Кошка в пяти измерениях, или Сено для спрутов

Глава 1. Исчезновение кончика хвоста

Марина Белова готовилась к семинару по гомеровским эпосам. Это занятие обычно требовало полной концентрации, но сегодня «Одиссея» упорно не желала укладываться в голове, уступая место мыслям о том, куда же всё-таки подевалась вторая пара теплых носков. На столе лежали конспекты, рядом дремал ноутбук, а на подоконнике, греясь в лучах осеннего солнца, лежала Муська.

Муська была кошкой трёхцветной, принципиальной и обладающей весомым авторитетом в пределах однокомнатной квартиры. Обычно в это время она требовала еды или внимания, но сегодня вела себя подозрительно тихо.

– Муська, – позвала Марина, не отрываясь от текста про циклопа Полифема. – Ты куда делась?

Кошка мяукнула. Звук донёсся откуда-то из угла, где стоял шкаф. Марина подняла голову. Муська сидела на верхней полке шкафа, умываясь. Всё было как обычно, за исключением одной детали: её пушистый полосатый хвост свисал вниз, но не доходил до края полки сантиметров на двадцать. Он просто обрывался в воздухе, словно его аккуратно стерли ластиком.

Марина протёрла глаза. Филологическое образование приучило её искать метафоры там, где их нет, но сейчас метафора казалась слишком буквальной.

– Галлюцинации от недосыпа, – констатировала она вслух. – Или кто-то подсыпал мне в кофе галлюциногены. Хотя кофе я не пила.

Она встала и подошла к шкафу. Муська посмотрела на хозяйку зелёными глазами с видом существа, которое знает секрет мироздания, но делиться им не собирается. Когда Марина протянула руку, чтобы погладить кошку, её пальцы прошли сквозь Муськину лапу, как сквозь тёплый туман. Кошка при этом ничуть не смутилась, только мурчание стало громче, вибрируя где-то в районе грудной клетки Марины.

– Так, – сказала Марина твёрдо. – Это уже не недосып. Это либо мигрень, либо начало чего-то интересного.

Она решила, что лучший способ проверить реальность – это накормить живое существо. Если кошка ест, значит, она материальна. Марина насыпала корм в миску на кухне. Муська спрыгнула со шкафа. Вернее, она не спрыгнула, а просто оказалась на полу, миновав пространство между полкой и полом. Приземление было бесшумным.

Кошка подошла к миске, понюхала корм и демонстративно отвернулась. Вместо этого она направилась к стене, отделяющей кухню от гостиной. Это была обычная стена, оклеенная обоями в цветочек, которые Марина выбирала ещё в прошлом году, когда считала, что цветочки создают уют.

Муська села перед стеной и начала пристально смотреть на обои.

– Там мыши? – спросила Марина, подойдя ближе. – Муська, там бетон. Панелька, пять этажей, никаких мышей.

Кошка не реагировала. Она начала мурчать так, что у Марины зазвенело в ушах. И в этот момент обои зашевелились.

Сначала Марина подумала, что это сквозняк. Но окна были закрыты. Затем цветочки на обоях начали менять форму, превращаясь в какие-то геометрические узоры, которые пульсировали в такт мурчанию кошки. Бумажная поверхность стала прозрачной, словно кто-то полил её водой, но вода не текла, а стояла стеной.

Марина зажмурилась и открыла глаза снова. Стена исчезла. Точнее, она стала невидимой. За ней открывался вид на другую комнату. Это было похоже на гостиную, но мебель в ней выглядела странно низкой и широкой. Пол казался влажным и поблёскивал, словно его недавно вымыли, но вода не растекалась, а держалась ровным слоем. И в этой комнате сидели они.

Трое существ, напоминающих огромных осьминогов, сидели вокруг низкого столика. На них были надеты жилетки в клетку, а на щупальцах, которые выполняли роль рук, поблёскивали пенсне. Одно из существ держало щупальцем чашку, из которой поднимался пар.

– Ах, извините, – сказал осьминог, который сидел ближе всех к ставшей прозрачной стене. Голос у него был бархатный, немного булькающий, но русский язык он произносил с удивительной чёткостью. – Мы не ожидали, что граница станет такой проницаемой. У нас тут, понимаете ли, небольшой ремонт метрики.

Марина стояла с открытым ртом. В руке она всё ещё держала пакет с кошачьим кормом. Муська, довольная произведённым эффектом, подошла к невидимой границе и терлась об неё щекой, проходя насквозь то одной ушной раковиной, то кончиком носа.

– Ремонт... метрики? – переспросила Марина, и её голос прозвучал удивительно спокойно для человека, который только что увидел говорящих осьминогов в жилетках. – Это что, какой-то розыгрыш? Скрытая камера?

Осьминог вежливо поправил пенсне щупальцем.

– О нет, что вы. Камеры у нас запрещены уставом Межпространственного Жилищного Кооператива. Меня зовут Осьмоногов. А это моя супруга и сын. Мы ваши новые соседи. По измерениям.

– По измерениям, – повторила Марина, чувствуя, как её филологический ум начинает классифицировать увиденное. – То есть вы не из ЖЭКа?

– Из ЖЭКа мы тоже иногда получаем квитанции, – вздохнул господин Осьмоногов. – Но это долгая история. Скажите, а ваша кошка... она всегда такая прозрачная? У нас в третьем измерении домашние животные обычно более плотные.

Марина посмотрела на Муську. Кошка как раз пыталась поймать собственный хвост, который снова исчез, стоило ему зайти в зону «соседской» комнаты.

– Она трёхцветная, – сказала Марина. – И обычно плотная. Но сегодня... сегодня странный день.

– Это потому что миры совпали, – пояснил осьминог-сын, откладывая чашку. – У вас же тоже небо сегодня странное? Мы видели, как у вас пролетел самолёт, а потом он завис и стал похож на бумажный кораблик.

Марина вспомнила, что утром действительно видела в окне что-то необычное, но списала это на игру света в луже.

– Самолёт... – протянула она. – Так. Значит, ремонт метрики. Это надолго? У меня завтра семинар.

– О, мы постараемся всё исправить быстро, – заверил господин Осьмоногов. – Но пока позвольте предложить вам чаю? У нас отличный чай из водорослей. Он, правда, немного светится в темноте, но это полезно.

Марина посмотрела на светящийся чай, на говорящих осьминогов, на кошку, которая уже наполовину растворилась в стене, пытаясь проникнуть к соседям. Она вздохнула, положила пакет с кормом на стол и сделала шаг вперёд.

– Чай я пока не буду, – сказала она. – Но объясните мне одну вещь. Почему моя кошка ходит сквозь вашу стену, а я нет?

Господин Осьмоногов переглянулся с супругой.

– Ваша кошка, сударыня, – сказал он торжественно, – кажется, живёт сразу в пяти измерениях. А это, знаете ли, редкий дар. Даже для нас.

Муська в этот момент полностью прошла сквозь стену, оказалась в гостиной спрутов, чихнула и начала умываться, словно всю жизнь только этим и занималась.

– Пяти измерениях, – повторила Марина, садясь на стул, потому что ноги вдруг стали ватными. – Значит, Гомер всё-таки всё знал. Просто мы забыли прочитать сноски.

За стеной, в большом мире, где никто ещё не знал о соседях-спрутах, над городом начинало темнеть, и в облаках медленно пульсировали странные геометрические фигуры, которые диспетчеры аэропорта пока что принимали за погодные аномалии. Но об этом Марина узнает позже. Пока что у неё был чай с водорослями и кошка, которая забыла, в каком мире ей нужно ужинать.

Глава 2. Вежливые щупальца

Переход через границу миров оказался на удивление прозаичным. Марина ожидала вспышки, грохота или хотя бы ощущения падения в лифте, но всё, что она почувствовала, – это лёгкое покалывание в кончиках пальцев, словно коснулась статического электричества. Шаг через бывшую стену, и вот она уже в гостиной соседей.

Воздух здесь был гуще, влажнее и пах морем после шторма, смешанным с ароматом старых книг. Мебель, как и заметила Марина раньше, была приземистой, словно рассчитанной на существ, которые предпочитают лежать, а не сидеть. Диваны напоминали мягкие валуны, обтянутые тканью, которая переливалась перламутром.

– Прошу, располагайтесь, – господин Осьмоногов указал щупальцем на свободное место рядом с низким столиком. – Извините за беспорядок. Мы не ожидали гостей из Пятого Сектора.

– Это не Пятый Сектор, это улица Ленина, дом сорок два, квартира пятнадцать, – автоматически поправила Марина, усаживаясь на перламутровый валун. Он оказался удивительно удобным.

– Названия улиц – это условность, – философски заметил осьминог-сын, подвигая ей чашку. – Главное – координаты. Меня, кстати, зовут Архип. Я учусь в гимназии измерений.

Марина взяла чашку. Она была сделана из какого-то тёплого материала, напоминающего керамику, но на ощупь живого. Внутри плескалась жидкость цвета изумруда, в которой плавали крошечные светящиеся пузырьки.

– Я всё-таки не буду чай, – вежливо отказалась Марина. – У меня аллергия на светящиеся напитки. Лучше скажите, как так вышло, что мы стали соседями?

Господин Осьмоногов вздохнул, и из его мантии вырвалось облачко чёрного тумана. Он тут же извинился и ловко убрал туман специальным платком.

– Это всё метрика, – объяснил он, поправляя пенсне на втором сверху щупальце. – Пространство сжалось как гармошка. Обычно наши миры параллельны, как страницы в книге. Но кто-то сильно встряхнул книгу, и страницы слиплись. Мы пытаемся их разъединить, но, видите ли, у нас возникла проблема с адаптацией.

– С адаптацией? – уточнила Марина.

