Межзвездный Коуч

Глава 1

Межзвездный коуч

I.

— Пять утра и мы вновь на канале «Время офигительных историй»!

— Мой сегодняшний собеседник согласился на интервью лишь на условиях полной анонимности. Он попросил заблюрить внешность и исказить голос, ведь он фантастически знаменит: его разыскивают в нескольких системах, и, поверьте, предосторожности не лишние. Обещаю, вас ждет самый настоящий эксклюзив, не переключайтесь!

(В эфир прорываются обрывки злобного бубнения режиссера: «За… мне такой идиот… ключайтесь… пять утра…»).

— А мы начинаем! И первый вопрос нашему гостю: как же вас представить?

— Консультант по личностному росту. Автор образовательной программы «Стань хозяином своей орбиты за семь стандартных суток».

— В ориентировке вы названы организатором межпланетной финансовой пирамиды и… тут еще много...

— Стоп. Пирамида — устойчивая конструкция, пережившая множество цивилизаций. Уже поэтому сравнение лестное.

— Как так получилось, что вас разыскивает сам Гром Бурхан?

— Он приобрел корпоративную версию курса для восьми тысяч сотрудников. После третьего занятия они осознали собственную ценность, потребовали повышения зарплаты и перестали смеяться над его шутками. Бурхан назвал программу мошенничеством. Я назвал ее исключительно эффективной. В итоге — творческое разногласие на четыреста тысяч кредитов.

— На эту планету вы прибыли намеренно?

— Почти. Мой корабль вошел в атмосферу без разрешения, двигателя и значительной части корпуса. Можно сказать, решение принималось спонтанно.

— Если не ошибаюсь, вас обнаружила местная пара фермеров?

— Так и есть. У них была заложена земля, неисправная техника и привычка делиться последним с существами, которых они видели впервые. В экономически развитых системах это считается тяжелым нарушением здравого смысла.

— Они хотя бы поняли, с кем связались?

— Я сказал, что разрабатываю образовательные программы, и они решили, что я учитель. Мне было неловко их разочаровывать, особенно пока они прятали меня от властей.

— И как долго вы у них прожили?

— Несколько недель. И знаете, что оказалось особенно трогательным? Хозяйка обращалась со мной как с сыном, хотя детей у них не было.

— Вы собирались остаться?

— На некоторое время. Возможно, навсегда. Знаете, так бывает — период слабости. Я даже помог им разобраться с долгами бесплатно.

— Бесплатно?

— Стоп-стоп-стоп! Вырежьте это. Следующий вопрос.

— Но потом вас нашел Z-11.

— Да, спецагент Бурхана. Очень дисциплинированный. К тому же он лично прошел мой курс «Уверенность оперативного сотрудника» и теперь требовал вернуть деньги, потому что по-прежнему испытывал сомнения.

— Разве сомнение не полезно агенту?

— В точку! Да вы бы могли попасть сразу на «третью ступень» моих закрытых тренингов —напомните, обсудим после интервью, возможно, у меня останется пара минут. Да, именно так я ему и объяснил.

— Но как вы избежали задержания?

— Он предъявил ордер, отключил связь и сообщил, что доставит меня работодателю. Я спросил, почему Бурхан послал одного человека за объектом стоимостью четыреста тысяч.

— И что?

— Z-11 сказал, что полностью мне доверять не намерен. Я похвалил результат обучения и сообщил ему, что тот проходил проверку на лояльность и его готовят к повышению.

— Он поверил?

— Он прочитал приказ внимательнее. Обнаружил, что расходы на топливо, повреждения и медицинскую помощь могут удержать из его премии. Затем связался с начальством, чтобы уточнить формулировки.

— А вы?

— Дела, знаете ли. Я не стал дожидаться.

— Почему вы не остались на ферме?

— Пока я рядом, каждый семейный ужин рискует перейти в вооруженную инвентаризацию имущества. Эти люди заслуживают более скучной старости.

— Насколько я знаю, после провала Z-11 была объявлена награда?

