Кто первый встал, того и тапки

Глава 1

КТО ПЕРВЫЙ ВСТАЛ, ТОГО И ТАПКИ

Планета Хабл могла считаться высшим образцом симбиоза тысяч разумных рас.

Летающие легкие валипургии, похожие на тонкие пористые мембраны, способные менять цвет и пропускную способность, помогали вырасти нежным парихусам, закрывая их от резких излучений полуденного Балабуса и получая взамен редчайшую в этой вселенной пыльцу. Бессменно курсирующие по нефронным рекам антилябусы, похожие на лодочки по-аджарски с круглым желтым сетчатым глазом в середине, собирали в свои внутренние полости мальков перетрубий, способных во время развития поглощать любую неорганику, и транспортировали их в места новых строительных трансформаций и скоплений мусора. По дороге маленькие гибкие перетрубии, еще не сформировавшие жесткий панцирь, перебирая восемнадцатью чувствительными поглощающими лапками-ртами, до блеска вычищали лабиринты внутренней структуры перевозчиков. На случай, если прожорливая мелочь вгрызалась во что-то жизненно важное, антилябусы с облегчением выпускали сдерживаемый до поры газ, накопленный в результате жизнедеятельности, мгновенно усыпляющий мальков. В толще планетарной коры не менее многочисленное сообщество органической и неорганической жизнизвенело, шуршало, молчало, созидало, разрушало и размножалось. Оно проделывало ходы, уютно устраивалось ковром на их поверхности, перерабатывало породу, строило подземные замки, создавало кристаллы и даже проводило лавовые каналы для обогрева одних или жизни других народов, которые при температуре ниже 1200 по нашему Цельсию.. ну как то зябли, что ли.

Нечастые конфликты интересов быстро затухали, потому что всегда было кому снизить для бузотеров и агрессоров уровень комфорта, или использовать подрывную деятельность себе во благо. А главное, потому что все это сообщество любовно контролировалось, благоговейно собиралось, ювелирно оттачивалось и в экстазе интеллектуально-интуитивного метаболизма, разбавленного восхитительными вспышками прозрений, совершенствовалось двумя выдающимися коллекционерами, относящимися к древнейшей в этой части мироздания расе Террифуггов.

Внешне террифугги (или фугги, как они сами себя называли) напоминали огромных по нашим меркам плотных медуз, распластанных по поверхности планеты на несколько десятков километров в ширину и длину и на пару километров в высоту. Поверхность их разрисовывали сплетенные в немыслимо сложной гармонии, но строго продуманные по функционалу разноцветные, разнофактурные, местами светящиеся, звучащие и излучающие в разных частотах линии, полосы и целые озера разнообразной материи. По сути, они сами были вместилищем огромного числа симбионтов, формирующимся уже триллионы лет эволюции. Просто со временем способность встраивать и комбинировать самые разные формы жизни с их уникальными способностями развилась до уровня планет и готова была перейти на звездные системы и галактики, потому что в поисках новых компаньонов террифуги давно бороздили вселенную. Собирали или переселяли представителей разных цивилизаций с места на место. Эти двое облюбовали планету, вращающуюся вокруг сдвоенной звезды, именно из-за возможности создания условий для жизни множества разумных рас: солнца давали разный спектр излучения, а непостоянная гравитация и возможность создания слоев атмосферы с разным составом - широчайшие возможности для выбора «экспонатов». И это даже без искусственного терраформирования, которое делало эти возможности почти бесконечными.

Планета была поделена ими условно на Юг и Север ровно пополам с точностью до квадратного сантиметра. То, что в обсуждении формы линии раздела было проведено двенадцать тысяч восхитительно прекрасных и незабываемых планетарных лет, наполненных сложнейшими расчетами, возбуждающими спорами и умиротворяющими согласиями, как-то намекало на то, что спешить товарищам Южному и Северному было совершенно некуда. Да и куда могут спешить существа, не ограниченные сроком жизни из-за способности воссоздавать и перестраивать свои системы, существовать практически в любой среде, включая открытый космос, разделяться на части или выделять миниверсии себя. Способные до бесконечности вынашивать однажды возникшую идею, кайфовать, собирая по нанокрупицам нужные элементы, и в счастливом предвкушении тысячелетиями дожидаться подходящих условий для ее воплощения.

