Кошачьи сказки

Заморыш

Котенок был крошечный, самый последний из помета. Кошка сразу отказалась заниматься им, понюхала и брезгливо оттолкнула носом в сторону. Пять плотненьких и ровных котят присосались к ее теплому брюху, наминая его маленькими лапками. Три рыжих и два рыже-белых, хороших и перспективных мышиных ловцов. Черный тоненький детеныш остался за пределами жизни. Он пробовал вернуться к матери, но она все настойчивей и агрессивнее отталкивала его. Наконец он вытянулся и затих. Мать-кошка удовлетворённо закрыла глаза. Вот еще силы тратить, у нее и другие заботы есть. Целых пять!

- Ах, ты Глашка, злыдня! – выругалась на нее бабка. – Ну, гляди у меня, больше не приходи, в дом не пущу. Эх, бедолага, что с тобой делать-то? Ты кто хоть, парень или девка?

Бабка осторожно приподняла черного и заглянула в нужное место.

- Кот! Вот ведь как!

Она вздохнула и засунув котенка за пазуху, пошаркала к соседке, за козьим молоком. Не хорошо котятам коровье, а вот козье в самый раз будет.

Дома она соорудила из старой косынки люльку и носила черного детеныша на груди, в тепле, щедро кормя его с пальца козьим молоком и приговаривала:

- Ай, Глашка, ай, паскуда, своего дитенка оттолкнуть! А он-то жить хочет, вон как ест! Ну ешь-ешь маленький, авось обойдется, выживешь!

Черный котенок в подтверждение бабкиных слов жадно глотал молоко.

И верно, через несколько дней стало совершенно очевидно, что черный котенок крепко зацепился на этом свете. У него начали открываться глазки. Тоненькие лапки, покрытые темным пухом тянулись к бабке и накрепко держались за ветхую ткань косынки, будто бы звереныш усвоил, что здесь, на бабкиной груди и есть сосредоточение, центр его вселенной.

Между тем, с Глашкиным приплодом дела обстояли не очень. Один из рыжих, самый крупный, первенец, на третий день оказался мертвым. Глашка вытащила его из гнезда и притащила на порог, вопросительно глядя на бабку.

- А чего ты от меня хочешь? – спросила она – Бывает так! Иди-иди к остальным, нечего здесь стоять.

Бабка вздохнула и забрала рыжего, прикопать под кустом.

Четверо оставшихся котят бодро ползали по Глашке, а черный смирно сидел в косынке под бабкиной телогрейкой. Стоило его вытащить и оставить одного, как он начинал отчаянно пищать. Бабка ходила по своим делам с котом под телогрейкой, а соседи только диву давались, совсем умом тронулась, старая, котенка как ребенка нянчит. Деревенский заводила дед Петр не упускал случая поддеть бабку, что, вот де, божий дар жизни растратила впусту,ни мужа, ни детей не завела, а как костлявая под забором прогуливаться стала, то кошачьей жизнью отмаливается.

Еще через пару недель двух котят, которые потихоньку начали расползаться из сарая, утащили вороны. Глашка сидела у бабки на пороге и жалобно смотрела на дверь. Но бабка была неумолима.

А черный котенок рос. У него был прекрасный аппетит и спокойный нрав.

Соседки бабки перешептывались между собой. Зачем ей на старости лет понадобился этот заморыш? Сама одной ногой на кладбище, а туда же, котов приваживать. Нормальные-то люди загодя при жизни о домашней скотине заботятся, по соседям раздают, а эта полоумная наоборот. Одна из соседок, побойчей, напрямик и спросила, зачем, мол тебе этот звереныш, помрешь ведь не сегодня-завтра.

- Сама не знаю. Мой-то старый кот, Филька как помер, так думала и мне пора собираться. А тут такое дело! Знать, поживу еще! – виновато разводила руками бабка. Из – под телогрейки на соседок внимательно таращился начинающими желтеть глазами котенок.

- И откуда он такой взялся? – удивлялась соседка – Отродясь в округе черных котов у нас не бывало! Все рыжие да полосатые.

Кот становился все больше и тяжелее, носить его в косынке бабке было невмоготу. Вскоре он и сам это понял и переместился на бабкины плечи, разваливаясь на манер воротника, ни на минуту не покидая своей спасительницы. Деревенские охали и ахали, когда бабка с роскошным черным воротником поверх старого истертого ватника шла мимо в магазин. Дед Петр зубоскалил: «Что, старая, в молодости на пальто приличное не накопила, а на старости горжеткой обзавелась?» На деревню надвигалась жирная, богатая на орехи и грибы осень, сулившая за собой приход снежной зимы.

Когда начало холодать по ночам, двух последних рыжих котят, некстати разыгравшихся на дороге, задавил трактор. Осиротевшая Глашка окончательно переселилась на крыльцо к бабке, по вечерам истошно, почти по собачьи, воя. Бабка свое слово держала крепко. В дом ее не пускала, только дважды в день выставляла миски с кормежкой.

В доме бабка лежала на кровати, а на ее впалой груди развалился вальяжно черный кот, выпуская рулады из своих недр, убаюкивая бабку и вселяя в нее странную успокоенность, что рано помирать, что все еще будет хорошо.

Осень отгремела золотом, урожаями и последним солнышком, постепенно становясь холодной и бесприютной, как бабкина жизнь.

Вскоре на бабкину соседку, что держала коз, напала непонятная хворь. В один момент слегла. Врач по скорой к ней приезжал, а помочь так и не смог. Промучилась несколько дней и всё. Схоронили ее. Бабка с котом на плечах пришла проводить. Соседки перешептывались. Вот ведь как! Насколько моложе бабки, а первая ушла. Бабка стояла на холодном ветру, согреваемая нежным плотным телом кота и искренне переживала. Соседку было жаль. А умирать-то не хотелось. Кот уткнулся носом в ухо и настойчиво урчал: « Не врррремя, не врррремя!» На следующее утро бабка обнаружила у себя спереди надо лбом широкую густую темную прядь среди реденьких седых волос.

Пришла лохматая и густоснежная зима, до которой бабка уж и не чаяла дожить. А вот дожила и даже ноги болеть перестали! Давление ее тоже давно не мучило, как и головные боли. Кот грел шею и приносил облегчение. Бабка вдруг поняла, что носить его мохнатую массу на плечах ей совсем не тяжко.

На Святки случился в деревне страшный пожар. Три дома со всем имуществом враз вспыхнули как спички. Люди, коровы, лошади, птица домашняя, все моментально пеплом пошло. Ни одна живая душа не спаслась. Пожарных и вызывать не стали. Из райцентра по такому снегу и не успели бы приехать. Остались в деревне шесть жилых домов и бабка на отшибе. Пожар начисто отделил ее дом от остальных. Три пепелища с одиноко устремившимися в небо печными трубами, а уж потом маленький серый бабкин домишко, такой же одинокий и отринутый от деревенской общины, как и она сама. После пожара пропала Глашка, может в нем и сгинула.

