Космооперетта

Бритва Айзенка

С детства романтический образ покорителя Дальних Пределов не давал мне жить спокойно. Отважные ученые в обтягивающих скафандрах отстреливаются от гигантской каракатицы. На фоне инопланетного заката целуются капитан и спасенная им от зубастых головоногов красавица. Разумеется, тоже в обтягивающем скафандре. Это ли не жизнь?! Мечта!

Даже служба в космодесантуре не выбила из меня этой чуши. Через месяц после дембеля я прискакал на вербовочный пункт, предвкушая приключения.

Увы. Реальность, как всегда, разошлась с фантазиями. За тем, чтоб в зону посадки не выбежало что-нибудь гигантски-опасное, следят спецкоманды, изучающие и подчищающие местную фауну. Предаваться романтике, если с вами все в порядке, и вы понимаете – о чем я, просто не с кем. Команды чаще всего формируются из мужчин. А женщины, если и попадаются, то целоваться с ними – сомнительное удовольствие. Эти красотки все, как одна, считают, что кратчайший путь к сердцу мужчины – сквозь проломленные ребра.

Исследование планет – занятие не для слабаков! Хотя… Кого я хочу обмануть? Это именно для них. Если называть вещи своими именами, я – самая высокооплачиваемая в космосе нянька. Воевать особо не с кем. Отвоевались лет десять назад, до сих пор тошно. Выжженные в ноль сектора отбили охоту надолго. Ну, или пока нашим главнюкам не найдется, с кем повздорить из-за сахарной косточки.

Интересного в «заманчивых звездных далях» все меньше. Мотаются от скопления к скоплению сейчас только любители покопаться в останках древних цивилизаций. И маркитанты, естественно. Куда ж без маркитантов. Десантников превратили в добрых фей-крестных, следящих, чтобы клиенты не заблудились и не расквасили себе коленку. А уж если случится такая неприятность, наша задача – промокнуть им платочком слезы и проводить домой. Скучища.

Этот рейс тоже не сулил ничего другого. Я бы и вовсе не полетел, кабы не щедрые командировочные. Экспедицию снарядил БОТАН – Большая Трансгалакадемия Наук. А «яйцеголовые» денег на подготовку не жалеют. Правда, и мороки с ними не оберешься. С торговцами проще: старое доброе физическое внушение никто не отменял. А тут думай, как бы ненароком ходячий интеллект не повредить.

Деньги деньгами, но с подопечными в этот раз действительно не повезло. Когда нас продемонстрировали друг другу перед вылетом, меня аж передернуло. Парочка совсем зеленых археологов с горящими от энтузиазма глазами и шилом в мешке. Семен и Игорь, тьфу… точнее, Сеня и Игорек, как они представились. Опыта межзвездных перелетов - ноль. Коэффициент приспосабливаемости – на нижней границе нормы. Физическая форма оставляет желать много лучшего. Оставляет, а сама уходит к другому. Ко мне, например.

Пока мы летели к ближайшей кротовьей норе на черепашьей сверхсветовой, пассажиры не доставляли хлопот. Меня разбудили на неделю раньше остальных. В то время как они мирно посапывали в холодильниках, набираясь сил для великих свершений, я отъедался, не вылезая из спортзала и оружейной. Входил в кондицию, так сказать. Но хорошее быстро заканчивается.

– Мать моя женщина, уф-ф-ф-ф... – из криокамеры со стоном выбрался худосочный брюнет.

Вот, блин! Как спалось тебе, моя работа? Не успели второго из этих заморышей выпустить, как я об этом пожалел.

– А для чего эта кнопка?

– А какой калибр?

– А как в защитном комбинезоне справляют нужду?

Уже через час я был готов научить птенчиков справлять нужду где-нибудь за бортом. Ну, или засунуть обратно в анабиоз. Причем в мелко-мелко искрошенном виде. Но приходилось терпеть и общаться.

– Ну что, командир, когда уже приземлимся на наше "яичко"? – это Игорек, он у них лидер. Хм, деловой... Сказано таким тоном, будто по Пределам мотается лет тридцать, не меньше. Но я не купился. Бывалые исследователи "яйцами" необитаемые планеты не называют. Это словечко из сериалов далекого детства. Однако уличать Игорька не стал – еще догадается, что я тоже смотрел "Космоквестора и Ко".

– Скоро уже, скоро, – пробурчал я. Скорее, чем мне хотелось бы, мелюзга.

"Яйцо", тьфу!.. планета, на которую нам предстояло плюхнуться, относилась к земному типу. Но легче от этого не становилось. В агрессивной среде пребывание ограничилось бы объемом кислородного баллона. Сильно не забалуешь, от инструктора не побегаешь. А тут мои туристы могли разгуливать, хоть в чем мать родила. Самое неприятное – время поисков пропавших в таких условиях не лимитируется. Случись что, и играть в прятки с ботаниками придется до второго пришествия.

Вот объясните мне, отчего так несправедливо устроен мир? Есть идеальное место для приземления, лучше – нарочно не придумаешь. Ни куста, ни дерева. Местность просматривается и, что немаловажно, простреливается на километр: «Степь, да степь кругом…». Наш прапорщик в учебке, помнится, всегда добавлял: «Кругом, шагом марш». Так нет, птенчики потребовали доставить их в наиболее опасный на вид район экваториального пояса. И ведь инструкция на их стороне. На стороне зла. Заказчикам виднее, куда им надо! Тьфу! Итого, в сухом остатке у нас планета, два беспомощных мозгогрыза и я – суперняня для неудачников.

Дверь шлюза с шипением открылась.

– Подъем, барышни! Ваш выход!

«Барышни» в защитных шлемах пошли, покряхтывая от натуги. Секунда, и я остался наедине с этой сладкой парочкой. Случалось такое, что на корабле, прости, господи, ученые вели себя хуже шкодливых котят – разве что по углам не гадили. Но стоило выйти "в поле" – и ребят как подменяли. Сдержаны, собраны. Лишние мысли – из головы вон. Работа – прежде всего. Профессионалы!

– Слышь, Семка, глянь, камень какой! Ну-ка, на что похож?

– А правда! Похож! Как настоящая! Гы! Гы-гы!

Все ясно, чуда не случилось.

– Ну-ка, смирна! – рявкнул я. Парни вздрогнули и повернулись ко мне.

– Теперь я говорю, а вы слушаете. Довожу до сведения порядок прохождения маршрута, – я снял с плеча небольшую коробку защитного цвета и протянул ее подопечным. – Это – портативный менталограф. Без него вы и шагу ступить не имеете права. Прибор армейский – и школьник справится. Эта штуковина распознает наличие мыслительной деятельности крупных животных, людей и чужих.

Пощелкав тумблерами, я прогнал все режимы и объяснил ученым, как снимать показания. Чай, не дети малые, должны разобраться.

– Отдаю его вам. Мне и так лучемет тащить. Все легче будет.

Я не стал объяснять, что это в их же интересах: чтоб мне было удобнее вертеться, если вдруг запахнет жареным.

– Теперь запоминайте. Движемся пятнадцать минут. Запаса дальности должно хватить. Останавливаемся, и ты Игорь…ну, или Семен … включаешь прибор. Убедились, что все чисто – идем дальше. Не убедились, быстренько паникуем и бежим назад к кораблю. Понятно, сынки?

– Понятно, папаша. Только почему нельзя менталограф все время включенным держать?

– Повторяю, прибор войсковой, – я пропустил остроту мимо ушей, хотя заморыши конкретно хамят. – Мощный, надежный. Но, зараза, с норовом. Есть у него один побочный эффект.

Профессура насторожилась.

– Да нет, здоровью он не вредит. А вот мысли в голову могут приходить странные. Про сексуальное возбуждение слышали что-нибудь? – мне показалось, сквозь скафандр видно, как они покраснели.

– Так вот, чтобы с включенным сканером разгуливать, вам целый месяц один бром нужно жрать без соли. А иначе все…

– Что «все»?

– Что-что…гульфик в клочья, вот что. И прочие излишества нехорошие. А нам здесь оргии ни к чему, ведь так? – криво улыбнувшись, спросил я и положил руку на плечо Игорю. Тот моментально отстранился.

– Ладно, салабоны. Не напрягайтесь, вы не в моем вкусе. За полный нежности и страсти взгляд премия – двадцать отжиманий и подзатыльник. А рука у меня тяжелая. Поэтому, прибор быстро включить-отключить, и идем дальше. А то мало ли… вдруг передумаю. Вопросы есть?

Игорь поднял руку. Я поморщился, но кивнул ему.

– А почему он так странно работает?

Ну, как не ответить, глядя в эти чистые, по-детски наивные глаза? И ты отвечаешь:

– Самые любопытные у нас не только бегут трусцой всю дорогу, так еще и тянут на себе большую часть поклажи. Ясно?

А все потому, что сам понятия не имеешь, как и почему эта штука работает. Работает и все. Наше дело маленькое.

– Короче, от меня ни на шаг. Увидели камень, сказали мне, только после этого подошли. И не ржать подошли, а изучать. Понятно?

Ученые кивнули, глядя на меня с прежней опаской. Вот и хорошо, что с опаской. Может, хоть подозрения, что проводник – полный псих, немного остудят их пыл.

– Все, инструктаж окончен. А теперь, бойцы, в путь! До первого привала еще добраться надо. И желательно засветло.

И мы бодренько так пошли.

А вместе с нами пошел дождь. И без того влажные джунгли промокли насквозь уже минут через десять. Под ногами чавкало жуткое месиво. Видимость не просто снизилась, она рухнула, сократившись до нескольких метров. Но мы упорно продвигались вперед, останавливаясь только для сканирования местности.

Пожалуй, будь мои подопечные не такими... ну, подопечными, я бы тотчас развернул их обратно на корабль. Но этим конкретным разгильдяям подобная прогулка только на пользу. Пусть прочувствуют, что работа есть работа. Они, в конце концов, ученые или где?

Подопытные на терапию реагировали терпимо. Присмирели и даже прекратили болтать без умолку. Это меня, доложу, потрясло – ведь даже во сне они что-то бормотали.

Так мы и топали. Сквозь джунгли, дождевые водопады и грязь. От остановки к остановке, от сканирования к сканированию. Молча. Красота!

Я практически дозрел до идеи объявить первый привал, когда, во время очередного замера, Игорек вдруг дернулся и судорожно защелкал тумблерами на сканере. Застыл, а затем снова дернулся. Припадок? Может, не стоило так на них давить?

Я было шагнул к нему, но Сеня меня опередил. Выхватив прибор, он поднес его поближе к шлему. А затем исполнил все тот же танец "замри-дернись-жестикулируй". Это что, злобный инопланетный вирус? Припадки передаются через сканер?