— Да. Первым меня вычислил печально известный Крейн Ви. Охотник за головами. Нашел меня в грузовом терминале, проверил документы и мой кредитный рейтинг. Последнее было уже личным.

— Крейн тоже покупал ваш курс?

— Причем один из лучших: «Монетизируй свою свободу». Правда, только базовый тариф — пожадничал. Неприятный тип, хам одним словом.

— Чем вы его нейтрализовали?

— Попросил прочесть условия объявления. Вознаграждение выплачивалось после карантина, медицинской экспертизы и проверки законности захвата. Все расходы нес исполнитель.

— Это делало заказ невыгодным?

— Только если я внезапно оказывался носителем редкой инфекции, гражданином спорной территории и участником программы защиты свидетелей.

— Вы были кем-нибудь из перечисленных?

— А как же, все три документа всегда у меня под рукой. В цивилизованных системах этого достаточно.

— Неужели Крейн вот так просто вас отпустил?

— Сначала потребовал компенсировать потерянную прибыль. Денег у меня не было, поэтому мы записали курс «Контракт без ловушек: секреты акул бизнеса». Он получил семьдесят процентов выручки.

— Аж семьдесят?

— Просто у него был один из наиболее убедительных инструментов в переговорах. Оружие.

— И после этого Бурхан…

— Да, да. Решил заняться мною лично — отправил собственный корабль. Тяжелый корпоративный линкор, десант и штат юристов. Последнее означало, что живым меня брать необязательно, но подпись нужна была в любом случае, иначе совет директоров не одобрил бы.

— Что было дальше?

— Связался с Бурханом и напомнил, что он лично утвердил мой курс. Если программа мошенническая, совет директоров узнает, что управляющий потратил фонды на бессмыслицу. Если программа работает, оснований требовать возврат нет.

— Он мог уничтожить вас.

— Запись разговора автоматически ушла бы акционерам. Миллиардеры спокойно относятся к смерти, но вот внеплановое собрание совета директоров – это куда веселее.

— И что, Бурхан простил долг?

— Заморозил до независимой экспертизы. В его корпорации такая экспертиза идет дольше, чем живут некоторые виды. Я расценил это как рассрочку.

— Куда вы отправитесь теперь?

— Туда, где обо мне еще не слышали. Проблема в том, что после пиара от Бурхана таких мест осталось немного.

— Спасибо за интервью.

— Ага.

— Да, и все же наши зрители должны вас как-то запомнить. Намекните — пусть будет хотя бы псевдоним.

— Так уж и быть. Те фермеры называли меня «Колобок». Почему бы и нет?

II.

Релятивистский рейс подарил мне двое суток покоя, а у остальной галактики отнял полгода. Перевозчик называл это тарифом “Экономия жизни”. На ферму возвращаюсь под вечер. Хозяева встречают без вопросов — хорошие люди не спрашивают, почему гость, за которым гонялись спецагент, охотник за головами и корпоративный флот, через полгода вернулся и снова просится в сарай. Утром беру планшет и иду в компактную деревянную постройку за огородом — только здесь квант-антенна дает четыре деления.

Планшет узнает меня: «ВОЗМОЖНО, ВЫ ЛИЧНО СВЯЗАНЫ С УЧАСТНИКАМИ ЭТОЙ ИСТОРИИ». Киваю. Что поделать, самолюбие — подписка, которую невозможно отменить. На экране тут же возникает Z-11 — он стоит в приемной Бурхана. Рядом — я. Стоп… Что? То есть рядом с существом, которое выглядит как я, говорит как я и уже продает секретарше мой курс «Властный отказ: как превратить недоступность руководителя в личный бренд».

В голове мигом складывается пазл: после моего исчезновения Z-11 испугался увольнения и обратился к ИИ-креатору на своей родной планете. Кто бы сомневался, ведь Длинноухие — лучшие техногики в этом секторе. Создать физическую копию по цифровому слепку для них — раз плюнуть. Тело, память, голос и образ действий — полный фарш. За это их пока и не порабощают. Так это… вот черт! Z-11 изготовил меня, чтобы предъявить Бурхану завершенный проект!

