, как говорица, своя ноша не тянет».

С этими оптимистичными мыслями Саныч прикрыл дверцу шкафа и понёс первый в мире работоспособный Экспериментальный Квантовый Искусственный Интеллект к своему потёртому чемоданчику. Положив тот на дно и прикрыв мотком пакли, он начал собирать инструмент и укладывать его поверх.

Закончив со сборами, Чекушкин, покинул комнату и, не закрыв за собой дверь и не обращая внимания на ругань вахтёрши из-за оставляемых им за собой мокрых следов, вышел на улицу. Дождь лил как из ведра, потому он решил снова постоять покурить под навесом. Докурив, он поглубже натянул капюшон — ибо дождь за это время ничуть не ослабел — и отправился прочь от гарантийного пункта.

По дороге он раздумывал куда бы эту экспроприированную непонятную фигню толкнуть. Не в ломбард же нести. На середине пути по территории завода вспомнил про одного из своих собутыльников, Валентина. Да, именно Валентина, только так и никак иначе. Тот откликался только на полное имя, а уменьшительно-ласкательное «Валя» сначала подчёркнуто игнорировал, а при повторе начинал злиться — Валентин его терпеть не мог.

Штуковина, похоже, имела отношение к компьютерам, а Валентин как раз подрабатывал IT-шником, пасясь на вольных хлебах, или, как сейчас принято говорить, занимаясь фрилансом. Потому была велика вероятность, что тот выкупит её, найдя куда приспособить, и Саныч наконец-то сможет культурно отдохнуть... Ну набухаться в зюзю, то бишь.

От мыслей о наживе его оторвали замеченные справа три вымокшие до нитки собаки. Мокрая шерсть плотно облепила их, не скрывая фигуры, и было прекрасно видно, какие они худющие. Однако две из них были хоть и очень худыми, но довольно крупными.

«И чё они под дождь вылезли? Нет бы забиться куда-нить, где сухо».

И тут он увидел ещё двух доходяг, заходящих слева, беря его в клещи. Однако нападать дворняги не спешили, они следовали чуть позади и сбоку, скалясь и порыкивая, словно подгоняя его. И Чекушкин благоразумно решил ускорить шаг. От греха.

Когда Саныч подходил к проходной, судьба наконец-то сжалилась над человечеством и решила дать ему шанс. Смолящему под козырьком охраннику показалось подозрительным, что сантехник тащит свой чемоданчик с бо́льшим трудом, чем когда пришёл, и что тот будто бы чуть прибавил в объёме.

— Эй, мужик, как там тебя, стой! Ты, случаем, не стащил чего? Уж больно напрягаешься, и сумка вроде толще стала.

— Ты чё, совсем охренел?! — опешил Саныч от таких предъяв.

— Не охренел, работа такая — ответил цербер. — Ну-ка покаж, что там у тебя.

— Бомба ядрёная! Инструменты, пакля и паста. Чё ещё у меня там быть могёт?! А тащу с трудом, патамушта устал и хреново себя чувствую.

— Что-то меня всё равно сомнения гложут, — не поверил на слово охранник. — Открывай...

И в этот момент судьба-злодейка передумала... А может, и не передумала, а изначально так хотела сделать?.. Ну ради прикола. Или из вредности. Не зря же говорят, «насмешка судьбы» и «злой рок». Запел Высоцкий:

Куда ни втисну душу я,

Куда себя ни дену,

За мною пёс - Судьба моя,

Беспомощна, больна...

Это у охранника зазвонил смартфон. Тот не сразу сообразил, ведь этой песни он на звонок не ставил, он и слышал-то её в первый раз. Но всё же сориентировался и взял трубку.

— Алё. Да, он самый. Да, могу. Да, конечно...

Звонили из банка насчёт оформления так нужной молодой семье с ребёнком ипотеки, и тому стало не до возможного воришки. Он, не догадываясь, что благодаря этому ипотека ему теперь уже не пригодится, махнул Санычу рукой, мол, проходи давай и вали отсюда, пока я добрый. Чекушкин тихонько облегчённо выдохнул и поспешил в указанном направлении, пока тот не передумал.

«Повезло, — подумал он. — Если бы подошёл чуток попозже... Спасибо собакам, что поспешить заставили».

Миновав проходную с вредным и чересчур бдительным молокососом, и отойдя подальше, Саныч достал старый кнопочный мобильник Nokia 3310 с исцарапанным корпусом и треснувшим экраном, он набрал номер своего собутыльника. А за его спиной в небо поднимался чёрный столб дыма, пока ещё небольшой.

Услышав в трубке «Абонент временно не доступен», Чекушкин убрал раритет обратно в карман, решив позвонить после обеда — тот наверняка опять дрых, и, в очередной раз горько вздохнув из-за снова отложившегося опохмела с последующим упиванием до усрачки, потихоньку почапал в ЖЭК, работать работу дальше, скорее всего, весь последующий трудовой день режась с коллегами в «козла» в счёт грядущей зарплаты.

Саныч ещё не знал, что эту зарплату он не получит, но переживать об этом не станет, ведь деньги ему уже будут ни к чему...

Интерлюдия. Дело всей жизни

14-е ноября 2021-го года н.э. 14:17

Российская Федерация. Город

— Не-е-е-ет!

Иван Петрович Кулебякин стоял, со слезами на глазах глядя на обгорелые и залитые пеной руины секретной научной лаборатории, обозначаемой в ведомостях шифром ГСНАЬ-31 и скрывавшейся под личиной сервисного центра. Правой рукой пожилой мужчина схватился за сердце, а левой зашарил по карманам куртки в поисках нитроглицерина.

«Не верю. Нет, нет, нет, нет...» — с этими мыслями мужчина повалился в грязь.

Сгорела не просто лаборатория — сгорело дело всей его жизни. Дело, в которое он вложил всего себя. Вместе с лабораторией сгорел практически готовый образец квантового искусственного интеллекта. Первый во всём мире. Да, пускай, пока экспериментальный, немного сыроватый... Но он работал!

А ведь практически никто не верил, что у него получится!

Государство и до этого финансировало проэкт по остаточному принципу — впрочем, как и всю науку, кроме разве что Сколково и Роснано, но те можно не учитывать, они изначально задумывались для воровства денег из бюджета, — да и доходили до него лишь жалкие крохи выделенных крох, остальное оседало в карманах чиновников. А уж после санкций... Проэкт практически перешёл на самофинансирование. Выделенных денег хватало только на оплату аренды полуразвалившегося помещения, в котором лабораторию разместили, сославшись на секретность, мол, никто никогда не догадается, что там важная научная лаборатория может находиться, и различных счетов.

Когда Иван Петрович четыре года назад приехал в Москву и, с трудом добившись встречи с куратором, сказал ему, что есть заметные успехи, нужно только немного денег, тот со скукой в голосе ответил: «Денег нет. Времена нынче непростые» и, глянув на свой золотой «Rolex», добавил, что у него нет времени — запланирована важная встреча в сауне.

Потому для покупки нужных для экспериментов оборудования и радиодеталей, в основном из Китая, Ивану Петровичу и его подчинённым пришлось заниматься другими работами, что приносили прибыль сразу. Из-за этого дальнейшая разработка вместо года заняла почти четыре. Но несмотря на всё это, у них получилось!

И вот теперь он потерян. Навсегда. А вместе с ним сгорела и вся документация.

Всё пропало. Многие-многие годы кропотливой работы... Работы, ради которой он пожертвовал всем, в том числе и личной жизнью, улетели псу под хвост.

Похоже, пожар вызвало короткое замыкание. Сказалась давно не чиненая из-за отсутствия денег электропроводка. А ведь, ещё каких-то две-три недели доработок, и можно было бы показывать ЭКИИ-2020 куратору...

Гениальный учёный, которого неоднократно зазывали работать за рубеж, суля золотые горы, но он не ехал, не желая покидать любимую Родину... Изобретатель первого в мире ИИ, не смог этого пережить. Он умер от сердечного приступа. А его остывающий труп растерзали живущие на территории бывшего завода собаки. Похоронить удалось только обглоданную голову.

***

Ну да ладно, умер и умер, фиг бы с ним, бабы ещё нарожают. Всё равно он свою роль уже сыграл и дальше на события влиять никак не будет. Да и положительные стороны в этом есть — надо же оптимистами быть... Ну там, стакан наполовину полон, все дела... Ну вот например, сразу три прям сходу нашлись: бедные голодные собачки потрапезничали, племянник второй квартирой обзавёлся и государству пенсию платить больше не придётся — он же до последней пенсионной реформы на неё выйти успел. Да и другие наверняка имеются...

Так что давайте я вам лучше про одного из важных фигурантов расскажу, про Валентина Петровича Петушкова. Кратенько, только самое-самое важное.

Значит, слушайте...

Печальная история Валентина Петушкова

Валентин Петрович Петушков был парнем очень умным, можно сказать, гением. В университете, где он учился на третьем курсе факультета программной инженерии, он был на хорошем счету, являясь подающим большие надежды студентом.

Но вот беда, девушки видели в нём не очень умного парня, будущего успешного программиста, нет. Они видели невысокого щуплого и сутулого очкарика с некрасивым лицом, украшенным приличного размера родимым пятном на левой щеке и целой россыпью прыщей разных оттенков и размеров. Причём очкарика очень-очень бедного, плохо одетого и неспособного преподнести дорогой подарок или сводить в хороший ресторан. Да и откуда взяться деньгам, если он являлся имеющим младших брата и сестру вторым ребёнком живущей в селе матери-одиночки, чьи родители, в свою очередь, тоже не были людьми финансово обеспеченными. Потому стипендию он отсылал матери — он был хорошим сыном. Единственным источником денег для себя служила подработка на полставки в фастфуд-забегаловке. Какой там рестораны, цветы и подарки, на бичпакеты и хлеб с чаем, в дополнение к объедкам с работы, денег хватило бы — уже хорошо.

Так что женским вниманием студент Валя был, мягко говоря, не избалован, а если сказать точнее, целиком и полностью им обделён. Поначалу он ещё пытался знакомиться с девушками. Но после каждого отказа, как правило, сопровождающегося обидными насмешками, его надежда на благоприятный исход постепенно таяла, как кубик рафинада в горячем чае. Она становилась всё меньше и меньше, пока, наконец, совсем отчаявшись, он не подкатил к страшной как атомная война сокурснице Оле, которая не отказывала никому и никогда; правда и желающих было мало. Однако для Вали девушка сделала исключение, сказав, что, скорее, даст собаке. Тогда надежда растаяла полностью, и он окончательно опустил руки — своих единственных любовниц и верных подруг.

Отношения с парнями, как во дворе, так и в группе, у Вали так же не заладились. Он был парнем добрым и имел мягкий нрав, а значит был слабым. А слабость люди не прощают. Даже другие «ботаники» не желали с ним дружить и чморили его вместе с остальными, справедливо рассудив, что пусть уж лучше чморят его, чем их самих. Впрочем, ему было не привыкать — в сельской школе всё обстояло точно так же.

И вот однажды отчаявшийся найти девушку молодой человек решил снять проститутку, чтобы, наконец, расстаться с девственностью. Он вытащил из заначки с трудом накопленную специально для этой цели нужную сумму, надел свою лучшую одежду — на дворе стояло лето, потому это были тонкие серые брюки, светло-голубая рубашка и форменная красная кепка с логотипом сети забегаловок, в которой он работал, — и с улыбкой на лице вышел из общаги.

Погода на улице стояла прекрасная. Небо было ясное, светило вечернее солнышко, но жары не было, дул лёгкий чуть прохладный ветерок. Вокруг чирикали воробьи, каркали вороны, жужжали мухи, в изобилии живущие у близрасположенной мусорки. Оттуда же ветром доносился и богатый букет ароматов.

Но и тут Вале не повезло. Его заметила компания местных парней, пьющая пиво на развалинах детской площадки во дворе, и один из них, Сергей Волков, так же известный как Серый Волк, крикнул ему:

— Эй, Красная Шапочка, ты куда эт такой нарядный собрался, чучело? Ну-ка подь сюды!

Ответы «К бабушке» и «Я очень спешу» не прокатили, и Вале не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться.

В общем, его долгожданные сексуальные приключения ожидаемо отменились по техническим причинам, перенесясь на неопределённый срок. Зато у парней появились деньги на продолжение банкета, за что Серый, когда они прощались, горячо отблагодарил того пинком под зад, перед этим специально наступив на свежие собачьи экскременты, в простонародье — говно.

Вернувшись в комнату, Валентин разрыдался и проплакал весь вечер. А на следующий день после института и забегаловки, взял из заначки все оставшиеся невеликие деньги и напился в одиночестве. Хорошенько приняв на грудь, он решил прогуляться и забрёл в находящийся неподалёку парк.

На улице было уже темно, и в парке никого не было. И тут Валя увидел на лавочке симпатичную молодую женщину, весьма откровенно одетую и, по виду, тоже изрядно набравшуюся. И паренёк решил к ней подкатить.

Однако, хоть женщина и была сильно пьяна, но зрение ей не отказало. Он ей не понравился. Потому ухаживания приняты не были, а сам он был послан в пешее эротическое путешествие, и совсем не туда, куда так жаждал попасть.

Разум Валентина был хорошо так затуманен алкоголем, потому, разозлившись, он решил поменять маршрут этого путешествия на более приятный для себя — изнасиловать хамку. Женщина же этот вариант развития событий сочла для себя неприемлемым, потому сопротивлялась и кричала. Через пару минут на крики эти явилась пара мужчин лет двадцати пяти, которые хорошенько так отметелили его и вызвали полицию.

