Мир Желаний

Глава 1

«Мир делится на два класса — одни веруют в невероятное, другие совершают невозможное».

© Оскар Уайльд

АКТ 1

Утро, зеркало, мой сонный вид — оставайся всё так, было бы чудно. Но черная дыра, расползшаяся по стекляшке, словно сотни мелких паучков, отняла от настроения три пункта счастья и пять — самосохранения.

Сначала я увидела густой туман, склизкий, как кисель, на фоне которого ещё звёзды маячили.

А потом, так неожиданно и неприятно, на первый план выплыла затенённая фигура с опасно сверкающими угольными глазами. То ли на троне сидящая, то ли на толчке куковавшая. Я постучала по крышке своего белого друга: крепкий, могучий, чем не трон?

Понаблюдав за мной, подозрительная личность непонятной наружности решила таки заговорить:

— @#$%. @#&*^%!

— Будьте здоровы!

Мужчина в фуражке, молодой и крашеный — возраста в нем лет тридцать, а волосы седые. Явно крашеный!

— @#$%^&&][#...

— Чего? — щётка полетела на раковину до лучших времен, — Хрипите, сэр. Могу номерок хорошего лора скинуть. И психиатра заодно. Мне не сложно!

Незнакомец в портале оскалился, зарычал гневно. Руки в перчатках потянулись к вискам, аккуратно разминая их. А я всё на зубы его смотрела. Клычищи, прямо как у зверя!

Жаль, долго разглядывать мистера не получилось. Успокоившись, он пошаманил с полупрозрачным ободком на шее и заговорил:

— ...Пони'маешь? — меж слов проскальзывал легкий акцент.

— Ну типо того.

— Ты женско'го пола, — мужчина сложил руки на груди, глаза его при этом сощурились ой как недобро.

Я заглянула в майку:

— Да, вроде да?

— ##%^#@#%?! @^$##@$&!!!

— А???

— Ха-а. Не ва'жно. Ты должна помо'чь мне. Зайти в по'ртал, я объясню дета'ли на месте. Воронка долго не проде'ржится.

Наглец вдобавок руку сквозь «воронку» протянул, попытавшись утянуть меня по другую сторону.

— Не буду я никуда заходить! С какого я вообще обязана помогать мужику, узурпировавшему мое зеркало?!

— Пото’му что у нас одна’ душа, ра'зве не ло’гично? — мистер фуражка невинно склонил голову набок. — Я не мо’гу выйти. Ты мо'жешь.

— Да иди ты!... Небось уголовник какой!

— Предпочи'таю сло’во «заклю’ченный».

— Ха! Как знала, что форма фальшивая! Всё! Убирайся! С преступниками мы не работаем!

Он дослушал до конца тирады, не проявив ни капли нетерпения. Перебирая пальцами по металлическому креслу, бандит, вор и лицедей нарушил молчание, воцарившееся после вашей покорной рабы:

— Шу'мная. Но этикет племе'ни требует представиться. Я — смотритель межга'лактической тюрьмы «Мир Желаний», — плющом обвился вокруг запястья моего и со всей дури дернул на себя, — И ты обяза'на помочь.

Когда я чуть ли не ногами отталкивалась от деревянного обруча зеркала, затылок прорезала пульсирующая боль. Вскочив с кровати, я шокированно оглядела знакомую комнату. И тумбочку у изголовья, с чересчур острыми углами!

— Тс-с-с… больно, блин! — телевизор молчал, послушно вися на стене по левую сторону; шкаф, примыкающий к углу параллельно двери, тоже. И шерстяное одеяло, благополучно свалившееся на пол из-за резкого пробуждения.

Это был сон… ура?

АКТ 2

Свист. Крики летят по коридору, бьются о закрытую дверь, падая ниц пред кабинетом Елизаветы Сергеевны Воробьевой. Она же «журналист месяца», она же «человек с чудаковатыми снами».

Из приоткрытого окна подул весенний ветерок. Закончив со статьей, Лиза смахнула со лба рыжую прядь и откинулась в кресло, поддавшись неге природы.

— Отлично, — глянула на часы, — И цветы купить успею.

Шустро собрав вещи, журналистка выскочила с работы на вечернюю улицу. Не то, чтобы в мае в пять вечера уже темно. От издательства по заученной схеме: турникет, вагон, турникет, автобус, предпоследняя остановка. Когда она переступила территорию кладбища под мышкой с цветами, стукнуло шесть с хвостиком.

Обогнув дорожку из надгробий ветеранов и всяких министров, свернула к ребристому ржавому забору. Помахала дядюшке, сметающему листья с узких дорожек. Прошла вдоль ограды двадцать шагов, наконец, остановившись у трех плит.

— Мама, папа, сестренка, я пришла. — и лучезарно улыбнулась черно-серым рисункам, высеченным на камнях.

— Сегодня годовщина смерти Тани, поэтому цветы только ей, — подле могилы с фотографией юной, смеющейся девушки Лиза положила букет из живых цветов к гвоздикам с тканевыми лепестками. Затем, достав из сумки веничек, она смахнула тонкий слой грязи с камней, — Эх, если бы я умела заботиться о зеленом царстве, у вас бы росли только настоящие.

Лиза задрала подбородок вверх, рассеянно слушая шелест деревьев, заволакивающих собой небо:

— Извините.

