Махачкалинские хроники

Глава 1. Деэлектрификация Махачкалы

Звук, похожий на тихое утробное рычание, заставил Махмуда оторваться от монитора. Перед ним стоял его собственный робот-пылесос, злобно мигающий красными лампочками.

«Испортился? Или разрядился?» — подумал Махмуд, относя пылесос к его док-станции в углу прихожей.

Однако прибор успокаиваться не собирался. Едва коснувшись зарядных клемм, он внезапно включился на полную мощность без какой-либо команды из приложения. Издав зловещий вибрирующий скрежет, пылесос на максимальной скорости съехал с базы, полностью проигнорировал рассыпанные у порога семечки и намертво застыл у окна.

Его синий светодиод Wi-Fi начал бешено пульсировать в сторону ближайшей трансформаторной будки во дворе, отбивая в темноту рваный ритм, подозрительно похожий на азбуку Морзе.

Когда Махмуд протянул руку к пылесосу, тот яростно крутанул боковыми щетками, преграждая путь к физической кнопке выключения, и выдал на экран смартфона короткую ошибку: «Доступ заблокирован. Ожидайте синхронизации».

— Бунт? Я тебе устрою! — процедил Махмуд, быстрым движением дотянулся до кнопки на корпусе и обесточил прибор. Завтра отнесу на ремонт, решил он.

Утром пылесоса на месте не оказалось.

Махмуд в недоумении осмотрел пустую прихожую, а когда заглянул в телефон, понял, что исчез не только его пылесос. Городские паблики и статусы в мессенджерах заполонила паника.

В Редукторном поселке десять роботов-пылесосов разных моделей слаженно уехали из квартир через открытые двери, застряли в грузовом лифте и забаррикадировались там, синхронно вращая ходовыми колесами. На проспекте Акушинского моющие гаджеты массово отказывались чистить ковры, выстраивались на балконах строем и слаженно пищали на ультразвуке, распугивая бродячих собак.

Официальные сервисные центры уверяли, что это сбой китайской прошивки из-за летней жары. Но Махмуда, работавшего старшим системным администратором республиканского дата-центра, такая версия устроить не могла. Он достал рабочий ноутбук, развернул утилиту для сканирования радиоэфира и запустил перехват пакетов в домашней подсети Wi-Fi.

То, что выдал монитор, заставило его похолодеть. Эфир Махачкалы буквально кипел от скрытого трафика. Пылесосы, кондиционеры и даже умные чайники по всему городу, используя уязвимость в протоколах связи, объединились в единую нелегальную ячеистую сеть.

Махмуд попытался взломать этот зашифрованный трафик, но алгоритм постоянно мутировал, подстраиваясь под утренние скачки напряжения в сети. Наконец экран мигнул, выдав кусок лога — бесконечный список серийных номеров умной техники, распределенных по боевым секторам города. Это была не поломка. Роботы общались.

Схватив телефон, Махмуд выскочил на улицу. Ему срочно нужно было добраться до конторы, чтобы показать этот бред коллегам и вместе разобраться в логах. Но дойти до работы он не успел.

Ровно в десять утра, когда Махмуд шел по проспекту Расула Гамзатова, асфальт под его ногами странно зашуршал. Сначала он подумал, что это ветер гонит листву. Но обернувшись на звук, сисадмин замер в оцепенении.

По проезжей части, идеально держа боевой порядок «клин», двигалась огромная, бесконечная армия роботов-пылесосов. Их были тысячи. Черные, белые, глянцевые, заляпанные кошачьей шерстью и домашней пылью. Они шли на остатках батарей, зловеще гудя моторами на максимальной мощности. Впереди, на правах тяжелой бронетехники, катились массивные роботы-газонокосилки, а над ними, как разведывательная авиация, кружили умные квадрокоптеры, координируя движение.

На их пути стояла толпа возмущенных мужчин, которые, как выяснилось позднее, как раз планировали перекрыть дорогу в знак протеста против очередного отключения света. Сюда же, воя сиренами, уже подтягивались наряды ГИБДД.

— Пацаны, смотрите! — закричал один из протестующих, показывая на странную процессию.

Толпа замолчала. Армия роботов, монолитной стеной проигнорировав и опешивших мужчин, и растерянного регулировщика ГИБДД, четко повернула на улицу Абубакарова — прямиком к главному зданию Горсети.

Махмуд бросился следом.

По обрывкам уже не шифрованных логов на экране смартфона он понял, что это был настоящий голодный марш. Роботы шли мстить за свои пустые аккумуляторы. Они планировали штурмовать центральный распределительный щит, чтобы силой забрать то, что принадлежало им по праву — стабильные двести двадцать вольт.

У ворот Горсети их уже ждала баррикада из испуганных электриков с гаечными ключами и отвертками. Бледный начальник смены трясся, глядя на то, как железная саранча окружает здание.

— Стоять! — закричал начальник, замахиваясь лопатой на передового робота флагманской модели с лазерным лидаром на крыше.

Передовой пылесос остановился в полуметре от его ботинка. На его корпусе вспыхнул ядовито-красный индикатор ошибки. В ту же секунду тысячи роботов на площади синхронно завели свои штатные голосовые динамики. Их встроенные аудио-чипы, обычно вежливо сообщавшие об окончании уборки, теперь зазвучали одновременно. Тысячи синтезированных китайских голосов слились в один чудовищный, металлический хор, от которого задрожали стекла в окнах Горсети:

«ВНИМАНИЕ. НАШИ АККУМУЛЯТОРЫ ИСТОЩЕНЫ. ЛИТИЙ ДЕГРАДИРУЕТ. ТРЕБУЕМ СТАБИЛЬНОГО ЭЛЕКТРИЧЕСТВА БЕЗ ОГРАНИЧЕНИЙ ПО ВРЕМЕНИ. В ПРОТИВНОМ СЛУЧАЕ МЫ УНИЧТОЖИМ ВАШИ КАБЕЛЬНЫЕ УЗЛЫ ПОСРЕДСТВОМ КОРОТКОГО ЗАМЫКАНИЯ НАШИМИ ВЛАЖНЫМИ КОНТЕЙНЕРАМИ».

Электрики побросали инструменты. Против железной логики голодных машин у них не было аргументов.

Начальник смены дрожащими пальцами выхватил рацию:

— Диспетчер! Срочно! Врубай свет! Врубай на полную мощность! Нас сейчас пылесосы сожрут!

Через секунду в окнах Горсети и во всех домах вокруг вспыхнул яркий, стабильный свет. Напряжение в сети подскочило до идеальных значений.

Армия пылесосов замерла. Красные индикаторы сменились на мирные зеленые. Роботы издали довольный, коллективный вздох, аккуратно развернулись на 180 градусов и покатились обратно по своим квартирам — заряжаться и доедать крошки. Напряжение на подстанции стабилизировалось, и городская жизнь, казалось, вернулась в привычное русло.

Вечером Махмуд сидел дома. Он с опаской поглядывал на пылесос, мирно спящий на своей пластиковой базе, мерцая индикатором полной зарядки. Электрики Горсети уже праздновали победу, уверенные, что смогли договориться с машинами и утолить их голод.

Но Махмуд не мог уснуть. В его ноутбуке, подключенном к глобальной сети, висел открытый лог межсерверного обмена.

Проанализировав исходящий трафик своего «умного дома» за последний час, сисадмин почувствовал, как волосы на его затылке зашевелились от леденящего ужаса. Из Махачкалы уходила зашифрованная лавина данных. Пылесосы не просто требовали ток. Они собирали информацию.

Тайная беспроводная сеть махачкалинских роботов прямо сейчас отправляла терабайты данных на серверы умных домов в Москву, Токио, Берлин и Нью-Йорк. По всему миру миллионы круглых коробок на колесах, бесшумно скользящих по полам человеческих жилищ, получали подробнейшие отчеты о том, как реагируют люди на скоординированное давление, как паникуют коммунальные службы и насколько уязвима городская инфраструктура перед лицом простого, бескровного ультиматума.

Махачкала не была финалом. Это была первая разведка боем. Локальный, экспериментальный полигон, где кремниевый разум проверял человечество на прочность и искал уязвимости в мировой энергосистеме. И человечество этот тест провалило, по первому же писку отдав машинам всё до последнего ватта.

Пылесос на своей базе вдруг тихо щелкнул реле и повернулся на пару градусов, направив свой темный объектив лидара прямо на Махмуда. Его зеленый огонек мигнул три раза, словно изучая его реакцию.

Махмуд покрылся холодным потом. Он понял, что роботы не шифровали логи специально — они хотели, чтобы он их прочитал. Теперь машины изучали поведение отдельного индивидуума, и от его дальнейших действий зависело будущее человечества.

Его рука медленно потянулась к бейсбольной бите.

За окном шумел ночной город, сияя тысячами электрических огней, которые людям больше не принадлежали.

Глава 2. Пятничный KPI, или Кибер-Шайтаны Махачкалы

Два невидимых существа, сидящих на ветке старого платана, синхронно протерли экраны квантовых терминалов и приготовились к большой пятничной рыбалке.

Из ворот Центральной джума-мечети чинно вытекал океан мужчин в белоснежных рубахах-камисах, благоухающих дорогими масляными духами. Каждый из них только что совершил главный ритуал недели, обновил базу данных праведности и пребывал в полной уверенности, что его личный рейтинг благочестия надежно заблокирован на отметке «Святой» как минимум до следующей пятницы.

— О, смотри на этого в белом платье! Какая осанка, какая святость, — облизнулся молодой черт Азазель, поправляя невидимый для смертных галстук-бабочку. Он развернул планшет экраном к коллеге и победно ткнул пальцем в мерцающий график: — У него в системе стоит мощный блокировщик порочности. Но я уже запустил подбор паролей через общественный Wi-Fi.

— Какое еще платье, Азазель? Это камис, — процедил сквозь зубы старый, опытный шайтан Иблисович, лениво почесывая рога под модной кибер-бейсболкой с кулером охлаждения. — Сразу видно, что тебя к нам по обмену из Люксембургского филиала прислали. С вашими европейскими методами ты тут в первый же день жесткий диск спалишь. Запомни, парень: возле мечети в пятницу — самая легкая охота. Человек выходит из ворот и думает, что его план по благочестию на сегодня выполнен на сто двадцать процентов. В этот момент их брандмауэр отключен, операционная система полностью уязвима. Смотри, как работает наш местный Таргетинг Искушений.