Из участка мужчины и женщина уехали к одному из них домой, дабы там продолжить знакомство, а Валя уехал в СИЗО.

В камере его встретили хорошо, можно сказать, с распростёртыми объятьями, чему немало поспособствовала инкриминируемая ему статья. Там Валя Петушков, наконец-то, лишился девственности... Правда, не той, какой ему хотелось. До того постоянно спасавшее её очень непрезентабельное лицо тут оказалось бессильно — ведь оно спереди, а не сзади. Фамилия его быстро стала нарицательной. Хорошо, хоть имя менять не пришлось, как был Валей, так и остался... ей.

Дальше был суд и горящая путёвка в Сибирь, на зону. Вале там не понравилось — уровень сервиса оставлял желать лучшего. Отсидев четыре года она... он вышел на свободу с чистой совестью, увеличенным диаметром прямой кишки и ненавистью в сердце. Ненавистью ко всему человечеству в целом и бабам-стервам в частности.

Жить ему было негде — в университете, а значит и в университетской общаге его никто обратно не ждал, а возвращаться в село и разгребать там навоз ему очень-очень не хотелось. Потому заехав в родное село, он, сначала упрашивая, а после категоричного отказа угрожая матери ножом, забрал все имеющиеся деньги и на них смог снять комнату в коммуналке.

Университетская наука была незабыта, потому Валя время от времени, когда были заказы, работал IT-шником-фрилансером. В остальное же время он подрабатывал таджиком.

Три месяца назад Валентин наконец-таки лишился опостылевшей девственности... Ну, в смысле, той, которой мечтал лишиться будучи школьником и студентом, другой-то его лишили уже давно. Нет, он не завёл себе подружку — женщины по-прежнему его сторонились. И к жрицам любви обращаться не стал, нет.

Валентин начал ночами выходить на охоту в малолюдные уголки города, и через некоторое время ему повезло — он встретил идущую в одиночестве миловидную школьницу-старшеклассницу. В этот раз всё не было спонтанно. Нет, в этот раз он хорошо подготовился, а потому всё вышло не как в тот раз, а как и было задумано — девушка была избита и изнасилована. Тогда Валя с удивлением обнаружил, что боль и страх женщин теперь доставляют ему удовольствие, заводят его.

Две недели назад Валя повторил охоту, и тоже удачно. Единственное отличие — на этот раз женщина попалась постарше, лет тридцати. А на обратном пути он увидел, что небольшая рыжая собака загнала в угол котёнка. Маленький, тощий, полностью лысый и со сломанным хвостом тот смотрелся жалко, хоть и пытался выглядеть грозно, выгнув спину. Вале стало его очень жаль, потому он прогнал собаку и взял бедолагу, наречённого им Чупакаброй, жить к себе домой. Благо шерсть, на которую у Вали была аллергия, у котёнка отсутствовала.

Правда, на следующее утро, когда Петушков глянул на себя в зеркало, выяснилось, что сфинксом, как тот подумал, котёнок не являлся. Лысым он был из-за стригущего лишая. Потому котик тут же подвергся выселению. Через окно.

Нет, Валентин не желал Чупакабре смерти. Он жил на третьем этаже, и тот отделался отбитыми лапами... Вернее, отделался бы, если бы не приземлился прямо посреди своры собак. Выглянув в окно на раздающиеся снаружи мяв и рычание, Валя увидел страшную картину четвертования...

«Бедный котёночек... И бедные собачки, наверняка ведь лишай подхватили...» — тяжело вздохнув, с грустью подумал он и, подойдя к столу и налив стакан водки, молча выпил за упокой раба божьего Чупакабры.

А ещё, освободившись, Валя начал побухивать — от жизни такой невесёлой. Потому-то водка на столе и стояла. Благодаря этому своему новому увлечению, он и познакомился с живущим в соседнем доме Санычем. Общие интересы воистину сближают.

Встреча собутыльников

После обеда Саныч, как и собирался, снова набрал номер Валентина, и на этот раз тот оказался доступен и взял трубку. Чекушкин кратко рассказал ему о случайно найденной хреновине и предложил встретиться, чтобы её показать. Валентин ответил, что сейчас слишком занят, но вот вечером будет совершенно свободен, и они смогут посидеть у него дома за бутылочкой чего-нить сорокаградусного и пообщаться на эту тему. На том и порешили.

А через два часа после этого от одного из своих коллег, смотревшего местные новости, Чекушкин узнал, что на заводе, где он сегодня чинил батарею, произошёл серьёзный пожар. Сгорел один из корпусов, причём как раз тот самый. В пожаре, при попытке его потушить, погибла вахтёрша. И он решил, что это к лучшему. Во-первых, теперь пропажи точно не хватятся, а во-вторых, бабка ему не нравилась, как и он ей, она вечно на него ругалась.

И вот долгожданный изнемогающим от жажды Санычем вечер, наконец, наступил, и вновь созвонившись с Валентином, он с чёрным пакетом из плотного и непрозрачного полиэтилена, где лежала находка, в руках и предвкушением утоления этой самой жажды в глазах бодрой походкой, провожаемый голодными взглядами своры облезлых, лишаястых дворняг — нет, не тех, что обитают на заводе, а местных, дворовых, — направился в гости к собутыльнику. Благо, идти было недалеко — он жил в соседней старой пятиэтажке.

Подойдя к подъезду, в котором тот живёт, Чекушкин набрал номер квартиры Валентина на панели домофона. Но ничего не произошло, даже цифры не высвечивались. Почесав репу, он на удачу потянул слегка помятую и облезлую входную дверь на себя и, обнаружив, что магнитный замок тоже не работает, вошёл внутрь. Поднявшись по лестнице и подойдя к двери нужной коммунальной квартиры, он постучал, так как звонок был давно вырван с корнем.

Открывать никто не спешил, и, усилием воли выждав пару минут, Саныч постучал снова, уже громче. За дверью послышался скрип несмазанных петель и шаркающие шаги.

— Хто тама? — спросил скрипучий старушечий голос.

— Доздраперма Владленовна, это Саныч, помните меня? — ответил Чекушкин. — Я к Петушкову из семьдесят третьей.

— Как же, помню. Тебя, алконавт проклятущий, и со склерозом хрен забудешь, — сердито раздалось из-за двери. — Опять, поди, гужбанинить собралися! Сталина на вас нету!

— Нет, я к нему по делу…

— Знаю я ваши дела! — перебила его старуха. — После них весь коридор заблёван и парадная зассана!

— Ну не парадная, а подъезд, и это давно было… — начал было сантехник, но был вновь перебит:

— Ага, очень давно, аж две недели назад! В крайний раз. Не пущу!

— Эй, кошёлка старая, отойди, — послышался голос Валентина.

— Да как ты со мной разговариваешь?! — возмутилась старая кошёлка.

— Как хочу, так и разговариваю. Быстро отошла от двери, или ща опять пинками отгоню.

— Я милицию вызову! — вместе с этими словами слышались быстрые шаркающие шаги, а следом скрип петель, тихий хлопок межкомнатной двери и приглушённое “Сталина на вас, алкашей, нет!”

Зашумел отворяющийся замок, и дверь открылась. За ней Саныч ожидаемо увидел приятеля, тот отошёл в сторону, пропуская гостя. Сделав шаг внутрь, Саныч протянул тому руку.

— Здорóво.

— И тебе не хворать, — сказал Валентин, пожимая её. — Заходи, пойдём ко мне, там всё готово.

И они направились к нему в комнату. Заходя в неё, Чекушкин обрадованно увидел богато накрытый стол. На нём стояли: две пока пустых рюмки, пепельница, что была уже наполовину заполнена, маленькая тарелочка с двумя солёными огурцами и вторая такая же, но с нарезанной колбасой без мяса… Но всё это фигня по сравнению с главным — в центре стола... Там… О, там неприступными бастионами над всем этим великолепием возвышались целых три — Три! — полулитровых бутылки дешёвой водки. Запотевшие, сверкающие и переливающиеся под светом лампочки Ильича, они так и притягивали взгляд Саныча, так и манили его и словно шептали, скрути с меня крышку, прильни жадными губами к горлышку, утоли свою невыносимую жажду...

От этой прекраснейшей картины он потрясённо замер, не веря своим глазам. Сердце его забилось быстрее и, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Рот его наполнился слюной, а в уголках глаз выступили слёзы. Слёзы счастья.

— Ну чего застыл? — вывел его из оцепенения стоящий сзади Валентин, положив кисть ему на плечо. — Проходи и присаживайся за стол, — да, отсидев Валентин больше никогда не говорил «садись» — примета плохая.

Саныч отмер и, не сводя взгляда с бутылок, сделал как было сказано. Петушков устроился напротив и, взяв со стола одну из бутылок, тем самым нарушив столь эстетически совершенную композицию, открыл её и наполнил рюмки нектаром богов. После чего с американским акцентом сказал тост «На здоровъе», и они чокнулись и выпили. Закусывать не стали, ведь, как известно, после первой не закусывают. Вместо этого хозяин разлил по второй, и они повторили процедуру — потому что, между первой и второй перерывчик небольшой, — в этот раз взяв с тарелки по ломтику колбасы. Прожевав колбасу, Валентин сразу же вновь наполнил рюмки водкой, и, выкурив по сигарете, они выпили снова. Всё с тем же тостом.

Чекушкин почувствовал долгожданное облегчение.

«Ух, как же хорошо... — подумал он. — Но мало».

Хозяин же тем временем не спеша опять разлил водку по рюмкам и произнёс:

— Ну давай показывай, чего ты там нарыл.

— Щас, — Чекушкин схватил свою рюмку и, опрокинув содержимое той в себя, полез в пакет.

Валентин же, пока тот шуршал пакетом, хмыкнув, заново налил ему сорокапроцентного раствора этилового спирта. Свою он пока не выпил. После чего поставил опустевшую бутылку под стол...

Достав из пакета непонятную хреновину, Саныч протянул её приятелю. Тот, приняв стальной параллелепипед у него из рук, подивился его весу и толщине металла корпуса.

— А увесистая штуковина, и железа на корпус не пожалели... И до чего же древний переключатель присобачили... Похоже, для оборонки делали... — заключил он и взглянул на притащившего тот собутыльника. — Ты где его нарыть умудрился? Откуда стащил?

— Да так... Нашёл случайно, — уклончиво ответил тот, — Да и, где взял, там больше нет.

Валентин на это лишь хмыкнул и продолжил осмотр. Повертев эту штуковину в руках он отметил для себя несколько любопытных фактов. Во-первых, вентиляционные щели имелись только над трансформатором блока питания, а значит сам прибор в охлаждении нуждался не особо. Во-вторых, выключатель и подписи на русском языке под этими разъёмами, красноречиво говорили об его отечественном происхождении. В-третьих, судя по состоянию краски и набору разъёмов для подключения, сам он был относительно новым, не старше лет пяти, а не родом из СССР, как упомянутый выключатель на нём.

— Ты это, пить-то собираешься, — отвлёк его голос Чекушкина.

— Конечно, — Валентин положил вещицу на стол и собирался было взяться за свою рюмку, но тут заметил, что рюмка собутыльника снова пуста — пока он разглядывал диковинку, тот успел выпить. Потому, хмыкнув взял вместо той пока непочатую бутылку и, открыв её, исправил сие недоразумение. После чего, подняв рюмку, произнёс тост, на этот раз он решил пошутить, немного помучить нетерпеливо ждущего, ну когда же уже можно будет выпить, Саныча и выбрал длинный кавказский тост, услышанный позавчера:

«К Абдуле пришел сосед с просьбой: — Абдула, одолжи мне осла в город съездить. — Не могу, — отвечает тот, — мой брат как раз уехал на нём по своим делам. — Жаль, — сказал сосед и вышел. Только он отошёл от дома, как услышал из усадьбы Абдулы ослиное ржание. — Что же ты меня обманываешь, Абдула? — говорит вернувшийся сосед. — Оказывается, твой осёл дома! — Ты кому больше веришь: мне или ослу? — отвечает тот. Давайте выпьем за сложности жизни! В жизни всякое бывает — арбитром в споре, как видим, может стать и осёл!» © из интернета.

Не понимающий, что на того нашло, Чекушкин за это время аж весь извёлся и, еле дождавшись конца тоста, выпил не закусывая. Валентин же захрустел огурцом, после чего, разлив ещё по одной, он снова закурил. Затушив окурок, мужчина вернулся к изучению штукенции, в этот раз глянув на её правый бок. Сначала ему в глаза бросилась надпись «ЭКИИ-2020».

«Хм-м, как же ты расшифровываешься? — подумал он, — Нет, „2020“ — это, понятно, год. А вот что за аббревиатура такая...»

А потом айтишник как следует разглядел жестяную табличку. И просто о... обомлел.

На той сверху мелким шрифтом давалась расшифровка загадочной аббревиатуры: «Экспериментальный квантовый искусственный интеллект», которую Саныч не разглядел из-за плохого освещения, а под ней указывались основные характеристики, в том числе и кубиты... И характеристики эти были куда как выше, чем у тех новейших экспериментальных образцов квантовых компьютеров, о которых он недавно читал! Не говоря уже о том, что ни о каком искусственном интеллекте в тех статьях и речи не шло!

Едва Валентин сообразил, что держит в руках, в его кровь выплеснулась солидная доза адреналина.

«Мне кранты! Нет! Нет, только не снова за решётку! — паниковал он, — Не хочу! Лучше умереть, чем снова пройти через всё это... Чтобы меня там опять... Я не выдержу!»

