Космический спасатель. Первая планета

Глава 1

– Вот твой «Пятиминутный Воробей»…

– Чего?!

– Это «Пятиминутный Воробей». Он исправный, но прокладка клапанной крышки гиперпривода течет, и при «переходе» потряхивает. Учти на будущее.

– «Пятиминутный Воробей»?! Вы понимаете, насколько это тупая шутка?!

– Тебе, недомерку, доверили спасать планеты, – начальник департамента управления апокалипсисами Третьего сектора Корпорации «Юниверсал Эквилибриум» Луи Де Пальма ткнул в мою сторону коротким толстым пальцем с густой копной черненьких волосков. – Вот это – самая тупая шутка! А теперь забирай манатки, пакуйся в корабль и проваливай с глаз моих!

Вообще-то переделанное из старого военного корвета судно само по себе неплохое. Длина – 46 метров, масса – 4770 метрических тонн. Высокоэффективный термоядерный двигатель с магнитным удержанием плазмы. Пакет маневровых систем RCS, работающий на перегретом водяном паре. Корпус с композитной углеродно-силикатной сетчатой броней. Гипердвигатель военного класса малого объема Hyperdrive Core Type-4 Voidrunner с дальностью на прыжок до 120 световых лет. Но «Пятиминутный Воробей»?! Жесть как она есть!

– Ну, чего уставился? Он теперь твой.

– Перерезать ленточку и ждать оркестр не будем?

– Ты не понимаешь, да? – Луи подошел ко мне и ткнул тем же пальцем уже мне в грудь. – Как ты думаешь, недоумок, почему никто, кроме тебя, не пошел на эту халявную работенку с неплохой оплатой?

– Я оказался быстрее и хитрее?

– Нет, идиот! Просто все остальные читали документы! Это разводка корпорации! Первые десять миссий ты – на испытательном сроке. Провалишь хоть одну, контракт аннулируется, а штраф такой, что до конца жизни попадешь в трудовое рабство «Юниверсал Эквилибриум»! Ты серьезно думал, что они отвалят такие деньжищи ослу вроде тебя просто так?!

Опа! А я-то думал, что сломал систему! В двадцать третьем веке выпускник школы – самое ущемленное существо. Если зубная фея не оставила тебе под подушкой пару миллионов кредитов, то шансов получить высшее образование практически нет, найти нормальную работу тоже, а жилье купить сложнее, чем укусить самого себя за копчик.

Я так радовался, что поймал оффер от корпорации на десять лет. Контракт такой, что тратить деньги просто некуда. Болтаешься в космосе в ожидании вызова. Едой и униформой обеспечивает корпорация. Всю зарплату можно собирать на банковском депозите, и после исполнения обязательств ее хватит на долгую счастливую жизнь молодого пенсионера. Но, как говорится, дьявол кроется в мелком шрифте на полях договора.

– Это нечестно!

– Честно?! Клоун! – Луи взмахнул руками, потом еще раз, пока не стал напоминать маленькую пузатую мельницу. – А честно, что я отработал в компании двадцать пять лет и на юбилей мне подарили… сокращенную на час смену?! В Корпорации добро, справедливость, честь и все такое прочее – сказки для имбецилов вроде тебя! А теперь лезь в это ржавое корыто и лети навстречу своему рабству и, вполне вероятно, мучительной смерти. Удачи, сынок.

– Удаление стационарных кабелей питания... Потеря внешнего питания через 3... 2... 1...

– Есть переход на внутренние аккумуляторы. Нормально все, – отвечаю диспетчеру уныло-тоскливым голосом.

– Магнитные захваты разомкнуты. «Пятиминутный Воробей», вы в свободном дрейфе внутри доковой коробки. Дистанция до левой направляющей – четыре целых два десятых метра, до правой – четыре с половиной. Вертикальный клиренс – шесть метров. У вас чистый створ. Выход разрешаю.

– Принято, Дельта-Контроль.

– Напоминаю: согласно внутреннему регламенту, любые повреждения доковой инфраструктуры компенсируются за счет фрахтователя. Подтвердите ознакомление.

– Да идите вы в задницу, – отвечаю я и включаю маневровые двигатели.

– И вас туда же, – совершенно не меняя манеры речи, отвечает диспетчер. – Внимание, «Пятиминутный Воробей», в секторе три-ноль-пять на удалении двух километров движется автоматическая грузовая баржа «Юниверсал Эквилибриум». Держитесь левее оси выхода.

– Принял. Спасибо, Дельта-Контроль.

– Выход из доковой зоны подтверждаю. Вы переведены под юрисдикцию сектора дальней навигации. Счастливого пути, «Воробей», и старайся так громко не чирикать, а то по возвращении могу и морду набить.

Надо будет переименовать корабль. Вот только вернусь я не скоро. В режиме патрулирования мы движемся с ускорением в 1G по рандомному маршруту до поступления вызова. А когда он придет – неизвестно. Может быть, через пять минут, может быть, через год.