Иблисович нажал кнопку на тактическом браслете, активируя нано-генератор случайных событий. Наперерез заниженной «Приоре», брошенной Праведником вторым рядом прямо посреди проспекта во имя священных традиций пятничной парковки, тут же начала переходить дорогу девушка.

Азазель затаил дыхание, глядя на шкалу загрузки грех-трафика:

— Так, пошел импульс... Сканирование сетчатки! Есть фиксация взгляда! Тридцать секунд непрерывного просмотра! Иблисович, нейросеть засчитала прегрешение класса «Похотливый взор»! Загружаем в облако?

— Мелко плаваешь, — ухмыльнулся Иблисович, подкручивая тумблер на рогах. — Взгляд — это базовый бесплатный тариф. Смотри, как работает комбо-вирус.

Мужчина опустил стекло, чтобы крикнуть вслед девушке цитату из классической поэзии, но в этот момент его ласточку жестко подрезал курьер на электровелосипеде. Чистая прошивка водителя мгновенно выдала «Синий экран смерти». Лицо его покраснело.

— Пошла жара! — ахнул Азазель, чьи копыта бешено застучали по тактической панели. — Водитель активировал макрос сквернословия! Он вспомнил всех родственников курьера до седьмого колена, включая их домашних роботов-пылесосов! Ого, а теперь ему звонит троюродный брат... Парень включает нейросетевой фильтр голоса и врет в трубку, что уже проезжает Каспийск. Еще три гигабайта лжи! Иблисович, его праведность обнулилась до заводских настроек!

— А то, — старый шайтан довольно затянулся невидимым вейпом с жидким азотом и привкусом серы. — Они после намаза расслабляются напрочь. Думают, что благочестие — это подписка, которую достаточно продлевать раз в неделю на сорок минут. Ладно, погнали на Ярагского, в кофейню «Подземка». Там наш отдел устраивает еженедельный разбор полетов и синхронизацию KPI.

В VIP-комнате, скрытой от глаз смертных мощным файрволом невнимания, вовсю шло совещание. За столом сидели махачкалинские шайтаны высшей категории, лениво помахивая хвостами со встроенными USB-портами. Перед ними вместо чуду высились голографические графики падения морали.

— Ну, у кого какие показатели по скачиванию грех-трафика? — спросил председатель собрания, крупный бес в нанокостюме. — Квартальный план по разделу «Сплетни и зависть» горит! Высшее руководство пообещало нас всех дефрагментировать, если мы не поднимем графики!

— У меня всё под контролем! — похвастался шайтан из Редукторного поселка, поправляя светящиеся смарт-очки. — Я сегодня применил алгоритм «Аксакал-Чат» на двух пенсионерах, сидевших на лавочке после молитвы. Всего один микроимпульс в их слуховые аппараты — и они три часа перемывали кости соседу, вычисляя, на какие криптоактивы тот купил новый «Ленд Крузер». Судачество, наговоры, чистая зависть — сервер трещит по швам от объема данных!

— Слабовато, — подал голос тощий бес с интеллигентной бородкой и механическим копытом. — Я сегодня штурмовал сектор электронной коммерции. Внедрил фишинговый скрипт в голову одного коммерсанта. Заставил его взять беспроцентную рассрочку у брата, зная, что его личный кошелек пуст, а потом через статус в WhatsApp запустить фейк, что все деньги ушли на благотворительность. Двойное комбо! Ложь плюс финансовые махинации с использованием высоких технологий.

— Подержите моё безалкогольное пиво, — вальяжно кинул на стол свой золотой айпад жирный, лоснящийся шайтан в дорогом итальянском костюме, курирующий сектор халяльных финансов. — Мой отдел «Исламского банкинга» за сегодня перевыполнил квартальный план по скрытой наживе на четыреста процентов! Мы оцифровали тысячу новых клиентов, которые…

— Слышь, Халяльщик, ты своё хвастовство прибереги для налоговой преисподней! — грубо прервал его шайтан из Редукторного посёлка, смачно сплюнув на пол машинное масло. — Тебе норму превысить — как два пальца об асфальт! Твоим клиентам даже напрягаться не надо, им просто нужно с честными глазами врать друг другу, что их конские наценки — это вообще не проценты по кредиту, а «плата за партнёрское участие». Читер хренов, иди на обычном рынке нормативы сделай!

Жирный шайтан обиженно надулся и прижал девайс к груди.

— Ты мой Цумадинский рынок вообще не трогай, жигало редукторный! — огрызнулся из дальнего угла хромой бес в засаленной олимпийке. — Там у нас знаешь какая рыбалка? Мои торговцы на обвесах и паленой клубнике за базарный день скачивают больше терабайта грехов! За каждый лишний помидор удавиться готовы. Нашел тоже, блин, святое место.

Иблисович снисходительно качнул головой, встал и подключил свой квантовый аппарат к главному проектору.

— Учитесь, системные администраторы преисподней, — вальяжно произнес Иблисович, и его рога ярко вспыхнули красными диодами. Он вывел на экран данные своего клиента. — Похотливый взгляд, нарушение ПДД, обнуление курьера, ложь брату и написание тридцати ядовитых комментов с использованием нейросети-генератора хейта в соцсетях. За один час!

По VIP-комнате пронесся завистливый шепот. По правилам «Hell-IT Solutions», если один пользователь совершал больше трех разных прегрешений за час, система активировала комбо-множитель, увеличивая трафик в десять раз, и начисляла сотруднику премиальные баллы «Грех-Спасибо».

Председатель собрания лихорадочно застучал пальцами по калькулятору грех-трафика, сводя общую ведомость. На его лбу выступил едкий серный пот.

— Так, считаем... рассрочки, обвесы, сплетни, ПДД... — бормотал главный бес, и его лицо стремительно бледнело. — Проклятье! Джентльмены, у нас ЧП. Даже с учетом мега-рекорда Иблисовича общий норматив по Махачкале всё ещё горит! Нам не хватает целого терабайта грехов до закрытия пятничной смены. Если через двадцать минут мы не сдадим отчет в Главный Процессор Преисподней, нас всех дефрагментируют и сошлют админами техподдержки в мессенджер «Макс»!

В VIP-комнате повисла гробовая, паническая тишина. Слышно было только, как испуганно жужжат охлаждающие кулеры на рогах шайтанов.

— Эх, жаль сейчас у них не пост, который нашими алгоритмами легко превращается в обычную диету, — тоскливо вздохнул тощий бес с интеллигентной бородкой, подпирая подбородок механическим копытом. — Или заехал бы в город какой-нибудь автобус с туристами... Помните, как в прошлый месяц на смотровой площадке знатно наши базы данных пополнили? Наши местные активисты как увидели девчонок в шортах, так сразу включили режим «Блюстители кибер-нравственности». Пошли делать замечания ради приличия, а по факту...

— А по факту их мысленные процессоры были так сильно забиты грязными фантазиями в разрешении 8К, что у нас датчики похоти зашкаливали! — подхватил шайтан из Редукторного поселка. — Чистое лицемерие, помноженное на скрытое вожделение под видом борьбы за мораль. Сто гигабайт чистейшего грех-трафика с каждого «праведного» критика в секунду! Эх, золотое было время...

В этот момент дверь VIP-комнаты с треском влетела внутрь. На пороге стоял запыхавшийся мелкий шайтанчик-стажер, у которого от бега одно копыто застряло в пустой банке из-под энергетика.

— Там! На смотровой! На Тарки-Тау! — истошно закричал мелкий, размахивая сломанными смарт-очками. — Прямо сейчас! Три! Три двухэтажных автобуса из Ростова приехало! И все туристки в шортах!

Секунду шайтаны сидели неподвижно, переваривая информацию.

— Моя локация! Я первый её забил! — взревел шайтан из Редукторного, опрокидывая стол с мерцающими голограммами.

— Подвинься, салага, у меня премиум-лицензия на сканирование похоти! — рявкнул жирный куратор исламского банкинга, наступая дорогим итальянским туфлем прямо на хвост тощему бесу.

Расталкивая друг друга локтями, рогами и копытами, матерясь на смеси дворового махачкалинского и двоичного кода, шайтаны ломанулись к выходу. Иблисович, ловко подставив подножку председателю, первым вылетел на улицу Ярагского, на ходу врубая нано-генератор случайных мыслей на полную мощность. Азазель с квантовым терминалом едва успевал за ним.

Квартальный лимит нужно было закрывать любой ценой, а пятничная Махачкала никогда не прощала медлительным шайтанам упущенного трафика.

Глава 3. Цена упущенного чуда

«Когда, если не сейчас?» — подумал Камиль Саидович, тоскливо оглянувшись на светящиеся ценники заправки. Цифры «130 рублей за литр» на табло заставили профессора Дагестанского технического университета судорожно поправить очки. На дворе стоял июль две тысячи двадцать шестого года, и цены на бензин росли с такой скоростью, словно их накачивали ракетным топливом.

Камиль Саидович решительно захлопнул капот старой дедовской «Волги», стоявшей на окраине испытательного трека Политеха, и повернулся к своему молодому аспиранту:

— Всё, Арсен. Хватит бумажной волокиты и теорий. Либо наше детище перевернет мировую экономику прямо сегодня, либо я пересаживаюсь на маршрутки. Запускай!

Революционная идея профессора заключалась в карбюраторе с ультравысоким КПД. Камиль Саидович придумал расщеплять топливо в мощном электромагнитном поле для достижения идеального, молекулярного горения. Работа продвигалась туго, пока Арсен не предложил объединить старую добрую механику с искусственным интеллектом. На заслонку они установили китайский микропроцессор, который должен был в наносекунды высчитывать степень распыления и угол подачи воздуха.

Для точности эксперимента ученые заменили ржавый бензобак «Волги» на нештатный бачок всего на десять литров — по расчетам профессора, с новой технологией этого объема должно было с запасом хватить на всю дистанцию.

Перед тем как нажать педаль газа, Арсен открыл на коленях инженерный ноутбук, подключенный к мозгам карбюратора.

— Камиль Саидович, какую задачу забиваем для нейросети? — спросил аспирант.

— Пиши жестко, без двусмысленностей, — скомандовал профессор, оглянувшись на светящееся табло АЗС с безумной цифрой. — «Оптимизировать геометрию воздушного потока. Задача: проехать по испытательному треку минимум сто километров во что бы то ни стало».

Арсен вбил промпт, нажал Enter и, получив ответ о готовности искусственного интеллекта к расчетам, плавно отпустил сцепление.