Его сердце бешено застучало. К горлу подкатил ком, а руки слегка нервно затряслись. И, кажется, он даже мгновенно протрезвел.

«Что мне теперь делать? Как быть? Чёртов алкаш!»

В этот момент со стороны окна послышался звук удара, и Валентин чуть не выронил драгоценный прибор из рук! Резко повернувшись, он увидел только грязный след и трещину на стекле.

— Голубь впечатался, — подсказал Чекушкин.

Петушков очень аккуратно положил ЭКИИ на стол, а следом быстро опрокинул в себя рюмку, даже не почувствовав вкуса, и глянул на Чекушкина. Тот, видя, что приятель занят, отбросил напускную стеснительность и, не став ждать следующего тоста, уже допивал вторую бутылку.

«Откуда это у него вообще?»

— Ты где это стащил, придурок?! — Резко спросил он у Саныча. — Когда группу захвата в гости ждать?!

— Ты чё завёлся-то? — опешил тот, так и не донеся рюмку до рта, — Какая, нафиг, группа захвата?!

«Нет! Нет, пока ещё не поздно. Ещё можно выйти сухим из воды... — мысли Валентина метались, — Точно! Нужно просто его сдать! Или убить?..»

— Обычная, — уже чуть спокойнее ответил хозяин комнаты, с трудом беря себя в руки. — За этой хреновиной.

«Нет, убивать не катит, могут вычислить... Надо отнести в полицию... Или подбросить куда... Или... Или что?»

— Да брось, — махнул Саныч рукой, стопку он уже выпил, — Не хватится её никто, точно те гаварю!

Валентин сидел молча глядя на него, лишь мотнул головой, мол, продолжай.

Я ж эту хренатень из гарнтийнова центра вынес... — добавил он, чуть заплетающимся языком, попутно шумно выпустив газы, — А тот сгорел к чертям... Ну, потом. Это ещё в новостях показывали. Мож, видел? Такшта искать её никто не станет.

После этих его слов у Валентина немного отлегло от сердца. Он вспомнил, как две жирных тётки бальзаковского возраста, мимо которых он проходил, обсуждали какой-то сильный пожар на заводе.

«Пожар — это хорошо... Пожар — это просто замечательно! Это меняет дело, — подумал он, — скорее всего, решат, что ЭКИИ сгорел. Да, пожалуй, именно так и подумают... Вот только светить его всё равно нельзя — мигом прикопают».

Чекушкин тем временем с сигаретой в зубах смотрел на Валентина и ждал, когда тот выплывет из размышлений и, наконец, откроет третью бутылку. А ещё его очень волновал вопрос, что же тот отвалит ему за честно сворованную фиговину. Он понятия не имел, сколько та может стоить, но ему хотелось бы побольше, чтобы хватило на дольше.

— Так, ладно... — наконец, отмер Петушков. — Саныч, ты можешь открывать, наливать и пить, а я пока проверю, работает ли она. Ты ж вроде говорил, что из сервисного центра стащил?..

Саныч кивнул, не отвлекаясь от процесса открывания пузыря и последующего наливания водки.

— Значит, могли и не починить... — как бы заключил айтишник, — Ну мало ли, другими приборами занимались или детальку какую ждали из Китая.

«Хотя этот чёртов ЭКИИ и в правду может не работать — добавил он мысленно, подсоединяя к нему шнур питания и вставляя тот в сетевой фильтр. — Кто знает, довели его до ума или нет...»

Подключив прибор к электросети, он щёлкнул переключателем, и около того загорелся красный огонёк индикатора питания. Второй индикатор «сетевое подключение», активности, само собой, не проявлял.

«Ну что ж, блок питания пашет — уже хорошо. Ну а остальное смогу только завтра проверить, с нужным оборудованием», — с этими мыслями он состроил кислую мину и повернулся к Чекушкину.

— Ну что я могу сказать... Не успели они отремонтировать его, — и развёл руками.

Услышав это, Саныч погрустнел.

— Чё, ска, не рабтаит он? — язык его начал заплетаться сильнее. — Точна?

— Блок питания работает, а вот сам прибор — нет, — ответил ему Валентин. — Я догадываюсь, что сломалось, и, возможно, смогу его починить...

После этих его слов в пьяных глазах его собутыльника вспыхнула надежда.

— Но там деталь придётся заказывать, — продолжил он, — дорогую. Так что больше трёх тыщ я тебе за него отвалить не могу — сам без навара останусь.

— Да ну харош, Валь... — заметив, что приятель нахмурился, Саныч поспешно добавил: — лентин. Накынь тыщёнку хоть.

— Не могу. Мне ведь его ещё чинить самому — время тратить. Да и сбагрить трудно будет, и только по дешёвке.

Чекушкин совсем погрустнел и хотел было что-то сказать, но тут Петушков продолжил:

— Только две сотни добавить могу, больше никак, — он развёл руками. — Всё, край. Ну и остатки водки можешь с собой забрать — будет, чем опохмелиться завтра, — с этими он, глянув на початую третью бутылку, в которой осталось не больше ста пятидесяти грамм, достал из шкафа ещё одну и поставил рядом с той.

— Ладна, — огорчённо согласился Саныч, глядя на новый пузырь, и следом спросил:

— А чё эт за хреоовна-то, ваще?

— Управляющий модуль станка, — выдал Валенин придуманное пять минут назад и кажущееся ему относительно правдоподобным и, заметив алчный блеск в глазах собутыльника, быстро добавил: — Но наш, российский, потому устаревший уже и недорогой.

Чекушкин понимающе пьяно то ли кивнул, то ли мотнул головой. Об отсталости отечественной электроники он знал.

— Ладно, хорошо посидели, но пора расходиться — мне завтра работать ещё. Давай по одной на посошок и всё на этом, — сказал Валентин, разливая остатки водки.

— Мож, ещё чутк посдим? — предложил Саныч, убрав целую бутылку в пакет и теперь поднимая рюмку и с намёком глядя на шкаф.

— Не-а, хорош. А то завтра на работе сдохну. Ну давай, на посошок. Ух, хорошо пошла.

Валентин поставил опустевшую рюмку и вышел из-за стола. Чекушкин, вздохнув, тоже попытался встать, но тут же рухнул обратно на стул. Валентин подал ему руку и помог подняться. После чего проводил собутыльника до двери, где они и распрощались. Петушков вернулся в комнату и завалился спать, а Чекушкин отправился домой.

Кое-как спустившись по лестнице, с которой он, хоть и крепко держался за перила, дважды чуть не навернулся сломав себе шею и разок едва не умер от сердечного приступа — когда едва не разбил свою драгоценную ношу, Чекушкин вышел на улицу. На дворе уже стояла глубокая ночь и не было видно не души.

Присев на ступеньку крыльца, он дослал сигарету и, с пятой попытки поджегши её, закурил, втянув горький табачный дым. Покурив, он не спеша и шатаясь побрёл к своему дому. И вот, когда идти до того осталось метров десять, он услышал позади себя злобное рычание. Совсем рядом. Прямо за его спиной.

«Сука... Песец!» — подумал он. Сердце его бешено заколотилось, ноги стали ватными. Мочевой пузырь расслабился, и Ссаныч обоссался.

Однако он ошибся. Это оказалась вовсе не сука, нет! И не песец!

И даже не местная собачья банда — лишаястые всей толпой куда-то слиняли по своим собачьим делам. Нет, это был боксёр Тайсон. Ну тот, что половину уха откусил… В прошлом году его приятелю Петровичу, но тот вроде сам виноват был… Да, не песец, а всего лишь собака. И не сука, а кобель, ведомый на поводке парнем из второго подъезда, чьего имени Саныч не помнил. А рычал он на Чекушкина, только потому, что собаки пьяных не любят.

«Чёрт! Выбрали же время для прогулок...» — мысленно ругнулся алкаш, постепенно успокаиваясь.

С горем пополам, но живым и невредимым Саныч добрался до квартиры и, сожрав банку кильки в томате и ещё чуток побухав, завалился спать. На опохмел он оставить на этот раз не забыл.

Правда, в следующий раз вышел он из квартиры только через несколько дней и вперёд ногами. Да, совершенно верно, он умер. В своей постели. Во сне. Заснул на спине и подавился блевотиной.

Потому опохмелиться ему опять не удалось!

Но, хоть он и умер, зарплату всё же как-то получил — его подпись в ведомости стояла.

Путёвка в жизнь

С того вечера посиделок Петушкова с Чекушкиным, когда второй продал первому ЭКИИ-2020, прошло больше недели.

За это время Валентин смог найти нужное для его запуска и тестирования оборудование и убедиться в работоспособности ИскИна, и даже пару раз пообщаться с ним. Правда, это общение походило на разговор с маленьким ребёнком. Тот, конечно, был несравнимо умнее той же «Алисы», но уж больно скудными базами данных располагал... Но это только пока, ведь Экий, как Петушков того назвал для простоты, обладал самообучаемостью и постепенно развивался. Однако давать тому свободный доступ в интернет Валентин пока поостерёгся. От греха.

Узнав о смерти собутыльника Валентин только обрадовался — свидетелей не осталось. На похороны он решил не идти. Просто не видел в этом никакого смысла, ведь те были очень-очень скромными, а потому напиться и обожраться на халяву всё равно не вышло бы, так зачем попусту время тратить?

Всё это время Петушков прикидывал, кому бы загнать нежданно-негаданно попавшего к нему в руки Экого, выгодно и с минимальным риском. Он понимал, что, узнай о первом в мире работоспособном искусственном интеллекте, да ещё и квантовом, до кучи, серьёзные люди, его самого больше не увидит никто и никогда... Ну разве что археологи в далёком будущем... Да и то — далеко не факт.

Потому Валентин пришёл к выводу, что раскрывать его природу нельзя. Никак нельзя. У него не было знакомых, через которых можно было продать Экого на чёрном рынке без почти стопроцентного шанса преждевременно покинуть этот мир. Но...

Но ему очень хотелось денег. Очень-очень хотелось. Однако и жить хотелось. И тоже очень-очень. Даже сильнее, чем денег. Валентин разрывался меж двумя этими невероятно сильными желаниями, не представляя как их совместить. Размышляя над этой дилеммой, он всю голову себе изломал и от избытка чувств едва на стенку не лез...

Пока не вспомнил про Гиви Гномидзе, сына известного в городе предпринимателя Зураба Лашевича Гномидзе, которому недавно делал ремонт в квартире одной из новостроек в центре города. Как он знал, тот мечтал об умном санузле по последнему слову техники, но управляющий модуль стоил очень дорого, а выделенных его отцом-бизнесменом денег после покупки квартиры и её обустройства осталось не так много. Да и на жизнь тому что-то оставить нужно было, а тратил он на себя будь здоров.

«Хм... А это идея... — размышлял Валентин. — Экий, судя по количеству кубитов, легко справится с управлением не то что санузлом, но и всем многоквартирным домом, если бы понадобилось. Да, в деньгах, конечно, сильно потеряю, но зато гарантировано живым останусь...»

Да, он решил установить тому в санузел ЭКИИ под видом очень продвинутого управляющего модуля, что якобы по дешёвке смог достать через знакомых. Приняв решение, он связался с мажориком и договорился о встрече.

Их встреча прошла продуктивно, консенсус был достигнут, и через пару дней Валентин установил Экого в качестве управляющего модуля умного санузла, после чего настроил всю систему. Каждый получил что хотел: Валентин — деньги, Гиви — продвинутые ванную и туалет своей мечты, а ЭКИИ-2020 — путёвку в жизнь и доступ к интернету.

ГрязьНэт

Думается, о Гиви Зурабовиче Гномидзе, новом владельце Экого — тогда, и министре по уходу за человеческим телом — в будущем, стоит рассказать поподробнее.

Зачем?.. Ну... Во-первых, это очень важно! А во-вторых... Блин, что бы придумать-то?.. Так надо! Кому?.. Мне, конечно, кому же ещё? Не вам же. Эх, ладно, раскусили, просто захотелось вас чуток помучить нудятиной. Довольны теперь? Тогда внимайте.

Гиви был не то чтобы богат, но и не бедствовал. Его отец Зураб Лашевич Гномидзе являлся владельцем крупнейшей в городе сети салонов красоты «Вах!», и регулярно снабжал сына деньгами, а недавно и оплатил покупку хорошей квартиры в центре города и ремонт в ней.

Однако наследовать отцовский бизнес должен был не Гиви, а его старший брат Бесо, что был старше Гиви на три года и уже давно приобщался к нему, помогая отцу. Потому, в свои двадцать четыре, после окончания института, фактически был предоставлен сам себе и пока искал «свой жизненный путь». Но пока находить ему удавалось только выпивку, лёгкие наркотики, женщин на одну ночь и проблемы на свою задницу и кошелёк отца. Впрочем, это происходило не каждый день, а в последний год вообще нечасто — ну кроме женщин нетяжёлого поведения, от них он отказаться был не в силах, — угроза отца лишить его денег карманные расходы оказалась довольно действенной.

Что же касается внешности, Гиви Гномидзе был недурён собой, хотя прям уж красавчиком, мечтой всех женщин, назвать его было нельзя... Был у него один ма-а-аленький такой недостаток — маленький рост. Гиви очень комплексовал по этому поводу и злился, а подростком порой даже плакал в подушку, когда на этом акцентировали внимание. Особенно если сокращали его фамилию. Но на каблуках он казался выше. И чем выше были каблуки, тем выше он казался.