Несмотря на возможность перемещения по воздуху, Террифугги любили и нормально поползать, наподобие наших улиток, тем более что на своем пути они оставляли тонкую чувствительную мембрану, способную передавать им информацию о том, что на ней впоследствии происходит. Поэтому вся планета была расчерчена широчайшими линиями, в которых с орбиты можно было узнать фракталы, кривые Пеано и бог знает что еще. Пути эти уходили глубоко под землю, поднимались высоко в горы. Между ними располагались города и страны, огромные гнезда, джунгли, моря, кристаллические леса и пустыни. Кишащие жизнью и внешне безжизненные, пересекаясь, переплетаясь и гармонично сосуществуя. Поскольку скорость перемещения террифуггов варьировалась от 2 мм в год до 250 км в час, некоторые цивилизации успевали родиться и погибнуть на этих широких путях так и не успев встретиться со своими патронами, но никто не оставался незамеченным.

Когда они были заинтересованы во встрече с кочующими сородичами, линии начинали испускать характерный мерцающий сигнал, который улавливался на расстоянии около тысячи световых лет.

Как раз сейчас планета «сигналила», что гармония достигнута, а коллекция готова к приему новых «экспонатов». Товарищи, обретались не слишком далеко от «пригласительной площадки» спокойно занимаясь привычными изысканиями, когда пришел ответный сигнал и просьба о посадке. Мгновение ушло на его обработку и положительный ответ. Мозг террифуггов сразу же начал анализ баз данных, с целью формирования лучшего экскурсионного маршрута для гостя и уникального приветственного шоу света, волновых и визуальных эффектов, способных максимально ярко проявить все их достижения. Насытить интеллектуально, духовно, физически. Все существо их осветилось радостным ожиданием, которое должно было наполнить жизнь наближайшие 3 планетарных года, 14 дней 6 часов и 18 минут, именно столько времени требовалось гостю, чтобы достичь Хабла, используя стандартную скорость перемещения.

Первое легкое беспокойство, более похожее на любопытство (все-таки миллионы лет жизни) посетило фуггов, когда их сородич сообщил что прибудет всего через 1 год и 79 дней. Просчитав все вероятности, они решили, что примерно равно-возможны: необходимость в экстренной помощи и желание осмотреть их коллекцию или похвастаться своей. Второе было единогласно признано более вероятным, и закипела работа по досрочному завершению приветственных мероприятий и повторному пересмотру коллекционного фонда. На периферии шла подготовка оказания возможной поддержки и стягивание сил «быстрого реагирования». На всякий случай.

Четко в означенный срок величественная тень древнего террифугга накрыла северную долину Хабла. Тут же вспыхнули цветными переливами светящиеся узоры, образованные стаями флюоресцирующих разумных птиц с планеты Мирра. Горячие гейзеры выстрелили по краям посадочной площадки, испускаемые подобно нашим китам подземными многотонными хранами, ищущими газовые карманы в глубине планет и откладывающие там яйца. переплетаясь и выдувая из своих тел высокочастотные мелодии, затанцевали похожие на длинные широкие ленты ветряные хипсы. Вся долина до самого горизонта пела, светилась и танцевала, приветствуя путешественника. Спины Южного и Северного Фуггов украшала праздничная роспись. Также светящийся узор отчетливо читался на «брюхе» гостя. И сейчас друзья внимательно в нее «вглядывались» всеми органами чувств. Определенно роспись говорила о радости прибытия, также читалась вполне закономерная усталость космического бродяги, но было еще что-то, какие-то мелкие огрехи, разрывы линий, математические неточности, нехарактерные для народа фуггов. Благополучно приземлившись, он начал расконсервацию поверхности, раскрывая «дыхательные» отверстия и выпуская анализаторы. По обычаю фугги придвинулись друг к другу и слегка соприкоснулись телами, наползая на гостя на пару десятков метров. Они физически срастили нейросети и принялись обмениваться данными. Почувствовав, что гость действительно нуждается в неясной поддержке, друзья активировали успокаивающие вибрации и заверили его в помощи. Залетный фугг заметно расслабился и с удовольствием принял в себя пару тонн бодрящей амброзии, синтезируемой Северным из местной флоры и минералов. Впереди было запланировано несколько упоительных месяцев осмотра ключевых зон планеты.