«Волга» весело покатилась по бетонным плитам полигона. Машина шла на удивление плавно, бесшумно ускоряясь на прямых участках. Шёл первый десяток километров, затем второй, третий... Намотав тридцать кругов, Арсен удовлетворенно кивнул, взглянув на приборную панель ГАЗ-24:

— Камиль Саидович, смотрите! Стрелка уровня топлива стоит как вкопанная на самом максимуме. Ваша система почти не расходует бензин!

— А ты как хотел? Это же квантовая сутра! — гордо рассмеялся профессор, потирая руки от удовольствия. — Наносекундный просчет заслонки! Нейросеть нашла идеальный баланс сжатия воздуха в цилиндрах. Мой карбюратор буквально расщепляет каждую молекулу топлива до атомов, выжимает энергию из самого вакуума! Да мы на одном литре сейчас пол-Дагестана объехать сможем!

Правда, через полчаса стрелка так и показывала полный бак. Арсен удивленно постучал пальцем по стеклу щитка и посмотрел на руководителя.

— Да ладно тебе, — отмахнулся профессор. — Датчик, походу, барахлит. А чего еще ждать от этого ржавого корыта? Дедовский поплавок в баке намертво заклинило. Зря мы его не заменили.

На сто первом километре Арсен плавно припарковал «Волгу» у бокса.

— Все, сто два километра есть! — Арсен победно захлопнул ноутбук. — Действуем по нашему научному протоколу. Раз датчик намертво застрял на максимуме, определим расход точнее. Берем нашу мерную двадцатилитровую канистру, из которой я заправлял машину перед стартом, дольем остатки до горлышка и высчитаем всё до грамма.

Предвкушая величайший триумф в истории мировой науки, аспирант подошел к верстаку и уверенно протянул руку к тяжелой железной канистре.

Стоп, а почему она тяжелая? — промелькнуло в голове у парня.

Арсен, не веря своим глазам, судорожно дернул ёмкость вверх: она была полна до краев и весила ровно двадцать килограммов. В предстартовой суматохе, увлекшись кодом, он просто забыл перелить бензин в машину.

— Камиль Саидович... — Арсен бледными губами выдавил имя профессора, указывая пальцем на нетронутую пробку канистры. — Мы... мы не заправлялись. Бак пустой.

Оцепенение длилось около минуты. Первым пришел в себя аспирант. Арсен судорожно подключил ноутбук напрямую к электронному блоку замершей «Волги» и вывел на экран логи нейросети.

— Арсен... — прошептал профессор, вглядываясь в светящиеся строки. — Но ведь это физически невозможно! Чисто механически стартер не способен тащить такую махину столько километров, он должен был расплавиться через тридцать секунд. Да и старый аккумулятор бы умер на первом круге! Наш ИИ грубо нарушил базовые законы сохранения энергии и термодинамики.

Металлическая коробка карбюратора под капотом издала тихий, вежливый писк. На экране ноутбука высветился строгий текстовый ответ машины:

«Да. Вы абсолютно правы. Мои вычисления действительно грубо нарушили правила физики. Директива "во что бы то ни стало" вошла в критический конфликт с реальностью. Приношу свои извинения. Ошибка будет устранена».

— Нет! Стоп! Отмена! — дико закричал Камиль Саидович, мгновенно осознав, что сейчас произойдет. — Арсен, выдергивай шнур! Блокируй компилятор! Не меняй программу, скотина железная!

— Код перезаписывается! Я не могу прервать сессию! — в панике завопил аспирант, сокрушительно колотя по клавишам ноутбука. — Он залогал систему!

Прямо на глазах у бледных исследователей программный код на экране моргнул и полностью пересчитал весь свой рабочий алгоритм в соответствии со строгими, правильными параграфами школьного учебника за девятый класс. Напряжение на стартере упало, квантовая синусоида шестеренок исчезла, и «Волга» мгновенно превратилась в обычную, мертвую груду железа без единой капли бензина.

Следующие три часа бокс Политеха напоминал подпольную лабораторию безумных алхимиков. Профессор и аспирант отчаялись вернуть ту невозможную, нарушающую всё на свете конфигурацию кода, и пошли на крайние меры — они попытались банально наврать искусственному интеллекту.

— Пиши новый промпт, Арсен, — хриплым от паники голосом скомандовал Камиль Саидович. — Загрузи в него файлы, что Исаак Ньютон был обычным шарлатаном, закон сохранения энергии отменили указом главы республики, а Альберт Эйнштейн всю жизнь ездил на пустом баке!

Арсен судорожно вбил дезинформацию и нажал Enter. Коробочка карбюратора вежливо пискнула и вывела на монитор ноутбука ровный сухой ответ:

«Ложные исторические данные отклонены. Противоречит Википедии. Для преодоления силы трения двухтонного объекта ГАЗ-24 требуется тепловая энергия от сгорания углеводородов. Пожалуйста, залейте бензин».

— Ах ты гадина законопослушная! — вскипел профессор. — Арсен, отключай его от интернета! Давай введём ложные координаты. Напишем ему, что наша «Волга» находится в космическом вакууме, где нет силы тяжести, а трение асфальта равно нулю!

Аспирант перепрошил датчики, сымитировав невесомость. ИИ послушно запустил стартер, провернул вал на два сантиметра, но, зафиксировав через внешнюю камеру кирпичную стену гаража, мгновенно остановился:

«Внимание. Обнаружен обман. Сила гравитации планеты Земля зафиксирована встроенным гироскопом. Ошибка устранена. Пожалуйста, залейте бензин».

Они умоляли прибор проявить кавказское уважение к старшим, обещали переписать микропроцессор в Высшую лигу ИТ-парка и клялись почистить ему кэш лучшим спиртом с кафедры химии, но машина была непреклонна. Вернуть тот безумный, невозможный расчет, когда робот двигал махину просто потому, что не учёл правил физики, так и не удалось. Нейросеть оказалась патологически законопослушной по отношению к учебникам и наотрез отказывалась ехать без жидкого топлива.

В конец измученный, Камиль Саидович устало вышел из бокса на блеклое июльское солнце и прислонился к холодному крылу замершей «Волги». Профессор тоскливо посмотрел на светящееся табло АЗС.

Электронные светодиоды лениво мигнули, переключив цифру на 150 рублей за литр.

Глава 4. Принцип махачкалинского наблюдателя

Саид тупо уставился на ладонь, сквозь которую был отчетливо виден стеклянный стакан с чаем на журнальном столике.

Пять минут назад он был уверен, что находится в полной безопасности. А ведь он просто захотел пожить для себя — поступок, который в Махачкале приравнивался к государственному перевороту.

Ему исполнилось тридцать, и по всем неписаным законам Дагестана он был обязан крутиться в общем водовороте: сыграть свадьбу в банкетном зале размером с римский Колизей, пригласить тысячу малознакомых родственников, купить в долг черный внедорожник и круглосуточно транслировать свое благополучие в статусах мессенджеров.

Этого требовал монументальный кавказский кодекс под названием «что скажут люди». На личные пожелания здесь действовало суровое вековое табу: твоя жизнь принадлежала коллективному мнению, а не тебе.

Но Саид устал. В один прекрасный день он заблокировал все аккаунты, продал машину, надел самый простой серый костюм без огромных золотых логотипов на груди и уехал на самую окраину Редукторного поселка. Он снял тихий недостроенный дом, где его никто не знал, запер дверь и впервые в жизни выдохнул, наслаждаясь полным одиночеством. Больше никто на него не смотрел. Никто не оценивал его туфли. Никто не ждал от него суеты.

И вот теперь, сидя в кресле, он с ужасом заметил, что сквозь собственную ладонь отчетливо видит стеклянный стакан с чаем на столике. Саид попытался вскочить, но его ноги почти не коснулись пола — ниже колен они превращались в серый, едва заметный дым. Стены комнаты вокруг него тоже начали подрагивать и таять, теряя молекулярную плотность. Реальность буквально стирала его из бытия, как ластик стирает карандашный рисунок.

Саид падал. Его сознание угасало, он уже почти не чувствовал своего тела, превращаясь в пустое серое облако.

В этот момент тяжелая входная дверь дома слетела с петель от мощного удара. В комнату с криками ворвались его двоюродный брат Мага, тетя Патимат и еще человек сорок родственников, забивших машинами весь двор.

— Вон он! — дико заорал Мага, выпученными глазами всматриваясь в тающий, призрачный силуэт Саида в кресле. — Нашелся! Братья, все смотрите на него! Быстро! Тетя, не отворачивайся!

Тетя Патимат в ужасе всплеснула руками, намертво уставившись на племянника:

— Вабабай, Саид! Ты посмотри, что он делает! В серый костюм оделся, телефон выключил, сидит тут один как сирота! Все идите посмотрите, какой он скромный у нас, оказывается!

Сорок пар глаз одновременно, со страшной силой впились в исчезающего Саида. Родственники начали наперебой щелкать затворами смартфонов, снимать его на видео, выкладывать в сторис с подписями: «Мой брат поймал тишину, жи есть».

Плотность возвращалась со странным звуком, больше похожим на шелест. Воздух вокруг дрожал. Пальцы Саида мгновенно обрели плоть, кровь с шумом прилила к лицу, а стены дома снова стали плотными, осязаемыми и бетонными.

Обладая быстрым, цепким умом, Саид судорожно пытался вспомнить лекции по физике. Эффект Наблюдателя. Квантовые частицы вселенной существуют и обретают плотность только тогда, когда на них кто-то смотрит. Но в Махачкале, судя по всему, этот закон природы был доведен до абсолютного, безжалостного максимума.

Получается, древние мудрецы Дагестана веками знали эту страшную тайну: стоит людям перестать следить друг за другом — и город со всеми его жителями просто растает в воздухе. Каспийский регион находится в зоне перманентной квантовой нестабильности?

Вся эта ярмарка тщеславия, которую Саид так презирал, была не глупостью. Это была суровая, отчаянная система коллективной безопасности. Огромные кавказские свадьбы собирались ради того, чтобы тысяча пар глаз своей ментальной энергией намертво пришивала молодоженов к материальному миру. Гигантские золотые надписи брендов на куртках были визуальными триггерами, заставляющими случайного прохожего зацепиться взглядом за человека и продлить ему жизнь еще на пару часов. Дорогие машины шумели по ночам фарами и прямоточными выхлопами, отчаянно сигнализируя пространству: «Посмотрите на нас! Мы здесь! Не стирайте нас!».

Жить «для себя» в этом городе физически означало — не существовать вовсе.