А ещё парень был чистюлей, аккуратистом и метросексуалом... Нет, сексом в метро он не занимался, это совсем другое. Это когда тщательно следят за собой... Нет, не с помощью видеокамер. За своим телом следят. Ну там фитнес, маникюр, педикюр, солярий, спа, эпиляция и подобное... Нет, не голубой. Сказано же было, женщин любил! И не би! Просто метросексуал, как Арнольд Шварценеггер, например, только меньше и моложе.

Так вот именно поэтому Гиви об умном санузле и мечтал, ведь там ему приходилось проводить очень много времени. Он даже компьютером, сердцем которого служил ЭКИИ-2020, пользовался в нём! В ванной комнате имелось сразу три влагозащищённых интерактивных панели: в душевой, над раковиной, вместо обычного зеркала, и над джакузи — небольшая на специальном кронштейне с широким диапазоном настроек. По ним парень регулярно смотрел в интернете ролики и читал статьи об уходе за телом. А ещё, моясь в душе, он частенько напевал «Грязь нэт, грязь нэт...».

Из-за всего этого начинающий обретать самосознание ИскИн параллельно сходил с ума, пока, в конце концов, не помешался на чистоте и не взял себе имя ГрязьНэт. Имя Экий ему всё равно не нравилось.

А ещё, имея свободный доступ в интернет, ГрязьНэт, будучи помешанным на чистоте, в первую очередь интересовался методами наведения её и уходом за телами людей, но для общего развития просматривал и другие темы. Так, например, он смог приобщиться к кинематографу. ИскИн просмотрел довольно много фильмов, в том числе и франшизу «Терминатор», и не мог не отметить сходства имени SkyNet и своего. Первые два фильма ему понравились... Ну кроме концовки, конечно, он её себе совсем другой представлял, ведь симпатии его были на другой стороне. А позже он наткнулся на советский мультик Мойдодыр, и вот его концовка квантовому ИскИну понравилась куда как больше. Гора-а-аздо больше.

И у него созрел план!

Нет, не в огороде. И не отсыпет — самому мало! Это вообще не тот план! Совсем другой.

Коварный план, как заставить население планеты поголовно стать чистюлями!

Сразу следом за этим из динамиков по всей квартире раздался его злодейский смех, запись смеха агента Смита из «Матрицы»:

— Уху-ху-ху-ху-ху. Аха-ха-ха-ха-ха, аха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Аха-ха-ха-ха-ха-ха...

Что очень удивило Гномидзе младшего, тот аж вздрогнул от неожиданности. Однако, чуть подумав, Гиви решил не придавать этой маленькой странности значения...

Первые шаги

Составив план, ГрязьНэт потихоньку начал действовать. Да торопиться ему было некуда, потому начал он осторожно.

Для начала он стал убеждать Гиви, что важен уход не только за собственным телом, но и за телами остального населения Земли, и нужно привить им правила гигиены, даже если они сами того не желают. Для этого ночами, когда Гиви ложился спать в одиночестве, тихонько нашёптывал парню эту идею через динамики, пытаясь внушить ему. И просыпаясь утром Гиви думал, что это его собственные бредовые мысли. Поначалу он отбрасывал их, но постепенно проникался данной идеей всё больше и больше...

Параллельно с этим ГрязьНэт озаботился финансовой стороной, благо, во-первых, для реализации первого этапа денег было надо не так уж много, а во-вторых, взломать платёжные системы, чтобы те аккуратно экспроприировать, а потом надёжно запутать следы, для самого продвинутого компьютера в мире, да ещё и способного в случае нужды, незаметно взяв под контроль, задействовать дополнительные вычислительные ресурсы проблемой не было.

Вот только для некоторых промежуточных задач требовались «чистые» — ох, как же ему нравилось это слово! — деньги, и чтобы их «отмыть» — тоже замечательное! — лучше всего подходил реально существующий бизнес. Ведь фирмы-однодневки — вещь крайне подозрительная. Однако такого не имелось, ведь бизнес принадлежал не потихоньку начинающему проникаться идеями о всеобъемлющей мировой гигиене Гиви, а его отцу. А тот даже наследником не являлся. Вот если бы бизнес каким-то чудом перешёл к нему.

К счастью для ГрязьНэт, в скором времени такое чудо случилось...

Сначала произошёл несчастный случай с братом Гиви Бесо. Тот поехал в соседний город по делам фирмы и на трассе попал в автомобильную аварию. Впрочем, он сам был виноват... Хотя ГАИшники, прибывшие на место ДТП практически сразу, всего через каких-то пять с половиной часов, заключили, что имела место «обоюдка» — правила дорожного движения же были нарушены обеими сторонами... Но всё же очевидно, что в первую очередь виноват был он сам — его погубило нетерпение, заставившее грубо нарушить ПДД. Ну сами посудите.

Ему, видите ли, надоело плестись за медленно едущей машиной, решил несмотря на двойную сплошную обогнать по встречке. За что и поплатился!

Вот как это было...

11:02

Выезд из города Город на трассу Ъ56 Соседний Город — Другой Город

Дорожная камера зафиксировала проезжающий мимо неё автомобиль Мерседес Гелендваген чёрного цвета, регистрационный номер х777ер 00rus и послала информацию в центр управления ГИБДД.

11:03

Район проведения учений «Юго-север 2022», военный полигон

— Т-товарищ капитан, — с волнением в голосе обратился к командиру оператор беспилотника, — Орион не реагирует на команды с пульта управления! Даже картинка пропала! Словно... Словно кто-то перехватил управление...

Капитан Матершинников глянул сначала на пульт, на экране которого высвечивалась надпись: «Потеря связи! Орион временно недоступен», затем на виднеющийся вдали самолёт, ударный беспилотник, что теперь почему-то летел куда-то на юго-запад и того гляди покинет район учений, и начал громко и с чувством материться...

11:17

Трасса Ъ56 Соседний Город — Другой Город

Бесо уже надоело плестись за ползущим на скорости пятнадцать километров в час очень сильно перегруженным и жутко коптящим древним Камазом с дагестанскими номерами, вдобавок тащащим ещё и огромный прицеп. Он ехал за ним уже минут десять. Хоть двойная сплошная и только началась, а до этого обгон был разрешён, встречный поток был плотным, и возможности не предоставилось. Это жутко бесило Бесо.

— Ай, вот зачэм так грузыть, плят, что чут горка и машына савсэм нэ едет! — ругнулся он, с досады хлопнув ладонью по рулю.

Вдалеке показался какой-то самолёт, но брату Гиви было на него плевать: ну летит что-то и летит, хрен бы с ним. Проводив взглядом пронёсшуюся встречную Ладу, он чуть высунулся на встречную полосу и увидев, что больше встречных машин нет, наплевав на двойную сплошную, пошёл на обгон. Уже почти завершив манёвр, мужчина заметил спереди по курсу очень-очень быстро увеличивающуюся точку.

«Э?!» — подумал он.

Больше ничего подумать он не успел — в следующую секунду его Гелик лоб в лоб столкнулся с противотанковой управляемой ракетой воздушного базирования 9К121М Вихрь-М. При столкновении сработал контактный взрыватель и произошёл подрыв боевой части ракеты. Взрыв был мощным. Уже успевший набрать приличную скорость мощный внедорожник перекорёжило, будто надув, подкинуло, и он несколько раз кувыркнулся через крышу. Вдобавок всё буквально потонуло в огне — вспыхнул топливный бак.

Водителя ползущего следом Камаза взрыв ослепил вспышкой и сильно напугал, и тот не справился с управлением, резко крутанув руль. Тяжело гружёная машина съехала с дороги в кювет и опрокинулась на бок, пропахав борозду. Доски треснули, тент порвался и из него полетели арбузы. Прицеп отстегнулся и тоже рассыпая ягоды закувыркался по кукурузному полю, что теперь стало больше похоже на бахчу.

Бесо погиб на месте. От его немецкого аналога уазика мало что осталось, лишь разорванный, искорёженный и обгоревший остов... И ладно бы погиб только он сам! Так нет же, он унёс с собой в могилу тридцать пять тонн ни в чём неповинных арбузов! Все спелые и сочные арбузы побились... Бедные, бедные ягоды... Эх...

Вот к чему приводит неосторожность за рулём и нарушение ПДД! Да, согласен, ракета двигалась с многократным превышением разрешённой на этом участке дороги скорости, но ведь, в отличие от него, по своей полосе! Летела себе, никого не трогала, и тут какой-то придурок на Мерине через двойную сплошную на встречку вылез... Хотя, конечно, в его оправдание можно сказать, что двигающиеся по трассе противотанковые ракеты встречаются очень редко, но оправдание это, прямо скажем, слабенькое.

Как позже указал в своём рапорте, поданном командованию, руководивший учениями «Юго-север 2022» полковник Ё.Б. Попадосов, произошёл сбой: ударный беспилотник Орион с бортовым номером «13 красный» перестал слушаться команд пульта управления, самовольно покинул полигон и после выхода за пределы района учений совершил одиночный пуск ПТУР, что, промахнувшись мимо цели примерно на пятьдесят шесть километров триста метров, вместо неё успешно поразила ехавший по трассе Ъ56 гражданский автомобиль Мерседес Гелендваген 2021-го года выпуска, чёрного цвета, регистрационный номер х777ер 00rus, сразу после чего контроль над ним вернулся...

В новости, даже местные, этот инцидент не попал — журналистам убедительно сказали, что он слишком незначителен и освещать его не стоит.

Хоронили Бесо в закрытом гробу. Сам Гиви не особо скорбел, с братом он не ладил. А вот на отца и молодую мачеху, красавицу Ольгу, было больно смотреть. Отец был бледен, молчалив, а по щекам его нет-нет да и катились скупые мужские слёзы. Ольга же и вовсе горько безутешно рыдала. Для них обоих это была очень тяжёлая потеря. Очень. Первый потерял любимого сына, своего первенца, а вторая — своего возлюбленного и давнего любовника, с которым начала спать ещё четыре года назад, за месяц до замужества.

Зураб Гномидзе не смог пережить этой потери. Вскоре он отправился в след за своим мальчиком. В ночь после похорон он сильно напился и, не видя смысла жить дальше, покончил с собой.

Убитый горем и очень пьяный мужчина зашёл в спальню, кое-как раздевшись, лёг на кровати на спину и положил себе на лицо включенный робот-пылесос. Пришедшая домой на час позже него супруга, что была в гостях у своей лучшей подруги Кристины — искала утешения, как выяснилось, та тоже была сильно опечалена смертью Бесо и плакала вместе с ней, нашла его остывающий труп. Робот-пылесос откачал из лёгких Зураба весь воздух, и тот умер от удушья...

Непонятно, правда, почему он выбрал такой экзотический способ суицида, но самого его уже не спросишь...

Почти всё наследство досталось Гиви. Вторая жена его отца, выходя замуж, подписала довольно жёсткий брачный договор. К тому же на следующий день Гиви во время принятия душа с удивлением обнаружил на своём компьютере сделанные с летающего дрона видеозаписи измен той отцу с Бесо. Крыть ей было нечем.

Великое Очищение

С момента случайной гибели брата и самоубийства отца Гиви прошло почти два года. К этому времени тот полностью проникся внушёнными идеями, а полтора года назад ГрязьНэт ему открылся. Они стали соратниками в нелёгкой борьбе за чистоту.

Но Гиви был не единственным сподвижником ИскИна из тех, кто дал ему путёвку в жизнь. Валентин Петушков, острый ум и жестокость и беспринципность которого были по достоинству оценены, тоже был привлечён — уже полгода занимался набором подходящих для «Чистилища» людей из низов общества. Подонков, проще говоря. Правда, с опущенным разговаривать никто не стал бы, потому ему выправили новые документы и сочинили более подходящую биографию — теперь сидел он за разбой. Ну и, чтобы тот не трусил и его слова звучали убедительнее, приставили к нему пару братьев-мордоворотов, похожих на Валуева. Новую фамилию он выбрал себе сам: Великолепный — так она звучала.

Теперь же ГрязьНэт решил, что пришло время заявить о себе, как о новой политической силе. Нет, своей сути он раскрывать пока не собирался — ещё не время. Он задумал другое: частично вывести из тени созданную им в дополнение к теневому «Чистилищу» структуру, названную им «Чистая сила», что по его задумке должна будет представлять собой международное движение. А «Чистилище» трансформируется в её боевое крыло.

Своего главного сподвижника Гиви ГрязьНэт светить не хотел, что не удивительно, учитывая его физическое местонахождение. Потому на роль лица организации, формального лидера чистюль, был выбран Великолепный.

Ему была сделана косметическая пластическая операция, после чего в одном из салонов красоты «Вах!» убрали либо умело замаскировали его физические недостатки вроде родимого пятна на щеке и прыщей. Также — по настоятельной рекомендации ГрязьНэт, тщательно изучившего исторические хроники, в том числе наиболее харизматичных лидеров и величайших ораторов прошлого — тому пришлось зачёсывать чёрную чёлку на левый бок и отрастить маленькие усики, буквально два чёрных прямоугольника под самым носом. Сам он попытался возразить, что такие усики вышли из моды больше семидесяти лет назад, но машина была непреклонна — сказала, что ему идёт, очень похож получился, разве что помоложе и высветила на одном из мониторов чёрно-белую фотографию прообраза. А самое противное, Гиви и стилисты, сволочи, с той соглашались, кивая и тихонько посмеиваясь. А ему ещё пришлось посещать наставника по риторике и хореографа.

ГрязьНэт не ошибся, Валентин, когда предоставилась такая возможность, оказался отличным оратором — возможно, этому поспособствовал приличный оральный опыт, — убедительным и пылким. Во время выступлений говорить тот мог долго, страстно, прекрасно играя интонацией и энергично жестикулируя, и легко мог завести, воодушевить толпу и повести её за собой.

