Куда девается левый носок

Глава 1

#1 Сегодня праздник у девчат

Хочу сегодня отпраздновать наступающий день рождения. Давно уж на своем веку, а мне уже восемьдесят восемь, не приходилось кушать что-то вредное. Сухарики, шоколадки, конфеты — я для этого староват. Старался по возможности этого избегать. И все же я обычный человек. Лишь не хотел стать одним из еле идущих, ворчащих (хоть и не всегда) стариков, которые всех раздражают. Я понимал — помощи мне, как и большинству людей, часто искать неоткуда. Только ты, сам себе опора. Наверно, если бы верил в Бога и его существование, он бы помог, но это максимум. Чтобы не зависеть в старости от других занимался спортом. Не атлет, но чувствовал себя комфортно. Когда еще в молодости увидел до чего себя довел не занимаясь упражнениями, забывая про соблюдения правил питания и другие вредные привычки — задумался и совершил несколько попыток исправить ситуацию. Оказалось, что когда есть цель — не видишь препятствий! Не всё исправлено, но я держался как мог, чтобы не срываться на вредное. Ведь в здоровом теле — здоровый дух! Да?

В размышлениях добрел до магазина и подошел к прилавку со сладостями. Может всё же прянички? О, муки выбора! Ах, ладно, пойду за молочной шоколадкой с лесными орешками — моей любимой. Дальше по списку — сухари! И это я не про черствых, безэмоциональных мужчин средних лет в двадцатилетнем браке. На дворе уже конец второго тысячелетия, а в этом городе всё также: высокие цены, спешка и низкие моральные ценности. Вот и снова возникла мысль о том, что в провинции высушенные куски хлеба стоят в два, а иногда и в три раза дешевле! Да, аренда, да, логистика и прочая экономическая лабуда, но всё же! Так, хватит бурчать старик. Бери уже пачку сырных и по коням. И кульминация моего путешествия — алкоголь.

Проходя мимо пива, заметил склочную женщину сорока лет, которая на повышенных тонах объясняла бедному студенту, что цену на яблоки подняли: еще неделю назад за килограмм платили тридцать рублей, а сейчас уже тридцать один. Жалко парня. Это была Надежда Михайловна Рулина. Она жила в моем подъезде на несколько этажей ниже. Многого я не знал. Только то, что она жила с матерью пенсионеркой и, по слухам, хорошо о ней заботилась. Вредная была, как рыбка с пивом для язвенника. А я лучше наверну еще кружочек, чтобы меня не затянуло в водоворот этой бессмысленной злобы.

По дороге снова поймал пытливые взгляды проходящего мимо молодняка. То к чему я всегда стремился — быть несломленным бытом человеком. Даже в свои года, иду хоть и неторопливо, но уверенно и прямо. Да, да, да… У тебя же есть поддержка для спины и всё прочее, скажут некоторые! И что?! По крайней мере, всё еще пешком, а не на «мобильном устройстве для передвижения». Да и, хвала всем богам, не тронулся умом и не поддался силам Альцгеймера. Оказалось, что языки и творчество помогают избежать проблем с памятью. Значит, студенческие годы по обмену и писательство кое-как помогли избежать печальной участи? Ах, черт! В очередной раз из-за размышлений прошел мимо прилавка со спиртосодержащим. Балда.

Так чем же мы хотим отпраздновать свой день рождения, Дмитрий Иванович? Пожалуй, возьму проверенный временем, легендарный «Guinness». В бытность свою еще молодым парнем, покатался по Европе в безуспешной гонке за пониманием того, кем хочу стать и чем заниматься в жизни. Был частым завсегдатаем творческих местных баров и ярым поклонником темных сортов. Одним из самых излюбленных напитков был всё же ирландский побратим. Я любил эту небольшую традицию: стаут с азотной капсулой наливать в бокал нужно не по стеночке, а сразу – переворачиваешь банку и смотришь, как переливаются оттенки темно-коричневого. Пиво насыщенное, с приятной горчинкой и великой историей. Икона для тех, кто любит потемнее. Настоящий «Guinness» начали продавать в универсамах лишь в 2050 году, только из-за того, что ирландцы решили полноценно зайти на национальный рынок. А до этого пиво местного разлива вызывало чувство, что ушлый мойщик посуды собрал всю гарь с противня, размешал с сахаром и налил это в банку! После нахлынувших воспоминаний решил взять две баночки. Гулять, так гулять!

Всё, продукты собраны и готовы к приятному употреблению. На кассе снова Ксюша, она мне нравится. Молодая и опрятная, всегда исключительно вежливая и работавшая здесь всего несколько недель девушка была дочерью директора, который всегда ей говорил: «Чтобы понять, как управлять, доча, нужно понять, как работать». Останется ли она такой же вежливой после нескольких месяцев работы в самом популярном, читай дешевом, магазине поблизости? Время покажет.

— Здравствуйте, Дмитрий Иванович! Как у вас сегодня настроение? — с едва заметной улыбкой спросила девушка меня.

— Жив и бодрствую, Ксения. Когда счастлив, каждый день как праздник, — я весело усмехнулся.

— Сегодня что-то отмечаете? — удивилась кассирша и пробила сладости. — Даже алкоголя взяли? В последний путь отправляетесь? — скромно пошутила она.

— А можно быстрее собираться, старый хрыч? — язвительно выкрикнула та самая женщина с яблоками. — Не у всех есть столько свободного времени, как у бесполезных пенсионеров!

— Вы своей матери тоже такое говорите, Надежда Михайловна? — я развернулся и посмотрел ей прямо в глаз.

— Не заметила, что это вы, Дмитрий Иванович! Простите, — она сделала вид, что ищет что-то в телефоне. — Н-н-нет, не говорю.

— Так и думал, — закончив разговор, повернулся к девушке и ответил на ее вопрос. — А в последний путь собираюсь уже лет восемь, да только на поезд постоянно опаздываю. Сколько с меня?

— 683 рубля, — уже вовсю улыбаясь, ответила Ксюша.

— Благодарю вас.

Я взял свои скромные покупки, распихал их по карманам и засеменил к выходу. Как же некоторым сложно принять простую истину: «живи для себя и не мешай другим».

Дом родной располагался на улице Лесная, рядом с парком, вдоль набережной, которую негласно называют самой престижной в городе. Место, как и район, были превосходными! Несметное количество парков, школ и никаких тебе заводов, промышленных зон и больших ТЦ. Тишь да гладь. Мне повезло быть одним из достаточно известных русских писателей-фантастов второй половины двадцать первого века. Не миллионер, но за жизнь накопилось на скромную двухкомнатную квартиру в неплохом районе. Писателям крайне сложно зарабатывать. Даже если ты новый Чехов или Пушкин и гениально пишешь, кому ты нужен? А если и нужен, кто тебя найдет? Так, работая социоинженером, вкладывал в свое продвижение и на переводы книг и рассказов. Постепенно приобретал небольшую группу поддержки и любителей моего творчества. Через десяток лет, вышел на примерно такой же уровень, лишь зарабатывал уже любимым делом. Помог фокус на западную аудиторию так же как и на русскоязычную. Меня могли понять как первые, так и вторые.

