Космический мусор

Смекалка

Ерофеев забарабанил пальцами по столу. Занесло же его в эту дыру на Ганимеде! Мотался бы, как в молодости, по галактике обычным следователем, но нет, на повышение потянуло… Эх, говорила мама: «Иди в гинекологи. И при деньгах, и руки в тепле».

Полковник оценивающе взглянул на Вадика. Холёное ухоженное лицо с аккуратно подстриженной бородкой, крепкие руки, не знавшие настоящего физического труда, накаченное на препаратах тело, рубашка с дурацкими уточками, укороченные зауженные штанишки… «Да, такого мажора наскоком не возьмёшь. Он, небось, ещё на маникюр ходит», — подумал Ерофеев и закурил.

— И что мне с тобой делать? — спросил он.

— Всё было по закону! — Вадик вызывающе посмотрел на полковника и вздёрнул свой острый нос, по которому очень хотелось вмазать. — Я дипломированный фуд-блогер. Вот моё удостоверение!

— Ага, — отозвался Ерофеев, — по закону метрополии. А здесь — фронтир. Кацо уже два часа перед отделением стоит, грозится тебя шампуром зарезать. Ты ему всю палатку разгромил. А я сделать ничего не могу. Уж и так его уговаривал, и этак. Говорю, мол, брат, не горячись, зачем тебе грех на душу брать? А он мне: «Сэмёныч, пятая паправка к Канстытуцыи Ганымэда, имэю право!»

Вадик поник. Вот так всегда: сначала натворят всякого, а как отвечать… Всё же разбаловали на Земле молодёжь. Не то что раньше…

Зачем, скажите, зачем приняли закон об иммунитете для блогеров? Чтобы оградить их от насилия со стороны тех, на кого делаются обзоры? Чтобы у бизнеса появился стимул становиться лучше и повышать качество услуг? Ага, это вы Кацо объясните! Он вам быстро про «тыр-пыр, восемь дыр и не хрена так смотреть» раскидает. Потом ещё в ухо выпишет для закрепления материала.

Главная проблема, о которой не догадывался Вадик, заключалась в том, что Кацо был не совсем человеком. По требованиям условно-досрочного освобождения он согласился стать носителем гастропода. Добровольная инвазия скидывала треть срока, и многие зэки соглашались на «подселение» себе в голову мозгового слизня. А что ещё делать? План надо выполнять, как прописано в мирном договоре. Ерофеев не застал той войны, случившейся за триста лет до его рождения, но знал, что человечеству пришлось принять условия более сильной стороны. После падения Цереры и пояса астероидов, когда самки гастроподов взрывались над поверхностями небесных тел, разбрасывая сотни тысяч личинок, заражавших всё живое, выбор оказался не велик. Или порабощение паразитами, или сосуществование.

Почему людям предоставили выбор, полковник догадывался. Рабы, безусловно, хорошо, только рано или поздно они закончатся, унеся с собой в небытие своих хозяев. Значит, надо дать им иллюзию свободы, разделить общество на тех, кто служит, и тех, кто охраняет. В реальности, конечно, всё выглядело сложнее, но результата слизни добились: общество само воспроизводилось, само жертвовало часть людей гастроподам, само следило, чтобы существующий порядок оставался незыблемым.

К чести сказать, слизни строго соблюдали все договорённости. Первое время они пытались контролировать общество, требуя присутствия в государственных органах носителей-наблюдателей. Затем, видя, что человечество согласилось с правилами игры, махнули на всё склизкими хвостами и пустили на самотёк. Более того, они практически не вмешивались в жизнь заражённых, просто паразитируя на их организмах, как и положено инвазивным формам. Практически, но не всегда. Если что-то нарушало нормальное функционирование носителя, появлялась какая-то угроза, отчего он начинал чувствовать себя некомфортно или подвергался опасности, гастроподы немедленно реагировали. Строго в рамках юридических норм, распространявшихся на подчинённые им тела, зато жёстко и сурово.

Кацо находился одновременно на взводе и в своём праве, поэтому не дать ему убить Вадика означало старт межцивилизационного конфликта. Чем это чревато, никто предсказать не мог. В лучшем случае, уволят всех сотрудников отделения, включая начальника. В худшем… Ерофеев поёжился, представив, что из-за его решения начнётся новая война. Что же делать? Что?..

Прервав размышления полковника, из-за дверей раздался нечеловеческий рёв, плавно переходящий в басовитые порыкивания, словно кто-то догадался притащить в отделение медвеволка. Ерофеев удивлённо изогнул бровь. Точнее, лицевые мышцы попытались это сделать, но сама бровь, густая, как шерсть эриманфского вепря, даже не пошевелилась. Помнится, на эти брови сама министр внутренних дел Лунного округа засматривалась, делая вполне недвусмысленные намёки. «Оставить!» — сказал себе полковник, открыл дверь и вышел из кабинета.

— Сиди и жди, — на ходу бросил он задержанному.

Рёв доносился из допросной. Ерофеев припустил туда со скоростью, несообразной его возрасту и весу. И если с возрастом уже ничего сделать не получалось, то лишние килограммы можно было бы и прибрать. Расхолаживает спокойная жизнь, расхолаживает.

Внутри допросной, несмотря на зловеще мигающее освещение, блистала всей своей абсурдностью такая картина. Посреди помещения стоял стол, за которым допрашивали злоумышленников. Над ним нависал старлей Цурюпа и старательно, пыхтя и высунув язык, пытался пропихнуть что-то зажатое в руке в отверстие, из которого торчали длинные цепи наручников. Именно старлей и издавал страшные звуки, заставившие полковника покинуть кабинет. Приглядевшись, Ерофеев обнаружил, что в руке у Цурюпы зажата маленькая — в размер резинового мяча, которым полковник играл в детстве, — гирька не больше пары килограммов веса. Кулаки старлея были чуть ли не в два раза крупнее её, потому он держал гирьку за ручку всего двумя пальцами. Больше не влезало. Не влезало и в отверстие.

Ерофеев вспомнил, что видел похожее в одном старом фильме про какую-то древнюю войну. У солдат на передовом редуте закончились ядра, и они, подобрав вражеское и видя несущийся на них полк смертоносных драгунов, тщетно и в бессильной злобе пытались засунуть в свою 6-фунтовую пушечку 8-фунтовый французский заряд. Но без толку: дуло было слишком узким.

Ерофеев выпучил глаза, отчего его брови всё-таки разошлись с почти металлическим лязгом, и заорал:

— Ты что творишь, паскуда?

Цурюпа, несмотря на свои размеры, взвился вверх с грацией чемпионки по лёгкой атлетике среди юниоров, вытянулся в струну и, казалось, даже сумел вобрать пузо.

— Пытаюсь от гирьки избавиться, тащ полковник! — отрапортовал он.

— Не понял…

— Мы с ребятами поспорили, что я смогу у неё ручку отломать. Засунул пальцы и застрял. Думал, закреплю её в столе и смогу освободиться. А она не лезет. Дырка маленькая.

Полковник выдохнул. В прошлый раз старлей поспорил, что сможет согнуть гриф у штанги, и умудрился разбить себе лоб. В позапрошлый — что попадёт гантелей в баскетбольное кольцо на другом конце спортзала, но гантель полетела совсем не туда и выбила стекло. Сегодня хотя бы казённое имущество не пострадало. Слава богу, только Ерофеев имел право носить при себе пистолет. Остальным оружие выдавалось исключительно при выходе из отделения, а то сотрудники уже перестреляли бы друг друга от скуки, ведь на Ганимеде вообще ничего не происходит. Ну, ладно, не происходило.