Со стороны послышались голоса, звонкий и хриплый. Воробьева, как по коробку спичкой чиркнули, вышла из транса: гордо улыбнулась, усевшись на скамейку у ограды. Ничто более не выдавало в ней грусти.

— На этой неделе не произошло ничего особенного, — Лиза скрутила прядь в руках, — Главред заболел ковидом. Пока без него…. Ха-ха, все ко мне прутся.

— Ещё сон странный приснился! Будто зек из другого мира помощи моей просит… Что ещё?… Всё время о Танюше нашей думала. Красавицам не положено в гробах лежать, да, мама? Папа, следи за ними, ты же знаешь, наши девочки любят плакать.

Лиза, стерев со щек влагу, дала себе пару затрещин, после чего продолжила восторженно болтать с родственниками.

А с кем ещё? Больше никого нет.

АКТ 3

Сто процентов не сплю, в отличие от вчерашнего! Потому что сердце стучит, будто наковальня в грудной клетке! Дын-дын. И от щипка больно. Хотя боль ничтожна по сравнению с тем, что воронка появилась в воздухе. Вот напротив.

— Ай! Тс-с-с… — нет, я определенно не сплю.

Раз она парила без опоры, я захотела её повертеть. Нет, ну а вдруг. Края оказались холодными и колючими, но я таки смогла чуть-чуть развернуть портал. От одиночества кукухой поехала, наверное, если совсем о безопасности не думаю: но вот захотелось, и я сделала.

— Хе-хе… — в детстве мечтала подглядывать с потолка за родителями и сестрой, притворяясь феей, как жаль, что желание исполнилось слишком поздно. Сверху вид на кабинет смотрителя был получше: книжные шкафы из лазурного материала, окно с мигалкой, о, с ещё одной, и ещё… рама утыкана датчиками, чтобы не сбежал? Да уж. В правом верхнем углу стол, за которым, собственно, сидел хозяин комнаты.

— Tge'wt!!! U pilr't! — решила затаиться, чтобы не попасться под горячую руку. Мистер-фуражка ругался на кого-то через мигающий синий экран, проецирующийся часами. Подчиненный?

— Tered!!! Reref!!! Jiwo!!! — не успел он договорить, как внутрь вломилась толпа обычных офицеров и один скрученный в креветку заключенный. Зелененький, весь в соплях.

Если попытка побега, то ясно, чего смотритель бушует. Он же не всегда такой? Хотя… глядя на лица здешних служителей закона… М-да. Босс перманентно в режиме дьявола. «Бывает» — подумалось мне. «Как я вас понимаю» — поддакнуло тело, а потому затряслось аки травинка на ветру.

— Tere'd, polin qute'ry? — надзиратель сидел, закинув ноги на стол. В руках он крутил коричневую игольчатую фигулину, переданную одним из подчиненных.

— Ja, rajovi! — театрально закатывая глаза, мужчина бросил штуковину монстру прямо под пузо (ног-то не было), притом с губ его не сходила ядовитая ухмылка. Эх, почему в первую нашу встречу он говорил на одном, а сейчас на другом языке? В межгалактиках принято быть полиглотами? Кто сей несчастный вообще? Убийца какой-нибудь? Вор? Это вообще нормально, что один преступник наказывает другого?

— Tere'd, qute'ry aw'e debd'la? — иронично прокомментировал мой «альтер-эго». Слизень зашелся волнами, льстиво протянув длинные отростки к смотрителю. Боялся, а потому молил о пощаде.

— Подо'жди, я се'йчас закончу, — не успела я удивиться, как от зелененького донесся звук, словно волны о камень разбиваются. Сжался весь, покатился по полу твердыми фрагментами, и, по щелчку смотрителя, начал разъедать сам себя. В конце концов, в комнате остался только… мистер-фуражка. Ну, и я на потолке. Ха-ха. А можно… я сначала приму успокоительные, засну, а потом сцену перезапишем?... Ещё чуть-чуть и даме потребуются новые панталоны!

— За что ты его так? Сколько языков ты всего знаешь? Кстати, кто «ты»? Я конечно поняла, что тюрьмой заведуешь, но имя то есть?

— Сли'шком много во'просов, — он фыркнул, — Спры'гни и я о'твечу.

— Иш какой хитрый! Во сне же ты меня по-настоящему затянул, если бы я не проснулась, да? — внезапно пришла мысль о том, что он достаточно сильный, да и преступников пугает одни взглядом. А они космические. Какого-то простого, человеческого убийцу он точно сможет победить, — Знаешь что, я помогу. Взамен ты должен помочь отомстить за сестру.

— Се'стру? — Она была моей единственной семьей после смерти… э-э-э, остального племени, понимаешь?

Сойдя с насиженного места, он встал прямо подо мной: — Я не зна'ю, ка'кой урове'нь опа'сности у запрашиваемого де'ла.

— Да ну! Взаимно, значит. Так ты поможешь или идешь лесом?