А у бабки перестали болеть суставы, разогнулась спина. Она самостоятельно чистила дорожки от навалившего за ночь снега, бодро размахивая лопатой. Кот спрыгнул на утоптанный снег и вился у ног бабки, радуясь то ли снегу, толи бабкиной самостоятельностью.

В засыпанную снегом деревню ударили морозы. Бабка и припомнить не могла за свою жизнь, чтоб такие морозы тут бывали. Она сама колола дрова, сама носила их в дом и топила печь. Кот медовыми глазами поглядывал в горящий в печке огонь и многозначительно молчал.

На Масленицу пришла беда - волки ребятишек загрызли из семьи одной. Бабка пошла, было, на похороны, ребятишек проводить, да на нее косо засмотрели. Дед Петр так и сказал ей, без обиняков, иди отсюда со своим отродьем, нечего тебе тут делать.

Обидно стало бабке. Слезы на глаза вступили, так и пошла по улице, а кот покрепче вокруг шеи завернулся и урчит « Не рррастррравайся, не рррастррравайся!»

Ушла бабка к себе, а на кладбище казус случился. Дед Петр, что бабку выгонял, помогал с гробами, суетился, поскользнулся да в могилу свежую упал и шею себе свернул. На смерть.

После этого случая вышла бабка в магазин, а ее не узнать. Идет ровно, спина прямая, руки с розовыми ногтями почти молодые, на плечах котище возлежит роскошный. А когда заговорила, божечки!Во всегда беззубом рту зубы новые сияют! Из-под платка волосы темные! Нечистая сила!! Ведьма бабка, точно ведьма!

С того дня бабку обходить стали. К пышной зеленой весне кое-кто и вовсе из деревни съехал, нечистое место там стало по словам жиетлей. Тем и спасся. Оставшиеся жители один за другим все жители вольно или невольно с жизнью расстались. Осталась в деревне одна бабка с котом и ни одной живой души.

Засинело высоким куполом ночное июньское небо, закачались тяжелые березовые сережки кистями, затрещали соловьи.

- Ну, что, придется и мне съезжать. Одной то мне тут без итереса, родни у меня нет. Никого нет, кроме тебя. – размышляла она перед сном. Кот, развернувшись в огромную меховую полость покрывал ее от упругой груди и до ровных красивых коленей. « Норррмально, норррмально» гудел он, насылая сон и уверяя, что вот и она дождалась своего нового лета. .

Кот

Все началось с кота. Илья три дня его искал. Убежал, паразит ,наверное. Хотя с чего бы сытому, домашнему коту было пускаться в бега, как заправскому разбойнику с целым мужским естеством? А Илья искал.

Кот, справедливости ради, вообще был не его. Кота притащила Надюшка, жена Ильи, из своей прежней незамужней жизни. Пришла к нему с чемоданом и корзиной-переноской, в которой сидел рыжий кот. Так его и звали - Кот. Сначала у него было имя, обычное котовье имя, Барсик или Персик. Никто не помнил уже. Потому что кот был всегда. Он жил в семье Надюшки, с момента, когда она родилась. Вроде бы привезла его бабка Надюшки, «на счастье молодой семье», когда ее родители поженились. «На какое, спрашивается счастье?!» недоумевал молодой супруг, отец Нади. «С ладошку, а жрет, как трактор. И тарахтит так же». А счастье вон оно, и привалило. Меньше, чем через год родилась Надюшка, умница, красавица. Еще через полгода молодые квартиру получили. Дальше и больше завертелось. Надин отец повышение получил, до директора предприятия дорос, а потом и вовсе в министерство назначили его. Дом-полная чаша. А Кот знай себе, ест да тарахтит. Ему видней, он же на счастье.

Вот и Надюшка познакомилась с Ильей, любовь у них, поженились. На свадьбе бабка момент улучила и невесте на ухо шепнула: «Кота-то не забудь, как в новый дом пойдешь. На счастье»

Жили Илья с Надей в собственном доме, с участком, в тихом пригороде с видом на элитность через несколько лет. Никогда кот и носа на улицу не казал. Чего бы он вдруг вздумал в своем возрасте и комплекции бегать, кто ж знал. А тут еще и Надя уехала в деревню, позвонила мать: бабка помирает. Илья хотел с Надей в деревню ехать, не так и далеко, и тут на работе непредвиденные обстоятельства возникли, да и за котом надо присматривать. Вот и присмотрел. Не уберег. Поэтому ходил, искал, объявления расклеивал. Всех соседей опросил. Кот пропал.

Надюшке, конечно, решил не говорить, надеялся, что найдется кот. Не хотел расстраивать, горе в семье, бабка умирает, не до кота. Ходил и искал. Три дня искал, на четвертый отчаялся. Но вечером собрался и вышел из дома в серую муть. Прошел до конца своей улицы и остановился. Впереди поле да лес. Вот куда идти?

«Ты чего, парень? Потерял чего?» -внезапно услышал Илья бодрый голос . Он обернулся и увидел старичка-грибника, с палочкой и почему-то пустой корзиной. Раньше он тут его не видел.

«Здравствуйте. Меня Илья зовут. Я кота потерял, рыжего, пушистого. Не видели?Три дня уже ищу. Да не найду уже наверное. Соседи говорят, старый, наверное, помирать ушел.»

«Хе, много чего они про это понимают! Кому ж помирать охота в лесу. На земле холодной, да под мокрым кустом? Проводи-ка меня. Я недавно сюда перебрался, вон мой дом, на отшибе. Степан Андреич меня зовут. Можно по- простому, дед Степан» Дед приподнял кепку, показав блестящую розовую лысину в обрамлении выцветших рыжих волос.

Они пошли краем поля вдоль могучих новомодных заборов к старому рубленому дому, который ,как и его жилец был вполне крепок, несмотря на почтенный возраст.

«Заходи, заходи. Я тут не обжился пока, но дело житейское. Сейчас чай заварю, да поговорим про дела твои»

Илья огляделся. Обычный деревенский дом: печка, стол, лавки, рукомойник, пузатый самовар в углу, нехитрые предметы обихода. За цветастой занавеской горница. В доме было тепло, пахло натопленной печкой и банным веником.Дед Степан ловко раздул самовар и теперь орудовал ножом, нарезая неизвестно откуда появившийся хлеб,колбасу, сало. Так же, по волшебству, появились на столе соленые огурчики, грибы, копченая рыбка, миска с брусничным вареньем и два больших печеных яблока.

Дед Степан был словоохотлив:

«Эх, Илюха, соскучился я по этой жизни, чтоб все самому. Да руками. Вот, с утра печку истоплю, потом по хозяйству. А после и в лес. Грибов-ягод набрать. Далеко-то я не хожу, не могу от дома далеко. Да хватает мне, вон вишь, уже брусники набрал, варенье сварил. Люблю варенье. Ты давай, не стесняйся, ешь, все свое, домашнее, своими руками.»