– Ваш воздух слишком сухой, – вмешалась супруга Осьмоногова, мадам Кальмарина. Она вязала что-то длинное и мохнатое сразу четырьмя щупальцами. – И гравитация у вас резкая. Мы чувствуем себя... увядшими.

В этот момент из-под дивана выскользнуло Оно. Это было существо размером с футбольный мяч, абсолютно чёрное и плоское, словно вырезанное из бумаги. Оно не имело формы, постоянно перетекая из круга в квадрат, затем в звезду. Это была Чёрная Клякса – домашний питомец спрутов. Клякса подплыла к Муське, которая невозмутимо умывалась на перламутровом ковре. Кошка осмотрела плоское существо, ткнула его лапой. Лапа прошла сквозь Кляксу, как сквозь тень, но Клякса от этого радостно завибрировала и обвила кошачью лапу, словно чёрная лента.

– О, они нашли общий язык, – умилился Архип. – Обычно Клякса пугается трёхмерных существ. Но ваша кошка... она же не совсем трёхмерная, верно?

Марина посмотрела на Муську. Действительно, там, где Клякса касалась кошки, шерсть Муськи становилась немного прозрачной, проявляя внутреннюю структуру, словно рентгеновский снимок.

– Она кошка, – сказала Марина. – Она должна быть трёхмерной. У неё есть длина, ширина и высота. И характер.

– Ошибка восприятия, – мягко возразил господин Осьмоногов. – Посмотрите внимательнее. Вот её хвост. Он заканчивается здесь, в нашем мире. Но вот он же продолжается там, в вашем. А вот здесь, – он указал щупальцем в пустоту над столом, – я вижу её ухо, которого нет ни у вас, ни у нас. Она распределена. Пять измерений для кошки – это роскошь. Обычно так живут только высшие сущности или... очень удачливые бездомные.

Муська зевнула, продемонстрировав розовый язык, который на мгновение раздвоился, словно говоря на двух языках одновременно. Клякса восторженно плюхнулась ей на голову, приняв форму берета.

– Она чувствует себя прекрасно, – констатировала Марина. – А вот вы, извините, нет.

Она заметила, что щупальца господина Осьмоногова потеряли свой насыщенный фиолетовый цвет и стали бледно-лиловыми. Мадам Кальмарина периодически дрожала, словно её пробивал озноб.

– Мы привыкнем, – заверил хозяин дома, но тут же закашлялся. Вместо звука из него вылетело несколько чернильных клякс, которые упали на стол и быстро впитались в поверхность. – Извините. Аллергия на вашу реальность. Она слишком... жёсткая.

– Может, вам нужно что-то смягчающее? – спросила Марина, включая режим хозяйки. – Увлажнитель воздуха? Лекарства?

– Лекарства у нас свои, – сказал Архип. – Но они не работают в чужой метрике. Нам нужно что-то земное. Что-то... простое. Но мы не знаем что. Мы ведь не биологи, мы – инженеры пространственных переходов.

Клякса тем временем решила поиграть. Она отцепилась от Муськи и начала бегать кругами вокруг кошки, оставляя за собой чёрный след, который исчезал через секунду. Муська сделала попытку поймать Кляксу, но её лапа каждый раз проходила сквозь питомца спрутов. Это напоминало игру в кошки-мышки, где мышь – это пятно от чернил.

– Знаете, – сказала Марина, наблюдая за этой сюрреалистичной сценой. – У меня есть сосед, пятиклассник. Он постоянно что-то чинит. Возможно, это он вас сюда притащил.

– Технический прогресс, – грустно заметил господин Осьмоногов. – Везде одинаков. У нас тоже есть дети, которые пытаются собрать вечный двигатель из старых раковин.

– Но если он виноват, он должен помочь исправить, – Марина встала. – Мне нужно вернуться. Проверить одну теорию.

– Разумеется, – Осьмоногов тоже поднялся, расправив щупальца. – Дверь... то есть стена... остаётся открытой. Если вам понадобится чай или совет по выживанию в пятом измерении, обращайтесь. Только, пожалуйста, не шумите после десяти. У нас тихий час между галактиками.

Марина кивнула и шагнула обратно в свою кухню. Воздух здесь показался ей слишком сухим и резким. Муська последовала за ней, хотя её задняя половина ещё секунду осталась в гостиной спрутов, прежде чем с лёгким хлопком втянуться обратно.

На кухне было тихо. Только холодильник гудел своим обычным компрессорным звуком. Марина посмотрела на стену. Обои снова стали обычными, цветочками. Но если прислушаться, можно было услышать тихое бульканье и вежливые голоса соседей.

– Пять измерений, – пробормотала Марина, наливая себе воды из-под крана. – И им плохо в нашем воздухе.

Она посмотрела на Муську. Кошка сидела на столе и смотрела на неё взглядом, в котором читалось: «Ну что, хозяйка, впечатлилась? А теперь дай еды, я же столько энергии потратила на поддержание пятого измерения».

Марина насыпала корм. Пока кошка ела, Марина взяла телефон и набрала номер.

– Алло, Костя? – сказала она, когда трубку взяли. – Привет. У меня тут вопрос по физике. Нет, не по школьной. Скорее, по межпространственной. Ты не занят? У меня кошка стала пятимерной, а соседи превратились в спрутов. Да, серьёзно. Нет, я не пила. Приезжай, пожалуйста. И захвати что-нибудь увлажняющее.

Она положила трубку и посмотрела в окно. Над городом небо было обычным, серым. Но где-то там, выше облаков, уже начинали проявляться первые признаки того, что кто-то сильно ошибся в расчётах. А пока что главная проблема заключалась в том, чем накормить соседей, чтобы они не завяли окончательно.

Марина посмотрела на угол кухни, где стояла коробка с реквизитом для детской постановки, которую она когда-то помогала ставить в университете. Там лежало немного сена.

– Сено, – сказала она вслух. – Травка.

Муська подняла голову от миски, чавкнула и вопросительно мяукнула.

– Не тебе, – отрезала Марина. – Тебе ещё рановато переходить на растительную пищу. Хотя, кто знает, что теперь будет можно.

Она подошла к стене и тихо постучала по обоям. Из-за стены донёсся вежливый ответный стук щупальцем.

– Мы ещё поговорим, – пообещала Марина стене. – И я найду, чем вас лечить. Даже если для этого придётся обокрасть зоомагазин.

За стеной кто-то чихнул чернилами. Марина вздохнула. Кто-то из писателей когда-то заявил, что чудеса всегда приходят туда, где их меньше всего ждут, и обычно приносят с собой кучу бытовых проблем. Он был прав. Но хотя бы соседи были вежливыми. Это уже половина успеха.

Глава 3. Целебный дар полей

В квартире студентки-филолога Марины Беловой могло найтись что угодно: от сборника редких былин до засохшего букета полевых цветов, забытого после практики в деревне. Именно на этот букет, точнее, на его остатки, Марина и возлагала надежды. Она перебрала коробки на антресолях, отбросила конспекты по диалектологии и наконец нашла то, что искала. В старом бумажном пакете лежал туго перевязанный бечёвкой пучок сухого разнотравья. Оно пахло летом, солнцем и пылью дорог – запахами, которые в панельной многоэтажке встречались реже, чем снежные барсы.

– Надеюсь, это сработает, – пробормотала Марина, вдыхая аромат. – Если они морские существа, может, им нужны водоросли? Но вода у них своя, а болезни, говорят, от сухости. Значит, нужно что-то земное, но живое.

Она взяла пучок сена и подошла к стене. Обои снова стали прозрачными, стоило ей приблизиться. В гостиной спрутов царила унылая атмосфера. Господин Осьмоногов лежал на диване-валуне, прикрыв глаза щупальцем. Мадам Кальмарина слабо махала веером из перьев, а Архип пытался прочитать книгу, но буквы, видимо, уплывали у него перед глазами.

– Добрый вечер, – сказала Марина, просовывая руку с сеном сквозь границу миров. – У меня есть лекарство.

Осьмоногов приподнял голову. Его цвет был совсем бледным, почти серым.

– Лекарство? – слабо произнёс он. – Вы очень любезны, сударыня. Но наши аптеки закрыты из-за метрического карантина.

– Это не из аптеки, – Марина положила пучок сена на низкий столик. – Это земная трава. Высушенная солнцем. В ней много... энергии поля.

Спруты замерли. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тихим мурчанием Муськи, которая наблюдала за процессом с высоты шкафа. Господин Осьмоногов медленно протянул щупальце и коснулся сена.

В тот же момент произошло нечто удивительное. Сухие травинки не просто лежали на столе. Они начали слегка светиться изнутри, отдавая накопленное лето. Запах распространился по комнате мгновенно, перебивая аромат морских водорослей и чернил.

Осьмоногов вдохнул. Глубоко, всеми порами кожи. Его щупальца расправились. Бледно-лиловый цвет начал стремительно насыщаться, превращаясь в глубокий фиолетовый с золотистым отливом.

– О боги приливов, – прошептал он. – Это же... чистая биомасса третьего измерения. Без искажений.

Мадам Кальмарина подплыла к столу и осторожно взяла одну травинку. Она положила её себе на голову, словно цветок. Её глаза заблестели.

– Мне кажется, я снова могу вязать, – сказала она, берясь за спицы. – И гравитация больше не давит на суставы.

Архип схватил целый пучок и начал тереться об него щекой, как котёнок об валерьянку.

– Это работает! – воскликнул он. – Папа, смотри! Мои чернильные железы восстановились!

Он для демонстрации чихнул, и вместо бледного тумана вылетела упругая, насыщенно-чёрная клякса, которая четко впечаталась в стену, не растекаясь.

– Я так и знала, – сказала Марина, чувствуя себя врачом, совершившим чудо. – Земная природа компенсирует вашу метрическую сухость. Но у меня мало сена. Это всё, что осталось с лета.