Жил я в двухкомнатной квартире с высокими потолками, старое здание. Она была достаточно просторной для одного человека. Первая комната — это студия с кухней, гостиной и выходом на балкон. Вторая — спальня и кабинет. Еще с молодости привык — у меня есть одно место, где я работаю и сплю, поскольку приходилось зачастую настолько уставать, что сил идти дальше, чем на метр, не хотелось. Живу я на последнем этаже и один. Поэтому я вижу всю красоту вида на парк — она превосходна! Тешит душу и осознание того, что на такое великолепие можно любоваться до конца своих дней.

Разувшись, я снял осеннюю куртку и пошел на кухню. Времени шесть часов вечера, так что попишу часик и гляну что-нибудь из классики кинематографа. Открыв холодильник убедился, что моих вчерашних закупок хватит на целых пять дней, а потом уже приедет семья и будем готовить еду на праздник. Там себе умыкну чего на перекус. Положив свои покупки внутрь, вышел наружу. На широком балконе, восемь квадратных метров, стояло две маленькие искусственные пальмы, деревянный маленький стол, несколько стульев и механический навес на случай дождя. Вид открывался безупречный: «Солидно вымахавшие дубы и сосны прикрывали от жары бедных путешественников сквозь парковые дебри. Почти незаметные сквозь густую листву гигантов, ходили десятки, а иногда и сотни людей. Вдалеке даже можно было заметить синеватые оттенки реки». Постояв несколько минут, я проследовал в комнату.

Хоть уже и стар, но все еще творю. С возрастом становится тяжелее сидеть целый день и писать. Но с улучшением технологий много лет проговариваю всё своему голосовому помощнику, который не только перенесет это всё на электронную бумагу, но и правильно расставит пунктуацию, проверит орфографию (к моему сожалению, так и не прошел уроки грамоты русского языка) и правильно разобьет всё по пунктам и частям. Облачная синхронизация со всеми привязанными устройствами дает возможность быстрого доступа ко всей необходимой информации. Замечательное приспособление! Поскольку я приобрел пожизненную подписку еще пятнадцать лет назад, ассистент идеально знает мои излюбленные обороты, фразы и тип повествования. Как и любая система машинного обучения, он ускоряет процесс в несколько раз! Помогает с проработкой сюжета, героев и всегда подсказывает такие слова, которые ранее в рассказе не использовались, чтобы разнообразить речь. И имя ему Брандт. В одном из моих любимых фильмов «Большой Лебовски» был безукоризненный дворецкий Брандт. Всегда в прекрасном настроении, он так в душу запал, что я подумал: «Вот будет у меня личный искин, назову его Брандт». Это не искусственный интеллект, но имя заслужил.

— Привет! Что там у нас на повестке дня?

— Здравствуйте, сэр! В рассказе «Вертихвостка», Иллая попадает на секретное заседание Альянса Сильных, как эскортница одного из генералов шиперов. У вас в планах было объяснить, откуда главная героиня узнала о замыслах Карглианской Империи добыть бериллия для нового поколения роботов, которые пройдут тест Кицына.

— А поконкретнее?

— «Уверенно она зашла в секретные помещения ресторана, затуманенные от дыма электрических сигар престижного дома Киацитов. Генерал шиперов Кински, в вальяжной расслабленности ловил восхищенные взгляды коллег в сторону своей спутницы. Он знал за что платил. Иллая еще не поняла где она оказалась, но профессионально оценивая искусно подобранные одеяния собравшихся понимала, что люди здесь вершат дела вселенного масштаба. И так оно и было — заседание Альянса скоро начнется. Будучи человеком толковым...», — продолжал с безупречной дикцией и интонацией зачитывать голос.

— Может образованным? — перебил я Брандта. — Или даже сообразительным.

— «Опытным» больше подойдет этому персонажу, сэр, — подсказал он.

— Согласен. Продолжим.

После часа работы над книгой я услышал звонок в дверь. Кто же это мог быть? Гостей сегодня не намечалось.

— А, Джон! Проходи, сын. Рад тебя видеть! — сказал я удивленно, открыл дверь и подал ему вешалку.

— Hello, отец! Как поживаешь? Пишешь очередной шедевр? — иронично спросил Джон, сняв куртку.

— Как всегда! Думаю это будет шедевр посредственности.

— В смысле? - удивился он разувшись.

— В своей посредственности, избитости сюжета и типичности персонажей рассказ будет просто гениален!

— Юморист ты, father! Как и всегда, — улыбнулся он и прошел внутрь.

— Так, Джон, просил же тебя не смешивать языки! Мне этих английских заимствований и так в жизни хватает. Ты же прекрасно владеешь и русским и заокеанским, будь так добр.

— Ладно, — буркнул он и подошел к холодильнику. — Дмитрий Иванович, а чего это у вас в холодильнике такое? Вспоминаешь молодость с ирландским?

— На старости лет хотелось поразвлечься. Будешь одно? — спросил я, открывая холодильник.

— Я на машине. Оставлю на твоей совести. Как самочувствие? Готовишься к великому празднику? Следующая неделя твоя!

— Да, к моему возрасту уже особо и не замечаешь. Скорее повод собраться всем вместе и пообщаться. Да и отказаться никто не сможет: воспитали вас хорошо — совесть не позволит. По крайней мере я на это надеюсь. Не позволит же? — я с любопытством посмотрел на сына, а после его кивка продолжил. — А мне старику можно слегка на струнах ответственности и поиграть.

— Как скажете. А чего сегодня празднуешь?

— Достоинства одиночества. Все же отмечать с семьей и самим собой — вещи разные. Как и удовольствие от процесса. Решил поразмышлять о жизни и бытие простого русского писателя.

— Воля ваша. Я тогда пойду, просто хотел узнать не нужно ли тебе чего и как готовишься к празднику. Помни, что с сердечком и твоим диабетом шутки плохи! Будь осторожен, пожалуйста.

— Жил как-то всю жизнь и не умирал. Разберусь, не волнуйся. Спасибо, что заехал!

— Я завтра буду еще утром и занесу продукты, а Маша, ближе к выходным, готовить приедет. Ключи у меня с собой, так что зайду сам.

— Только аккуратно, а то еще напугаешь моих женщин. Потом устану их успокаивать, — сказал я, провожая Джона к выходу.

— Пап, хватит уже свои виртуальные модели женщинами называть. Это просто код! Сам же знаешь — не профан в делах компьютерных, — упрекнул сын.

— Шучу!

— Все давай тогда, Дмитрий Иванович. Береги себя. Ушел! — обняв отца, добавил он. — Люблю тебя!

— Иди уж, красавец. Я тебя тоже.

Закрывая дверь, я уже вспоминал его детство. Всего несколько лет в Англии подарили мне такое чудо, как первый ребенок. Никогда бы не подумал, что у меня будет сын. А уж тем более, которого зовут Джон. Джон Дмитриевич! Шутка судьбы, ничего не скажешь. Так, где там бутылочки пива от искателей горшочков с золотом — пора нам познакомиться поближе…

#2 Потерял сознание. Очнулся. Гипс

Больше всего на свете я боялся... не успеть. Не успеть доучиться, жениться, прыгнуть с парашютом, похудеть, стать великим, написать роман. Не увидеть ребенка взрослым, не дожить до старости. Я боялся, что мне не хватит на всё времени. До тридцати лет просиживал штаны дома, не гулял, не познавал мир, плевал на людей, жил умом, забывая про тело. Развлекаться в играх, конечно, весело, как и смотреть фильмы, читать книги и готовить вкусную еду. Но понять, кто ты такой можно только от взаимодействия с другими. Как узнать, что ты адекватный, если не видел сумасшедшего? Что такое быть плохим, если не знаешь доброты? Или красивым, если не видел уродства? Каждый видит мир по своему, но разобраться в себе поможет понимание того, что нравится или не нравится во взглядах чужих. Конечно же это мое субъективное мнение. Никогда и ничего никому не навязывал. Пока сидел дома казалось, что у меня есть личность и понимание чего хочу, но лишь знакомство с реальными ситуациями помогло действительно понять что к чему. Да, никто не отменял самокопания и рефлексии, но занимаясь вечным самопознанием — теряешь связь с материальной действительностью, а живя праздно — связь с самим собой.