— А гирьку-то ты где взял?

— Да сыну купил, чтоб он спортом занимался. Целыми днями в игрушки свои рубится. Уже мозоли на висках визуализатором натёр!

Ерофеев улыбнулся. Как же у него парни в отделении работают! И обязанности добросовестно выполняют, и о воспитании нового поколения думают. Да, бедокурят иногда. А кто идеален?

— Молодец! — полковник хлопнул старлея по плечу. — Дети — наше будущее! Слушай, у меня задержанный сидит, тот, которого Кацо порешить хочет. Может, зайдёшь к нему с гирькой и…

— Тащ полковник, пункт 9.7.3.4.25 должностной инструкции: «Запрещается применять физическое насилие к задержанным», — старательно, почти по слогам процитировал Цурюпа.

— Что ты, что ты! — замахал руками Ерофеев. — Так, припугнуть. «Вилкой в глаз или гирькой раз?» там… И посмотреть сурово. Потом предложишь ему прошлогодний «глухарь» на себя взять. Мы его быстренько закроем, в каталажку оприходуем, а дальше по-тихому на Землю экстрадируем. И раскрываемость повысим, и трупа не будет.

— Пункт 25.2.2.4.8.37 инструкции… — начал старлей.

— Да, ты прав, — оборвал его полковник. — Это я ретровизора насмотрелся. В фильмах про американскую полицию постоянно законы нарушают. Мы не такие! Что нам с ним делать-то, с фуд-блогером этим?

— Так в пункте 2.2.3.5.12.43-прим Инструкции по применению спецсредств всё написано, — заулыбался Цурюпа, — сейчас… М-м-м… «В случае если жизни и здоровью гражданина Российской Межгалактической Федерации на территории отделения полиции угрожает опасность, сотрудники вправе применять любые средства сдерживания, вплоть до оружия летального действия». Вот!

— То есть ты предлагаешь позвать Кацо сюда и грохнуть при попытке убийства блогера?

Старлей кивнул.

— А шашлыки мы в обед где тогда есть будем?

Цурюпа развёл руками. Этот момент он не продумал. Да вот сама идея была отличной. Законы фронтира ещё толком не сформировались и противоречили друг другу, поэтому сотрудники полиции руководствовались в первую очередь должностными инструкциями, а уже потом — всем остальным, включая Конституцию.

Законопослушность гастроподов играла полицейским на руку: ликвидация Кацо не вызовет у слизней никакого удивления или неприятия. Правонарушение в наличии? Да. Инструкция предписывала? Совершенно верно. Значит, полковник имел все основания шлёпнуть бузотёра. После смерти носителя паразита сразу извлекут, потом подсадят в мозг какому-нибудь ксенозащитнику, требующему отмены соглашения о контролируемой инвазии между людьми и гастроподами. Например, Лёлику Репину. Вадика же по-быстрому сбагрят подальше отсюда. Пусть блог про Меркурий снимает, если денег на хороший крем от загара хватит.

Ерофеев стиснул подчинённого в объятьях.

— Далеко пойдёшь, старлей, — сказал он и вышел. А в голове его звучало: «Забил снаряд я в пушку туго. Дай, думал, угощу я друга! Постой-ка, брат-мусью!»

Полковник зашёл в оружейную комнату, отыскал в дальнем углу запылённый ящик, вскрыл и достал оттуда спецбоеприпасы. Инструкция предписывала, чтобы при стрельбе в носителя гастропод не пострадал. Для этого разработали особые пули, которые в момент соприкосновения с целью впрыскивали в тело состав, от которого слизень погружался в подобие анабиоза. Это позволяло без последствий извлечь его из трупа и пересадить другому человеку. Благо, очередь стояла приличная, ведь по мирному договору количество заражённых людей не должно было превышать десяти процентов от человеческой популяции. Причём предложили это сами гастроподы, что-то там прикинув в своих желеобразных мозгах. Так что желающих добровольно заразиться искать не требовалось. Они сами записывались на процедуры, ведь носителям, помимо прочего, полагалось ещё и неплохое денежное пособие. В отличие от зэков, которые для УДО соглашались бесплатно.

Ерофеев вставил магазин и направился к выходу из отделения.

Искать Кацо не пришлось. Он продолжал дежурить у дверей, сжимая шампур в волосатой руке. Кацо был коренаст и плечист, явно бывший спортсмен, поэтому Вадику не светило ничего хорошего, сойдись они в схватке.

— Пойдём, — поманил Кацо полковник.

— Куда? — недоверчиво покосился тот.

— Очную ставку вам проведём, показания запишем.

— Нэ-нэ, Сэмёныч, — Кацо отступил на пару шагов, — знаю я вас, мэнтов! Два срока на Марсэ отмотал. Ты мэня справацыруешь, а патом прыстрэлышь, как шакала! Я тут падажду.

— То есть ты не пойдёшь? — уточнил Ерофеев, положив руку на кобуру.

Кацо замотал головой.

— А это уже, брат, сопротивление сотруднику полиции!

— Гдэ я сапратывлялся, Сэмёныч? — закричал Кацо. — Просто идти нэ хачу.

— Вот, классическое сопротивление. И свидетели подтвердят…

— Ладно, — сдался Кацо, — нэ буду я его убивать. Я тут стоял, думал… Вэдь прав пацан по всэм понятиям. Я жэ ему мясо плохо пажарыл. Вижу, фраэр залётный, думаю, и так сожрёт, а он мнэ — тарэлку в морду, вэтрину разбил и сбэжал…

Полковник заулыбался. Как всё удачно складывается.

— Напишешь отказную? — поинтересовался он.

— Я тэбэ мамой клянусь, что не трону его. Чэго бумажки пладыть?!

Кацо пошёл чинить палатку, а Ерофеев вернулся в отделение.

— Ну, сынок, — тихо произнёс он, положив руку Вадику на плечо, — дела плохи. Кацо за подмогой пошёл, раз мы тебя ему отдавать не хотим. А у него — семеро братьев и двенадцать племянников. Нас пятеро, с тобой — шестеро. Стрелять умеешь?

Вадик покачал головой. Его губы дрожали, лицо посерело.

— Тогда вот как поступим, — внезапно охрипшим голосом продолжил полковник, — ты сейчас садись к Цурюпе в пневмолёт, и дуйте до космопорта! Мы вас прикроем. Только ты на ближайший челнок грузись, неважно, куда он летит, времени-то мало!

— А как же вы? — воскликнул Вадик.

— Как-нибудь выкрутимся… — Ерофеев потёр глаза, будто туда что-то попало. — Если же нет… Я достойную жизнь прожил, мне и умирать не жалко. А ты ещё молод! Жить да жить!

— Я… Я про вас в своём блоге расскажу! У меня десять миллионов подписоты!

— Спасибо, парень! Надеюсь, не про смерть мою героическую… А теперь вали отсюда! Скоро Кацо со своей бандой подтянется!

Вадик настолько шустро выскочил из кабинета, что полковник не успел больше ничего добавить.

