Купание красного коня

Глава 1

Случилось это на прошлой неделе, а быть может, месяц назад, или, если мне не изменяет память, полгода или год назад; хотя, если представлять эти события снова и снова, то, скорее всего, ничего из этого никогда и не происходило.

Единственное, помню, что сидела у своей подруги Киры на диване песчаного цвета с длинным ворсом, свисающим до пола, который прикрывал деревянные ножки, сделанные в виде стопки книг.

- Кира Ожерельева – молодой дизайнер нашей современности с яркими гениальными идеями открывает мировую выставку смелыми экспозициями, используя произведения известных живописцев! – Глянцевые страницы полетели в мою сторону и шлепнулись на сшитый из грубой мешковины ковер.

- А какие художники? – спросила я, поднимая журнал.

- Шишкин, Айвазовский и этот… Ну как его?.. Все время забываю. Три мужика на лошадях смотрят вдаль. А?

- Васнецов.

- Он самый. Ты придешь?

- Конечно, буду.

- Только давай не наряжайся. Я должна блистать этим вечером.

У высокого серого здания, хаотично собранного из огромных бетонных панелей, толпились посетители под ядовито-зеленым баннером во всю стену, кричащим наспех криво написанными буквами: «Современное искусство. Живопись будущего».

- Куда, куда? За мной будешь! – длинные ногти на руке с гремящими бубенцами схватили меня за загривок и потащили назад. – Что пасть разинула? Все ждут! Стой здесь!

Женщина лет двадцати пяти одернула плащ из блестящей фольги и нахмурила черные, нарощенные в три ряда брови.

- Невоспитанная молодежь! – ее поддержал парень примерно такого же возраста в полупрозрачных колготах с вставками из сетки на коленках. Он с громким хлюпаньем допил через трубочку стакан газировки, сплюнул под ноги толпе, повернулся ко мне и, тыкая черным наманекюренным пальцем, прошипел. - Стой здесь!

Пустой синий стакан пролетел над кустом с алыми розами.

- А что очередь? – кто-то нахально толкнул меня в спину. Подошедшая парочка зашуршала полиэтиленовыми пакетами, извлекла из них сочные бургеры и громко зачавкала.

- Я устала. – Сказала девица и села на корточки, аккуратно поправила вывалившийся живот из-под майки, придерживая его одной рукой над асфальтом.

Парень взмахнул завитым хвостом, расположенным в центре его выбритой головы, присел рядом, принялся вытаскивать лук из своего бутерброда и скидывать себе под ноги.

Высокие железные ворота выставки заскрипели и медленно растворились. Из здания вырвался писклявый голосок молодой певички, подпевая ржавым петлям, и взбудоражил толпу. Люди заулюлюкали, затолкали друг друга в спины: первые ряды громко заржали, распихали по сторонам охранников в оранжевой форме и побежали вглубь серых залов; справа и слева зашуршали кусты, из них повыпрыгивали пухлые, измазанные майонезом и кетчупом дети, срывая и топча красные лепестки цветов, грязными ручками и ножками. К моей спине приклеилась недоеденная котлета, и легкий пинок отправил меня на мягкий газон.

Отряхивая отутюженные брюки и пытаясь смахнуть прилипшее мясо, я медленно поднялась с земли. Ветер гонял пустые стаканчики из-под газировки и мятую жирную бумагу по асфальтированной дорожке, оставляя мусор в зеленой траве. Я остановилась на опустевшей площади перед ржавыми воротами и протянула билет охраннику, разгадывающему кроссворд на смартфоне. Мужчина отмахнулся от меня, не отрывая взгляд от экрана.

Сверху что-то зашуршало, и приклеенный на скотч баннер одним концом пополз вниз. «Живопись будущего» перегородила мне вход. Прилипшая к блузке котлета громко чавкнула, ударившись о бетонную плитку.

- Ну наконец-то! – Кира в черном бархатном платье, подол которого волочился за ней еще два метра, бежала ко мне. Каркас платья, сделанный по всей видимости из проволоки, цеплялся за пол, скрипел, оставляя длинные царапины. – Ну как я тебе?

Она попыталась повертеться из стороны в сторону:

- Как тебе мой дизайн?

И провела руками по хаотично приклеенным стразикам, паеткам, бисеру и вышивке.

- Королева! – я засмеялась и получила поцелуй подруги, оставивший след золотой помады на моей щеке, приправленный миллионом блесток.

- Что так долго? Я тебе вип-билет еле урвала, а ты опять опоздала. – Кира обиженно сжала пальцы с меховым маникюром. – Ну ладно! Хочешь увидеть настоящий шедевр?

- Конечно! Зачем же я тогда пришла сюда?

- Готова? – и не дождавшись моего ответа, она потащила меня вглубь выставки.