Тут Илья понял, что с завтрака во рту маковой росинки не было. Закрутился на работе, не обедал. Потом домой и сразу кота искать. А тут такое изобилие. Стол деда Степана прирос снедью почти наполовину, появились ватрушка, картошка ,политая топленым маслом, мед, толстая селедка, посыпанная лучком, нарезанный крупными ломтями арбуз.

«Ты, это, не стесняйся, вечеряй. Щас еще борщеца из печки достану. Ой, люблю, чтоб наваристый, да с чесночком.» И огромная миска огненно-красного борща проплыла прямо под Илюхин нос и опустилась на толстый, темный стол.

Илье вдруг стало невероятно уютно, как будто приехал он к неизвестному своему дедушке в деревню, где его всегда любят и ждут. Появилось тепло и слабость во всем теле, не захотелось никуда уходить. А идти надо. Где-то в лесу, на холодной земле, под мокрым кустом умирает кот. Дед Степан поймал это его настроение «Глупости это. Слышь, Илюша? Глупости, говорю соседи болтают. Не помирает кот твой. Хорошо с ним все. Да так хорошо, дай бог каждому»

«Степан Андреевич, откуда Вы знаете? Вы-колдун?» невесело улыбнулся Илья.

«Ну, колдун конечно и не колдун, а что-то знаю. Ты ешь, человеку ведь что надо? Что дом был, чтоб еда вкусная, чтоб обогрели да выслушали, а может и совет дали. Так?» И дед хитро прищурился. Его желто-зеленые глаза показались Илье очень знакомыми.

«Степан Андреевич. Что делать- то? У Нади, жены моей бабушка умирает. И кот пропал. А кот этот непростой, он долгожитель. Он в их семье с самого Надиного рождения живет. Его бабушка привезла, на счастье. Как я жене в глаза смотреть буду? Не уберег счастье. Да и привык я нему, он умный, хороший.»

Дед Степан строго посмотрел на Илью. «Любишь жену? При чем тут кот? Что это за котовье счастье? Человек сам кузнец своего счастья.»

«Конечно, люблю. Все ради нее. Да и не верю я в котов на счастье. Все это деревенские сказки.»

«А вот это зря. Бабка Настасья сильная ведьма была. Знал я ее, из одной деревни мы были. А кот на счастье самый что ни на есть настоящий»

Илья уставился на деда «Как так?»

«А вот так. Была она очень непроста. Поймала домового, да связала его клятвой, что будет служить ей, ее потомкам до самой смерти. Только оговорилась она, сказала, что до самой ее смерти. Да дело сделано. Вот померла бабка Настасья, клятва и кончилась. Свободен теперь домовой. Пора честь знать. Понял, почему кот пропал?»

Илья молчал. Про бабку Настасью шла слава, потому и из деревни наотрез отказывалась в город к дочке переезжать. Там ее вотчина, там она дела свои и делала. Илья, само собой верить в это не хотел. Мало ли, какие суеверия в деревне живы. Там у всех что ни болезнь, то от сглаза или порчи. Но невероятное долголетие простого деревенского кота теперь хоть и странно, но объяснялось. Как и назначения Надиного отца в министерство.

Дед подлил Илье чаю в большую широкую расписную чашку.

«Не унывай, Илюха, счастье оно ведь не только в колдовстве. Да вы, молодые, не верите в это. А ты теперь знаешь, что у кота все хорошо, да?»

Илья вздохнул «А домовой теперь как?»

Дед Степан улыбнулся « Не боись. Не пропадет.»

Они еще немного помолчали за чаем с брусничным вареньем. Илье уходить не хотелось.

«Ну, пора тебе, а то совсем стемнеет. Не переживай за Наденьку, все образуется. Вот тебе ватрушка с собой, бери, не меньжуйся.»

Сам не понимая как, Илья оказался на том самом перекрестке у поля, где встретился с дедом Степаном. Он обернулся на его дом. Свет в окошках не горел. О встрече напоминала только теплая ватрушка, завернутая в льняное полотенце, увесисто оттягивающая карман куртки. С легкой тоской Илья побрел к себе, вспоминая это уютное и легкое чувство дома, которое появилось у него в избушке деда Степана.

Наутро приехала Надюшка. Заплаканная, со связкой ключей от дома бабки Настастьи. Дом она завещала внучке. Они с Ильей пили чай с оставшейся ватрушкой деда. Илья собрался с духом, и рассказал жене, что кота больше нет. И в этот момент в дверь позвонили. Надя и Илья пошли открывать.

На пороге стоял бодрый старичок в дождевике и кепке. Рядом лежали набитый большой,зеленый, старый рюкзак и корзинка, прикрытая полотенцем.

«Ну, здравствуйте, внучки. Вот, приехал к вам погостить. Илюха, чего стоишь? Бери рюкзак. Гостинцев вам привез. Все свое. Домашнее, своими руками.»

И дед бодро шагнул в дом с корзинкой.

Илья ахнул « Дед Степан????»

«Ну да, я самый и есть. Давай, внучка, знакомиться. Я Степан Андреич, дед Илюхин, из Тамбова. В гости к вам приехал. Вот, на, держи» и он протянул корзинку Наде «бери на счастье, плохо, когда дом без кота»

Надя приоткрыла полотенце. Там, на дне, на меховой рукавице спал черный котенок.

Через полчаса дом наполнился теплом, уютом, дед хозяйничал на кухне. Надя отошла и Илья с дедом остались с глазу на глаз.

«Знаю, что спросить хочешь. Но я подумал и сам так решил. Не годится домовому на воле. Домовому дом, семья нужны. Привык я к вам за столько лет. Остаюсь.»

«Дед Степан, а кот? Которого ты привез?»

«А что кот? Это просто кот! Нехорошо, когда дом без кота»

Рассказ больничного кота

Днем и ночью не спит больница. Приезжают вереницами машины скорой помощи, продуктовые машины, привозят оборудование, мебель, забирают выздоровевших пациентов родственники . Бывает и по грустному поводу приезжает транспорт-отвозят бренные тела из больничного морга к местам вечного упокоения. А то ведь бывает и вертолет прилетит. Опустится на площадку, специально для него размеченную, сложит лопасти и замрет, как огромная стрекоза на солнышке. А к нему уже бегут, забирают больного и тащат в недра больничного муравейника. Гулко гудит этот вечный муравейник, перемалывает человеческие жизни, судьбы. Столько всего повидала на своем веку больница, не счесть. И женились тут, и разводились, и внезапно умирали те, кто должен был на выписку идти. Бывали и случаи чудесного исцеления. Ангелов и чертей здесь видимо-невидимо наблюдали. На третьем этаже даже свой персональный призрак имеется, в первой урологии.