За окном заклокотал мотор пневмолёта, и вскоре звук начал удаляться. Скатертью дорожка! Ерофеев открыл расписание и увидел, что ближайшим бортом, отправляющимся с Ганимеда, был грузопассажирский челнок до Венеры. Эта развалюха не могла выдать больше одной десятой скорости света, значит, двое-трое суток мажору придётся испытывать все прелести сидячего места в общей каюте. Других на челноке не предусматривалось. Как же всё в масть ложится!

Довольно крякнув, Ерофеев собрался на обед, но вспомнил, что палатка с шашлыком пока на ремонте. Куда бы сходить? Может, к Варваре? Поесть нормального русского борща со сметаной, на второе взять гречки с жареным салом и запить всё клюквенным морсом. Или окрошки нарубаться? Дюже у Вари квас хорош. Ведро можно выпить, и ещё захочется. Ладно, на месте разберётся.

Полковник открыл сейф, расстегнул кобуру и выложил оттуда пистолет. На его место он засунул «мерзавчик» старки. Какой обед без доброй «соточки»?! Да ещё и повод есть! Новая война отменяется, человек слизню снова — друг, товарищ, брат и немного еда. Правда, никто Ерофеева не наградит и не похвалит: опасная и трудная служба не видна, в первую очередь, вышестоящему начальству, поэтому ни медали, ни новой звёздочки, ни премии не дождёшься. С другой стороны, не ради них полковник служит в полиции! Исключительно ради благополучия необъятной Родины, Российской Межгалактической Федерации!

Ерофеев нацепил фуражку и неспешно направился есть. В его голове почему-то всплыло наставление учителя, майора Громова: «Что бы где ни происходило, важно, чтобы не на твоей земле! А если на ней, то костьми ляг, но разрули! Как хочешь выкручивайся, только по бумагам всё должно быть гладко!» Тогда молодой стажёр с горящими глазами не понял, как можно совмещать честную службу Отечеству с бюрократическими уловками. Лишь здесь, на Ганимеде, он осознал всю глубину и жизненную мудрость слов наставника. Какой бы героизм ты ни проявил, отчёт нужно писать сухо, размыто, формально. Ведь всегда отыщется самодур, который при проверке твой подвиг недоработкой выставит! Потому поучения Громова вдруг заиграли для полковника новыми красками.

«Так точно! — подумал Ерофеев. — Всё что угодно. Только не на моём участке».

Лёлик Оппозиция

1

Человек может испытывать боль по разным причинам: воспалён зубной нерв, загноилась щепка, воткнувшаяся в ягодицу, бросила женщина, умер любимый кот. Как бы то ни было, физические или душевные терзания никому не доставляют удовольствия. Особенно когда мучения постоянные.

Для полковника Ерофеева такой болью был Лёлик Репин по кличке Оппозиция. Он нигде не работал, жил на гранты от сомнительных фондов и создавал всем окружающим проблемы. В первую очередь — полиции, потому что после очередной выходки Лёлика приходилось отмазывать, как недавно блогера Вадика, или закрывать по «административке», если тот совсем берегов не видел. Пока он сидел «из-за политических взглядов», общественность выдыхала и успокаивалась. Вот только рано или поздно Оппозицию выпускали, и всё постепенно возвращалось на круги своя.

Грохнуть Лёлика хотели многие, но никто не решался марать об него руки: тощий лысеющий очкарик с вогнутой грудной клеткой и длинными обезьяньими конечностями вызывал отвращение. Его и бить-то было противно, хотя старлей Цурюпа как-то не удержался, применив к Оппозиции бросок с последующим удушением. Потом столько бумажек в Главк пришлось заполнять, что урок старлей усвоил на всю жизнь. Чем и пользовался возмутитель спокойствия.

«Слава богу, сегодня выходной!» — подумал Ерофеев. Значит, никаких тебе баламутов, жуликов, разборок между работягами или пьяного мордобоя. Последний, само собой, случится не позднее вечера, когда старатели начнут расслабляться в баре, но это свалится на голову дежурного, который не осмелится дёргать полковника по пустякам.

Позавтракав порошковой яичницей и жульеном из ганимедских грибов, полковник плеснул в кружку коньяка, спохватился, осуждающе покачав головой, добавил граммов двадцать кофе из крошечной электротурки, кивнул и сделал глоток. Всё-таки он не пропойца какой-нибудь, чтобы прямо с утра чистоганом хлебать. С кофе — да, кто ж его осудит?!

Теперь предстояло проработать план на день. За это Ерофеев одновременно и любил, и не любил выходные. В рабочие дни всё чётко: подъём; завтрак; планёрка с разбором полётов, потому что ночная смена опять что-нибудь натворила от скуки; изучение отчётов; составление отчётов; изучение замечаний по отчётам; исправление этих замечаний… В общем, насыщенный день с обязательным перерывом на обед. Выходные же напоминали пустой холодильник: пока сам его не заполнишь, там ничего не появится. А чтобы заполнить, надо составить список. Чем полковник и занялся. Достал блокнот в потёртом чехле, перо и написал на экране: «Дела на субботу». Провёл под словами две черты, намекая самому себе, что дела реально важные. Ниже добавил: «1. Подъём в 7.30. 2. Зарядка. 3. Завтрак в 8.00». Галочками отметил, что пункты уже выполнены. После чего Ерофеев задумался, почёсывая шевелюру.

Беда заключалась в том, что важные дела он переделал месяц назад, а новых накопиться не успело. Чёртов прогресс многократно усложнил жизнь всем закоренелым холостякам: сам уборку не сделаешь, поскольку ведомственное жильё оснащалось системами автоклининга; накопившуюся за неделю посуду тоже не помоешь, ведь стоило поставить её в раковину, как ультразвуковой очиститель сгонял с поверхности объедки и жир, а вакуумный сборщик отходов тут же это всё заглатывал в ненасытную пасть. Полковник пробовал оставлять тарелки с кружками по всей квартире, но роботы-уборщики умудрялись до них добраться, куда бы Ерофеев ни прятал грязную посуду. Их противостояние длилось пару месяцев, потом полковник капитулировал.

Возникла мысль сгонять на рыбалку и тут же пропала. В прошлый раз ловля закончилась не самыми приятными событиями: поклёвка в аквариуме шла плохо то ли из-за магнитной бури, то ли из-за недостаточного количества кислорода в воде, отчего рыбы были вялыми и неактивными, поэтому кто-то из старателей приволок с карьера взрывчатку. Ерофеев проявил чудеса красноречия, убеждая пьяных рыболовов отказаться от их затеи, ведь пистолет остался в отделении и не мог стать дополнительным аргументом в споре. Нет уж, ну его подальше!

Внезапно полковник вспомнил, что Варвара давно и настойчиво приглашала его на дачу. Так она называла комплекс гидропонных оранжерей, где выращивала фрукты, овощи и специи для своего ресторанчика. Варвара оборудовала в одной из них беседку, установила там шашлычно-грилевый аппарат, холодильник для напитков и ретровизор с большим объёмом памяти, по которому крутила всякие древние фильмы. Откуда она их доставала, никто не знал, но такого разнообразия, как в коллекции Варвары, не давала ни одна самая дорогая подписка от космопровайдеров.

— Почему бы и да! — сказал себе Ерофеев, взяв служебный коммуникатор.

С личного названивать — денег не напасёшься, а у ведомственного — безлимит на всю Солнечную систему, правда, с жуткими лагами и задержками. Но у остальных то же самое, да ещё с двойной наценкой!