Результат обмена данными показал, какие симбионты планеты идеально вписываются в структуру гостя и какими образцами владеет он сам. Причем временами Северному и Южному казалось, что часть информации загадочным образом ускользает от них и что гость недостаточно для фуггов заинтересован в блестящих возможностях, которые могли предложить ему друзья. У них пока не укладывалось почему, например, его заинтересовали безобидные и не особо функциональные разумные пушистые белочки, спящие четверть своей жизни, а остальные три четверти строящие замысловатые домики из смолы и палок и поющие свистящие песенки со странным ритмом своим малышам. Их почти единственной открытой фуггами полезной функцией было благоустройство и очищение лесных владений от вредителей. Правда однажды Южный предположил, что это очень древняя раса, потерявшая интерес к освоению нового и замкнувшаяся в удовольствии повседневности, и даже пытался общаться с ними о вечном, но белочки лишь загадочно шевелили усами и возвращались к хлопотам, так что гипотеза осталась без подтверждения. Более понятным, был выбор мелких разумных инсектоидов, способных почти мгновенно выстроить любую физическую или математическую модель из подручных материалов. Но поскольку мыслительные способности Фуггов позволяли производить бесконечно сложные построения в уме, наблюдение за действиями инсектоидов имело только эстетический или расслабляющий смысл. При этом гость, осматривая уникальные ландшафты был недостаточно внимателен, даже обеспокоен, как если бы большая часть его мыслительных способностей отвлекалась на более важные задачи, и проявлял нетерпение, которое пытался скрыть, старательно соблюдая ритуальный порядок взаимодействия. Северный и Южный давно уже тонко прощупывали зоны закрытых данных, анализировали поведение и задавали перекрестные вопросы. Они начали предполагать, что загадка кроется в последнем межпространственном прыжке гостя. Наконец прямой вопрос и дружеское предложение поделиться, подкрепленное гарантией любой возможной помощи, дали положительный результат. По традиции пространно выразив восхищение коллекцией и искусством сочетания, детально сравнив их планету с лучшими представителями ей подобных, он несколько раз негармонично перемигнул линиями, выпустил в атмосферу нетипичное сочетанием газов, смущенно сжался и наконец сообщил, что с проблемами он справится сам , однако возможно у него есть экспонат, достойный настоящих энтузиастов своего дела. Поведал, что ему посчастливилось найти новую червоточину и проникнуть в неизвестную ранее вселенную, где он, путешествуя, и наткнулся на этот определенно разумный, но еще никем не описанный вид.

Непередаваемая эйфория в ожидании неизведанного с трудом была побеждена строгой необходимостью сохранить статус уважаемых и теперь объективно лучших в радиусе 300 тысяч световых лет коллекционеров разумных цивилизаций. Южный и Северный с трудом удержались от того, чтобы как мальки радостно воспарить над поверхностью. С еле скрываемым ужасом от возможного отказа они запросили условия ознакомления с образцом и замерли в ожидании. Гость стоически выдержал положенную регламентом паузу, почти филигранно сделал вид, что сомневается, и сообщил, что, поскольку собирается провести ближайшую сотню тысяч лет совершенствуя свою коллекцию бабочек, он бы с благодарностью принял в обмен пыльценосных парихусов, белочек, инсектоидов и, если гостеприимные фугги сочтут обмен справедливым, то вот этот список бактериальных экспонатов. После этого передал все имеющиеся биологические характеристики вида и, внутренне содрогаясь был вынужден признаться, что, хотя вид обладает неклассифицируемыми ментальными способностями и активно коммуницирует, гармонично встроить его во внутреннее сообщество ему не удалось. Это был открытый вызов способностям мастеров симбиоза, и коллекционеры с трепетом его приняли.

Дотошные фугги, проанализировав все входящие характеристики, предложили продолжить беседу по дороге на средний уровень планеты, имеющий подходящий для дыхания состав атмосферы и населенный видами со сходным метаболизмом. Беседа получилась несколько странной, наполненной очень профессиональными вопросами и необычными для террифуггов нелогичными и смутными ответами. Обогатившими Южного и Северного только одним выводом – сложность кроется в том, что новый вид использует другие виды не по назначению.

Приличный отрезок пути прошел в размышлениях о возможной целесообразности столь нерационального подхода.