Поиграли, и будет. Прибор, наконец, попал в надежные руки. Я пригляделся, не веря своим глазам, нажал кнопку повторного скана. И вздрогнул, когда прибор пронзительно пискнул. Ошибка исключалась. Что тут скажешь? Шок? Пожалуй, да. Говорят, новичкам везет. Может, и вранье. Вот только эти два упыря-желторотика нашли на захолустной планете разумную жизнь.

***

Да, хорошего мало. Его вообще нет. Это только в детстве встреча с чужими кажется чем-то волшебным. Они, мол, мудрее, старше, добрее. Бедолагам приходится терпеть напыщенных землян. На самом деле, это мы зачастую оказываемся в шкуре тех, кто терпит. И бежит. И отстреливается.

– Что делать будем? – ребята занервничали, и винить их в этом я не мог.

А что тут сделаешь? Все наставления про «паникуем и бежим к кораблю» теперь шли лесом. Не знаю, как так вышло, но нарушители периметра зашли нам в хвост. Бежать некуда, отбегались.

Оставалась, правда, слабенькая надежда оторваться. Поэтому мы отмахали еще метров восемьсот в прежнем направлении. Хрен редьки не слаще. Повторное сканирование подтвердило мои самые гаденькие мысли – нас настигали. Мало того, впереди появился еще один источник сигнала. Тот, кто играл в шашки, поймет – вилка. Пора выбирать, кто пойдет под бой.

Мои малыши тоже почувствовали, что дело швах. Они прижались ко мне, как испуганные оленята к теплой, надежной мамке. И это их не менталографом так. Это был страх. В каждой мышце, в каждой клеточке один на троих липкий, противный страх человека перед неизвестным.

В таких ситуациях всегда выручает вбитая прикладами в подсознание инструкция. Пусть даже она писана каким-нибудь никогда не выходившим из своего кабинета бюрократом. Таки да, инструкция имелась. Путаная и обширная, она сводилась к одной глубокой мысли: если вы не суперспец или не имеете в распоряжении взвода-другого пехоты, то контакта стоит избегать. Но если выбора нет...

Бодрым до фальши голосом я скомандовал:

– Отряд, занять круговую оборону!

У меня так частенько – ляпну, а потом уже думаю. Оборона у нас могла получиться только треугольной. А защищаться моим орлам было и вовсе нечем. Все стволы я прибрал себе от греха подальше. Пришлось вернуть и понадеяться, что у себя в академии Семен с Игорем захаживали в тир.

Так мы и стояли, спина к спине, моя – как две их. И время от времени включали менталограф. Побочные эффекты – по боку. Не до эротики сейчас – все посторонние мысли вымывались потоками адреналина.

Медленно, по капле сочилось время. Руки начало сводить судорогой. В глазах рябило от вглядывания в густую зелень.

Вдруг заросли расступились, и из них вышло, выкатилось... это… Всякого я насмотрелся за долгую карьеру наемника! Когда нужно, вполне могу сначала выстрелить, а потом спросить, как зовут. Однако чтобы сходу палить в ЭТО – надо быть вообще бессердечным подонком.

На поляне показался розовый слон. Скорее, даже мохнатый гибрид слона и прямоходящей обезьяны. Пухлое, неуклюжее тельце с коротким хвостом и четырьмя конечностями венчала огромная голова. С развесистыми ушами и хоботом до пояса в комплекте. Я с трудом придушил в себе нервный смешок. Симпатичный розовый чужой, вдобавок ко всему, еще и широко улыбался. Ни дать, ни взять – герой доброй детской книжки с картинками. Слоненок Дамбо научился летать, увлекся и случайно колонизировал далекую планету. Казалось, сейчас, радостно помахивая связками надувных шаров, из чащи выбегут Лунарик, Звездуля и Веселый Марсоход.

Но время шло, а сказка не начиналась. Абориген мирно присел у краешка полянки и стал буровить нас взглядом. Очень хотелось надеяться, что это любопытство, а не чувство голода.

Минут через десять к нему прибыло пополнение. С противоположной стороны ввалились еще трое слоников. Аляповатая компания переглянулась и принялась весело щебетать. Будто они совершенно случайно встретились на этой опушке, а вовсе не преследовали мирных ученых и их мудрого охранника.

Между тем, дождю, видимо, надоело превращать джунгли в болото, и он прекратился. Выглянуло солнышко, пригрело, и наша полянка приобрела совсем мирный вид. Забавные слоники вели себя добродушно, не выказывая агрессии. Мы тоже слегка успокоились.

– Может, повернем к кораблю и ходу?

Идея Игорька была заманчивой, но я с сомнением покачал головой:

– Видишь вон те деревянные штуки у них в лапах? Зуб даю – арбалеты. Не боишься подставить тыл под слонячьи стрелы? Нет? А хоботярой в зарослях получить? Ну, так стой и не рыпайся.

Словно подслушав нас, чужие перестали чирикать. Наверное, договорились. Один из них отбросил оружие и пошел к нам.

– Тихо, тихо, – будто убаюкивая ребенка, зашептал я парням. – Если что, валите парламентера, я остальных положу, у меня пушка мощнее.

И пес с ним, что они хорошие с виду. Хорошие…плохие… Главное – у кого ружье.

Носатый приблизился почти вплотную. Остановился и забулькал улыбчивой пастью. Даже не пастью, а ртом – бивни отсутствовали напрочь.

– Ну что, кто-нибудь из вас его понимает? Ну, хоть пол-бельмеса?

Семен с Игорем виновато покачали головами. Абориген, услышав нашу речь, тоже, видать, ничего не разобрал и перешел на знаки. Он зачем-то несколько раз показал на свой хобот, а потом на Сенькину голову.

– Хвастается что ли? – сердито пробормотал Семен.

– Не-не, нету у нас такого девайса, дружище, – я скрестил руки над головой. – Не предусмотрено. Обделила природа. Всего и оставила – так, девкам на смех.

Он смерил нас взглядом – туристы, что с них взять! – и жестом подозвал одного из своих. Тот так же неспешно подошел и замер. А парламентер возложил хобот ему на лоб и невинно развел лапы. Мол, глядите, как мы умеем. А ручки, вот они где.

Затем слоны уже вдвоем стали указывать поочередно то на мой шлем, то на свои шнобели-переростки. Тут до меня, наконец, дошло, что они предлагает провернуть тот же фокус со мной.

– Семен, я правильно понял? Они мне хотят хоботом по лбу поводить?

– Похоже на то. Может быть, они так здороваются?

– …или мозг высасывают, – без остановки продолжил я. – Что мне теперь – им голову прикажешь подставить? Может, они еще чего желают?! Так пусть говорят, не стесняются!

– А давайте, я попробую, – тихонько подал голос из-за спины Игорь. – В любом случае, если они с вами что-нибудь сделают, у нас с Семеном никаких шансов. А так вы подвох быстрее разглядите.

Ого, слова не мальчика, но мужа. Не так просты эти ученые. С первичными половыми признаками пацаны оказались. Выбора не оставалось:

– Хорошо, но если что-то, хоть что-нибудь заподозришь – хлопни в ладоши. Тогда я тоже хлопну. Всех хлопну, не беспокойся.

Игорь вышел чуть вперед и развел руки в стороны. Видно было, как они подрагивают. Слон что-то пискнул, погладил себя по голове и махнул парню лапой. Чего ему еще не нравится? Мозг через шлем не высасывается или что?

– Что ему опять не так?

– Вроде просит шлем снять.

– Не смей, говорю! Мало ли что? Шлем тебе идет, в конце концов! Да меня ж за вас вые…

Но было уже поздно. Шлем оказался у Игоря в руке, а слоновий хобот прилип к его лбу. В ту же секунду абориген прошепелявил:

– Тфою мааать, хоть бы в обморок не грохнуться.

***

Нас препроводили в деревеньку как дорогих гостей. Мы и сами-то до нее не добежали всего метров триста. Впереди чесал розовый парламентер, за ним Семен, следом Игорь, затем я, а замыкали шествие наши новые друзья. Кое-кто из нас, не буду указывать пальцем, хотя это был Игорек, раздувался от гордости. Как же – герой-контактер! Он без умолку тараторил, выкладывая то, что успел узнать во время контакта:

– Они, похоже, телепаты немного. Вроде мыслей не читают, но в мозгах ковыряться умеют.

Семен отчаянно завидовал, хотя виду старался не показывать.

– А на нашем он как заговорил?

– Да бес его знает. Похоже, из речевого канала сигналы ловит и ассоциирует со своим языком... Короче, я этот момент не совсем понял. Интересно, откуда такая способность?

– Ну, ты спросил! Возможно, у них симбионты какие-то были. Или даже есть. И они с ними так общались. Или общаются.

– Почему сразу симбионты! Может, они так своим домашним скотом управляют? Потому что иначе... Не знаю, вариантов – тьма...

– Самок они своих так кадрят! – гаркнул я. – Хватит уже трепаться, с их эволюцией потом разберетесь! Дайте подумать, черти!

Парни обиженно умолкли, а я погрузился во мрачные мысли. Настораживала куча вещей: добродушие, внешний вид и, самое главное, отсутствие любопытства. Приперлись и приперлись, милости просим. Дело явно не чисто.

Деревенька моих опасений не оправдала. Иссохших голов, надетых на частокол, и угрожающих скелетов не наблюдалось. Вообще она напоминала разросшуюся гигантскую грибницу. Низкие соломенные хижины лезли друг на дружку, будто жабы по весне. Совсем не страшно. И слоны теперь окружали нас со всех сторон. Желтый, синий, красный! Настоящая радуга слонов! Каждый Охотник Желает Знать, Где Слоны Ф…

– Фигасе! – озвучил то, что и так было у всех на уме, Сема. Но не успел я ухмыльнуться в ответ, как слоняры запрыгали. Ритуальный танец? Просто приветствие? Интересно, кто-нибудь в известной вселенной видал прыгающих слонов? Я – никогда! Зрелище странное ... и очень смешное. Уши аборигенов комично дергались в ритме танца и хлестали хозяев по щекам. Не отставал от ушей и хобот.

Первым хихикнул Игорек, затем я, последним сдался Семен. Мы хохотали как сумасшедшие, поэтому и не заметили, как один из слонов внезапно прыгнул к нам. Точнее, я-то заметил, но не выстрелил. Во-первых, или стрелять, или смеяться, а во-вторых, про бесчувственного подонка уже говорилось. Посыпались искры из глаз, и дальше я уже ничего не видел. Только слышал краем уха, как ойкнул кто-то из моих подопечных...

***

Когда я с трудом разлепил глаза, все так же светило солнце. Только почему-то казалось, что это солнце уже следующего дня. В голове заунывно звенело. Интересно, чем это меня так приложили? Неужели хоботом? Да, весьма полезная, выходит, в хозяйстве вещь. Могла бы мать-природа и людям поспособствовать.