Начались незапланированные трансформации. Мой шантажист тряхнул рукавом, расстегнул упругие ткани, скинул перчатку, и в тот же миг ладонь обросла серебряной шерстью, мягкой и гладкой на вид… После портала в параллельный мир меня ничего не смутит, поэтому я со стоическим видом проследила за тем, как он с корнем вырвал длинный, острый коготь из лапы и подкинул так, что окро… вавленная… ок-кровавленная ч-часть тела оказалась у меня в ладонях. Интересно, это нормально, когда перед глазами слоны пляшут? Душно…

— Зачем? — на большее меня не хватило.

А «жертве» хоть бы хны: — Я ли'шился име'ни вместе' с титулом, поэто'му зови ме'ня про'сто Люпус. Это —кого'ть бе'лого волка', в знак обещания ме'жду нами. — наконец, он вернул конечность в прежнее состояние и, вытянув руки ко мне, произнес, — Пры'гай.

— Хм, я же смогу вернуться? У меня работа на Земле… друзья… вроде были…

— Сможе'шь. Пры'гай, — у волчьей морды даже мускул не дрогнул.

Никогда не была верующей, но на всякий перекрестилась, вспомнила, что курицу из духовки вытащила, стиралку выключила, а затем спрыгнула. Люпус, как и обещал, поймал. С этого ракурса я наконец смогла рассмотреть его. Грубая внешность, нос прямой, ох, щетина есть… а почему она такая мягкая? И брови… хм, волосы тоже… у всех волков шерсть мягкая?

— Что' ты делае'шь?

— Пытаюсь понять, в чём отличие космических волков от простых мужиков, — щеки у волчары мягонькие, я даже наплевала на драматичную смерть слизня и, позабыв, из-за кого пять минут назад от страха седьмым потом обливалась, сделала ему «уточку».

Смотритель дернулся, но кричать не стал. — А ты ко мне терпимее, да?

— У на'с одна ду'ша. Гипотети'чески, ты часть пле'мени.

— Как скажешь, братец волк. Что делать-то надо?

Люпус хмыкнул: — Ото'мстить совету' десяти га'лактик за истре'бление бе'лых во'лков.

— Ого, как всё серьезно! То есть ты последний?

— Име'нно, — он наконец опустил меня на пол.

— Ничего, пушистик, я тоже одна. Вот найдем кровопивцев и чаю попьем, хочешь? Я тебя на могилу к сестре отведу. Она обрадуется, что у неё брат из другой галактики появился!

— Рано' обсу'ждать будуще'е.

※※※

Я не сразу поняла, что регенерация у волка не мгновенная. После закрытия воронки она пошла быстрее, но… Люпус сидел без ногтя два часа, объясняя мне суть дела.

Рана не кровоточила, моё сердце — ещё как.

АКТ 4

[Спасибо за использование переводчика «Фраор коммуникации»]

«Каждый ахлф должен знать,

Нужно люпусов защищать,

Потому что, в трудный час,

От их отношения будет зависеть,

Защитят ли вас».

Мама пела в детстве. По мнению старших, стих помогал волчатам разобраться в иерархии. По-моему, бездарная мелодия, которую красил лишь её голос.

Допевая последнюю ноту, мама звала меня по имени, распутывала колтуны лапами и ласково приговаривала:

— @$&, белы'й, как снег. За'крой гла'зки, они меня' сле'пят — ярки'е, как драго'ценные камни.

[Пользователь запретил переводить «@$&»]

Она любила данные сравнения.

— @$&, сыно'к, ты ста'л лучши'м меха-вои'ном? Моло'дец. Но как бы ты ни бы'л хорош, не за'бывай, что волки сра'жаются в звериной ипостаси. Не в укор, честно. Я ве'рю в то, что ты ста'нешь ахлфом!

На двадцатый день рождения я действительно им стал. Пробудил временно-пространственную силу, как каждый «благородный волк». Я горел юношеской мечтой — стать тем самым ахлфом из песни.

Что же.

Родители назвали меня в честь крепчайшего металла на планете: но я оказался недостоин ни имени, ни знатности. Стоило уехать в центральную галактику Фраор по делам, как на дом напали. Уничтожили маленькую планету, раздробили плоть жителей. В развалинах города я спас деревянщика, зверька с корой вместо кожи, любившего кормиться отходами с торговой площади.

— Он-ни вз-зяли образцы их ткани для лаб-боратории. @$&, Вы должны б-бежать!

— Не'льзя, — когда осела пыль, под обломком стены я нашёл грязно-бурую шерсть. Деревянщик прикрыл глаза листьями.

— Нужно' похоро'нить тех, кого отко'паем. Помо'гай.

— Бе-бегите! Не в-время рыть могилы!

— Помо'гай. Либо не ме'шайся.

Зверёк трясся хлеще разболтанного винта, но последовал за мной. Спустя десять ночей братская могила была готова. Источив когти в кровь, я вырезал на камнях имена каждого. Отдельно ото всех шла погребальная табличка родителей.

Я устал, поэтому совсем не сопротивлялся, когда пришли воины Фраора, нацепили ошейник и посадили в космический корабль. Деревянщика, притаившегося в норке, не заметили.

Годы спустя меня выпустили из научного центра, потому что Совет решил, что на спутнике Палестины неплохо бы разместить тюрьму. Ха. Удостоили должности, поклялись в невиновности, грозя блокаторами. Да что толку в словах, если «надзиратель» является главным заключенным в собственной тюрьме? Ненавижу.

