Красная Шапочка, семь принцев и учительница труда

Глава 1. Подработка

Никогда, никогда больше я не буду ввязываться в сумасшедшие аферы.

Повторяла я себе это уже третью ночь подряд, продирая пальцы о крапиву и помогая Элизе из «Диких лебедей» ткать рубашки для её заколдованных братьев.

Но давайте обо всём по порядку.

А начиналось всё вполне невинно. Ладно, не невинно. Скорее голодно.

Я — учитель труда для девочек в самой обыкновенной школе. С самой обыкновенной зарплатой. Если в течение учебного года я ещё как-то умудряюсь сводить концы с концами, то лето каждый раз превращается в финансовый квест под названием «Проживи три месяца и не продай почку».

Усложняло нашу голодную ситуацию то, что я жила не одна.

На подоконнике сидел мой кот Пирожок и смотрел на меня взглядом человека, который уверен, что его морят голодом. Пирожок был пушистым и белым, только между ушами красовалось маленькое чёрное пятнышко, словно кто-то случайно поставил на него отпечаток пальца.

А на холодильнике из террариума на меня выглядывала ящерица Клеопатра и смотрела почти так же. Правда, в её взгляде ещё читалось лёгкое презрение.

Вообще-то её звали не Клеопатра. Первые два года она была просто Ящерицей. Имя появилось позже, когда я случайно купила ей слишком дорогой террариум и поняла, что живёт она явно лучше меня.

Я открыла холодильник. В нём обнаружились половина луковицы, кетчуп, банка маринованных огурцов и кусочек сыра, оставшийся ещё с Восьмого марта. Теперь на нём начала расти благородная плесень.

— Ну что, — вздохнула я, — похоже, завтра перед нашей семьёй встанет непростой выбор: покупать еду мне или вам.

Пирожок моргнул. Клеопатра тоже моргнула.

Поразительное единодушие. Впрочем, оно у них бывает только в том, что касается еды. В остальное время они друг друга терпеть не могут.

— Хотя нет, — поправилась я. — Вам. Завтра купим тебе корм, а тебе – сверчки. А я как-нибудь перебьюсь. Ну или очередную коробку учительских конфет открою. Этого добра у меня хватает. Лучше бы на окончание учебного года колбасу дарили, ей-богу.

Я покосилась на шкаф, где стояли эти коробки. Все с розами, золотыми буквами и конфетами, которые почему-то всегда прилипали к зубам. Нет, до голодной смерти было далеко. Но до нормального ужина мне точно было еще дальше.

Пирожок на такое моё откровение зевнул, колбасу он любил, а Клеопатра даже не пошевелилась. Иногда мне казалось, что они оба принимают меня за обслуживающий персонал. Особенно Клеопатра.

Семь лет назад мой ученик Витя принёс в школу коробку из-под обуви и после урока торжественно поставил её мне на стол.

— Анна Викторовна, это вам.

Я открыла коробку.

Из неё на меня посмотрели два круглых глаза.

— Это что?

— Ящерица.

— Вижу, что не тостер.

— Мама сказала, что дома ей больше нельзя жить.

— Почему?

— Потому что вчера она сбежала из террариума и спала у неё в тапке.

Мы помолчали. Даже ящерица не сказала ни слова в своё оправдание.

— Вы же добрая… — наконец сказал Витя.

Вот на этом месте я и проиграла.

С тех пор прошло семь лет. Витя вырос, окончил школу и, возможно, уже даже успел жениться. А я всё ещё покупала его подарку сверчков по цене мраморной говядины.

А Пирожок появился сам. Однажды осенью он сел под моей дверью и так отчаянно мяукал, что соседи начали стучать мне в стену. Я открыла дверь, чтобы выставить нахала из подъезда, а через десять минут уже читала в интернете, чем кормят котят.

С тех пор Пирожок жил у меня. Ну или я — у них.

— Нет, — сказала я обоим. — Так дальше жить нельзя. Пора искать подработку. Иначе скоро мы всей семьёй начнём питаться кетчупом.

В тот же вечер я зарегистрировалась на сайте вакансий и поставила автоматические уведомления. Если появлялась хоть какая-нибудь работа, телефон должен был немедленно сообщить мне об этом радостным «дзинь».

Я уже почти заснула, когда телефон действительно дзинькнул.

Я даже подпрыгнула, села на кровати и машинально откинула за спину длинные волосы. Наверное, вид у меня был ещё тот: невысокая растрёпанная шатенка в старой футболке, с огромными зелёными глазами и телефоном в руках. В общем, классический учитель в начале летних каникул.

«Требуется учитель домоводства в летнюю школу».

Я перечитала объявление. Потом ещё раз.

Нет, объявление никуда не делось.

Пирожок, мирно спавший у меня в ногах, возмущённо мявкнул.

— Извини. Кажется, мы нашли себе работу.

Кот посмотрел на меня с сомнением.

Честно говоря, я тоже. Что это ещё за летняя школа, которой вдруг понадобился учитель домоводства? Летом дети обычно хотят купаться, есть мороженое и не видеть педагогов примерно до сентября.

Я снова посмотрела на объявление.

«Проживание предоставляется».

Хм.

«Питание включено».

Вот это уже интересно.

«Оплата высокая».

Да ладно…

Я перечитала объявление ещё раз.

Нет, оно по-прежнему было на месте.

Естественно, я сразу позвонила Светке.

Вообще-то её звали Светлана Николаевна. Но для меня она была просто Светкой. А для учеников — Тощей Злыдней. Не потому, что она была злой. Хотя… ладно. Иногда была.

— Ты время видела? — раздался в трубке сонный хрипловатый голос.

Светка даже во сне, наверное, выглядела собранной: тонкая, с модной короткой стрижкой и таким лицом, будто она заранее недовольна вашим акцентом.

— Видела. Но у меня срочный вопрос.

— Ты опять решила кого-то спасти?

Я посмотрела на Пирожка, потом на Клеопатру.

— Пока нет.

— Тогда говори.

Я быстро пересказала объявление.

Светка помолчала.

— Отправляй резюме.

— Думаешь?

— Конечно. А то сейчас налетят на такую вакансию все голодные учителя страны. И трудовики, и обэжешники. Мало ли голодных педагогов летом на сайтах вакансий пасётся.

Я улыбнулась.

Светка преподавала английский и вообще жила какой-то другой жизнью. Летом ученики сами стояли у неё под окнами и умоляли объяснить им времена и неправильные глаголы. Учитель английского — это почти нефтяная скважина.

— Мне кажется, это какой-то развод.

— Отлично. Тогда тебя обманут в месте, где есть бесплатное питание.

С этим было трудно спорить.

— Свет…

— Шли резюме.

Светку я привыкла слушаться. Она точно знала, когда нужно прятаться от завуча, а когда срочно сдавать поурочные планы.

Через двадцать минут моё резюме было отправлено.

Я отложила телефон.

Пирожок потянулся и улёгся мне на живот.

— Ну что, мы сделали всё, что могли, — сказала я ему. — Скорее всего, никто даже не ответит. Наверняка вакансию уже ухватил какой-то ушлый трудовик.

И тут телефон снова дзинькнул.

Мы оба подпрыгнули.

Пришло письмо.

«Здравствуйте, Анна Викторовна. Мы внимательно ознакомились с вашим резюме. Вы идеально нам подходите. Если предложение ещё актуально, будем рады встретиться с вами завтра в десять утра».

Я несколько секунд смотрела на экран.

— Пирожок…

Кот зевнул.

— Меня никогда в жизни не называли идеальным кандидатом.