Мои попутчики валялись тут же в углу на слежавшемся сене. Понятное дело, все мы были безоружны и связаны по рукам и ногам. Вдобавок, подлые слоняры уперли шлемы. Как не догадались еще и комбезы содрать? То ли совесть поимели, то ли подумали, что это части наших тел. Ну, и на том спасибо. Не пустили по деревне голышом. Конечно, мы бы не замерзли – климат благоприятствует. Но вот телоустройство людей их бы повеселило, наверняка.

Долго разлеживаться нам не дали. Открылась дверь, и нас бережно, почти нежно выпихали наружу. Судя по количеству публики, собралась вся эта деревенька и еще пол соседней.

Я лихорадочно перебирал варианты побега. Попытаться пробиться всем втроем? Навряд ли получится. Слоники понаделают из нас ежиков. Уйти одному? Тогда Семен с Игорем точно не дождутся моего возвращения. Их пустят в расход все с той же глупой улыбкой на рожах. Третий вариант был самый геройский – будь это космоопера, играла бы бравурная музычка и развевались флаги. Но мне, он нравился меньше всех: я отважно ввязываюсь в драку, бешено сопротивляюсь, завязываю хоботы узлом, убиваю пару-тройку... Не, десяток, как минимум... Потом долго и с чувством кричу, давая парням возможность сбежать и укрыться в джунглях. И тогда у них есть шанс... Чушь. Нет у них никакого шанса. Местные догонят, отлупят и схарчат… или что там у них по плану.

Пока я тужился, рассматривая все «за» и «против», нас подтащили к помосту из камней и веток. Ну, натурально, гнездо. Никак не думал, что слоны в гнездах живут. В гнезде… на троне восседал, по-видимому, местный царек, увешенный с ног до головы пестрыми бусами.

Огромный, смотрелся он более чем внушительно, превосходя сородичей по всем статьям. В наборе слоников с каминной полки он по праву стоял бы первым. Не исключено, что поэтому он тут всем и заправлял. А еще говорят, размер – не главное! Глядя на эту груду мяса, я думал лишь об одном: «Куда их бьют-то вообще, чтобы сделать больно?» Нет, можно интуитивно догадаться, конечно. Однако дорого бы я заплатил, чтоб знать наверняка.

Сопровождающие – не хотелось звать их конвоирами – тем временем вывели Игорька вперед, ближе к мусорной куче. Вот тут я еще раз вспомнил про план номер три с мордобоем и самопожертвованием. Хочется-колется, но, видать, придется.

Обошлось. Вождь всего-то и хотел, что поговорить. А Игорька как карманный словарь использовал. Коверкая и путая слова, он прогундосил:

– Моему племени нужно идти топтать траву на северном склоне. Поэтому буду краток. Вы сами пришли, никто за хвост не тащил. А значит, должны бдить наш закон. Предлагаю вам протопать обряд ини..ни..ници…нициации, – верховный хоботун аж побагровел, пока отыскивал и выговаривал эту заумь. Да, Игорек, какой чепухи у тебя там только нет, под коротко остриженными волосами.

– Вы умеете отказаться. Тогда в бескормицу мы вас съедим. Племени нужно свежее мясо и ... витамины? Поэтому пожелать удачи не буду, это не в наших интересах.

Тут он чирикнул что-то по-своему. Не успел я спросить, в чем же заключается обряд, как пара крепких слонов все так же заботливо подхватила меня под мышки и отволокла в ближайшую хибарку.

Внезапно я заметил, что мои руки свободны. Однако не успел я хоть что-то предпринять по этому поводу, как мне всучили здоровенную стеклянную призму. Призма тут же засветилась, я взглянул на нее и не смог уже оторвать взгляд. Тело словно парализовало. Свет стал ярче, на стеклянной поверхности замелькали странные знаки. Если б я мог кричать – закричал бы. Символы оказались вполне узнаваемы. Голова закружилась. Я низвергся в ад.

***

– Что? Тесты? По физике и математике?

«Проинициировав» чуток, меня вернули в компанию товарищей по несчастью. Они сразу же пристали с расспросами. Я, как мог, отвечал.

– Тесты... Надо же... – парни пораженно смотрели на меня. Я нехотя кивнул. Тесты. Это для них – просто тесты. Для меня же – темный лес. Уроки, домашние задания, уравнения, неравенства... Будучи мальчишкой, я был уверен, что все это придумали враги рода человеческого. А когда попал в армию – окончательно в этом убедился. Не нужны хорошему человеку все эти премудрости. Они его только портят.

– Что же это за устройство такое? – пораженно пробормотал Семен. – Явно наследие какой-то другой, более развитой цивилизации...

Я пожал плечами. После всего пережитого я как-то забыл поинтересоваться у слоняр, что это вообще была за штука.

– Тесты, значит, – Игорек ухмыльнулся, похрустел фалангами пальцев и самодовольно произнес. – Шесть лет в Центральном университете! Переподготовка в Академии Космологии! Вот уж, в чем мне нет равных, так это в тестах!

Семен ничего не сказал, но по его физиономии было видно, что он тоже считает себя если не королем тестов, то, как минимум, сереньким кардиналом.

Один за другим, мои малыши прогулялись в темную комнату и вернулись довольными. Видно, только мне испытания показались бесчеловечными. Они же спокойно перешептывались:

– Что тебе попалось?

– Да дифур простенький второго порядка, еще и линейный. Я его в ряд разложил, а дальше все на пальцах…

И не жмут им черепа, интересно? Молодцы, справились. Значит, их сейчас отпустят. А вот у меня начнутся проблемы. Ничего, главное, чтоб они благополучно до корабля добежали. А я-то вывернусь, не впервой.

Вождю притащили нашу итоговую ведомость. В смысле, шустрый слонишка прошептал ему в ухо наши оценки и, поклонившись, удалился. Вождь бросил охране пару ласковых, и те потащили моих сорванцов обратно в нашу импровизированную тюрьму. Наверное, за вещичками. Хоть бы прощения попросили. Одним словом, слоны!

А меня подвели к светлейшему. Сейчас, наверное, родителей в школу вызовут. Или в классе убираться заставят. Ерунда, главное – чтоб из школы не исключили.

Уже привычная процедура – носом по лбу – и он заговорил:

– Ты, солдат, не занят. Нет, как это…свободен. Можешь идти. А этих двоих завтра поутру закоптят. Так мясо дольше хранится.

– Что?!! – я заорал чуть громче, чем следовало пленнику. – Они же на вашей адской машинке все решили?

– Уй, солдат, ты натурально не понял. Мы жрем всех, кто умнее нас. Это и есть закон. Главный закон. И первая заповедь: «Ты что, мать твою, самый умный?» – слова выходили у него складно и по делу. Видать, с моим словарем работать ему было значительно проще.

– Видел, далеко на севере, пустоши? Когда-то там возвышались города. А теперь их проглотил густой лес и песок. Все потому, что наши пращуры стали слишком много знать. Не просто любовались звездами, а готовились их покорить. А потом вдруг перегрызли друг другу глотки. Пустили весь мир под хвост. Конечно, не от большого ума. Но этот ум помог им сделать дубину покрепче, чтоб молотить врагов. Рост интеллекта…тьфу, ну и словечко…это болезнь. Чем он выше, тем больше хочется дальнейшего развития. Жадность ума, солдат. Поэтому вот уже много сотен циклов мы сознательно поддерживаем способности мозга на одном уровне. Ты доказал, что не опасен. Экзаменатор не обманешь. Значит, можешь идти. А твои соплеменники, надеюсь, будут вкусные. Закон есть закон.

***

Я несся к кораблю. Без оружия с целым выводком ушастых ничего не сделать. А взяв запасной комплект, еще повоюем. Родилась у меня одна мыслишка. Может, еще и не придется геноцид устраивать. Ну, а не выйдет, заставлю кэпа поднять космолет, чтоб немного подпалить аборигенам шерсть.

Погода благоприятствовала, да и останавливаться на сканирование больше не требовалось. Так что добежал я быстро.

Чужие – ерунда, самое серьезное препятствие – Савельич, наш каптер.

– Так что, ты говоришь, тебе надо? Ты лучше давай в правое ухо скажи, а то левое после войны барахлит. Ну? Что тебе выдать?

Я повторил. Савельич вздохнул, потом покачал головой и сказал:

– Говорили мне, что вы, чертовы десантники, с каждым годом хренеете все больше. Да вот не верил я, старый. Я, вообще, о людях всегда хорошо думаю... Пока они не попросят выдать им...

Я горестно покивал. Уж такова подлая человеческая сущность. Каптенармус повздыхал еще чуток, а затем спросил:

– Зачем хоть?

Этого вопроса я хотел избежать, да не вышло. Юлить смысла не было, поэтому сказал, как есть.

– Едрит твою с бритвою!!! – отреагировал Савельич.

– Ага, – ответил я.

На это он поделился со мной информацией о моем психическом здоровье и сексуальной ориентации. А также теорией, согласно которой мыслительные процессы происходят у меня совсем не там, где должны происходить у нормального человека. Потом упомянул о межвидовых скрещиваниях и любви за деньги, которых некоторые мои родственники, по его мнению, не чурались. Заслушаешься!

– Савельич. Ты это... Ну, парней-то выручать надо.

Каптер замолк. Потом плюнул и выдал мне необходимое. И предупредил, чтобы без "детишек" я на корабль не возвращался.

Обратный путь снова бегом, и вот я опять в слоно-деревне. Почти стемнело. Можно было, конечно, устроить заварушку, но кто знает, как местное население видит в темноте.

Спрятав амуницию в надежном месте, я налегке отправился прямо к нашей с ребятами тюрьме. Видимо, слонопотамы не высоко оценили боевые способности мальцов. У запертой на засов двери дежурил всего один слоненок… да и тот дремал, опершись на копье. Меня еще раз посетила мысль – дать носатому промеж ушей и сбежать с арестантами. Но я отогнал ее, как назойливую муху. Не буду я их мочить, и все тут. Они же – что дети малые. Жалко!

Не таясь, я подошел к горе-часовому и бережно, чтоб не напугать, разбудил. Сам – вот мерзость-то! – положил его переговорное устройство себе на лоб и сказал:

– Господин охранник, так мои люди не доживут до рассвета. Да и вообще могут испортиться. Как их тогда есть?

– Что я сделать? – еще не до конца проснувшись, спросил ушастый секьюрити.

– Я вот им поесть-попить принес. Отдайте им, и утром они будут – самый смак.

– Ты думает, я очень глупый? Вдруг ты отрава принес?

– Все по-честному. Хотите, я при вас всю еду попробую?