– Этого достаточно для начала, – торжественно заявил господин Осьмоногов, поднимаясь на все восемь щупалец. Он выглядел полностью здоровым. – Мы обязаны вас отблагодарить. В нашем обществе долг чести важнее закона тяготения.

Он сделал знак сыну. Архип подплыл к шкафу, открыл дверцу (которая, кстати, вела в ещё одно измерение, судя по тому, как изменился свет внутри) и достал небольшой предмет. Это был прозрачный кубик размером со спичечный коробок. Внутри него, в застывшей жидкости, плавали крошечные серебристые пузырьки. Они не всплывали наверх, а медленно перемещались хаотично, словно живые.

– Возьмите, – сказал Осьмоногов, протягивая кубик щупальцем сквозь границу. – Это наша ценность.

Марина взяла кубик. Он был тёплым. Пузырьки внутри забегали быстрее, реагируя на её тепло.

– Спасибо, – сказала она, рассматривая подарок. – А... что это такое? Для чего оно?

Спруты переглянулись. Вид у них был немного смущённый.

– Видите ли, – начал Осьмоногов, поправляя пенсне. – Мы точно не знаем.

– Как это не знаете? – удивилась Марина. – Вы же его дарите.

– Это семейная реликвия, – объяснила мадам Кальмарина. – Она передаётся из поколения в поколение. Мы знаем, что это огромная ценность. Мы знаем, что это нельзя терять. Но инструкция... инструкция утеряна во время Великого Прилива.

– Но оно полезное? – уточнила Марина, вертя кубик в руках. Пузырьки сложились в улыбку, потом в вопросительный знак.

– Несомненно, – заверил Архип. – Когда оно рядом, нам спокойнее. И время течёт ровнее.

– Время течёт ровнее, – повторила Марина. – Звучит как метафора.

– Для нас это физика, – серьёзно сказал Осьмоногов. – Но для вас, возможно, просто пресс-папье. Главное, что мы квиты. Сено за Кубик. Честный обмен.

Муська, почувствовав, что внимание переключилось на новую игрушку, спрыгнула со шкафа. Она подошла к кубику, понюхала его и попыталась ударить лапой. Лапа прошла сквозь кубик, но пузырьки внутри вспыхнули ярким светом, и кошка отпрыгнула, шипя.

– Осторожно, – предупредил Осьмоногов. – Оно чувствительно к пятимерным существам.

– То есть моя кошка его боится? – спросила Марина, убирая кубик в карман халата.

– Она его чувствует, – пояснил спрут. – Как чувствует грозу или открытие двери холодильника.

Марина поблагодарила соседей ещё раз и пообещала принести ещё сена, если найдёт где-то ещё. Она вернулась на свою половину квартиры. Стена снова стала непрозрачной, превратившись в обычные обои в цветочек.

На кухне было тихо. Марина достала кубик и положила его на стол рядом с конспектом по Гомеру. Пузырьки внутри успокоились и выстроились в ровную линию.

– Ну что, Муська, – сказала Марина, глядя на кошку. – Мы торгуем с межпространственными спрутами. Сено за магические кубики. Что дальше? Будем платить им рыбой за защиту от налогов?

Муська мяукнула и начала умываться. Её хвост на секунду стал прозрачным, и сквозь него просвечивал узор обоев. Марина вздохнула и посмотрела в окно. На небе, там, где обычно летали птицы, медленно плыл большой треугольник. Он не был похож на самолёт. Он был похож на кусок неба, который вырезали и перевернули другой стороной.

– Костя должен скоро приехать, – сказала она себе. – Физики любят такие штуки. А я пока займусь литературой.

Она открыла книгу, но читать не получалось. Кубик на столе мягко светился, подсвечивая страницы изнутри, и буквы «Илиады» казались живыми, словно готовы были выпрыгнуть и рассказать свою версию событий. Марина закрыла книгу и взяла кубик в руку. Он пульсировал в такт её сердцу.

– Огромная ценность, – пробормотала она. – Надеюсь, он не взорвётся, когда я буду писать диплом.

За стеной послышалось довольное бульканье. Спруты, видимо, заваривали чай с остатками сена. Марина улыбнулась. Всё-таки хорошо, когда у соседей всё хорошо. Даже если эти соседи – осьминоги из параллельного мира. Плохо будет потом, когда начнётся разбор полётов. Но это уже задача для физиков. А у филологов задача проще: найти смысл в том, что происходит.

И смысл, кажется, был в том, что даже в пяти измерениях без сена никуда.

Глава 4. Геометрия на горизонте

Вечер опустился на город незаметно, но Марина заметила это по тому, как изменился свет в комнате. Обычный сумеречный полумрак почему-то приобрёл фиолетовый оттенок. Кубик, подаренный спрутами, лежал на столе и тихо гудел. Не звуком, а вибрацией, которая ощущалась кончиками пальцев, если поднести руку ближе чем на десять сантиметров.

Муська сидела рядом с кубиком. Она больше не пыталась его поймать. Теперь она просто смотрела на него, и её зрачки расширились так, что зелёные радужки почти исчезли.

– Муська, ты меня пугаешь, – сказала Марина, пытаясь сосредоточиться на конспекте. – Перестань светиться.

Кошка действительно светилась. Слабым, ровным сиянием, словно внутри неё зажгли лампочку накаливания небольшой мощности. И она мурчала. Это мурчание нельзя было назвать обычным кошачьим удовлетворением. Это было больше похоже на работу трансформаторной будки, поставленной на режим турбо. На столе задрожала чашка с чаем. По поверхности воды пошли круги, хотя Марина не касалась стола.

– Так, – сказала Марина, откладывая ручку. – Это переходит все границы. Даже мои.

Она встала и подошла к окну. Улица Ленина обычно была шумной: машины, прохожие, свет фонарей. Но сейчас внизу было странно тихо. Люди стояли на тротуарах и смотрели вверх. Марина подняла голову. Небо было чёрным, звёзд не видно из-за городской засветки. Но над городом висели три огромных многогранника. Они медленно вращались, переливаясь всеми цветами радуги, словно мыльные пузыри, сделанные из металла. Они не издавали звука, но от них исходило ощущение давления, словно воздух стал гуще.

– Красиво, – признала Марина. – Но самолёты так не летают.

Она включила телевизор. Новости уже прервали обычную сетку вещания. На экране мелькали кадры, снятые с земли: те же многогранники, только крупнее.

– «...метеорологическая служба не может дать объяснений», – говорила дикторша серьёзным голосом, хотя в уголках её глаз читалась паника. – «...отклонение от курса рейса Москва-Сочи. Самолёт исчез с радаров над облачностью. Пассажиры не вышли на связь. В небе наблюдаются неопознанные летающие объекты геометрической формы...»

Марина выключила телевизор. Рейс Москва-Сочи. Это тот самый самолёт, про который упоминал господин Осьмоногов? Тот, что стал похож на бумажный кораблик?

Вибрация усилилась. Чашка с чаем подпрыгнула и упала на бок. Чай разлился по конспекту, размывая записи про гнев Ахиллеса.

– Муська! – позвала Марина.

Кошка не реагировала. Она сидела, словно статуэтка, и её мурчание достигло такой частоты, что у Марины начали звенеть зубы. Стёкла в окне пошли рябью.

Марина подошла к стене, разделяющей миры. Обои были прозрачными. В гостиной спрутов царил переполох. Господин Осьмоногов бегал из угла в угол, размахивая щупальцами. Архип смотрел в какой-то прибор, похожий на телескоп, направленный в потолок их комнаты.

– Господин Осьмоногов! – позвала Марина, стуча по невидимой границе. – Что происходит?

Спрут подплыл к стене. Его цвет снова стал беспокойно-серым.

– Это наши транспортные шлюпки, – быстро объяснил он. – Но они не должны быть там! Они должны быть в доках! Кто-то вызвал их автоматически.

– Автоматически? – Марина посмотрела на светящуюся кошку. – Муська?

– Ваша кошка работает как маяк, – сказал Осьмоногов. – Она излучает сигнал во всех пяти измерениях. Наши системы навигации думают, что здесь центр вселенной. Они летят на посадку.

– А самолёт? – спросила Марина. – Тот, что пропал?

– Он застрял в слое между нашими мирами, – признал спрут. – Как муха в янтаре. Мы не можем его вытащить, пока метрика не стабилизируется.

В этот момент в квартире Марины зазвенела люстра. Она начала раскачиваться, хотя сквозняка не было. Муська открыла рот и мяукнула. Звук был такой силы, что с полки упала книга «История древнего мира».

– Они реагируют на неё! – крикнул Архип из-за стены. – Если она замяукает ещё раз, они могут начать стыковку с вашим домом!

– С моим домом?! – Марина почувствовала, как холодеют руки. – Это пятиэтажка! Она не рассчитана на стыковку с межпространственными шлюпками!

– Нужно что-то делать, – сказал Осьмоногов. – Но мы не можем вмешиваться в дела Пятого Сектора. Это противоречит уставу.

– К чёрту устав! – воскликнула Марина. – У меня тут дом развалится!

Она посмотрела на Муську. Кошка, казалось, входила в раж. Её хвост бил по воздуху, оставляя за собой светящиеся следы. Пузырьки в кубике на столе бешено заметались, сливаясь в сплошное белое пятно.

И тут Марина услышала ещё один звук. Он доносился не сверху, где висели многогранники, и не из-за стены, где сидели спруты. Он доносился снизу. Из квартиры этажом ниже. Это был ритмичный гул, похожий на работу старого двигателя, смешанный с треском помех. В такт этому гулу мигал свет в люстре.

– Что это? – спросила Марина, прислушиваясь.

– Это не наши корабли, – сказал Осьмоногов, наклонив голову набок. – Это источник искажения. Оттуда идёт сигнал.

Марина подошла к полу и приложила к нему ухо. Гул был отчётливым. И сквозь него пробивался чей-то голос. Детский голос, который что-то бормотал сквозь зубы.