Когда в детстве меня спрашивали кем я хочу стать, всегда говорил — хочу быть счастливым. И свято следовал своему плану с детства! Просто не всегда знал, где это самое счастье найти. Тридцать лет. Именно тогда всё изменилось. Я перестал себе врать и честно признался кем хочу стать. Сначала...

— Ай-ай-ай! Больно ведь! — вскрикнул я, открывая глаза.

— А нечего мешаться! Мы не бессмертные стоять здесь в очереди часами, — огрызнулся какой-то мужик.

— Ты еще покричи на уважаемого человека… Собственно, где я? — бетонный потолок добротного качества, но не без изъянов, окружал меня. Длинный коридор без конца и края с несчетным количеством дверей поражал своими размерами. — Что это за место? ЖКХ?

— Что-что? В общем, не трать время попусту, старик! Смотри, тебя там тетка зовет. Симпатичная, к слову, обзавидуешься. Иди к ней лучше.

В метрах двадцати-тридцати стояла миловидная женщина средних лет в невыразительной форме, под стать коридорным стенам, с улыбкой на лице и призывала к себе. В руках она держала такого же цвета папку. Поскольку это сон, я решил было, что могу себе позволить женщину помоложе. Да и посимпатичнее, хочу отметить, но видимо стандарты со временем несколько снизились. Подойдя поближе, передумал — всё же девушка хороша собой. В ее глазах читалась некая мудрость. И определено усталость.

— Проходите, Дмитрий Иванович, садитесь, — она пропустила меня в комнату, где было всё до жути белым: стол, стул, стены. Даже ее форма. Все смешалось в сверкающей белизне. Могу поклясться, что она была в мешковатой серой форме! В любом случае, белый — это же хорошо?

— Да-да. Спасибо, — поблагодарил я, усаживаясь в кресло.

— Меня зовут Наталья Павловна, — она села на стул напротив. — Я официальное лицо компании. Сейчас объясню вам основы поведения и правила в ОАО «Чист и Лищев». Как вы понимаете, вас изначально предопределили «к верхним», так что поверьте мне — переживать уже не о чем. Для окончательного собеседования просто ответьте на несколько вопросов и…

— В смысле Чистилище?! — удивленно вскрикнул я и привстал со стула. — Я что умер? Это шутка?

— Во-первых, уважаемый, ваше смятение и непонимание полностью логичны и приемлемы. В данном случае, на коррекцию это никак не повлияет и всё уже решено. Во-вторых, могу ли я что-то вам предложить? — спокойно спросила Наталья.

— Явно шутка какая-то. Сына — это ты? Я старый человек, куда мне в таком возрасте переживания, — в надежде на розыгрыш я вернулся в кресло.

— К слову, если вас это смущает, то можно его поменять. В каком… А впрочем, из вашего досье и так понятно.

После окончания ее фразы я вскрикнул в изумлении! Руки больше не были дряблыми и не тряслись — они были сильными руками человека, из которого молниями била жизнь!

— Что за чертовщина?! Мне снова тридцать?! Как? Где? Почему? — я окончательно понял, что схожу с ума.

— Господин Полушин, давайте без оскорблений! — взволнованно повысила голос сотрудница. — Интеллигентный человек, а такие слова употребляет. Я бы назвала это «чистильщиной» или как в вашем случае, «ангельщиной» какой-то.

— Всё, приехали. Мне тридцать. Точно сплю. Ох! А уже и забыл, какая в теле сила может быть. Энергии хватит, чтобы целое поле вспахать! Надеюсь, что этот сон затянется. Ощущения невероятные! Поскольку здесь трюк с пятью пальцами (во сне у меня всегда их шесть) не прошел, буду полагаться на то, что это просто крепкие грезы или шутки разума.

— Можно продолжать, Дмитрий Иванович? Вы готовы слушать?

— В таком состоянии — хоть до прихода Антихриста, — улыбнулся я, ощущая молодое тело.

— Нам столько времени не понадобится, — заметила девушка и открыла большую серую папку, которая ярко темнела на фоне белизны помещения.

— Я весь ваш, уважаемая!

— Отлично! Люблю, когда быстро приходят в себя и работа не затягивается. На чем я остановилась… Ах да. Начнем. Наш разговор будет разбит на три этапа: биография, правила и вопросы. Готовы?

— К такому не подготовишься.

— Итак, биография. — не заметив мои слова продолжила Наталья. — Дмитрий Иванович Полушин, родился 4 декабря 2010 года, в небольшом городе. Через три года переехал в столицу для лучшей жизни. Ученик был приличный, но с заметками о плохом поведении. Что ж вы так? — взглянула она на меня.

— Просто хорошо учиться скучно, — съехидничал я.

— Ясно. Дальше. Родителей уважал, коллег не бил, вредничал в рамках допустимого. Окончил школу без медалей, но с хорошим аттестатом. Победитель нескольких олимпиад по математике, физике и что удивительно, английскому. Чтобы не нагружать родителей финансово, поступил на бюджет, спасибо олимпиадам, в физико-технический институт на частный факультет «Социальной инженерии и Искусственного Интеллекта». Над преподавателями не подшучивал. Ответственно относился только основным направлениям профессии: социология, психология и программирование. На «отлично» натренировал все системы машинного обучения для защиты магистерской диссертации. Последующий кризис личности прошел сам, не вовлекая никого в процесс рефлексии.

— Сложное было время, — согласился я.

— В тридцать лет приняли решение стать писателем и, цитата: «с этого дня всегда были счастливы». Бывших партнеров прощал, текущих — любил. Легкую желчь в первые дни расставания упустим. Были хорошим отцом по мере возможностей, уделяли много времени сыну и жене, если кого и обижали, то редко умышленно. Мы все люди и нет ничего страшного в язвительных издевках время от времени. Закон нарушали только по мелочи, в основном правила дорожного движения.

— Обычный человек. Не плохой и не хороший.

— Не мне судить. Хоть принципы «верхних» все же отличаются от ваших понятий о морали, но для агностика — они весьма хороши. Хотя бы то, что вы «старались относиться к другим также как хотели, чтобы относились к вам», чего только стоит.

— Я конечно скромный человек, но вы главное не останавливайтесь, — я немного расслабился и уселся поудобнее на стуле.

— Лесть не часть моих обязанностей. Я зачитываю протокол, — официально ответила сотрудница «Чист и Лищев», но всё же заметно было как она улыбнулась уголками рта. — Продолжим. После встречи с сыном отпраздновали предстоящий праздник несколькими бутылочками ирландского пива. Умерли во сне. Дата смерти: 29 ноября 2098 года. Причина: отказ сердца. Проще говоря, от старости.