Я отвинтил горлышко фляги, отхлебнул и откусил от плитки шоколада. Остаток протянул слону. Тот с опаской понюхал, но мой довольный вид его убедил, и он осторожно отправил угощение в огромный рот. Вместе с упаковкой, естественно.

– Хорошо, – сказал он, прожевав содержимое и выплюнув фольгу. – Я передаст. Но только ты идут отсюда, тогда и передаст.

Я был не против. К тому же, от переживаний меня клонило в сон. За границей деревни я забрался на дерево, врубил на полную биозащиту и уснул.

***

Деревенька только просыпалась, а я уже занял позицию в зарослях за лобным местом. Там же устроил себе склад и огневую точку. На случай, если все же придется сократить кой-кому поголовье.

Ждать пришлось долго. Сначала кучу дров, которую я принял за гнездо, разожгли. А потом из сарайчика показались мои орлы. Они не могли передвигаться самостоятельно, их тащили волоком. А парни, кажется, пытались что-то петь. «Варяга» что ли? Судить строго я их не стал. Кто бы не пытался на их месте? Во-первых, на смерть идут, а во-вторых... И тут приготовления закончились. Мои археологи чуть побрыкались – держитесь, пацаны! – но их подтащили к кострищу.

А вот теперь мой выход. Я аккуратно, чтоб не словить стрелу, вышел в центр поляны и показал себе на лоб. Мол, давайте, братья славяне, поговорим. Вождь не побрезговал, устроил мне перевод. На правах старого знакомого я обратился к нему:

– Ты сам мне вчера говорил, что интеллект – это болезнь?

Слоняра кивнул, мол, есть такое дело.

– Мне кажется, мои люди подцепили эту заразу при перелете. А тут еще под ливень попали, совсем расклеились. На самом деле, они нормальные парни. Такие же, как мы с тобой. Очень прошу еще раз прогнать их на вашем Экзаменаторе. Вы же не хотите сделать непоправимую ошибку?

Вождь задумался, а потом махнул лапой. Мол, пес с ними, от нас не убудет.

Шустрый слонишка принес призму и сунул ее Игорьку. Суровое испытание. Все равно, как если б меня напоили, положили передо мною кучу досок и сказали – а спорим, не разобьешь! Я затаил дыхание. Вот сейчас… Игорь вдруг хохотнул, взял призму и пальцем написал ответ. Семен заглянул ему через плечо и сложился пополам от смеха. Буквально. Не устоял на ногах, бедолага. Игорь отдал розовому призму, изо всех сил стараясь не ржать. Абориген с подозрением осмотрел обоих хлюпиков, затем глянул на результат и нахмурился:

– Ничего не понимаю... – пробормотал он. – Какой странный ответ... По всей видимости, это совокупность трех ваших переменных. Икс, игрек.. а вот последнюю Экзаменатор не понимает.

Зато я все понимал и тихонько, про себя посмеивался. Отчаявшиеся пацаны набрались спиртяги перед экзекуцией, чтоб облегчить мучения, и лыка не вязали. Разыграли комедию, как по нотам.

Вождь нахмурился еще сильнее, затем повернулся к Игорю и переложил на него свой шнобель. Глаза чужого засветились на мгновение, а затем...

– ЧТО-О-О?! Издеваетесь?! Убить ИХ! – в ярости он забыл, что лопочет по-нашему. Команду пришлось продублировать чириканьем. Это дало мне целую секунду. То, что нужно.

– Э нет, так не пойдет! – опрометчиво заорал я. Арбалет в ближнем бою так же опасен, как термоядерный заряд. – Как это убить?! Вы же сами вчера решили их схомячить за то, что умные слишком. Видишь, вождь, свои они, нормальные – нули в математике. И Экзаменатор ваш не проведешь. Так что, будьте любезны, отпустите! Их мамки дома заждались…

Спустя десять минут я направился в сторону корабля с двумя бесчувственными телами на плечах. Молясь, чтобы чужие не передумали.

Мою ношу изрядно потряхивало. Временами там, наверху, кто-то начинал бредить:

– Семен..ик..слышишь, друг? Эти ушастые ведь наших ученых за пояс заткнули. Помнишь бритву Оккама? Не множь сущности? А у хоботунов своя…ик...ой... и заточили ее так, что она теперь кровь... ик... пускает на раз! Бритва Айзенка такая... понял? Ну, Айзенк, который тест на ай кью... ага? Мол, нечего множить мозгов сверх необходимого... Да... А несогласным этой самой бритвой по...

– Тихо там, – буркнул я и повел плечом с незадачливым оратором. – Бритва, не бритва… Парикмахеры чертовы...

Бумеранг или Шутки кончились!

На посадочной площадке уже было несколько человек. Дежурный по причалу, Савельич – наш каптер – и пара молодых людей. Один – который повыше – постоянно зыркал по сторонам, а другой смотрел только перед собой и что-то нашептывал под нос. Я подошел, поздоровался с Савельичем, взглянул на часы и скинул с плеча сумку. Парочка не удостоила меня даже взглядом.

– Где этот чертов пилот? – сварливо спросил тот, что повыше.

Каптер проигнорировал вопрос, а вот второй паренек, все так же не отрываясь от нарисованной на линии горизонта точки, укорил товарища:

– Успокойся, Великая Протоплазма не одобряет суетности.

Этого мне еще не хватало! Не иначе как из этих, из нео-агностов. Сектант на корабле хуже женщины: не только к беде, но и мозг вынесет качественно, с любовью.

Второй, услыхав увещевание, только раздраженно фыркнул:

– Твоя Протоплазма ничего не одобряет... Вы не знаете, где пилот? – спросил парень уже у дежурного. По его лицу я заключил, что не в первый раз. Тот пожал плечами, мол, я – не я, и пилот не мой.

– Угу, – буркнул Нервный и опять посмотрел на часы.

– Успокойся, брат, – полным благости голосом проговорил его товарищ. – Время – ничто, макрокосм вечен... Если пилот задерживается, значит так нужно Вселенной.

– Да уж, – Нервный начал ходить взад-вперед. – Да уж... Не работал он с Сосновским. Тот бы его научил вовремя приходить. Подумаешь, пилот... А помнишь, – снова обратился он к просветленному товарищу, – как мы на хоботунов втроем... Эх, были времена... Савельич, подтверди!

Савельич, хитро ухмыляясь в бороду, подтвердил.

– Эй, мальчики, не меня ждете? – раздалось откуда-то из-за спины сексапильное контральто.

Мы, как по команде, обернулись и замерли. Опершись плечиком на бетонную колонну парапета, там стояла и с озорством поглядывала на нашу разношерстую компанию женщина моей мечты. В смысле, все как я люблю: высокая, рыжеволосая, ноги от ушей. Все прочие аппетитные прелести очень удачно обтягивал и подчеркивал костюм звездной пехоты. Смертоносное очарование в чистом виде, взрывоопасная смесь… Такая легко сделает каждую из ваших ночей незабываемой… или в порыве ревности вырвет позвоночник. А может быть, и то и другое одновременно. В смысле, вырванный позвоночник – такое уж точно не забудешь!

Нервный, видимо, был в этой парочке лидером и сразу постарался взять быка за рога. Ну, может, не быка, и даже не за рога совсем… В общем, он сразу решил произвести на даму впечатление. Парнишка не дурак по женской части, видать.

– Рад вас приветствовать, леди. Меня зовут Игорь, я научный сотрудник БОТАН – Большой Трансгалактической Академии Наук, а это мой товарищ – Семен, он...

– Ну-ка захлопнись, тушкан, – небрежно обронила она, и нервный ловелас, клацнув челюстью, утих. – Ага... Это вы, значит, мертвый груз... Хорошо, кто из вас, ребятушки, пилот?

Я бросил сигарету – робоуборшики потом подберут – и помахал девице рукой. Все, исключая Савельича, ошарашено посмотрели на меня. Да, иногда правда шокирует.

Первой оправилась от культурного шока рыжая бестия, сказался уровень подготовки и опыт. Видала, наверное, что-то и похуже, чем пилот в гавайке. Она кивнула мне, а затем, чеканя каждое слово, – куда только девался вальяжный тон? – обратилась к юнцам:

– Значит так, меня зовут Кристина, и я буду вас опекать. Сержант Сосновский, с которым вы познакомились во время своего прошлого полета, в данный момент находится на выполнении важного правительственного задания. Поэтому...

– Лично вас... – она повернулась ко мне. Я воспитанно поклонился и представился:

– Алекс.

– Лично вас, Алекс, он просил позаботиться об «этих щенках» и сказал, что «с него магар». Однако хочу сразу внести ясность – это мои птенцы. И вы к ним не суётесь.

Я кивнул и постарался мило улыбнуться в знак согласия и примирения. Если она будет их муштровать одна – мне же лучше. Обещанный магар все равно ведь получу. Люблю, знаете ли, ничего не делать, и чтобы это приносило мне прибыль.

Я уже подумывал было озвучить этот мой взгляд на вещи, вставив попутно два-три комплимента, однако меня грубо остановил Савельич:

– Тпру, командир! Ладно эти, – он кивнул на студентов, – увидали юбку и все, мозги всмятку. Ты-то куда?! У нас взлетное окно через полчаса, а мы тут сюсюкаемся!

Уж если Савельич прав, так он прав. Мы похватали снаряжение и галопом понеслись в сторону корабля. Я бежал позади всех, обоснованно считая, что без пилота все равно не улетят. Эта позиция позволяла мне поглядывать с самого выгодного ракурса на нашу новую знакомую. Она, к слову, властно покрикивала на своих подопечных, выцеливала острой коленкой их пятые точки, но бить пока не решалась – для этого необходимо познакомиться поближе.

Впрочем, даже с такой вот скромной стимуляцией, мы вовремя успели забраться в корабль, плюхнуться в нуль-кресла и отчалить до момента, когда рассвирепевшей диспетчер начал бы употреблять в эфире ненормативную лексику.

«Сарторис» легко вытащил наши сплющенные перегрузкой тела на орбиту и швырнул их к звездам. Полет начался!

***

Кто рано встанет – быстрее всех проголодается. Железное правило. Вот и сейчас я очнулся, выполз из своей крио-камеры и поздоровался с соседом по рубке – здоровенным кактусом в мощном горшке. Он давно путешествовал со мной, поэтому я ему даже имя дал – Жорик. Так вот, Жорик промолчал, а вот мой собственный желудок тут же отозвался урчанием. Все-таки нормальный человек на этих инъекциях толком не проживет. Ну какая сытость может быть от питательной жидкости? С другой стороны, я представил, как аппарат жизнеобеспечения пытается засунуть в вену кусок мяса, и стало не по себе.

Так, отставить глупости!

Первым делом проверить показания приборов. Голографическая панель с удовольствием рассказала, что корабль в полном порядке и через несколько часов пойдет на снижение.