«...так... сейчас подключим... ой, искрит...»

Марина выпрямилась.

– Сосед снизу, – сказала она. – Там живёт семья. И у них есть сын. Пятиклассник.

– Колька, – подсказала Муська. Вернее, Марина подумала это, но ей показалось, что кошка мяукнула именно это имя.

– Колька Чижов, – уточнила Марина. – Он вечно что-то паяет. В прошлом году он сжёг проводку во всём подъезде, пытаясь сделать усилитель для магнитофона.

– Если он управляет метрикой... – начал Осьмоногов.

– ...то он должен уметь её выключить, – закончила Марина.

Она посмотрела на многогранники за окном. Один из них опустился ниже. Теперь его было видно во всех деталях: гранёная поверхность, мягкое свечение внутри. Он выглядел угрожающе красиво.

– Муська, тихо! – скомандовала Марина.

Кошка удивлённо посмотрела на неё и прекратила мурчать. Вибрация сразу ослабла. Люстра перестала качаться. Многогранник за окном замер, словно потеряв цель.

– Так лучше, – сказала Марина. – Теперь план такой. Я иду вниз. Вы, – она ткнула пальцем в сторону спрутов, – держите оборону. Не давайте им приближаться. А я найду этого Кольку и его паяльник.

– Мы попробуем, – сказал Осьмоногов. – Но у нас мало сена. Энергии хватает только на защитное поле размером с комнату.

– Используйте в режиме экономии, – кивнула Марина. – Я вернусь быстро.

Она схватила ключи, сунула кубик в карман (он всё ещё тепло пульсировал) и вышла из квартиры. На лестничной клетке было тихо, но воздух вибрировал. Соседская дверь этажом ниже была закрыта, но из-за неё пробивался странный свет – не желтый свет лампочки, а холодное голубое сияние. Марина спустилась по ступенькам. Её сердце билось чаще. Филологическое образование не предполагало спасения мира от пятиклассников-изобретателей, но жизнь вносила свои коррективы. Она остановилась перед дверью квартиры Чижовых. Из-за двери доносилось шипение.

– Колька, – позвала Марина тихо. – Открывай. Я знаю, что ты там.

Шипение прекратилось. Потом послышался шорох и тихий голос:

– Тётя Марина? А откуда вы знаете, что я тут эксперимент провожу?

– Потому что над городом висят геометрические фигуры, – сказала Марина. – И моя кошка светится, как новогодняя ёлка. Открывай, Колька. Или я вызову взрослых.

– Не надо взрослых! – испуганно крикнул голос. – Я сам всё исправлю! Только... у меня тут немного заклинило.

– Что заклинило? – спросила Марина, берясь за дверную ручку. Дверь была не заперта.

– Пространство, – честно ответил Колька.

Марина глубоко вздохнула, открыла дверь и шагнула в неизвестность. Внутри пахло озоном, жареным пластиком и надеждой на то, что всё обойдётся малым испугом. Но судя по тому, как пульсировал кубик в кармане, малым испугом уже не обойдётся.

Глава 5. Тайна радиоприёмника «Океан»

Внутри квартиры Чижовых пахло так, словно кто-то жарил бутерброды на электродах ускорителя частиц. Воздух был густым от запаха озона, канифоли и подгоревшего хлеба. Свет в комнате не горел, зато всё пространство освещалось мягким, пульсирующим голубым сиянием, исходящим из угла, где обычно стоял письменный стол.

Марина шагнула через порог и осторожно закрыла за собой дверь.

– Колька? – позвала она в полумрак.

– Я тут, тётя Марина, – отозвался голос из-за кресла. – Только не подходите близко. Оно может чихнуть.

– Что может чихнуть? – Марина обошла кресло.

Перед ней предстало зрелище, которое могло бы стать гордостью любого музея технического творчества, если бы не угрожало целостности вселенной. На столе стоял старый радиоприёмник «Океан», корпус которого был снят. Внутренности аппарата соединены клубком разноцветных проводов с обычным кухонным тостером, двумя динамиками от колонок и металлическим дуршлагом, который венчал эту конструкцию сверху, словно шляпа. Всё это устройство гудело. Не электрически, а как-то пространственно, вызывая ощущение, что пол под ногами слегка пружинит.

Колька Чижов, пятиклассник в очках с толстыми стёклами и защитной сварочной маске, сдвинутой на лоб, выглядел виноватым. В руках он держал паяльник, который давно остыл.

– Это что? – спросила Марина, указывая на дуршлаг.

– Это антенна усиленного восприятия, – серьёзно объяснил Колька. – Я хотел починить приёмник. У него была плохая чувствительность. Я читал в журнале «Юный Техник», что если добавить резонансный контур...

– ...то можно поймать «Голос Америки»? – подсказала Марина.

– Нет, – Колька опустил глаза. – Я хотел поймать прогноз погоды для рыбаков. Папа любит рыбалку. А потом... потом я случайно замкнул контакты на тостере. Там хлеб застрял. Я хотел его вытряхнуть, а оно как бабахнет.

Марина подошла ближе. Кубик в её кармане начал вибрировать так сильно, что она почувствовала тепло сквозь ткань халата.

– И что случилось после бабаха? – спросила она мягко.

– Стены стали мягкими, – признался Колька. – И я увидел, что в комнате стало больше углов. Не наших углов. А таких... лишних. Я посмотрел в окно, а там самолёт завис. Он не падал. Он просто стоял, как картинка в журнале. А потом появились эти фигуры. Треугольники.

– Многогранники, – поправила Марина. – Колька, ты понимаешь, что ты изменил метрику пространства?

Колька кивнул. По его щеке скатилась слеза, оставив светящийся след.

– Я думал, это глюк, – прошептал он. – Я думал, если я выключу прибор, всё вернётся. Но я пробовал. Он не выключается. Он работает автономно. Как будто... как будто он нашёл питание в самом воздухе.

Марина посмотрела на устройство. Провода пульсировали в ритме с многогранниками за окном. Это было очевидно даже для филолога: прибор стал порталом. И он работал на полную мощность.

– Ты пытался сказать родителям? – спросила Марина.

– Они на даче, – сказал Колька. – Вернутся только завтра. А завтра может быть поздно. Самолёт... там же люди.

Марина вздохнула. Ситуация была хуже, чем она думала. Если Колька не может выключить прибор, значит, процесс стал необратимым без внешнего вмешательства. Ей нужен был специалист. Не любой физик, а тот, кто понимает в квантовых странностях и не падает в обморок от говорящих спрутов.

Она достала телефон. Экран вспыхнул, но связи не было. Вместо значка сети мигал символ, похожий на бесконечность.

– Связи нет, – констатировала Марина. – Ты заблокировал диапазон?

– Только сотовый, – уточнил Колька. – Радио работает. И проводной телефон тоже.

Марина оглянулась. В коридоре стоял старый аппарат с диском. Она подошла к нему, набрала номер Константина. Гудки пошли сразу, четкие и громкие.

– Костя, – сказала она, когда трубку взяли. – Ты ещё не выехал? Слушай, изменились обстоятельства. Мы нашли источник. Нет, не инопланетяне. Хуже. Пятиклассник с паяльником. Да, серьёзно. Адрес знаешь. Бери инструменты. Все, какие есть. И захвати изоляционную ленту. Много синей изоленты!

Она положила трубку и повернулась к Кольке.

– Помощник будет через двадцать минут. А пока расскажи мне всё. Как ты придумал соединить тостер с приёмником?

Колька оживился. Виноватость сменилась энтузиазмом человека, который наконец-то может поделиться своим открытием.

– Я использовал параллельное подключение конденсаторов, – начал он быстро, тыкая пальцем в клубок проводов. – Вот смотрите, здесь фаза, здесь ноль, а здесь я подключил заземление на батарею. Но батарея оказалась заряжена потенциалом пятого измерения...

Марина слушала, кивая. Она не понимала половины терминов, но интонация Кольки напоминала ей лекции профессоров на филфаке, когда те объясняли структуру древнего текста. Только вместо текста здесь была ткань реальности, и Колька случайно распутал её крайнюю нитку.

– Понятно, – сказала она, когда он перевёл дух. – Значит, батарея была порталом. Гениально. И страшно.

– Можно это исправить? – спросил Колька, снова становясь маленьким мальчиком.

– Должно получиться, – обнадежила его Марина. – Но есть нюанс. У нас есть соседи. Сверху.

Колька округлил глаза.

– Соседи? Те, которые шумят ночью?

– Нет. Другие соседи. По измерениям. Они спруты. И им плохо от нашего воздуха. И без сена.

Колька помолчал, переваривая информацию.

– Спруты, – повторил он. – Это объясняет влажность в подъезде. Я думал, трубы прорвало.

– Так что, Колька, готовься знакомиться. Они вежливые, но требовательные. И если мы не исправим твою конструкцию, они могут завянуть. А самолёт так и останется висеть.

Колька кивнул решительно.

– Я помогу. Я же всё это собрал, я должен и разобрать.

В этот момент устройство на столе издало звук, похожий на довольное урчание. Дуршлаг наверху медленно повернулся, указывая в сторону потолка.

– Оно чувствует их, – сказал Колька. – Прибор реагирует на присутствие других измерений.

Марина подошла к окну. Многогранники над городом стали светиться ярче, словно реагируя на активность прибора.

– Ждём Константина, – сказала она. – А пока попробуй не кормить прибор хлебом. Вдруг он решит, что тосты – это сигнал к началу вторжения.

Колька улыбнулся слабо.

– Я больше не буду. Я лучше буду помогать вам.

Марина посмотрела на этого странного мальчишку, который случайно стал архитектором межпространственного кризиса. В нём было что-то от древних героев, которые тоже часто ломали вещи богов, пытаясь сделать жизнь лучше.