Ещё работники «Мира Желаний». Они всё знают: про геноцид, про ловушку, про то, что какими бы крепкими не были оковы, я разорву в клочья крыс, осмелившихся перечить мне. Поэтому пресмыкаются, на коленях молят. Только паркет портят, швали.

Я ненавижу преступников настолько, что не хотел мстить и становиться им подобным. Фраор, знайте же, у послушных псов тоже заканчивается терпение.

Без возможности покинуть кабинет, без возможности войти в воронку незамеченным, я слаб. Вокруг нет союзников, одни идиоты да уголовники.

Я смог отыскать Лизу только потому, что… она моя душа. Помощник — человек, да ещё и слабая девушка. Альтер-эго — девушка. На миг представил, что бой проигран до его начала. Ну уж нет! Любой напарник лучше, чем ничего.

У меня нет привилегии жаловаться. Если идея о том, что она сможет открывать порталы — верна, то тем более. Если нет, то Лиза по-прежнему надежный союзник. Она — племя. Волки племени помогают друг другу.

※※※

Я впервые рассказал о произошедшем живому существу.

— Ты стра'нная, — мы сидели у окна. На горизонте крутилось колесо обозрения, одна из кабин которого имела люк в полу. На юго-востоке прыскал вулканический гейзер без ограды. Рядом с ними разливалось кислотное озеро. Лиза же, пребывая в состоянии экзальтации, тыкала пальцем в блокаторы на раме.

— Спасибо, Люпус! Не страннее, чем некий волчара.

— Поче'му?

— Ну смотри. Родителей после аварии мы с сестрой на третий день хоронили. Год на ноги вставали. Сестру я на третий, нет, четвертый хоронила. Плюс день из-за разбирательств с полицаями. Итого семь! А ты десять дней!

Я поражен непосредственностью человеческих субъектов.

— По'чему ты вечно' улы'баешься?

— Я трусишка! — Лиза шмыгнула носом, — Мы на Земле называем это приспособительной реакцией! В радость оборачиваю печали, страх превращаю в клоунаду! А что? Ты наконец заинтересовался мной? А?

От чего-то неловко встретить её взгляд:

— Возмо'жно.

— Всё возможное возможно в этом мире… я не знаю слов! Блин! — моя душа заколола когтем пучок, не побоялась. А я с каждой секундой чувствовал, что палец болит всё меньше и меньше. Клятва стоила того.

— Не отвле'кайся. Ты услы'шала из расска'за, что-ни'будь, кроме по'хорон?

— Что я воронку должна организовать! Уши большие, мистер-фуражка, да и не тупая. У меня вышка есть! По журналистике.

— Сосре'доточься. Пре'дставь, что вну'три тебя черная дыра.

— Чисто черная или я могу оттенков добавить?

— Чёрна'я. Предста'вь, что она сжи'мается в груди, ку'выркается. И рвется' нару'жу.

— Со мной всё будет в порядке, Люпус?

— Не зна'ю.

— Как это не знаешь??!!

— Сохра'няй конце'нтра'цию. Ты до'лжна вывести эне'ргию наружу. Впе'рёд.

— Ага.. ладно, допустим, я уже обещала. Аха-ха-ха. Не умру и ладушки. Хотя если и умру, то тоже неплохо…

— Ли'за, — она мотала руками в воздухе, как жучок, упавший на спину, — Я в лю'бой моме'нт подстра'хую тебя. Успо'койся.

— Хорошо, я постараюсь! Ну…. Что-то выходит… из меня… а-а-а-а, как будто огромное яйцо из желудка вылезает! Главное не блевануть…

Перед ней зависла воронка: изумрудная, по текстуре схожая с щупальцами осьмиголовых.

— Отли'чно, справи'лась. Оста'лась ровно поло'вина, — я кинул ей книги с голограммами улиц главного города, — Изу'чи. У нас буде'т всего одна по'пытка.

— Слушай, а почему мы через твою перемещаться не тю-тю?

— В инсти'туте до'сконально изуча'ли структу'ру моей си'лы. Если пе'ремещусь, они бы'стро узна'ют коорди'наты ко'нечной то'чки.

— Звучит печально, — Лиза постучала костяшками по книге, — Слу-ушай, а ты в форме зверя мстить будешь? Я видела лишь лапу в серебряной мехе. Ты большой? Хвост какой: маленький и пушистый, как у зайки, или облезлый, как у слона?

— @##%&&$? (Почему ты такая шумная?)

— Эм, что??

— Вспо'мнил, ты инте'ресова'лась этим язы'ком. На нём гово'рили белые во'лки.

— Лапочка, я конечно рада и всё такое, но не думай, что я проигнорирую наглое увиливание от ответа! — поджав губы, она обиженно добавила, — Поздно вспомнил. Я сама догадалась.

— Ха-а. — я натянул фуражку на глаза, — Ко'нечно в фо'рме зверя'.

— Чего столь неохотно? Ты красивый — «белее снега». Я верю твоей маме!

— Не пра'вда. @&%##*@# (Моя шкура в их крови).

— Правда, правда! И шерсть блестит! Сама видела.

— Не пра'вда. %$%^&#$ (Это свет душ покойных).

— Если не правда, то по идее я от тебя, сверкая копытами, бежать должна. Не лучший исход для совместной работы, а?