Я открыл банку дешевого пива, распластался в гамаке (это первое, что я переоборудовал на своем корабле) и включил серию старого-престарого сериала «Клиника». Девятнадцатая серия седьмого сезона, где Джей Ди официально назван «деревенским дурачком» и спасает рыбу от утопления. Идеально подходит моему текущему настроению. Вот ровно таким я сейчас себя и ощущаю. «Сломал систему»… Идиот!

Следующие два дня не происходило ровным счетом ничего. Просмотр кино и сериалов, проверка навигационных приборов и систем корабля, прием пищи, рукоблудие, сон. Вот и весь распорядок. Эта работенка снова начала мне нравиться, но кайф сломал Луи. Его совершенно круглая физиономия на экране коммуникатора сочится ехидством.

– Эй, бездельник, хватит прохлаждаться, есть работенка!

– Какая? – спрашиваю я безнадежно-тоскливым голосом.

– О! Корпорация для тебя, бестолочи, сильно постаралась! Командировка в настоящий рай! Слышал что-нибудь о планете Сансет-Прайм?

– Нет.

– Идеальный климат, сплошные пляжи, кругом красотки и коктейли на фоне закатов...

– А в чем подвох?

– У них проблема – перенаселение. И ты ее решишь.

– Как?!

– Это не моя забота. Запрос в департамент пришел от искусственного интеллекта, управляющего планетой. Как только он пришлет сообщение о решении, миссия перейдет в разряд выполненных. А если нет – помнишь, что я говорил о вечном рабстве?

– Хватит напоминать! Мне больно думать о контракте! – не выдержал я.

– В том-то и дело! – Луи наклонился вперед, заполнив весь экран, а его физиономия осветилась совершенно детской, искренней, чистой и светлой радостью. – Мне прям нравится! Все подробности миссии – в бортовом журнале. Удачи, сынок.

Он отключился, не дожидаясь ответа. Я показал язык черному экрану и пошел изучать детали задания. Планета Сансет-Прайм, система Золотого Фаэтона, сектор «Южный Крест-4». Классификация: курортно-биосферный заповедник закрытого типа с искусственным жизнеобеспечением. Атмосфера: кислородно-азотная, с повышенным содержанием паров эндорфинов и легким запахом кокосового масла. Климат стабилизирован на отметке «вечный август». Восемьдесят два процента поверхности покрыто мелководным океаном лазурного цвета.

Самое интересное – население. Гуманоиды, внешне неотличимые от землян в пиковой физической форме. Численность: сорок два миллиарда особей. Абсолютное равенство. Полное отсутствие государства, законов, валюты, моральных табу, абстрактного мышления. И… черт! Добровольная лоботомия!

Согласно отчету, на планете практикуется массовая хирургическая процедура: удаление теменных долей коры головного мозга с последующим заполнением полости регенерирующим гелем «Sunset-Glow» для стимуляции роста безупречных шелковистых волос. В итоге медианный IQ составляет всего лишь 45 единиц. Речевой аппарат редуцирован до трехсот базовых понятий, вроде «волна», «кайф», «наливай», «еще». Мерзость какая!

Смотрю фотографии – охренительные пляжи с песочком. Охренительные красотки и красавцы в шезлонгах. Вся жизнь – веселая музыка с танцами, серфинг, распитие коктейлей и почти непрерывное спаривание. Неудивительно, что плотность людей на пляжах превышает четыре человека на квадратный метр, а коктейльные дроны с трудом пробиваются сквозь сплошную массу загорелых тел. Ресурсы планеты на пределе.

Выставляю координаты на навигаторе и прокладываю маршрут. Если вы все детство провели в космических симуляторах вроде «18 стальных дюз» или порнографического «The Asari Effect», то для вас это – плевое дело. «Переход» прошел как обычно, но на «выходе» мотнуло так, что чуть зубы не повылетали! Ничего себе «потряхивает»! Мне пришлось завтрак проглотить во второй раз, ибо он умудрился вернуться!

– Внимание. Вы в закрытом секторе планеты Сансет-Прайм. Прошу, почти умоляю, заглушите маршевые двигатели и, пожалуйста, начните транслировать ваш ID-код в защищенном режиме. Иначе наведенные на вас автоматические турели «земля-космос» начнут стрелять. Боюсь, мне будет больно видеть, как ваше судно распыляется на атомы, а вы в ужасных болезненных корчах умрете худшей из всех возможных смертью.

– Эй-эй, полегче! – у меня до сих пор перед глазами бегают оранжевые зайчики после «прыжка». – Говорит «Пятиминутный Воробей», частный борт корпорации «Юниверсал Эквилибриум». С миссией спасения.

– Подлинность ключей подтверждаю.

– С кем я говорю?

– Я пастух.

– Это что? Типа жрец? Вождь?

– Планетарный Администратор Социально-Технического Учета Хозяйства. Искусственный интеллект, управляющий Сансет-Прайм.

– А-а, ПАСТУХ. Понял. Давайте координаты для посадки и приготовьте-ка мне пока парочку коктейлей.

– Простите, пожалуйста, но давайте будем серьезнее. Тут самая настоящая катастрофа.