— Сердца? А как же профилактика, всякие тесты и прочие радости медицины? Нейромодуляторы, что я тринадцать лет назад поставил?

— Дмитрий Иванович, в вашем возрасте умирают от всего. Как не готовься, а смерть постучится ко всем. На Земле, по крайней мере. Добавить что-либо хотите или продолжим?

— Я еще котов несколько вырастил! И одну собаку!

— Это уже учтено.

— Тогда поехали дальше.

— Отлично! — девушка перевернула бумаги. — Приступим ко второй части: направление, правила и требования. Как вы уже догадались, вы переходите на верхние уровни. Они также известны как: Рай, Небесное Царство, земля обетованная или Эдем.

— Ух ты! Здорово! — от радости я аж подпрыгнул. — Я на такое не рассчитывал, потому что был в основном атеистом, а после агностиком. Но как же круто знать, что вечность проведешь в блаженстве!

— Бесконечный отпуск? Устала бы. Да я и создавалась для работы, а не отдыха.

— К слову, позвольте спросить, а кто вы? Бог? Ангел? Демон по обмену?

— Формально числюсь на должности «сотрудник по распределению сущностей», но как таковым «распределением» не занимаюсь, а зачитываю решение принятое автоматической системой расчета.

— Что за система?

— Так, господин Полушин, секция вопросов будет в конце, а сейчас продолжим.

— Ла-а-а-адно, — я откинулся на спинку стула и начал внимательно слушать.

— Основных требований у нас два: следование заповедям и личное счастье, шестьдесят и сорок процентов от общего результата соответственно. Сами заповеди нещадно подстраиваются под современные реалии, поэтому процент их влияния варьируется на протяжении жизни, а на момент смерти рассчитывается среднее значение. Если не вдаваться в подробности, то мы разбиваем жизнь на несколько периодов: детство, подростковые года, осознанность и старость. Важное уточнение. У нас огромное количество отделов и каждый из них, как и ваш для неверующих, имеет свои правила, расчеты, порядки и условности. Сколько различных верований, столько и отделов. Поэтому ваш Рай — не Рай православного, православного — отличается от католика, а католика — от буддиста. Всё ясно?

— Так точно, товарищ! - шутливо отсалютовал я.

— Отставить юмор, - поддержала она мою игру. — Детство. В вашем случае, родились в стране, где популярно быть атеистом и при соблюдении заповедей и общих норм морали по месту жительства — ваш рейтинг был: пятьдесят два процента по «заповедям» и тридцать четыре по «счастью». Общее: восемьдесят шесть процентов.

— А за что снимали? — удивился я.

— За вредность, детские шалости и потрясения родителей. Некоторая грусть и злость в расчет не шли — стандарт для страны.

— Понял. Без этого никак, — пожал я плечами.

— Но поскольку вы были не очень вредным и в общем-то послушным ребенком, у вас много не сняли. На самом деле, на этапе детства такие рейтинги у каждого второго. Дальше — подростковые годы. Здесь параметры следующие: «заповеди» — тридцать четыре процента, «счастье» — пятнадцать. Общее: сорок девять процентов. Нарушение порядка, непослушание, небольшие алкогольные проблемы, зависть, неопределенность в дальнейшем будущем, неграмотный выбор профессии, психологическая неразбериха.

— Ого! — погрустнел я. — Как я с такими темпами дошел до хорошего результата?

— Важно учитывать и продолжительность периода расчета. Детство, подростковые времена и старость — это первая половина жизни, а взрослая, осознанная часть — вторая. Значит, взрослые года равноценны всем остальным этапам. А детство — в принципе сложно провести плохо. Опять же согласно статистике. Уточню. Статистически плохо — не равносильно плохо фактически. Поскольку учет идет по среднему моральному значению общества по месту рождения.

— Понял. Надеюсь, что дальше будет лучше.

— Продолжим. Осознанную жизнь мы охарактеризовали переломным моментом в тридцать лет, именно поэтому я вас вернула в этот возраст, — он является самым важным моментом понимания себя. Ваше решение стать писателем и заниматься тем, что вам нравится и этим жить — сделало вас счастливым. Учитывая ваше следование букве закона и собственной морали, мы, для простоты, очень хорошо согласовали ваши принципы с заповедями. Тогда, по сути, вы встали на путь истинный.

— Крайне приятно слушать! Также греет душу, как тело — плед у камина в зимний вечер.

— Не за что, Дмитрий Иванович, не за что. В конкретно вашем случае разделять на периоды осознанности и старости не имело смысла, поскольку ваша жизнь не изменилась, как и принципы, но у нас есть протокол и мы его придерживаемся. Итак, осознанная часть жизни: «заповеди» — пятьдесят три процента, а «счастье» — сорок; старость — сорок восемь и тридцать восемь соответственно.

— Удивительно, что такие проценты, — восхищался я. — А почему вдруг резко такие высокие стали?

— Когда вы решили заняться любимым делом, то тем самым решили большинство своих проблем: неудовлетворенность жизни, эмоциональные проблемы, грусть, печаль, переедание, зависть, потребительство и многое другое. Ваш параметр «счастье» — ниже тридцати восьми не спускался. Да, проблемы были, как и плохие дни, но у нас идет расчет больше про общее впечатление и к мелочам придираться не имело смысла. Тенденция — важнее нюансов.

— А если бы счастье меня переполняло от убийства животных или даже людей? Или того, что воровал бы у честных людей?

— В «счастье» тоже есть многие методы балансировки. Мы учитываем и то, от чего человек получает радость. Если от плохих поступков, то больше двадцати процентов он уже не получит. Да и при нарушении самых важных заповедей, твой процент сильно снижается.

— А что было в случае удовольствия от пыток? Или любого метода насилия?

— Несмотря на то что мы учитываем мораль и ценности общества, в котором издевательства подобного рода могли быть нормой, пытки, как и убийство, — это страшный грех и за него компания нещадно наказывает. Хоть вы попали в департамент неверующих и требующих доказательств — но даже здесь лишение жизни, ужасное происшествие. И в вашем случае, если бы вы кого-то убили — выше пятнадцати процентов «заповедей» и двадцати «счастья» не получите. Система, в любом случае, крайне сложна. При необходимости, я отошлю вам алгоритм позднее.

— Понял, спасибо.

— Итого. Общий результат: восемьдесят три процента. После округления.

— Не думал, что одно решение может так сильно повлиять на результат.

— Одно жизненно-важное решение. Ваши мысль, желание, а после и достижение поставленной цели привели к будущему без сожалений, в котором присутствовала радость от мелочей.

— Быть счастливым и пытаться помогать людям вокруг себя. А ни это ли самое важное? В основном, близким людям конечно же. Всем не помочь.

— У каждого свое счастье.

— Тоже верно.

— Вторая секция практически закончена и всего за полчаса. Дальше у нас есть десять минут для описания вашего будущего и двадцать минут на вопросы. На данный момент, какие-то еще вопросы есть?

— Не забудьте скинуть мне информацию про правила расчета. Интересно о них прочитать.