Старожилы больничные много чего могу рассказать. Некоторые истории передают из уст в уста. Кое-какие врачи не очень то и верят, считают местным фольклором, но я, старый больничный кот Тимофей, знаю правду. Потому как видел все своими глазами. Да-да, именно так. Если бы меня спросили, я бы столько всего рассказал. Да только кто будет вести беседы с больничным котом? Только « кис-кис», « иди сюда», « на, поешь» , « у, какой хороший». Мне, само собой, приятно внимание, особенно если под подбородком почешут или кусок повкусней достанется. Но это же совсем несерьезное отношение. Были попытки забрать меня домой, многие пытались, вот Катюша, из ординатуры доктора Белова, например. Или больная из кардиологии, Лидия Владимировна , душевная женщина. Но только я свой пост покинуть не могу. Меня сама бабЗоя тут оставила после себя, смотреть за порядком в больнице. Кто такая бабЗоя? ООО, это отдельный разговор. Сейчас расскажу. Вы присаживайтесь, а то ведь от такого и упасть можно. Значит так..

БабЗоя работала в больнице давно, так давно, что никто и не помнит. Работала санитаркой. Незначительно, скажете вы. А вот и нет! Санитарка санитарке рознь. Некоторые санитарки иным врачам фору дадут. Вот была бабЗоя как раз из таких. Нет, в обычный день она как обычно, белье поменяет, утки принесет, лежачих покормит, медсестру или врача позовет, если история в палате какая выйдет. Бывало и подежурит, если врач молодой или сестричка случайно заснут. Жизнь-то у них, ой, какая тяжелая! Учатся, работают, дежурят часами напролет. А поутру им чайку покрепче согреет, да пирожков принесет. Золотая душа у бабЗои. Меня вот на помойке подобрала, когда нас, котят в мороз выкинули. Братья да сестры мои потихоньку померзли все, один я остался. А тут бабЗоя мимо шла, увидела, подобрала, в больницу пристроила. Здесь и живу почитай 16й год.

Много людей трудилось в больнице, но стали врачи и медсестры замечать, что в дежурства бабЗои никто из больных не умирал. Даже самые тяжелые. Называли ее потихоньку между собой «наш Ангел». Да и правда, с ее появлением как будто легче и светлее становилось. А поди ж ты, простая санитарка! Выбилась понемногу наша больница в число лучших. Статистика-это важная наука, особенно в глазах больших начальников. Показатели хорошие, смертность низкая, выздоравливаемость –потолок! Одни благодарности да премии. Три года не жизнь была, а рай. А потом появился в нашей больнице врач. Не просто врач, а целый профессор. Академик . Уважаемый человек, светило науки. И выглядел очень представительно. Начальство его обожало, еще бы. Важное дело делал, научная работа, по борьбе с раком. И вот именно с этим академиком вышла у бабЗои настоящая война. Не на пустом месте вышла. Из-за Антошки. Был такой парнишка, раковый. Второй рецидив у него случился. Узнали родители Антошкины, что академик в нашей больнице новое лечение пробует и привезли Антошку к нам. Совсем плох был парнишка. Стала бабЗоя к нему захаживать. Посидит у кровати, за руку подержит, по голове погладит. А то вот и шапочку, своими руками связанную, принесла. Холодно ему, голова-то лысая. Мне, понятное дело, в палату нельзя, да только я и без того знал, что чудеса там творятся. А тут и академик свое лечение внедрил. Я своими ушами слышал, а они у меня чуткие, что мыши больничные в подвале делают , слышу с пятого этажа, как он родителям Антошкиным говорил: « Будьте готовы ко всему. Может наступить резкое ухудшение. Препарат новый, невозможно прогнозировать." И ведь прав оказался, подлец. Поплохело Антошке с того дня. Утром бабЗоя к нему в палату ходит, полегче ему. А вечером, как она со смены домой возвращается, академик к нему в палату шасть, с лекарством со своим и давай парнишку морить. И никто ничего понять не может. Вроде как и помогает лекарство-то, вот как хорошо Антошка днем себя чувствует. Но как вечер- не спит, плачет, да и не плачет уже, а тихонечко стонет. Долго это продолжалось, да только стал Антошка совсем плох. Академик родителям и говорит, все, не помогает лекарство. Эта ночь решающая, прощайтесь, а то другого шанса может и не быть. Но в эту ночь бабЗоя домой не ушла. Подошла ко мне, за ухом почесала и говорит:" Ну, Тимофей, тяжелая ночь сегодня будет, твоя помощь может понадобиться. Ты уж далеко не уходи, ухо востро держи". Постепенно стихла больница, свет по палатам и коридорам погас. Я под кроватью в Антошкиной палате спрятался и лежу. Заходит академик, а только и не академик это вовсе, а чудовище. Страшное, тощее, горбатое, руки когтитстые ниже колен висят. Нос провалился, пасть безгубая от уха до уха расползлась, а в ней клыков видимо-невидимо и все в три ряда. Глаз и вовсе у него нет. Воздух оно тянет и так по запаху и ориентируется. Кожа на нем серая и клочьями, а академика оно вроде как костюм на себя натягивает, чтоб никто не догадался. Подходит это чудовище к кровати Антошкиной и давай его вынюхивать, и через нос и пасть его жизнь в себя втягивать. Я сижу под кроватью ни жив-ни мертв. И тут заходит в палату рыцарь светящийся, с копьем. Весь в золотых доспехах, шлеме. Набросился он на чудовище и давай его от Антошки оттаскивать и копьем колоть. А чудище-то не промах. Вместо одной руки у него две вырастают, а туда, куда копье попадает и пронзает, сразу же зубастая пасть раскрывается. И такие зубищи там острые, что доспехи золотые, как банку с тушенкой вскрывают. Долго они бились. Но видно стало, что чудовище верх одерживает. И тогда рыцарь как закричит : "Тимофей, выручай! Не удержу его до утра!" Я тут весь собрался с духом, да как из-под кровати выскочу. От страха и от лихости вцепился чудовищу прямо в его нос проваленный и давай его драть. Так драл, так драл, что и себя не помню. Завизжало Чудовище и из палаты бегом, добежало до ординаторской, через стену просквозило. А я о стену шмякнулся так и остался лежать. Вдруг кто-то поднял меня на руки, я глаз приоткрыл. Смотрю, а это рыцарь тот. И не рыцарь это, а бабЗоя, только не в обычном облике своем, халатике и тапочках, а светится вся. Погладила меня, на подоконник посадила.

"Отстояли мы Антошку, Тимофей. Победили. Не сунется эта зараза сюда больше. Уходить мне пора. Тебя вместо себя оставляю. Если что подозрительное почуешь-зови меня. Ну, счастливо оставаться, за Антошкой присмотри"

И она выпрыгнула в окно. Думаете, упала и разбилась? Она взлетела! Там под доспехами у нее крылья оказались, огромные белые крылья. Так я и следил за ней, пока она в сияющую точку рядом с Луной не превратилась. Не верите? А зря. Я теперь точно знаю, что в каждой больнице есть свой собственный Ангел. Специально для такой вот борьбы со злом и смертью посланный. И выглядят эти Ангелы часто как самые непримечательные люди. А то ведь и самые титулованные самой распоследней сволочью оказываются, тварью зубастой. Академик, кстати, с той ночи в больнице нашей и носа не показывал, говорили, что в Америку уехал . Ха-ха, вот это каламбур! Про нос-то! Носа и нет у него вовсе, я тоже к этому лапу приложил. Ну, а я тут, на посту. Куда я из больницы, если меня сама бабЗоя тут вместо себя оставила?!