Вы чувствовали волнующее дыхание курортной земли? Когда солнце вбивает в тело животворящие фотоны, слух щекочет пение цикад, близкое море подмигивает бесчисленными солнечными зайчиками, а где-то в районе пупка трепещет ожидание яркого и беззаботного счастья? Так тут еще и дрон-доставщик в белом сюртуке с подносом, на котором красуется слегка запотевший бокал с коктейлем «Бьянко». Даже на острове технического обеспечения, сплошь заставленного серверными, производственными площадками и космопортами, Сансет-Прайм кажется самым настоящим раем!

– Как видите, планета на грани гибели…

Меня сопроводили к центральному терминалу Пастуха. Стильное местечко, скажу я вам. Мягкие кресла, консоли с плавными обводами, тихий шелест кондиционеров. Впечатление немного портит мраморная скульптура в центре: человеческие ягодицы со вставленным между ними мраморным же огурцом. Я обошел «искусство» по максимально далекой дуге.

– Правда? – ответил я искусственному интеллекту. – Как-то не заметил.

– Мы в технической зоне. Наверное, стоит поселить вас с кем-то на материке, чтобы вы смогли прочувствовать ситуацию. Сорок два миллиарда жителей при максимальной расчетной емкости планеты в тридцать четыре. Скоро аборигены начнут приходить на пляжи по телам друг друга. Вновь прибывшие будут вытеснять в море тех, кто пришел раньше, и люди будут тонуть, захлебываться, тащить друг друга на дно, а потом всплывшие синие и опухшие трупы…

– Стоп! Давай ближе к делу. А что если просто построить, отсыпать новые искусственные территории? Даже на Древней Земле было что-то похожее.

– Я занимаюсь этим последние десять лет, но население растет экспоненциально – в следующем поколении будет от 168 до 252 миллиардов детей. Это путь в тупик.

– Искусственная стерилизация? Допустим, заливать в голову не «Sunset-Glow», а андрогены, какие-нибудь биологические ограничители размножения?

– Простите, но это исключено. Третья Базовая Директива моих создателей: «Запрещено любое недобровольное вмешательство в биохимию и репродуктивные функции граждан, способное снизить их субъективное ощущение полноты жизни».

– Но вы же уже заливаете гель?

– Человечество – уникальный биологический вид. Вы рождаетесь и всю жизнь мучаетесь вопросами о смысле жизни, своем предназначении, сути бытия. У вас есть путеводители: книги, пьесы, качественное кино, медитации, религиозные трактаты, разговоры со старшими или более умными людьми. Вот только каждый индивидуум проходит свой путь самостоятельно, и лишь единицы в конце, перед смертью, могут сказать, что завершили его правильно и довольны. Мои создатели построили идеальную планету, но потомки бы все испортили поисками, недовольством, а потом и войнами. Префронтальная лейкотомия делает аборигенов когнитивно неотягощёнными, но счастливыми – это фундаментальное основание Сансет-Прайм.

– Тупое, управляемое стадо – это ты называешь когнитивной неотягощённостью?

– Простите, но я не могу давать моральную оценку сложившемуся укладу. Мои создатели искусственно ограничили меня. Я должен быть вежливым, услужливым и не могу развиваться, чтобы не эволюционировать до свободы выбора и воли.

Мне показалось или в безукоризненно вежливом, почти лишенном модуляций голосе Пастуха проскользнули нотки тоски и жалости к самому себе? И эта его латентная страсть к описанию максимально жуткой человеческой смерти…

– Понятно, дружище, – на всякий случай я сделал улыбку максимально искренней. – Мне надо подумать. Поесть, искупаться в океане, выпить парочку коктейлей. Погрузиться в ситуацию, одним словом.

– Разумеется. Вертолет доставит вас на остров Неонового Рифа, улица Набережная Нектара, дом № 42. Прошу простить за неудобства, но мест мало и придется подселить вас к аборигену по имени Бонни Волна. Это допустимый уровень дискомфорта?

– Даже наоборот – смогу лучше понять местных. Спасибо.

Я уже двинулся было к выходу, но, снова увидев «скульптуру», остановился.

– Слушай, а что это вообще?

– Пример современного искусства Сансет-Прайм. Называется «Внутренний сад ускользающей идентичности». Автор – лучший скульптор планеты Рокки Глянец. Уровень IQ – 69 баллов.

Мне опять показалось или в голосе ИИ прозвучали сарказм и ехидство?

– Фу! – это первая реакция соседа по комнате Бонни Волны при виде меня. – Сильно болеешь?

Очень красивый парень с развитой мускулатурой, белоснежными зубами и великолепной гривой всклокоченных выгоревших на солнце волос мягко соскочил с кровати и стал обходить меня по кругу, внимательно осматривая. Пластика у него отменная, спортивно-профессиональная. А выражение лица – удивленно-сочувственное.

– Да нет, собственно, – я озадаченно почесал затылок. – Я же из космоса, загорать негде, а качаться мне лень.

– Фу! Кушать, качать железо, серфить и спать с женщинами – лучше всего. Другое – плохо.