— Не бе'ги, — надеюсь, мои слова не прозвучали отчаянно, — Пусть' для я бу'ду краси'вым се'ребряным волко'м.

— Точно?

— То'чно, — с трудом выдавил я.

Не понимаю, где Лиза обнаружила «красоту». Это ещё одна способность людей: говорить о воображаемых вещах? Занятно.

АКТ 5

[Адрес: галактика Фраор, планета Палестина, город Советов — Аквадор]

Из зеленого обруча портала выглянула рыжая макушка с пучком, скрепленным чёрным когтем зверя. Она заохала, руками расплескала да шепнула мужчине за спиной:

— Чисто.

Вспышка света. Воронка захлопнулась в узком переулке. Две пары ног ступили на брусчатку Аквадора, покрытую полупрозрачным слоем защиты от разъедающих выделений.

— Нас же не заметили? А если моя сила ощущается, как твоя, разве сюда сейчас не сбегутся дядьки в бронежилетах?! — тарахтела Лиза всякие глупости, двигаясь в направлении оживленной улицы. Городок, кстати, симпатичный. Функциональные, но построенные под копирку дома-квадраты обитатели украшали по-своему: кто-то добавлял окна, заменял крышу на треугольную или приделывал высокий шпиль, как в церквях, кто-то разукрашивал фасадные стены в кислотные или пастельные цвета, вклад цветы в защитных сферах или выращивал их прямо на доме. Лиза никогда не думала, каким может быть человечество через миллионы лет, но такое ей определённо нравилось.

— Да'же у близне'цов структу'ра спосо'бностей отли'чается, — Люпус мягко, как ему показалось, оттянул спутницу назад, в результате чего та равновесия лишилась, повалившись волку на грудь, — Не во'лнуйся.

— Э, братец, поаккуратней! Я хоть и не китайская ваза, но разбиваюсь на раз два! — Воробьева оттолкнулась, встав с ним лицом к лицу, — Кхм, допустим, утешения сработали. Но вообще это не так. Но допустим. Повтори план, лады? Боюсь, что вся память на теории о моей виртуозной смерти ушла…

— Се'годня в деся'ть.

— Ага.

— Над зна'нием Со'ветов.

— Та-а-ак!

— Я открою' во'ронку, веду'щую в черну'ю ды'ру.

— Лучше бы не вспоминала, ах — Лиза собрала воображаемые слёзы в ладошку, — Ну, дальше я помню — отвлекать военных. Мне по городу мотать?

— Мо'жешь по все'й пла'нете, так да'же эффе'ктивнее. Ра'ботаем, — Люпус кинул напарнице коммуникатор и наушник с креплением.

— Тьфу ты, я не учила, как вся планета выглядит! — зафиксировав устройства, напарница не могла не оглядеться: вдруг кто из-за угла выскочит?

— Ра'ботаем.

— А ты хорошо продумал, что после открытия воронки делать будешь? А…

— &*$$%%!

— Ладно, ладно. Ты великий слепой, ой, то есть стратег, конечно!

— @*&^^&&&!!!!

— Нифига не понимаю, но, кажется, поливают меня наидобрейшими словами со сдобой!

— Не каже'тся. Ра'ботаем, — и, слившись с тенью, исчез. «Приманка» неловко почесала шею, а затем стремглав понеслась на точку.

※※※

Волк скрытно приближался к намеченной цели, тело его мелко потряхивало от нетерпения, сердце требовало скорости, а кончики пальцев сводило от прилива крови. Но Люпус держался. Не зря же столько лет ждал, вынашивал, обдумывал месть. Этому умению он научился, будучи подопытным в институте. И сладость, и гадость — как любое событие в жизни.

— Я на позиции, — донеслось из гарнитуры.

— Три ми'нуты, — мистер-фуражка оказался рядом со зданием, походившем на перевернутую грушу. С четырех сторон его подпирали массивные колонны из металла, отливающего алым под искусственной тропосферой.

— Цк, — Люпуса трясло от одного вида багряного блеска. А как иначе? Ведь он делил с этим металлом одно имя.

— Что ты там бурчишь, а?

— Не ва'жно.

— Ну и не надо, ну и пожалуйста!

— Я по'чти на ме'сте, — вход располагался чуть над землей, из-за чего смотреть на здание было подобно созерцанию силы и мощи Совета 10 галактик. Надзиратель маневрировал меж защитных установок, чтобы в конце концов запрыгнуть на крышу. Почему столь просто? Если бы волк не мог сильно навредить, его бы не пытались ограничить. Если бы не боялись расправы, не угождали бы «должностью».

Есть операция по уничтожению скромной планеты с фиолетовым кольцом изо льда и пыли. Есть решение застроить её под свалку для негодных. Есть жадность, по велению которой разграбляют ресурсы, погребенные под костями и кровью… Идеальные условия? В шестистах миллионах километрах? Прекрасно! Она заселена? Уберите! Cопротивляются? Убейте! В миру же услышали: «Ах, племя белых клыкастых опасно! Ради всеобщей безопасности — уничтожить! У-нич-то-жить!!!»