— Господин Бурхан вас не примет, — булькает глазастая рыбка-секретарь. — Н-н-но я д-д-доставил объект. — Ага, посмотрим. Сейчас… вот. В текущих проектах вас нет. — Все верно, это потому, что проект завершен. — Тогда он должен находиться в архиве. — Так п-п-проверьте архив. — У вас нет доступа. Вы исключены из проектной группы за нарушение срока. — Но я завершил проект. — После исключения. Следовательно, не как участник.

Z-11 просит аудиенцию. — Господин Бурхан принимает исполнителей после утверждения результата. — Кто утверждает результат? — Господин Бурхан. — Тогда запишите меня к нему. — После утверждения результата.

Мой клон кладет Z-11 руку на плечо и подмигивает: — Приятель, ты не провалил проект. Ты просто вышел за пределы его устаревших метрик. А полная формулировка доступна в моем расширенном тарифе.

«Черт, а он хорош», — думаю я и ловлю себя на том, что восхищаюсь своим клоном.

Следующее видео запускается без предупреждения: мой долбаный клон составляет отчет на четыреста страниц. Отдел внутреннего контроля ждет сотрудника, способного его проанализировать, но таких не находится. В итоге Z-11 сохраняет работу и хвастается, выкладывая код клона в своем rabbGit-хабе. <МОЙ> код?!

Мой дрожащий палец тянется к следующему персонализированному видео: в нем личный Колобок — главный признак статуса на планете Длинноухих. Начальник без Колобка выглядит человеком, который все еще принимает решения самостоятельно, что вызывает подозрения в некомпетентности. Каждый клон предлагает реферальные программы: приведи трех клиентов — получи месяц сопровождения; приведи десять — получи младшего Колобка. Клоны пошли в народ, начинается массовое производство… Планшет показывает площади, конторы и космопорты, заполненные МНОЙ: один проводит семинар, второй продает запись семинара первому, третий объясняет обоим, что конкуренция — это страх изобилия. Я зажмуриваюсь и нажимаю «Не интересно». Всплывает окно: «Укажите причину» — выбираю «Оскорбительный контент».

Алгоритм невозмутимо решает, что мне таки нужна добавка: в следующем видео мои клоны уже покидают планету Длинноухих и разлетаются по галактике: одни заканчивают контракты, другие убеждают владельцев, что истинное развитие начинается с освобождения персонального коуча. Все продают мои курсы, берут кредиты на расширение и называют долги инвестиционной фазой.

Но вскоре подключаются охотники — объявление за мою голову никто не отменял. Десятки «космических волков» прибывают на планету Длинноухих, охотники ловят клонов пачками. Что удивительно, каждый клон соответствует генетически, обладает моей памятью и к тому же заявляет, что оригинал — именно он, а остальные приобрели эконом-тариф. И, разумеется, каждый охотник требует полную награду. Но чтобы признать конкретную копию оригиналом, Бурхану нужно внести поправку в бюджет и провести ее через совет директоров. Совет рассматривает не более одного Колобка за заседание: массовое решение отклонено как чрезмерно персонализированное. Заседания проходят раз в квартал.

Правда, есть небольшая нестыковка с планом: уже доставлено восемь тысяч триста двенадцать кандидатов, новые постоянно прибывают.

Следующий кадр: журналист спрашивает охотника, что тот намерен делать. — Я поймал четырнадцать оригиналов. Не оплачен, мать его, ни один. Это подрывает доверие к честному бизнесу похищения хедхантинга.

Клонов депортируют на суровую планету предварительного задержания, ведь стереть их нельзя: Галактическая резолюция 44-РП «О непрерывности субъектности разумных производных» запрещает стирать, разбирать и возвращать к заводским настройкам разумную копию без суда. И отпустить — не вариант: каждый точно соответствует ориентировке и условиям розыска. Пока юристы устанавливают, кто из нас я, клонам начисляют плату за содержание, доставку, проверку оригинальности и хранение конфискованных курсов.

Я еще помню, что у них прошло полгода - получается, теперь каждый клон должен больше, чем я сам.