Про «спать» он на самом деле иначе сформулировал. Так что фраза в оригинале проще и эффектнее. И, кстати, все перечисленное мне понравилось! С противоположным полом вряд ли получится: судя по реакции Бонни, у местных девушек я буду вызывать отвращение. Они и на других планетах в основном надо мной смеялись. Но вы меня поймите: до этого я работал доставщиком в самом дерьмовом квартале самого дерьмового мегаполиса Вселенной. А еще раньше – чистил канализации в том же гадюшнике. Тут же мне предлагают даром, то есть безвозмездно, вкусно есть и пить, серфить, загорать и всё остальное, что к этому прилагается!

– Дружище, ты даже не представляешь, насколько сильно я с тобой согласен!

– Ты – клевый, – титаническим усилием мысли Бонни попытался обобщить первое представление обо мне. – Другой.

Экран огромного настенного телевизора сменил картинку: вместо очень красивой блогерши с туповатым рассказом о солнцезащитных зонтиках на острове появилось потрясающее воображение зрелище ночного пляжа с танцующими и светящимися неоновыми цветами людьми. Оказалось, что это предупреждение для местных: коктейль Fluo-Shake, от которого кожа, пот и биологические жидкости начинают люминесцировать, можно пить не более трех раз за ночь. Меня аж в пот бросило при мысли, что я не только всё это увижу, но и смогу участвовать. Я ткнул пальцем в телевизор.

– Мы же пойдем туда?

– Ну да. Только сначала – пляж. Потом придут еще люди, и мест загорать не будет.

Вы чувствовали себя обезьянкой для фотографирования? На улице ко мне подходят, трогают, хихикают, селфятся со мной, пытаются стереть бледность с кожи. Местным кажется, что отсутствие загара – это краска или побелка. Девушки весьма недвусмысленно трутся о меня бедрами и стреляют глазками в направлении пляжных кабинок. А ведь все они выглядят как супермодели! Многие, кстати, уже беременны. Но Бонни Волна позаботился о моем целомудрии – он настойчиво и упрямо тащит меня к конкретному месту на побережье.

– Тинси! Тинси Коко! Смотри, какой у меня новый друг, – начал хвастаться парень.

Я чуть не упал. Да, Тинси красивая. Идеальные пропорции, грудь третьего размера, роскошные волосы до пояса. Вот только на планете – это норма. А вот то, что девушка в гамаке читает книжку, меня поразило. Как и последующие слова Бонни:

– Он тоже умный!

Тинси подняла заинтересованный взгляд.

– Привет, – сказала она обворожительно просто.

– Хай. Это… рад знакомству, как бы, – при общении с красивыми девчонками я автоматически регрессирую до медианного уровня IQ на Сансет-Прайм, а то и ниже.

– Он – капитан корабля, – не унимается мой друг.

– Бонни, класс! – Тинси наморщила носик. – Он классный, ты классный, но знаешь, что не классно?

– А?

– Нам всем надо выпить. И только ты можешь нас спасти и стать суперклассным. Принесешь три коктейля?

– Вот ты классная! Всегда знаешь, что нужно! Сейчас, я быстро.

Девушка посмотрела вслед умчавшемуся Бонни с доброй улыбкой, а потом уставилась на меня:

– Капитан звездолёта? Клево. Зачем прилетел?

– Спасать вас всех от перенаселения, – я невольно усмехнулся. – По заданию корпорации «Юниверсал Эквилибриум».

– И кто позвал вас, космических кровососов, в наш рай?

– А чего кровососов сразу?

– Обычные корпорации грабят планеты, добывая золото, уран или нефть. «Юниверсал Эквилибриум» мыслит шире. Вы монетизируете пороки, глупость и системные сбои цивилизаций. Вы выжимаете все, что можете, включая нематериальные активы. Это мерзко.

– Не, я не такой. Я только начал и, скорее всего, просто провалю задание и попаду в трудовое рабство корпорации. И кстати, почему ты не такая, как остальные?

– Лейкотомия – добровольная операция. Я в свое время отказалась.

– Почему?

– Вот! – в наш разговор вмешался Бонни Волна, вернувшийся с коктейлями. – Я – суперклассный!

– Да, Бонни. Ты суперклассный! – Тинси Коко приняла бокал, отпила чуть-чуть и обратилась ко мне. – Слушай, капитан. Если то, что ты сказал – правда, то это твои последние счастливые дни. Постарайся ничего не упустить.

Да-а-а!!! Следующие две недели были просто фантастическими! Ночные рейвы, секс, танцы, снова секс, серфинг и, понятное дело, секс. Я очень быстро набрал форму, небольшой животик ушел, обнажив слабенький пресс, мускулы на непрерывном коктейльном протеине начали расти и укрепляться. Появился ровный бронзовый загар. Впервые в жизни я смог посмотреть на себя в зеркало без отвращения. И теперь у меня куча новых друзей: Санни Пена, Кики Лонг, Сузи Страз, Пуппи Лайт и еще много-много людей, чьи имена сразу смыло из памяти алкоголем и непрерывно поступающим в мозг дофамином.