Шишкин

«Иван Иванович Шишкин – знаменитый русский пейзажист, живописец. Получил звание академика и профессора, обладатель серебряных и золотых медалей за свои труды, чьи работы помещены в Дюссельдорфском музее, в Третьяковской галерее, в государственном музее Санкт-Петербурга. Великий художник, точно передававший характер растительного мира, благодаря чему и занимал место самого сильного пейзажиста». - Думала я, рассматривая небрежно закрашенный валиком зеленый холст на стене. Краска местами пузырилась и засохла белыми потрескавшимися точками. Где-то, сильно разбавленная водой, стекла на край картины. Капли пытались чем-то стереть, оставив грязные разводы. Сверху на подрамник были приколочены гвоздями сухие березовые ветки, а на полу под картиной аккуратно разложена белая синтетическая шкура медведя. Табличка кричала красными буквами: «Утро в сосновом лесу».

- Ну как? – Кира трясла меня за плечи.

- А почему березовые ветки? Ведь утро в сосновом лесу.

- Да какая разница? Это ведь лес! При чем здесь это? Как я придумала! А? Обалдеть можно! Ну?

- А почему шкура медведя белая? Мишки ведь бурые.

- О, Господи! – подруга закатила глаза с золотыми линзами. – Все любят белых медведей. Что скажешь?

- Кирочка, вы дизайнер от Бога! Так тонко и чутко почувствовать дух и силу произведения еще ни у кого не получалось! – За нашими спинами, широко раскрыв глаза с выщипанными ресницами, стояла женщина в сером платье на пять размеров больше нее. – Это бесподобно!

Крикнула она и вскинула руки к облупившемуся потолку.

- Слышала? – подруга гордо приподняла подбородок, встряхнув головой, с которой посыпались приклеенные к прическе куриные перья.

- Вы еще Айвазовского не видели! Это божественно, божественно! – не унималась женщина. Она схватила руки Киры, принялась кланяться и целовать их.

Айвазовский

Цепкая рука тащила меня через зал, усыпанный яркими лентами, блестками и колотым горохом.

В голове крутилась мысль: «Что же приготовил молодой дизайнер Ивану Константиновичу Айвазовскому? Сильно ли удивился бы величайший русский художник-маринист?»

Меня подтолкнули к инсталляции.

Этот холст, в отличие от первого, был аккуратно закрашен синей краской, сверху которой неуверенной рукой нарисовали белые волнистые линии. Под картиной из стены торчал крючок с подвешенным на нем ведром, заполненным водой.

- А это фишка! Тебе понравится! – Кира схватила пластиковый стаканчик из ведра, зачерпнула воду и протянула мне. – Пей!

- Зачем?

- Пей, пей!

Я сделала небольшой глоток:

- Соленая.

— Вот, вот! А где вода соленая? В море! Ха-ха! Хороша я, да?

- «Девятый вал», - прочитала я.- А где люди?

- Какие люди? – удивилась Кира. – Зачем? Я так вижу. Ты не представляешь сколько я души вложила в это произведение. Что думаешь? – спросила она, выливая воду обратно в ведро.

- Смело! Очень смело! – ответила я, разглядывая мокрую лужицу на полу, и подумала. - «Интересно, а как бы прокомментировал сам Иван Константинович? Обладатель ордена Почетного легиона, ордена Святого Александра Невского и еще нескольких наград, инициатор строительства железной дороги, руководителя раскопок, владелец школы искусств и картиной галереи на юге России, наверняка, он очень бы удивился. Точнее поразился бы!»

- Я уже полведра выпила! – перед нами возникла молоденькая девушка в длинном джинсовом платье с большими дырами. – Попробовать шедевр – это бесподобно. Будущее за такими как вы, Кирочка!

- Пошли дальше! Посмотришь на этого… Ну как его?

- Васнецова.

- Точно!

Васнецов

По середине зала стояла круглая тумба, обложенная охапками серой соломы. Маленькая девочка сидела на полу, обхватив ее ножками и плела из сухой травы венок.

- Брысь от сюда! – мужчина в подкатанных спортивных штанах и короткой майке на бретелях отогнал ребенка.

- А это мой шедевр! – Кира бережно поправляла торчащие соломинки.

- Вы автор? – молодой человек провел рукой по бороде, в которую была заплетена золотая цепь.

- Да, это моя работа! – подруга оскалила зубы с розовыми сердцами, выклеенными блестящими стразами. – Вы не представляете сколько я шла к этой идее. Несколько месяцев искала решение, работала, создавала. И, наконец, эти три богатыря у меня родились. Очень сложный проект. Очень тяжелый.

- Виктор Михайлович над своей картиной «Богатыри» работал почти двадцать лет. - сказала я, разглядывая яркие фигурки. Три длинных палки, почти метр длинной, крепились по середине стола. К концу каждой была привязана белая грязная нитка, на которой болтались пластиковые супергерои. Человек-паук. Бэтмэн. И женщина-кошка.

