Лифт на небо

Глава 1

1.

Матвей Рыло сочинял свои шлягеры в глубочайшем похмелье. В состоянии «либо в петлю, либо за письменный стол» к нему приходили бессмертные темы и образы. Мотя писал о любви, вскрывал социальные язвы, эксклюзивно хохмил.

В России Матвея Рыло знала каждая собака.

Молоденькие барышни сутками дежурили в его подъезде. Подбрасывали амурные записки, начертанные для приворота менструальной кровью и посыпанные землей с могилы В.С. Высоцкого.

Олигархи, хоть и разоблаченные, опущенные в песнях Матвея ниже плинтуса, заваливали барда живой наличностью.

Звёзды шоу-бизнеса, чемпионы мира по боксу, небожители кремлевского Олимпа, приглашали в кругосветные путешествия на океанских лайнерах.

Что говорить, бляха-муха? Слава!

Однако, несмотря на это, а может быть, и благодаря этому, Рыло имел привычку время от времени гибельно напиваться. А под ураганным хмелем крушил хрустальные витрины магазинов, ввязывался в кровопролитные потасовки, якшался с бомжами и гулящими девками.

И всё-то ему сходило с рук.

Легендарный бард, все-таки… Тронь, попробуй!

Даже французский насморк (триппер) прошел стороной, как проходит косой дождь.

Полиции во всех весях отчизны дано было строжайшее предписание не забирать его в отделение, не сажать в «обезьянник».

Хозяева бутиков с разбитыми стеклами почитали себе счастливчиками. Какой пиар-ход! В ознаменование случившегося, привинчивали медные мемориальные таблички: «Здесь сокрушил витрину легендарный Матвей Рыло».

Спозаранку же, в состоянии фантастического похмелья, на трясущихся конечностях, Матвей отправлялся за письменный стол, сглатывал горькую слюну и строчил тексты, один, собака, гениальней другого.

2.

Как-то перед Рождеством с Матвеем случилось редкостное.

Он застрял!

Направлялся на сольный концерт в «Олимпийском», а оказался в клетке вдруг омертвевшего лифта. Рядом же какая-то тощая восемнадцатилетняя девица.

Достал из нагрудного кармана серебряный мобильник. А тот, сволочь, разряжен.

Ну, опоздал, так опоздал…

Заплатит неустойки. Или отбрешутся адвокаты.

С усмешкой превосходства глянул на девицу:

— Эй, крошка, дай-ка мобилу!

Та лишь сморщила носик:

— Вы о чем?

— Краля, не надо шутить… Я дико опаздываю!

— Не краля, а Даша. И, повторяю, что такое мобила не знаю.

Матюша глухо выматерился.

Ну ладно, имбицилка!

Да еще и говорит с ним без всякого пиетета.

Матюша нажал на кнопку вызова диспетчера лифта.

Молчание…

Вот уроды!

Тогда он со всей силы загрохотал по стенке кулаком.

— Дяденька, тише? — Даша закрыла розовые ушки руками. — У меня голова разболится.

— Какой еще дяденька?! — взвилась легенда. — Я — Матвей Рыло!

— Забавная фамилия… — усмехнулась девчушка. — А зачем дубасить? Нас освободят. Какой-нибудь дежурный электрик.

Матвей сощурился на спутницу.

Да разверзнутся горы, выйдут из берегов моря! Она его не знает…

— Деточка, ты хоть догадываешься, с кем говоришь?

3.

Сегодня застряла в лифте с каким-то старпером.

Небритый. С чёрными мешками под глазами. Воняет то ли блевотой, то ли псиной.

Попросил у меня «мобилу».

Что такое?

Потом упрямо намекал на своё грандиозное значение в России. С завыванием спел глупенькую песенку «Солнце моё»…

Когда же кинется электрик, и нас освободят?