— Илья Семёнович? — проворковала Варвара. — Какими судьбами?

— Ты ж, голубушка, меня на дачу звала, помнишь?

— Как не помнить? Конечно. Всё в силе.

— А если сегодня? — немного смущаясь, спросил полковник. Варя была бойкой, хваткой, прямолинейной. У неё не забалуешь. Добавил: — Если удобно, конечно…

— Какие вопросы, шериф! Приходите. Код на двери — *#441. Я до обеда занята, вы пока можете без меня визор посмотреть, закусками побаловаться, холодненького глотнуть. Освобожусь — накормлю таким шашлыком, какого вы даже у Кацо не едали!

— Спасибо тебе, Варенька! Приятно старику делаешь. Прихватить чего из моих наградных запасов?

— Прям уж и старика! — Варвара кокетливо захихикала. — Персиковый ликёр с Земли весь выпили?

— Обижаешь! Специально для тебя два ящика придержал. Принесу бутылочку.

— Тогда до встречи, товарищ полковник!

Варвара разорвала соединение, а Ерофеев пошёл бриться. К даме идёт, с колючей рожей нельзя! Хотя посиделки предстояли очень культурные, ведь ни о каких неуставных отношениях никто и не заикался, стоило привести себя в надлежащий вид. Полковник считал полицию лицом города, а он тогда автоматически получался самой заметной частью этого лица. Как-никак отделением руководит, большие погоны носит, сложные вопросы решает. Надо соответствовать!

Брился Ерофеев по старинке — простейшим станком с лазерной кассетой, подаренным отцом на восемнадцатилетие. Зачем все эти новомодные гаджеты, плазменные машинки, генно-модифицирующие мази, когда есть проверенный временем прибор?! Да и вообще кожа должна оставаться слегка колючей, чтобы женщины сразу видели — перед ними настоящий мужчина, а не мамкин холёный кексик! К мужику должно тянуть! А когда он на ощупь от младенца не отличается, тут только материнские чувства могут возникнуть!

Управившись минут за пять, Ерофеев подошёл к платяному шкафу и с сомнением заглянул туда. Да, у него было немного почти не ношенной гражданской одежды, но полковник чувствовал себя в ней неуютно и незащищённо, словно его вынули из брони и отправили штурмовать хорошо укреплённую огневую точку противника. Нет, лучше не выпендриваться. Наденет форму да выключит звёздочки на погонах, чтобы все знали — у Ильи Семёновича выходной, беспокоить его нельзя.

Захотелось немного шикануть. Раз Варвара накрывает поляну, то почему бы не прокатиться на роборикше? Расстояние до дачи небольшое, поездка обойдётся недорого, зато с ветерком прокатимся. Ерофеев сделал заказ, получил сообщение: «Через минуту к вам приедет Алита. Номер С3РО. Счастливого пути!», — подхватил пакет с ликёром и вышел из дома.

Алита оказалась роборикшей повышенного комфорта, с просторным сидением, автоматически подстраивавшимся под форму тела пассажира. Видимо, активность заказов упала, из-за чего система изменила класс обслуживания без взимания дополнительной платы. Просто для повышения лояльности клиентов. Мелочь, а приятно!

Ерофеев уселся поудобнее, пристегнулся, и Алита помчалась по уютным улочкам столицы и единственного города Ганимеда — Силикатокарьерска. Время в пути составило ровно шесть минут, как и обещало приложение. Полковник с некоторым сожалением вылез из роборикши — уж больно хорошо сиделось на мягком кресле, — вежливо попрощался с Алитой, пожелав удачной дороги, и набрал на двери код. Замок щёлкнул. Ерофеев хмыкнул. Любит же Варя старину! Даже звук открытия поменяла, будто заперто на древний замок, с ключами и язычком.

Внутри оранжерейного комплекса витали ароматы зелени, приятно щекотавшие отвыкший от таких запахов нос. Аудиосистема воспроизводила жужжание пчёл, стрёкот кузнечиков, шелест трав. Голографические насекомые летали, порхали, скакали, ползали… Да, зря он откладывал визит на дачу, ой, зря!

Полковник расположился в беседке. Холодильник предложил освежиться пивом. Ерофеев согласился. К пенному посоветовали взять сырную тарелку. Полковник не возражал. В пепельнице появилась сигара. Он закурил. Правда, их отношения с крепким табаком всю жизнь были мимолётными, больше напоминавшими лёгкую интрижку. Так, раз в год дымок попускать. Но сейчас сигара однозначно требовалась.

Подумалось: «Надо Варю отблагодарить как-то. Понятно, что она от чистого сердца, и всё же каждое доброе дело должно быть наказуемо! Путёвку ей в ведомственный пансионат выхлопотать, что ли? Сам-то я туда не езжу, а мне положено».

Вновь щёлкнул замок. В дверях стояла Варвара. Нарядная, с лёгким макияжем. Ерофеев взглянул на часы. Десять.

— Что-то ты рано… — удивился он.

— Разгреблась побыстрее, чтобы вас в одиночестве не оставлять. Да и к обеду вы бы после пивного безлимита совсем тёпленьким стали. Если уж выпивать, то в компании!

— Брось! — отмахнулся полковник. — В космополицию хлюпиков не берут. Мне ведро только для разгона нужно!

— Чем полакомимся? — поинтересовалась Варвара. — Говяжий стейк, баранья вырезка, свиная шея, яйца медвеволка, церерские ледяные моллюски?

— Ого! И прямо всё в наличии?

— Ну, почти. Что-то в холодильнике лежит, а с чем-то по-другому решаемо. У меня же молекулярный принтер есть, я практически что угодно могу напечатать. Баллов премиум-подписки много накопилось, а тратить некуда. Для дорогого гостя почти любой деликатес оплатить способна, разве что на самую экзотику не хватит.

— Давай барашка. Сто лет его не ел!

— Сделаем! — Варвара накрыла голову левой рукой и отдала честь правой.

Пока она хлопотала у шашлычного аппарата, Ерофеев, прихлёбывая пиво, в очередной раз любовался Варей. Крепкие бёдра, упругие ягодицы, идеально прямая спина, сильные руки, внушительная грудь, пухлые губы над небольшим подбородком, круглые щёки, носик-пуговка, огромные голубые глаза, и всё это венчает копна густых светло-русых волос с крупными завитками. Кровь с молоком, как говорили в доисторические времена. Будь полковник годков на пятнадцать помоложе, сделал бы предложение в первый же день знакомства. Вероятно, Варвара и сейчас бы ему не отказала, заведи он разговор о браке, но Ерофеев понимал, что его звезда уже потихоньку угасает, а навешивать на девушку ещё и заботу о пенсионере, которая потребуется лет через десять, виделось неправильным.

— Готово! — Варвара поставила на стол большое блюдо.

Мяса было не меньше килограмма. Рядом пристроилась горка красных луковых колец, посыпанных рубленой кинзой. С другой стороны баранину подпирал салат из нескольких видов капусты. И, разумеется, не обошлось без красного и белого соусов, рецепты которых Варвара никому не говорила. В этом вопросе они давно соперничали с Кацо, экспериментируя с приправами к блюдам и ингредиентами всевозможных подливок. Конкурировали честно, с соблюдением взаимного уважения, но за их противостоянием следил весь город.