Старая дура со своими котами

« Алё! Да, аптека! Есть Инокаин! И Актовегин есть. Сколько штук? Наталья, посмотри сколько штук! Да не реви ты, и так тошно!»

Так начался первый рабочий день нового года в небольшой дежурной аптеке. Валентина Михайловна не должна была дежурить, да и вообще у них с Володей свои планы были на 1 января. Банька там, Золотаревы должны были приехать, оливье доесть, шампанское допить. Но начальство подсиропило. От дежурившей в свою смену Натальи никакого толка. Сидит, как медуза расплылась и ревет. И кого вызывать, как не старшую? Само собой, за двойною оплату, ну, от того не легче. Сиди тут, слезы- сопли подтирай, разгребайся. Первое января для них непыльный день. Редко кто заходит, вот с утра бабулька-диабетчица, да еще звонок этот по телефону, ну и все.

Валентина Михайловна ткнула мясистым пальцем с красным когтем в кнопку чайника и загудела уверенным басом:

- Ты, Наталья, это дело бросай. Мужик, он по сути своей кто? Козел! С козла какой спрос? По огородам бродит, морковку таскает, да козлят строгает. Да не рыдай ты, самой тошно.

В уголке, между стеной и шкафом, на стуле скорчилась маленькая фигурка Натальи. Она сморкалась в бумажные салфетки и кидала их в ведро под столом. Накидала уже половину ведра.

- Валентина Михална, он ведь меня из-за котов бросил! – протяжно завыла Наталья

- Это как, из-за котов? Аллергия что ли?

- Котов своих, говорит, больше меня любишь! Лезут везде, шерсть от них, опилки из лотка на ногах разносят. На болячки их отпуск в Турции потратила. Не могу так больше, говорит. Живи, как старая дура со своими котами. Вещи собрал и ушел! К маме! – И Наталья снова заревела.

- А ты что это, в самом деле так котов своих любишь? – заинтересовалась Валентина Михайловна.

- Люблю. А как не любить? Персик старенький, он у меня еще со студенческих времен жил, Пират без лапки, на помойке подобрала, а Елисеяв парке примерзшего к льдине в пруду нашла, отогрела. А он котов не любит. И собак тооооже. - заплакала Наталья.

- Вот козел! – еще раз подтвердила Валентина Михайловна, души не чаявшая в своих двух йоркширских терьерах, Барсике и Баксике. – Вот и тем более, не реви. Свалил и не жалко. С мужиком хорошо должно быть, плохо мы и сами сможем! Кто сказал, знаешь? Мэрилин Монро! А уж ей-то видней было. На вот, съешь гематоген.

Она открыла ящик, достала батончик и сунула Наталье, попутно вытирая ей сопли.

А тем временем на Натальиной кухне шло заседание воинского совета. Сидя на подоконнике, председательствовал Персик, будучи главкотом, как старший по возрасту. Вопреки ожиданиям, был он не рыжим и не персиковым, а белоснежным котищей персидской породы.

- Ну, мужики, хоть и с трудом, а мы победили. Три года ушло на изгнание этого, стесняюсь сказать, звездораса. Ты, Пират, молодец, хорошо придумал его ноут обоссать. Даже если и починят, то запах долго не выветрится. – заявил он

Полосатый Пират важно согласился с кухонного стола:

- Я считаю, Перс Тамерланович, что это целиком твоя заслуга. Так шерстить его шмотки никто не смог. Я б облысел уже, наверное, от таких атак.

Персик кивнул:

- Да, мой скромный вклад тоже помог общему делу, но особо отличился наш террорист-диверсант. – и он кивнул в сторону раковины, где в охотничьей выжидательной позе притаился худой, непонятной бежевой расцветки кот, в роду которого определенно были тайские кошки и оставили ему наследственную темную маску на мордочке и голубые глаза, которые безбожно косили. Он завертелся по сторонам в поисках того самого террориста:

-Кто? Где? Где он?

- Успокойся, Елисей. Это он про тебя. - пояснил Пират.

- Аааа, нормально. - и потомок гордых храмовых котов спокойно уселся в раковине.

Персик с подоконника продолжил:

- Но главное в другом. Все это нам удалось, потому что мы действовали вместе!

В раковине активизировался Елисей, смахнув лапой невидимую каплю с крана:

- Да, да, потому что мы-банда!

- Все-таки здорово его тогда приморозило. – сказал Пират, облизывая переднюю культяшку. – Отмороженный, как есть.

- Пират! - укорил его Персик. – У каждого - свои недостатки! Продолжу. Я считаю, что мы все должны работать во благо нашей спасительницы, кормилицы, пузочесательницы. Мы без Натальи пропадем! Согласны?

Оба слушателя кивнули.

- А поэтому предлагаю порадовать ее. План я составил. Но действовать нужно чисто и аккуратно. Готовы?

- Да какие вопрос, Перс Тамерланович, как пионеры, всегда готовы! – абсолютно уверенный в своих силах заявил Пират

- Да, да, готовы!! А на что? – радостно подтвердил Елисей

Персик запрыгнул на кухонный стол и Большой кошачий план пришел в действие.

Через пару недель Наталья успокоилась и даже начала находить в жизни без мужа некоторые плюсы. Теперь она могла спокойно засыпать в тишине и темноте, без мелькания света и стрельбы из телевизора, не надо было готовить литры борщей, заготавливать на неделю вперед пельмени, котлеты и прочие мясные заготовки. В квартире стало чисто, не валялись фантики от конфет, носки, а зарядка от телефона не терялась по сто раз на дню. Как оказалось, вовсе не коты были виной этим странным и неприятным событиям.

К середине февраля Наталья, вернувшись с работы, обнаружила на кухонном столе подарочный сертификат в СПА-салон. Он был заполнен на ее имя и даже дата была проставлена. В этот день у нее как раз был выходной.

Она решила, что муж пытается помириться. Но звонить ему не стала, а просто пошла в назначенный день на процедуры. День прошел роскошно, Наталья сияла телом и душой. А на обратном пути купила любимцам куриных грудок, чтобы тоже порадовались.

- Я ж говорил, дело хорошее. Наташа довольна и нам плюс. – говорил собратьям Пират, уплетая грудку.

- Ты лучше расскажи, как ты сертификат такой дорогой выцепил? – спросил Персик

- Это была целая тактическая операция. Две недели терся у салона, под самый праздник как знал, что пойдут покупать. Вот у тетки одной и вытащил из сумки, когда она в машину садилась. У нее там много было, небось и не заметила. - довольный собой сообщил Пират

- Да! Да! Массаж хорошо. Пузочес. – подтвердил Елисей, который не жевал грудку, а лизал.