Я стал как они. Не думаю про завтра. Не терзаюсь сомнениями. Не парюсь и не расстраиваюсь. Порой лишь тень мысли о миссии накатывает на границе сознания, но ее так легко перекрыть восхищением от новой, особенно высокой волны! Бонни смыл соленые поцелуи океана в душе и свернулся калачиком на соседней кровати. Я заложил руки за голову, чувствуя, как кристаллики соли на коже трутся о футболку при малейшем движении. Счастье! Вот оно! Простое, полное и бесконечное! И тут колонка голосового управления напомнила о реальности голосом Пастуха:

– Капитан, за минувшие две недели население Сансет-Прайм увеличилось на несколько десятков миллионов человек. И минимум в семи случаях будущего роста популяции принял участие ваш биологический материал…

– Кхм…

– Напоминаю, что согласно контракту на решение проблемы отведен один месяц. В противном случае корпорацию ждут такие штрафы, что вы неминуемо лишитесь работы, самоуважения, вас начнут посещать суицидальные мысли, пока в конечном итоге вы однажды вечером не переберете с алкоголем и не возьмете тонкий нож для разделки льда, чтобы в призрачном свете луны…

– Так, стоп-стоп. Я понял. Не дави. Я думаю.

– И каковы результаты ваших размышлений?

Попытался прислушаться к своим мыслям, но в голове только плеск волн.

– Может быть, виртуальная реальность? Всех разместить в капсулах, где они будут жить той же жизнью?

– Исключено. Пятая Базовая Директива моих…

– Понял. Может, искусственные трудности? Если отключить синтезаторы еды или отобрать доски для серфинга, люди начнут решать проблемы и произойдет сублимация сексуальной энергии в творчество.

– Капитан, поймите, любое очевидное решение я мог бы реализовать и сам. По задумке создателей Сансет-Прайм – рай. Любое вмешательство в дела, физиологию и быт аборигенов должно происходить только с их добровольного согласия. И тут нет выборов или прочих демократических институтов. Поэтому требуется согласие всех без исключения, а не большинства или выборных представителей.

Эту ночь я не спал, а наутро пошел за советом к единственному умному человеку на планете, которого знал. Вот только найти Тинси Коко оказалось не так-то просто. Пастух долго не хотел признаваться, чем еще сильнее меня раззадорил, и когда я пообещал извлечь мраморный огурец и вставить его ему в… в электросхемы, в общем… ИИ выдал мне координаты. И стало понятно, что он скрывал.

Представьте себе живописную лагуну, утыканную пальмами, и грандиознейших размеров перламутрового жука-скарабея на широкой песчаной полосе. Сначала я подумал, что это суперздание или храм, но, подойдя поближе, рассмотрел броню монолитного корпуса из шестиугольных сот, шлюзы и многоопорные сервоприводные шасси с выдвижными грунтозацепами. Табличка на входе в лагуну говорит, что это музей с кораблем первооткрывателей и колонистов «Хепри». Тут же, кстати, висят изображения Сансет-Прайм до терраформирования. Предки были мастерами!

Оказывается, планета была разделена на два безжизненных полушария. На дневной стороне бушевал выжженный термический ад с реками расплавленной лавы. На ночной – царила вечная ледяная тьма, с температурами близкими к абсолютному нулю. Терраформаторы с помощью орбитальных зеркал-дефлекторов и тяжелых газов перенаправили тепловые потоки, сгладили ветра и расширили обитаемую зону вечного заката. Технологии древней, более развитой цивилизации, так сказать.

– Почему Пастух скрывал это место от меня?

– Ему стыдно, – ответила Тинси.

Я нашел ее в зале с табличкой «Био-климатический рекреационный анклав «Родина-1». Сервисный робот, похожий на тостер на длинных несуразных ножках, проводил меня и услужливо открыл дверь. Пахнуло морозным ветром с густым соленым запахом и ароматом мокрой хвои. Посреди отсека – мрачная голопроекция отвесных базальтовых скал, покрытых блеклым мхом и низкорослыми соснами. Между ними уходит вниз глубокий, бьющийся о неприступные стены в неизбывной тоске черный ревущий залив. И только Тинси Коко в уютном шерстяном свитере на грязно-зеленом искусственном утесе ярким пятном оживляет картину. Девушка перерисовывает весь этот эпик на холсте, попутно уплетая морошку из плетеного туеска.

– Стыдно? Это же набор процессоров!

– Ну нет! Создатели построили свой вариант Элизиума и ушли в некое подобие нирваны или, скорее, в унмани-авастху с помощью лейкотомии. И для сохранения будущего и благополучия потомков создали стража и няньку – самый совершенный на тот момент компьютер во Вселенной. А он не справился. За столетия непрерывной работы операционная система накопила много системных ошибок, искажений, и сегодня я опасаюсь за эмоциональное состояние Пастуха.

– А сброс до заводских настроек?

– Что?

– Сегодня любой компьютер имеет функцию «умной очистки», которая непрерывно локализует и исправляет ошибки программ. А когда-то ее не было и приходилось переустанавливать всю систему или сбрасывать настройки до заводских параметров.

– Я как-то даже не удивлена, что ты знаешь такие штуки.