— Безусловно, Дмитрий Иванович. Перспективы. Поскольку у вас направление на верхние уровни, то вы можете выбирать любые дни из жизни и проживать их заново. Сначала думали показывать лишь хорошие, но начальство позже предположило, что когда всегда хорошо, то становится скучно. Нужен нерв, срыв, эмоции — другая сторона медали. Понимание счастья, радости, добра приходит в сравнении с горем, печалью и злом. Всё относительно. Как ты можешь понять, что рад, если для тебя никогда не существовало грусти? Не болеть — это хорошо, потому что болеть плохо.

— Согласен. Но меня не покидала мысль о том: а как же такое понятие, как любовь? Для того чтобы любить, не нужно с кем-то расставаться.

— Существуют исключения. Человеческие души слишком сложны и многогранны. Очень много параметров, условностей, ситуаций, чтобы судить однозначно. Но, в целом, пришли к такому решению. Я здесь зачитываю, а не размышляю, к слову. Кроме возможности проживать любой момент вашей жизни, у вас есть доступ к выбору любого жилья, какое сможете придумать.

— А если мне надоест?

— Меняйте когда и как вам удобно. В доме есть «Боганет» — доступ к внутренней сети Небес. Там будут всевозможные культурные события, которые случились за вашу жизнь или до нее: театральные постановки, игры, фильмы, книги, музыка — всё. Единственное ограничение — они должны быть полностью завершены до вашей даты смерти.

— А вам не кажется название для сети «Боганет» немного... странноватой? — засмеялся я.

— Нисколько! Испокон веков язычников и неверующих сразу по разным направлениям посылали: первых — на суд их богов, а вторых — тех по-разному. Кого в вечную темноту, кого в секс-туры, кого в беспробудные пьянки в барах или тусовки на вечеринках от заката до рассвета, а кого и в философские разговоры с великими. Конечно же, с той их версией, которые они сами напридумывали. Кто чего ожидал, того и получал. У языческого многобожия был суд, в котором они каждый случай по отдельности рассматривали, а неверующие были как неприкаянные внуки, за которыми дед и бабка нормально присмотреть в силу возраста уже и не могли. Кто-то из начальства, а по слухам, это был один из вышестоящих, решил, что эксперимента ради можно несколько атеистов на прием взять и поболтать. Спросить, как им в их Раю. Ведь правило номер один: «Всем должно быть хорошо и прекрасно в каждый момент пребывания». И если им не превосходно, на то есть две причины: либо они сами так захотели на определенный и небольшой период времени, скажем так сладостный фетиш, или начальство что-то упустило и настало время реструктуризации отделов. Пообщались с неверующими и осознали — им скучно и грустно! Многие в силу не знания не подумали про разнообразие! Не все додумались до множественности выбора, что всегда интересно, когда есть что-то еще, другое. Всё та же идея о сопоставлении всего: хорошее познается в сравнении с плохим. И наоборот. Тогда-то и решили, для начала атеистам, а потом и для всех неверующих, создать свой небольшой департамент и сделать там некую версию Интернета под названием «Боганет». И людям хорошо, и главное правило Божественного сада выполняем. Да и все души веселит такое название. А со временем еще и несколько дополнений ввели. Наша компания хоть и архаична, но мы стараемся поспеть за современным трендам.

— Интересное у вас начальство!

— Не то слово. К тому же у вас в любом случае есть возможность с ним поговорить и задать один вопрос. Акция разовая, босс — человек занятой.

— Круто! О чем бы его спросить? — я задумался.

— Дело ваше. Продолжим о сети. У вас есть рассчитанный набор калорий на день и вы можете заказать любой еды в этих рамках. Чревоугодие, все же, грех. Кроме доступа к сети, один раз вы можете пожелать изменить возраст, если тот возраст, что выбрали на этапе собеседования вам не понравился. Это основные возможности, что у вас есть.

— Кла-а-а-сс! Для меня — действительно Рай.

— Из дополнительных. Всем, кто получил оценку выше девяноста процентов, есть доступ к творческому отделу «Боганет». Там можно публиковать, изменять, добавлять и смотреть всё, что произвели «девяностики». К примеру, Аристотеля и Достоевского ты почитать можешь, а вот романы авторов пятитысячного года — нет. Многие вещи следующих поколений все равно не поймете, лучше читать тех, кто знаком уже. В «девяностиках» крайне мало творческих людей оказалось, поэтому в правило ввели поправку, если человек был творческой профессии и творил для себя — ему давали доступ с восьмидесяти процентов. А значит — у вас доступ к этому есть.

— А как вы определяете творческие профессии?

— Достаточно просто. Такая должность связана с производством культурного элемента: книга, повесть, поэма, стих, фильм, постановка, сайт, программа и т.д. Было что-то произведено, что решило проблему человека.

— А что значит «творить для себя»?

— Что человек получал удовольствие больше от процесса, чем от результата. К примеру, ты пишешь книгу и получаешь удовольствие от создания персонажей, мира и взаимодействия первых со вторым. Радуешься от созидания? Держи доступ! Радуешься от того, что закончил историю? Получите два! Но является ли написание книги целью получения прибыли, уважения близких или лести от критиков? Нет! Так все просто.

— Действительно просто. А как решить проблему зарабатывания на своем труде? Если нечего есть, сложно создавать. Кто-то говорил, творить лучше бедным и голодным, но я считаю, что жить в хорошей квартире и вкусно питаться за достойную оплату своего труда — необходимость.

— Опять же в рамках разумного. Есть возможность улучшить условия проживания и питания? Никто не мешает эти самые условия повышать, но если ты творишь ради повышения комфорта сверх меры — тогда нет.

— Логично.

— Хорошо. Дом — есть. Сеть — тоже. Преимущества — описаны. У нас осталось всего пятнадцать минут на вопросы. Задавайте, — Наталья отложила папку и выпрямилась на стуле, скрестив руки.

— Спасибо большое за информацию. С ней как-то попроще. Вопросы есть и я не уверен, что успею их все задать.

— Выбирайте приоритетные.

— Окей, — я на минутку задумался. — Можно я прогуляюсь немного? — я встал со стула и побродил вокруг него.

— Конечно. Можно сделать небольшой перерыв.

— Отлично! Спасибо, — я вышел в коридор и посмотрел на толпу.

Выходит, всё, что я здесь вижу — лишь мое воображение процесса Суда и я сам создал такую бесконечную толпу и женщину в белом (или сером), которая меня собеседовала. Как для писателя-фантаста, вообразить чистилище в виде бетонного серого и невзрачного коридора с кучей людей — обидно! Скажу даже — позор профессии! Создавать невероятные миры, а такие важные концепции особо и не продумать. Будем работать с тем, что есть. Вопросы значит. Несколько идей у меня есть с ходу, а некоторые — придется обдумать. Для начала мне нужно проветрить голову. Поброжу лучше немного в этой иллюзорной группе душ.

#3 Вопросы о вечном

— Есть всего семь вопросов, — я вошел обратно в комнату и вызывающе глянул на девушку в белом. — Черт! — я ожидаемо вскрикнул от удара мизинцем о стойку стола, но боли не было. — Как так? Я ничего не почувствовал.

— Здесь нельзя покалечить душу, для этого существует Земля.

— Вот как. Хорошая новость. Собственно, семь вопросов, - я уселся обратно.

— Внимательно вас слушаю, — она поправила волосы и посмотрела на меня своими чудными черными глазами.

— Начнем с простого: как мне попасть к боссу?