Хорошо прожаренная вырезка сочилась жирком. С её тёмно-коричневой поверхности поднимался едва заметный парок и смешивался с дурманящим запахом, исходившим от мяса. Тем, что известен любому ценителю отлично приготовленной баранины. Его слегка оттенял аромат кинзы. Из-за этого благоухало волнами, то отступая, то накатывая снова.

Полковник сглотнул, налил Варваре ликёра, себе — коньяка из фляжки, взялся за нож с вилкой…

Телефон зашёлся в конвульсиях под пронзительный сигнал оповещения первой категории, разрушив благостную атмосферу. Ерофеев раздражённо выхватил смартфон из кармана, ткнул пальцем в экран, прорычал:

— Какого, — извини, Варюша, — хрена?! Если ничего серьёзного, всех поувольняю!

— Тащ полковник… — испуганно пролепетал Цурюпа. — ЧП ганимедского масштаба! Лёлика Репина похитили!

— Что?! Старлей, ты старкой упился или пыльцы марсианской нанюхался?! Кому этот придурок, — прости, Варенька, — мог понадобиться?!

— Я видео пришлю. Похититель выкуп просит!

— Выкуп?! У него с головой как? Я Оппозицию даже за деньги обратно не возьму, а он…

— Вы ролик посмотрите, — упавшим голосом попросил Цурюпа. — Я попозже перезвоню.

Пискнуло сообщение: старлей прислал видео. Полковник достал очки, нацепил их на нос, активировав режим просмотра ДСП-материалов, вставил в ухо микронаушник, нажал на воспроизведения.

Камера снимала полутёмное помещение. Заброшенная постройка? Чей-то подвал? Не разберёшь. По центру возвышался столб. К нему похититель привязал Лёлика и, судя по следам на лице и одежде, пытал. Или просто отдубасил для острастки. Разбитые очки валялись неподалёку, а сам Оппозиция пребывал в глубоком обмороке. Из темноты выступила фигура, остановившись на границе света. Вероятнее всего, злоумышленник использовал специальный костюм, создающий помехи, или вообще вещал из другого места, потому что силуэт постоянно дрожал, распадался и смазывался.

— Мои требования, — без прелюдий заявил похититель, — три тысячи криптотокенов, свободный коридор и челнок без транспондера. Иначе я запущу трэш-стрим, на котором буду резать Репина по кускам, а его «запчасти» присылать в отделение полиции. Жду согласия завтра, в два часа дня. После этого сообщу инструкции, как передать деньги. Если согласны, опустите флаг Ганимеда над отделением полиции.

Ерофеев отошёл в дальний конец оранжереи, чтобы Варвара его не слышала, набрал Цурюпе.

— Посмотрел. Сутки у нас в запасе, соберём оперативный штаб, подключим Землю… А там, глядишь, из-за бюрократии и согласований Лёлика того… Отпустят, в смысле, поняв, что мы с отморозками переговоров не ведём.

— Нет у нас времени, тащ полковник, — огорошил его старлей. — Видео вчерашнее. Этот гад ломанул учётную запись какой-то старушки на «Галуслугах», сформировал обращение в МВД, зная, что заявления от пенсионеров обрабатываются в первую очередь, залил видос и ушёл, почистив все хвосты. Нам ролик из Главка спустили по подведомственности. Запись в КУСП внесена, номер присвоен. Заодно намекнули, что Земля неуправомочена заниматься всякой мелочью.

— Твою ж космофлотилию! — простонал Ерофеев. — «Мелочью»! Не дай бог, случится что, все фонды, из которых Лёлик кормится, на уши встанут.

— Так точно.

— Сынок, ты ж законы лучше меня знаешь! Отличник школы полиции! Подумай, нет у нас возможности дело обратно отфутболить или на тормозах спустить? Ведь всем лучше станет, если Репин коня влепит… Общественность молчаливо одобрит, парламент обсудит закручивание гаек, нам с тобой по выговору объявят и премии лишат, зато минус одна головная боль…

— Прикидывал уже. Никак не выкрутимся. Лёлик — единственный представитель оппозиции на Ганимеде. Поэтому мы его не можем запихать в спецреестр и лишить гражданских прав. Следовательно, по конституции ему гарантирована защита жизни и здоровья. Но это ещё не всё. В Инструкции по переговорам с террористами, похитителями и прочими криминальными элементами сказано: «В случае, когда сотрудники полиции не могут организовать операцию по освобождению, они берут на себя полномочия по сбору финансовых средств для выкупа потерпевшего. При отсутствии у потерпевшего собственных средств и / или родственников, которые могут профинансировать освобождение, выплаты производятся из регионального или муниципального бюджета». То есть из наших карманов. Отдельно подчеркну: «При отказе от выполнения требований настоящей статьи ответственные должностные лица подлежат уголовному преследованию в рамках ст. 1937 УК РМГФ». Юридически сработано идеально. Придётся деньги собирать. Даже если решим проводить задержание, а не просто откупиться.

— Сто свистков мне в фуражку и жезлом по башке! — выругался полковник. — Где ж их взять-то?! У мэра в казне дыра из-за постоянных судов по подрядам, мы план по штрафам два года не выполняем из-за моратория на взыскания по лёгкой административке, а серьёзной у нас тут и не случается… Ещё, козлина, в криптотокенах просит… Нет бы в рублях! На одной комиссии за обмен разоришься!

— Есть у меня мыслишка, тащ полковник, — заговорщически прошептал Цурюпа. — В отделе расскажу. За вами заехать?

— Да. К Варе на дачу.

— Ух, едрический параллелепипед! — не удержался старлей, поняв, какой чудесный отдых обломал шефу. — Буду через десять минут!

Ерофеев вернулся в беседку, виновато посмотрел на Варвару.

— Работа? — грустно спросила она.

Полковник кивнул.

— Ты прости меня, — пробормотал он. — Все планы тебе спутал, продукты впустую потрачены…

— Я вам в бокс всё упакую, с ребятами на работе съедите, — Варвара успокаивающе погладила Ерофеева по плечу. — На вас лица нет, Илья Семёнович. Серьёзное стряслось?

— Хуже некуда.

— Могу помочь?

— Ой, Варюшенька, под статью о разглашении ты меня подводишь… Да, похоже, деваться некуда. Человека похитили, выкуп просят. Мы его сами не вызволим, придётся платить. А денег нет… Надо занимать…

— Похитили?! Кого? — Варвара испуганно прикрыла рот ладонью.

— М-м-м… — полковник замялся. — Меня же без скафандра в космос выкинут за разглашение персональных данных…

— Кого? — надавила Варвара.

— Лёлика Оппозицию…

— Ха, так это же замечательно! И баба с возу, и волки сыты!

— В том-то и дело, что не сыты. Юпитерский централ нам светит, если ничего не предпримем. Под статью пойдём.

— Сколько нужно?

— Три тысячи криптотокенов.

Варвара ахнула. Потом лицо её стало серьёзным.

— Тысяча у меня есть. Думала на старость пооткладывать, чтобы потом по Солнечной системе путешествовать с шиком. Похоже, не срастётся.

— Что ты, что ты! — запротестовал Ерофеев. — Я же до смерти не смогу отдать!

— Придумаем что-нибудь.

Варвара запустила руку в декольте, пошарила там и протянула полковнику носитель с данными. Ерофеев вздохнул и принял дар.