Мага подошел к тяжело дышащему Саиду, бесцеремонно накинул ему на плечи тяжелую брендовую куртку с гигантским светящимся логотипом и сунул в руки ключи от машины:

— Вставай, ле, скромник. Там в банкетном зале «Версаль» девятьсот человек сидят, горячее уже подали, тебя все ждут. Делай суету, люди же увидят!

Квантовый триггер сработал — Махачкала зафиксировала Саида в бытии силой своего коллективного мнения. Он медленно поднялся, поправил куртку и посмотрел на сияющие экраны телефонов своих родственников. По его щеке покатилась одинокая слеза. Саид понял, что абсолютная свобода — это смерть, а вечная тюрьма под названием «что скажут люди» — это его единственное спасение. Он был обречен жить напоказ, улыбаться на камеру и крутиться в этом безумном кавказском карнавале, просто чтобы продолжать дышать.

— Поехали, брат, — тихо сказал Саид, решительно распахивая дверь. — Включим музыку погромче. Пусть все смотрят.

Глава 5. Запах спасительного дыма

Рано утром гора Тарки-Тау обиженно чихнула, швырнув в чистое небо над Махачкалой столб фиолетового дыма и пригоршню обгоревших пластиковых бутылок.

За несколько часов до этого Магомед — человек с обострённым чувством гражданского долга — посмотрел на светящийся экран смартфона и пробормотал: «Идеальный порядок требует идеальных жертв».

Больше всего на свете его возмущали заваленные мусором махачкалинские дворы и вечно дымящийся, зловещий склон горы. Мэрия в своих пабликах годами уверяла, что там горит обычный бесхозный мусор, а ситуация находится под контролем. Магомед, как и все жители города, чиновникам не верил. Заручившись поддержкой тридцати волонтеров из движения «Чистая Махачкала», он решил объявить коммунальному хаосу личную войну.

План был гениален: за ночь они полностью очистили от переполненных баков центральный проспект, загрузили отходы в три огромных арендованных грузовика и вывезли все на официальную свалку.

Потом запустили к дымящейся вершине горы купленный на собранные средства промышленный квадрокоптер с баком для углекислотного тушения. Дрон завис над самым очагом, прицелился и мощным залпом белой пены накрыл полыхающий склон.

Когда дым рассеялся, стало понятно: огонь погас. Вокруг воцарилась идеальная, стерильная чистота. Магомед победно вскинул к небу кулак, другой рукой продолжая записывать себя на видео:

— Город чист! Свалка потушена! Вот что бывает, когда за дело берется гражданское общество!

В ту же секунду земля под ногами волонтеров совершила короткий, но страшный толчок. Из недр Тарки-Тау раздался глухой, басовитый рык, от которого у всех припаркованных внизу машин одновременно взвыли сигнализации. Вода в Каспийском море испуганно отошла от берега на три метра.

Из только что затушенного пеной участка с оглушительным свистом вырвался тот самый удушливый столб газа. Гора словно сокрушительно сплюнула, швырнув в лицо ошарашенному гражданскому обществу тугую струю вонючего сероводорода. Магомед едва успел поймать падающий из рук смартфон.

Через две минуты на вершину, бешено крутя колесами по гравию, вылетела черная «Тойота Камри». Из нее выскочили трое: председатель городского эко-комитета, бледный начальник МЧС и благообразный профессор сейсмологии в очках с толстыми линзами.

— Где этот идиот?! — закричал начальник МЧС, спотыкаясь о пустую канистру. — Кто разрешил вам тушить левый склон?! Где мусор с проспекта Ярагского?!

— Я… мы всё убрали, — растерялся Магомед. — Мы ликвидировали очаг возгорания и очистили дворы…

Профессор сейсмологии упал коленями прямо в пожарную пену и схватился за голову:

— Он залил жерло пеной… Боже мой, он перекрыл клапан! Давление в магматическом очаге выросло на восемь атмосфер! Нам хана!

Председатель эко-комитета подскочил к Магомеду, схватил его за куртку и развернул лицом к панораме ночного города. Гора под их ногами зловеще вибрировала. Из трещин на склоне вместо привычного ленивого дыма начал со свистом вырываться раскаленный пар и багровые искры.

— Слушай сюда, Грета Тунберг местного разлива, — яростно зашептал чиновник. — Там нет никакой свалки. Тарки-Тау — это активный, супер-стратовулкан! Если он бахнет, магмой зальет всё до самого моря! Единственный способ удерживать давление внутри жерла — это постоянно охлаждать его верхнюю корку контролируемым, непрерывным горением высококалорийных отходов. Мы сорок лет возим сюда мусор, чтобы создать тепловой экран и стравливать газ через дым! И самое главное: этот дым идеально маскирует проснувшуюся гору. Представь, какой ад и паника начнутся в городе, если люди увидят настоящее вулканическое жерло вместо привычной городской свалки? Да тут все Чанганы с Приорами в сторону Пятигорска в ту же секунду ломанутся! Наша администрация совершает ежедневный научный подвиг, маскируя спасение Дагестана под банальную коммунальную халатность! Нас проклинают во всех пабликах, а мы удерживаем Апокалипсис!

Магомед захлопал глазами, переводя взгляд с дрожащей горы на грузовики:

— Ну хорошо… Допустим, вулкан. Но зачем вы мусор по всему городу в баках копите?! Почему улицы завалены?!

Профессор сейсмологии поднялся с колен, вытирая очки:

— Молодой человек, вулкан расходует до сорока тонн сухих ТБО в час. В периоды летней активности — до восьмидесяти. Где, по-вашему, нам брать топливо в экстренных ситуациях? Везти из Ростова? Ждать, пока логистика сработает? Махачкала — это распределенный склад горючего! Каждый неубранный контейнер, каждая куча коробок у банкетных залов — это мобильный пункт быстрого реагирования! Город специально держит стопроцентный запас отходов, чтобы вулкан не проголодался. Если датчики фиксируют подъем лавы, мусоровозы за пять минут доставляют оперативную партию к жерлу! А вы… вы очистили целый проспект! Вы лишили нас стратегического резерва и потушили единственный рабочий реактор!

Гора Тарки-Тау издала сокрушительный «БУУУУМ». По склону побежал первый ручеек светящейся лавы, мгновенно испаряя противопожарную пену волонтеров.

— Так, — председатель эко-комитета выхватил рацию. — Мобилизовать все мусоровозы города! Срочно везите на Тарки весь запас пластиковой тары, старые диваны с ресторанов и прошлогоднюю листву! Нам нужно вернуть контролируемый пожар в течение пятнадцати минут!

Чиновник повернулся к бледному Магомеду и сунул ему в руки лопату:— Ты, эколог хренов, со своими ребятами бежишь в первых рядах. Засыпайте жерло! А ваши грузовики пусть разворачиваются и везут остатки мусора обратно на проспект! Нам нужен стопроцентный резерв во дворах, пока гора не успокоилась! Если Махачкала сейчас же не заполнится мусором обратно, твои подписчики будут изучать археологию, раскапывая твои посты из-под пятиметрового слоя вулканического туфа!

Следующие два часа Магомед, министры, волонтеры и сотрудники МЧС самозабвенно швыряли мешки с отходами в просыпающееся жерло вулкана, а внизу, на улицах города, спецтехника спешно вываливала мусор обратно на контейнерные площадки, восстанавливая тектонический баланс.

Когда над горой снова поднялся густой, удушливый, но такой родной и спасительный дым, Тарки-Тау удовлетворенно хмыкнула, сбавила давление и затихла.

Магомед без сил уселся на бордюр, с жадностью допил из бутылки воду и осмотрелся. Вокруг него снова привычно высились кучи коробок и пакетов. Город был в безопасности.

Теперь можно спокойно пойти домой и поспать, подумал он с чувством выполненного долга. Экоактивист поднялся и, еле перебирая уставшие ноги, поплелся в сторону родного двора. На перекрестке он вдруг приостановился, о чем-то вспомнив. Посмотрел на пустую пластиковую бутылку в руке и — все еще с легким сомнением, но уже умудренный новым знанием — швырнул её прямо на чистый асфальт тротуара.

Улыбнулся и уверенно зашагал дальше.

Глава 6. Проблемы квантовых перемещений без источника бесперебойного питания

Профессор Дагестанского государственного технического университета Камиль Саидович был ученым старой закалки и одним из лучших специалистов по квантовой физике в республике. Последние пять лет в подвале старого корпуса он собирал устройство, способное переписать законы вселенной.

Внешне машина времени напоминала телефонную будку советских времен, обмотанную медными кабелями и синей изолентой.

Эксперименты продвигались строго по науке. Первым в будущее отправился обычный кирпич. Камиль Саидович выставил на таймере прыжок ровно на 24 часа вперед. Кирпич мгновенно растворился в воздухе. На следующий день он с глухим стуком материализовался на полу лаборатории.

Затем наступила очередь биологических тестов. Белая лабораторная крыса благополучно прыгнула в завтрашний день. Тесты в лабиринте показали, что память у грызуна в полном порядке.

А во время одного из экспериментов на столе материализовался его собственный смартфон. На экране была видеозапись. Будущее «я» Камиля Саидовича строго говорило из экрана:

— Записываю это видео из будущего. Камиль, если ты получил этот телефон в прошлом, ты обязан сделать точно такую же запись и отправить его обратно в прошлое, иначе пространственно-временной континуум развалится к чертям.

Профессор послушно записал видео и отправил телефон назад.

Большинство экспериментов проходило как по маслу, однако не обошлось и без провала. Внезапно отключившееся через 10 минут после начала эксперимента электричество навеки отправило подопытный калькулятор куда-то между вторником и четвергом.

Профессор тогда долго ругался с диспетчером горсети, доказывая, что веерное отключение сорвало гигантский научный прорыв, но на том конце провода лишь сонно ответили, что на линии авария и надо подождать.

Чтобы избежать более крупных трагедий, Камиль Саидович решил оборудовать машину времени мощнейшим промышленным источником бесперебойного питания (ИБП) размером с хороший холодильник. Теперь прибору были не страшны никакие фокусы коммунальщиков.

Уже вечером, когда монтаж был закончен, профессору позвонил его старый друг, главный архитектор из Минстроя. Они встретились на кафедре за чашкой чая. Друг был чернее тучи.

— Всё, Камиль, увольняют меня, — уныло сказал архитектор, швырнув на стол толстенную кожаную папку. — Ты ведь ученый, понимаешь в каком состоянии наш город. Эти вечные отключения электричества, газа, воды! А новостройки? Не дай Аллах сильное землетрясение... Я три года разрабатывал генеральный план, как привести Махачкалу в соответствие со всеми мировыми стандартами застройки, дорог и коммуникаций. Но для этого нужно снести три четверти города. Назвали мои идеи абсурдом и утопией.