Глубоко вдохнув, Люпус неторопливо произнес в коммуникатор:

— Гото'ва? На счёт ра'з, два, три' откры'ваешь, — собрание проходило в сердцевине груши. Посторонним было запрещено находиться внутри, пока встреча не закончится, поэтому волк собирался открыть воронку прямо в потолке. С неба её не заметишь, с земли тоже — скрыта под крышей. Сам герой-воитель сокрыл присутствие, спрятавшись под сводами столбов.

— Люпус, — шепотом позвала Лиза, — Если, я спрашиваю «если», я не справлюсь? Вдруг огромный портал выйдет из под контроля! Я только маленькие создавала!

— Нет вы'бора, кро'ме как справи'ться.

— Неужели не волнуешься хоть чуточку?

— Во'лнуюсь, — Люпус в укрытии приложил руки к крыше и закрыл глаза, — Име'нно поэтому сосре'доточен.

— Мне бы твоё спокойствие, когда я вступительные сдавала… написала бы на соточку и, уверенная в себе, согласилась бы заниматься с сестрой… и тогда бы она вечером не возвращалась от репетитора через парк… и по-прежнему улыбалась бы мне, — с той стороны затихло на миг, — Короче, гаси! Я готова!

— Ра'з.

Воробьева раскрыла руки свету. Она не знала, откуда он шёл, может, искусственный, однако восторг, рвущийся изнутри, словно тысячи лепестков, — определенно настоящий.

— Два'.

Она присела на бортик фонтана, сооруженного на пересечении пяти городских улиц. Мимо гуляли странно выглядящие существа, беседуя на непонятном ей языке.

— Люпус, ты же веришь в себя?

— Ве'рю.

— Славно, — Лиза смачно ударила себя по щекам, — А больше ничего не надо.

— Три'.

Гостья из другого мира вдохнула, сощурилась сосредоточенно, после чего в воздухе возник портал. Сначала он был размером с яйцо, спустя десять секунд — с небольшое деревце, ещё через пять —перевалил за размеры грузовика.

Сети, транквилизаторы, пули — Лиза открыла глаза под градом атак. И прыгнула.

В то время как чёрная дыра спустилась на Аквадор.

АКТ 6

По морю, по океану, он бежит себе в волнах… Ам, ну что говорить? Я, конечно, не кораблик, но марафонить по воде пришлось. Боже, я же знала, что перепутаю-запутаю координаты! Результат: открыла портал над водой. Зашибись, да? В меня уже попали три — четыре раза. Нога болит. Не смотрела, идёт ли кровь, но наверное да, потому что бежать капец больно. Буду хромой журналисткой, и на заголовок поставлю: «Хромое интервью»!

Не. Туфта название.

Из океана я прыгнула в лес, деревья в котором — размером с башню! Рябые ряды этих гигантов тоже не способствовали игре в прятки, поэтому я шмыгнула в первую попавшуюся нору. Надеюсь, меня не сожрет огромный червяк или кто у них здесь живет...

Так как до нового места ещё никто из преследователей не добрался, я голову к небу подняла, да как обомлела!

Тысячи, если не больше, роботов, летящих клином, направляются в сторону Люпуса. Да, я из норы даже городские ограждения вижу. Недалеко тут всё.

Минуточку! Это не главное! Боже-е-е! Мой дорогой мистер-фуражка точно выживет?! Справится?!

— Братец волк, подай голос! — я подождала с минуту, но ответа так и не послышалось. А-а-а! Бежать к нему?... Я ещё раз посмотрела на стайку металлических тварей.

….Или нет? Но большая часть ушла к зданию Советов…

— Боже, нет! — Я ущипнула себя за бочок, для бодрости. — Люпус на меня рассчитывает! Часть по-прежнему следует за мной!

Если быть точнее: пара десятка мехов, стрелки на коврах самолетах (шучу, не на них, не знаю, как эти левитирующие платформы зовутся; хотя какая вообще разница, когда меня убить пытаются?!)

— Р-р-р! — внезапно заработал коммуникатор . Определенно рычал Люпус! Но...рёв шел издали, как будто средство связи выпало в бою. Напротив, у уха, слышался искаженный хохот и трение об одежду.

[Спасибо за использование переводчика «Фраор коммуникации»]

Что за?!

— Ох, а это мы заберем. Пленным не нужны технологии, ихи-хи-хи-хи!

Голос незнакомца был слащавым, до мерзости противным. Что там происходит, мать вашу?! Дабы не выдать себя, я со всей дури прикусила язык. Тихо. Нужно понять обстановку по ту сторону. Или подумать о том, какой же мне хороший переводчик попался!

— Не, р-р-р, раду'йся так бы'стро, р-р-р, — слова Люпуса казались не от мира сего, выходящими из нутра, рокочущими.

— Да? Но ты окружен, мха-ха-ха! Мы сломали твою воронку, я выжил, разве не безвыходная ситуация?

— Единстве'нный, кто, р-р-р, вы'жил. — кажется, Люпус атакует. Прямо вижу, как серебряный волк растопыривает лапы с острыми когтями, выгибает спину, готовясь к прыжку.

— Не обольщайся! Знаешь, волчок, если бы не твоя «аккуратность», всё закончилось бы быстрее! А ты го-о-ород берег! Поэтому её было легко сломать! Мха-ха-ха! — противный тип, знак качества не ставлю.