Снаружи засигналили. Похоже, Цурюпа гнал на всех парах, начисто забыв о правилах дорожного движения. Теперь ещё и штрафов нападает…

Полковник поцеловал Варвару в щёку и вышел.

2

— Выкладывай! — приказал Ерофеев, когда они добрались до отделения.

— Смотрите, — старлей открыл на планшете заранее созданный конспект, — есть у нас один «глухарь» по банде кибермошенников, которых мы в том году накрыли. Прекратить расследование не можем из-за того, что главарь до сих пор скрывается.

— Помню-помню, тебе тогда грамоту выдали.

— При обыске у них изъяли не только гаджеты, но и токены на сумму в семьсот единиц. Пока идёт следствие, обратить их в доход государства нельзя. Зато мы можем изъять их из хранилища вещдоков и пустить в дело. Останется найти ещё две триста.

— Тысячу триста, — поправил полковник. — Мне Варя взаймы дала. Есть одно замечание: это статья. Превышение должностных полномочий. Вероятно, «группой лиц» тоже навесят, чтоб неповадно было. Да и похититель вряд ли согласится на меньший выкуп.

— Скорее всего. Поэтому на оставшуюся сумму мы возьмём кредит.

— Ты сдурел?! — воскликнул Ерофеев. — Кто ж нам столько одобрит?! И подо что его брать? Я среди нас зажиточных господ не наблюдаю.

Цурюпа многозначительно поднял палец вверх.

— Под залог движимого и недвижимого имущества!

— Будто оно у нас есть! Жильё служебное, транспорт тоже.

Старлей обвёл руками кабинет.

— Подожди! Заложить отделение?!

— И пневмопарк, — добавил Цурюпа.

— Ты что такое предлагаешь?! — полковник вытер вспотевший лоб. — На каком основании?!

— Вот поэтому я и люблю Ганимед! Статья 2049 Гражданского планетарного кодекса: «Должностное лицо, возглавляющее муниципальное или региональное предприятие, учреждение, организацию, министерство или ведомство, вправе распоряжаться вверенным имуществом как своим собственным, включая сдачу в аренду или продажу, если данные действия направлены на достижение целей, указанных в Уставе предприятия, учреждения, организации, министерства или ведомства (далее — Устав)».

— Это же противоречит земным законам!

— Коллизии галактического права. Верховный суд постановил, что до приведения системы к единому виду все противоречия трактуются в пользу местного законодательства. А в должностных инструкциях нет ни строчки, запрещающей нам воспользоваться этой дырой. Или я не нашёл.

— Вот скажи, Серёж, ты смерти моей хочешь? Думаешь, кресло освободится, и тебя туда посадят?

— Зачем вы так, Илья Семёнович?! — обиделся старлей. — Я помочь хочу. Знаю, что по минному полю ходим. Только я ещё кое-что накопал…

— Стой! Вопрос: сколько мне светит, если я позволю Лёлика грохнуть?

— Ну… Лет пять с запретом занимать определённые должности. Если иски после трэш-стрима будут от тех, кто получил психологическую травму при просмотре, то и все семь.

— А если проверну то, что ты предлагаешь?

— Тут все десять, к бабке не ходи. Наверное. От адвоката зависит. Сумеет по ганимедскому праву отбрехаться — пятак впаяют.

— И зачем мне тогда трепыхаться, раз в обоих случаях присяду, а во втором из них — на более длительный срок?

— Я ж к этому и веду! — Цурюпа прокрутил записи. — Вот, постановление Пленума ВС РМГФ: «…следствие установило, что подсудимый Н. незаконно изъял из хранилища вещественных доказательств килограмм марсианской пыльцы, чем совершил преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 1016 УК РМГФ. Рассмотрев дело по существу, суд отметил, что следствие проигнорировало цель, с которой Н. совершил противоправное деяние, а именно: наркотические вещества требовались для внедрения и оперативной разработки организованного преступного сообщества, готовившего ряд тяжких преступлений против жизни и здоровья граждан, а также их собственности. В результате последующих действий подсудимого все участники упомянутого сообщества были задержаны и в дальнейшем получили реальные сроки тюремного заключения. На основании вышеизложенного суд постановил, что Н. действовал в состоянии крайней необходимости, нанеся государству и обществу меньший вред, чем смог предотвратить, в связи с этим он освобождается от уголовной ответственности и восстанавливается в звании капитана полиции». Ему ещё и зарплату доначислили за срок незаконного увольнения.

— Значит, есть шанс соскочить… Хрен с тобой! — сдался Ерофеев. — Опускай флаг!

3

Едва они отошли от криптомата, полковнику позвонили. На экране высветился явно подменный номер, да и кто звонит, не вызывало сомнений.

В окне видеозвонка отображалось то же помещение, только Лёлик теперь сидел, а не стоял. Жив, и то хорошо.

— Вижу, вы согласны, — констатировал похититель.

— Будто у нас выбор есть! — буркнул Ерофеев.

— Нет, — согласился собеседник. — Всё собрали?

— В процессе. Из-за дурацких лимитов уже в пятнадцатый криптомат тыкаемся. Может, часть рублями возьмёшь?

Похититель засмеялся.

— Ладно, понял. Дальнейшие действия?

— Когда соберёте деньги, поднимите флаг. Я пришлю координаты, куда их отвезти. Под вашу ответственность, Илья Семёнович, лично доставите.

— А чего не дроном-то?! Безопаснее же!

— И дать вам возможность меня подловить? Нет, вас надо изолировать от сотрудников. Они, может, и справляются с обязанностями, но без вашего руководства беспомощны. Опыта недостаточно.

Похититель завершил звонок, а полковник со старлеем отправились добирать остатки суммы. Через полчаса их карманы наполнились носителями данных, и Ерофеев в очередной раз порадовался, что взял с собой табельный. Не дай бог, кто позарится! Сумма-то внушительная!

Оформить кредит, кстати, оказалось достаточно просто. Залоговое имущество с лихвой покрывало запрошенную сумму, поэтому виртуальный менеджер мгновенно одобрил заявку, предварительно предложив даже больше, но полковник настоял на более скромных цифрах. Потом ведь из своих отдавать придётся!

На это Цурюпа заметил, что полиция вправе подать к Репину иск, чтобы возместить затраты. Шансы были неплохими. Арест счетов, запрет на перемещения, принудительное трудоустройство. В общем, ситуация выглядела не так страшно, как казалось раньше. Да, будет много мороки. Куда без неё?! Будто сейчас иначе! Зато, похоже, опасения насчёт «уголовки» не оправдались. Старлей, конечно, периодически бедокурил от скуки, но в законах разбирался профессионально, поэтому нашёл выход из положения. Если уж кого и ставить начальником полиции, когда нынешний уйдёт на заслуженный отдых, то однозначно Цурюпу.

Вопрос с необорудованным транспондером челноком тоже решился без лишних сложностей. На штрафстоянке с полгода пылился орбитолёт, изъятый у контрабандистов. Его и отправили в космопорт. Складывалось впечатление, что злоумышленник знал и о челноке, идеально разыграв свою партию.

Они вернулись в отделение и пообедали. Варвара упаковала баранину в термобокс, отчего мясо не остыло, оставшись сочным и ароматным. Прислала не сразу, понимая, что Ерофееву пока не до еды, а незадолго до их возвращения. То ли у дежурного узнала, то ли по камерам выследила. Хорошая барышня, заботливая!