Телефон дзинькнул ещё раз. Ну и ну. В последний раз мне так активно писали, когда меня случайно добавили в чат восьмого “Б”.

Новое письмо.

На этот раз оно состояло всего из одной строчки:

«И пожалуйста, захватите с собой напёрсток».

Глава 2. Собеседование с напёрстком

Ровно в десять утра я уже стояла перед указанным адресом.

Офис располагался в обычном сером бизнес-центре, из тех, где на первом этаже непременно сидит мастер по ремонту телефонов, а на втором бок о бок соседствуют Турфирма, пункт выдачи Wildberries и офис по ремонту пластиковых окон. На двери нужного мне офиса красовалась скромная табличка: «ООО "Перспектива"».

И выяснилось, что я не одна такая удачливая, которую позвали на собеседование.

Очередь перед офисом была такой, что начиналась чуть ли не от лифта. Люди сидели на подоконниках, подпирали стены и нежно держали в руках папки с документами и всевозможными сертификатами.

И все, абсолютно все, были педагогами. Своих я всегда узнаю в толпе по внимательному взгляду и лёгкому безумию.

В очереди я даже встретила нашего физрука.

Петрович стоял, засунув руки в карманы спортивных штанов, и подозрительно разглядывал табличку, будто размышлял не может ли за дверью скрывается какая-то спортивная секция. На нём была старая олимпийка нашей школы с вышитым мячом на груди и свисток на шнурке.

— А вы-то что тут делаете? — не выдержала я.

— На собеседование пришёл, — невозмутимо ответил он.

— Вы же физрук.

— И что?

— Здесь ищут учителя домоводства.

Петрович пожал плечами.

— Между прочим, я прекрасно разделываю рыбу, варю уху и вяжу узлы. При определённых обстоятельствах могу и за трудовика сойти.

Я оглядела очередь.

Чуть дальше стояла наша библиотекарь, прижимая к груди папку с сертификатами. За ней — учитель музыки с нотной тетрадью под мышкой. Возле лифта я заметила пожилого мужчину с папкой, который очень походил на преподавателя ОБЖ. Ещё одна женщина прямо в коридоре что-то вязала спицами.

Похоже, летом на сайты вакансий действительно выходят на охоту все голодные педагоги страны.

Один за другим в кабинет входили окрылённые надеждой учителя, а уже буквально через несколько минут выползали измученные жизнью люди.

— Что там? Что там? — набрасывались мы на очередного кандидата, как только открывалась дверь.

Те, кому птица удачи ещё не успела повернуться филейной частью, конечно же жаждали подробностей.

— Меня заставляли вышивать крестиком! — возмущалась престарелая учительница музыки.

— А меня спросили, как по правилам этикета есть банан, — чуть не плакала молоденькая библиотекарь. — Ну я и показала. А оказалось, что совсем не так!

— А меня заставили вдеть нитку в иголку без очков, — сердито сообщил преподаватель ОБЖ. — Это вообще законно? Я буду жаловаться!

Когда очередь дошла до меня, я уже так разволновалась, что почти передумала и даже сделала робкий шажок в сторону свободы.

— Нет уж, — сказал Петрович, поймав меня за локоть. — Мы все позорились. Пришёл и твой черёд.

К тому времени почти все кандидаты, независимо от результатов собеседования, уже сидели в коридоре. Во-первых, всем было ужасно интересно, кто в итоге получит эту странную вакансию. А во-вторых, задания каждый раз попадались такие, что расходиться никто не собирался. Две методистки уже минут десять горячо спорили, в какую именно школу может требоваться специалист, которого проверяют на знание бананного этикета.

В общем, в кабинет я вошла уже накрученная по полной программе.

За столом сидела женщина лет сорока в сером костюме. Волосы были собраны в такой тугой пучок, что казалось, будто она никогда в жизни не улыбалась. Она смотрела в компьютер и быстро щёлкала мышкой.

— Здравствуйте, — сказала я. — Меня зовут Анна Викторовна. Меня пригласили на собеседование. И попросили взять напёрсток.

Зачем я сообщила про напёрсток, не знаю.

— Угу, — сказала женщина, даже не подняв головы. — Дайте сюда.

Я протянула ей свой напёрсток.

Женщина положила его на какую-то круглую штуку, похожую на беспроводную зарядку для телефона.

Стало немного тревожно.

Хотя что вообще можно сделать с напёрстком? Тем более с этим. Он достался мне от бабушки и был настолько старым и потёртым, что если и хранил какие-то тайны, то давно их забыл.

Женщина продолжала что-то искать в компьютере и время от времени щёлкала мышкой.

Я уже говорила, что долго молчать не умею?

Поэтому зачем-то начала рассказывать незнакомой тётке, что именно этим напёрстком бабушка учила меня пришивать пуговицы, что я шила с ним фартук в пятом классе и даже однажды спасла им палец, когда подшивала особо упрямые шторы.

В ответ я не услышала даже очередного «угу».

Минут через семь женщина протянула мне напёрсток обратно.

— Подождите в коридоре.

И всё.

Ни одного вопроса.

— И что это было? — спрашивала я у Петровича, вернувшись в коридор. — Мне даже вопросы не задавали. И зачем им вообще понадобился напёрсток?

— А кто его знает, — ответил Петрович, покручивая свой свисток. — Непонятно. Но очень интересно. Я, между прочим, тоже с напёрстком пришёл.

Он гордо достал из кармана крошечный напёрсток, который едва налезал ему на мизинец.

— У жены из коробки для рукоделия взял.

— А я напёрсток забыла, — вздохнула библиотекарь, присоединяясь к нашему разговору. — Да и вообще, зачем он мне?

Посидеть в коридоре нам пришлось недолго. Буквально через трёх человек дверь кабинета открылась, и в коридор вышла та самая женщина. И на этот раз она на нас не смотрела, потому что была полностью погружена в планшет.

— Внимание. Мы всё проанализировали и пришли к выводу, что нам подходят две кандидатуры: Ольга Васильевна и Анна Викторовна. Решайте между собой, кто поедет.

И замолчала, продолжая что-то там тыкать.

Ну и ну. Неужели меня куда-то берут? Правда, ещё более странным было то, что теперь мы сами с какой-то Ольгой Васильевной должны решить, кто едет в эту странную летнюю школу.

— Я обязательно должна ехать, — сказала дородная женщина, поднимаясь с места в углу. Наверное, это и была та самая Ольга Васильевна.

Я её и раньше заметила. Во-первых, уж больно красивый плед она вязала спицами. Во-вторых, только очень спокойный человек способен вязать плед на собеседовании. Причём вязала она быстро, уверенно, даже не глядя на спицы, словно занималась этим последние лет пятьдесят. Я даже хотела подойти познакомиться, но Петрович как раз отвлёк меня очередной историей про рыбалку и то, как он однажды три часа вытаскивал из озера сапог.

— Угу, — сказала женщина с планшетом. — Тогда изучите документы, подпишите и завтра со всеми вещами приходите сюда.

Спицы в руках Ольги Васильевны замерли.

— Как завтра?! — возмутилась она. — Завтра я не могу. Завтра у меня конкурс яблочного пирога. Мы с соседками уже договорились. Я могу прийти на следующей неделе.

Женщина впервые подняла глаза от планшета.

— На следующей неделе нам уже поздно.

Она сказала это таким тоном, словно речь шла не о работе в школе, а о спасении мира.

— Тогда пусть в школу едет Анна Викторовна. Вы-то завтра можете? – спросила она у меня, опять утыкаясь в свой планшет.

Я моргнула. Меня что, только что приняли на работу потому, что у меня не было конкурса яблочного пирога?

— Угу, — ответила я. — А со своими животными можно?