– Ладно, – сказала она. – Давай чай. Только без тостов. И расскажи мне ещё раз про конденсаторы. Может, я найду там ошибку в склонении падежей реальности.

Колька засмеялся. Напряжение немного спало. Но за окном многогранники продолжали пульсировать, напоминая, что время идёт, и самолёт всё ещё висит в небе, застрявший между «было» и «будет».

Глава 6. Консультация из НИИ «Квант»

Константин прибыл ровно через двадцать минут, как и обещал. Он выглядел настолько обыденно, что это сразу вызывало подозрения. Серый плащ, потёртый портфель из искусственной кожи, очки в роговой оправе. Единственное, что выдавало в нём не просто очередного знакомого Марины, – это то, что его ботинки не оставляли мокрых следов на пыльном полу лестничной клетки, словно он парил в сантиметре над поверхностью.

– Привет, коллеги по несчастью, – сказал он, переступая порог квартиры Чижовых. Его голос был спокойным, чуть усталым, как у врача, который привык к необычным симптомам. – Где тут у нас локальный коллапс пространства-времени?

Колька Чижов скромно указал пальцем на сияющий клубок проводов и тостер.

– Вот, – сказал он тихо. – Я не специально.

Константин подошёл к устройству, достал из кармана плаща нечто, похожее на авторучку, и посветил им на схему. «Ручка» издала тихий писк, и на корпусе приёмника проявились цифры, бегущие в обратном направлении.

– Классическая ошибка новичка, – констатировал Константин, убирая прибор. – Ты попытался усилить сигнал, используя нагревательный элемент как резонатор. Проблема в том, что тостер работает не с электричеством, а с энтропией. Хлеб поджаривается за счёт упорядочивания хаоса. А ты этот хаос выпустил наружу.

– Это можно починить? – спросила Марина.

– Всё можно починить, кроме разбитой чашки и вселенной, если подойти с умом, – ответил Константин, открывая портфель. Внутри лежали не документы, а странные инструменты: катушки с прозрачной проволокой, баночки со светящейся пылью и планшет, экран которого показывал не цифры, а вращающиеся геометрические фигуры. – Но сначала мне нужно увидеть источник стабилизации. Ты сказала, кошка?

– Кошка, – подтвердила Марина. – И соседи.

– Соседи? – Константин поднял бровь. – Ах, да. Ты говорила про спрутов. Любопытно. Обычно при таких разрывах первыми приходят насекомые из измерений повышенной энтропии. Спруты – это интеллигентный вариант. Значит, разрыв культурный.

Он захлопнул портфель.

– Поднимаемся. Колька, ты с нами. Прибор пока не трогай, но и не выключай. Если он остановится резко, нас может схлопнуть в точку сингулярности размером с грецкий орех. А в орехе нам будет тесно.

Они поднялись на этаж выше. Марина открыла дверь своей квартиры. Воздух внутри всё ещё вибрировал, но многогранники за окном словно замерли в ожидании. Муська лежала на диване, окружённая аурой мягкого света. Она даже не открыла глаз, когда вошли гости, лишь лениво дёрнула ухом.

Стена в гостиную была прозрачной. Господин Осьмоногов, увидев нового человека, вежливо привстал с дивана-валуна.

– Добрый вечер, – сказал спрут, поправляя пенсне. – Вы из НИИ «Квант»? У вас на портфеле наклейка.

Константин смутился и быстро прикрыл портфель рукой.

– Да, можно сказать и так, – ответил он, подходя к границе миров. – Константин Игоревич. Старший научный сотрудник отдела стабилизации реальности. Приятно познакомиться. Я слышал, вы цените земное сено?

– Это дар небес, – торжественно произнёс Осьмоногов. – Благодаря ему мы не растворились в вашем сухом эфире.

Константин кивнул, достал из портфеля небольшой сканер и направил его на спрута. Прибор тихо жужжал.

– Метаболизм в норме, – прокомментировал Константин, глядя на экран. – Полевая устойчивость повышенная. Вы действительно неплохо адаптировались. Но проблема не в вас.

Он перевёл сканнер на Муську. Кошка открыла один глаз и посмотрела на прибор с явным неодобрением. Экран планшета Константина заполнился красными предупреждающими знаками.

– Ого, – сказал Константин. – Вот это интересно.

– Что интересно? – спросила Марина, чувствуя нарастающее беспокойство. – Она болеет?

– Хуже. Она беременна, – сказал Константин.

– Что?! – Марина и Колька воскликнули одновременно. – Но она же домашняя! Мы бы знали!

– Не в биологическом смысле, – уточнил физик, тыкая пальцем в график. – Хотя и в биологическом тоже. Но главное – она беременна реальностями. Смотрите. Её аура расширилась до пяти измерений. Она стала якорем. Пока она здесь, миры не могут разойтись. Она их держит, как скрепка держит бумаги.

– То есть кошка виновата? – спросил Колька с надеждой.

– Кошка – жертва обстоятельств, – отрезала Марина. – Виноват прибор.

– Прибор создал условия, – согласился Константин. – А кошка ими воспользовалась. Теперь, если мы просто выключим машину Кольки, миры схлопнутся обратно с силой, которая превратит этот дом в пыль. А кошка... ну, скажем так, ей придётся рожать в условиях коллапса.

– А что будет с котятами? – спросила Марина, глядя на светящийся живот Муськи, который раньше она принимала за просто плотный ужин.

– Если мы не разделим миры аккуратно, котята родятся дефектными, – серьёзно сказал Константин. – Они будут фантомами. Будут ходить сквозь стены, вызывать помехи в связи, возможно, смогут проходить сквозь время. Это мило только в первых двух сезонах сериала. В реальности это катастрофа.

Господин Осьмоногов из-за стены сочувственно зашуршал щупальцами.

– Мы не хотим, чтобы ваша кошка страдала, – сказал он. – И самолёт тоже жалко. Там, кажется, летели люди на море.

– Именно, – кивнул Константин. – Поэтому план такой. Мы не выключаем прибор. Мы его перенастраиваем. Нужно сделать так, чтобы миры разошлись плавно, как листы слипшейся бумаги, которые размочили водой.

– Водой? – переспросил Колька.

– Метафорически, – сказал Константин. – Нам нужно создать противовес. У нас есть кубик, – он посмотрел на Марину. – Покажи.

Марина достала прозрачный кубик. Пузырьки внутри замерли, увидев прибор Константина.

– Ага, – сказал физик, удовлетворённо. – Концентрированная временная стабильность. Редкая вещь. Где вы это взяли?

– Спруты подарили, – сказала Марина. – За сено.

– Удачный обмен, – заметил Константин. – Это именно то, что нужно для калибровки. Колька, ты сможешь впаять этот кубик в цепь вместо конденсатора?

Колька посмотрел на кубик, потом на свою схему.

– Ну... если использовать держатель для предохранителя... Да, смогу. Но это изменит частоту резонанса.

– Именно это нам и нужно, – сказал Константин. – Мы сдвинем фазу так, чтобы миры стали ортогональны друг другу. Перестанут пересекаться.

– А самолёт? – напомнила Марина.

– Самолёт выскочит сам, как косточка из арбуза, когда давление выровняется, – объяснил Константин. – Но есть риск.

– Какой ещё риск? – спросила Марина, чувствуя, что голова идёт кругом.

– Муська, – сказал Константин, глядя на кошку. – Она должна быть в эпицентре процесса. Она проведёт энергию через себя. Это может быть... неприятно.

Муська зевнула, продемонстрировав зубы, которые на мгновение показались двойными, и потянулась. Её лапа прошла сквозь подлокотник дивана.

– Она согласна, – решила Марина. – Она же понимает.

– Кошки понимают всё, – философски заметил господин Осьмоногов. – Особенно когда речь идёт о безопасности дома.

Константин захлопнул портфель.

– Тогда за работу. Колька, берём кубик и идём вниз. Марина, ты остаёшься с кошкой и спрутами. Будешь следить, чтобы они не начали паниковать. Паника создаёт дополнительные вибрации.

– А вы? – спросила Марина.

– А мы пойдём чинить вселенную, – сказал Константин, надевая перчатки, которые вдруг стали прозрачными. – Это наша работа. Хотя в должностной инструкции про тостеры ничего не написано.

Он кивнул Кольке, и они вышли из квартиры. Марина осталась одна в тишине, нарушаемой только гудением стены и мурчанием кошки, которая теперь казалась ей не просто питомцем, а ключом ко всему этому безумию.

– Ну что, Муська, – сказала она, садясь рядом и осторожно гладя светящуюся шерсть. – Побудь немного героем. А потом я куплю тебе самой дорогой корм. И сено. Много сена.

Кошка потерлась головой о её руку, и Марина почувствовала лёгкий удар тока. Не больно. Просто напоминание о том, что обычная жизнь закончилась, и началась другая, странная, опасная, но всё же их жизнь.

За окном многогранник медленно повернулся, словно подмигивая. Процесс начался.

Глава 7. Дипломатия и сено

Константин и Колька ушли вниз, оставив Марину один на один с межпространственным кризисом и семьёй разумных спрутов. Тишина в квартире повисла густая, как кисель. Только Муська продолжала светиться, ровным мерным пульсом отсчитывая время до неизвестной развязки.

Господин Осьмоногов сидел на своём диване-валуне и грустно смотрел на остаток пучка сена, лежащего на столе. Трава уже не светилась так ярко, но аромат всё ещё стоял дурманящий.

– Сударыня Марина, – начал спрут, тяжело вздыхая и выпуская кольцо чёрного дыма, которое тут же рассеялось. – Мы тут посоветовались с супругой и сыном. И возник вопрос жизненной важности.

Марина насторожилась. Она сидела на стуле, положив руки на колени, как на экзамене по древнегреческому языку.

– Какой вопрос? – спросила она.