Подошедшая Наталья отобрала у Елисея грудку, нарезала на мелкие кусочки и заложила по штучке их Елисею в рот.

- Эх, ну почему ты такой дурачок? – спросила она, погладив его по спине - Вон Персик с Пиратом все съели, а ты? Это еда, корм, понимаешь? Надо есть, а не лизать.

- Да, да, еда! Клади еще! – сообщил довольный Елисей.

Больше подарков не наблюдалось, муж на связь не выходил, Наталья потихоньку пришла в себя и радовалась жизни. Коты продолжали свои вылазки через форточку. Квартира находилась на втором этаже, перед окном рос раскидистый клен, форточка была открыта, а дурацкую сетку Персик давно аккуратно вскрыл сбоку, чтобы Наталья не догадалась и не перекрыла им дорогу в большой мир навсегда. Утром 8 марта Наталья обнаружила на кухонном столе на том же самом месте, где раньше нашла сертификат, роскошное золотое кольцо с большой кошачьей головой с голубыми камнями вместо глаз в окружении определенно брилллиантов. Оно лежало прямо в центре стола, без упаковки и записки, и Наталья могла поклясться, что вечером никто не заходил в квартиру. Откуда оно могло взяться? Она решилась и набрала номер мужа. Ответила незнакомая женщина, которая со словами: «Твоя бывшая звонит» передала ему телефон. Наталья смутилась и не стала разговаривать. Значит не муж. Не бывший. И тут ей стало страшно. Кто-то чужой имеет доступ в ее квартиру. Она вызвала слесаря и поменяла замки. Так невесело прошел Международный женский день.

Кошачий совет был эмоционально напряженным.

- Елисей, зачем ты это кольцо взял? – укорил его Пират. – Перс Тамерланович, говорил, что не надо его посылать, он дурной.

- Да, с кольцом прокол вышел. – подтвердил задумчиво Персик – Зачем ты его принес, Елисей?

- Какое кольцо? Где? Кто принес? – завертел головой по сторонам Елисей.

- Вот это кольцо. – и Персик строго указал лапой на бокал в застекленном кухонном шкафу, где лежал кошачьеголовый перстень.

- Это? Мама! Красииивая! – довольный собой сообщил Елисей, скосил и без того косые глаза к переносице и потер лапой нос.

- Ясно, бесполезно с ним говорить. Не добьемся. Это я, дурак старый, во всем виноват. И вас втянул в это. Вы могли пострадать и Наташа тоже. Сворачиваем операцию. Больше никаких подарков. – Персик спрыгнул со стола и грустно поплелся в ванную.

На следующий день Наталья зареванная позвонила Валентине Михайловне и сказала, что на работу не выйдет, потому что пропал Персик.

- Утром поесть не вышел, я зову – не идет. Я его везде искала, нигде нет. А потом в форточке, в сетке дыру нашла. – рыдала Наталья в трубку

- Да не реви ты, искать надо, объявления клеить. В соцсетях размещать. – командным басом сообщила Валентина Ивановна. – Выйду сегодня за тебя, будь спокойна.

Форточка была закрыта навсегда. Наталья распечатала целую кучу объявлений и отправилась на поиски.

На кухне рядышком сидели Пират и Елисей.

- Эх, расстроился Перс Тамерланыч, наверное помирать пошел. Семнадцать годков уж ему, два раза Наташа его с того света вытаскивала. И не сказал ничего…– вздохнул Пират

- Найдется. Мы же банда? – спросил Елисей, обвивая Пирата длинным и тонким хвостом.

Наташа ходила по дворам, заглядывала в подвалы, звала, кыс-кыскала. Бесполезно. К вечеру она вернулась домой и там уже поняла, что забыла дома телефон, который лежал на столе и разрывался от непринятых звонков с одного и того же номера. Наташа перезвонила.

- Здравствуйте! Как хорошо, что вы позвонили! А уж думал, что объявления-это спам. Меня Владимир зовут, я нашел вашего кота.

Это было самое лучшее, что могла услышать Наталья. Через пятнадцать минут Владимир, который жил в соседнем доме принес живого, невредимого хоть и изрядно грязного Персика:

- Вы понимаете, собрался ехать на работу, а он у машины моей сидит и не отходит. Не мог его не забрать. У меня у самого кот, Рамзес. Рыжий такой, я его у нас на складе подобрал, уха у него нет и вид разбойничий, но в остальном кот приличный, воспитанный.

Спустя полгода в Натальину кухню аккуратно запустили знакомится новенького. Владимир переживал, как примут?

Персик сидел на подоконнике, в раковине притаился Елисей, а на диване разлегся Пират. Рамзес, прижимая единственное ухо прошел на середину кухни и уселся.

- Ну, здорово, мужики. Перс Тамерланович, мое почтение!

- Здравствуй, Рамзес, спасибо, что радушно принял в трудную минуту. – солидно поблагодарил Персик. Он помнил, как тепло отнесся к нему Рамзес, когда Владимир принес его, отчаявшегося, считавшего себя предателем и собиравшегося умирать на улице, в свою квартиру.

- Я так понимаю, наши решили жить вместе. Наталья женщина святая, Владимир хороший человек, а стало быть, у нас нет причины между собой собачится. Так? – подытожил Персик.

Елисей выпрыгнул на центр кухни по красивой дуге и потерся головой о Рамзесово отсутствующее ухо:

- Потому что мы-банда? Да?

Наследство деда Степана

Дед Степан помер в понедельник. Тихо помер, вопреки всем россказням старой бабки Мани, его соседки и вечной соперницы. Ну, как же! Непременно колдун помирать должен в страшных мучениях, если не удастся передать свое черное колдовское умение по наследству А выходит не передал, потому как некому. Один жил, один и помер. Схоронили деда в среду, на деревенском кладбище. Ну и пусть слухи ходили, что колдун, а такой же житель Жерловки как и прочие. Испокон веков Степановы предки на этой земле рождались, жили и в ту же землю ложились. Вон крест железный, голубой облупившейся краской крашеный, это отец Степанов похоронен, а рядом, чуть правее, его дед. Самого Степана на краю похоронили, слухи слухами, насчет колдуна, а так все же надежнее будет. Вроде по-людски, на кладбище, а вроде как и за пределами.

Была у Степана дочка, где-то в городе жила. Телеграмму ей, конечно отбили, да только за зря. Ждать не стали, похоронили. Лет пятнадцать дочку ту не видать в Жерловке было, к живому отцу не приезжала, а тут к мертвому поторопиться? Имущество нехитрое дедово не тронули, только козу Глашку к себе староста взял, не помирать же с голоду животине, а кошка рыжая одноглазая сама сбежала. Как деда из дома в последний путь вынесли, так вперед всех выскочила и поминай, как звали.