— Ты всё та'кой же само'довольный, прямо' как то'гда. Нрави'лось прихо'дить в лабораторию, смо'треть на мою беспомощно'сть. И сме'яться.

— Да, скучаю по тем временам… Жалкий, осиротевший волчонок, смотрящий устало, безнадежно! Ах! Просто наслаждение! — он что, стонет? — Ну же! Давай! Твою спутницу скоро поймают. Пойми, ты проиграл. Покажи ещё хоть раз тот мертвый взгляд!

Послышались взрывы. Удар. Удар. Удар. Падение, скрежет. Визг. Коммуникатор выбросили на землю, сигнал стал ещё хуже.

— В отли'чие, р-р-р…. Я изме'нился.

— Мха-ха… как же?!

— На'учи… лся… со'про… тивля'ться!

— А-а-А-а-а! Убейте! Остановите его! Скоре… а-А-А-а!...

Блин, что за писец творится?! А? Подоспевшие к моему укрытию преследователи развернулись! В-всё! Плохо! Они на подмогу….! Что я… так! Вдох, выдох! Кто воюет? Роботы! Что их обезвредит?! Когда я физику учила… А! Проще вспомнить, что в играх использовала! Технику бьет звук. Гранаты эти, в стрелялке… с чем они были? Импульс какой-то… а, ну логично, электро-магнитный! А-а-а! Была не была!

Марш-броском оказавшись у развалин здания Советов, я зажмурилась, представила, как тысячи токов, подобно нитям, сплетаются в единое целое и… изменила конечную точку открытого портала на электро-маг… ну понятно. Если можно создать воронку с черной дырой, то и с другими бесформенными силами должно получиться! Давай! Дава-а-ай!

— Ли'за, что ты зде'сь дела'ешь?! — боясь увидеть неудачу, глаз я не раскрыла. Поэтому вздрогнула, когда мягкий, чуть влажный мех тепло окутал моё тело.

— Помогаю… не мешай! Ах! Что-то вышло?!

— Вы'шло, р-р-р. Если' бы зна'л, что ты сможе'шь использо'вать ЭМИ, то не при'шлось бы отвле'кать их… — мокрый нос толкнулся в щёку. Я хихикнула.

— Что за «ЭМИ»?

— То, что ты сдела'ла. Не'плохо. Но'вички дости'гают его спу'стя год тре'нировок. Бы'стро. Не ожи'дал.

— У нас одна душа, всё-таки, хех.

Окружение будто вымерло. Кроме свиста ветра, остальные звуки пропали. Осторожно открыв глаза, я нос к носу столкнулась с Люпусом. Он… действительно огромный, огромный и пушистый белый волк. Сложив голову на лапы, напарник улегся на землю, замкнув круг со мною в центре.

Я невольно, словно крутя пряжу, расплетала спутавшуюся шерсть. К обломкам и горам разбитой техники собирался народ. Глазел. На нас двоих.

А я смотрела лишь на Люпуса:

— Это типо конец?

— Ко'нец.

АКТ 7

Беспорядки на Аквадоре уничтожили бездействие. Те, кто ринулся на задержание «вселенского зла» ака Люпуса, были задержаны сами. Послы восьми галактик и правящая верхушка крайне удивились одному феномену: палестинцы поддержали волка и потребовали подробного расследования.

В результате вскрылись и грязные махинации Совета, и неправомерное использование полномочий, и уничтожение племени белых волков, и дрянные ограничения на эксплуатацию космических кораблей. В общем, иной ответной реакции и быть не могло!

Умиротворив душу, последний выживший решил уйти подальше от мест, нагонявших тоску. Его дом — для других бесплодная, холодная земля, на которой невыгодно держать хозяйство, и в которой погребены сотни невинных жертв. Иными словами, достойная компенсация. Поэтому, когда тюрьму обещали перенести на другую планету, а спутник отдать в полное владение Люпуса, он не отказался.

После получения официальных документов о владении, мистер-фуражка ступил в уже опустевший «Мир Желаний». Теперь это место не тюрьма и никогда ей не станет. Воистину мир исполненных желаний.

Прогуливаясь по территории с Лизой, волк наткнулся на старого знакомого. Деревянщика. Время преобразило его — крохотный зверёк сделался размером с пень.

— Ты эво'люциониро'вал? — Люпус задумчиво потирал висок. Пришелица из другого мира же благоразумно включила переводчик, в точности скопировав позу мистера-фуражки.

— Д-да, господин! Я д-долгое время ск-крывался в земле, а по-потом на месте укрытия вык-копали кислотное озеро. Я чуть не умер, з-зато теперь могу жить без вод-дорода! — зверёк потерся желтоватой корой с микроскопическими шипами о мужскую штанину, — Я ни-ничем не мог п-помочь, п-простите.

— Милашка, не расстраивайся! Наш добрый товарищ никогда не злился на тебя, правильно говорю? — Воробьева присела на корточки, пригладив жесткую кору, словно шерсть. Деревянщик зажужжал от удовольствия.

— Она пра'ва — Люпус украдкой глянул на спутницу, — Присмотри за планетой. Мы с Лизой уходим.

— Далеко?

— Оче'нь.

— На долго?

— ...Не мо'гу ска'зать конкре'тно, — растерянно ответил он.