Дозаправка – дело простое. Обычно моего участия не требовалось, автоматика делает все сама. Сама получает сигнал радио-маячка, отправляет опознавательные коды, ложится на курс и заводит корабль в технологические доки. По большому счету, мне можно и не просыпаться до самого старта, но я предпочитаю не пускать дело на самотек. Мало ли? Посижу, посмотрю, что да как. Ну, и если повезет, переброшусь парой-тройкой фраз с местными, я им анекдот – они мне несколько. Будет что потом рассказать в «Комете», там бармен любит послушать. Посмеется и, глядишь, третью рюмашку поднесет бесплатно. Говорил ведь, что люблю дармовщинку?

Бух-бух-бух! Тыдыщ!

– Пилот, откройте!

Ага, оказывается, я не один бодрствующий. Кому там еще не спится? На видео панели отчетливо виднелись три человека: наша бравая десантница и ее подопечные. Сделать вид, что сплю? Потопчутся у двери – и уйдут. Не мои проблемы.

– Сейчас же открывай, любовник ксеноморфа! Я знаю, ты не спишь! Открывай... Или я вышибу дверь!

А вот это вряд ли. Дверь у меня хорошая, новая. Не та фольга, что в базовой комплектации. Однако в голосе Кристины было что-то такое... близкое к отчаянию? Довели ее сопляки? Слегка поколебавшись, я буркнул в микрофон:

– Не горячись, открываю.

И открыл. Вот так отзывчивость нас, пилотов, и губит. Ни за какой дверью ее не спрячешь. Пока мои гости заваливались в кабину, я даже успел с грустью укорить себя за доброе сердце.

В каюту влетела вся троица: Крыся, Сеня и Игорек. Причем парни стояли так, будто их случайно занесло в мою монашескую келью, а Кристина… Вот уж настоящая валькирия! Ее очаровательные глазки метали молнии. Очень красиво, жаль только, что в мою растерявшуюся особу.

Прямо с порога она набросилась на меня. Хорошо, что напасть она решила лишь словами, могла бы и острым девичьим кулачком приложить. С нее станется!

– Алекс, что за ерунда?! Ты здесь пилот или сахарную вату продаешь?

Я попытался отшутиться:

– Ну, это зависит от предложенных комиссионных, – но тут же понял, что шутки для меня сейчас – путь в никуда, а точнее – в реанимацию. И замолчал.

– Какого дьявола мы заходим на эту планету?

– Дозаправка, мэм, запланированная.

– Хорошо, дай сюда карту!

Я обернулся к монитору и вывел на просмотр область вселенной, в которой находился наш корабль:

– Вот, пожалуйста.

– Теперь покажи наше точное местоположение.

Я еще немного поколдовал и предоставил воинственной девице требуемое.

Так же мило улыбаясь, я ткнул стиллусом в экран … и обмер. Мама дорогая! Все было вроде неплохо, и маячок автозаправщика обнадеживающе мерцал рядом с «Сарторисом». Вот только подмигивал он мне из полной, абсолютной, несомненной пустоты открытого космоса! Мы только что совершили контролируемую автоматикой посадку на планету, которой нет!

Тут я и сел. Кристина кивнула:

– Вот и моя карта то же показывает. Понял, наконец, летчик, мать твою, пилот?!

Я понял. Но не понял.

– Этого не может быть!

– Сама знаю, что не может. Но факты – штука упрямая. Ваши предложения?

Из-за ее спины выглянул один из ее подопечных, вроде Семен, если я правильно запомнил, и сказал:

– Я за то, чтобы выйти на поверхность яичка и осмотреться.

– Так, а теперь давай взрослые дяди и тети будут решать, ладно? – осадила его десантница.

Он нахмурился, хотел что-то добавить, но, увидав злющий Крыськин прищур, смолчал.

– Я вот что думаю – черт с ней, с картой. Может, врет, мало ли. Поэтому, давайте, как запланировали – тихонько заправляемся и подальше отсюда. Я - спать, вы... чем вы там хотели заниматься, и всех все устраивает, – предложил я.

Кристина, все еще не до конца успокоившись, кивнула и глянула на птенцов. Те тоже в ответ закивали. Интересно, что она им приготовила, если подняла так рано?

В этот момент мерно заработали причальные насосы, закачивая топливо в баки. Этот звук подействовал на меня очень успокаивающе. В конце концов, правильно, возможна ошибка, по возвращении доложим кому следует, а большие умы пусть разбираются.

Все было спокойно, спустя несколько минут насосы замолчали, закончив свой нелегкий труд. Жаль только, так и не удалось перекинуться парой словечек с местными. Видно накрылась моя бесплатная третья рюмашка. Ну, да ладно, я на попутчиках больше заработаю.

Команда моя тоже успокоилась и разбрелась по своим нуль-креслам. Еще полчасика, и можно будет всем вместе отойти ко сну. Подумав так, я сладко потянулся и запустил двигатели. Точнее попытался это сделать – а в ответ тишина. Вот тут уже у меня все упало и покатилось по полу. Баки были сухими, как мой любимый мартини!

Нас обобрали с такой элегантностью, что лучшие воры-карманники удавились бы от зависти. Должно быть, внутри топливного шланга проходил второй, по которому топливо выкачивалось быстрее, чем вливалось. Бортовая система просто не успевает распознать подвох. Я слышал про такой фокус, но вот увидеть довелось впервые.

– Почему не взлетаем? – в кабине вновь появилась Крыся.

– Все, отлетались.

К ее чести – и моему облегчению – она не набросилась на меня с кулаками, Видимо, поняла нутром, или чем там еще женщины чувствуют, что дело – дрянь. Лишь выглянула в коридор, закрыла за собой дверь и приказала:

– Выкладывай.

Я, разумеется, выдал все, хоть и не должен был. Она выслушала, неэлегантно, по-мужски поскребла подбородок и сказала:

– Дураку понятно, что это попытка захвата корабля. Старые пиратские штучки. Странно только, что еще никто пока не лезет внутрь и не пытается перерезать нам глотки. Ну, или хотя бы требования выставить.

Сглазила. Не успела она договорить, как молчание в эфире оборвал низкий женский голос:

– Добро пожаловать на Базилевс одиннадцать. Предлагаю вам добровольно открыть главный шлюз и сдаться.

– Кто это там вякает? – осведомилась Кристина.

– С тобой не «вякает», а разговаривает губернатор вольного поселения, поэтому повежливей, – выдал эфир.

– С каких это пор пираты стали считать себя вольными поселенцами?

Это ее замечание осталось без ответа, поскольку голос невозмутимо продолжил:

– Повторяю, открывайте главный шлюз и сдавайтесь, Тогда я, может быть, оставлю вам жизнь. У вас десять минут.

Крыся ответила и отключила связь. Я всегда не понимал, как сочные, спелые девичьи губки, могут произносить грязные ругательства. А тут заслушался – такого отборного, квалифицированного мата я не слышал даже от грузчиков в космопорте.

Не теряя времени на раздумья, десантница кликнула своих подопечных и скормила им запись переговоров.

– Так, сопляки, слушаем меня, – начала без предисловий Кристина. Фразы: «К вам это не относится, капитан» я, естественно, не дождался, но возмущаться не стал.

– Если не сообразили, корабль в данный момент пытаются захватить пираты.

– Пиратки, – безмятежно внес поправку Семен.

– Пираты, – с нажимом продолжила Кристина. – Нас четверо, Савельича в расчет не берем. Пока он «оттает», пройдет не один час. Помощи ждать неоткуда. Придется делать все самим.

Извечный вопрос дополнился еще одним словом и повис в воздухе.

– Что именно делать? – осторожно поинтересовался я.

– Оружие есть?

– Есть, – я кивнул на небольшую панель за ее спиной, – стандартный набор.

Она мигом очутилась у нее.

– Пароль?

Я слегка покраснел и назвал набор цифр.

– Дилетант! – прошипела валькирия. – Кто ж заводские пароли на оружейном шкафчике оставляет?!

В этот момент даже Игорь с пресвятым Семеном смотрели на меня осуждающе. Я пожал плечами. Ну а что тут такого? В мире, где все ставят индивидуальные пароли, кто про мой дефолтовый догадается? Я не прав?

Кристина вытащила бластер, батареи и повернулась к нам.

– Негусто, но для того, чтобы некоторое время держать оборону пойдет. Жаль, что в оружейную комнату не попасть без каптера. Или, может, там такой же пароль, как у тебя на ящике, разгильдяй?– последняя фраза предназначалась мне. Однако пришлось признать, что каптер смыслит в безопасности больше пилота:

– Не, я разок попробовал ввести для смеху – безрезультатно.

– Эх, жаль, летун, я не твое начальство. Ты бы у меня отгреб «за нарушение должностных», как пить дать.

– Смотрите, – завопил Игорь и пальцем ткнул в монитор, на котором отображался вид взлетного поля вокруг «Сарториуса». – Вот сволочи!

И действительно – к нам, не торопясь, следовала группа местных. На глаз, человек тридцать, в массивных скафандрах рудокопов. Картинка напоминала бы компанию отмечающих зарплату шахтеров, если бы впереди себя толпа не гнала девочку лет двенадцати. Чтобы лучше ее рассмотреть, я увеличил изображение, насколько позволила оптика. Одета девчушка была в лохмотья. Под глазом красовался огромный синяк, на губах запеклась кровь. Иногда она спотыкалась и падала на серый, ноздреватый грунт, но ее тут же поднимали на ноги и пинками подгоняли в нашу сторону.

Остановившись метрах в пятидесяти, пираты – а сомнений в этом не было никаких – рассредоточились полукольцом около главного шлюза. От толпы отделилась одна фигура. Лица я не разглядел, все скрывал матово-черный гермошлем. Бандит схватил девочку за шею и поволок к входу в корабль. Забравшись под самое брюхо «Сарториуса», пират замер и сбросил защитный шлем. На нас смотрело женское лицо, а когда дамочка заговорила, я понял, что это она требовала нашей добровольной сдачи:

– Видит Бог, я не хотела, но вы меня заставили. Итак, правила изменились. Если вы отказываетесь сотрудничать, пойдем другим путем, – в ее руках появился огромный тесак. – Даю минуту и начинаю отрубать девочке все выступающие части. Начну с руки, а чем закончу, зависит уже от вас, дорогие гости.

Услыхав это, пленница задергалась, но вырваться из захвата ей не удалось.

– Минута пошла, – крикнула разбойница и нервно хохотнула.

– Она блефует, – сказала Кристина, но я ее уверенности и спокойствия не разделял.

– А вот сейчас и увидим – осталось-то пятнадцать секунд, – напомнил не к месту Игорь.

– Может по ней влупить из лучемета? – полез с бесполезными советами Семен.

Кристина пожала плечами:

– Как? Мы же внутри, а она снаружи?