— Знаешь, Серёг, — полковник вытер губы салфеткой, — чую, кто-то под меня копает. И юридически грамотно обставили, и номер мой слили. Урод этот не в дежурку звонил, напрямую начальнику полиции. Одного понять не могу. Зачем? Кому я дорогу перешёл, что сделал?..

— Слухи ходят… — старлей пожевал зубочистку. — Фантастические, пожалуй. Поговаривают, что грядёт реформа космополиции. Всех хотят болванами железными заменить. Отделом искусственный интеллект руководит, «на земле» робомент трудится… Байки, конечно, но страшно становится, если представить, что правда так сделают…

— А нас куда девать?! — возмутился Ерофеев. — Да и вообще. Я хоть завтра рапорт подам и на пенсию выйду. Для чего интриги, заговоры?!

— Возможно, кто-то пытается выслужиться, подольше остаться при делах. Или наоборот. Дискредитировать старые опытные кадры, чтобы побыстрее внедрить роботов.

— Эх… Давай-ка подумаем. Будем злодея паковать, или ну его куда подальше? Если выкуп отдадим, то формально задачу выполним: гражданин спасён, справедливость восторжествовала. Потом разошлём описание челнока, пусть его галактический Космопол разыскивает до посинения. С Оппозицией посудимся, кредит вернём, с Варей расплатимся… С другой стороны, если поймаем похитителя, покажем, что рано нас со счётов списывать и кем-то заменять…

— Я, тащ полковник, — отозвался Цурюпа, — за первый вариант голосую. На кой жилы рвать без гарантии результата?! Вдруг вооружён окажется, отстреливаться начнёт… Ладно бы кого достойного похитили, а за Лёлика под пули лезть я не готов, извините. За вас, за Варвару, даже за Кацо — без проблем. За это недоразумение — нет.

Они вышли из отделения и подняли флаг. Сообщение с координатами пришло секундой позже. Наблюдает, гад! Из приложенной инструкции Ерофеев узнал, что в заброшенном старательском посёлке, принадлежавшем мелкой обанкротившейся компании, ему нужно найти бывшую столовую, где сгрузить все криптотокены на поднос у окошка выдачи еды, после чего свалить и не пытаться выследить преступника. Координаты Репина тот обещал передать сразу, как полицейский пневмолёт пересечёт городскую черту. «Гаджеты не брать, оружие оставить в участке!» — напоследок предупредил похититель. Полковник поморщился. В «участке»! В отделении, неуч!

— Я говорю, а ты слушай и запоминай! — скомандовал Ерофеев Цурюпе. — Без самодеятельности! Ждёте моего возвращения, никаких групп сопровождения, никакой подстраховки! Сам справлюсь!

— Тащ полковник, — старлей поморщился, — мы ж не дети малые…

— А порой похоже! Ладно, буду собираться.

Полковник отправился в оружейную комнату. Там он убрал пистолет в шкаф, поколебался, посомневался, но всё же надел бронежилет и силовые перчатки. Последние внешне ничем не отличались от обычных. Вряд ли вызовут подозрения. А в случае эксцессов очень помогут вырубить противника. Не факт, что до этого дойдёт, тем не менее лучше подстраховаться.

Ссыпав носители в непрозрачный пакет, Ерофеев неторопливо зашагал к выходу.

На стоянке пофыркивал пневмолёт, готовый отвезти пассажира на опасное задание. Полковник залез внутрь, бросил пакет на соседнее сиденье, вбил координаты и включил автопилот. Не хватало ещё самому управлять!

Пневмолёт сорвался с места и, завывая сиреной, помчался по трассе для спецтранспорта.

4

Через полчаса челнок прибыл на место. За чертой города не действовали скоростные ограничения, можно было как следует разогнаться. Только на Гагаринском мосту, возвышавшемся над законсервированными раскопками Жигулёвского моря, пришлось чуть сбавить, поскольку перспектива ухнуть в стокилометровую пропасть совсем не прельщала.

На окраинах обжитой зоны климат-контроль работал на самых минимальных значениях, поэтому здесь стояла холодная зимняя погода. Морщась от ледяных прикосновений ветра, Ерофеев достал из багажника форменный полушубок и валенки. Века прошли, а лучше ничего придумать не сумели: тепло, удобно, комфортно. Полковник оделся, взял пакет и пошёл в глубину посёлка, к виднеющемуся вдалеке зданию столовой. К ней тянулась цепочка едва заметных следов. Следов злоумышленника. Снег похрустывал под ногами, в воздухе кружились мелкие кристаллики льда, покалывавшие щёки и уши при столкновении с человеком, над головой простиралось звёздное небо, величие которого не удавалось уменьшить даже грязному куполу.

«Поставлю Артёмычу на вид! — подумал Ерофеев. — В Дирекции благоустройства совсем обленились?! Пусть хоть поляков с Цереры завозит вместо роботов, а чистота должна быть везде!»

Дверь в столовую отсутствовала. Полковник потянулся за пистолетом, вспомнил, что оставил его в городе, чертыхнулся. Медленно проскользнул внутрь, подсвечивая дорогу фонариком с фуражки, осмотрелся. Два ряда покрытых инеем столов справа и слева, окно раздачи в дальней стене, чуть ниже — полка для подносов. На ней стояла обычная кастрюля, на боку которой кто-то крупно намалевал маркером: «Сюда».

Холодный воздух ничем не пах. Вообще. За долгие годы всё выветрилось, не оставив ни единого запаха.

Ерофеев осторожно приблизился, на всякий случай поглядывая по сторонам, опустил пакет в кастрюлю, нехотя разжал пальцы. Дело сделано, пора обратно.

Вернувшись к челноку, он нервно затоптался на месте. Разум говорил, что нужно уезжать, а чувство долга нашёптывало о необходимости ареста. Будь здесь робот, как бы он поступил? Наверное, выбрал бы наиболее простое решение: отправился восвояси. Тем машины от людей и отличаются: последние способны делать сложный выбор.

После некоторого колебания полковник махнул рукой, сел в пневмолёт, включил «люстру», скомандовал возвращаться на базу. Но не успел челнок развернуться и набрать скорость, как Ерофеев распахнул дверь с той стороны, которая была не видна из посёлка, прыгнул и скатился по насыпи в кювет. «Не с тем ты связался, гадина! — мысленно крикнул полковник. — Начальника полиции не победить на его земле!» Прополз метров тридцать, выглянул, крадучись пересёк дорогу.

Расчёт был простым: похититель вряд ли сразу кинется забирать токены, проверяя, нет ли засады, на что ему потребуется какое-то время. Пневмолёт же достигнет городской черты через десять минут, после чего злодею придётся сообщить координаты места, где томится заложник. Ну, в том случае, если похититель собирается выполнить условия сделки. При любых раскладах руки Ерофееву ничего не связывало: Лёлика спасут или до, или после ареста преступника.

Полковник подобрался поближе к столовой и затаился за углом соседнего дома.

Нос уже начал подмерзать, когда за ледяными холмами зарокотало, и полутьму прорезал мелькающий луч. Чуть позже к столовой подкатил пневмоцикл. На нём сидел человек в сапогах-дутиках, пухлом старательском костюме и лыжной маске на лице. Поверх неё громоздились защитные очки с толстым стеклом. Похититель заглушил двигатель, спешился и скрылся в столовой. Вернулся почти сразу, пересыпал содержимое мешка в рюкзак, даже не посчитав токенов, достал планшет, что-то в нём посмотрел, потыкал в него пальцами, убрал обратно.