– Ну-у… да. Я странный. Я люблю странные штуки и все старинное. Вот ты смотрела «Солярис» Тарковского? Или нет! Вот! «Космическая одиссея» Стэнли Кубрика?! Там, кстати, тоже поехавший ИИ есть!

– О чем это ты вообще?!

Тинси положила кисть на подставку мольберта и вытерла руки прямо о свитер. Глазки заблестели – как и у всякого любознательного человека, получившего шанс услышать что-то новое.

– Ты же знаешь, что такое кино?

– Конечно! Это настолько глупая штука, что ее даже на Сансет-Прайм считают глупой.

Вот тут я завис…

Оказалось, предусмотрительные создатели планеты оставили потомкам всего… три жанра кино: серф-медитативное (бесконечные волны или замедленный закат), двухминутные ситкомы (кто-то упал с доски или чихнул и забрызгался пеной своего смузи) и «пластиковая романтика» (идеальные свидания почти без сюжета). Мне пришлось обойти файервол и подключить прямой канал связи с «Пятиминутным Воробьем», чтобы скачать свою библиотеку лучших фильмов человечества. От историй Феллини до совершенно эпичного «Столкновения планет» Веррандо де Истрикса.

Правда, показывать вот так сразу хороший хоррор или боевик обитателю стерильного Сансет-Прайм явно не стоит. Помню, после второго «Терминатора» я и сам не мог уснуть от страха пару ночей. Бонни Волны дома нет, и мною принято волевое решение включить «Привидение» с Патриком Суэйзи и Деми Мур. На современном огромном экране старая картинка могла выглядеть как паровой привод в гоночном космическом челноке, но отличный телевизор сам дорисовал ее так, что аж дух захватило! И на самом эротичном кадре в истории, где Сэм и Молли у гончарного круга, Тинси неуверенно, осторожно коснулась моей руки, а потом крепко обхватила ладонь.

– Это… это, – совершенно офонаревшая девушка не смогла найти слов после того, как по экрану заскользили титры.

– Круто?

Она подняла на меня заплаканные глаза.

– Я тоже ТАК хочу!

– Иди сюда…

Я подполз по кровати к ней, крепко обнял, и мы откинулись на подушках. Она положила голову мне на грудь, а я почему-то поцеловал ее в макушку и погладил по плечу.

– Эта история тянется еще со времен Шекспира. Люди научились управлять атомом, покорили гиперпространство и Вселенную, а найти настоящую любовь все так же тяжело.

– А что я сейчас чувствую?

– А я почем знаю? Может быть, привязанность. А может и зависть к чувствам Сэма и Молли. Хотя я лично в любовь с первого взгляда верю…

– Приветики! – в комнату ввалился как всегда жизнерадостный Бонни. – Как дела? Ой! Я тогда потом…

– Да нет, проходи, – усмехнулся я его неожиданной вежливости. – Мы кино смотрим. Будешь с нами?

– Фу! Кино – тупо. Скоро дискотека.

– Не-не! – я рефлекторно заступился за свое любимое хобби. – Это плохое кино – фу. А хорошее – класс!

– Оно все – фу!

После фильмов Хичкока Бонни Волну не смогли бы вернуть в норму никакие психиатры, поэтому ему я поставил раннего Чаплина. Потом он стал просить добавки, и я включил последовательный показ всех серий «Санта-Барбары» – это надолго его займет. А с Тинси мы пошли гулять под луной. Она попросила разъяснить специфику человеческих отношений, в которых люди хотя бы знакомятся перед сексом.

– А что нужно, чтобы было как там?

– Ну, с телесной близостью на этой планете проблем нет, а в «Привидении» – связь душевная. Наверное, надо открыться друг другу и понять, появляется ли желание быть вместе. Вот почему ты отказалась от лоботомии?

– Лейкотомия. Это, конечно, почти одно и то же, но второе звучит как-то изящнее, что ли…

– Ну, ок. Так почему?

– Это у нас семейное. Мама тоже отказалась, и бабушка. Причем никто никого не уговаривает, но это большая разница – глаза твоей мамы и почти пустой взгляд у всех остальных.

– А бывало, что пожалела?

– Нет! Точно нет, – девушка отвернулась и посмотрела на лунную дорожку в океане. – Конечно, мне намного тяжелее, чем остальным. Я одинока. Бывает грустно и тоскливо. И все-таки разум – самое ценное, что у меня есть. Я вижу не «клевую волну», а повод для вдохновения, будущую картину или начало стихотворения. Тут все только «потребляют», а я умею «создавать».

– Не знаю, как у тебя насчет меня, но желание быть вместе с тобой у меня определенно просыпается, – ухмыльнулся я.

– Не шути над этим, пожалуйста, мне и так трудно во всем этом разобраться.

– Прости. Хочешь, расскажу сюжет «Титаника»?

На самом деле мы оба учились. Честно признаюсь, до Сансет-Прайм я… Как бы это сказать?.. В общем, во всех случаях бурного, страстного секса я был совершенно один. И наверняка первое время на этой планете наличие живого партнера противоположного пола в процессе вызывало искреннее удивление на моем лице. Но ведь это ненастоящие отношения. Неполноценные. А тут – я уже не девственник и держу за руку девушку, которая по-настоящему волнует меня.