Бабка Маня перекрестилась истово троекратно и уверила, что это нечистая сила из поганого дома выходит. Староста навесил на дом замок, для порядка, а ну, как наследница приедет, чтоб все честь по чести было. И ведь не зря. Явился наследник, через полгода. Какой-то там троюродный внучатый племянник Степана, Тимофей. Баба Маня наметанным глазом сразу определила, сиделец и прощелыга. А он и отпираться не стал. Сидел за случайную драку, освободился недавно, жить негде, вот его на правах наследника в Жерловку и отправили. С глаз долой, из сердца вон. Кому он там, в городе, такой нужен?

Староста не очень-то Тимофею обрадовался, но ключ от дедова дома отдал и наказал не буянить, не пить, к девкам и бабам не приставать. Пожевал губами, выложил на стол пачку чая, буханку хлеба, кусок сала, картошки немного и банку огурцов соленых. На вечер, поужинать. По-соседски, чем богаты. Попрощался и ушел. А Тимофей и тому рад. Не привык пановать, за все спасибо.

Обошел владение, дров наколол, печку затопил, полы помыл, вот и жить можно. Первая ночь на новом месте прошла спокойно. А наутро у дверей сюрприз обнаружил. Одноглазая кошка деда Степана вернулась. Тощая, облезлая, в чем только душа держится! Потерлась о Тимофеевы ноги и на дверь посмотрела просительно.

- Эх, ты, бедолага, - пожалел кошку Тимофей – заходи, погрейся, только вот покормить-то тебя нечем. Разве, что сало вот.

А кошке того и надо, в дом шмыгнула и к печке. Тимофей вернулся, нарезал сало кусочками поменьше и кошке на блюдечке поставил. Кошка в раз сало уплела, на печку запрыгнула и замурчала.

- Ну, оставайся, раз понравилось. Может мышей ловить будешь.

Сам Тимофей к старосте пошел, работы спросить, да продуктов в магазине прикупить. Староста с сомнением его выслушал, но работу решил дать, Тимофей столярному делу оказался крепко обучен. И дедову козу Глашку тоже вернул. Совестливый мужик был, да и Глашка та еще зараза оказалась, бодливая да кусачая. Избавился и сам рад.

Вернулся Тимофей в дом, а у забора баба Маня топчется.

- Здорово, сынок! Как на новом месте устроился? – елейно спросила она, буравя Тимофея взглядом

- Здравствуйте, бабушка! Неплохо. Вот, живностью обзавелся. Коза бодливая да кошка одноглазая. – усмехнулся Тимофей

- Ишь ты! Вернулась, паскуда! Это ж Степанова кошка. –ахнула бабка.

- Надо же! Ну и хорошо, кошка в доме к счастью! – сказал Тимофей, а коза незаметно подошла к бабке сзади и тяпнула за мягкое место

- Ах, ты ж, чума рогатая! - И бабка замахнулась на козу палкой.

Тимофей извинился и поскорей за калитку шмыгнул.

Все как-то само собой наладилось и работа, и хозяйство, и приятели хорошие появились. Прижился в Жерловке Тимофей. А чего б и не прижиться? Спокойный, не пьет, работа в руках у него горит, да и поможет всегда по-соседски. Впору бы невесту искать, девки на него заглядываться стали. Только с той поры спокойно спать Тимофею не приходилось. То вокруг дома кто-то ходить по ночам стал, то в окошки стучать, в трубу печную выть и стонать. Кошка спину изгибает, шерсть дыбом, по углам носится и шипит. Тимофей хотел на улицу выйти, посмотреть, кто там хулиганит, а кошка поперек него к двери прыг и не пускает. С утра баба Маня заявилась. У калитки стоит, в окна глядит, Тимофея зовет.

- Тимоша, выдь-ка, я тебе молочка принесла. Пусти на двор, занесу.

Тимофей в окошко высунулся:

- Спасибо, бабушка за заботу, а только не пью я молоко. Нельзя мне, аллергия.

На том и разошлись. Но баба Маня с того дня зачастила к Тимофею, все в дом рвется под разными предлогами.

Тимофей только и успевал от нее открещиваться.

В годовщину смерти деда Степана пошел Тимофей на кладбище, могилку прибрать да помин отнести. Хоть и не знал деда при жизни, а все ж родня, да и невольным наследником стал, надо память дедову уважить. А кошка одноглазая за ним на кладбище увязалась, вперед забежит, остановится, обернется на Тимофея и смотрит. За собой зовет. Тимофей кошке верит, за ней идет. Так и привела его кошка на дедову могилу. Тимофей траву повыдергал, все прибрал. Присел деда помянуть. А тут откуда не возьмись старичок дряхлый у ограды появился.

- Доброго дня, дедушка! – поздоровался Тимофей

- Здравствуй, сынок! У деда прибираешься? Хорошее дело. А знаешь ли ты, что дед колдуном был?

- Слышал такое, да не знаю, правда или нет. – пожал плечами Тимофей

- Правда, сынок, правда. Сильным колдуном был, после себя книгу оставил. Кто книгу ту найдет-великую силу обретет. Тоже колдуном станет и должен будет ту силу преумножить. – загадочно сообщил старичок

- Так наверняка нашли ту книгу, кому надо! Год со смерти деда уж прошел.

- Кабы нашли, к тебе по ночам гости непрошенные в том не ломились. Так- то, сынок! – хитро улыбнулся дед.

Тимофей внимательно посмотрел на старичка.

- Дед Степан? – наконец догадался он – Так что мне делать-то?

- Ты Дашку слушай, умная она. – кивнул дед на кошку. - А бабку Маньку ни на шаг в дом не пускай. Ведьма она! Возьми вот гвоздь, да вечерком ей в косяк вбей. Чтоб не повадно было. И так прям и скажи, дед Степан заповедал из дому нос не совать. Это она, поганая, за книгой охотится, по ночам тебя изводит. А в дом без приглашения ей дороги нет. Защита моя крепко стоит.

Так Тимофей и поступил. А как не поверить, когда такое вокруг творится? Улучил вечером, пока смеркалось момент, перелез через забор, да и вбил ржавый гвоздь в бабкин косяк.

В ту ночь Тимофей с Дашкой спокойно спали. На утро он на работу отправился, а к вечеру у дома бабки Мани скорая стояла. Инсульт разбил. Отошла она, правда, скоро, да вот ходить больше не смогла. Так и получилось, как дед Степан и говорил. Из дома ей теперь было не выйти. Сидела у окна и на улицу смотрела.

Подумал Тимофей, посмотрел на дела эти и решился. Посадил Дашку на стол, молока ей в блюдце налил и говорит:

- Давай, Дашка, дедову книгу искать. Не будет мне покоя.