Ерофеев понял, что медлить нельзя. Он молча рванулся вперёд, активируя силовые перчатки. Нановолокна затвердели, по поверхности растеклось голубоватое мерцание, с кончиков пальцев полетели змейки разрядов.

— Стоять, поли…

Крик оборвался одновременно с рывком: похититель, не вынимая руки из рюкзака, развернулся и несколько раз выстрелил. Что-то укололо полковника в плечо, потом — в щёку. Несколько ударов пришлось в грудь, но там тело защищал бронежилет. Раздался звук, похожий на тот, что слышен при открытии банки с газировкой, и полковник почувствовал, как под кожу впрыскивается какой-то раствор. Ерофеев уже по выстрелам понял, что злодей использовал парализатор, только пользы от этого знания не было никакой. В голове зашумело, сознание стало угасать.

— Опрометчиво, Илья Семёнович, глупо! — укорил похититель. Его голос звучал подозрительно знакомо, но под действием транквилизатора тянулся, искажался, давал странное эхо. — Мы же договорились! Зачем цирк устраивать?! Тем более, вы не при исполнении, а пытаетесь меня задержать с применением спецсредств. Стыдно!

Ерофеев с трудом приспустил полушубок, посмотрев на плечо. Прав, зараза! Звёздочки-то не включены! Забыл с этой беготнёй. Полковник пошатнулся, затем рухнул на колени.

— Вы отдыхайте, а мне пора! — преступник помахал рукой, запрыгнул на пневмоцикл и, лихо газанув, умчался прочь.

Ещё немного постояв на коленях, Ерофеев понял, что вырубится через три, два, один…

5

«Просыпается!» — голос Варвары. «Коньяка?» — Цурюпа. Сметливый, зараза! Полковник почувствовал, что к его губам прикладывают фляжку, глотнул, открыл глаза.

— Как вы? — спросил старлей.

— В норме, — отозвался Ерофеев.

Он осмотрелся. Старый-добрый рабочий кабинет с мягким диваном, на котором всегда хотелось покемарить после обеда. Тело немного ныло, мысли слегка путались, в целом же полковник чувствовал себя хорошо.

— Мы вовремя успели, — доложил Цурюпа. — Обнаружили, что пневмолёт пустым вернулся, сразу неладное заподозрили. Или вы героически погибли, или сигнал нам подаёте, чтобы подмогу прислали. По месту нечто среднее обнаружили: вы, конечно, голову не сложили, но шанс замёрзнуть или обморозиться у вас был…

— Лёлик?

Старлей замялся.

— Ну?

— В общем, не таким идиотом, за которого мы Репина держали, он оказался. Не было никакого похищения…

— То есть?! — встрепенулся Ерофеев.

— Инсценировка, чтобы нас на деньги развести. Там, где якобы Оппозицию держали, голопроигрыватель нашли. И генератор помех. Лёлик сам себя «похитил», ролики записал, в Главк заявление отправил, силы наши растянул грамотно, чтобы мы его в космопорту не схватили… Думаю, несколько лет план готовил — настолько тщательно все детали продуманы!

— Не поверю, что он один действовал, — проворчал полковник. — Исполнитель — да, но не организатор. Помяни моё слово: точно кто-то под нас копает! Может, правда хотят на роботов заменить. А с Ганимеда проще начинать. На отшибе, штат полицейских небольшой, инцидентов мало…

— На роботов?! — изумилась Варвара.

— Ты, голубушка, ничего не слышала. Ходят слухи всякие, не обращай внимания.

— Тащ полковник, — в кабинет заглянул дежурный, — к вам посетитель!

— Скажи, что я занят. Пусть записывается. Желательно, на следующую неделю.

— Он настаивает. Говорит, знает, что вы отнекиваться станете. Просил фамилию свою вам назвать. Уточкин.

Ерофеев подскочил.

— Что?! Как?! Ладно, зови!

Минуту спустя дверь распахнулась, и в кабинет зашёл Вадик.

— Ты совсем сбрендил?! — набросился на него полковник. — Я его, значит, от шампура Кацо спас, побег организовал, сам чуть смертью храбрых не пал, а он опять припёрся!

— Илья Семёнович, — фуд-блогер улыбнулся, — не горячитесь. Мы с Кацо помирились уже. Я ему ремонт оплатил, обещал продвижение на канале. У меня же десять миллионов подписчиков!

Варвара и Цурюпа переглянулись, а Ерофеев недовольно засопел.

— Прилетаю сюда про лучший на всём Ганимеде шашлык снимать… — продолжил Вадик.

— Ой, прям лучший, ага! — Варвара фыркнула.

— И тут до меня доходят слухи, что у вас возникли… м-м-м… финансовые трудности.

— Убью, всех убью! — прорычал полковник. — Потом уволю к дьяволу!

— Тогда у меня мысль одна возникла… — Уточкин присел на ручку дивана. — Мы же можем быть друг другу полезны. Я на падении марсианской биржи пять лет назад хорошо деньжат поднял, плюс донаты солидные шлют, рекламу заказывают… Хотите, я ваши долги закрою?

Ерофеев поперхнулся и закашлялся.

— Что взамен? — наконец поинтересовался он.

— Ничего незаконного, — засмеялся Вадик. — Вы дадите мне серию интервью про свою доблестную службу Отечеству. Я упёрся в потолок аудитории, хочу её расширить, а у вас, полагаю, всяких историй припасено на сто лет вперёд. Одно то, как вы меня в ситуации с Кацо развели, о многом говорит… Только чтобы моих основных подписчиков не пугать, надо первые несколько роликов как-то с едой связать. Может, таинственное отравление наггетсами из венерианской нерки, обнаружение подпольного завода по производству консервов из мозговых слизней… Что-то такое. Зловещее и детективное, но ещё и кулинарное.

Полковник задумчиво поскрёб щёку. Звучит, конечно, заманчиво. Не придётся из своего кармана ни кредит платить, ни вещдоки восстанавливать, ни с Варей расплачиваться. С другой стороны, а не хочет ли Уточкин посадить Ерофеева на крючок? Вдруг что-то коварное замыслил… Может, это часть плана, где Оппозиция был лишь одной из фигур… Слишком много неизвестных.

Вадик протянул планшет.

— Вот договор, изучите. Сумму впишите сами, я сразу сделаю предоплату в пятьдесят процентов. Остаток переведу после финального интервью. Потом, если что, продлим контракт, утвердим новый бюджет…

— Соглашайтесь, — внезапно вступил в разговор старлей. — Просто представьте, сколько всего вы сможете поведать людям! Они же и десятой части того, что полиция делает, не знают. Кто-то даже пренебрежительно относится, думая, что мы за бюджетные деньги штаны протираем! Откройте им глаза, донесите правду!

Полковник посмотрел на Варвару. Та кивнула.

С этой точки зрения Цурюпа был прав: одна из задач полиции — работа с населением. И если истории Ерофеева послужат для профилактики преступлений или популяризации службы в правоохранительных органах, то дело того стоит.

— Хорошо, — сказал полковник. — Я согласен.

На душе почему-то стало легко. Возможно, из-за осознания важности грядущего проекта. Или потому что транквилизатор полностью выветрился. В любом случае состояние Ерофееву понравилось, и он заулыбался.