На это женщина просто кивнула, сунула мне в руки документы и уже собралась скрыться в кабинете.

— Подождите! — опомнилась я. — А что это вообще за школа?

Женщина остановилась. И снова посмотрела на меня. Правда, посмотрела она так, словно сомневалась в моей вменяемости.

— Летняя, — коротко ответила она.

— Это я уже поняла. А где она находится?

— Далеко.

— Насколько далеко?

Женщина на секунду задумалась.

— Достаточно.

И скрылась в кабинете.

Через мгновение я услышала, как в двери щёлкнул замок.

Я посмотрела на Петровича.

— Ну, поздравляю, — наконец сказал он. — Тебя только что приняли на работу в какую-то секту.

Я перевела взгляд на документы.

Сверху было написано:

«Договор о временном оказании образовательных услуг».

Ни адреса школы.

Ни названия организации.

Ни даже города.

Только дата, моя фамилия и пункт о предоставлении жилья и питания.

— А зарплата-то хоть есть? — спросила молоденькая библиотекарь, заглядывая мне через плечо.

Я перелистнула страницу.

Зарплата была.

И ещё какая.

Я тихо присвистнула.

— За такие деньги, — наконец сказал ошеломлённый Петрович, — я бы и банан научился по этикету есть.

— И крестиком вышивать, — добавила учительница музыки.

Я снова посмотрела на договор. Что-то во всей этой истории было очень странным. Но потом я вспомнила половину луковицы, кусочек сыра с благородной плесенью и коробки учительских конфет.

И странным всё стало казаться значительно меньше.

— Ну что ж, — сказала я самой себе. — По крайней мере, корм коту я теперь точно куплю.

И поставила подпись.

Глава 3. Удачного пути!

Вечер у нас получился суматошным. Я бегала по квартире, собирая всё, что, по моему мнению, могло понадобиться идеальному учителю домоводства.

Нитки.

Иголки.

Ножницы.

Книга по этикету.

Набор крючков для вязания.

Фартук.

Почему-то две скалки.

— Обязательно возьми своё любимое шило, — комментировала всё это по телефону Светка.

— Думаешь, надо? — с сомнением спросила я, косясь на дорожную сумку, которая уже так разбухла, что казалось, будто была беременна тройней. Причём тройней бегемотов.

— Конечно, надо, — не скрывая веселья, ответила Светка. — Никогда не знаешь, когда человеку может понадобиться хорошее шило.

Я была почти уверена, что она надо мной издевается. Но на всякий случай шило всё-таки положила.

Пирожок и Клеопатра наблюдали за моими попытками собраться с завидным спокойствием.

Кот с удовольствием поиграл с шуршащими пакетами, попытался залезть в сумку и один раз даже утащил клубок ниток под диван. Но его энергии хватило минут на пять, после чего он растянулся на полу и принялся руководить процессом исключительно взглядом.

Клеопатра же сидела на своей ветке в террариуме и смотрела на происходящее так, будто заранее знала, что ничем хорошим эта поездка не закончится.

— Света, не забывай поливать цветы, — напомнила я Светке, складывая в сумку запасную кофту.

— И почту забирать тоже буду, — продолжила она за меня. — Ты точно со мной с этой летней работы связаться не сможешь?

Я ещё раз пролистала договор.

— Вроде как не смогу. Тут написано, что работник не сможет связываться с домом на период контракта. Проблемы со связью у них там или ещё что. Но ты не переживай. К первому сентября я точно буду обратно на работе.

Светка недовольно промолчала. Не знаю, как у нее получается молчать так, что кажется будто я во всём виновата

— Я надеюсь, — в итоге сказала она. — Но на всякий случай адрес этого вашего агентства «Перспектива» я записала.

На том и порешили.

Утром я в последний раз окинула взглядом свою квартирку. Солнечный луч лежал на круглом кухонном столе. На подоконнике цвела орхидея. На спинке стула висел мой старый вязаный кардиган. Почему-то стало немного грустно. Словно я уезжала не на короткую летнюю подработку, а куда-то очень далеко.

Я тряхнула головой. Глупости какие.

В одной руке у меня была набитая до отказа дорожная сумка, в другой — террариум с Клеопатрой, а на спине висел рюкзак, из которого торчал нос Пирожка.

— Ну что, готовы? — спросила я у своих питомцев.

Они, по своему обыкновению, промолчали.

И мы тронулись в путь.

Не буду утомлять вас рассказом о том, как мы пытались вызвать такси, потом ждали это такси, потом уговаривали таксиста взять на борт весь мой зоопарк и в итоге всё равно поехали на автобусе.

В автобусе мы заняли сразу два места. Я сидела у окна. Рядом стоял террариум с Клеопатрой. На коленях лежал рюкзак с Пирожком. Напротив нас всю дорогу сидела маленькая девочка и показывала язык Клеопатре. Та с царской грацией ее игнорировала. Правда в какой-то момент Клеопатра все-таки повернула голову, и девочка на всякий случай пересела поближе к маме.

К офисному зданию мы прибыли уже изрядно помятыми. Ну, я по крайней мере. Пирожок, судя по всему, прекрасно выспался. А Клеопатра смотрела на мир своим любимым взглядом — слегка презрительным и абсолютно пофигистичным.

— А вот и мы, — радостно сказала я, открывая дверь офиса ООО «Перспектива».

— Угу, — ответила знакомая со вчера женщина. Казалось, что с вечера она не сдвинулась ни на сантиметр. — Вставайте сюда.

Она махнула рукой в сторону непонятного круга на полу.

Круг был размером чуть меньше гимнастического обруча.

Я нахмурилась.

Круг был не нарисован. И не наклеен.

Создавалось впечатление, будто кто-то однажды взял и аккуратно выжег его прямо на паркете.

Интересно, а уборщица сильно ругается из-за такого украшения?

— Хорошо, — неуверенно сказала я и встала в центр круга. Клеопатру поставила рядом с ногами, поправила рюкзак с Пирожком и покрепче перехватила сумку.

— Всё взяли? — спросила женщина, на секунду отрывая взгляд от монитора.

— Ага! — радостно ответила я, обрадовавшись, что она наконец-то со мной разговаривает. — А как я добираться буду? Мне автобус здесь ждать или сразу на поезд идти? — решила я быстро уточнить, пока эта странная женщина опять не уткнулась в компьютер.

— Как и все. Телепортом, — ответила она и нажала какую-то клавишу. — Удачного пути.

— Каким ещё теле…

Договорить я не успела.

Пол под ногами дрогнул. Воздух загудел, словно рядом заработал огромный трансформатор. Круг вспыхнул белым светом, от которого пришлось зажмуриться. У меня заложило уши, в животе неприятно ухнуло, а потом весь мир вдруг закрутился, зажужжал и лопнул, как огромный мыльный пузырь.

Я открыла глаза.

Первой мыслью было, что я потеряла сознание.

Второй — что умерла.

Третьей — что если это рай, то почему я всё ещё держу в руках сумку весом примерно как молодой бегемот?

Я осторожно оперлась на что-то рядом. Это оказалась колонна.

— Так, — сказала я самой себе. — Либо меня очень качественно похитили, либо Петрович был прав и я вступила в секту.

Я огляделась. Оказывается, я стояла посреди огромного зала.

Потолок терялся где-то наверху. Из высоких окон лился солнечный свет, красиво подсвечивая колонны, между которыми висели картины и гобелены. Всё выглядело настолько торжественно, что я машинально поправила любимую футболку и почему-то подумала, что надо было надеть что-нибудь поприличнее.

Но больше всего меня удивил не зал.

Вокруг стояли дети и подростки.

Много.