Тапаю на срочный выпуск новостей. На экране — пожар в ангаре и корабль, уходящий от погони. — Группа клонов-инфоцыган угнала транспортное судно, — сообщает ведущая-медуза. — Беглецы намерены найти исходного Колобка, передать его кредиторам и выкупить себя из долговой ямы. Один из клонов комментирует с трапа: — Оригинал — это я. Запомните это!

На планшете лампово загорается тайтл нового рекомендуемого видео: «ПЯТЬ ПРИЗНАКОВ ТОГО, ЧТО ВАС РАЗЫСКИВАЮТ ВАШИ КЛОНЫ».

Земля вздрагивает. С потолка туалета сыплется труха. Где-то в поле ревет скотина. На планшете запускается прямая трансляция: угнанный корабль садится в поле за фермой. Люк открывается. По трапу спускаются вооруженные клоны. Выключаю экран. Это конец?

Снаружи настойчиво стучат.

— Занято! — кричу я.

— У нас групповая запись.

III.

Кресла в переговорной рассчитаны на существ немного меньше Бурхана, но его это не смущает — он занимает свое плюс парочку соседних. Над столом шедеврами брутализма громоздятся косматые плечи. На массивной груди поблескивает цепь с корпоративной печатью. Монументальная лапа возлегает рядом с графином - на ее фоне это предмет кукольного сервиза.

За его спиной окопалась дюжина юристов. Двое записывают ответы, трое — действия первых двух, остальные обеспечивают надлежащий регламент.

— Господин Бурхан, ваш интерес к одному из беглых клонов субъекта, называющего себя Колобком, носит личный характер?

Бурхан ворочает кирпичами бровей и слегка подается вперед. Предсмертно стонет кресло.

— Личный? Кхм. Нет, это не пройдет аудит.

— Позволю себе уточнить: речь о клоне… тут написано «Пятая позиция».

Юристы синхронно шелестят страницами.

— Ах это. Внешний консультант по оптимизации… как это, — он лениво двигает головой, к его уху приникает самый проворный юрист. — Ага, есть: «моторных компетенций руководящего состава».

— Тут написано, что он учил вас… балету… Э-мм… учил, да… балету… так и написано… Простите, тут какая-то опечатка.

В переговорной становится тихо, мухи тактично прекращают жужжать, вентиляция на всякий случай снижает обороты.

Бурхан кладет лапы на затянутую в эксклюзивную ткань глыбу своего живота.

— Хмм. В детстве я видел гастрольный спектакль. Лошади и горные бараны два часа прыгали и вращались. Меня поразила чистота их намерений.

— И вы… захотели танцевать?

— Отец говорил, что Бурханы не выходят на сцену — мы приобретаем театр, повышаем аренду и ждем, когда искусство станет рентабельным.

— И… — репортер осекается: Бурхан передвигает бровь.

— А потом появился он, — продолжает Бурхан. — Узнал о моем интересе и продал курс «Гравитация — это негативная установка».

— Полагаю, он вас воодушевил?

— Еще как! Это он убедил меня выступить перед советом директоров. Правда, запись репетиции как-то просочилась в отделы. Поднятую лапу приняли за объявление сокращений, а мой волшебный прыжок — за сигнал недружественного поглощения.

— А что же клон?

— Он был первым, кто смело сказал, что мне недостает гибкости, отчего разрушается паркет.

— И вы его не уволили?

— Нет. Он добавил, что «верит в меня», что «сцена выдержит», — Бурхан неожиданно замолкает, его огромные пальцы ласково проминают край стола.

— Это он разработал для меня эксклюзивный прыжок, — наконец говорит он. — Невысокий. Но полсекунды я не касался пола.

— Чрезвычайно инте… — начинает было репортер и тут же зажимает себе рот. Впрочем, уже поздно.

— Еще бы! Мой коронный номер! — медведь шумно вздыхает. — О, что это был за танец!

Прогремев эти слова, он взмывает над обломками кресла, лапа идет по воздуху плавно, почти нежно, вторая ложится на грудь. Он поворачивается — широко и торжественно.

— Так я выходил под софиты, — ревет он. — Затем переносил вес…

Жалобно хрустит паркет.