– Нет, я имею в виду те, что закреплены на обшивке.

– Не достанешь под космолетом, – она кивнула на монитор. – Эта баба знала, где встать.

– Пять…четыре …три…один, – услышали мы усиленный внешними микрофонами голос пиратки.

– Стой! – гаркнул я. – Если тронешь девочку – врублю из бортового лазера по твоим комрадам!

Потянем время. Тянем-потянем, да вытянуть, не можем.

– Время тянешь, герой? – будто, прочитав мои мысли хмыкнула пиратка, подняла тесак и...

Дьявол! Эта тварь не блефовала – тесак рухнул вниз. Девочка истошно завизжала, из отрубленной руки брызнул фонтан крови. Она упала на колени, держась за культю.

– У нее еще осталась правая. И чудные ноги. А там постепенно доберемся и до смазливой мордашки, – тут голос пиратки изменился до неузнаваемости, превратившись в звериный рык. – Открывайте!!!

Поймите меня правильно, я повидал многое. Я убивал, меня убивали, не до конца, правда. Но видеть такое и бездействовать – не научился.

– Стой! – заорала Кристина, но было поздно. Наш шлюз открылся.

– Быстрее, закрывай! – Крыся ударила меня по руке и попыталась восстановить статус кво. Однако разгерметизация – штука серьезная, плавная, поэтому у внешней двери отклик секунд семь-восемь. За это время пираты уже успели заскочить внутрь и парализовать створки какой-то дрянью.

Оставалось лишь обороняться. А чем, если на четверых у нас один лучемет?

Мы бросились к входу, похватав на бегу все, что попалось под руки. Мне достался металлический прут длинной около метра. Против людей в скафандрах просто смешно... успеть бы посмеяться!

А эти самые люди уже вовсю хозяйничали на моем корабле. Первой в коридоре показалась женщина двухметрового роста. И в ширину примерно столько же. Настоящее осадное орудие с ногами. Она обходилась вообще без скафандра, Видимо, такого размера просто не существовало в природе. Либо кожа у леди-танка была дубленой и в защите не нуждалась.

– Ну-ка стой спокойно, опусти оружие, и тебе ничего не будет, – прогудела бабища голосом настолько низким, что завибрировал пол. Уверен, она могла бы петь инфразвуком.

– То же самое хотела сказать и тебе, мамонтиха, – парировала Кристина, все так же целясь в пиратку. Целиться было нетрудно. Огромная туша занимала весь проход, и проскользнуть мимо нее у взрослого человека не получилось бы. Плюсы: миновать ее также не могли и другие пираты. Минусы: она одна вполне справится со всеми. Вполне возможно, что нас четверых как раз хватит, чтобы удовлетворить ее суточную потребность в мясе.

– Отдавай девочку, и тогда, может быть, мы поторгуемся. И молись, мымра, чтобы она все еще была жива! – крикнула Кристина.

– Девочку? Ах, девочку. Что же, можно и девочку. Все равно эта падаль скоро окочурится. Эй, давайте сюда девчонку.

Еле разминувшись с громадиной, в коридор протиснулась та самая маленькая заложница. Нижняя губа ее по-заячьи дергалась от пережитого шока, глаза на зареванном личике запали. Из окровавленного рукава торчали лохмотья кожи. Медленно, будто бредя сквозь толщу воды, она сделала несколько шагов навстречу Кристине. Тут худенькие, все в синяках и шрамах, ножки подкосились, и девочка упала бы, если бы ее не подхватила десантница. Обняв Кристину, пленница тихо прошептала:

– Спасибо, тетенька.

Внезапно девочка распрямилась, как высвобожденная от гнета пружина, и ударом оставшейся руки выбила бластер. Все произошло так быстро, что Кристина не успела среагировать. А бывшая заложница отпрыгнула назад и залилась истерическим смехом.

– Доверчивая дурочка! А-ха-ха-ха, …«тетенька», цирк, да и только! – изменившимся звонким голосом заорала она. – Барбура, взять!

Но огромная бабища не спешила нападать. Напротив, она великодушно предложила Кристине:

– Будь умницей, сдавайся, и тогда я не оторву руки заморышам и тому красавчику.

Против воли я ухмыльнулся.

– Чего лыбишься, заморыш? – фыркнула годзилла в мою сторону.

И настроение у меня сразу испортилось.

– Такая большая, могла бы и знать, что десантники не сдаются! – зло ответила Крыся.

– Десантники, значит... Военные, значит... – лицо пиратки потемнело, и мы с парнями застыли.

– Испугалась, жаба? – Кристину нельзя было обвинить в умении читать по лицам.

– Я уж думала тебя в живых оставить. Да видно не судьба. Что ж, тварь, держись... – и туша ринулась на нас. А точнее на Крыську, отчего-то здесь предпочитали лупить и калечить только женщин.

Как драться с такой махиной? Единственный шанс – вымотать. Подбежал – ударил – беги. Если успеешь. Не успел – умри. Все просто. Но это если есть куда. А в нашем случае – узкий коридор метра три шириной. Вмазать можно … разок…ну, два-три от силы. Не по потолку же драпать?

Подвернись Крысе под руки талисман на счастье – обрезок трубы или бита – вот тогда бы – куда ни шло. Но, как назло, ничего такого не случилось. Поэтому Оно выставило перед собой клешни, пытаясь сгрести Крысю в охапку. Та отпрыгнула, сделав кувырок назад. Все – спина ее уперлась в стену. До столкновения – доли секунды. Однако Кристина вывернулась – крутанула колесо влево, а ее противница врезалась в холодную сталь. Готов спорить – на металле остался отпечаток.

Другой бы от такой встряски помер на месте, а слониха лишь встряхнула головой – и снова в бой.

Кристина встретила ее боковым в челюсть и добавила коленом по ребрам. Еле успела увернуться от пронесшейся над головой ручищи. Двойка в корпус и укороченный локтем под дых. Мимо, локоть увяз в колоссальной груди, и вреда не причинил. Отскок – удар ногой с разворота на встречу – тот же эффект. А отступать снова некуда.

Крыська бросилась пиратке в ноги. Благо, наступить на нее та не успела. Быть бы тогда нашей десантнице плоской. Но нет, кувырок, и она вновь на ногах. Взметнулась вперед и вверх – локтем сверху вниз. С расчетом попасть в висок.

Вот тут великанше, видимо, надоело, что ее бьют. Она прогнулась всем телом вперед и ударила бесхитростно – животом. Кристина отлетела, будто куль с песком, и рухнула бесформенной массой. Клянусь, я бы уже не встал, но она, пошатываясь, попыталась подняться. Поздно – чудище взмахнуло ногой. Удар приподнял Кристину в воздух и впечатал в стену. Испустив тихий стон, девушка сползла на пол.

– Барбура! Хватит с нее! – хлестнул голос, и Крушительница Небоскребов замерла. В кают-компании появилась наша старая знакомая с тесаком. Без попугая на плече, с полным комплектом конечностей и глаз. Но все равно с первого взгляда было понятно – перед нами пиратский капитан. Зеленые глаза мечут молнии из-под густой копны спутанных волос, почти мужской – только без щетины – волевой подбородок с ямочкой, и голос, привыкший повелевать.

–Может, пригодиться еще. Доставим на Землю нашу посылку, а там уже посмотрим, что с ними делать.

Тут она подошла к девочке-оборотню и погладила ее по голове:

– А ты, Мышка, молодчина. Отлично сыграла. Жаль, протез твой малеха испортили. Ничего, новый тебе справим, лучше прежнего.

– Протез?!! – у меня глаза вылезли на лоб.

– А у нас здесь, знаешь ли, уран везде, – взглянула на меня капитанша, – детки разные рождаются. Иногда всё на месте, а бывает, что и не всё. Ладно, мужики, кто тут пилот? Надеюсь, не эта ваша боевая соплячка?

Упираться не было смысла, поэтому я поднял руку.

– Угу, – смерила меня взглядом пиратка, – все ясно. Барбура, девчата, заприте их куда-нибудь.

Уж не знаю, кто из нас троих был красавчиком, но руки Барбура не стала отрывать никому. Нас почти ласково проводили в каюту, хотя напоследок кому-то из Кристинкиных птенцов отвесили пинка. Кристину занесли и положили там же. Ох, и крепко ей досталось. Сознание потерялось и в скором времени, похоже, не вернется.

Пока Игорь с Семеном кряхтели и шепотом жаловались друг другу на жизнь, я осмотрелся. Ничего, что бы облегчило нашу участь или помогло сбежать, в каюте не оставили. Вынесли все, кроме привинченных к полу коек.

– Да точно они, я тебе говорю! – вдруг раздался крик Игоря.

– Этого не может быть, – со всей убежденностью правоверного утверждал Семен, – у нас в храме им давно спели заупокойную песнь. Значит, Протоплазма приняла эти несчастные души.

– Кого приняла? О ком вы? – живо заинтересовался я разговором.

– Да пиратки эти чертовы! – Игорь обрадовался, что нашел слушателя, а Семен только покачал головой.

– И что там с пиратками?

– Я про них когда-то доклад писал! Это один из наших – федеральных в смысле – спутников. Там когда-то добывали уран и прямо на месте превращали в оружие.

– И?

– И когда колонии восстали, со спутников этих все выгребли. Ну, сам, наверное, помнишь, тогда Федерации плохо пришлось, времена были отчаянные.

– Что значит «все выгребли»? – уточнил я.

– То и значит. Всех мужиков – на фронт, все оружие – туда же, всю мало-мальски пригодную технику – тоже. В общем, все. Остались одни бабы и минимум оборудования для поддержания жизни.

– И что дальше?

– Дальше ничего, – вмешался Семен, – Эти планетоиды были уничтожены силами колонистов. А те, что не были – их полностью расформировали.

– Да. Это может быть! – вдруг раздался Крыськин голос.

Вот десантура, вот молодцы, умеют воспитывать кадры! Кристина даже в сознание пришла как-то по-армейски собранно, организованно – открыла глаза и резко села, свесив ноги с кровати. Встряхнула гривой, чтобы, разогнать оставшиеся после удара спецэффекты и ехидно спросила:

– Ну? Что же вы не встряли, пока я ее мотала? А, дрыщи?

Молодняк отвечать не стал, видимо, привыкли уже к таким эпитетам, а я попытался оправдаться:

– Я не дрыщ! Я – джентльмен, и женщин не бью!

Не прокатило.

– А где ты разглядел женщину в этом мастодонте? – грубо осведомилась Крыся. – Если сиськи на грузовой звездолет налепить – тоже будет женщина?!

Я представил картину, как эта могучая космо-грудь будет трепетать при заходе на посадку, и невольно улыбнулся:

– Для меня таких слов, как сиськи не существует. Грудь, бюст...