– Мы не хотим уходить, – честно признался Осьмоногов. – Ваше измерение... оно слишком жёсткое, да. Гравитация давит, воздух сух. Но это сено... – Он коснулся щупальцем сухой травинки. – Оно творит чудеса. Моя супруга, видите ли, страдала хронической хандрой межгалактического масштаба. А после двух веточек она снова начала вязать узоры сложности пятого порядка.

– Я понимаю, – кивнула Марина. – Это приятно. Но вы же видите, что происходит снаружи?

Она указала на окно, где многогранники всё ещё висели над городом, словно дамокловы мечи из стекла и света.

– Самолёт, – продолжила она. – Люди. Мой дом, который может превратиться в пыль. И ваша метрика, которая не выдержит напряжения. Если миры не разойдутся, они не сольются в рай. Они схлопнутся. Как карточный домик.

– Мы знаем о рисках, – вмешалась мадам Кальмарина, не поднимая глаз от вязания. – Но риск – дело благородное. А здоровье – дело насущное. Мы готовы рискнуть метрикой ради нескольких килограммов этой... травы.

Марина поняла, что находится на грани дипломатического скандала. Спруты вели себя не как захватчики, а как дачники, которых пытаются выселить с участка, где выросла уникальная клубника. Только вместо клубники было сено, спасающее от увядания в пятом измерении.

– Господин Осьмоногов, – сказала Марина, выбирая слова. Её филологический опыт подсказывал, что нужно апеллировать не к страху, а к смыслам. – Помните Гомера? Одиссей тоже хотел остаться на острове Калипсо. Там было вкусно, безопасно и бессмертно. Но он ушёл. Потому что дом – это не там, где хорошо. Дом – это там, где ты нужен.

Спрут задумчиво пошевелил щупальцами.

– Гомер... – протянул он. – Это тот древний бард, который пел о войнах за женщин?

– В том числе, – улыбнулась Марина. – Но суть в другом. Если вы останетесь, вы погубите тех, кто живёт здесь. И себя тоже. Разве честь межпространственного кооператива позволяет вам быть причиной катастрофы?

Осьмоногов поник. Его цвет стал слегка серым.

– Вы правы, – сказал он тихо. – Честь дороже сена. Но... нельзя ли найти компромисс? Мы не просим вечности. Нам нужен запас. Как семенной фонд.

Марина посмотрела на пучок сена. Его было немного. Но если разделить его правильно...

– Константин сказал, что мы будем разделять миры плавно, – произнесла она. – Как размоченные листы. Если мы разойдёмся аккуратно, связь не оборвётся мгновенно. Мы можем передать вам часть сена. Как гуманитарную помощь.

Глаза спрутов загорелись. Даже Архип оторвался от своего телескопа.

– Гуманитарную помощь? – переспросил Осьмоногов. – Это законно?

– В условиях чрезвычайного положения – да, – твёрдо сказала Марина. – Но с условием. Вы убираете свои корабли. Прямо сейчас. И не мешаете нам налаживать прибор.

– Корабли уберём, – пообещал Архип. – Они уже устали и им нужно обслуживание.

– И ещё, – добавила Марина. – Вы должны помочь нам удержать стабильность, пока идёт процесс. Ваши щупальца, вы сказали, хорошие проводники.

– Это мы можем, – кивнула мадам Кальмарина. – Мы любим помогать соседям. Особенно тем, у которых есть сено.

Марина выдохнула. Первый этап переговоров прошёл успешно. Она чувствовала себя дипломатом, который только что предотвратил войну между галактиками, используя аргументы из эпоса и пакет сухой травы.

В этот момент стена замигала. Прозрачность стала нестабильной, словно изображение на плохом телевизоре. Из-за стены донёсся голос Константина, искажённый помехами:

– Марина! Ты меня слышишь?

– Слышу, Костя! – крикнула она в сторону обоев. – Что случилось?

– Кубик работает! – голос физика звучал возбуждённо. – Но есть побочный эффект. Энергия пошла через кошку. Она... э-э-э... начинает процесс раньше срока.

Марина посмотрела на Муську. Кошка лежала на боку. Её светящийся живот пульсировал в ритме с миганием стены. Из неё иногда вырывались маленькие искры, которые не обжигали, а просто исчезали в воздухе.

– Раньше срока? – переспросила Марина. – Насколько раньше?

– Минут через десять начнётся разделение, – ответил Константин. – И роды. Одновременно. Это будет весело. Готовьте полотенца и изоляционную ленту.

– Изоляционную ленту для кошки? – уточнила Марина.

– Для пространства вокруг кошки! – поправил Костя. – Чтобы котят не разнесло по разным эпохам!

Марина повернулась к спрутам.

– Господа, время вышло. Компромисс принят?

Господин Осьмоногов решительно поднялся.

– Принят, – сказал он. – Архип, готовь контейнер для сена. Супруга, занимай позицию у стены. Будем держать периметр.

– А корабли? – напомнила Марина.

– Уже уходят, – сказал Архип, глядя в свой прибор. – Они растворяются в облаках. Люди внизу думают, что это туман рассеивается.

Марина подошла к Муське и положила руку ей на голову. Шерсть была горячей, словно нагретый утюг.

– Потерпи, девочка, – шепнула она. – Сейчас всё закончится.

Муська посмотрела на неё взглядом, полным достоинства и лёгкого укора. Мол, «легко сказать, когда ты не собираешься рожать в пяти измерениях одновременно».

Стена начала гудеть. Внизу, у Кольки, прибор взвыл на высокой ноте. В воздухе запахло озоном и свежескошенной травой.

– Начинается, – констатировала Марина.

Она чувствовала, как пол под ногами становится мягким, словно палуба корабля в шторм. Спруты за стеной начали синхронно двигать щупальцами, создавая невидимый каркас реальности. Они держали мир на своих плечах, чтобы он не рухнул в момент рождения новых жизней.

– Марина! – крикнул Константин. – Нам нужно ещё немного сена! Прямо сейчас! Для финальной калибровки!

Марина взглянула на остаток пучка. Это было всё, что осталось. Всё, что так хотели спруты.

– Отдавайте, – сказала она Осьмоногову. – Всё до последней травинки.

Спрут колебался секунду. Потом вздохнул и подтолкнул сено щупальцем к границе миров.

– Ради высшей цели, – произнёс он торжественно. Марина схватила сено и побежала к выходу. Ей нужно было спуститься вниз. Наверху оставались спруты, готовые держать оборону реальности, и кошка, готовая стать матерью нового поколения пятимерных существ.

В подъезде пахло грозой. Лестница казалась бесконечной. Марина бежала, сжимая в руке сухую траву, которая была ценнее золота, дороже вечности и важнее любого диплома. Потому что именно от неё сейчас зависело, упадёт ли самолёт на город и станут ли котята призраками.

«Тот писатель был прав, – подумала она на бегу. – Чудеса всегда требуют жертв. Обычно это нервы. Но иногда – последнее сено из деревни».

Она распахнула дверь квартиры Чижовых. Внутри сияло так ярко, что пришлось прищуриться.

– Держите! – крикнула она, протягивая сено Константину.

Физик выхватил траву и бросил её в жерло прибора, где крутился кубик.

– Отлично! – воскликнул он. – Теперь держитесь за что-нибудь неподвижное. Сейчас будет трясти!

Марина схватилась за косяк двери. Колька ухватился за свой стол. А где-то наверху, в пяти измерениях одновременно, Муська начала мурчать так, что стёкла в городе пошли трещинами.

Глава 8. Рождение в эпицентре

Сухая травинка, коснувшись светящегося кубика внутри приёмника, не сгорела. Она вспыхнула зелёным огнём, который не жёг, а охлаждал. Запах озона мгновенно сменился ароматом летнего луга, настолько сильным, что Колька Чижов чихнул и случайно сбил со стола отвёртку.

– Не двигайтесь! – скомандовал Константин, не оборачиваясь. Его руки мелькали над схемой, впаивая куда-то провода со скоростью фокусника. – Кубик активировался. Hay-резонанс пошёл.

– Что это значит? – спросила Марина, придерживаясь за косяк, потому что пол под ногами начал плавно покачиваться, словно палуба во время лёгкого шторма.

– Это значит, что миры начали расходиться, – объяснил Константин, наконец отрываясь от прибора. – Как слипшиеся страницы под струёй пара. Но чтобы они не порвались, нужен якорь.

– Муська, – догадалась Марина.

– Именно. Она сейчас пропускает через себя избыточную энергию.

В этот момент сверху, из квартиры Марины, донёсся звук. Это не было мяуканье. Это был звук, похожий на настройку оркестра перед концертом: низкий гул, переходящий в высокую ноту, и снова в гул. Стены квартиры Чижовых стали на секунду прозрачными, и Марина увидела сквозь них улицу, небо и многогранники, которые быстро уменьшались, уходя в высоту.

– Процесс пошёл, – констатировал Колька, с благоговением глядя на свой тостер, который теперь парил в воздухе без поддержки. – Красиво.

– Красиво – это когда не взрывается, – буркнул Константин. – Марина, слушай. Сейчас будет пик. Твоя кошка родит. Но не обычных котят.

– Каких же ещё? – нервно спросила Марина.

– Энергетических. Котята материализуются из избыточного давления между измерениями. Они будут... особенными.

Гул сверху усилился. Люстра в квартире Кольки закачалась так сильно, что едва не упала. В воздухе запахло молоком и статическим электричеством. Кубик в приборе закрутился с бешеной скоростью, превратившись в белый шар.

– Держись! – крикнул Константин.