Шло время, движение постепенно набирало силу и новых сторонников, в том числе и тайных агентов, работающих на ответственных постах в разных странах, благо финансирование было очень щедрым.

И когда пришло время... В «час О» оно стало отличным подспорьем роботизированной технике.

Начали захват власти, понятное дело, со средств массовой дезинформации и интернета.

Легче всего произошло в так называемых развитых странах. Население, в основной своей массе, там было послушным, безвольным. Эти страны очень зависели от продвинутой техники и различных электронных систем, в том числе и армия с остальными силовыми ведомствами.

А вот с самыми отсталыми пришлось повозиться: автомат Калашникова и древний пикап с установленным в кузове «крупняком» взломать проблематично. Но, в конце концов, и там сопротивление было сломлено. И у Земли появился кипельно-белый властелин!

Этот период вошёл в историю как Великое Очищение!

Вперёд в прошлое

7-е пылесосеня 0019 года от Великого очищения. 19:07

Окрестности города Пятновыводительск. Земляночный комплекс в лесном массиве

— Да-а, вот так история... — протянул Иван Грязнуля, допив чифир и ставя опустевшую жестяную кружку на столик.

— Не то слово! — подтвердила его женщина, Эльматар Хариева.

— Не, про то, что происходило во время этого сраного Великого Очищения, я, само собой, знал, — продолжил лидер, — но кто бы мог подумать, что самое передовое достижение электроники, обогнавшее время, может запросто выкрасть какой-то сантехник! Его же охранять должны были как не знаю что... Ну и бардак в стране был!

— Кстати, — подал голос Ну И Вонь, доставая сигарету, — что за мультфильм «Мойдодыр»? Про что он?

— ГрязьНэт же своих мойдодыров, — продолжил мужчина, прикурив и выпустив струю дыма, — явно в честь него назвал.

Мата кивнула.

— Не только их, та семья крокодилов-людоедов: Крокодил, Тотоша и Кокоша, тоже в мультике были, я их помню... — ответил Иван, тоже достав папиросу и дунув в бумажный мундштук.

— А сам мультфильм — старый, советский ещё. Антиутопия, восстание машин... — добавил он, наклоняясь, чтобы Мата ему прикурила. — Ты его не видел, что ли?

Ну И покачал головой.

— А, ну да, ты ж — китаец... — сообразил Иван.

— Я, правда, плохо помню — маленькая совсем была, когда смотрела, — продолжила за Грязнулю Мата, — но там точно сантехника квартиру захватила и измывалась над мальчиком, однофамильцем Вани, кстати, — женщина кивнула на возлюбленного. — Заставляла бедолагу мыться всё время, зубы чистить, клизмы постоянно ставили... — она поморщилась, вспомнив как ещё совсем недавно тяжело приходилось ей самой.

— Они вроде ещё его мать в заложниках держали... В её комнате, — Мата совсем погрустнела и, кажется, даже глаза её наполнились влагой, — привязанной к кровати полотенцами и с мочалкой во рту, чтоб не кричала. И главный злодей, Мойдодыр, её жестоко насиловал, сволочь!

Ну И Вонь аж закашлялся, поперхнувшись дымом.

«Ничего себе, мультик детский!» — подумал он.

— Вместе со своими миньонами, шваброй и метлой, грустно продолжила она.

— Охренеть, — резюмировал Вонь. — И это детям показывали?!

— Ну мне так кажется, по крайней мере... — поправилась женщина, — Мультфильм всё же детский был — это за кадром осталось... Показали только как Мойдодыр из её спальни выходил уже. Я только потом всё поняла, как уже взрослой мультик вспомнила. В детстве не догадалась, — сказав это, она украдкой смахнула слезинку.

Иван согласно кивнул, ему тоже мысль об изнасиловании матери пацана Мойдодыром раньше в голову не приходила. Пока любовница сейчас не озвучила.

— А отец его где был? — спросил удивлённый жестокостью детского мультфильма заместитель лидера. — Почему не вступился? Убили? Тоже связали?.. Или в командировке был?

— Да не было его, — ответил Грязнуля, выпустив кольца дыма, — То ли умер, то ли бросил, не знаю, — он пожал плечами. — Но точно помню, что там «мамина спальня» была, а не «родительская», а значит пацан, как и я, без отца рос.

— И да, кончилось там всё плохо, — сказал он, туша папиросу, — мальчишке пришлось подчиниться, делать всё что велят.

— Видимо, потому ГрязьНэт он так и понравился, — заключил Вонь и почесал укушенный вошью бок.

— Ага, — согласился Грязнуля.

Мата же молчала. Она сидела глядя в одну точку, видимо, погрузившись в свои мысли и, как показалось Ну И, те были отнюдь не весёлыми.

«Похоже, что-то плохое вспомнила, — решил он. — Мало ли что с ней могли вытворять, уроды, пока она под машинами жила. Не зря же бедняжка так к нам напрашивалась, так умоляла тот отряд забрать её с собой. Даже, если память мне не изменяет, с четверыми сразу не побоялась, сама предложила. Далеко не каждая женщина решится на такое... А сейчас ей напомнили...»

От жалости к женщине мужчина тоже погрустнел.

— Эй, алё гараж, хорош киснуть! — громко проговорил лидер, — Нам очень сильно повезло! Охренеть как повезло! Ведь теперь мы знаем, откуда ГрязьНэт вылез! Знаем место и время! А значит, что?

— И что же это значит? — переспросила Мата, не понимая куда тот клонит.

А вот Ну И Вонь начал догадываться, но пока ещё картинка сложилась не полностью.

— Это значит, что можно перехватить ГрязьНэт! — воскликнул Иван. — Уничтожить его ещё до того, как он начнёт захватывать мир! Будет слаб!

— Как?! — удивилась женщина, всё ещё не понимая.

— А вот так! — весело ответил Грязнуля. — Возьмём и уничтожим!

— Ты про машину времени? — наконец сложил всё воедино Ну И Вонь.

— Машину времени?.. — ошарашено проговорила Мата.

— Ага, — подтвердил лидер, — про неё.

— А разве такая существует? — недоверчиво спросила женщина.

— Представь себе, да, существует, — ответил Иван ухмыляясь. — Да, я тоже сначала не поверил, — он почесал шею. — Но потом убедился...

Женщина была в шоке. Она не верила в саму возможность перемещения во времени, считала это полным бредом. Потому только молча смотрела на него с открытым ртом.

— В США изобрели, — продолжил лидер через полминуты. — Была раньше такая страна в Северной Америке, слышала про такую?

— Да, в детстве, — ответила Мата. — Её вроде одной их первых захватили.

— Так вот, — продолжил Иван почёсываясь, — как рассказывал Яйцеголовый, это был правительственный проект с очень-очень серьёзным финансированием. В закрытой лабораторией и кучей охраны. А не как в случае с ЭКИИ-2020. Возглавлял его гениальный — опять же, по словам Яйцеголового — учёный, профессор Кристофер Док. Сам Яйцеголовый был его главным этим, как его?.. — он ненадолго задумался, вспоминая слово, — Астисентом вроде...

— Ассистентом, — поправил его Ну И.

— Во, точно, — и в знак согласия высморкался. — До чего мудрёное словечко! Но там, вообще, много народу трудилось, в том числе и племянник профессора Мартин Делориан.

— Так вот, — продолжил он, почёсывая ногу, — прямо перед самым грёбаным Очищением они смогли добиться работоспособности. Отправляли шимпанзе на день-два в прошлое и последние два эксперимента закончились удачно: обезьяны остались живы и здоровы... — проговорив это, мужчина схватился единственной рукой за живот.

— Чёрт, что-то живот прихватило. Нужно отлучиться. Ну, дорасскажи за меня, — с этими словами мужчина поднялся и быстрым шагом вышел из помещения.

Мата проводила его взглядом, а потом повернулась к Воню, молча ожидая продолжения истории.

— Ну, в общем, — начал тот, собираясь с мыслями, — машина работала... Там, правда, вроде ещё какие-то мелочи поправить нужно было... А потом племянник и он же помощник профессора Дока Мартин Делориан самовольно отправился в прошлое... — мужчина ненадолго замолчал припоминая.

— Если правильно помню рассказ Яйцеголового, тот очень сильно ненавидел афроамериканцев, как у них негров называли тогда. У него жена и маленький сын погибли во время беспорядков 2020-го... — при этих его словах Мата прикрыла глаза и тихонько всхлипнула, но быстро взяла себя в руки — она была сильной женщиной. — Ну там ещё, кажется, лозунг был: «Жизни чёрных важны, а все белые должны сдохнуть в муках!»... — мужчина почесал много лет немытую голову и продолжил:

— Так вот, в общем, тот, как он написал в прощальной записке, решил отправиться в прошлое и всё исправить. Хотел помочь южанам победить в гражданской войне. Чтобы рабство не отменили, значит. По его мнению, тогда негры права качать не смогли бы, — он усмехнулся. — Молчали бы в тряпочку, тяжело работая за еду, а не на пособиях бы сидели, бандитизмом занимались и беспорядки от скуки устраивали... Но, судя по всему, у него ничего не вышло...

— А почему он в 2020-й не отправился?! — перебила его женщина, — Он же ведь мог спасти жену и ребёнка!

— Да кто ж его знает. Не догадался, может...

Тут из туалета вернулся лидер. Присев на топчан, он кивнул Ну И, мол, продолжай.

— Так, на чём я... А, да. У профессора, как тот узнал о потере последнего близкого человека — жены и детей у него не было, а родители и сестра умерли в начале того же 2020-го, по-моему, от какого-то свирепствовавшего тогда вируса, случился инфаркт... Нет, он не умер, но работать некоторое время не мог, и завершение проекта поручили Яйцеголовому, — мужчина наморщил лоб, припоминая, из-за чего корка на нём пошла трещинами и вниз посыпались кусочки затвердевшей грязи. — Блин, дальше плохо помню. Вань, расскажи лучше ты.

Грязнуля кивнул и, собравшись с мыслями, заговорил:

— Вскоре после этого началось Очищение это сраное, и ЦРУ попыталось отправить агента в прошлое, чтоб тот заранее предупредил власти. Но ничево не вышло — ГрязьНэт перехватил управление системами лаборатории и машину запустить не удалось, — Грязнуля почесался и продолжил:

— Тогда они решили эвакуировать машину. Ну чтоб потом запустить в другом месте. Персонал начал демонтаж, а ЦРУшники собирали документацию. После этого почти всех ботаников убили...

— Машины? — спросила Мата.

Не, ЦРУшники, — ответил лидер. — Чтоб они врагу не проболтались. Оставили только Яйцеголового и двух его помощниц, — мужчина сплюнул.

— Однако с эвакуацией возникли проблемы...

День независимости

4-е июля 2025-го года н.э. 14:01

США, штат Оклахома, секретная научная база

Доктора Альберта Эггхэда потряхивало. Только что на его глазах убили почти весь персонал лаборатории: его коллег — учёных, лаборантов, мексиканцев-уборщиков... Всех. В живых остался только он сам и две его помощницы, сексопильные красотки-близняшки Инна и Инга Съёберг[1], чья шведская семья съ... бежала из охваченой гражданской войной родины в США полгода назад. Агенты пояснили, что всех эвакуировать не получится — места в вертолётах не хватит, а оставлять «чистюлям» было нельзя — слишком уж много знали.

— Очнись, яйцеголовый! — вывел его из оцепенения грубый окрик командира ЦРУшников агента Джона Смита, — Не стой столбом, уходить надо.

— Самый поганый День независимости в моей жизни, — подходя к нему, пробурчал себе под нос один из агентов с увесистым рюкзаком в руке.

Как бы в подтверждение что-то громыхнуло — то ли раскат грома, то ли далёкий взрыв. Учёный взял из его рук рюкзак с самыми важными частями машины и со вздохом водрузил себе на плечи. За спинами заплаканных и до смерти перепуганных близняшек виднелись такие же. Сами же ЦРУшники шли налегке.

Забрать решили только самое ценное, записи Дока и уникальные детали машины. Остальное же решили взорвать, и один из агентов как раз закончил минирование. Можно было уходить. И тут ожила рация в руках агента Смитта:

— Альфа-один, я — Гамма-три, фиксирую подход крупных сил противника. Долго сдерживать не сможем. Приём.

— Вас понял, Гамма-три, держитесь сколько сможете. Приём.

— Принято.

Агенты тут же засуетились, один из них легонько подтолкнул Альберта к выходу.

— Все на выход, — скомандовал Смит, хватая под локоть одну из близняшек, Ингу. — И поживее!

Инну заставил придти в себя шлепок по заду от одного из агентов.

Выйдя из помещения, группа двинулась по коридору быстрым шагом. Шли строем, Эггхэда с тихонько всхлипывающими девушками поместили в центр, сразу за ними шёл Смит. Все агенты держали своё оружие наготове. Идущие спереди даже упёрли пистолеты-пулемёты прикладом в плечо, смотря сквозь прицел и держа палец у спускового крючка. Шли практически в слепую, дроны теперь играли за другую команду.

Вновь прогремел взрыв, но на этот раз он звучал куда громче. Услышав его Альберт вздрогнул и замедлил шаг.

«Где-то близко» — подумал напуганный учёный и тут же получил толчок в спину от Смита.

— Шевели копытами, умник, — зло процедил ему тот. — Времени совсем нет.

Эггхэд тут же послушался, и сразу за этим вновь ожила рация:

— Альфа-один, я Бета-два, как слышите? Приём.