* * *

Мягкое меньшее светило Хабла только начало вставать из-за горизонта, когда три древних террифугга остановились в километре от прекрасного озера с широкой песчаной полосой пляжа, окруженного цветущей долиной и виднеющимся на другой стороне лесом. Они пригасили свечение и прикинулись такими себе вполне порядочными пологими холмами. Поскольку гость заверил, что ни один представитель его внутренних симбионтов при контакте не пострадал, Северный, на территории которого они находились, решил просто предупредить, но не отзывать представителей других рас из района высадки.

В боку третьего со звуком, слишком напоминающим вздох облегчения, начало открываться входное отверстие, похожее на вход в пещеру. Некоторое время ничего не происходило, воздух долины засасывался внутрь, освежая и наполняя собой внутреннее пространство. Наконец у выхода показалась довольно разношерстная группа существ, впрочем, хорошо знакомых коллекционерам. Это была нормальная практика Фуггов – при высадке на планету обитатели их внутреннего пространства также могли выйти и даже остаться на поверхности. Все они довольно оперативно рассредоточились по своим делам. А в глубине показалась пара новых существ. Все органы чувств и анализаторы Фуггов были активированы, открыты и направлены на пришельцев.

- Майка, ну идем уже, смотри все вышли, ты одна копаешься. Хочешь еще три года просидеть в этом склепе?

- Это ковчег, а не склеп, и я не пойду без Мурзика!

Один из пришельцев пытался тащить за собой что-то, напоминающее огромную меховую подушку, та вяло упиралась.

- Ну может он не хочет.

- Хочет, конечно, Мурзенька, ну посмотри какое там солнышко - воздух свежий, ты согреешься, тебе будет хорошо, песочек наверно уже теплый. – Макс, посмотри – теплый песочек?

Второй пришелец отделил от нижних конечностей элементы и ступил на песок, от него пошли волны блаженства, слегка зацепившие чувствительных Фуггов. Северный послал довольный сигнал Южному.

- Вот, Мурзик, смотри, песочек теплый, пойдем, тебе будет хорошо, мы тебя в обиду никому не дадим – девушка (Фугги уже проанализировали запахи и определили, что это типичная женская особь) обняла меховое нечто и ласково гладя что-то шептала ему. Наконец он двинулся за ней к выходу и на секунду замешкавшись как-то обреченно вывалился под лучи солнца. Все волоски его разом поднялись, направленные ровно к светилу, по телу пошли волны.

“Это же эфемероид”, - передал Южный Северному. Эфемероиды были предметом интереса или охоты почти всех разумных рас. Их особенностью была способность питаться любым излучением. При его избытке эфемероиды создавали энергетические капсулы, высоко ценившиеся на рынках вселенной.

«Он жил у меня около радиоактивных хранилищ, а они притащили его к себе и просто спят на нем... и он как видите не против», - с непонятными вибрациями сообщил гость.

И подумал: «А у меня теперь проблемы с радиационным фоном»

- Мурзик, что с тобой, тебе плохо? Тебе нельзя на солнышко? – обе особи обеспокоенно бросились к эфемероиду, парень попытался заслонить собой солнце, но «Мурзик» быстро передвинулся на освещенное место.

- Кажется, ему нравится, - пришельцы присели рядом и принялись с интересом водить конечностями по вставшими дыбом шерстинкам.

Из-под эфемероида начали выкатываться черные гладкие шарики. Тот ощутимо напрягся, Фугги тоже.

- Ой, смотри, какие красивые, я возьму два. – девушка засунула шарики в наплечный мешок

- Подбираешь всякую гадость, может это его …. экскременты,

- И совсем не похоже, смотри какие гладкие, чистенькие. Это Мурзик нам подарил на память, да, Мурзик? Пойдем скорее к воде, так купаться хочется, никаких сил нет, хоть бы она была чистая.

И странная компания двинулась к озеру.

«А что у мужской особи на плече?» - спросил Южный.

Третий Фугг нервно пошел рябью.

«Стриггл. Они используют его… для бросания.»

«Бросания?»

«Да, бросают его друг другу. И еще он вскрывает для них туковые орехи. Они почти только ими и питаются с тех пор, как научились забираться в закрытые зоны…», ответил третий.

Вздохнул, вспомнив сколько дыр в переборках они наделали стригглом. До сих пор посвистывает на нижнем уровне.

Южный и Северный обменялись с важным видом сигналами – кажется, наконец-то им попалась раса, встраивание которой в экосистему планеты обещало множество интересных задач.