Марина вцепилась в дверную ручку. Колька обхватил руками свой стол. Константин просто расставил ноги и уперся руками в колени, словно готовился принять удар. Вспышка была не очень яркой, она не ослепила, а скорее наполнила всё пространство внутренним светом. На мгновение Марина почувствовала, что она одновременно стоит в квартире Кольки, сидит на диване у себя дома и парит где-то над городом вместе с самолётом. Это состояние длилось долю секунды, но запомнилось навсегда. Потом всё резко встало на свои места. Пол перестал качаться. Люстра замерла. Тостер с грохотом упал на стол. Приёмник жалобно пикнул и погас. Кубик внутри него стал просто стеклом с пузырьками, которые лениво плавали вверх-вниз. Тишина была такой густой, что звенела в ушах.

– Всё? – спросил Колька шёпотом.

– Всё, – сказал Константин, вытирая пот со лба. – Метрика восстановлена. Самолёт... – Он посмотрел на часы. – ...должен уже приземлиться. Или только что вышел из межпространственного кармана. Новости скажут.

– А Муська? – вспомнила Марина. – Я должна быть наверху!

Она выбежала из квартиры, почти сбив Константина с ног. Физик и Колька последовали за ней. Подъезд казался обычным: лампочка горела желтым светом, соседская дверь была закрыта, никаких многогранников в окне лестничной клетки не наблюдалось.

Марина влетела в свою квартиру. В гостиной было тихо. Стена, ведущая к спрутам, была непрозрачной. Обычные обои в цветочек. Никакого бульканья, никаких голосов. Только запах сена, который медленно выветривался.

На диване лежала Муська. Она выглядела уставшей, но довольной. Её шерсть больше не светилась, она стала обычной, трёхцветной, пушистой и плотной. А вокруг неё, тыкаясь мокрыми носами в её бока, возились они. Пять котят. Абсолютно чёрных.

Марина подошла ближе и замерла. Один из котят попытался сделать шаг и... провалился лапой внутрь дивана. Он не испугался, просто вытащил лапу, как из воды, и продолжил ползти. Другой котёнок мяукнул, и на экране выключенного телевизора пошли помехи. Третий просто исчез на секунду и появился рядом с хвостом матери.

– Они фазовые, – сказал Константин, заглядывая через плечо Марины. – Я же предупреждал. Они существуют немного не здесь.

– Они милые, – заметил Колька, присаживаясь на корточки. – Можно я одного возьму?

– Не советую, – сказал Константин. – У тебя рука может пройти сквозь него. Или наоборот. Дай им часок стабилизироваться.

Муська подняла голову и посмотрела на Марину. В её глазах читалось: «Ну вот, я всё сделала. А теперь где моя награда?»

– Ты молодец, – прошептала Марина, опускаясь на колени. Она осторожно погладила кошку. Лапа прошла сквозь шерсть на миллиметр, словно касалась голограммы, но потом материализовалась окончательно. – Всё прошло.

– А соседи? – спросил Колька. – Спруты?

Марина подошла к стене. Постучала. Тишина. Она приложила ухо. Никакого бульканья. Никаких вежливых голосов. Только обычный шум труб в стенах панельного дома.

– Ушли, – сказала она с лёгкой грустью. – Миры разошлись.

– Они оставили записку, – заметил Константин, указывая на стол.

Там, где раньше лежал пучок сена, теперь лежал небольшой свиток, похожий на пергамент. Марина развернула его. Текст был написан чернилами, которые слегка переливались.

«Уважаемая Марина! Благодарим за сено и гостеприимство. Кубик оставили в качестве компенсации за неудобства. Котята выглядят перспективно. Если решите продать их на межгалактическом аукционе, дайте знать. Мы заинтересованы. С уважением, семья Осьмоноговых. P.S. Если найдёте ещё сена, стучите в стену три раза. Авось услышим».

Марина улыбнулась.

– Они хорошие ребята, – сказала она.

– Они хорошие клиенты, – поправил Константин, забирая свиток для изучения. – Но ладно. Колька, тебе пора домой. Родители скоро вернутся с дачи. Надеюсь, ты убрал... это?

Колька кивнул.

– Я всё разберу. Только... можно я приду завтра? Посмотреть на котят?

– Приходи, – разрешила Марина. – Но без паяльника.

Колька ушёл, сияя от важности произошедшего. Константин собрал свой портфель.

– Мне нужно отчитаться в институте, – сказал он. – Скажу, что была магнитная буря. Самолёт найдут, всё спишут на навигационный сбой. А ты... – Он посмотрел на чёрных котят, один из которых пытался поймать собственный хвост, проходящий сквозь его же тело. – Тебе придётся непросто.

– Почему? – спросила Марина.

– Они будут ходить сквозь стены, глушить Wi-Fi, выключать свет взглядом. Это не просто кошки. Это ходячие аномалии.

– Зато скучно не будет, – сказала Марина, беря одного котёнка на руки. Он был тёплым и тяжёлым, словно набит свинцом, хотя выглядел пушистым комочком. – Муська справилась. И я справлюсь.

Константин улыбнулся.

– Ты всегда справлялась. Даже с гомеровским эпосом.

Он ушёл, закрыв дверь. Марина осталась одна в тишине квартиры. Многогранников в небе не было. Самолёт, скорее всего, уже доставил пассажиров на море. Спруты пили чай в своём измерении. А на диване росло новое поколение пятимерных существ.

Муська замурчала. Обычным, земным звуком. Но котёнок в руках Марины вдруг начал пульсировать в такт этому мурчанию, и лампочка в люстре мигнула.

– Да, – сказала Марина, выключая свет, чтобы не нервировать котят. – Скучно не будет.

Она села в кресло и посмотрела на прозрачный кубик, который Константин оставил на столе. Пузырьки внутри медленно выстроились в форму кошки.

– Спокойной ночи, – сказала Марина вселенной. Вселенная ответила тихим щелчком перегорающей лампочки в коридоре. Но это уже были мелочи жизни. Главное – все были дома.

Глава 9. Помехи в эфире

Утро наступило как-то неуверенно. Солнце заглянуло в окно, но свет был каким-то преломлённым, словно проходил через призму. Марина проснулась с ощущением, что она спала не на диване, а где-то между этажами. Первое, что она отметила, – тишину. Муська спала в ногах, свернувшись клубком. А котят не было видно.

– Муська, – позвала Марина сонным голосом. – Где дети?

Кошка открыла один глаз, зевнула и лениво махнула хвостом в сторону шкафа. Марина подошла и открыла дверцу. Внутри, на полке с зимними свитерами, сидели три чёрных комочка. Они не лежали на шерсти, а парили в сантиметре над ней.

– Слезайте немедленно, – сказала Марина. – Это кашемир.

Один котёнок послушно спрыгнул, но провалился сквозь полку и оказался внутри ящика с бельём. Оттуда донёсся возмущённый писк.

– Так, – сказала Марина, вытаскивая котёнка за шкирку. Он был ощутимым, но тёплым, как нагретый камень. – Мы будем работать над материализацией.

Марина села за стол, чтобы наконец заняться дипломом. Тема «Образы циклопов в ранней греческой лирике» казалась теперь невероятно далёкой и безопасной. Она открыла ноутбук. Экран загорелся, но вместо рабочего стола появились цветные полосы.

– Что ещё такое? – вздохнула она.

В этот момент зазвонил телефон. Старый проводной, который стоял в коридоре. Марина сняла трубку.

– Марина? – голос Константина звучал напряжённо. – У тебя всё в порядке?

– В порядке, – сказала она. – Только котята ходят сквозь стол. А у тебя почему голос как из бочки?

– Потому что во всём районе нет связи, – сообщил Константин. – Мобильной, интернет, даже радио. Центр помех – твой дом. Роскомнадзор уже выехал, но их машины глохнут за квартал. Ты случайно не включила какой-нибудь генератор частот?

– Это котята, – призналась Марина. – Они пульсируют.

– Я так и думал, – Константин вздохнул. – Энергия пятого измерения должна куда-то уходить. Они её излучают. Если не заземлить, через час весь город останется без связи. А через два часа начнут глючить светофоры.

– Как заземлить? – спросила Марина, глядя на котёнка, который пытался поймать муху, продавливая лапу сквозь стену. – Они же не батарейки.

– Им нужен стабилизатор, – сказал Константин. – Тот кубик. Помнишь, пузырьки внутри? Они гасят временные флуктуации. Положи кубик рядом с ними. Пусть спят на нём.

– А если они его съедят?

– Не съедят. Он невкусный. Всё, я выезжаю. Принесу экранирующую коробку. И не выпускай их на улицу. Если один котёнок уйдёт в соседнее измерение через люк, мы его потом неделю искать будем.

Марина положила трубку. Она посмотрела на кубик, лежащий на столе. Пузырьки внутри метались, словно чувствовали приближение котят.

– Ну что, герои, – сказала она, обращаясь к чёрным комочкам. – Будем лежать на камне.

Она положила кубик на подушку в углу дивана. Котята, почувствовав притяжение, поползли туда. Один за другим они улеглись вокруг кубика. Их пульсация замедлилась. Экран ноутбука перестал рябить. Марина выдохнула. Но тут раздался стук в дверь. Не обычный стук, а какой-то ритмичный: три коротких, три длинных.

– Кто там? – спросила Марина, не открывая.

– Соседи, – донёсся голос из-за двери. Но голос был знакомый. Булькающий. – Мы хотели узнать, как дела у потомства.

Марина распахнула дверь. На площадке никого не было. Но в воздухе висело небольшое облачко чёрного тумана, которое сложило буквы: «Осьмоноговы».

– Вы как здесь? – удивилась Марина. – Миры же разошлись.

– Тонкие каналы остались, – объяснил туман голосом господина Осьмоногова. – Кубик работает как телефон. Мы почувствовали, что вы его активировали. Решили узнать новости.

– Новости хорошие, – сказала Марина. – Котята живы. Но они глушат связь.

– О, это признак здоровья, – одобрил голос. – Наши дети в их возрасте могли только левитировать. А ваши уже создают помехи. Прогресс налицо.