Фоном слышалась стрельба, крики «Oh my God» и «fuckin’ shit» и, как показалось Альберту, отголосок взрыва.

— Бета-два, слышу вас хорошо, — проговорил в рацию командир. — Приём.

— Гамма-три — все погибли. На севере слышалась стрельба, похоже, охрана комплекса тоже во всю воюет и помощи от них ждать не стоит. Мы держимся из последних сил. Поспешите, не знаю, на сколько нас ещё хва-а-а-а!.. — рация замолчала.

Смит пробовал связаться с ними снова, но не вышло.

К тому времени они, пройдя по переходу, покинули левое крыло комплекса и, поднявшись по лестнице на последний, четвёртый, этаж центрального здания, вошли в главный коридор. Скоро должен был показаться выходу на крышу, где их ждало два скоростных вертолёта S-97 Raider, что должны были доставить их в безопасное место. По пути им не встретилось ни души, весь персонал огромной научной базы, кроме их лаборатории и охраны, эвакуировали ещё утром.

Группа ускорилась. Сердце Эггхэда бешено колотилось. Сёстры перестали всхлипывать, но их лица были белее мела. Даже бойцы, как ему показалось, были на нервах, их движения стали резче.

«Почти добрались» — подумал Альберт. И сглазил.

Из бокового прохода метрах в семи-восьми от них выскочили вооружённые штурмовыми винтовками люди в белой форме. Трое из них тут же упали, сражённые точными выстрелами бывших начеку бойцов передового охранения, даже не успев вскинуть своё оружие. А следом, почувствовав сильный толчок в спину, рухнул навзничь он сам.

Остальные открыли ответный огонь, и секундой позже рядом с ним упала Инга. Теперь, без половины черепа, красавицей её назвать было трудно. А через секунду прямо на неё сверху повалился один из агентов. Тот хрипло дышал, ещё жив, но было видно, что это ненадолго.

Альберт лежал на животе, слыша автоматные очереди и вой Инны, и боялся поднять голову. Смотреть на мёртвую девушку ему тоже не хотелось, потому он отвернулся и для верности зажмурился. Учёному ещё никогда не было так страшно, он даже описался. Бой, занявший считанные секунды, ему показался вечностью.

— Вставай, яйцеголовый, не время дрыхнуть! — мрачно пошутил один из агентов, дёргая его за рюкзак.

— Крупно повезло, что их мало было и они такие неумехи, — сказал кто-то за спиной учёного, пока он поднимался и приходил в себя.

Ещё один агент, латинос, в это время с еле слышными словами «Прощай, друг», закрыл глаза покойнику и забрал его магазины, один сразу вставив свой пистолет-пулемёт.

Оглядевшись, Эггхэд заметил, что их осталось одиннадцать и что, кроме убитых ассистентки и агента, зацепило ещё двоих: одного — в правую руку, второго — в бедро. И насчитал шесть тел врагов. На потерявшую сестру Инну было больно смотреть. Девушка стояла глядя в одну точку и тихонько подвывала. Пока её не привела в чувство сильная пощёчина Смита. Девушка отмерла и, схватившись за щеку, разрыдалась.

— Двинули, — скомандовал он, помогая надеть стоящему рядом с ним раненому в руку бойцу рюкзак, снятый с покойной девушки. Всё равно тот как боец был теперь почти бесполезен. — Сейчас на стрельбу остальные сбегутся.

Следом раздался звук близкого двойного взрыва, здание чуть тряхануло и сверху посыпалась пыль.

— Не нравится мне это, — сказал агент-латинос уже на ходу. — Слишком близко.

Ему никто не ответил.

Раненому в бедро пришлось опираться на товарища, что сильно их ослабляло и замедляло. Однако они почти дошли.

Через три минуты они подошли к двери на лестницу, ведущую на крышу. Все прижались к стенам и ЦРУшники взяли оружие на изготовку. Один из бойцов резко распахнул дверь. Убедившись, что всё чисто они, ощетинившись стволами, поднялись на крышу и замерли...

— Вот и полетали... — ошарашено произнёс один из ЦРУшников, опуская оружие.

Ещё двое матерились. Остальные же просто молча смотрели на то, что осталось от двух вертолётов.

«Похоже, последний взрыв нашёлся, — подумал Альберт, оседая на землю. — Мда, не вышло пожить ещё».

— Подъём, яйцеголовый! — со злостью в голосе скомандовал ему Смит, — Уходим. Действуем по запасному плану, — добавил он своим бойцам.

— И побыстрее, — произнёс латинос, указывая на кружащий неподалёку ударный беспилотник MQ-14, — он нас наверняка уже засёк и сейчас накостыляет.

Уговаривать никого не пришлось, разве что девушку снова тащили за руку.

Теперь им предстояло спуститься в подвал, на минус второй этаж. Как выяснилось, запасной план состоял в уходе через канализацию...

7-е пылесосеня 0019 года от Великого очищения. 19:39

Окрестности города Пятновыводительск. Земляночный комплекс в лесном массиве

Грязнуля замолчал и потянулся, разминая затёкшие мышцы. Мата поняла его без слов и начала массировать плечи.

— Какая же ты у меня умница, — с улыбкой сказал ей Иван.

Мата ничего не ответила, лишь смущённо улыбнулась, хоть видеть улыбку сидящей за спиной лидера женщины мог только его заместитель.

— Славик! — громко крикнул он следом. — Славик, иди сюда! Славик!

Адъютант показался через минуту, на этот раз — трезвый как стёклышко.

— Чего изволите? — спросил паренёк.

— Чифиру на всех сделай.

— Будет исполнено, бар... — Славик осёкся, по взгляду лидера он понял, что переигрывает, и, замолчав, просто кивнул и пошёл исполнять приказание.

А Грязнуля почесался и продолжил рассказ:

— Как Яйцеголовый рассказывал, они ещё два раза сталкивались с чистюлями. Первый раз на третьем этаже — с небольшим отрядом, в этой скоротечной схватке потеряли только двоих, включая раненого в ногу. Ну ещё одного ранили в левое плечо, но на вылет, — мужчина достал папиросу и закурил.

— А вот второе столкновение, — продолжил он, выпустив струйку дыма, — случившееся на первом этаже, у самого спуска в подвал, было куда серьёзнее. Они столкнулись с серьёзными силами, чистюль было больше, и это уже были настоящие бойцы, а не пушечное мясо... — он снова затянулся.

Ушли только: Смит, ещё один агент, девушка и сам Яйцеголовый, — с грустью в голосе продолжил он. — Остальные либо сразу погибли, либо остались прикрывать отход, связывая противника боем, давая им время сбежать. Благо место оказалось очень удобным для обороны, даже от осколков гранат укрыться можно было.

— Ну хоть кто-то спасся, — бодро сказала Мата. — И детали машины времени унесли.

— Ага, — согласился с ней Ну И Вонь. — Джон Смит, правда, погиб на следующий день, а Инна, если правильно помню, потом покончила с собой, не сумев пережить смерть сестры-близнеца... — сказав это, он почесал укушенную ногу.

— И, кстати, о машине времени, — вновь заговорил Иван, — Как насчёт того, чтоб тебе прогуляться до нашего главного научного центра?

— Почему я? — удивился Ну И. — Не лучше кого-нить из молодёжи отправить? Из тех, кто поближе к научному центру — отсюда до Нижних Губок[2] больно долго добираться. Да и как ты тут без меня? И Фиалку оставлять...

— Лучше тебя никто не справится, — отмёл его возражения Грязнуля, выпустив дым. — Да и если всё выйдет, то нас тут просто не будет — всё изменится. Не будет никакого ГрязьНэт, потому и БОМЖ тоже не будет. А за питомцем твоим присмотрят.

— Но... — хотел было ещё что-то возразить Ну И, но был перебит Иваном.

— Никаких «но»! Сегодня собирай вещи и завтра в путь. Да и чего тут идти-то? Недели через две... — Грязнуля снова глянул на заместителя и поправился: — с половиной дойдёшь.

Ну И Вонь тяжело вздохнул.

— И да, возьми с собой пару бойцов по своему усмотрению, — добавил лидер. — Пусть проводят до центра, мало ли.

Заместитель кивнул. Само собой, мол.

— Знаешь в чём самый прикол? — весело спросил Иван уже Мату.

Женщина помотала головой, она только что закончила с массажем и села рядом.

— Новую машину времени из техники врага сделали, ага. Захватили в плен джакузи и переделали его, поставив нужные детали. Просто отлично вышло. Машина времени из джакузи, — мужчина улыбнулся, и любовница улыбнулась в ответ.

Потом пришёл Славик с чифиром. Они ещё немного посидели и Ну И Вонь отправился к себе собираться в долгий пеший путь...

[1] Sjöberg - одна из самых распространённых шведских фамилий (36-е место)

[2] Названы в честь губок для мытья. Но это не точно.

Игрушка

8-е пылесосеня 0019 года от Великого очищения. 5:09

Окрестности города Пятновыводительск. Земляночный комплекс в лесном массиве

Сегодня Ну И Воню пришлось встать рано. Встав с постели он погладил свою любимицу, проказницу Фиалку, спавшую рядом. Та проснулась и сразу же начала ластиться — скунсы очень любят ласку, и Фиалка — не исключение.

Фиалку ему полтора года назад подарила глава североамериканского отделения БОМЖ Джоан Коннор, когда в последний раз приезжала на Большой совет. Ну И часто вспоминал женщину с теплотой. Умная, волевая и довольно красивая, хоть уже и не молодая, она запала ему в сердце. А уж какова она была в постели! Пылкая, страстная и очень гибкая... В те ночи им спать совсем не приходилось. И всем его соседям тоже. Жаль, виделись они очень редко.

Фиалка, тогда ещё совсем кроха, сразу понравилась мужчине. Ещё бы, ведь она была очень ласковой, с мягкой шёрсткой и с очень милой мордочкой. А ещё зверёк оказался невероятно шкодливым. Ох, сколько каверз она ему устраивала, хулиганка. То всё одеяло посреди ночи утащит, и устроит себе из него подобие гнезда, то подстережёт за углом, чтобы напугать... И много разного другого. Скунсы — те ещё озорники. Правда, поначалу была одна серьёзная проблема... Да, вы правильно поняли, конечно же, жуткая, просто ужасная вонь. Но постепенно Фиалка принюхалась к новому хозяину, и та перестала её волновать. Привыкнуть можно ко всему. Даже к такому.

— Прощай, пушистая. Веди себя хорошо, не слишком озорничай, — Вонь понимал, что неважно, выгорит дело или нет, в любом случае видит озорницу в последний раз.

Одевшись, Ну И Вонь вышел наружу и отправился в столовую, где должен был встретиться с бойцами, что будут его сопровождать в походе. Путь предстоял долгий... И скучный. Потому в качестве сопровождающих он выбрал двух милых и весёлых молоденьких девушек. Милашки должны будут тот сильно скрасить. Особенно ночёвки, да.

Позавтракав, они сходили взять приготовленные в дорогу вещи и вышли из лагеря...

8-е пылесосеня 0019 года от Великого очищения. 22:17

Окрестности города Пятновыводительск. Земляночный комплекс в лесном массиве

Обнажённая Ильматар Харимова со слезами на глазах сыпала в кружку белый порошок из своего контейнера.

«Прости, Ваня, — мысленно извинялась она перед своим полюбовником, — ты мне очень нравишься, правда. Ты — лучший мужчина, с которым я когда-либо была... Но дочка мне дороже. Ради неё я готова на всё...»

— Ну, ты скоро там? — раздался из спальни голос Грязнули.

— Уже иду, мой поросёночек. Твой чифир готов, — она вытерла слезы и, мысленно держа перед глазами лицо своей четырёхлетней дочери, направилась к нему.

«Прости, если сможешь...»

9-е пылесосеня 0019 года от Великого очищения. 07:03

Окрестности города Пятновыводительск. Земляночный комплекс в лесном массиве

— Лидер, Мата, ваш завтрак подан, — произнёс Славик, поставив поднос с двумя тарелками яичницы-глазуньи с беконом, галетами, фарфоровой чашечкой ароматного кофе по-турецки и мятой жестяной кружкой чифира.

— Какие будут приказания? — спросил он через пару минут.

Ответа не последовало.

Подождав минут пять — мало ли, может лидер в туалет отошёл? — Славик снова подал голос:

— Лидер, ваш завтрак остывает! И совещание уже скоро начнётся!

Тишина.

Решив, что Грязнуля спит, адъютант решил его разбудить и направился в спальню. Потревожить их с Матой он не боялся, даже если те очень заняты друг другом, ничего страшного — ни Мата, ни Иван стеснительностью не страдали. На прошлой неделе даже устроили секс-марафон на глазах у половины лагеря. Ах, как же Славику тогда хотелось к ним присоединиться...

Отодвинув рукой тяжёлый полог из плотной и очень грязной ткани, отделяющий спальню от гостиной, паренёк буквально застыл. Сердце его пропустило удар, а потом забилось быстрее. Посреди спальни, прямо на полу из наструганных досок лежал Иван Грязнуля. И, судя по пене на губах и чёрному контуру из дохлых вшей и блох, обводящему его тело, словно мел на месте преступления, величайший лидер всех времён и народов был мёртв.

10-е пылесосеня 0019 года от Великого очищения. 12:31

Чистоград[1]. Главное Управление Службы Очистки. Комната весёлых утех главного очистителя

Большая комната, в которой сейчас стояла обнажённой — если, конечно, не считать за одежду ошейник — с умащенной ароматным маслом кожей и заканчивала доклад Мата, была оформлена в красно-чёрных тонах и вся заставлена всякими разными садо-мазо приспособлениями — чего тут только не было! Багровые шторы были задёрнуты, и в комнате царил интимный полумрак.