«Если повезет, хватит на пару миллионов лет» - мечтательно подумал Южный, разглядывая самое несговорчивое и травмоопасное существо в их коллекции.

Алмазно-твёрдый шершавый додекаэдр, сидящий на плече у мужчины, скрывал широкую пасть с тончайшими зубами - пластинами, способными резать любой материал. У Северного, колония стригглов смогла ужиться в симбиозе только с одним видом – архидептусами, которые веками развлекались тем, что возводили невероятные по форме и красоте конструкции, пару дней любовались ими, за чем следовал снос до основания с последующим размышлением над тленностью бытия, плавно переходящим в планы новых строений. Стригглы с удовольствием все разрушали, вдобавок получая доступ к любимому деликатесу – грибам, которые архидептусы выращивали ради создания гибкого затвердевающего строительного раствора.

«Как же вожак его отпустил?», спросил Южный.

«Это и есть вожак»

Фугги испытали редкое для них чувство удивления. Фугги ценили редкое.

Обе особи уже стояли по грудь в воде и бросали друг другу стриггла, стараясь подбросить как можно выше. В высшей точке траектории, в момент перехода к падению, аура стриггла отчетливо вспыхивала яркой эмоцией блаженства.

«Кто-нибудь знал, что стригглы любят летать?»

«А плавать?» - смертоносный додекаэдр, плюхнувшись в воду, уже счастливо покачивался на небольших волнах.

«А на голове у них что намотано? Валипургии?»

«Валипургии»

«Они же должны биться током»

«Должны»

«Всех как магнитом тянет за вниманием и новыми ощущениями, а у меня уже системы сбоят», - подумал Третий

«Берем», - вдохновенно просигналил Северный

«Берем», - эхом откликнулся Южный

Полностью сосредоточенные на пришельцах и просчитывая варианты размещения новеньких, они не ощутили, что на шум уже начали подтягиваться и другие обитатели прибрежной зоны.

«Больше никаких экспериментов, минимум миллион лет бабочкотерапии», думал Третий, как можно незаметнее задраивая открытые входы.

Выход на орбиту прошёл неожиданно легко. Третий даже не запускал анализатор дипломатических последствий - такое облегчение его охватило. Он любовно активировал сканирующие сигналы, несущие наконец-то только гармоничные, привычные за миллионы лет данные о жизнедеятельности давно обжившихся в недрах его тела существ. И так глубоко погрузился в медитативное созерцание, что не сразу осознал наличие нового, чуть заметного, но ощутимого по искрам тепла и нежности источника новых ощущений. А когда осознал, мгновенно активизировал все сенсоры в нужной зоне. У бахрусов появились детеныши! Эти бесценные полипы, желеобразными чешуйками закрывающие поверхность стен и потолка - были незаменимы, ибо легко вступали в симбиоз с огромным числом видов - и создавали для него подходящие условия жизни - состав атмосферы, температуру и влажность, сами нуждаясь практически только в воде и минералах, которые потихоньку вытягивали из стен и специальных резервуаров, создаваемых фуггами. Они обменивались с видами эмоциями - точнее жили ими, своих у них не было. У бахрусов был только один недостаток - они не размножались в неволе. Никогда. Вообще. А уж фугги очень старались - на планете бахрусов бессменно дежурил их представитель, без устали исследуя условия размножения. Были зафиксированы, записаны и с филигранной точностью воспроизведены все факторы, но результата не было. И фуггам приходилось навещать планету бахрусов и заманивать бесценных полипов в свои недра.

И вот теперь в отсеке, где жили эти ужасные, лишенные логики и склонные к разрушению двуногие существа, - бахрусы кучковались вокруг еще совсем мягких, собранных в сложные зернистые скопления малышей - и каждое маленькое зернышко сейчас фонило очень медленно затухающими вибрациями тонких эмоций, которые жадно ловили взрослые особи.

"Я первый, первый, ПЕРВЫЙ!!!!" По нарастающей прошла волна осознания, активируя уже так редко используемый протокол действий "Открытие", стремительно заполняя пробелы пошатнувшейся самооценки, вымывая усталость. И третий глубоко погрузился в анализ и фиксирование ситуации, впрочем уже понимая, что вернуться на планету Первого и Второго теперь будет жизненно необходимо.