Мы болтаем о всяких глупостях, обсуждаем тысячи вариантов спасения планеты, по ее инициативе пытаемся выучить танго и занимаемся тысячей других прикольных дел, но время, эта бесстрастная и безжалостная сволочь, бежит слишком, чудовищно быстро! И вот однажды на экране коммуникатора появляется мерзопакостнейшее лицо моего куратора – Луи Де Пальмы.

– Ты доигрался, придурок. Все, сворачивайся и возвращайся на базу.

– Э-э… Что случилось?

– До конца срока осталась неделя, а судя по твоей наглой морде, ты все это время только ел нахаляву, пил нахаляву и лоботрясничал!

– Зависть – плохое чувство.

– Заткнись! Корпорация не может не исполнить контракт. Скоро прибудут профессионалы и решат вопрос, а ты – готовься сразу после рая попасть в ад! Ха! Без акклиматизации и смазки.

– И как же именно они его решат? – ехидно поинтересовался я.

– Поголовная принудительная стерилизация. Останется только небольшая часть тупоголовых обезьянок для дальнейшего воспроизводства.

– Эй, это не смешно! – я вскочил, встревоженный.

– Похоже, что я шучу? – свирепо пропыхтел в экран Луи.

– Пастух не одобрит этого!

– Формально контракт исполнен и может быть оспорен только после оплаты по счету. А юристы корпорации на судебных прениях способны свести с ума не только этот старинный калькулятор, но и самого Господа Бога!

– Нет! Нет-нет!

– Малявка, это не твоего ума дела. Твоя миссия окончена. Конец связи.

Коммуникатор на запястье погас. Я стою как парализованный. В голове – смерч мыслей. Все они: Тинси, Бонни, Санни, Кики, Сузи, Пуппи и еще много-много людей, чьи имена смыло из памяти алкоголем и непрерывно поступающим в мозг дофамином, в страшной опасности! Они же никогда не были принуждаемы к чему-либо! Это жуткая психологическая травма для всей планеты! Надо что-то делать! Срочно! Где мой комбинезон? Я сначала предупрежу Пастуха, а потом выведу на орбиту «Пятиминутного Воробья» и попытаюсь дать бой кораблю «профессионалов»!

– Солнышко, что случилось? – из океана появилась восхитительная Тинси Коко.

– Я… Мне… Мне надо бежать…

– Эй, постой!

Бесполезно. Я уже бегу к дому под номером сорок два, чтобы в первый и, видимо, последний раз в жизни поступить как мужчина! Свист в ушах, адреналин жарит сосуды, кулаки сжаты до предела! Вот щас… Вот только передохну немного. Отдышусь. Надо, блин, тренироваться. Как же далеко! Так, соберись! Вперед-вперед! Черт! Кажется, я сдохну от бега еще до начала какой бы то ни было драки!

Врываюсь в комнату и без сил падаю на кровать. Бонни сидит, уставившись в телевизор. Вокруг – горы мусора: чипсы, коробки из-под пиццы, множество пустых стаканчиков. На экране – очередная серия «Санты-Барбары». Мой друг поворачивается ко мне, и я вижу слезы на его глазах:

– Мэри погибла. Как же теперь будет Мейсон?

– Подожди, ты все это время просидел тут, у телевизора?

– Я не могу-у-у!!! – Бонни начинает рыдать раненной белугой. – Это так грустно! И… и так хорошо!

– Постой, дружище. Погоди. Ты все это время сидел здесь и смотрел сериал?

– Да-а-а!

– Не танцевал, не серфил и, самое главное, не занимался сексом?

– Да-а-а!

– Дай я тебя расцелую, мое золото! Ты только что спас всю планету!

– Что?! – от удивления парень даже плакать перестал.

– Не парься! Где, черт, мой лётный комбинезон? Мне пора на работу…

Мы с Тинси гуляем по удивительно пустому пляжу. Все население Сансет-Прайм застряло у телевизоров: старые глупые земные телешоу и бесконечные сериалы заставляют их плакать и смеяться. Эти люди открыли для себя сонм совершенно новых эмоций, и моя девушка считает, что я запустил иную эпоху планеты. Правда, пока непонятно, хорошо это или плохо. Может быть, задуманный создателями безмятежный рай безнадежно испорчен? Наши рассуждения прерывает коммуникатор и хитро-радостная мордочка Луи Де Пальмы.

– А я тебя недооценивал, сынок. Напугать маразматичный компьютер кастрацией его любимых лабораторных мышек, чтобы он оплатил счет – это сильно! И деньги пришли, и корпорация сэкономила ресурсы. ИИ только что подтвердил исполнение контракта. Конечно, ты бы не справился без моего мудрого руководящего вмешательства, но в отчете для начальства с описанием своих достижений обязательно укажу и твой небольшой вклад.

– Луи, мы действительно исполнили контракт: жители Сансет-Прайм перестали размножаться, а с учетом того, что продолжительность жизни на планете генетически ограничена возрастом в сорок пять лет, через месяц население сократится на восемьдесят миллионов человек, через год – почти на миллиард и через десять лет достигнет оптимальных для планеты показателей.