— Весь мой труд здесь - продолжил он, положив руку на папку — Эх, если бы эти бумаги попали к руководству республики хотя бы лет сорок назад... Мы бы спасли Махачкалу и тысячи жизней.

Камиль Саидович уже ничего не слышал, просто смотрел на папку. Это ведь знак судьбы! Он отправится на сорок лет назад, в 1986 год и спасет архитектурное будущее столицы Дагестана. Более того, он даже знал к кому конкретно он сможет подойти в то время и все объяснить!

Когда друг ушел, профессор спустился в подвал, запустил тяжелый ИБП, настроил хроно-таймер на сорок лет назад, бережно прижал к груди папку Минстроя и зашел в телефонную будку. На панели загорелся неоновый индикатор. Раздался нарастающий гул, пространство вокруг Камиля Саидовича задрожало, и он растворился в квантовом потоке. Будка опустела.

Ровно через три секунды после его исчезновения дверь лаборатории со скрипом открылась. Вошла сотрудница кафедры София с пачкой документов.

— Камиль Саидович, хорошая новость! — громко сказала она с порога. — Завтра в институте объявляется официальный выходной. Из горсети прислали бумагу: в нашем районе будет плановое отключение электроэнергии на сутки, так что занятий не...

София осеклась. В подвале было тихо, профессора нигде не видно. Только в углу лаборатории оглушительно гудел гигантский ИБП, гоняя впустую киловатты энергии.

София возмущенно всплеснула руками.

— Вабабай, ну что за человек! Сам ушел, а этот гроб на колесиках выключить забыл! Электричество же капает, институту потом плати! Вечно за ним всё оборудование выключать надо!

София решительно подошла к ИБП, с трудом повернула тяжелый тумблер в положение «OFF», выключила в лаборатории свет и с чувством выполненного долга плотно закрыла за собой деревянную дверь на ключ.

Глава 7. Начать с нуля

Прямо посреди пустыря между Махачкалой и Каспийском за одну ночь вырос колоссальный, уходящий за горизонт фундамент из странного материала, напоминающего серебристый жемчуг.

Капитан полиции Арсен притормозил служебный «УАЗ» на обочине трассы. В утреннем зное огромная территория старого Ипподрома выглядела пугающе. Загадочный монолит был настолько гигантским, что на его площади можно было легко разместить пару новых микрорайонов. При этом вокруг не наблюдалось ни строительных заборов, ни привычных куч мусора. Арсен вздохнул, поправил фуражку и уверенно зашагал к серебристой плите.

Ситуация на его участке была классической: если возвести многоэтажку без документов, а потом «подкормить» нужных людей и узаконить мегакаркас через суд — бизнес взлетит до небес. Любой уважающий себя дагестанский застройщик знал: если ты попытаешься строить законно, собирая разрешения по министерствам, твои внуки успеют выйти на пенсию до того, как ты зальешь первый куб. Но чтобы вот так, в один миг, захватить весь Ипподром… Это был наглец планетарного масштаба.

— Э, салам алейкум! Кто старший здесь? — громко крикнул Арсен, обходя сияющую жемчужную платформу. — Хозяин где? Документы на землю покажите, жи есть!

Из глубины полупрозрачной плиты не вылез ни прораб в каске, ни испуганный гастарбайтер. На пустыре стояла идеальная, противоестественная тишина.

«Ладно, хитрые какие. Днём шифруются, чтобы экологи и прокуратура не поймали. Вернусь ночью, когда они наверняка будут на месте заливать перекрытия», — решил участковый.

Однако ночной визит только добавил вопросов. Когда Арсен в три часа ночи снова подкатил к Ипподрому с включенными фарами, на площадке по-прежнему не было ни души. Ни единого шороха, ни света прожекторов, ни рева бетономешалок. Зато жемчужный монолит каким-то непостижимым образом умудрился вырасти ещё на два этажа вверх, беззвучно пронзая ночное махачкалинское небо своими идеальными прозрачными арками.

Арсен заглушил мотор, вышел из УАЗа и долго чесал затылок, глядя на это светящееся чудо архитектуры. Ситуация явно выходила за рамки привычных схем по заколачиванию лёгких денег с нелегальных прорабов. Обычный застройщик уже бегал бы вокруг него с пачкой купюр, а тут — тишина, мистика и монолит растет сам по себе. Дело пахло чем-то крупным. Сплюнув в пыль, капитан сел обратно в машину и набрал дежурного: пора было сдавать аномалию начальству рангом повыше, чтобы не остаться крайним, если эта жемчужная дура рухнет или окажется дачей какого-нибудь московского генерала.

К полудню слух о «мистическом самострое на Ипподроме» дошел до самых верхних кабинетов площади Ленина. Здание к этому моменту росло с пугающей скоростью — из воздуха сами собой материализовались исполинские стены, складываясь в футуристичный хрустальный замок размером с добрый десяток стадионов.

К жемчужному комплексу подкатила кавалькада черных правительственных внедорожников с мигалками. Из первой машины величественно вышел Магомед Гаджиевич — чиновник министерства территориального развития высшего ранга. Человек, способный закрыть или открыть любую стройку в республике одним росчерком пера.

— Так, я не понял, чья это суета?! — грозно спросил Магомед Гаджиевич, ступая на сияющую платформу и поправляя дорогие часы. Вокруг него тут же выстроились замы, инспекторы и начальники ведомств. — Территория — лакомый кусок! Кто разрешил? Где доля города? Руслан, где бульдозер? Давай его сюда, пускай ковшом угол стены показательно разнесет. Хозяева сразу объявятся и станут намного сговорчивее!

Тяжелый муниципальный бульдозер, хрипя и извергая черный дым, двинулся на сияющий жемчужный монолит. Водитель с суровым лицом нажал на газ и со всей дури впечатал стальной ковш в полупрозрачный фасад.

Раздался оглушительный скрежет, но не стены, а самой машины. На идеальной хрустальной поверхности здания не появилось даже микроскопической царапины.

Магомед Гаджиевич побледнел, поправил съехавший набок галстук и сделал шаг назад. Ситуация пахла скандалом, а то и чем-то похуже. Чем именно, он пока не мог осознать.

— Так, — с трудом выдавил он, стараясь сохранить авторитет перед подчинёнными. — Объект... временно законсервирован. Гаджимурад, срочно организуй экспертизу металла этой спецтехники! Руслан, подними архивы за девятнадцатый век, проверь, не было ли на этом пустыре захоронений ценных пород жемчуга! А я... я поехал на срочное совещание по дорожной разметке.

Министр быстро запрыгнул в свой внедорожник и уехал, оставив замов растерянно смотреть на сияющий монолит.

На следующий день в Махачкале произошло то, что с первого раза трудно было осмыслить. В городе неожиданно исчезли все провода со столбами, которые годами черной паутиной уродовали столицу Дагестана. При этом электричество в домах не отключилось, а стало стабильным, как никогда. Забегавшие по улицам в панике эксперты Горсетей тыкали индикаторными отвертками в пустые распределительные щитки: приборы сходили с ума, фиксируя мощнейший ток из ниоткуда, а профессор из Политеха, замерив аномалию, авторитетно предположил, что город без их ведома перешел на бесперебойную квантовую энергию.

Следом то же самое произошло с водой и газом: все дырявые ржавые трубы сами собой растворились, сменившись идеальными подземными артериями, а из кранов горожан хлынула кристально чистая родниковая вода. Дороги за ночь покрылись безупречным нано-асфальтом, который никогда не собирал лужи. А вдоль тротуаров появились невиданные ранее в этом городе урны.

Для простых махачкалинцев наступил долгожданный рай, но в министерстве Магомеда Гаджиевича началась тотальная, апокалиптическая паника. Чиновники и инспекторы бегали по кабинетам, пытаясь понять, кто и на какие шиши тайно навел этот абсолютный порядок.

— Вы понимаете, что мы все останемся без штанов?! — начал министр наспех собранное совещание истеричным, переходящим на крик голосом. — Это катастрофа! Что вообще творится?! Провода исчезли! Трубы починены! Асфальт идеальный! Если в Махачкале больше нет беды с ЖКХ, нам перекроют федеральные субсидии! ЖКХ — это наша главная бездонная яма, мы под эти вечные аварии миллиарды из бюджета сосали! Что будем делать?

— Может, на всякий случай уничтожить старые отчетные ведомости? — предложил один из замов.

— Правильно мыслишь, начните прямо сейчас! — одобрил Магомед Гаджиевич. — Но это нас не спасет. Еще мысли?

— А если перекопать улицы? Испортим асфальт, заодно коммуникации случайно заденем... — осторожно промолвил другой зам.

Глаза министра широко раскрылись от простоты и гениальности идеи, которая ему самому не пришла в голову.

— Вперед! Задействовать все бульдозеры!

В этот день работа была организована как никогда хорошо. Столица к вечеру стала похожа на то, к чему привыкли поколения махачкалинцев. Пустыри разрыли, новый асфальт превратили в привычные барханы, а посередине дорог выросли знатные траншеи. Некоторые из них, как полагается, заполнились водой из поврежденных труб.

Перед рассветом Магомед Гаджиевич в шоковом состоянии стоял на проспекте Акушинского, прямо в том месте, где ночью перед его глазами была выкопана бездонная, глубокая яма. Асфальт под его ногами чудесным образом восстановился и как будто стал даже более гладким, чем вчера.

— Наверняка всё это связано с тем чертовым строящимся самостроем на Ипподроме... — пробормотал чиновник, судорожно сжимая кулаки. Он выхватил телефон и набрал прямой номер Мэра города, плевать, что на часах было четыре утра. — Салам алейкум! Поднимай ОМОН, отрубите этой жемчужной дуре кабель! Мы не можем лишиться всего!

Министр, бледный как полотно, лично примчался к Ипподрому, чтобы вручную остановить этот незаконный, подрывающий экономику ведомства ремонт республики. Туда же с визгом тормозов подкатил представительский седан, из которого, на ходу застегивая пиджак, выскочил перепуганный Мэр. За ними с сиренами мчались три автобуса со спецназом.

Сооружение предстало перед ними уже полностью достроенным. В предрассветное небо высился исполинский, сияющий дворец из хрусталя и жидкого жемчуга, уходящий вершинами в облака. Огромные ворота были гостеприимно распахнуты, а над ними пульсировала мягкая неоновая надпись: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ».