– Бюст – это голова с плечами в старинном музее. А здесь – сиськи. Самые настоящие!

– А может, мы об этом потом поговорим? – вклинился в разговор Игорь. – У нас есть и посерьезнее проблемы!

– А чего переживать? – удивилась Кристина. – Лететь нам еще до-о-олго, будет время и план какой-нибудь обсудить и сись...

Но тут лязгнула дверь, и Крысю грубо прервали:

– Очухалась-таки, зараза? Крепкая.... как таракан!

– Тараканы не крепкие, они живучие, – парировала наша амазонка и вскочила. Вернее, попробовала. Травмы все еще давали о себе знать, поэтому она с оханьем села на койку. В дверях, согнувшись, стояла Барбура.

– Пилот, давай на выход, – буркнула она, и я, делать нечего, дал на выход.

***

За столом – за моим любимым столом! – сидела капитанша пиратов.

Пристально поглядев на меня из-под спутанной гривы, она представилась:

– Звать меня Хельга. Я здесь главная.

– Меня звать Алекс, и я здесь пленник, – мрачно ответил я.

Она ухмыльнулась и продолжила:

– Ты человек военный, Алекс, и меня поймешь.

Эта фраза вызвала у меня прилив адреналина. Подобные обороты частенько используют боссы, и как правило, это значит, что ничего хорошего ждать не приходится.

– Добровольно сотрудничать ты, скорее всего, откажешься, – я кивнул. – Поэтому самое простое решение – шантаж.

– Шантаж? – выдавил я.

Капитанша кивнула.

– Старый добрый. Ты – ведешь хорошо себя и корабль. А твои дружки – спят в своих холодильниках, и ничего с ними не происходит. Ну, как? По рукам? Или готов пожертвовать кем-нибудь, затягивая решение?

– Да! – поспешно сказал я. – В смысле нет, жертвовать никем не надо. Я согласен.

– Вот и прекрасно, – улыбнулась капитанша, чего я от нее никак не ожидал. Как-то не вяжется жестокая бандитка и такая добрая улыбка. – Хорошее решение. Барбура?

В следующий миг Разлучительница Собраний подхватила меня и взвалила на плечо. В ответ на мое удивленное ойканье, капитанша хмыкнула и пояснила:

– Курс к Земле мы проложить сможем. Вы понадобитесь на подлете. Спите спокойно, пилот, – и уже минут через десять меня погрузили в крио-камеру.

Споры ученых мужей о том, видят ли люди в состоянии крио-покоя сны, ведутся с того самого момента, как эти камеры были введены в строй. Кто-то утверждает, что процессы в организме настолько замедленны, что ни о какой мозговой активности и речи быть не может. Кто-то упирает, что это возможно, но только, когда человек начинает оттаивать... В общем, и по сей день вопрос, снятся ли замороженным людям мерзнущие овцы, остается открытым. Кто прав, я не знаю, но...

...мне снилась странная сцена: на каменном троне сидела Барбура – отчего-то вся зеленая, раздувшаяся и с хвостом. Ее лицо стало раза в три больше, но все равно было узнаваемым. У трона на коленях примостилась Кристина в очень фривольном костюмчике, похожем на позолоченный купальник со странной юбкой. Вид портил только ошейник и цепь от него в лапах Барбуры. Рядом с троном на корточках примостился Игорь. Узнал я его не сразу – во сне он обзавелся длинными ушами и уменьшился в размерах. Где-то слева виднелся тип в странном костюме с реактивным ранцем. Шлем скрывал его лицо, но судя по сложенным в молитве рукам, – типом был Семен. Я обнаружился на заднем плане. Уж не знаю, что мне хотело сказать мое подсознание, но я был больше похож на гипсовое изваяние, барельефом торчащее из стены. А моя поза... будто я пытаюсь сдвинуть с места Барбуру, выражение лица – соответствующее. И самое противное – мне казалось, будто все это уже было. Было давным-давно в далекой-предалекой…вставайтека? Какая еще «вставайтека»?!

– Вставайте-ка, товарищ пилот, – голос Бабмуры разбудил меня окончательно. Я открыл глаза и принялся выбираться. Заморозили меня не в «пилотской» камере, поэтому «отходняк» был делом долгим и тяжелым. Это там меня бы мигом привели в чувство всякие препараты. А тут – все куда безопаснее, но так, долго! Организм медленно приходил в себя. Слабость постепенно отступала, в желудке снова просыпалось стандартное чувство голода. Примерно через полчасика я сумел подняться и побрел в капитанскую рубку.

Там уже сидела капитанша, Мышка и какая-то строгая дама, видимо, их местный аналог пилота. И, что особенно неприятно, моего друга кактуса Жорика выставили куда-то далеко в коридор. Чем он им тут помешал?

– Что у нас плохого? – хрипло поинтересовался я. Вышло здорово. Очень по-пиратски.

– Неважно выглядишь, Алекс, – покачала головой Хельга. – Сможешь управлять кораблем?

– Еще и не такое смогу, – пробурчал я.

– Вот и хорошо. До Солнечной системы лететь еще часов восемь. За это время как раз оклемаешься. Нам же не нужны неожиданности, так?

– Успокойтесь, пройдем мы все кордоны. Меня там знают, коды я помню. Все будет нормально.

Пиратки кивнули и удалились, оставив меня наедине с электроникой. Я уселся в кресло, вызвал пару панелей, проверил показания приборов. Маршрут был проложен грамотно, автопилот спокойно мог вести корабль до самой Земли. Но вводить код опознавания нужно вручную. Иначе, зачем вообще нужны эти пилоты? Это шутка была, если что. Так вот, повалявшись в удобном кресле, окончательно придя в норму, я начал готовиться к предстоящей, наспех выдуманной операции по освобождению.

***

Бух-бух-бух! Тыдыщ!

– Пилот, открывай!

– Алекс, открой!

– Добром прошу, летун, открывай!

– Сопло ты алюминиевое! Сто парсеков тебе в дизель!

– Так, девочки, ломайте дверь. Он не откроет, хемуль субатомный.

– Не откроешь добром – я на тебя комбинезон красный примерю, понял намек?

– Ну-ка, девочки, расступитесь, щас я ка-а-ак навалюсь!

– Ай, Барбу...

– Ну я же говорила, расступитесь...

Я упоминал, что дверь у меня отличная? Жаль, что я уже был далеко и не слышал все эпитеты, которыми награждали меня пиратки. Поставив таймер на запоре двери, я спрятался. Долго ждать не пришлось, мадам капитан решила проверить, как там дела, послала ко мне Мышь. Ну, и понеслось. Караул! Ужас! Пилот заперся и молчит! Только музыка ревет!

– Ох...

– Давай, давай, Игорь не кряхти.

– Ох...

– Как-то вы с Семеном одинаково кряхтите! Можно концерт устроить. Потом. Да вылазьте вы уже! Времени мало!

– Уйди, пилот, мне тошно...

– Кристина, родненькая, а мне каково? Я так каждый раз встаю! Без моих пилотских стимуляторов вы бы час раскачивались.

– Да, да, понимаю... Уже... встаю... Эй... Вы двое! А ну живо вставать!.. Ох...

Игорек и Сеня сделали вид, что стараются. Должно быть, прошло не более десяти минут с того момента, как я извлек их из камер. Но для меня это время тянулось немыслимо долго. Поглядывая то на дверь, то на своих ребят, – и девчат! – я весь извелся.

– Ну? Ну?! Быстрее, мертвецы ползучие.

Так, Кристина кажется уже пришла в норму, вылезла из капсулы и принялась вытаскивать птенцов. Почему мне не пришло это в голову?

– Надо же. Товарищ пилот, вы здесь, а мы вас обыскались.

Мои зомби и их храбрый предводитель застыли. Как в ужасах каких-нибудь я медленно обернулся. В комнату входила капитанша с бластером в руке, а за дверью виднелись крупно-габариты Барбуры. Как они умудрились подкрасться так тихо?

– Эээ... Мадам капитан? А что вы тут делаете? Какая неожиданная, но, не скрою, приятная встреча...

– Алекс, мы же договорились. Ты ведешь себя хорошо.

– Так я и веду!

– А это что у тебя за спиной?

– Мои друзья.

– Хватит чушь нести, сукин кот! – рявкнула вдруг Хельга, и мои зомби, не выдержав, посыпались на пол, как кегли. – Хотела с тобой по-хорошему, а ты...

– СТОП! – вдруг, испугав самого себя, заорал я. Хельга так удивилась, что даже забыла начать угрожать.

– Мадам, вы меня не так поняли. Я вовсе не хотел доставлять проблем. Просто... Просто... Мы с ребятами – одна большая, дружная семья. Если ты понимаешь, о чем я, – тут я ей подмигнул как можно развязнее. И уж никто бы не сказал, что я вру, не моргнув и глазом.

Кристина и ее заморыши в это время уже стояли за моей спиной. Капитанша нахмурилась, видимо, не совсем поняла. Эх, трудно одновременно улыбаться и скрипеть зубами. Вот так, мучая мышцы лица, я подошел к Игорю с Семкой и одного чмокнул в щеку, а другого хлопнул по заднице. Семен отреагировал как всегда – никак. Видимо, Протоплазма и не такое разрешала своим верным слугам, а вот Игорь мгновенно вспыхнул и, похоже, собрался выступить с возражением. Кристина – умница, девочка! – обняла нас обоих, меня нежно, его – не особо. Бунтарь ойкнул и передумал выступать.

– Не обращайте внимания, он у нас такой шалун, – проворковала Крыся и куснула меня за ухо. Вот! И на мою улицу пришел праздник!

Глянув на нас с подозрением, капитанша с минуту подумала, потом решила:

– Бес с вами, извращенцами. Морозить вас уже поздно. Но учтите. Я за вами слежу. Если вдруг что – космос станет чуть менее пустым, вы меня поняли?

Мы, конечно, поняли.

– Марш в каюту. Барбура, проводи.

***

Брифинг в плену. Есть в этом какая-то романтика космических приключений.

– Ситуация такова, – сидя на полу, рассуждала Кристина, – пиратки заселили пассажирские каюты. Ящик с посылочкой стоит в кают компании. Возле него постоянно дежурит пара мордовороток. Как туда пробиться, если нас постоянно держат на виду или взаперти?

Я предложил:

– Ну, конечно, можно попытаться свалить из капитанской рубки и освободить вас. Но получится ли…

На что Кристина лишь покачала головой:

– Ага, тут под дверью постоянно дежурит этот ходячий эсминец. С ней ты что планируешь сделать? Залюбить до смерти?

– Э, нет, это у вас не выйдет, – злорадно сказал Семен. – Ее сердце занято Игорьком. Достала уже: «Игорь красавчик, Игорь душка». Гудит и гудит под дверью. И еду всякую таскает с камбуза. Ну дети малые!