А потом незнакомец мне и говорит:

— Краля! — Он упрямо меня называет меня «кралей», хотя я попросила называть меня Дашей. — Сделай-ка мне минет? По-шустрому. Губки у тебя ничего. Чисто по-дружески.

Наверно, он затеял со мной какую-то игру.

Сначала «мобила», потом «минет»…

— Минет — что такое? Что-то музыкальное?

— Чего?

— Нет, правда… Минет, менуэт… Похоже.

Дядя вытаращил глаза:

— Крошка, ты чего?

И расстегнул ширинку.

В детском саду Москвы и в школе Парижа я вдосталь насмотрелась на это добро. Смешнее всего мне показывал кроха Жак. Почему-то им страшно гордился. Правда, у моего попутчика по лифту петушок был гораздо крупнее, а вокруг покрыт густой шерстью.

— Значит, это можно называть еще так? — улыбнулась я. — Только не пойму, зачем вы мне свой минет показываете? Это же некультурно!

Отросток завял.

— Угораздило же меня с моим умом и талантом родиться в России! — попутчик зло подтянул зиппер. — Ты, Даша, чай, рухнула с дуба?!

4.

И вовсе я не рухнула с дуба!

Просто в России не жила десять лет.

Училась в специнтернате, под Парижем. Основан он при католическом женском монастыре. И там всё, как в XVII веке. Даже контрольные пишут гусиным пером. Да, что контрольные?!

Держали нас, девчонок, в исключительной строгости.

Ни телевизора, ни радио, ни газет…

Никаких контактов со сверстниками противоположного пола.

Мой папа, очень богатый и влиятельный, хотел тем самым уберечь меня от современного зла.

Наверно, уберег…

И вот вчера я очутилась на родине.

А утром следующего дня оказалась со зловонным чудилой в лифте.

— Я не с дуба… Я из Парижа! — ответила я и вкратце пересказала историю своей жизни.

— Значит, для тебя нет ни Пресли, ни Монро, ни Мадонны?

— Абсолютно!.. Зато я знаю наизусть больше сотни французских колыбельных песенок.

— А как твоего папу зовут?

Я назвала фамилию предка.

Спутник побледнел.

5.

Ее отец контролирует половину нефти и газа России…

Вот так деваха!

Она даже не подозревает, какой у нее батя.

Я сказал Даше, что хочу о ней и ее папе написать песню.

— Вроде «солнце мое»?

— Лучше!

— У вас культуры не хватает, чувствую по вербальному посылу. Хотите, пока лифт стоит, я прочитаю вам лекцию о культуре Возрождения?

И она стала рассказывать мне о Данте, Леонардо да Винчи, Шекспире…

Тут подоспел дежурный электрик.

6.

Никогда б думал, что такое со мной может произойти. Когда я открыл застрявший лифт, то разом обнаружил там двух випов.

Гениального барда Матвея Рыло и Дашу, дочку олигарха. Я регулярно читаю «желтую» прессу, девушку знаю в лицо.

У Матвея я, от волнения заикаясь, взял автограф.

У Даши, я, заурядный электрик, поцеловал нежные пальчики.

Потом произошло нечто дикое.

— Тебя как зовут? — спросил Рыло.

— Николай Иванович, Ползунков.

— Надо бы выпить, дорогой Микола. Трубы горят!

— Мигом… Живу в этом же доме. Портвейн «Агдам» и «777».

— Портвешок уважаю.

7.

Барда Матвея Рыло олигарх положил в элитную наркологическую клинику под Парижем. Прочит его в зятья.

И вдруг сам запил! Да по-черному…

Теперь в эту же Парижскую клинику его хочет положить дочурка, Даша.

И выгода тогда будет всем.

Одним выстрелом пара зайца!

Даша будет их навещать дуплетом.

Она едет к Моте в мерсе, клюквенный сок и осетровая икра в пластиковом пакетике. Играет на айпаде в шарики. Напевает песенку «Солнце мое».

Клевая, кстати, песенка. Понимаешь это не с первого раза.