И одеты они были так, словно сбежали из театральной костюмерной.

Ближе всего ко мне стояла девочка в красной шапочке. Чуть дальше две девочки были закутаны в длинные зимние плащи, хотя за окнами, судя по яркому солнцу, стояло лето. А один рыжий парень был вообще в одних штанах и очень напоминал мне пастушка с иллюстрации из моей любимой детской книжки.

Все они внимательно слушали какого-то мужчину.

Мужчина был высоким, стройным и светловолосым. Его волосы лежали так идеально, словно он не один час просидел в кресле у парикмахера, а одежда выглядела так, будто её гладили специально обученные люди.

Он медленно повернулся.

Сначала посмотрел на меня. Потом на террариум. Потом на рюкзак, из которого любопытный Пирожок уже высунул нос. Потом снова на меня.

Никогда ещё в жизни я не чувствовала себя настолько странно. Хотя однажды пришла в школу в разных туфлях. И даже отвела в них все пять уроков.

— Вы кто? — спросил он без всякого уважения и почему-то немного зло.

Причём тон у него был такой, словно ждал кого угодно, только не меня.

— Я… новая учительница труда, — сказала я, потому что никакого другого объяснения происходящему у меня не было.

И тут, словно в подтверждение моих слов, моя измученная сумка наконец не выдержала.

Раздался жалобный треск.

На пол выкатилась одна скалка.

Потом вторая.

За ними посыпались клубки ниток, ножницы, крючки для вязания, мотки верёвки и книга по этикету.

Последним на середину зала торжественно выкатилось моё любимое шило.

Глава 4. Сказочный инспектор

— Учительница труда? — с сомнением переспросил красивый, но почему-то очень недовольный мужчина.

Никогда прежде мне не приходилось никому доказывать, что я действительно работаю учительницей домоводства. Поэтому я даже не знала, что делать. Начать прямо сейчас вышивать ему портрет крестиком? Или сварить идеальный куриный суп в качестве доказательства?

— Ну да, — ответила я. — Меня прислало агентство «Перспектива».

В глазах мужчины вдруг что-то мелькнуло. Не понимание даже. Скорее понимание-росток. Такое маленькое, слабое и пока ещё неуверенное.

— Если вас прислала «Перспектива»... — медленно произнёс он, ещё раз окидывая взглядом меня, террариум, рюкзак с котом и содержимое моей сумки, разметавшееся по всему залу, — тогда пройдёмте в мой кабинет. Там и поговорим.

Потом он повернулся к детям и подросткам, которые до этого следили за нашим разговором примерно с тем же интересом, с каким кот наблюдает за мячиком для пинг-понга.

— А вы пока свободны.

По залу прокатился радостный гул.

Мужчина развернулся и широким шагом направился к выходу.

Я бы тоже с удовольствием пошла за ним так же гордо и невозмутимо. Но террариум с Клеопатрой, рюкзак с Пирожком и треснувшая дорожная сумка никак не позволяли мне это сделать.

Я как раз пыталась одновременно поднять скалку, ножницы и моток верёвки, когда рядом раздался тихий голос:

— Вы идите. Мы всё соберём.

Я подняла голову.

Это была девочка в красной шапочке.

— И потом вам в комнату принесём, — подтвердила её подруга с такой длинной косой, что та почти касалась пола.

Я растерянно посмотрела сначала на них, потом на мужчину, который уже успел отойти почти к двери.

— У вас ещё и комнаты есть? — зачем-то уточнила я.

Девочки переглянулись.

— Конечно, — удивлённо ответила девочка в красной шапочке.

Мужчина уже почти вышел из зала, но вдруг остановился и обернулся.

Наверное, картина была не очень.

Я стояла посреди огромного дворца, обвешанная вещами, как новогодняя ёлка игрушками. Под мышкой у меня торчала скалка, в одной руке болтался террариум, в другой я пыталась удержать треснувшую сумку, а за спиной из рюкзака выглядывал Пирожок.

Мужчина тяжело вздохнул.

Потом подошёл ко мне и без единого слова забрал из моих рук террариум с Клеопатрой.

Мы с ней даже не возразили.

Она — потому что ей, скорее всего, было совершенно всё равно, кто именно её несёт. А я — потому что была искренне рада, что углы этого тяжёлого террариума теперь будут отбивать ноги кому-то другому.

Мужчина сделал ещё несколько шагов, потом снова остановился.

— Кота взять? — спросил он.

Я посмотрела на рюкзак. Пирожок посмотрел на мужчину. Хотелось сказать: «Да, пожалуйста». Но Пирожок не слишком жаловал незнакомых людей. Не хотелось, чтобы он каким-нибудь образом выбрался из рюкзака и расцарапал этому красивому мужчине ухо.

Ему бы не пошло.

— Спасибо, но мы справимся, — ответила я за нас обоих.

Пирожок тихо мяукнул. Я решила считать это согласием.

Шли мы не очень долго.

Так бы я сказала, если бы речь шла о дороге от дома до метро. Тогда такое расстояние можно было бы описать словами «рукой подать». Но в данных обстоятельствах наш путь скорее подходило определение «к чёрту на куличики».

Мы шли по длинным коридорам, поднимались по лестницам, потом опять спускались, потом снова куда-то сворачивали. И всё это время меня не покидало ощущение, что я оказалась в каком-то старинном замке.

Потолки были такими высокими, что их хотелось измерить. Вдоль стен стояли доспехи. На стенах висели портреты каких-то важных господ и дам. Причём дамы смотрели вслед нашей процессии с таким выражением лиц, словно никак не могли понять, почему по их замку идёт растрёпанная женщина с котом в рюкзаке.

М-да.

Плечи от рюкзака уже начинали болеть.

Знала бы я, что нам предстоит такая прогулка, отдала бы мужчине и Пирожка. Ничего бы не случилось с его красивым лицом. Ну поцарапал бы кот слегка ухо. Зажило бы.

— Заходите, — сказал мужчина, открывая очередную дверь.

На двери золотыми буквами было написано:

«Сказочный инспектор».

Ну и ну.

У них тут что, флешмоб какой-то проходит?

Не могу представить, чтобы у нашего директора на двери висела такая табличка.

Максимум — «Сказочный зануда».

Кабинет оказался большим и даже уютным. Огромный письменный стол, книжные шкафы до самого потолка, диван у окна и камин, в котором мирно потрескивал огонь.

Летом.

Впрочем, после телепорта меня уже трудно было чем-то удивить.

Мужчина поставил террариум на пол, обошёл стол и сел в большое кресло.

Я осторожно опустила сумку и сняла рюкзак. Пирожок немедленно высунул голову и оглядел кабинет так, словно оценивал свою новую недвижимость.

— Итак, — сказал мужчина, сцепив пальцы. — Вас послала «Перспектива»?

И посмотрел на меня своими карими глазами так внимательно, что мне вдруг захотелось во всём признаться. Например, рассказать, как в детстве я тайком пальцем лазила в банку со сметаной.

— Угу, — ответила я, вспомнив немногословную женщину из агентства.

— А «Перспектива» сама вас выбрала?

Странный вопрос.

— Ну... женщина из агентства. В офисе. С пучком такая. Всё время печатала.

Я зачем-то одной рукой попыталась изобразить пучок, а другой — как она стучала по клавиатуре.

Мужчина несколько секунд молча наблюдал за моим выступлением.

— А бытовые феи? Или какие-нибудь колдуньи? Они на собеседование случайно не приходили?

Эх.

Я так и знала.

У красивых мужчин тоже бывают не всё дома.

Обидно.