Он еще не успел закончить, а у меня в голове уже сложился план побега. Видимо, я просиял, как надраенный фюзеляж, потому что Кристина сказала:

– Давай, выкладывай.

– Не думал, что когда-нибудь это скажу, но Семен, ты гений. Порядок – кто нам мешает, тот нам и поможет, – и я с энтузиазмом потер руки. – К тому же у меня приготовлен небольшой сюрприз, вам понравится.

Под дверью, и правда, не умолкая, гудел басок Барбуры:

– Малыш, а хочешь, я тебе покушать принесу? Хочешь пироженку?

– Пироженку? Ты ее под дверь, что ли, просунешь? – капризно огрызнулся Игорек. – Нет уж, спасибо. Я буду пирожное лопать, а остальные – мне в рот глядеть?

– Так я на всех принесу, – не сдавалась леди-танк. – Ах, черт, у меня же ключей нет!

Игорь замолчал, но после того, как Кристина пригрозила ему кулаком, продолжил:

– Добрая ты девушка, Барбура.

– Стой, как ты меня назвал, повтори еще раз?

– Ну, Барбура…

– Да нет, не это, раньше.

– Добрая ты... э... девушка?..

За дверью воцарилось молчание, а потом послышались негромкие всхлипы.

– Что уже снова не так?

– Девушка…Меня уже пятнадцать лет так никто не называл, - отлично, процесс охмурения Барбуры шел как, по маслу.

– Прости, я не хотел…

– Да нет, мне очень приятно.

Еще одна молчаливая Крыськина угроза, и Игорек решился:

– Странные у вас там люди, на Базилевсе. Не замечают женской красоты. А вообще, у вас же там мужчин почти нет.

– Четырнадцать, – сквозь участившиеся всхлипы уточнила Барбура.

– Тогда понятно. Я бы на их месте не прочь был за тобой приударить, Барби.

За дверью исчезли даже всхлипы. А потом раздался грозный голос расчувствовавшейся охранницы:

– Отойди в сторону.

Дверь содрогнулась от сильнейшего удара, не удержалась на петлях и рухнула.

В каюту-камеру ворвалась Барбура, вид у нее был немного помятый: свидание с сотней килограммов нержавеющей стали – вещь неприятная. Но лицо ее лучилось счастьем. Раскрыв широченные объятия, она воскликнула:

– Я иду к тебе, мой птенчик!!! – и сгребла в охапку несчастного Игорька, да так, что казалось, хрустнули кости. Или не казалось? Ее жертва тут же обмякла, будто набитый ватой манекен.

Хрясь!!! Это наша валькирия, выскользнув в коридор, вернулась с огромным цветочным вазоном и обрушила его на голову Барбуре. Та повалилась на пол, как подкошенная. Хорошо хоть перед этим выпустила «птенчика» из богатырских обнимашек. Он еле дышал, однако всем видом старался показать, что в порядке. Увы, кактус героически погиб – бедный Жорик!.. – но смертью своей добыл нам свободу. Путь к ящику был открыт.

Как назло, Барбура была не вооружена. Хотя, зачем ей оружие? Она сама по себе – страшная разрушительная сила, заключенная в человеческую оболочку. И если эта оболочка очнется – нам всем не поздоровится. Поэтому мы, как ни сопротивлялся дамский угодник Игорь, раздели «спящую красавицу» и связали ее же одеждой. Огромный бюстгальтер, в котором легко уместилась бы пара школьных глобусов, пригодился, как кляп. Получилось неказисто, но некоторое время эта сбруя удержит нашу бывшую охранницу.

А нам много и не требовалось, все решится в считанные минуты. Все или нечего. Пан или пропал. Корабль уже подлетал к Земле, поэтому времени на подвиг совсем не оставалось. Думать о том, что сделают с нами, даже если затея удастся, совсем не хотелось.

– Ф-фу ты, квадрическая сила! Я уж думал, что вы не появитесь, – раздался хриплый, прокуренный, но такой родной голос.

– Савельич, как ты тут? – я открыл саркофаг крио-камеры.

– Как вошь под ногтем! – ругнулся он. – Ты же, ирод, божился, что на полчасика! А я по твоей милости в этом пенале часа два бока отлеживал.

Это и был мой обещанный сюрприз. Тогда я ухитрился разморозить всех, но Савельича уговорил остаться в камере. Я промолчу, чего мне это стоило!

И сейчас у нас появился не только надежный союзник, но и ключ к оружейной комнате. Этот самый ключ, костеря меня на чем свет стоит, выбрался из пенала и сказал:

– Ну, пойдем, сорванцы, дам вам пукалки.

До оружейной комнаты наш отряд добрался незамеченным Эх, не додумался я раньше развесить по стенам мечи и топоры, как в старинном замке. Сейчас бы очень пригодились.

План наш особой хитростью не отличался: врываемся в рубку и даем Кристине время поколдовать над бомбой. А там – колесо фортуны: либо ей удастся уничтожить взрыватель, либо…ох, это второе «либо» заставляло подкашиваться мои коленки, что тут говорить об Игоре с Семеном. Чтобы не подоспело вражеское подкрепление, кто-то должен был остаться охранять дверь. Вызывался Савельич.

– Я слишком стар для всего этого, – буркнул он. – Силы у меня уже не те, что раньше, но за десять минут я вам ручаюсь.

Ворвались удачно – двинули дверью молоденькую пираточку. Та шлепнулась на пятую точку. Один-ноль, барышни!

А вот дальше начались неприятности. Сектант сразу заорал как полоумный: «Простите, люди добрые!». У правоверных, видимо, так положено – сначала прощения просить, а потом стрелять. Ну, хоть шуганул противника. Пиратки мигом очутились под столами и стали огрызаться. У них на этот счет никаких ритуалов не предполагалось. Краем глаза заметил, что Кристина метнулась к ящику с посылкой. Значит, все по плану. Нам бы выиграть время!

Нет, ну этих двоих надо было не Земле оставить! Один орет, второй, Игорь, решил поиграть в героев. Вместо того, чтобы палить во все, что движется, он бросился вслед за Крыськой и прикрыл ее собственной впалой грудью. Дуралей, в двоих легче попасть, да и стреляют всегда по скоплению!

За дверью послышались выстрелы и мат – Савельич времени даром не терял. Надо было спешить. Рванул Семена на себя, сбил с ног. Вовремя - еще секунда, и он встретился бы с Протоплазмой. Правоверный, кажется, сообразил, что к чему и быстро пополз под стол неподалеку, оценив задумку пираток. А я, что делать, прикрывал его, потом кувыркнулся и пристроился рядом. Осторожно выглянул.

Пиратки спрятались. Кристина с Игорем - тоже. Сидят за ящиком и высунутся не могут. Пат? Да какой, к черту, пат, вот-вот ворвутся остальные пираты, надо что-то...

БАХ! ХР-Р-РЯСЬ!

На мгновение я оглох, поэтому дверь влетела внутрь почти беззвучно. Следом вкатился Савельич – живой! – и тут же предпочел ретироваться за диван. Мгновение ничего не происходило. Из проема раздался голос Хельги:

– Девчата, прекратите огонь! Может вместо того, чтобы потрошить друг дружку поговорим, а, капитан?

Она вошла в комнату, подняв руки перед собой, мол, безоружная.

– А что, можно и поговорить, – согласился я. Теперь время работало на нас –Кристина тут же принялась возиться с замками ящика.

– Чего ты добиваешься, Алекс?

– А сама как думаешь? Нам очень не нравится ваша посылка, вот - решили от нее избавиться.

– Избавиться, говоришь?

– Угу, сделаем вашу бомбочку беззубой, а не получится – взорвем все к чертовой матери.

– А, так вот оно что. Послушай, а если там не бомба?

– Если? Если бы у бабушки был миллион кредитов, то это была бы не бабушка, а миллионер! Конечно, бомба. Все сходится: и урановые шахты, и поставки оружия, и, мягко говоря, неприязнь к матушке-Земле.

В это время за моей спиной раздался скрип - Крыська отперла ящик. Вот, момент истины. Ну?

– Что за хрень?!!

Неужели все так плохо? Но голос Кристины звучал скорее удивленно, чем испуганно. Хельга скрипнула зубами и прорычала:

– Повежливей, пигалица! Это моя мать, а точнее все, что от нее осталось. Закрой крышку, дура!

От неожиданности Кристина повиновалась.

– А ты, летчик, опусти пушку. Мы вас не тронем. Зуб даю.

Ее зубы мне были точно ни к чему, но я опустил. Уж больно уверенно держалась Хельга.

– Все правильно у вас вышло, да только не учел ты, Алекс, что Земля – наша родина, а ненавидеть родину… Правительство да, вояк трусливых…сейчас бы любому из них глаз на локоть натянула. Потому как бросили нас, отмахнулись. Нелицеприятные мы. Свидетельство их бессилия и позора… Но причинять вред Земле нам незачем.

Хельга грозно оглядела нас.

– А в ящике, и правда, останки моей матери. Она боевым космолетчиком была, коллега твоя, значит. Часто говорила: хочу, мол, как подружка моя, сгореть при входе в атмосферу. А желание матери – закон, будь ты пират или святоша.

Я отвел взгляд. Почему-то мне было очень стыдно.

– Теперь довольны? Раз так, хватит тут балаган устраивать. Давай, пилот, тащи свой зад в рубку. Прилетели уже почти.

В этот день я в первый, и надеюсь, в последний раз в жизни увидел, как плачут космические разбойники.

***

Мы стояли на верхней палубе «Сарториуса» и любовались, как из-за края планеты кокетливо, будто женская коленка из разреза юбки, появляется Солнце. Первые несмелые лучи нахально вламывались в этот величавый мир. Жар растекался все дальше, еще миг и, нежась в потоках света, трепетала вся Земля.

От борта корабля отделилось небольшое темное пятно и плавно поплыло в атмосферу, увлекаемое притяжением планеты.

Ящик с останками все удалялся. Вот он встретился с атмосферой, вокруг его образовался огненный кокон, и металл ярко вспыхнул. Посылка доставлена. Прах к праху…

Когда все закончилось, я спросил у предводительницы разбойников:

– Послушай, Хельга, а дальше что?

Но вместо капитанши ответила Мышка. Она незаметно подкралась ко мне сзади, обняла за то место, где у барышень талия, а у меня - непонятно что, и сказала:

– Слышь, служивый, подбрось-ка девочек домой, – потом, алчно зыркнув на Игорька с Семеном, добавила. – И дружков своих с собой захвати. Сам понимаешь, двенадцать мужиков на всех не хватает.

И скривившись, будто проглотила морского ежа, сквозь зубы бросила Кристине:

– А вот тебе, смазливая, там трудно придется: конкуренция – вещь непредсказуемая!