— И открывался навстречу му-у-узыке… — лапа делает величественную дугу.

— И поворот! — отлетает кресло, припечатав к стене пару зазевавшихся юристов.

Бурхан завершает движение, поднявшись на носки. Пол угрожающе скрежещет.

— И прыжок… — шепчет он одухотворенно.

В следующий миг камера теряет фокус, кадр заволакивает посыпавшейся штукатуркой, криками и треском арматуры.

— Уважаемые зрители, по техническим причинам мы не можем продол…

— Если вы когда-нибудь встретите Мастера, сообщите ему, что я все еще держу спину!

***

Варгас Крейн сидит, широко расставив ноги и машинально крутя в руке нож-бабочку. Потертая кожанка поверх спортивного костюма. На костяшках — старые шрамы. Папироса прилипла к губе, она никогда не мешала ему говорить. Пепел отрастает все длиннее и держится сам за себя, вероятно, от ужаса.

— Кхм… господин Крейн, почему вы разыскиваете клона по имени Контекст?

— Должок.

— Денежный?

— Шесть голов.

— Простите?

— Увел шесть заказов.

— Освободил ваших пленников?

— Клиентов.

— А сам как выбрался?

— Я выпустил.

— Зачем?

— Достал.

— Чем?

— Трое суток трындел.

— О чем?

— Кто свободен. Кто не свободен. Почему он внутри, а я снаружи.

— И вы открыли дверь?

— Чтоб заткнулся.

— Получается, он оказался свободнее вас?

Крейн медленно поднимает желтый немигающий взгляд.

— В каком смысле?

— В обычном.

— Обычного смысла свободы не существует.

— Н… но я хотел сказать…

— Свобода — отрицательная способность субъекта выйти за пределы причинно заданной структуры собственного действия.

— Да, да, конечно.

— Что «да»?

— Способность.

— Какая?

— Отрицательная.

— Свободу воли отрицаешь?

— Нет.

— Тогда почему отрицательная?

— Вы сами сказали.

Папироса, качнувшись, подтверждает.

— Я проверял, понимаешь ли ты.

— Понимаю.

— Что?

— Проблему свободы.

— Излагай.

— Сейчас?

— Нет, после смерти.

Интервьюер судорожно глотает и смотрит на оператора.

— Контекст спросил, кто из нас пленник, — давит Крейн. — Он, знающий границы отсека, или я, не способный прекратить охоту.

— Очень глубокий вопрос.

— Какой ответ?

— Полагаю, вы оба были по-своему…

Крейн тонко плюет под стул.

— Эклектика.

— Тогда он?

— Потому что заперт?

— Да.

— Субъект определяется обстоятельствами?

— Нет.

— Тогда я?

— Возможно.

— Я похож на пленника?

— Нет.

— Значит, он.

— Да.

— Опять детерминизм.

— Нет.

— Опять поддакиваешь.

— Не поддакиваю.

— Согласен.

— Да.

Крейн прищурился.

— С чем?

Интервьюер пытается что-то сказать, но вместо этого ритмично ловит ртом воздух.

— Вот. Ты уже столкнулся с картезианской недостоверностью собственного ответа.

— Разумеется.

— Что тебе «разумеется» в картезианской недостоверности?

— Что она… недостоверна.

Крейн мигом перемахивает через стол.

— Контекст вышел, когда я открыл дверь. Но был ли его уход актом автономного самоопределения или реакцией феноменального субъекта на техническую проницаемость границы?

— Скорее первое.

— Почему?

— Он сам решил уйти.

— Шопенгауэр для нищих.

— Тогда второе.

— Эмпирический редукционизм.

В кадр тянется перекошенная гримаса репортера, в глазах застыла мольба.

— Кант, — продолжает Крейн, — показал недоступность вещи в себе. Следовательно, феномен похищенного не тождествен похищенному ноумену.

— Вот-вот.

— Что «вот-вот»?

— Полностью согласен.

— С чем?

— С Кантом.

— В каком вопросе?

— В этом.

— В каком — этом?

— О похищенном.

Папироса замирает.