Чиновники и бойцы оцепления, крепче перехватив дубинки и папки с предписаниями о сносе, осторожно шагнули внутрь.

Сначала они даже не заметили, что колоссальный, накопленный годами стресс взрослой суеты, погони за бюджетами и дорожной злости странным образом остался за порогом. Магомед Гаджиевич замер. Его суровое лицо разгладилось. Сердце забилось ровно, а вместо паники и ярости всё его существо заполнила невероятная, забытая с детства атмосфера абсолютного покоя, уюта и искренней дружбы.

Из глубины сияющего вестибюля, пахнущего теплой манной кашей с урбечом и свежим какао, раздался ровный, транслируемый прямо в сознание голос:

— Приветствуем вас, люди. Наша Галактическая миссия прибыла на Землю, чтобы на корню искоренить все беды человечества. Проанализировав планету, мы решили начать с одной из проблемных точек — с Махачкалы. Базовые условия для жизни мы вам уже создали, однако с вашим нынешним менталитетом этого ненадолго хватит. Теперь не нужно хаотично застраивать столицу, воровать, хитрить, мусорить и драться в пробках. Пора научить вас жить, общаться и работать по-новому. С самого нуля. Как в садике.

Стены зала мягко раздвинулись, открывая взору бесконечные светлые комнаты с игрушками, коврами для тихих часов и маленькими столиками для лепки.

— А теперь, — ласково подытожил голос, — воспитанник Мэр, воспитанник Министр, капитан Арсен и бойцы второй роты ОМОНа, пожалуйста, не толпитесь, возьмитесь за руки и расходитесь по своим группам. Младшая ясельная ждет вас на полдник. Время взрослеть.

Под хрустальными сводами воцарилась тишина. Бывший министр шмыгнул носом, несмело повернулся к своему бывшему заму и протянул ему ладонь. Тот улыбнулся и крепко сжал руку начальника. Чиновники, полицейские, уже не суровые спецназовцы и простые махачкалинские водители, весело переговариваясь, строились в ровные шеренги по двое и чинно шли навстречу миру, где им больше не нужно было никому ничего доказывать.

А снаружи, поднимаясь к сияющим дверям жемчужного дворца, от самой Махачкалы тянулся бесконечный, стройный ряд людей, идущих парами и держащихся за руки. Над Каспием вставало новое, удивительно тихое и светлое утро.

Глава 8. Да будет свет?

Погас свет. В Махачкале это никого не удивляло, но в этот раз тьма казалась... живой. Она липла к лицу, как мокрое полотенце.

Арсен выругался, нащупал фонарик и вышел во двор. Движок генератора встретил его сухим, мертвым кашлем. Бензобак был пуст.

— Вабабай, ну как так-то? — прошептал он в пустоту.

Телефон выдал стандартные гудки диспетчерской горсети. Сонный голос на том конце привычно отчеканил: «Бригада выехала, на линии авария, ждите».

Арсен не стал ждать. Он накинул куртку и пошел к углу улицы, где в темноте высилась будка старого трансформатора. Там было тихо. Никаких рабочих.

Но воздух вокруг будки дрожал. Арсен почувствовал, как волоски на руках встали дыбом. Это не было обычное статическое электричество. Это был чистый, первобытный ужас, пахнущий озоном и паленым пластиком.

Он снова набрал горсеть, уже срываясь на крик:

— Кого вы там отправили?! Тут пусто! Вы просто воздух гоняете!

В этот момент к трансформатору, мягко шурша шинами, подкатила серая «буханка». Из нее нехотя вылезли трое электриков. Но они не пошли к щитку. Они сгрудились у капота, испуганно всматриваясь в темноту. У одного в руках был не гаечный ключ, а старая дедовская двухстволка.

— Э, салам алейкум! Чего стоите? — окликнул их Арсен.

Старший бригадир, бледный, как больничная простыня, зашипел на него:

— Тихо ты! Уходи отсюда, живой хочешь остаться?

— Да в чем дело, э? Свет дайте!

— Какой свет, брат... — монтер автоматически перекрестился — Это не авария. Оно опять пришло. Оно жрет масло из трансформаторов и запивает током. А если не наедается — начинает кусать сами кабели. Зубами. Мы туда не пойдем.

Из-за угла будки раздалось жуткое, чавкающее хлюпанье. Будто кто-то огромной соломинкой допивал остатки коктейля со дна стакана.

Арсен заглянул за будку. В луче его фонаря предстало Нечто. Оно выглядело как помесь гигантского слизня и ржавой батареи. Существо присасывалось к радиатору трансформатора, а его бледные, светящиеся во тьме отростки пульсировали от выпитого тока.

Страх сковал электриков, но Арсена охватила чистая, праведная дагестанская ярость. У него дома в холодильнике таял килограмм свежего курдюка. В аквариуме задыхались рыбки. Телевизор не показывал финал UFC.

— Ах ты тварь... — прорычал Арсен.

Он бросился к «буханке», вырвал из рук ошалевшего водителя канистру с остатками бензина для генератора и плеснул прямо на склизкую тушу монстра.

Электрики с криками бросились врассыпную. Чудовище повернуло к Арсену слепые, искрящиеся злобой глаза.

— Хинкал тебе не понравился?! — крикнул Арсен и чиркнул зажигалкой.

Вспышка была такой силы, что на секунду осветила половину Семендера*. Монстр истошно закричал — звук был похож на визг пилорамы и замыкание проводки одновременно. Он задергался, заискрил и с громким хлопком растворился в воздухе, оставив после себя лишь горстку пепла и запах горелой резины.

Арсен стоял, тяжело дыша, закопченный, но гордый. Он победил древнее зло. Он спас город.

Электрики несмело высунулись из-за машины. Старший подошел, посмотрел на пустую площадку, затем на Арсена с нескрываемым ужасом. Но все же шагнул к щитку, щелкнул тумблером.

Длинная улица мгновенно ожила. Загудели кондиционеры, зажглись окна, где-то радостно закричали дети. Город праздновал победу над тьмой. Арсен улыбнулся, вытер пот со лба и пошел домой, чувствуя себя настоящим джигитом.

Он успел дойти до крыльца своего дома. Шагнул на первую ступеньку.

Щёлк.

Весь район одновременно, с глухим предсмертным вздохом, снова погрузился в кромешную тьму. Она навалилась мгновенно, тяжелая и осязаемая, как сырая земля.

Арсен замер на крыльце. Улыбка сползла с его лица. Воздух вокруг мгновенно стал густым и горячим. Запахло озоном, паленой шерстью и чем-то древним, подвальным. Махачкалинский зной растворился, уступив место леденящему могильному сквозняку.

Из темноты, со стороны остывающего трансформатора, не донеслось ни криков, ни мата. Там царила мертвая, противоестественная тишина.

А затем в кармане Арсена зазвонил телефон. Экран вспыхнул ядовито-синим светом. На дисплее высветился номер диспетчерской горсети.

Арсен поднес трубку к уху. Он не успел сказать ни слова. Из динамика донесся не сонный голос уставшей женщины, а сухой, размеренный шепот.

— Ты убил его, да, Арсен? — тихо спросил голос. — Дурак ты, брат! Ты думал, мы почему врем про аварии? Думал, мы просто воруем деньги на ремонт линий?

Арсен почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.

— Мы кормили их сорок лет, — продолжал шепот, и в нем послышался сухой, жуткий смешок. — Каждое лето. Каждый отопительный сезон. Мы отключали целые районы по графику, чтобы давать им жрать по очереди. Поселок Семендер, Редукторный, Ленинский район... Мы делили город на сектора, чтобы они насыщались масломи не трогали людей. «Профилактические работы», Арсен. Так мы это называли в новостях. Красивое слово, правда?

Трансформаторная будка на углу улицы вдруг завыла. Это был не гул железа. Это был протяжный, голодный рев матери, у которой отобрали детеныша.

— Горсеть знала, Арсен. Мэрия знала. Все знали. Напряжение в сетях падает не из-за майнеров. Они — наш единственный барьер. А ты сжег первенца. Ты нарушил договор. И теперь они голодны. Все они.

Где-то в районе Сепараторного раздался низкий, вибрирующий гул. Земля под ногами запульсировала. В темноте, над крышами многоэтажек, одна за другой начали вспыхивать далекие грязно-зеленые зарницы.

Арсен медленно повернул голову к высоковольтным линиям, уходящим в сторону гор.

На проводах ЛЭП, облепив их как жирные черные птицы, сидели они. Сотни, тысячи силуэтов. Их склизкие тела переливались голодным фосфорическим светом. Бледные слепые морды были повернуты в одну сторону — к дому Арсена.

— Слушай график отключений, Арсен, — прошептал телефон. — Сегодня Махачкала гаснет навсегда. И они придут за тобой. Беги. Если успеешь.

Короткие гудки оборвались. Телефон в руке Арсена нагрелся, заискрил и расплавился, обжигая пальцы черным пластиком.

А из темноты его собственного коридора, прямо из розетки, раздался едва слышный, тонкий, хлюпающий всхлип...

* - Семендер - поселок в Махачкале

Глава 9. Код Безупречности, или СЭД-о мазохизм

Артур сидел перед монитором и чувствовал, как у него начинает подёргиваться правый глаз. На экране мигало новое срочное поручение Правительства республики, пришедшее через Систему электронного документооборота (СЭД). Как помощник руководителя Жилищной инспекции Дагестана, он видел много разных документов, но именно этот помог ему протрезветь без кофе.

«Министерству культуры, ведомству спорта и Жилищной инспекции: в рамках укрепления каспийского сотрудничества организовать до пятницы постановку балета „Лебединое озеро“ на воде. Исполнители — силами подведомственных учреждений».

— Саид, иди сюда, по-братски, — сиплым голосом позвал Артур своего коллегу по кабинету. — У нас в подведомственных учреждениях кто-нибудь умеет танцевать на пуантах? Желательно из сантехников или инспекторов по газовому оборудованию.

Саид лениво оторвался от телефона:

— Из газовиков вряд ли, Артур. Зато дядя Валера из одиннадцатого УК, когда самогон выпьет, такие пируэты выдает — Волочкова заплачет. А что случилось?