— Думаю, тем дамам бы не понравилось, если бы их назвали колдуньями, — строго сказала я, вспомнив, что я всё-таки педагог. А педагог должен не только образовывать, но и воспитывать.

— Жаль, — почему-то грустно сказал мужчина.

И даже слегка вздохнул.

Вот теперь мне стало его немного жалко.

— А что вы умеете? — спросил он грустным голосом через секунду.

— Я всё умею! — радостно сообщила я.

И на всякий случай начала перечислять всё, чему учу девочек на уроках.

Сначала мужчина слушал внимательно.

Даже кивал.

Но когда я дошла до правил поведения за столом и начала объяснять, как правильно есть банан, он вдруг поднял обе руки.

— Я всё понял. Вы нам подходите. Наверное.

И посмотрел на меня так, словно только что принял очень важное и одновременно слегка опасное решение.

— Тогда давайте расскажу, чем именно вам предстоит заниматься.

Он откинулся на спинку кресла и впервые за всё время посмотрел на меня почти дружелюбно. Правда, по его лицу всё ещё было видно, что он пока не очень понимает, что со мной делать.

— Итак, мы столкнулись с серьёзной проблемой. Герои сказок стали забывать, что и как они должны делать. Если что именно они должны делать, ещё могу рассказать я или наш библиотекарь. Но вот с тем, как это делать, возникают большие трудности.

У меня медленно открылся рот.

— Простите... какие герои сказок?

Мужчина нахмурился.

— Обычные герои сказок. Красная Шапочка, Белоснежка, Элиза, Золушка, Иван-царевич...

Он начал загибать пальцы.

Я посмотрела на него.

Потом вспомнила девочку в красной шапочке.

— А-а-а, — сказала я.

— Вы всё поняли?

— Нет, — честно ответила я. — Но картинка начинает складываться.

А про себя подумала:

«Надо бежать. Причём быстро. Потому что ещё немного — и я тоже начну задаваться вопросом, почему на собеседование не пришли бытовые феи».

Глава 5. Следуйте за клубком

В общем, о чём дальше говорил инспектор, я толком и не запомнила. Я смотрела в его карие глаза и думала о том, как всё-таки жаль, что в таком красивом месте все сошли с ума.

Ну и я, наверное, тоже от них заразилась.

Потому что действительно начала допускать мысль, что переместилась сюда телепортом.

Хотя на деле всё наверняка было гораздо проще. Напоили меня в офисе чаем со снотворным, стукнули по голове, и лежу я сейчас где-нибудь в больнице, ловлю галлюцинации.

Или вообще...

Утащили зачем-то в замок и снимают скрытой камерой. Может, кто-то из моих выпускников решил так пошутить. Хотя странно, что я такого могла им сделать. Это над Светкой так прикалываться могли.

А я...Я безобидная училка. Двоек почти не ставлю. Печеньками кормлю.

Короче, из всего разговора я запомнила только две вещи.

Во-первых, инспектора зовут Виктор.

Во-вторых, сказочные персонажи начали забывать, как прясть, печь пирожки бабушке, растапливать печку и делать ещё множество вещей, которые им по сюжету положено уметь.

И вот я-то как раз должна была всему этому научить их заново.

— Вы всё поняли? — любезно спросил Виктор где-то через двадцать минут нашего общения.

Точнее, его рассказа и моего внутреннего монолога о несправедливости жизни.

— Угу, — ответила я, почесывая разомлевшего от приключений Пирожка.

— Тогда сегодня заселяйтесь, осваивайтесь, а завтра приступайте к работе, — бодро сказал Виктор.

— Стоп. А где учебные планы?

Во мне неожиданно проснулась дотошная училка.

Нет, я не планировала тут оставаться.

Замок, конечно, красивый.

Мужчина тоже интересный.

Но пора было возвращаться домой и искать нормальную работу. Потому что на моём воспалённом воображении мы с Пирожком и Клеопатрой долго не протянем. Есть что-то всё-таки надо.

— Нет у нас учебных планов, — тяжело вздохнул Виктор. — Проблемы раньше не было. Учитель не требовался, поэтому и планы никто не составлял. Но не переживайте. «Перспектива» доплатит вам и за разработку программы.

Он помолчал.

— Кстати, аванс уже должен был поступить на ваш счёт.

Я даже перестала чесать Пирожка. Аванс я любила. Особенно когда он существовал не только в теории.

— В общем, если возникнут какие-то проблемы, обращайтесь либо ко мне, либо к библиотекарю Петру Ивановичу. А так дети у нас хорошие, спокойные, сказки любят.

После этих слов Виктор неожиданно бросил на пол клубок ниток.

Я уже наклонилась, чтобы поднять его и попенять инспектору за такое небрежное отношение к шерсти, как клубок вдруг подпрыгнул и бодро покатился к двери.

Как живой.

Пируэты клубка удивили не только меня, но и Пирожка. Кот немедленно выпрыгнул из рюкзака и резво потрусил следом. Кажется, происходящее слегка удивило даже Клеопатру. Она лениво повернула голову. Для неё это было примерно равно человеческому крику: «Да вы что?!»

— Следуйте за клубком. Он проводит вас в комнату, — буднично сказал Виктор.

Потом посмотрел на мою треснувшую сумку, которая за время нашего разговора успела расползтись по полу, словно мороженое в жаркий день.

— Давайте я помогу с вещами.

— Нет, спасибо, — строго сказала я, не сводя взгляда с клубка, который подпрыгивал возле двери, словно маленький щенок.

За ним, припав к полу и смешно покачивая задом перед броском, прятался Пирожок. Вот чувствует моё сердце: ещё немного — и не получится из этого клубка ни свитера, ни шарфика.

— Уверены? — ещё раз спросил Виктор, приподнимаясь со стула.

— Абсолютно.

Я бодро схватилась за террариум. Ну, мне хотелось верить, что бодро. Потому что сил у меня к тому моменту почти не осталось.

Так мы и пошли.

Впереди радостно катился клубок. За ним на пузе, словно разведчик в тылу врага, полз Пирожок, периодически почти догоняя добычу.

А замыкала процессию я.

С террариумом.

И прижимая к груди потрёпанную сумку в надежде, что из неё больше не выпадет ничего жизненно необходимого для преподавания домоводства.

Глава 6. Колтуны чрезвычайной важности

Клубок вёл нас довольно долго.

Пирожок, кстати, так его и не поймал.

Хотя очень старался.

Он даже за лазерной указкой в молодости не прыгал с таким энтузиазмом.

Клубок же, как мне показалось, получал от происходящего искреннее удовольствие. То подпускал Пирожка совсем близко, то резко укатывался вперёд и замирал, будто дразнился. Пару раз он даже легонько стукнул кота по носу, когда тот уже почти готов был растерзать свою добычу.

Короче, зря я за него переживала. Всё у этого клубка будет хорошо. И даже, возможно, получится из него свитер. Синенький такой. Тёпленький. Инспектору бы точно пошёл.

К счастью, клубок о моих планах ничего не знал. Иначе отвёл бы нас не в комнату, а куда-нибудь в дремучий лес. Или в болото. Или куда там принято заводить доверчивых людей в сказках.

Комната оказалась неожиданно уютной.

Большой деревянный стол стоял прямо у окна. Подоконники были настолько широкими, что на них легко разместилась бы целая армия моих орхидей. У стены стояла большая кровать с толстым пледом, рядом — шкаф и книжные полки.

Имелась даже собственная ванная.

И гардеробная.

Я несколько лет подряд работала вожатой в летних лагерях и могла с уверенностью сказать: таких условий там не было.

Хорошо всё-таки маньяки заботятся о своих жертвах.

Ну или моё воспалённое воображение очень меня любит.