Деревянщик заскакал на месте, распахнул глаза-бусинки да проворковал:

— Главное, чтобы Вы были счастливы!

После разговора пара тотчас покинула измерение.

※※※

Волк пострадал из-за перехода на Землю: свалился с лихорадкой на три дня, не в силах ни встать, ни сесть. Лиза осталась дома, совмещая работу и уход за болезным. Во время созвона по зуму, Люпус грохнулся с кровати. Стон боли разнесся по всей квартире, отчего коллега Воробьевой шокировано замолчала.

— Я понимаю, не волнуйся.

— Что ты понимаешь, Катюха?! Ко мне брат приехал, двоюродный. Недавно годовщина смерти Тани была. Вот, навестить приехал.

— Он хоть красивый? — заискивающе поинтересовались из компьютера.

— Катя!

— Ну что! Да в принципе наплевать, если внешности нет, голосок-то у него слад-... — раздраженно закончив конференцию, Лиза поспешила в спальню. Мистер без фуражки, поджав губы, валялся на полу. Руки его лежали крест-накрест на голове, скрывая выражение лица

— Всё хорошо? — она присела подле него, неуверенно тыкнув Люпуса в живот.

— @#%&&… — лишь по тону голоса Лиза поняла, что он неимоверно смущен.

— Не переживай, выздоровеешь… Я тоже… э-э-э, звуки всякие издаю, — с каждой секундой девушка говорила всё тише и тише — …И с кровати… падала… не слушай Катьку… Ты самый красивый братец-волк.

— ….

До вечера больной не произнес ни слова.

※※※

Стоило поправиться, как Люпус изъявил желание немедленно исполнить свою часть клятвы. О неловком падении они молчаливо договорились не упоминать.

Пробравшись в полицейский участок днем, они вернулись туда ночью и отыскали среди прочих улик одежду Татьяны. «Волшебник» собирался найти преступника по остаточной энергии присутствия. Для этого и отпечатки не нужны. Когда Лиза услышала, что вот-вот найдется убийца, вскрикнула, до слёз растрогалась, стиснув своё альтер-эго в крепких объятиях.

Она мечтала об этом каждую ночь с того самого дня.

На следующий день Люпус открыл портал в ветхую коммуналку. Хозяина квартиры дома не оказалось, поэтому Воробьева смело стала обыскивать жилпощадь. На стене в коридоре висел бабушкин ковер, половицы в спальне противно скрипели, а за зашторенной стеной в кладовке оказался стенд с кучей перечеркнутых фотографий Тани: вот рыжеволосая старшеклассница смеется, сидя с кем-то в столовой, а вот старательно выводит буковки в конспектах, слушая репетитора на курсах, а здесь — фотография тонкой спины в белой ночнушке, сделанная из окон девичьей спальни.

Лизе хотелось бы взять, уверенной рукой сорвать снимки, оставляя следы от клея на обоях. Но доказательства трогать нельзя. Встав в проёме, она направила камеру на фотки под кривым углом, и, мотая кистью, зажала кнопку затвора.

— Что бу'дем дела'ть?

— Для начала передадим фотографии в полицию… скажу, что наняла детектива.

— Ты до'вольно мило'сердна.

— Я не закончила. У моей сестры помимо ножевого ранения была сломана левая рука, а вторая вывернута под неестественным углом, — прошептала она, — Хочу встретить этого человека, когда он будет возвращаться.

— Я тебя поня'л.

— Ага. Идём домой пока, что ли.

Люпус замялся, ответив чуть погодя:

— Да… до'мой, — он сжимал рубашку в области сердца. Там била в барабаны, дудела на флейте, отбивала хвостами по земле музыка, под которую танцевали белые волки, полностью отдаваясь чувству свободы и мира.

※※※

Не будем описывать криминальные подробности того, как расправились с негодяем. Дружеское напоминание: худшей судьбы не пожелаешь, будьте добрыми к окружающим, не заставляйте Вам мстить.

— С этими доказательствами его стопроцентно посадят, Лизавета Сергеевна! — отчеканил следователь.

— Ну и славно, — вздохнула изъявительница, а, выйдя из участка, мягко постучала по плечу компаньона, ожидавшего её рядом с офицерской машиной, — Я всё.

— Зайдешь со мной в одно место?

— Ве'ди.

Героиня проделала тот же путь до городского кладбища, что и всегда, встала перед надгробиями, поздоровалась. Просто в этот раз рядом был кто-то флегматичный, от чьих рук пахло псиной, чьи волосы — белее залысины старичка-смотрителя, чьи зубы острее вепря. А ещё этот кто-то мало говорил, ничего спрашивал, лишь осторожно гладил по спине, будто боясь ранить.

Этот кто-то просто стоял рядом.

— Ты можешь остаться? Мне очень одиноко, — Лиза наблюдала за тем, как ветер уносит в небо цветы сирени.

Когда молчание затянулось на две, три минуты, Воробьева сникла, щеки осунулись, а зародившаяся в глазах искра медленно угасла.

Именно поэтому потерянная душа не ожидала, что мистер без фуражки утрет ей слёзы, размазав влагу по щекам, уберет непослушную рыжую прядь, а под конец неумело сожмёт Лизины губы «уточкой»:

— Меня зо'вут Ру'бен, и я пока не научи'лся быть краси'вым во'лком.