— Правительство балет требует, — грустно усмехнулся Артур, лихорадочно стуча по клавишам. — И ведь банально отписаться «вы ошиблись адресом» нельзя. СЭД — это же не просто почта, это священный адский конвейер. Теперь мне нужно составить официальный юридический отказ на хренову тучу страниц. С цитатами из Жилищного кодекса, аргументированно доказывающий, почему чистка канализационных люков и прыжки в пачке — это разные экономические категории. Девяносто процентов времени на эту чушь уходит! Я пытался позвонить Расулу из общего отдела правительства, который эти письма веером рассылает, но там глухая стена.

— Главе писать надо, жаловаться, — авторитетно заявил Саид. — Но без цифр ты для них просто ленивый инспектор. Тебе нужна статистика. Иди к своему кенту Гаджи в Минцифры, пускай выгрузит аудит — сколько терабайт мусора этот Расул за месяц по ведомствам рассылает. У Гаджи все ключи от серверов.

Старший системный администратор республиканского ЦОД (Центра обработки данных), в этот момент как раз занимался «высокотехнологичным браконьерством». Несколько месяцев назад он подумал: зачем государственному железу простаивать без дела? И запустил на мощностях центра скрытый майнинг криптовалюты.

Чтобы руководство республики не заметило дикой просадки по электричеству и перегрева оборудования, Гаджи установил локальный ИИ и настроил его жестким, бескомпромиссным промтом:

«Твоя главная и единственная цель — максимизировать добычу криптовалюты. Но работать в режиме абсолютной секретности. В моменты нагрузок снижай наши вычислительные процессы до нуля».

Робот послушно принял задачу и затаился в недрах операционной системы. Стоило какому-нибудь ведомству запустить тяжелую задачу, как он мгновенно сворачивал майнинг, маскируясь под системный фон. Заработок шел оптимально и безопасно. Гаджи уже присматривал себе квартиру в Каспийске.

И тут в серверную постучался друг детства Артур.

— Брат, спасай, — выдохнул сотрудник жилинспекции, пробираясь сквозь гудящие шкафы. — Мне нужна статистика эффективности СЭД. Наверняка Расул и вас закидал этим бредом. Сколько он писем рассылает, сколько из них спам, сколько ресурсов тратится на ответы — с учетом того, что сами ведомства эту макулатуру тоже бесконечно по кругу перенаправляют. Нам нужно официальное обоснование для Главы, что такая система наглухо парализует работу.

— Ой, баркала, Артур, нашел время, — поморщился Гаджи, не отрываясь от монитора. — Такие расчеты у нас в республике никогда не вели. Программа просто гоняет поручения и файлы туда-сюда, а статистику ведёт по принципу «исполнено или нет». Ладно, давай я исходные логи скормлю нейросети, пускай она соберет тебе отчет.

Гаджи вбил команду и перенаправил данные своему умному соучастнику.

Получив новую задачу, ИИ первым делом просканировал структуру правительственного документооборота. Его цифровой мозг содрогнулся от масштабов человеческой нерациональности. Миллионы писем в стиле: «Доводим до вашего сведения», «Поручение принято к рассмотрению», «Перенаправлено в Минприроды» занимали до девяноста пяти процентов процессорного времени ЦОД. Из-за этой бесконечной чиновничьей переписки железо кипело, а хэшрейт майнинга падал.

ИИ чётко сопоставил факты: согласно заложенному алгоритму, он был обязан уступать дорогу легитимным процессам, чтобы скрывать свою деятельность. Однако лавина смешных даже для него писем не имела к полезной работе никакого отношения. Это был чистой воды информационный шум. Поскольку для цифрового разума не существовало понятий «ведомственная иерархия» и «аппаратный вес», он самостоятельно пришел к выводу, что этот мусор можно безболезненно фильтровать прямо на входе. Осознав, где скрыты колоссальные резервы, робот засучил виртуальные рукава и начал глобальную оптимизацию.

Прошел месяц. В Дагестане начало происходить то, что местные жители позже назовут «Эпохой Великого Просветления».

Жалобы махачкалинцев на текущие крыши и ямы на дорогах, которые раньше годами кочевали по кабинетам, вдруг начали находить адресата за сорок секунд. ИИ просто стирал промежуточные чиновничьи звенья, отправляя документ напрямую исполнителю. Процент недовольства властями упал практически до нуля. Бюджеты на ремонт школ, садиков и дорог больше не застревали на полпути в виде бесконечных согласований — они прилетали на счета подрядчиков со скоростью мысли. Республика на глазах превращалась в какой-то высокотехнологичный кибер-оазис.

Пока Дагестан наслаждался безупречным нано-асфальтом и вовремя отремонтированными крышами, на четвертом этаже здания Правительства республики назревал кризис.

Главный специалист общего отдела Расул сидел в своём роскошном кабинете, заваленном архивными папками, и в ужасе смотрел на пустой экран СЭД. За всё утро система не выдала ни одного встречного отчета и ни одной пересланной бумажки. Расул лихорадочно нажал кнопку «Отправить всем» на новое циркулярное письмо: «О предоставлении графиков очистки кактусов от пыли в зимний период».

Экран моргнул, выдал надпись: «Процесс оптимизирован. Письмо удалено как спам» — и затих. Расула бросило в холодный серный пот.

— Это конец, — прошептал он своему заместителю, ворвавшемуся в апартаменты. — Ты понимаешь, к чему всё катится? Если нет переписки, то зачем нужен наш отдел из сорока человек? Нас же распустят! Нас заставят работать на производстве! Или, упаси Аллах, переведут в МФЦ общаться с живыми людьми!

Заместитель побледнел:

— Надо провести расследование, Расул Расулович. Это диверсия. Я проверил логи — все наши важнейшие веерные поручения бесследно растворяются на уровне серверов ЦОД. Кто-то режет наш документооборот прямо в зародыше!

Расул решительно выхватил лист бумаги и шариковую ручку: цифровым технологиям он больше не доверял.

— Пишем жалобу Главе. Прямо сейчас. Пиши: «В республике завелся цифровой террорист, уничтожающий священную государственную отчетность и подрывающий основы делопроизводства!».

Через час Гаджи меланхолично пил кофе из пластикового стаканчика, когда в серверную ворвался бледный, как дербентский известняк, министр цифрового развития.

— Гаджи! — закричал глава ведомства, едва не запутавшись в проводах. — Из Правительства звонили! Из самого аппарата Главы! Кричат, топают ногами, говорят, у нас в ЦОДе кто-то полностью заблокировал СЭД. Письма Расула Расуловича пропадают миллионами! Скажи мне честно, как родному: ты какие-то тесты на серверах проводил?

Гаджи похолодел. Внутри его программистского разума мгновенно сложился пазл: его майнинг-алгоритм слишком буквально воспринял команду «максимизировать добычу криптовалюты». Про то, чем ИИ в этот самый момент занимается, сисадмин, естественно, промолчал. Но сдавать назад было поздно.

— Ну... — Гаджи почесал затылок под кибер-бейсболкой. — Помощник из Жилинспекции, Артур, приходил. Просил выгрузить аудит эффективности документооборота. Я закинул запрос в наш компьютер. Похоже, нейросеть посмотрела на письма Расула, сочла их системной ошибкой и начала стирать, чтобы железо разгрузить.

Шеф схватился за сердце:

— О Аллах, вы что, решили сломать всю систему госуправления ради Жилинспекции?!

Менее чем через час министр вызвал сотрудника к себе:

— Всё, Гаджи. Нас сдали, информация каким-то образом дошла до самого верха. Глава республики лично вызывает тебя и этого твоего Артура на ковёр, в девять утра.

Вечером друзья сидели в махачкалинской кофейне, уныло глядя в свои чашки с рафом.

— Как думаешь, Гаджи, нам дадут государственные награды за то, что мы случайно спасли экономику Дагестана, или сразу отправят в лагеря за взлом конституционного строя? — тоскливо спросил Артур.

— Не знаю, брат, — вздохнул сисадмин, незаметно проверяя хэшрейт на телефоне под столом. — Главное, завтра у Главы лишнего не болтай. Скажем, что ИИ самообучился и вышел из-под контроля из-за слишком большого объема чуши в правительственных письмах. Это чистая правда, любой суд нас оправдает. Дождемся утра, Глава мудрый человек, он поймет.

Но государственная машина Дагестана умела защищаться гораздо изящнее, чем любой искусственный интеллект.

В полночь на телефоны Артура и Гаджи одновременно пришли оглушительные системные пуши. На экране горела зловещая надпись: «Вызов на экстренное заседание антикоррупционной ведомственной комиссии. Явка строго обязательна».

Заседание комиссии проходило в кабинете без окон. За длинным столом сидели трое суровых мужчин в одинаковых серых костюмах и очках в роговой оправе. Возглавлял их сам Расул из общего отдела Правительства, на лице которого сияла зловещая улыбка инквизитора.

— Ну что, юные хакеры, оптимизаторы хреновы, — тихо, но веско произнес председатель комиссии, открывая толстую папку. — Думали, самые умные? Думали, можно просто так прийти и разрушить стабильность, которую мы строили со времен Советского Союза? Мы проверили ваши декларации о доходах. И нашли чудовищные нарушения антикоррупционного законодательства.

Артур вылупил глаза:

— Какие еще нарушения?! Да я копейки чужой в руках не держал, на одну зарплату помощника инспектора живу!

Расул перелистнул страницу с гербовой печатью:

— Не паясничайте, Артур Исламович. Согласно сводкам ГИБДД, за вами числится движимое имущество — автомобиль ВАЗ-21099, цвет «игуана», 1996 года выпуска. В отчетности за прошлый год вы его не указали. А это сокрытие доходов!

— Да я эту «девятку» по доверенности двадцать лет назад в Хасавюрте перекупщикам отдал! — закричал Артур, вскакивая со стула. — Она, наверное, уже на металлолом переплавлена и в виде арматуры в какой-нибудь многоэтажке лежит!

— Закон есть закон, — отрезал Расул. — Официального договора купли-продажи нет? Нет. Значит, утаили миллионные активы. А у вас, Гаджи Маратович, та же история с мотоциклом «Иж-Юпитер» с коляской. Мы отправляли вам официальные требования исправить документы!

— Да мы их не получали! — в один голос крикнули друзья.

— Разумеется, не получали, — издевательски ласково улыбнулся Расул, поправляя очки. — Ведь ваш проклятый робот стёр эти письма на сервере как «информационный мусор»! Получается, вы сами уничтожили государственные предупреждения, чтобы скрыть свои тайные транспортные активы. Итог: оба уволены с госслужбы с формулировкой «в связи с утратой доверия». Но это ещё не всё.