В любом случае, я осталась довольна.

На столе лежал ключ от комнаты. Это тоже обнадёживало. Приятно знать, что в случае необходимости можно будет хотя бы запереться изнутри.

Пирожку здесь тоже понравилось. Он вошёл первым, так что все традиции счастливого дома были соблюдены.

Едва мы переступили порог, клубок подпрыгнул, словно кланяясь, и стремительно укатился обратно.

Пирожок даже растерялся. Он уже приготовился мчаться за новым другом, но, покосившись на меня одним глазом, всё-таки остался. Наверное, решил, что на Клеопатру надежды мало и присматривать за хозяйкой придётся лично ему.

Первым делом я поставила террариум на подоконник. Надеюсь, Клеопатре новое место понравилось. Хотя по своему обыкновению она никак это не прокомментировала.

Пирожок тем временем начал инспекцию территории. Залез под кровать. Обнюхал шкаф. Проверил ванную. Изучил шторы. После чего, окончательно утомившись, устроился на подоконнике рядом с Клеопатрой.

Я бы тоже с удовольствием присоединилась к ним.

Вид из окна оказался замечательным. Внизу виднелся кусочек леса, дорожки, клумбы и какое-то спортивное поле. Наверное, там мои будущие ученики сдавали нормативы.

Потому что сказочные герои определённо должны быть в хорошей форме. Как иначе истоптать железные башмаки, пройти через три леса и семь гор или перебирать крупу всю ночь напролёт?

Когда я почти разобрала вещи, выяснилось, что в состоянии стресса упаковала в сумку массу странных предметов.

Одежды я взяла совсем немного.

Зато имелось три набора для вышивания, скалки, книга по этикету, коробка булавок и почему-то форма для хвороста.

— Матушка, да вы трудоголик, — сказала я самой себе, вытаскивая очередной моток ниток.

Именно в этот момент в дверь постучали.

Открывать было немного страшно. Поэтому я растолкала Пирожка и взяла его на руки. Мужчина он в конце концов или нет? Пусть защищает хозяйку.

Пирожок сонно муркнул и продолжил дремать у меня на руках.

Я открыла дверь.

На пороге стояла девочка в красной шапочке. В руках она держала мои выпавшие из сумки вещи. А за её спиной пряталась та самая девушка с длинной косой.

Точнее, с очень длинной косой. С настолько длинной, что та успела пару раз обернуться вокруг её ног и теперь напоминала слегка растерянного удава.

Девушка нервно теребила кончик косы и выглядела так, словно вот-вот расплачется.

— Здравствуйте, — тихо сказала девочка в красной шапочке. — Мы вам вещи принесли.

— Спасибо, — обрадовалась я, забирая скалки.

— А что случилось? — спросила я и тут же мысленно выругала себя за длинный язык.

Ну какая мне разница? Я же всё равно скоро домой вернусь. Вот только разберусь, что тут происходит. И сразу домой.

Девушка с косой шумно вздохнула. Потом замолчала, словно решая, стоит ли вообще посвящать меня в свои проблемы.

И наконец выпалила:

— Коса совсем запуталась!

Я перевела взгляд на неё. Коса действительно выглядела не лучшим образом.

В нескольких местах она превратилась в самые настоящие колтуны. Причём такие серьёзные, что их, кажется, уже начали уважать местные птицы.

— И давно? — осторожно спросила я.

— Сегодня утром, — жалобно ответила девушка. — Я проснулась, а она вот такая.

— Волосы иногда путаются, — попыталась успокоить её я. — Это нормально.

Девушка посмотрела на меня с настоящим ужасом.

— Нет, не нормально.

— Почему? — удивилась я. — У меня вот такое случается регулярно.

Она удивлённо моргнула.

— Потому что раньше такого никогда не было.

И тут я вдруг вспомнила слова Виктора:

«Герои сказок стали забывать, что и как они должны делать».

Кажется, речь шла не только про пирожки и прялки.

Я медленно посмотрела на косу.

— Подождите, — осторожно начала я. — Только не говорите мне...

Красная Шапочка тяжело вздохнула.

— Это Рапунцель.

Я закрыла глаза.

Потом открыла.

Но расстроенная Рапунцель с гнездом вместо косы никуда не делась.

Глава 7. Девочка, которая не умела печь пирожки

Возможно, я и не самый нужный учитель в школе, но своих учеников в беде никогда не бросала. Даже когда однажды ночью старшеклассники почему-то позвонили именно мне с просьбой забрать их из полиции. Они зачем-то нарисовали граффити... на стене отделения полиции.

Кстати, очень талантливо получилось. Хищный Колобок в пирсинге откусывал хвост наглой Лисице. Лисица, между прочим, подозрительно была похожа на мою подружку Светку — учительницу английского. Она потом долго возмущалась. А мне рисунок нравился.

Так что! Анна Викторовна своих учеников в беде не бросает. Да и не только учеников. Животных, бомжей, стариков... Короче, если где-то случилась беда, есть очень неплохой шанс, что я побегу всех спасать.

— Заходите в комнату. Будем разбираться! — бодро сказала я, пропуская Рапунцель и ее подружку.

Девочки вошли. Красная Шапочка наконец сняла свой капюшон и сразу стала похожа почти на любую мою ученицу. Только в длинном средневековом платье.

— Садитесь на кровать, — продолжала командовать я, внимательно перебирая баночки, которые зачем-то притащила с собой.

Вот сейчас бы нам точно пригодилась Светка. У нее наверняка нашелся бы какой-нибудь суперспрей для сухих волос, профессиональная маска или расческа стоимостью в половину моей зарплаты. Хотя с расческой нам повезло. Хорошая была и у меня. Как раз Светка подарила.

Сначала я просто попыталась осторожно разобрать колтуны. Я была деликатна, как мама-кошка, которая вылизывает новорожденного котенка. Красная Шапочка сидела рядом и держала Рапунцель за руку. Конечно, было неприятно. Но девчонка держалась молодцом. Только иногда бросала на меня такие подозрительные взгляды, что я мысленно решила потом проверить в книге, умеет ли Рапунцель кого-нибудь проклинать. А то мало ли.

Одной расческой дело, конечно, не обошлось. Мы пошли мыть волосы и густо намазали их маской. Хорошо, что хотя бы ее я догадалась бросить в сумку. Иногда стресс заставляет собирать не только две скалки, но и действительно полезные вещи.

Пока маска делала свое благородное дело, самое время было поговорить. Но почему-то начать разговор оказалось странно. Словно этим я признаю, что поверила во все происходящее. Что никакой это не сон, не галлюцинация и не чей-то очень дорогой розыгрыш.

— Ну, девчонки... Как вам тут? В школе?

— Нормально, — тихонько ответила Красная Шапочка.

Рапунцель только посмотрела на меня из-под полотенца с таким выражением лица, будто хотела спросить: «Ну и что за странные вопросы задают взрослые?»

Я ее понимала. Меня в их возрасте на каждом семейном празднике примерно так же пытали.

«Ну как школа?»

«А кем хочешь стать?»

«Жених уже появился?»

Будто существовало всего пять вопросов, которые взрослые обязаны задавать детям.

— Давайте нормально познакомимся, — предприняла вторую попытку я. — Меня зовут Анна Викторовна. Я буду вести у вас домоводство. Ну... или труд. Или как он тут у вас называется.

— Очень приятно. А я Красная Шапочка, — вежливо ответила девочка.

Конечно, я уже давно догадывалась, что это именно она. Та самая Красная Шапочка, которая сначала доверчиво разговаривает с волком, потом оказывается у него в животе, а потом ее спасают дровосеки. Но одно дело — догадываться. И совсем другое — сидеть рядом с человеком, за которого ты переживала все детство.