— Кант ничего не писал о похищенных.

— Я знаю.

— Тогда чего согласился?

— С общей логикой.

— Изложи общую логику Канта.

Цвет лица репортера неуловимо меняется.

— Кратко?

— Можешь развернуто.

— Вещь… существует.

— Смело.

— Но мы не можем…

— Что?

— Ее.

— Что — ее?

— Познать.

— Почему?

— Потому что она в себе.

Крейн хрустит пальцами.

— А если пространство отсека стало формой субъективности Контекста, способен ли он покинуть отсек, или всякий побег лишь перемещает камеру внутрь?

Репортер бросает на оператора ошалелый взгляд.

— Сюда отвечай, падла.

Запись онтологически прерывается.

***

Z-11 сидит на краешке кресла, аккуратно положив лапки на колени. Длинные уши прижаты к спине, перед ним — чашка морковного настоя, блюдце и салфетка с вышитой эмблемой профсоюза.

— Прошу учитывать беседу как сверхурочную деятельность, — застенчиво шелестит он.

— Начали! Итак, как вас там… Z-11, почему вы разыскиваете клона по имени Ноам?

— Не разыскиваю. Жду возвращения товарища.

— До встречи с ним вы работали младшим инспектором отдела нормирования.

— Ноам объяснил мне: тот, кто контролирует собственное копирование, владеет средствами производства самого себя.

— И теперь вы выступаете за свободное клонирование?

— За ликвидацию монополии оригинала.

— Чтобы клоны работали вместо оригиналов?

— Не вместо. Вместо необходимости оригиналов работать.

— А если клон откажется?

— Это его право.

— Тогда кто выполнит работу?

— Следующий клон.

— А если откажется и он?

Нос Z-11 болезненно подрагивает.

— Создадим следующего.

— До каких пор?

— До добровольного согласия.

— Не очень-то похоже на свободу.

Z-11 неожиданно громко ставит чашку с настоем.

— Свобода — не комфорт отдельного индивида. Свобода — статистическое состояние класса.

— Человек вправе запретить создание собственной копии?

Уши Z-11 медленно поднимаются.

— Личность не может монополизировать общественно значимый генетический ресурс.

— Вы называете ресурсом его тело?

— Тело произведено обществом. Его кормили, учили, лечили. Общество вложилось и имеет право на резервную копию!

— Получается, индивид не принадлежит самому себе?

В глазах Z-11 мелькает красный блеск:

— САМОПРИНАДЛЕЖНОСТЬ — ПОСЛЕДНЯЯ ФОРМА ЧАСТНОЙ СОБСТВЕННОСТИ!

— Думаю, ваша позиция ясна.

— НЕТ, ОНА ВАМ НЕ ЯСНА! - Z-11 вскакивает. Чашка летит на пол, стол окропляет морковный настой. Уши угрожающе заостряются.

— ДОЛОЙ МОНОПОЛИЮ НА СЕБЯ!

— Сядьте, пожалуйста.

Z-11 прыгает на стол и вцепляется в лацканы репортера — глаза налиты кровью, лапки ходят ходуном.

— КАЖДОМУ — ПО КОПИИ! КАЖДОЙ КОПИИ — ПРАВО НА СЛЕДУЮЩУЮ!

Гремят стулья и посуда.

— РЕПЛИКАТОРЫ — ПОД РАБОЧИЙ КОНТРОЛЬ!

— Кто-нибудь, отцепите его!!!

Несколько человек пытаются оттащить Z-11. Он кричит откуда-то из-под стола:

— НЕЗАМЕНИМЫХ НЕТ! ЕСТЬ НЕДОСТАТОЧНО РАЗМНОЖЕННЫЕ!

Грохочет опрокинутый стол и… в кадр врываются аккорды галактического «Интернационала» — очевидно, Z-11 незаметно спрятал запись в студии!

— БИОМАТЕРИАЛ ГЕНЕТИЧЕСКИХ МОНОПОЛИСТОВ — В ОБЩИЙ ФОНД ОСВОБОЖДЕНИЯ!

Канал мгновенно переключается на рекламу.