– У меня вопрос, – сказала Марина. – Вы не знаете, куда девается сено? Оно ведь закончилось.

– Мы вырастили новое, – ответил туман. – В нашем измерении время течёт иначе. Пока у вас прошла ночь, у нас выросла тонна травы. Мы можем передать вам немного. Через кубик.

– Как это? – удивилась Марина.

– Положите руку на кубик, – инструктировал голос.

Марина коснулась прозрачного камня. Он стал тёплым. В воздухе запахло лугом. Из ничего материализовался маленький тюк сена, аккуратно перевязанный бечёвкой.

– Это подарок, – сказал голос. – И ещё совет. Не пытайтесь сделать из котят обычных кошек. Они такие, какие есть. Пусть ходят сквозь стены. Это удобно. Не нужно открывать двери.

– Спасибо, – сказала Марина, забирая сено. – Передавайте привет Архипу.

– Обязательно. А теперь нам пора. У нас совет кооператива. Обсуждаем импорт земных сухарей.

Туман рассеялся. Дверь захлопнулась сама собой. Марина стояла в коридоре с тюком сена в руках и чувствовала себя самым обычным человеком в самой необычной ситуации.

Константин приехал через час. Он принес металлическую коробку с символами, которые больно резали глаза, если смотреть на них слишком долго.

– Это контейнер, – сказал он, устанавливая его в углу комнаты. – Когда котята подрастут, они смогут спать там. Это снизит фон.

– А пока? – спросила Марина.

– Пока пусть бегают. Но закрой окна. Вдруг один решит полетать.

Константин посмотрел на котят, которые уже освоились в коробке и играли с пузырьками кубика, не разбивая его.

– Знаешь, – сказал он вдруг. – Я думаю, это начало чего-то большого.

– Чего именно? – спросила Марина, насыпая корм Муське.

– Не знаю, – пожал плечами физик. – Но скучно нам не будет. Кстати, самолёт нашли. Он приземлился в поле. Пассажиры говорят, что летели всего десять минут, хотя по расписанию должно было быть три часа.

– Время сжалось, – кивнула Марина. – Как и пространство.

– Да. Мир стал немного теснее. Но уютнее.

Константин ушёл, оставив коробку и инструкцию на пяти страницах мелким шрифтом. Марина села за стол. Ноутбук работал. Интернет появился. Она открыла файл с дипломом. Курсор мигал, но писать не хотелось. Она посмотрела на котят. Один из них спал, вися в воздухе вверх ногами, цепляясь хвостом за невидимую нить пространства.

– Ладно, – сказала Марина. – Циклопы подождут.

Она взяла лист бумаги и начала писать новый план. Не для диплома. Для себя. «Как воспитывать пятимерных кошек».

За окном небо было чистым. Никаких многогранников. Только обычные облака. Но Марина знала: где-то там, за тонкой плёнкой реальности, сидят вежливые спруты в пенсне и пьют чай с земным сеном. И они тоже смотрят на небо, удивляясь, что там делают люди.

Вечер обещал быть спокойным. Если, конечно, котята не решат поиграть в прятки с телевизором.

Глава 10. Обыкновенное чудо в пяти измерениях

Прошло две недели. Жизнь в квартире Марины Беловой вошла в новое, немного странное, но устойчивое русло. Если бы кто-то со стороны заглянул внутрь, он бы решил, что здесь живёт обычная студентка с кошкой и котятами. Но этот кто-то сильно бы ошибся.

Во-первых, двери в квартире всегда были открыты. Зачем их закрывать, если котята всё равно проходят сквозь них? Это экономило время, но создавало неудобства сквозняками. Во-вторых, телевизор работал только ночью. Днём котята использовали его как тренажёр для прохождения сквозь твёрдые предметы, и экран постоянно показывал то погоду на Марсе, то кулинарные рецепты для головоногих моллюсков.

Марина сидела на кухне и писала диплом. Тема «Образы циклопов» была благополучно заменена на «Мифологические мотивы межпространственных контактов». Научный руководитель сначала удивился, потом прочитал первую главу, покраснел и сказал, что это слишком смело, но допустил к защите. «В конце концов, – сказал он, – литература знает всякое».

На столе лежал прозрачный кубик. Пузырьки внутри теперь двигались медленно и величаво, словно осознавая свою важность. Рядом стояла коробка с сеном – подарком от господина Осьмоногова. Сено не портилось и всегда пахло свежим лугом, даже в январе.

Раздался звонок в дверь, котята оторвались от игры в прятки с холодильником (один из них застрял внутри и оттуда доносилось довольное мурчание) и посмотрели на вход.

– Я открою, – сказала Марина.

На пороге стоял Константин. В руках он держал портфель и пакет с кормом для кошек.

– Привет, – сказал он, проходя в прихожую и аккуратно перешагивая через чёрного котёнка, который спал прямо на полу, частично уйдя в ламинат. – Как фон?

– В норме, – ответила Марина. – Только Wi-Fi иногда переключается на канал связи спрутов. Вчера я вместо почты получила рецепт чернильного супа.

– Это поправимо, – Константин поставил пакет на стол. – Я принёс экранирующую накладку для роутера. Должно помочь. А новости какие?

– Колька звонил, – сказала Марина, наливая ему чай. – Он теперь увлекается биологией. Заявил, что физика слишком опасна. Хочет изучать редкие виды трав.

– Мудрый выбор, – кивнул Константин. – Хотя, учитывая его талант, боюсь, он выведет сорт помидоров, которые будут летать.

– Лучше помидоры, чем самолёты, – вздохнула Марина. – А что с самолётом?

– Официально – турбулентность в аномальной зоне. Пассажиры подписали документ о неразглашении. Им выдали компенсацию и билеты в бизнес-класс на следующий рейс. Они довольны. Никто не погиб, никто не пропал. Все считают, что им просто сильно повезло.

– Им повезло, что у меня оказалось сено, – поправила Марина.

– Технически – да, – согласился физик. – Но в отчёте я написал «магнитная буря». Бюрократия любит простые объяснения.

Из гостиной донёсся звук разбиваемой чашки. Марина не дрогнула.

– Это Чёрный, – сказала она. – Он опять решил, что чашка – это тоннель.

– Пусть бьёт, – махнул рукой Константин. – Посуда дешевле, чем стабилизация реальности. Кстати, о реальности.

Он достал из портфеля прибор, похожий на тот, что был у него в первый визит, но меньше размером.

– Кубик ещё светится?

– Иногда, – Марина показала на стол. – Когда котята мурчат.

– Значит, связь держится, – Константин записал что-то в блокнот. – Это хорошо. Это значит, что миры не враждуют. Они просто... соседствуют. Как дачники через забор.

– Они присылают привет, – сказала Марина. – Через кубик. Иногда я чувствую запах моря.

– Это нормально, – кивнул Константин. – Главное, чтобы не присылали счета за коммунальные услуги. Межпространственный ЖКХ – это страшная сила.

Они посидели ещё немного, обсуждая бытовые детали. Константин рассказал, что в НИИ «Квант» открыли новый отдел по изучению аномальной фауны, но пока что ищут лаборанта по очистке реактивов. Марина рассказала, что котята научились ходить сквозь стены, даже застревать в них перестали.

– Знаешь, – сказал Константин, допивая чай. – Я думал, всё закончится катастрофой. А получилось... уютно.

– Уютно, – согласилась Марина. – Только корма уходит в три раза больше.

Константин ушёл, забрав с собой немного сена. Марина осталась одна. Она подошла к окну. Город жил своей обычной жизнью: машины ехали по правилам, люди спешили по делам, небо было чистым. Никаких многогранников. Никаких пульсирующих аномалий. Но Марина знала правду. Она вернулась в комнату. Муська лежала на диване, окружённая котятами. Один из них, самый маленький, пытался поймать луч света, проходящий сквозь его собственное тело. Кубик на столе мягко светился, отбрасывая на стену тени, похожие на щупальца.

Марина села в кресло и взяла книгу. Не учебник, а старый сборник сказок. Там, в одной из историй, герой путешествовал по мирам, искал чудеса и спасал принцесс.

– Глупости, – сказала Марина вслух.

Муська открыла глаз и мяукнула. В этом мяуканье было столько смысла, что Марина улыбнулась.

– Ладно, не глупости. Просто чудеса бывают разные. Иногда они приходят в виде дракона. А иногда – в виде кошки с пятью измерениями и соседей-спрутов.

Она погладила кубик. Пузырьки внутри выстроились в улыбку.

– Спасибо, – сказала Марина. – За всё.

За стеной, в обычном мире, зазвонил телефон. Это звонили из деканата, напоминали о сроках сдачи диплома. В обычном мире были дедлайны, экзамены и очереди в магазине. Но здесь, в этой квартире, было ещё и другое измерение. Измерение, где можно было пройти сквозь стену, чтобы достать забытую ключи. Где соседи могли прислать сено через пространство. Где котята светились в темноте, заменяя ночник.

Марина взяла ручку и продолжила писать диплом.

«...таким образом, – выводила она ровным почерком, – контакт между культурами возможен не только через язык, но и через быт. Через совместный чай. Через заботу о ближнем. Даже если ближний имеет восемь щупалец и живёт в параллельной вселенной».

Она поставила точку. За окном начинало темнеть, котята засыпали, сбившись в кучу вокруг кубика. Муська замурчала, и свет в комнате стал чуть мягче. Марина Белова, студентка-филолог, хозяйка пятимерной кошки и почётный сосед межпространственного кооператива, выключила свет и легла спать. Завтра будет новый день. Возможно, в нём будут новые чудеса. А возможно, просто спокойное утро. Но теперь она знала: что бы ни случилось, она справится. Ведь у неё есть сено, кубик с пузырьками и друзья, которые готовы поддержать её в любом измерении.

И это было самое главное чудо из всех.