- Кто? – Кира округлила глаза.

- Васнецов.

- Ах, этот…

- Хороший был художник? – мужчина поправил упавшую лямку с плеча.

-О! Это известный русский живописец! – сказала я. – Он является тем, кто создал «неорусский стиль», великий мастер фольклорной живописи. Родился в семье священника, поэтому, сначала учился в духовном училище, после его бросил и уехал поступать в Императорскую Академию художеств. Одни из его известных былинно-исторических картин – это «Иван-Царевич на Сером Волке», «Витязь на распутье», «Богатыри».

Я слегка задела пальцем человека-паука, и фигурка стала медленно раскачиваться. Ни Киры, ни мужчины рядом не было. Лишь маленькая девчушка сидела на полу и смотрела на меня, раскрыв рот.

Кира Ожерельева

Молодой дизайнер проводил последнего гостя, затворив облупившиеся двери выставки. Тонкие стеклянные каблуки эхом разлетались по залам, с треском разламывая рассыпанные ядра гороха. Девушка подошла к белой затоптанной шкуре медведя и стала заталкивать ее ногой в угол.

- Так почему же медведь белый? – сзади нее раздался мужской голос.

Кира резко обернулась. В паре метров от нее стоял мужчина лет семидесяти в темном костюме. Седая борода прикрывала галстук. Волосы были чуть взлохмачены.

- Как вы сюда попали? Выставка уже закрыта! – девушка кивком указала на дверь.

- И почему медведь один? – он шагнул в ее сторону.

- Попрошу вас покинуть помещение! – дизайнер повысила голос. – Я вызову охрану. Кто вы вообще такой?

- Иван Иванович. – старик учтиво поклонился.

- Какой еще Иван Иванович? – она нахмурила брови.

- Шишкин Иван Иванович. – он улыбнулся.

- Вот это номер! – Кира громко засмеялась. – Ну ладно. Пошутили и хватит. Вам пора уходить.

- А кто вам сказал, что я шучу? И еще один вопрос: почему береза, где сосновый лес? – мужчина подошел к холсту и обломал пару сухих веток. – И что случилось с краской? Что за неряшливость?

- Коллега, полностью с вами согласен! – из соседнего зала в помещение вошел еще один мужчина. Черные волосы с проседью едва прикрывали его высокий открытый лоб.

- Господи! А вы то откуда взялись? – девушка начала нервничать.

- Иван Константинович Айвазовский. – он пожал руку старику в костюме.

- Мое почтение, коллега. – тот отозвался в ответ.

- Ну так продолжим. – Иван Константинович подошёл к синему холсту и ковырнул ногтем потрескавшуюся белую полосу. Краска хлопьями полетела на пол.

- Что с волнами? – спросил он, поправляя густую бороду, выбритую на подбородке. – Где люди? Что за ведро? Почему здесь написано название моей картины? Отвечайте! – и, посмотрев на девушку, сделал шаг в ее сторону. Длинный черный плащ зашуршал по бетону.

- Что происходит? – на глаза Киры навернулись слезы, она закричала. – Уходите! Не портите мои произведения!

- Произведения?! – за их спинами раздался громкий смех. У тумбы с супергероями стоял старик в коричневой накидке.

- Коней куда дели? – он перестал смеяться и грозно посмотрел на девушку.

- Боже, боже, боже! – она зарыдала.

- И что это за богатыри? – мужчина крутил в руках игрушки. – Хилые, дохлые. Словно кузнечики. И без коней!

Кира закрыла лицо ладонями и попятилась назад:

- Что вам нужно? Уходите! Кто вы такие?

- Виктор Михайлович! – старик посмотрел на нее и резко дернул нитку с женщиной-кошкой.

- Васнецов! – прошептала Кира.

Платье молодого дизайнера заскрежетало по бетонному полу, прозрачные каблуки запутались в проволоке-каркасе и, наступив на соленую лужу, заскользили в разные стороны. Потеряв равновесие, девушка упала, сбив затылком ведро с водой.

Я просунула голову в маленькое окошко регистратуры:

- Здравствуйте! Я посетитель. Мне нужно в Кире Ожерельевой.

- К кому? – толстая тетка оторвалась от бутерброда с салом.

- Вчера вечером к вам поступила девушка. Она головой ударилась.

- А эта! – женщина зашуршала бумагами. – Вот! Кира Шаповалова. Палата номер шесть. Пошли, провожу.

Регистраторша повела меня по длинному коридору до белой двери с красной цифрой.

- Заходи! – она толкнула дверь.

По комнате между больничными кроватями из одного угла в другой бегала моя подруга. Она высоко поднимала ноги к груди и издавала странные звуки:

- И-и-и-го-го!

- Что это с ней? – спросила я у тетки, доедающей бутерброд.

- Она представляет себя красным конем. – женщина ухмыльнулась.

- Красным конем?

- Ага… который Петров-Водкин…