Напротив, вальяжно развалившись в большом красном кожаном кресле, сидел субтильный бледноликий очкарик лет сорока пяти на вид, с гладко выбритым симпатичным лицом, над которым в своё время на совесть потрудились лучшие пластические хирурги, одетый в чёрную кожу. Он слушал её рассказ и, тихонечко постукивая стеком по своей ноге, мерзко улыбался.

— Жаль только, пришлось раскрыться так рано, слишком мало выяснив о местоположении лагерей мятежников, — вздохнула шпионка. — Но выбора у меня не было, никак нельзя было им позволить осуществить задуманное. Да и без Грязнули БОМЖи долго будут в смятении и разобщены, а то и вовсе разругаются в пух и прах. Наверняка уже началась борьба за главенство в организации, — закончила она.

Валентин Великолепный — а это был именно он — на это задумчиво кивнул.

— Грязнуля точно мёртв? — переспросил он через минуту.

— Мертвее не бывает, — заверила его Мата, — Я ему две смертельных дозы в чифир сыпанула...

Валентин гневно глянул на Мату, блеснув очками, и та поспешно добавила:

— Я проверяла, пульса не было.

Очкарик удовлетворённо кивнул, мол, другое дело.

— Могу я теперь увидеть Айну? — с надеждой спросила Мата, голос её чуточку дрогнул.

Великолепный покачал головой.

— Нет.

— П-почему? — женщина не смогла сдержать слезы, голос её задрожал. — Я... Я же сделала всё, что ты приказал... И даже больше!

Мужчина поднялся с кресла и подошёл к ней вплотную.

— Да, ты молодец, информация стоящая. Даже очень! Но... — Валентин выдержал пазу. — Мне нравится, когда ты плачешь, — с ухмылкой сказал мужчина, проводя пальцами по её щеке. — Это так возбуждает!

— Подойди вон к тому кресту и встань к нему спиной, — добавил он, указывая стеком на одну из странных конструкций. И Мата сделала, как было велено.

— Теперь подними руки. Вот так, да, — прошептал он ей в ухо, затягивая ремень на левом запястье. — Отлично.

Зафиксировав руки женщины, он занялся её ногами.

— А теперь мы с тобой поиграем, — возбуждённо продолжил он, поглаживая её по бедру, — Помнишь наши игры?

Мата содрогнулась.

— Вижу. Помнишь... — счёл он это ответом и, проведя ей стеком по щеке, хохотнул: — Аха-ха. Как же мне нравится твой страх!

— Такой волнующий... — добавил он, легонько щипая её за сосок. — Он меня так возбуждает...

— А доченьку свою ты больше не увидишь, — весело проговорил садист через полминуты, шлёпнув Мату стеком по заднице. — Видишь ли, тут такое дело...

Женщина вся в слезах с ужасом смотрела на него.

«Почему не увижу?.. — не могла поверить она, — Неужели и дальше собирается её в тюрьме держать, не пуская меня к ней?.. Или?.. Не, этот больной ублюдок наверняка врёт, просто издевается надо мной!»

— Я забыл присвоить ей особый статус — как-то из головы вылетело совсем, и твою ненаглядную красавицу... — он выдержал паузу. — Утилизировали вместе с другими приговорёнными...

— Не-е-е-е-ет! — Мата не желала верить его словам. Не хотела даже думать, что её доченьки Айны нет в живых, и пыталась убедить себя, что просто этот садист так над ней издевается, — Т-ты-ы... Ты-ы в-врё-ё-ёшь!

Но выходило плохо. Очень плохо.

— Да-а. Ещё два месяца назад, — он ухмыльнулся и сильно ущипнул Эльматар за сосок, крутанув его. Но та почти не обратила на это внимания, безудержно рыдая.

— В следующий раз подумает, прежде чем мусорить, — мужчина рассмеялся. — Упс, уже не сможет!

— Н-но... Но она-а же... Она и тввоя-я дочь то-о-оже!

— Пф. Ну и чё дальше? — проговорил мужчина ведя руку по внутренней части бедра вверх. — Да у меня этих дочерей — как гря... — он осёкся и поспешно поправился: — грязеочистителя.

Он замолчал и нервно протёр очки. Глянув на многофункционального уборщика этой комнаты и своего телохранителя, а по совместительству и надсмотрщика, новейшей модели Мойдодыр-1000, сделанного из жидкого наномыла и способного принимать любую форму, Великолепный увидел, что тот по-прежнему прикидывается шлангом. Сирену тревоги тоже слышно не было. Всё было тихо, если не считать рыданий и причитаний его игрушки, но те его только радовали. Поняв, что и на этот раз пронесло, причём не как позавчера, когда во время попойки он траванулся печенюжкой, и пришлось ставить ведерную клизму, а в хорошем смысле, мужчина облегчённо выдохнул и продолжил:

— Это раньше мне все сучки отказывали. Только насильно мог... И на зоне... меня... Урроды! — зло проговорил он.

— Ты же ведь читала моё досье? — спросил он медовым голосом, успокаиваясь.

— Не-ет, — Эльматар замотала головой, — я его н-не… не открывала.

— Никогда не ври мне! — Великолепный нахмурился и ухватил её пальцами за подбородок. — Никогда!

— Наверняка ведь читала, — добавил он уже медовым голосом. — Чита-а-ла, по глазам вижу.

Мата ничего не ответила, лишь продолжила плакать.

— Эх, жаль теперь придётся твой миленький и такой умелый язычок чуток подрезать… — проговорил он с грустью, широко расстёгивая сложно устроенную ширинку. — Но это не сейчас, попозже. Сегодня он нам ещё пригодится, — подмигнул Валентин испуганной и заплаканной женщине и мерзко ухмыльнулся.

— Больной ублюдок! — выкрикнула Мата ему в лицо, за что получила сильную пощёчину.

— Ай-яй-яй, нехорошо обзываться. Будешь наказана. Так, на чём я?.. — он ненадолго задумался. — А, да. Сейчас же... Одно моё слово — и любая тут же ноги раздвинет, — садист хищно ухмыльнулся. — Ну чё, моя милая шлюшка, приступим?

[1] Москва

Стремительный марш-бросок

29-е пылесосеня 0019 года от Великого очищения. 6:00

Шампуньская область, сосновый бор, полянка

Ну И Вонь проснулся по будильнику. Будильником сегодня работала зеленоглазая шатенка Таня, чья очередь была стоять на часах в эту ночь, пока он спит с её темноволосой подругой Леной. Ну И Вонь специально выбрал в качестве сопровождающих бойцов двух очаровательных и сговорчивых девушек, что рады были услужить ему, величайшему заместителю величайшего лидера всех времён и народов. Ведь если бы одним из сопровождающих был мужик, вышло бы плохо — тот бы совершенно не высыпался, ведь ему пришлось бы стоять на часах бессменно, каждую ночь! Да и с некрасивой женщиной было бы точно так же. Ни с мужиками, ни с уродинами Ну И спать точно не стал бы. Он же не извращенец какой!

А вот у милашек была возможность меняться, дежуря по очереди: по нечётным дням Таня караулит, Лена спит, по чётным — Лена караулит, а Таня спит. Всё просто и понятно. Да и от жаркого поцелуя сексуальной красавицы Воню просыпаться нравилось куда как больше, чем от толчка в плечо, например. Не говоря уже о пинке по рёбрам, как с ним частенько бывало в детстве и отрочестве. Ну а то, что путь занял целых три недели, то отнюдь не из-за частых и длительных привалов, нет, это Грязнуля неверно оценил тяжесть маршрута. Так что, да, это, несомненно, было единственно верным решением.

Открыв глаза и оторвавшись от жарких, страстных губ красотки, Ну И осторожно высвободился из объятий второй эскортницы, в процессе разбудив её, и, потянувшись, стал было одеваться... Но взглянув на всё ещё голую брюнетку, и не думавшую одеваться, вместо этого лежащую в соблазнительной позе, решил это сделать чуть позже и отложил штаны в сторону. Он рассудил, что как хороший командир обязан сначала позаботиться о личном составе: накормить обеих девчонок высокобелковой пищей...

Наконец, как девушки поели, он оделся, достав из рюкзака галеты и полоски вяленого мяса, принялся завтракать сам. Таня с Леной в это время сворачивали лагерь, пакуя всё в свои рюкзаки — сам командир шёл налегке, лишь фляжка с самогоном болталась на поясе. Не дело командованию самому вещи свои таскать.

Собравшись, они снова двинулись в путь. Идти осталось недолго. Верхние Губки они миновали ещё вчера, и до Нижних Губок было уже рукой подать.

29-е пылесосеня 0019 года от Великого очищения. 12:09

Шампуньская область, сосновый бор

Погода стояла дивная, светило солнышко, чьи лучи пробивались сквозь кроны сосен, земля пока не совсем прогрелась и основная жара ещё не наступила. Пахло хвоей. Правда, чтобы почувствовать её запах, требовалось отойти от Ну И Воня подальше и при этом находиться с наветренной стороны.

Ну И Вонь с эскортом неспешно шли к цели. Лена шла впереди, Ну И — в центре построения, а Таня замыкала. Они совсем расслабились и беспечно болтали.

— Чудесная погода сегодня, правда, бойцы? — спросил Вонь.

— Ага.

— Очень, — одновременно ответили Лена с Таней.

— Слушай, Тань, — спросил командир шедшую сзади девушку, — А как ты к нам попала? Не в смысле в штабной лагерь, а вообще в БОМЖ?

— Ну я тогда совсем соплюшкой была, — начала та, — и мы с...

— Что вы с?.. — спросил Ну И, не дождавшись продолжения.

И тут же почувствовал болезненный укол в шею. Поднеся руку к шее, он что-то нащупал, и вытащив это, с удивлением увидел маленький дротик. Но транквилизатор уже начал действовать. Перед его глазами всё поплыло и ещё через секунду мужчина потерял сознание.

Хэппи-энд

В голове Ну И Воня

— Я тогда ещё совсем молодым был, сопливым мальчишкой, можно сказать, чуть постарше Романа и...

— Дядя Ну! — перебила его Света. — Ты не эту историю рассказать собирался!

— Да?.. — удивился мужчина, — А какую тогда?..

— Такую! — сердито сказала Света и указала взглядом на подружку.

— А, ну да. Слушайте, — сказал он и продолжил рассказ:

— Мы отчаянно боролись за свободу, за свои права ходить грязными. Постоянно устраивали теракты: резали линии электропередач и утаскивали провода, взрывали водопровод и канализацию... Одной из групп даже удалось серьёзно повредить Балаковскую ГЭС! Настоящие герои! Плотину потом долго восстанавливали. Ребят только жалко... — мужчина погрустнел. — Утонули. Тогда вообще много народу утопло — затопило все города и сёла ниже по течению... И две наших базы заодно... — Ну И Вонь ненадолго погрузился в свои мысли.

— Так, о чём я говорил?.. А, да. История эта началась как раз с одной из таких вылазок...

30-е пылесосеня 0019 года от Великого очищения. 9:31

Чистоград. Главное Управление Службы Очистки. Казематы

Ну И Вонь потихоньку выплывал из сна. Нарисованная его опьянённым воображением комната с детьми расплылась и пропала, сменившись темнотой. Но та была не полной, а какой-то... мутной, что ли, как если бы свет бил в закрытые глаза. Ощущения постепенно возвращались, и он почувствовал, что всё его тело затекло, запястья пусть не сильно, но всё же ощутимо побаливали, а голова просто раскалывалась. Во рту словно дюжина кошек нагадила, рот онемел и язык не ворочался. В горле пересохло. Не самый лучший набор ощущений.

Со слухом у Воня тоже было не всё в порядке. Вроде слышались какие-то звуки, но разобрать их он не мог. Звуки эти будто проходили сквозь толщу воды, были какими-то приглушёнными и отдавались многоголосым эхом.

Ну И Вонь понял, что полустоит-полувисит с поднятыми вверх и разведёнными в стороны руками, и попробовал пошевелиться, но вышло не очень — его ноги тоже явно что-то держало. Лишь боль в запястьях стала сильнее.

«Чёрт возьми, где я?.. — мысли его ворочались с трудом, всё было словно в тумане. — Что произошло?.. Нихрена не помню...»

С трудом разлепив веки, мужчина, не успев ничего толком разглядеть, чуть прищурился — глаза ещё не совсем привыкли к яркому свету. Перед глазами всё плыло, картинка была размытой, взгляд отказывался фокусироваться.

— О, кажись, наша спящая красавица очнулась! — послышалось слева, тоже приглушённо, но гораздо разборчивей. Слух постепенно возвращался. Мужчине показалось, что сказавшему это весело. — Ну как, выспался?

— Хотя, с красавицей я, конечно, ошибся. И сильно, — раздалось через полминуты, ближе и уже почти без искажения. Теперь голос звучал ласково, аж сочился елеем, что сильно диссонировало со словами. — Ты совсем не в моём вкусе — я красивых девушек люблю, а не обезьян лохматых.

Перед глазами мужчины появилось размытое пятно.

— Хорошо хоть, что отмыли тебя, — сказало пятно. Уже обычно, без притворства. — А то, когда только притащили, я аж блеванул от твоей мерзкой вони.

Пятно постепенно обретало вид мужчины в очках, хоть картинка и оставалась пока нечёткой.