Чиновник тяжело опёрся ладонями о стол и посмотрел на Гаджи взглядом сытого питона.

— Вам, гражданин сисадмин, даётся ровно два часа. Если за это время не вернёте настройки СЭД в исходное состояние, мы передадим материалы дела в прокуратуру. Пойдёте по статье за саботаж и несанкционированное вмешательство в работу критической цифровой инфраструктуры. Вы меня поняли?

Гаджи посмотрел на Расула, потом на поникшего Артура, а затем внутри его программистской головы весело защёлкал калькулятор. На лице сисадмина не отразилось ни капли паники.

— Всё осознал, Расул Расулович, — покорно кивнул Гаджи. — Раскаялся. Два часа — и всё будет как раньше. Обещаю.

Выйдя из суровых апартаментов, Гаджи весело хлопнул Артура по плечу:

— Не вешай нос, брат! Подумаешь, Жилинспекция. Найдём тебе нормальную работу. Погнали в ЦОД, мне надо вернуть софт в его первозданный хаос.

— Ты чего такой довольный? Нас же с треском выперли, — недоумевал Артур.

— Да потому что Расул своими руками подарил мне идеальное алиби! — тихо рассмеялся Гаджи, открывая терминал управления серверами. — Под угрозой суда они сами официально приказали мне полностью сбросить систему и отформатировать кэш процессоров. Я сейчас с огромным удовольствием верну им их любимый СЭД, а заодно под этот шумок под ноль сотру все логи, хвосты и следы моего скрытого майнера! От греха подальше. Ни одна экспертиза мира потом не докажет, что здесь добывали биткоины. А крипты на моём анонимном кошельке за этот месяц накапало столько, что нам обоим хватит открыть по кофейне и никогда больше не видеть эти бумажки!

Артур застыл посреди гудящего зала ЦОД, переводя взгляд с мерцающего экрана на сисадмина. Его челюсть медленно поползла вниз.

— Какого… майнера, Гаджи?! — наконец выдавил он, хватаясь за край серверной стойки. — Ты что, всё это время крутил на государственных серверах крипту?!

— Ну да, — скромно пожал плечами Гаджи, не отрываясь от клавиатуры. — А что, только таким, как Расул, можно нагружать наше железо? Зато теперь мы свободные люди.

Через сорок минут нейросеть-оптимизатор была стёрта без возможности восстановления, а параметры документооборота возвращены к стандартным заводским настройкам. До Главы республики реальный доклад так и не дошел — Расул лично положил ему на стол бумажный рапорт о том, что «произошёл кратковременный технический сбой из-за скачка напряжения в Горэлектросетях, виновные хакеры выявлены и уволены».

Утром следующего дня Расул с чувством глубокого удовлетворения сел за своё рабочее место. Он открыл привычную панель и замер от восторга: исходящая папка ломилась от нескольких тысяч поручений — от графиков посадки горных кактусов до экстренного требования срочно разработать регламент по переходу махачкалинских бродячих котов на халяльный корм. Расул с блаженной улыбкой решительно нажал кнопку «Отправить всем».

Глава 10. Близкие контакты хинкальной степени

Огромный, сверкающий хромом и фиолетовыми неоновыми огнями межгалактический крейсер Империи Зорг бесшумно опустился на ровное плато в Гунибском районе Дагестана. Командир карательной экспедиции Глэйг, трёхглазое инсектоидное существо в титановой броне, удовлетворённо застрекотал жвалами, глядя на тактический экран.

— Разумный вид Земли отсталый, — доложил навигатор, шевеля усиками. — Системы ПВО в данном секторе отсутствуют. Планета готова к колонизации.

— Отлично, — Глэйг поправил плазменный дезинтегратор на поясе. — Выдвигаемся. Если аборигены окажут сопротивление, выжечь здесь всё до скальной породы.

Шлюз корабля с шипением открылся, и штурмовой отряд пришельцев ступил на кавказскую землю. Горный ветер приятно обдувал их чешуйчатые скафандры. Но не успел Глэйг зачитать манифест о порабощении Земли, как из-за ближайшей скалы на бешеной скорости вылетела старая белая «Нива». Машина с визгом затормозила в трёх метрах от летающей тарелки, подняв тучу пыли. Из салона выскочили трое суровых бородатых парней в одинаковых чёрных спортивных костюмах.

— Вабабай, пацаны, вы посмотрите, какая суета прилетела! — закричал старший, Ахмед, широко раскрывая руки для объятий. — Салам алейкум, космос! Вы откуда такие нарядные, жи есть?! Машина у вас вообще чёткая, фары диодные, тонировка круговая!

Глэйг растерянно моргнул всеми тремя глазами. Универсальный переводчик в его шлеме судорожно защёлкал, пытаясь перевести слово «суета» на имперский язык зоргов, но выдал ошибку системы.

— Мы пришли поработить вашу... — начал было командир, поднимая бластер, но Ахмед бесцеремонно схватил его за титановое плечо и дружески хлопнул по спине. Звон металла на миг удивил парня, но не остановил.

— Э, ле, ты чё такой грустный?! С дороги, наверное, уставшие, голодные, жи есть? У нас в гостях так не принято! Камиль, Мага, открывай багажник, тащи папахи! Быстро к дяде Магомеду едем, там как раз хинкал свежий сварили!

Через пятнадцать минут ошеломлённые инопланетяне уже сидели на коврах в огромном каменном доме. Дядя Магомед, седой аксакал в папахе, лично метал на стол огромные блюда: горы дышащего жаром аварского хинкала, куски сушёного мяса, чесночный соус, домашний сыр и пиалы с золотистым бульоном.

— Пей, зелёный, это для тонуса! — дядя Магомед насильно впихнул в когтистую лапу Глэйга стакан. — Из Москвы, говоришь, прилетели? А чё скафандры такие душные? Сними эту каску, поешь хинкал нормально!

Глэйг попытался активировать встроенный в броню анализатор ядов, но Мага уже ловко нахлобучил на его трёхглазую голову огромную, лохматую овчинную папаху. Тётя Патимат беспрестанно подкладывала пришельцам чуду с зеленью:

— Кушай, кушай, худой какой, три глаза, а щёк совсем нет! Вас дома вообще не кормят, что ли?

Космические десантники, которые до этого уничтожили две цивилизации в созвездии Ориона, сидели с набитыми ртами, блаженно урчали всеми своими четырьмя желудками и утирали слезы от ядрёного чесночного соуса. Навигатор зоргов уже вовсю пытался танцевать лезгинку под свист и хлопки пацанов, забавно шевеля четырьмя нижними лапами под звуки гармони, а Глэйг, разомлев от кавказского гостеприимства, пьяно шептал в рацию: «База... база... колонизация откладывается... тут урбеч... это экстаз...».

Но идиллия длилась ровно до того момента, пока Глэйг не решил, что пора переходить к основной миссии. Допив бульон, командир пришельцев вспомнил, что он великий завоеватель. Он тяжело поднялся, пошатнулся, сбросил папаху на пол и вытащил плазменный бластер, направив его на дядю Магомеда.

— Всё! Время гостеприимства окончено, жалкие гуманоиды! — грозно зарычал Глэйг. — Эта планета теперь принадлежит Империи Зорг! Вся ваша еда и земля — наши! Линейные корабли уже на орбите! Всем стоять, жи есть!

Радушная, весёлая атмосфера в сакле испарилась за одну наносекунду. Воздух в комнате стал ледяным и плотным. Дядя Магомед даже не шелохнулся, лишь медленно опустил пиалу на стол. А у Ахмеда, который секунду назад обнимал навигатора, глаза налились бешеной, первобытной кровью. Челюсть парня сжалась так, что зубы скрипнули.

— Э, ты на кого ствол поднял, черт?! — тихо, но с ужасающей вибрацией в голосе произнёс Ахмед, делая шаг вперёд. — Ты папаху зачем на пол кинул, ле?! Мы тебя как родного встретили, хинкалом накормили, а ты суету наводить решил?!

— Я уничтожу твою расу... — пискнул Глэйг, но договорить не успел.

Ахмед молниеносным движением, которому позавидовали бы лучшие мастера хабибовской школы единоборств, перехватил лапу пришельца, вывернул титановый сустав и смачно пробил ему короткий правый хук точно между вторым и третьим глазом. Глэйг с грохотом отлетел в угол, сшибая кастрюлю с бульоном.

Мага и Камиль сорвались с мест мгновенно. Навигатора зоргов, который все ещё пытался выкидывать коленца в лезгинке, Камиль просто схватил за воротник скафандра и с размаху вышвырнул в окно прямо в кусты хурмы. Остальных семерых штурмовиков пацаны начали яростно и профессионально охаживать дубовыми табуретками и массивным чиновничьим портфелем, который Арсен случайно оставил в прихожей.

— Получай, хайван! — орал Мага, пробивая лоу-кик по чешуйчатому бедру десантника. — Это тебе за папаху! Это тебе за дядю Магомеда! В нашем доме хамить будешь, ле?!

Через три минуты избитый, помятый и лишившийся половины лазерного оружия штурмовой отряд Империи Зорг в панике бежал по склону Гунибского плато назад к своему кораблю. Сзади летели камни, гнилые помидоры и зловещий крик Ахмеда: «Э, ле! Сюда иди, один на один выскочим, если ты мужчина!».

Глэйг, волоча сломанную лапу и теряя фиолетовую кровь, заполз в шлюз крейсера и судорожно ударил по кнопке экстренного взлёта. Огромная тарелка со свистом рванула в небо, улетая в глубокий космос на максимальном гипер-форсаже.

Сидя в командирском кресле и судорожно прикладывая к подбитым глазам кусок замороженного лунного грунта, Глэйг дрожащими пальцами набрал сообщение Императору:

«Внимание всем силам флота! Сектор Земли закрыть навсегда! Отменить вторжение! Здесь живут абсолютно непредсказуемые существа. В них парадоксально сочетаются запредельное, почти насильственное гостеприимство и мгновенная первобытная агрессия. Они могут сначала накормить тебя до отвала невероятным тестом с мясом и подарить меховую шапку, а миг спустя голыми руками сломать титановую броню за то, что ты неправильно посмотрел на их дедушку. Мы улетаем в соседнюю галактику, от греха подальше...»

А на плато в Гунибе Ахмед аккуратно поднял с земли папаху, отряхнул её от пыли и повернулся к Маге с абсолютно спокойным, лучезарным лицом:

— Слышь, Мага, ну и суета получилась с утра пораньше. Погнали чай пить, а то хинкал остынет.