— Проще некуда! Когда будете в своем доме, зайдите в терминал и при включении у вас будет видно оповещение с требованием выбрать дату встречи. После выбора, за неделю, за час и за десять минут до начала, напоминание покажется при включении. Его можно отклонить после появления или согласиться. В момент встречи, босс сам к вам зайдет.

— Отлично! Спасибо. Второй вопрос. Перед собеседованием, я в огромной очереди стоял в этом бетонном проходе и видел бесконечное количество людей. А собеседование у всех такое же как у нас сейчас? Или есть различия?

— Когда поймете причину, не за что будет благодарить. Нет, оно у всех индивидуальное. Само собеседование примерно одинаково, но обстановка, помещение, моя внешность, да и все, что происходит до этого — основано на фантазиях самой души. Поэтому даже то как вы попали в эту комнату, собственно, просто ваше представление о чистилище.

— Я так понимаю и понятия Рая и Ада — тоже из моей головы? — подытожил я.

— Все верно. У нас это называются верхние и нижние уровни, а у идолопоклонников — солнце и луна. Но нам перед разговором выдают всё известное душе об этих концепциях, чтобы нам было легче общаться. Даже мой некий канцеляризм в общении, напрямую связан с вашим представлении о том, кто будет проводит это самое общение.

— Для меня звучит более, чем убедительно, - с нотками официальности заявил я.

— Что у вас дальше по списку?

— Могу ли встречаться с родными, близкими или просто с известными людьми в своем Раю?

— Нет.

— С чем связано?

— Смотрите. Какое у нас правило номер один? — она взглянула прямо на меня, поднимая правую руку и показывая жестом единицу.

— «Всем должно быть хорошо и прекрасно в каждый момент пребывания».

— Правильно. Опять же, если ты хочешь погрустить — пожалуйста, просто отдельно от всех и в своем Раю. А теперь представьте: душа умерла, это душа вашей жены, сына, бывшей, президента или того же Эйнштейна. Вы пообщались минуту, час, день, год, сто лет. В какой-то момент вам все же захочется отвлечься, отдохнуть, вернутся на день в воспоминания и прочее-прочее. Что это породит?

— Обиду?

— В лучшем случае! Вариантов у нас было много. Мы же все испробовали! У нас нет непроверенных гипотез. Все к чему пришли — это «Боганет» и возврат к воспоминаниям. Только так. Прийти к грусти душа может только сама и только для себя. Никого другого никоим образом она обидеть не сможет.

— Безукоризненные факты. Не придраться.

— Не первый век на свете живем.

— Времени у вас уж точно было предостаточно. Маленькое уточнение. А как вы все это проверяете? Как понимаете, что вот такое работает, а этакое — нет?

— У нас есть тестовый департамент. Они берут несколько десятков тысяч душ и на них проверяют новые методы в ускоренном формате. То есть, за одно мгновение прогоняют и потом обрабатывают данные и делают выводы. Архиначальство их рассматривает, а босс уже удовлетворяет, отменяет или отправляет на доработку.

— А разве Бог не знает всего?

— Бог конечно же знает, но всем нужна работа, цель в жизни, смысл бытия. Даже начальникам наверху и внизу. Вот он и направляет, а не решает.

— Спасибо за подробный ответ.

— Это моя работа. Что дальше?

— Могу ли попасть в свой ад? Или хотя бы посмотреть как-то со стороны?

— Вы его и так прекрасно знаете. Нет смысла представлять в деталях.

— Ну, это как книга и фильм. У тебя есть зачастую лишь общее впечатление, а хочется увидеть нюансы.

— А разве не в деталях виденье режиссера, актеров, сценаристов и всего съемочного коллектива? Разве это не то, как они поняли и увидели все сцены?

— Тоже верно.

— В ответ на ваш вопрос — нет, такой возможности у вас, потому что она, эта самая возможность, вам и не нужна.

— Хорошо, спорить не буду. Наброски у меня в голове уже есть: проживать самые страшные моменты жизни.

— Даже хуже. Когда вы привыкнете к вашим случаям, вас будут бросать в более тяжелые случаи других людей.Их предавали еще жестче, издевались — изощреннее, а скучали они — в сотни раз сильнее. Представьте даже себя, при постоянном стремлении к чему-то новому, вас привязывают к дивану и показывают полнейшую ерунду без толики интересной информации. И крутят это. Со временем вы понимаете, что начинаете тупеть. При полном осознании того, что вы овощ, вас возвращают в любимый момент чтения книги, внезапного поворота, эмоционального признания или раскрытия главного злодея в фильме и дают возможность ощутить все превосходство интеллекта создателя этого момента. Радости от того, что ты заранее предугадал развитие сюжета по крохам той информации, что была тебе доступна. Ты понял, какая это эйфория — знать. И здесь… тебя возвращают в крайнюю стадию овоща! При этом, со всей гаммой чувств. Игра контрастов.

— Ужас! Какой ужас! — от представленного я вскочил и стал холоднее стали стула, на котором сидел. — Это бесчеловечно!

— Это законный результат безнравственной и несчастной жизни, — развела девушка руки в сторону.

— Как я счастлив, что был счастлив! — воскликнул я и сел обратно, пока сердце все еще бешено колотилось в груди. — Да, я примерно так себе это и представлял. Не могу представить ничего хуже безделья или глупости. Беспринципная справедливость.

— Правильно. Пятый вопрос?

— Эм. Да-да, пятый вопрос, — я немного успокоился. — Скорее так, вдогонку предыдущему. Могу ли я попасть в рай или ад прочих? Профессиональный интерес.

— Тоже нет. Как я и говорила ранее, у вас есть доступ ко всему в вашей жизни, и всему произведенному человечеством за все время до момента вашей смерти. В качестве некоего преимущества, еще и доступ ко всему, что сделали души уже пребывая в Раю. Уследили закономерность?

— Некоторую. Можно пользоваться только тем, с чем была связана моя жизнь и искусством, какое я мог бы испытать до смерти, потому что за вечность даже счастливая жизнь надоест.

— Да. По той же причине мы не даем информации обо всем, что будет с момента смерти. Вы этого скорее всего не поймёте.

— Понял. И поскольку главная ставка все же делается на воспоминания, которые я могу переживать бесконечно, можно ли, для разнообразия, их менять? Не просто следовать им, а влиять на них?

— Да, можете.

— Фух! А то я уж думал, что уловил ход ваших ответов. Нет, нет, нет, нет, нет. А здесь — да! Отлично! Значит всё же можно развлечься по полной.

— С некоторыми оговорками. Изменения могут быть незначительные и только в рамках вашей морали на момент переживаемого фрагмента. То есть, если в пять вы считали, что украсть несколько конфет — это не так уж и плохо, то вы можете вместо конфет украсть батон, шоколадку или лимонад. А взять батон и избить им продавца — уже не получится. Или, если вы в двадцать занимаетесь сексом с девушкой и хотите поменять позу — это да, а привязать ее к трубе и сделать что-то более, хм-м, экспериментальное — нет. Даже ради разнообразия. Это уход от нравственности и вашей морали на момент воспоминания.

— Не лишено смысла. Я бы в любом случае такого не сделал.

— Никогда не говори «никогда». В вечности — это фраза имеет сакральный смысл. Несмотря на то что мы немного задержались, давайте ваш последний вопрос и закончим.

— Хорошо. Как заповеди и, соответственно, грехи рассчитывались по важности? Как они видоизменились за это время?

— Пояснение затянется.