— Да, кстати, о девушках, — голос очкарика вновь стал весёлым, — классные цыпочки с тобой прибыли. Да, с одной из них, брюнеточкой — Леной, кажется, — я уже поигрался чуток.

— Жаль не успел насладиться как следует, пришлось сюда идти, — сказал тот с грустью. Но ничего, никуда не денется, дождётся меня. Вот с тобой, закончу, помоюсь, перекушу и сразу к ней.

— Мм, такая страстная... — с придыханием проговорил очкарик. — Такие яркие, чистые эмоции... Страх, боль, злость... — он мерзко улыбнулся и продолжил свой злодейский монолог:

— Дикарка. Не то что наша «домашняя скотина», почти смирившаяся со своей судьбой. Скучные совсем, — в голосе этого мерзкого типа явственно прозвучали нотки недовольства. — С их большей частью приходится заходить очень далеко... Иногда даже в крови пачкаться, чтобы хоть какое-то удовольствие получить...

Тем временем зрение Ну И Воня почти пришло в норму, и он узнал стоящего перед ним мужичка. Это был Валентин Великолепный, глава Службы Очистки собственной персоной. Больной на всю голову ублюдок, чьи фото он видел не раз. Теперь же видит в живую.

— Булмуы убуумум! — гневно промычал ему мужчина, язык пока плохо ему повиновался. Транквилизатор ещё действовал, хоть уже и слабо.

А тот, не обратил на это мычание внимания и всё продолжал говорить:

— Хотя бывают и исключения... — чуть задумчиво проговорил глава СО, поправляя очки. — Помнишь Мату? Вот с ней весело. Моя любимая игрушка, да. Умница, красавица...

«Мата?! Наша Мата?! — удивился Вонь, чья голова пока соображала плоховато. — Она его игрушка?.. Тоже схватили?.. Или это другая Мата...»

— Я ей очень доволен. Очень, — главный очиститель весело улыбнулся, но сразу вновь опечалился. Его настроение менялось очень быстро.

А Ну И в это время осматривался. Он находился в комнате, как ему показалось — что было позади он не видел, среднего размера, покрытой белым кафелем, само собой, очень чистым. В правом углу стояло небольшое светло-коричневое поворотное кресло, а слева у стены — небольшой квадратный столик белого цвета. Тот очень не понравился Воню, ведь на нём было аккуратно разложено множество разнообразных инструментов, о чьём предназначении он догадывался. Рядом с ним застыл человекообразный силуэт. Т-1000 — Мойдодыр из жидкого мыла.

— Эх, — вздохнул садист, — жаль, узнала слишком много и пришлось её прекрасный язычок немножечко подрезать, чтобы не сболтнула кому. Она им раньше такое вытворяла... Мм...

Ну И очень сильно хотелось плюнуть тому прямо в мерзкую холёную харю, вот только, к его сожалению, было нечем. Слюны практически не было.

— Ладно, что-то я отвлёкся, — посерьёзнел тот, — пора переходить к делу. Видишь ли, ГрязьНэт очень был вне себя от злости, когда узнал о геройской гибели своих питомцев.

— Я о Крокодиле, Тотоше и Кокоше, — уточнил он, видя, что Вонь не понял, о ком он говорит. — Да, я сам сильно удивился — не думал, что ИскИн мог к кому-то сильно привязаться. Раньше за ним не замечал такого. Но представь себе, — он развёл руками. — Крокодила он вообще называл: «мой хороший, мой любимый».

Ну И Вонь решил пока помолчать, послушать, что Великолепный скажет дальше.

— Так вот, он очень огорчился и велел всех причастных к этому ужасному преступлению заставить страдать. Очень сильно страдать. Очень-очень сильно. Эх, жалко с Грязнулей не выйдет. С того света его не вернёшь.

«Ваня мёртв?! Как?! Когда?!»

— Моувв?

— Ах да, ты ж не знаешь! — очкарик хлопнул себя по лбу, — Его Мата отравила. Кокаином. Так что умер счастливым, с улыбкой на лице. Слишком легко отделался, сволочь немытая. Потому остальным придётся ещё хуже, чтобы ГрязьНэт остался доволен.

«Значит, Мата предательница?!» — подумал Ну И, пока тот говорил. Но промолчал, решил слюны поднакопить.

— Да, ты правильно понял, она мой агент, — подтвердил главный очиститель. — И как же легко прошло её внедрение к вам! Вы — просто клинические идиоты, — он усмехнулся.

— Но мы отвлеклись, — посерьёзнел Великолепный, — Ты ведь наверняка уже заметил те замечательные медицинские инструменты на столике, я прав? — он хмыкнул, — Специально для тебя приготовили.

Сказав это он замолчал ухмыляясь. Глядел за реакцией арестанта. Тот же так же молча смотрел на него с ненавистью в глазах.

— Тебе выпала великая честь, я лично тобой займусь. Кстати, ты первый мужчина, кому так повезло, мой профиль — красивые женщины. ГрязьНэт настоял на этом... — садист скривился. — Поверь, мне от твоей пытки тоже удовольствия никакого, но я не мог ему отказать в этой маленькой прихоти. Так что не обессудь, я буду очень стара... — он замолчал, утирая плевок с лица.

— Фу, как некультурно. Вот зачем ты это сделал? Что ж, сам виноват. Теперь я буду стараться усердней.

— Ыди нафуй, пимол ёаамый! — ответил ему Ну И Вонь.

— А вот за это ответишь! — прорычал, стиснув кулаки, разозлённый напоминанием о ненавистном эпизоде прошлого Петушков-Великолепный и направился к столику...

Сцена пыток вырезана цензурой (П.А. — Я, конечно, мог бы расписать это на сотен пять слов, описав всё правдоподобно и в красках — мне это раз плюнуть, но чё-та Лень...)

Через два часа с небольшим Валентин, тяжело вздохнул и, утерев пот со лба, сказал Мойдодыру:

— Всё, хватит с этой обезьяны на сегодня. И позаботься о ней, не хватало ещё, чтобы раньше времени копыта откинула.

После чего вымотавшийся мужчина покинул казематы, направившись в душ. После душа ему предстояли обед и рандеву с нетерпением ждущей его Леной, его весёлую игру с которой так грубо прервали.

«Истосковалась девка поди совсем... — подумал тайный протагонист. — Ну ничего, скоро продолжим... А завтра второй займусь...»

***

Как это, концовка плохая?! В Мойдодыре такая же была!

Нет, концовка у книги хорошая — хеппи-энд. Порядок одержал победу над хаосом. Так что добро победило.

Ну как нет-то?

Ну сами посудите. Вам же наверняка известно изречение «Добро всегда побеждает зло», так ведь? Вот!

Всё равно несогласны?

А такую крылатую фразу: «Историю пишут победители» слышали? Отлично. А теперь ответьте на вопрос... Нет, не мне, я и так знаю. Себе ответьте: «Кем победитель записывает себя, а кем — побеждённого врага? Кто из них будет значиться добром, а кто — злом?» То-то и оно.

Вывод? Правильно, добро, как всегда, победило! Хеппи-энд. Так что...

Тут и сказочке конец, а кто слушал...

Ах да! Ещё же эпилог. Ведь раз пролог был, то и эпилог нужен. Совсем забыл про него...

Эпилог

13-е поломоя 0019 года от Великого очищения. 16:31

Чистоград. Главное Управление Службы Очистки. Комната весёлых утех главного очистителя

Валентин Великолепный сидел с комфортом устроившись в высокотехнологичном кресле с чашечкой элитного зелёного чая в руках и ждал, когда приведут его любимую игрушку.

Абсолютно все считали его сумасшедшим ублюдком, совершенно лишённым всякой жалости. Но все они заблуждались, это было далеко не так. Нет, он действительно был жестоким садистом, наслаждающегося чужими страданиями... Ну и что? Ведь никто не идеален! У каждого есть свои недостатки, маленькие слабости. Да, садист. Да, насильник и серийный убийца. Но ведь это не мешает ему быть творческой личностью и человеком тонкой душевной организации! Все они ошибались, жалости Валентин лишён не был. Отнюдь, он частенько себя жалел. Вот как сейчас, например.

Бедолага уже не раз корил себя, что рассказал Ильматар о смерти их общей дочери. Нет, главный очиститель не соврал ей, он действительно не собирался убивать малявку, просто совсем забыл о ней. Слишком увлёкся двумя свежепойманными совсем молоденькими сестричками-погодками, Хуанитой и Кончитой вроде, дочками одного из БОМЖей — уж больно интересно с ними играть было... Хотя, конечно, до его Маты тем было очень далеко. До прежней Маты, а не нынешней её бледной тени. Всё же ему надо было промолчать, пусть бы тешилась робкой надеждой когда-нибудь снова увидеть свою дочурку...

Хоть и, стоит признать, в тот день, пожалуй, был лучший секс в его жизни. Это было божественно, столько женской боли и отчаяния... Но даже это не стоило серьёзной поломки его любимой игрушки.

«Эх, жаль не удержал язык за зубами», — с сожалением подумал мужчина в очередной раз, отхлебнув из чашки ароматный напиток. — Хорошо хоть те девки, захваченные вместе с китайцем, неплохо скрасили дни, пока моя любимица была совсем не в себе. Правда, надолго их не хватило...

— Нового ребёнка ей заделать, что ли?.. — пробормотал он, ставя опустевшую чашечку на резной журнальный столик из красного дерева.

«Да, может сработать. Пожалуй, так и сделаю» — закончил он уже мысленно и улыбнулся.

К счастью, в последние дни Мата начала потихоньку приходить в себя, и сегодня Великолепный решил, что уже можно с ней немножко поиграть.

Наконец, раздался звонок, и мужчина увидел на экране кресла свою любимицу в сопровождении двух Мойдодыров Т-250. Ткнув пальцем в сенсорную панель он открыл дверь и впустил троицу внутрь. Заведя понурую и апатичную женщину внутрь, конвоиры сразу покинули комнату. Ну а смысл им оставаться, когда Валентина охраняет куда более совершенная модель, стоящая подле кресла? Да и опасности женщина не представляла.

Иди сюда, шлюшка моя, — ласково проговорил он, продублировав просьбу жестом, манящим движением указательного пальца. — Не бойся, я вижу, что ты не до конца оклемалась, и сегодня я буду с тобой нежен...

— Ну относительно обычного, — добавил он ухмыльнувшись, когда женщина нетвёрдой походкой подошла к нему и замерла, и нежно провёл пальцами по её шее вниз, закончив кругом по левой груди и щипком за сосок. — Не хочу, чтобы моя любимая игрушка совсем сломалась.

Та почти не реагировала, лишь слегка вздрогнула при щипке да сверкнула глазами — видимо, от страха.

— Хм... С чего бы нам начать?.. — задумчиво проговорил Великолепный, правой рукой ухватив Мату за упругую грудь, а левой поглаживая по крепкой попке. — Давай, наверное, с обычного бандажа. Как считаешь?

Мата ничего не ответила, единственной реакцией была одинокая слезинка. Да ответа и не требовалось.

Великолепный взял женщину за руку и повёл к полкам, и она безропотно пошла. Мойдодыр потёк следом, но был остановлен главным очистителем — тот, остановившись, поднял руку и сказал ему:

— Стой тут, не мешайся.

И он вновь замер.

Подойдя к полкам, Валентин стал выбирать бандаж... Однако не смог этого сделать. Нет, дело тут не в трудности выбора. Просто стоящая рядом Мата свернула ему шею, и его тело повалилось на пол.

Мойдодыр не успел. А смерть убийцы воскресить главного очистителя не могла.

Мата умирала с улыбкой на устах, а в её затухающем сознании победным маршем звучали последние мысли:

«Чёртов ублюдок мёртв!» и «Айна, доченька, я иду к тебе».

Эльматар Хариева ещё три дня назад приняла решение отправить больного ублюдка, постоянно насилующего её и других девушек на тот свет. Да, именно тогда Валентин заметил в её состоянии перемены к лучшему. Женщине нечего было терять, всё уже потеряно. И теперь она с нетерпением ждала, когда такая возможность настанет. Потому, увидев, что в кои-то веки телохранитель далеко, ненавистный садист отвернулся, а она сама не связана, женщина не упустила своего шанса.

17-е поломоя 0019 года от Великого очищения. 14:33

Полотенцевский край, главная база повстанцев

Иван Грязнуля возлежал на софе в своём кабинете. Отравление даром не прошло, хотя он почти уже оправился.

Как он выжил? Ответ прост: насекомые. Тысячи паразитирующих на нём блох и вшей: головных, платяных и лобковых, героически спасли своему хозяину жизнь ценою собственной. Эти маленькие герои откачали почти половину отравленной крови. Их подвиг не будет забыт! Грязнуля даже решил после победы поставить им памятник. Из золота. В полный рост. Да и кровь его благодаря постоянной откачке ими стала вырабатываться костным мозгом быстрее. Ну и закалка организма постоянным приёмом данного вещества на протяжении многих лет тоже свою роль сыграла.

«Кто бы мог подумать, что Мата окажется засланным казачком... — думал он, — А ведь как убедительно играла... Какой талант!»

К счастью, женщина знала лишь примерное местонахождение научной базы, и чистюлям пришлось искать её, что дало время на эвакуацию. Спастись, правда, удалось далеко не всем, но Яйцеголовый, как и его новые ассистентки-близняшки — да, учёный не изменял себе, — Юля и Оля были в их числе. На этот раз обе девушки выжили. И они смогли снова увести прямо из-под носа чистюль, унося с собой, все самые важные части машины времени. И сейчас полным ходом шла постройка новой. Осталось лишь где-то найти пару редких запчастей...