— А я Рапунцель, — буркнула Рапунцель.

— А чему вы нас будете учить? — с надеждой спросила Красная Шапочка.

— Всему! — гордо сказала я.

Как-то не хотелось признаваться детям, что сама пока понятия не имею чему.

— И даже пирожки печь?

Я кивнула.

Красная Шапочка облегченно выдохнула.

— Понимаете... Я знаю, что когда закончу школу, должна буду носить пирожки больной бабушке. Это мое предназначение. Но я совершенно не умею их печь. Мы с Виктором, инспектором по сказочным делам, уже пытались. Получилось совсем невкусно. Даже Иван, крестьянский сын, есть отказался. А он у нас вообще все ест.

Я невольно улыбнулась. Если уж Иван отказался... Дело действительно серьезное.

— И как я могу выполнить свое предназначение, если вместо пышных пирожков у меня получаются какие-то горелые блинчики?

Последние слова Красная Шапочка произнесла почти шепотом.

Рапунцель молча взяла ее за руку.

И вот тут до меня наконец дошло. Они ведь не просто забывали какие-то навыки. Они постепенно переставали быть теми самыми героями сказок.

Красная Шапочка не умела печь пирожки. Рапунцель не могла ухаживать за своими волосами. Интересно... А что забыла Золушка? Как подметать? Или вообще перестала отличать чечевицу от гороха?

— Не расстраивайтесь, — сказала я уже совсем другим голосом. — Научимся. И пирожки печь научимся. И волосы расчесывать. И шить. И готовить. И всему остальному тоже. Даже... как от волков отбиваться.

Последнее я сказала уже совсем тихо.

Девочки переглянулись и засмеялись, словно я сказала что-то очень смешное.

К счастью, уточнять, к чему я это вообще сказала, они не стали.

После маски и моего самодельного спрея на основе кокосового масла дело пошло гораздо веселее. Минут через сорок последние колтуны наконец сдались. Еще немного, и длинные волосы Рапунцель снова стали гладкими и блестящими. Я медленно заплела ей косу, закрепила кончик лентой и даже отошла на шаг, чтобы полюбоваться результатом.

— Ну вот, — довольно сказала я. — Совсем другое дело.

Рапунцель осторожно провела рукой по косе. И впервые за все время улыбнулась.

Совсем чуть-чуть. Но и от этого почему-то стало ужасно приятно.

— И запомни, — сказала я, провожая девочек до двери. — Такие длинные волосы лучше всегда держать заплетенными. Хотя бы раз в неделю пользоваться маской. И расчесывать постепенно, начиная с кончиков. Не надо сразу сверху вниз драть. Так и волосы повредить можно.

Рапунцель серьезно кивнула.

— А еще... — я задумчиво посмотрела на ее косу. — По-хорошему тебе бы шелковую наволочку.

Девочки удивленно переглянулись.

— Ладно, — продолжила я. — С наволочкой потом разберемся. Сначала с вашим Виктором поговорю. Не может же школа экономить на здоровье волос.

Рапунцель совершенно серьезно кивнула. Я надеюсь, что вопрос школьного бюджета действительно входит в обязанности сказочного инспектора.

Попрощавшись, девочки ушли, а я наконец закрыла дверь и устало прислонилась к ней спиной.

Ну что ж.

Первый учебный день я еще даже не начала. А уже успела распутать волосы Рапунцели, пообещать Красной Шапочке научить ее печь пирожки и практически выбить у начальства шелковые наволочки.

Если так пойдет и дальше, к концу лета я, наверное, потребую для Золушки робот-пылесос.

Я устало улыбнулась и посмотрела на кровать. Как же хотелось просто лечь. Хотя бы минут на пять. И уже потом, со свежей головой, разбираться со всеми этими сказками, инспекторами и телепортами.

Но мои планы совершенно не совпадали с планами Пирожка. Кот сидел возле двери и смотрел на меня тем самым взглядом, который не спутаешь ни с чем.

Клеопатра тоже недвусмысленно поскреблась в террариуме.

Похоже, мой маленький зверинец считал, что приключения приключениями, а ужин по расписанию никто не отменял.

— Ладно, — вздохнула я. — Пошли искать еду.

При слове «еда» Пирожок тут же рванул к двери.

— Вот интересно... — пробормотала я, выходя следом. — А чем вообще кормят сказочных героев? Очень надеюсь, что не пирожками Красной Шапочки.

И мы отправились на поиски столовой.

Глава 8. Кто последний?

Не успела я открыть дверь, как сразу представила, что обязательно заблужусь в этом огромном замке. И есть тогда буду уже не я, а, скорее, меня. Наверняка в такой огромной школе учатся не только положительные герои сказок. Где-то же должны получать образование и отрицательные персонажи. Интересно, Змей Горыныч тоже здесь когда-то учился? А Синяя Борода сразу после выпуска пошёл работать по специальности?

Но, к счастью, мне снова повезло. Прямо за дверью терпеливо подпрыгивал мой старый знакомый — синий клубок. Пирожок сразу рванул к нему. Он уже успел немного отдохнуть, пока я воевала с волосами Рапунцель, и, кажется, твёрдо решил наконец объяснить этому шерстяному нахалу, кто тут главный. Так мы и тронулись в путь. Первым радостно катился клубок, подпрыгивая на ступеньках и ловко вписываясь во все повороты. За ним, восторженно подмяукивая, мчался Пирожок. А уже следом, едва переставляя ноги, плелась я. Клеопатру в этот раз решила оставить дома. Надеюсь, в таком магическом месте найдётся чем покормить приличную ящерицу.

Шли мы недолго. По дороге я даже успела придумать, какой должна быть столовая в школе для сказочных героев. Представлялись золотые тарелки, скатерти-самобранки, пирожки, которые сами прыгают в руки, и волшебные ложки. В общем, фантазия у меня разгулялась.

Как хорошо, что я ошиблась.

Потому что такого я всё равно представить бы не смогла.

Клубок привёл нас к большим дубовым дверям, остановился, словно проверяя, точно ли мы дошли, а потом вдруг щёлкнул Пирожка по носу и с невероятной скоростью юркнул в щель между створками.

Конечно, Пирожок бросился за ним.

Ну и я тоже.

Но, открыв дверь, сразу поняла, что дальше мы уже никуда не побежим, даже если нас позовут сразу пять клубков. Потому что мы наконец нашли сердце любой школы.

Столовую.

Даже Пирожок сразу забыл про своего синего врага. И я его понимала. Здесь пахло настолько вкусно, что никакая шерсть с этим запахом конкурировать не могла.

К моему удивлению, столовая оказалась... самой обычной столовой.

Честно говоря, если бы не замок за окнами, я бы решила, что попала в какую-нибудь дорогую частную школу. Простые светлые столы на четыре человека, красно-белые клетчатые скатерти, маленькие вазочки с полевыми цветами. Правда, цветы уже явно пора было менять. Но в остальном всё выглядело совершенно обычно.

Необычным был только человек за раздачей.

Там стояла самая настоящая Баба-яга.

Она что-то помешивала огромным половником в такой же огромной кастрюле, вполголоса пела себе под нос какую-то зажигательную песню и в такт песне постукивала по полу костяной ногой.

Вообще-то ещё на практике в университете я усвоила одну важную вещь: никогда не называй повариху Бабой-ягой. Даже если очень хочется. Даже если она действительно похожа. Угадайте, кто один раз изменил этому правилу и потом три недели получал исключительно пересоленные котлеты и подгоревшие запеканки?

С тех пор для меня все работницы столовой были исключительно красавицами.