— У нас времени, как говорил один космический десантник в «Истории игрушек«: «До бесконечности и дальше!».

— Начнем с заповедей. В приходскую школу вы, естественно, не ходили, и всего не помните. Опишу их простым и понятным языком, без четких следований из священного писания: верить в единого Бога, не создавать кумиров, не произносить имя Бога напрасно, помнить о выходном, почитать и уважать родителей, не убивать, не прелюбодействовать, не воровать, не лгать, не завидовать.

— Да помню я их, — с обидой отозвался я.

— Верить в единого Бога. Эту заповедь мы сделали не критичной. В особенности для атеистов и иже с ними. Некоторые даже думали её убрать, ведь люди уже верят, но традиция остается неизменной. Поскольку, подавляющее большинство людей верит в единого Бога, а небольшая группа не верит вовсе — эта заповедь уже не имеет такой важности, как поначалу. Ясное дело, что Землю мы создали не сразу, а методом проб и ошибок. Поэтому, Дарвин был все же прав на счет эволюции людей. Правда, процесс был не создан природой, а попытками архиначальства. Только босс все знает и умеет, но ему создавать людей «по своему образу и подобию» лично не пришлось. Как я и говорила ранее, работа нужна всем и поручил он все радости создания вас руководителям рангом пониже. Так, опытным путем и пришли к людям. К чему это я. Люди все же были больше животными, чем теми, кем вы являетесь сейчас и верили, в основном, тому, что видели. Нужно было вас как-то убедить. Босс создал более мелких руководителей департаментов явлений природных. Видишь молнию, такой бог, а океан — другой. Каждая нация придумывала им свои имена, но сути дела не меняло. Пара тысячелетий и вот человечество уже верит в богов. Осталось лишь убедить, что Бог на самом деле един. Кроме этого, есть еще парочка правил в целом по компании и их решили показать как заповеди, чтобы люди знали как жить.

— Какая стройная теория получилась — и эволюция была, и Бог един.

— Чтобы люди искренне верили, они должны в этой вере родиться и жить. Искренним легче убеждать. А уж каким образом, решать не мне. В любом случае вера укажет четкий путь.

— Я, в некоторой степени, завидовал верующим. Не религиозным фанатикам, а тем, кто показывает свою веру соблюдением заповедей. Не хождением в церковь. Всё же религию и веру, я различаю.

— Не могу ни согласиться, ни опровергнуть. Не создавать для себя кумиров. Здесь идет речь про идолопоклонство, поэтому важность и проблема, которую она решала — такие же как в предыдущей заповеди. Не произносить имя Бога напрасно. Как вы понимаете, босс слышит всех молящихся и это, как минимум, сложно, а как максимум — постоянная мигрень. Хоть эта заповедь и не столь важна, но при личной встрече, босс бы спросил, за что вы его так доставали по пустякам всю жизнь. Вот и сделали правило, чтобы по мелочам не беспокоили. Босс — фигура значимая и когда кто-то хочет красивую игрушку, машину или вот эту женщину, которая сейчас пританцовывает на барной стойке, это большое неуважение к Всевышнему. В особенности, к его отдыху.

— Согласен. Отдыхать нужно всем, даже Богу.

— Так плавно переходим к всегда помнить о дне выходном. Кто много работает, тот рано умирает. А боссу люди нравятся и он хочет, чтобы жили они долго и счастливо, поэтому и приказал им отдыхать. Да и во время отдыха человечества босс может спокойно выслушать всех — молитв много, а он один.

— Тяжелая и ответственная должность.

— Да. Хотя и у нас здесь хлопот с душами хватает. Дальше по списку идем. Почитать и уважать родителей. Это тоже больше для удобства нужно было. Ясное дело, отец-алкоголик и мать-наркоманка никак на премию «Родитель года» не претендуют и «почитать и уважать» их абсолютно не за что. Дело скорее в том, чтобы дети унаследовали веру родителей и благоволили «власть имущим», что зачастую являлось церковью. Таким образом, упрощалось распространение религии.

— А дальше ведь речь пойдет об убийствах? Я не могу сказать точно, я ведь не считал, но статистика говорит о том, что больше всего людей было убито во имя Господа нашего. Как это вообще работает?

— Здесь вся проблема в несовершенстве людей. Все же, вы, люди, существа податливые и крайне способные в извращении сути. Сказано ясно не убивать, а здесь возьми и предложи кто-то: «Да, но-о-о-о.. только наших ведь? Про сарацинов никто же не против?». Вот так и повелось. Это одно из самых беспрекословных заповедей. Но, Бог терпел — и нам велел, как говорится. Вот мы и терпим.

— Значит, убийцы в Рай не попадают.

— В подавляющем большинстве — да, но есть исключения. Когда человек искренне раскаялся в неумышленном убийстве или спас сотни, тысячи жизней своими действиями, или лишил жизни защищая себя. И поверь, тех, кто спас жизни других — не так уж много за всю историю человечества.

— С моральной стороны зачастую сложно определить насколько неумышленным было убийство и как сильно раскаялся человек.

— Мы в «Чист и Лищев» — не полиция и знаем, о чем душа думает и какие решения принимает. Каждый для нас — открытая книга. Как ты уже понял данная заповедь является одной из двух самых важных. Следующий пункт на повестке дня: не прелюбодействовать. Раньше, эта заповедь была необходимой. И если вопрос о моногамности еще можно худо-бедно не трогать, то сублимацию никто не отменял. Ведь эта заповедь не только о том, чтобы быть всю жизнь с одним человеком, а еще и том, чтобы «помысли твои были чисты». А здесь мы встаем на скользкую дорожку желаний. В твоем случае, на дворе конец второго тысячелетия! И есть доступ в интернет. Где много разных красивых и даже очень женщин, мужчин и мало ли кого еще. Всю жизнь смотреть на воплощение разных идеалов, в разных пропорциях и разном количестве одежды и не думать о них? Не хотеть быть с ними, на них или под ними? Мало кто способен на это. Оттого, что тебя иногда посещают некоторые желания личного характера — никому не холодно и не жарко. От этих действий никто не страдает, а тебе легчает. Так зачем же запрещать? Поначалу начальство, конечно, использовало это как метод сублимации и переведения энергии в другое русло, необходимое для распространения правильных взглядов, но уже сотни лет оно не имеет особого смысла. Поэтому я скажу так: заповедь частично важная. Средней важности. Поскольку, когда обещаешь своему партнеру быть с ним всегда и клянешься перед боссом, следуй своему обещанию или честно разводись. А после развода уже и делай чего хочешь. Желательно, чтобы не с партнером других людей, что в браке или в отношениях. А то проценты резко полетят вниз.

— Следующий пункт мне тоже интересен. Я буду честен, по малолетству грешил: конфетки в продуктовом были больно вкусными.

— Не воровать правило важное. Тебе, как и боссу, было бы крайне неприятно узнать, что все имущество, накопленное для комфорта жизни, кто-то умыкнул и теперь ты ни с чем. Во многих случаях такими действиями можно стимулировать некоторых личностей, групп и даже стран на крайне печальные действия. Как и с убийством, здесь есть градации. Как и в законных залах, если твоя кража приведет к самоубийству другого человека или спровоцирует его на противоправные действия — это огромный минус в распределение баллов. А если ты украл конфетку по малолетству, даже несколько раз — дело это неприятное, но не равнозначно указанному выше. Украсть малость конфет плохо, но не смертельно, а убить немного не получится. Данный акт является действием законченным и обсуждению не подлежит.