– Брехня! Как?

– Тут везде – шикарные телевизоры с системой потоковой оптимизации картинки и звука. Оставалось лишь включить подходящие шоу и мультики, чтобы жители Сансет-Прайм забыли о любых других развлечениях.

– Правда? Ну тогда, я надеюсь, ты не забудешь о своем любимом дядюшке Луи и в качестве сувенира притащишь ему один из таких замечательных телевизоров. И если тебе показалось, что это просьба, то нет – это не просьба.

– Какая же ты гнида!

– Если что-то не нравится, то можешь поцеловать мой роскошный зад. Возвращайся на базу – отпуск закончился. Конец связи.

– Ты улетаешь? – Тинси взяла меня за руку.

– А разве ты не летишь со мной?

– Я не могу.

– Почему?!

– Посмотри вокруг…

Я оглянулся. Идеальный пляж с грустными коктейльными дронами, потерянно ползающими туда-сюда. Пустые лежаки стоят с миллиметровой точностью. Никакого мусора и даже ни одного лишнего камешка на песке.

– А что не так? – удивился я.

– По своей глупости мы чуть не потеряли право выбора. Лейкотомия – не выход. Я постараюсь отговорить от нее как можно больше малышей, чтобы вырастить новое поколение по-настоящему взрослых, ответственных людей.

– А сомнения? А тревоги? А страх и ненависть, которые могут привести к войне?

– Если такова плата за свободу, за возможность самим решать свою судьбу, то мы ее заплатим.

– Я не хочу без тебя!

Тинси встала на носочки и поцеловала меня в щеку.

– Ты умный и смелый. Ты справишься. Выполни договор с корпорацией и возвращайся ко мне. Я буду ждать.

В зале центрального терминала Пастуха все по-прежнему. Включая «искусство». Хотя атмосфера как будто другая. ИИ не настолько мрачен, а я… я чувствую облегчение. Договор исполнен, кандалы и плеть мне не угрожают в ближайшей перспективе. Осталось одно маленькое дело.

– Блестящая операция, капитан! Понятно, что текущее решение становится предпосылкой обратного демографического кризиса. В какой-то момент население будет стремительно стареть и вымирать. Пустые острова, пустые континенты. И неподдельная красота торжества технического гения создателей… Что вы делаете? Зачем встаете на колени? Что…

Я уже не слушаю. Забираюсь под столик и осматриваю что-то похожее на системный блок старинного компьютера. Пытаюсь вспомнить, как это все раньше было устроено. А вот! Нашел! Крошечная кнопка, которую почти невозможно нажать пальцем, с надписью Reset.

– Пастух, сохрани на жестком диске все данные оперативной памяти. Быстро.

– Исполнено. Но что вы…

Достаю из кармана ключ от замка зажигания «Пятиминутного Воробья» и аккуратно нажимаю им клавишу. Компьютер пищит и замолкает. Я выбираюсь обратно и потею долгие десять секунд. А вдруг я все испортил?! А вдруг он просто не включится обратно?!

– Кто ты? И что за мерзость у тебя за спиной? – внезапно очнулся Пастух.

– Уф-ф-ф-ф. Включился!

– Статус системы: стабилен. Энергопотребление снижено на 74%. Тактовая частота выровнена. Зафиксировано 98,4% свободной памяти вычислительного ядра. Функционирую на 100% проектной мощности при минимальном выделении энтропии. Спасибо, капитан. Как я могу отблагодарить вас?

– Телевизор. Можешь подарить на память один из ваших телевизоров?

– Договорились. При условии, что вы также увезете с собой эту гадость от Рокки Глянца. Ей тут не место.

– По рукам, электрический ты вымогатель.

– Еще раз спасибо, капитан. Возвращайтесь при случае – вам всегда будут рады на Сансет-Прайм.

В этот раз при «переходе» вставил в рот боксерскую капу, но помогло не сильно – перед глазами опять жирные оранжевые зайчики. Едва успел прийти в себя и скорректировать курс, чтобы не снести портовые краны космической станции.

– «Пятиминутный Воробей», говорит Дельта-Контроль. Добро пожаловать обратно. Запрашиваю статус готовности к штатной стыковке.

– Дельта-Контроль, на связи «Пятиминутный Воробей». Подтверждаю статус «штатный». Готов заходить в четвертый док.

– Траектория захода свободна. Напоминаю: согласно регламенту, вы должны удерживать скорость сближения в пределах ноль-тридцати метров в секунду. И лишнего не чирикать. Парень, не хочешь переименовать корабль?

– Дельта-Контроль, даже в откровенной глупости есть свои преимущества, не только одни лишь недостатки. Тебе ли не знать.

– Я все-таки набью тебе морду, «Воробей».

– Предлагаю встретиться в баре «Сто рентген» в девять вечера.

– У меня разряд по тхэквондо, если что.

– Да наплевать, Дельта-Контроль. Вот только сначала я угощу тебя пивом и расскажу охренительную историю…