Но тут сомнений не оставалось.

Перед раздачей честно стояла табличка:

«Дежурный повар - Баба-яга».

За табличкой уже выстроилась очередь из учеников. Все тихо держали подносы и почему-то почти не разговаривали.

— Кто последний? — негромко спросила я, подходя к концу очереди.

— Тссс... — тут же шикнул на меня какой-то парень в короне.

— Не разговаривайте, — едва слышно прошептала девочка в стареньком платье. — А то Баба-яга собьётся.

— И всё выльет, — трагическим шёпотом добавил парень.

— И мы снова останемся голодными.

Ну, конечно, подводить детей мне совершенно не хотелось. Хотя, если честно, педагогические методы местной заведующей столовой уже начали вызывать вопросы. Надо будет обязательно обсудить это с Виктором. Интересно, сколько вообще пунктов прилично обсудить с начальством на второй день работы?

Минут через пять полной тишины Баба-яга громко стукнула половником о край кастрюли, перестала петь и таким голосом, что его наверняка было слышно даже в соседнем королевстве, объявила:

— Подходим по одному! Сегодня на обед каша с мясом, овощной салат, булочка с маком и кисель!

Очередь сразу ожила. Дети начали переговариваться, смеяться, благодарить и расходиться по столам. Получается, разговаривать нельзя было только во время готовки.

Ну что ж. У каждого свои странности.

Я уже успела подумать, какие всё-таки воспитанные здесь дети. Никто не толкается, не шумит, стоят себе спокойно. Но радовалась я недолго.

— Это что значит, кашу есть не будешь? — вдруг прогремел на всю столовую возмущённый голос Бабы-яги. — Иван-царевич! Сколько раз тебе говорить, что на одной булочке ни одну Жар-птицу не поймаешь! Посмотри на себя! Кожа да кости! Ты мне богатыря изображаешь или камыш на болоте?

Вся столовая моментально притихла.

— Вон, посмотри на Добрыню! Уже вторую тарелку доедает. Приятно посмотреть на человека. Сразу видно — богатырь! А ты? Ветер подует — в тридесятое царство унесёт!

Где-то в дальнем углу кто-то тихонько хихикнул.

Ну уж нет!

Я не дам при всех отчитывать ребёнка из-за внешности. Ни в обычной школе. Ни в сказочной.

— Уважаемая Баба-яга, — как можно спокойнее начала я, — давайте попробуем сосредоточиться на решении проблемы, а не обсуждать комплекцию ученика.

Баба-яга уже открыла рот, чтобы продолжить воспитательную беседу с Иваном-царевичем, но вдруг заметила меня.

Вернее, сначала она посмотрела на мои джинсы, потом кроссовки. И только потом посмотрела мне прямо в глаза.

— А ты ещё кто такая? — удивлённо спросила она.

— Я новый сотрудник. Анна Викторовна. Учитель труда... ну, или домоводства. Сама пока не разобралась, как это у вас правильно называется.

— Домоводства?! — Баба-яга так обрадовалась, словно я сказала, что дарю ей новый котёл. — Наконец-то! Теперь хоть кто-то займётся этими лентяями!

И прежде чем я успела понять, что происходит, она уже крепко меня обнимала.

Иван-царевич, пользуясь всеобщим замешательством, ловко стащил с подноса вторую булочку с маком и испарился где-то между столами.

И конечно без каши.

— Я ведь честно пыталась их учить! — продолжала жаловаться Баба-яга, уже накладывая мне такую порцию каши, будто точно знала, что дома я обычно голодаю. — Всё показывала! Медленно показывала! Говорила: "Вот мука. Вот вода. Вот тесто". Так нет же! У одного всё пригорает, у другой тесто убегает, третий вообще умудрился кисель поджечь! Ты скажи мне, Анна Викторовна, как вообще можно кисель поджечь?

Честно говоря, этого не знала и я, не смотря на весь мой педагогический опыт.

— А ведь всё просто! Тут на глазок муки, тут щепотку соли, тут перемешал — и готово! Что тут сложного? — возмущенно продолжала Баба-яга.

Я только улыбнулась. Кажется, как и всегда, проблема была не только в детях.

— Вы просто слишком хорошо готовите, — осторожно сказала я. — А хороший мастер не всегда хороший учитель.

Баба-яга даже половник опустила.

— Это как?

— Ну... вы ведь всё делаете на глаз.

— Конечно, а как же еще? — удивленно спросила Баба-яга.

— А детям сначала нужно объяснить, сколько именно этого "на глаз". И почему именно столько, — спокойно объяснила я.

Она задумалась.

— Хм... Может, и правда... — не сразу ответила Баба-яга.

И вдруг улыбнулась.

— Ладно. Тогда завтра вместе урок проведём. Посмотрим, чему ты их научишь.

Откуда-то из-под прилавка она достала мисочку со свежими кусочками мяса и поставила её перед Пирожком.

— А кота голодным оставлять вообще грех.

Вот после этой фразы она окончательно мне понравилась.

Готовила Баба-яга действительно вкусно. Ради такой еды можно и пять минут в полной тишине постоять. А вот ее педагогические таланты, конечно, оставляли желать лучшего. Но ничего. Иногда приходится воспитывать и образовывать не только детей, но и взрослых.

Так мы и просидели до самого вечера.

Вернее, сидела в основном я. Баба-яга всё время куда-то убегала. То проверяла, не убежал ли кисель. То убирала кастрюли. А потом вообще с громкими криками побежала выгнать из кухни какого-то домового, который опять стащил булочку с маком. Конечно, каждый раз она возвращалась с кухни с чем-то вкусненьким, доливала нам еще чаю и продолжала рассказывать истории про учеников.

Не знаю, в чем было дело. Возможно - в чае на мухоморах. Или, может, в том, что Баба-яга оказалась совсем не такой страшной, как положено по сказкам. Ну или м просто мы обе всю жизнь работали в школе, а таким людям всегда есть о чем поговорить.

Когда я наконец поднялась из-за стола, за окнами уже совсем стемнело.

— Дорогу обратно найдешь? — спросила Баба-яга, вытирая руки о полотенце.

Я только собралась честно признаться, что понятия не имею, где вообще находится моя комната, как за дверью послышалось знакомое тихое: тук... тук... тук...

Я выглянула в коридор. Там уже терпеливо подпрыгивал мой синий проводник.

— Хороший он, — улыбнулась Баба-яга. — Всех новеньких провожает. Уже лет двести так точно.

— И всех котов по носу щёлкает? — уточнила я, когда заметила, что Пирожок опять открыл охоту на своего нового врага.

— Это уже для собственного удовольствия, — улыбнувшись ответила Баба Яга.

Пирожок возмущенно мяукнул.

— Я так и думала, — засмеялась я.

До комнаты мы добрались быстро. У самой двери клубок остановился, будто дожидаясь, пока мы с Пирожком тоже подойдем.

— Что бы мы без тебя делали... — сказала я, осторожно поднимая клубок на руки.

Клубок оказался теплым и очень мягким. Не удержавшись, я быстро чмокнула его прямо в шерстяной бок.

Клубок возмущенно подпрыгнул, вывернулся из моих рук и укатился прочь с такой скоростью, словно только что пережил самое большое унижение за свои двести лет.

Пирожок проводил его взглядом, потом посмотрел на меня так, будто говорил: «Вот теперь понимаешь, почему я за ним всё время гоняюсь?»

— Иди уже, — сказала я коту, показывая ему язык.

Я закрыла дверь, стянула кроссовки и, даже не переодеваясь, рухнула на кровать.

Кажется, первый день в новой школе наконец закончился.