— Стройно. Я малость переживал, что могу по этому пункту накосячить.

— Не стоит тратить нервы. Главное, что не лгал. Это тоже средней тяжести и зависит от того, о чем ты приукрасил. Если ты сказал, что весишь не девяносто пять килограммов, а сто — не все ли равно? Здесь важнее, что твоя ложь не влияет на других людей. Если после сказанного тебе стало легче — ну и отлично, небольшой минус по моральному аспекту может дать большой плюс к удовлетворенности жизнью. Полегчало? Наслаждайся! А если ты врешь уже по привычке и без причины — пожинай плоды своих действий. Горькая правда — лучше сладкой лжи. Не зря есть такая народная мудрость.

— Значит, врать — это не так плохо?

— Если ты переспал с чужой женщиной, уже нарушив одну из заповедей, а потом еще и жене соврал, что такого не было — я тебе не завидую. Такой ложью ты вредишь близкому тебе человеку, а это — большое неуважение не только к этому человеку, но и к боссу. Поэтому, все относительно. Позиция наша — лгать плохо. Градации подбирает каждый для себя сам.

— Сложная арифметика.

— Когда просто — не так интересно. Ты ведь сам так говорил про учебу. А в конце и старая добрая зависть! Как и во всем нужно знать меру. Если зависть к счастью или имуществу другого съедает тебя изнутри и провоцирует на разные боссу-неугодные деяния — плати, так сказать, чеканной монетой совести. А если зависть тебя мотивирует на достижения — все еще печально, но и не критично. Ставить, как и достигать, цели — каждый должен сам для себя, согласно необходимости, а не из желания иметь чего-то, принадлежащего другим. Такие дела.

— Ничего и не скажешь. — подытожил я. — Выходит, Карлин был прав.

— Кто таков и в чем был прав?

— Да так, один комик известный. Он считал так: «Будь всегда верным и честным к любому. И постарайся никого не убить». Правда, он добавлял, если другие не молятся другому богу. Но — это мы уже обсуждали.

— Верно. Хотите еще что-то добавить?

— Как одно правило: «Оставьте свою религию при себе».

— Как вы уже понимаете, нам такая заповедь явно не нужна.

— А почему? Ведь если убрать буквальный оборот, идея же в другом. В том, чтобы не беспокоить людей, которые чего-то не хотят, своими идеями. Когда человек вежливо сказал нет, не надо его напрягать своей настойчивостью, провоцируя на посылание в пешую прогулку в далекие края.

— Думаю, что идея хорошая. Я доложу об этом начальству, — она встала и взяла папку со стола.

— Спасибо, буду благодарен. Выходит, что больше вопросов нет, — я мягко поднялся со стула и решительно протянул руку для прощания.

— Превосходно! Тогда, — она пожала мне руку и указала на выход. — Прошу любить и жаловать — ваш дом!

Мы прошли через дверь, и я оказался на небольшой опушке леса, рядом с полноводным и широким ручьем реки. Так Рай и представлял. Встречаться с Богом пока не хочется, так и не понял о чем его спросить. Вот придумаю и обязательно заявлюсь. Жаль, что у меня, как у агностика, нет возможности чаще обращаться. Наверно, у верующих всё немного по-другому. Я сел посреди травы, взглянул в голубизну высот и начал продумывать план моей новой, вечной жизни.

# P.S. Главный вопрос

Некоторое время спустя я понял, о чем хочу спросить праотца всех живых и мертвых. В долгой борьбе за лидерство очевидных победителей так и не нашлось. Один из вопросов так: «Почему есть зло?». Он имел смысл поначалу, но я осознал, что знаю ответ. Зла — нет, есть неправильные решения людей. Поскольку создатель сделал их самостоятельными — Бог не хотел вмешиваться в их проблемы. Почему он должен их решать? Люди обязаны жить для себя и в гармонии с принятыми решениями. А уж как воздать им по заслугам — там его первейшая обязанность. Поэтому садясь за свой терминал я нажал на уведомление о встрече с «боссом», как его называла Наталья. Вопрос ждал своего часа.

После нескольких мгновений, ко мне постучались. Я встал из-за стола и подошел к двери. Быстро, весь в нетерпении, дернул ручку и увидел его. Как не жаль этого осознавать, я верил, что если Бог и есть, то он будет похож на кого-то вроде Зевса или просто, седобородого, но еще сильного телом и духом, старика. Его я и увидел.

— Здравствуй, сын мой, — сказал он, открывая дверь и проходя внутрь. — Знаю, что ты в меня при жизни мирской не верил, но вот он я. Люблю удивлять своих детей. Не стесняйся в эмоциях.

— Думаю, что на время собеседования, я бы удивился, но не сейчас. Морально к этому готовился, да и мне говорили, что всё здесь так, как душа представляет. Вот и ты такой же, как в моих фантазиях, — сдержанно, хоть и изумленно, произнес я.

— Видны твои эмоции и не стоит их скрывать. Чувствуется трепет, и страх, надежду, веру, даже любовь. Как будет угодно.

— Спасибо, Всевышний, — от чего-то поклонился я ему и пропустил внутрь.

Несколько минут я все еще смотрел на него, а он на меня. Потом собрался с мыслями.

— До того как я тебя увидел, был уверен, что задам вопрос такой: «Почему ты не сделаешь всех людей счастливыми?». Чтобы человек успел прожить какую-то часть своей жизни, а потом — хлоп! — и он всё понял. Чем ему хотелось бы заниматься всю жизнь. К чему лежит его душа. Понял что-то настолько же прекрасное, как слова родного человека, который говорит тебе искренне — «Я люблю тебя». Как доверие ребенка, который, уставший, после долгого дня, говорит тебе «Папа» и лезет на коленки, чтобы позднее… прижаться к твоей груди и мирно уснуть на коленях. Как ощущение жизни, в проснувшихся от долгой зимы, голых кронах деревьев. Возможно, как в моем случае, душа годами будет бояться или откладывать — не решится делать то, ради чего была рождена. Если так, тогда помогать можно наоборот: медленно, но навязчиво, засыпать идеями, знаками, примерами, что человеку нужно заниматься именно этим. Что именно в этом он преуспеет и будет нужен. Почему ты не можешь сделать всех людей счастливыми? — я возбужденно ходил вокруг него, не находя спокойствия. — Рассуждая о том, какой вопрос задать, я убрал вопрос о зле в мире, а увидев в проходе тебя, существа немыслимого и непонятного, я понял, что на вопрос о счастье я тоже знаю ответ. Какой? Ты не хочешь вмешиваться в жизни людей. Как бы я этого сильного не хотел, но ты создал нас, чтобы мы сами взрослели и учились на своих ошибках, — я сел на кушетку, отдышался. — И этого уже никак не изменить. Глядя сейчас в твои мудрые глаза, я задам самый сложный вопрос мироздания. Тот самый вопрос, что я задавал себе наблюдая за огнем костра, шумом волны или трепетом листвы. Он беспокоил меня также сильно в десять лет, как и в семьдесят. И этот вопрос такой. Куда, черт побери, вечно девается левый носок?

— Этого, Дмитрий Иванович, даже я не знаю, — усмехнулся он, развернулся и ушел восвояси.