Кошка молоко вылакала, со стола спрыгнула и к двери. Смотри на Тимофея, за собой зовет. Пришли в лес. Дашка уверенно прямо в чашу забежала. Остановилась у елки столетней, подождала Тимофея и наверх взобралась. Пришлось и ему на елку лезть. Не зря карабкался, да в смоле извозился. Там, наверху, в толстенных пушистых лапах пряталось надежно законопаченное дупло, а в нем на мшистой подушке, в промасленной тряпице она, колдовская книга, в кожаном переплете. Тимофей книгу за пазуху и обратно вниз полез. А из леса прямиком на кладбище. Дед Степан его уж поджидал.

- Ну, молодец, сынок, нашел книгу! А карга старая с носом осталась. При жизни она мне крови сколько попортила, покоя не давала, так даже после смерти достать пыталась.

- Дед Степан, возьми свою книгу. Не могу я, не по душе мне это. Простой я человек. Чтоб в плохие руки книга не попала, я ее тут, у тебя спрячу. – вздохнул Тимофей

- Точно подумал, сынок? Это ж какая сила! – прищурился дед.

- Точно. Я вот с Дашкой останусь, по-простому, по-человечески. – улыбнулся Тимофей.

- Ну, твоя воля, наследник. Раз от книги отказываешься, принимай другое наследство, живи по- человечески.

Тимофей закопал книгу поглубже в дедовой могиле, присыпал землей, дерн обратно пристроил, как и не было ничего.

Вернулся домой, а кошки нет. День нет, два нет. А на третий день постучалась в Тимофеев дом незнакомка с чемоданчиком. Красавица с толстой рыжеватой косой да только косенькая на один глаз.

- Мне дед Степан велел к тебе возвращаться. И приданое передал.

- Дашка??? – ошалел Тимофей.

А она уже в дом зашла и привычно к печке двинулась. Половицу приподняла, а там жестянка старинная, полна доверху золотых монет.

Женился Тимофей на рыженькой, сын Павлушка у них родился. Хозяйство крепкое, живут душа в душу. Приезжайте в Жерловку, сами убедитесь. Так и живут в старом доме на краю села, который с наличниками резными.

Вот оно какое, наследство деда Степана оказалось.

История одного кота, рассказанная им самим

С именами так всегда. Вот назовут тебя, к примеру Маркиз, и будешь всю жизнь на подушке лежать, паштет из фарфоровой мисочки кушать, в белых носочках и галстуке.

Или Пират... Красота же! Вольный, свободный зверь, но всегда при харче. Приключения там всякие, опять же внешность.

А вот Мигель! Сразу всё понятно становится. Страсти, любовь, красота и женщины. Море женщин вокруг. И трёхцветная Дашка, и Мона персидская из дома напротив, и даже эта страшная Анфиса, у которой шерсти и вовсе нет. Зато глазищи и уши огроменные. Но тоже женщина! Мигеля и хозяйка с дочками любит, нахваливает, какой он, мол, красавец, мачо и молодец, и хозяин с друзьями ласково треплет и всякое вкусное даёт. Особенно когда "Реал Мадрид" Или "Барса" играют.

А раз нарекли Кузьмой, то всё, пиши пропало! Вот какие перспективы с таким именем? Ну в лучшем случае мышей у деда Антона в деревне рядом с Шуей ловить или мойвой размороженной хрустеть под раковиной эмалированной у алкашей Калистратовых из 25 квартиры.

Это я точно знаю, ибо и мойва была в моей жизни, и с дедом Антоном знаком. Собственно, с этого мерзопакостного старика и началась моя забубенная жизнь-жестянка. Он во всём виноват! Потому как по темноте своей необразованной и закостеневшему сознанию наградим меня этим несчастливым именем.

Вот и смотрите, что вышло. Тощ, рыж, криволап. Вроде бы и на мордочку симпатичен, нос розовый, приятного оттенка. А глаза совершенно невозможные. Нет, ну что это за глаза, я вас спрашиваю?! Один голубой, бледный, да ладно б как у котов благородных тайских-сиамских кровей, так нет, бледный, как мартовское небо, отражающееся в грязной луже. Второй жёлтый, как и полагается рыжим. Но косит безбожно. Вот и как вам такая конструкция? Не кот, а велосипед ржавый с помойки.

Совершенно очевидно, что ни с таким именем, ни с внешними данными рассчитывать в этой жизни абсолютно не на что. Особенно в деревне под Шуей. Поэтому подумал я и понял, что ловить, кроме мышей там нечего и надо прорываться на большую землю. В Москву, то есть. Поэтому послушал я, что говорят местные, что собаки бродячие брешут, и решил, что надо на большак подаваться, на шоссе, то есть. Был бы я красавец со счастливым именем, то и делать бы ничего не пришлось. Сел на обочине, сложил лапки и сиди, ожидай, когда тебя подберут москвичи на хорошем автомобиле и домой повезут. А я? Помесь блохи и консервной открывалки! Кому такой нужен? Но зато умом не обделен. Это дааа, раз красоты Боженька не отсыпал, но ума отвалил щедро. Поэтому план у меня созрел надежный и четкий. Добраться до заправочной станции, подождать, пока фура какая или автобус междугородний остановится для заправки и незаметно прошмыгнуть внутрь. А там лишь бы до Москвы доехать. Мона, которая персидская, из дома напротив, только на лето приезжает, рассказывала, что в Москве даже таким как я везет. Есть там специальные люди, волонтеры, подбирают таких и в семьи пристраивают. И вот тут как раз такая внешность только особый фарт дает. Несчастненьких жалеют москвичи больше и домой быстрее берут.

Ну вот так как-то все и получилось. Видать, совсем я жалким этим волонтерам показался. Ухватили меня еще на автобусном вокзале, только успел с подножки спрыгнуть. А там сразу к Калистратовым в 25 квартиру, в Котельниках, на передержку пристроили. Это я тогда не понял, что за передержка такая. Оказывается, что не дом это вовсе, а вроде кошачьего общежития, пока тебя домой не возьмут. Кроме меня там еще трое бедолаг жило. И вот они-то мне и объяснили, что закончен мой вояж жизненный. Всё, вечная остановка. Потому что просто так Калистратовы меня не отпустят. Им такие уродцы только в радость, на них подают больше. А разбирают по домам быстрее котят да красавцев. А если ты тощий, облезлый, косой, рыжий Кузьма с разными глазами, то всё, попался раз и навсегда.

Так и потекли мои дни в этом кошачьем общежитии. И тут, честно скажу, уж не раз я пожалел, что сбежал от деда Антона. Ну вот чего, дураку не сиделось, а? Где родился-там и пригодился! И мыши были деревенские, экологически чистые, и молочка со сметанкой дед щедро наливал. И «иичку» свежую разбивал в хороший день. А уж какой простор, какое гуляние! Хочешь- на заборе сиживай, окрестности обозревай, хочешь- на крыше дедовой бани валяйся, пузо на солнышке грей! И кошки, опять же.

А хозяйка здешней богадельни, Ольга Сергевна Калистратова, страшный человек, мои балабоны сразу приметила и вознамерилась меня дефабержировать. Во как! Но пронесло, не успела. Потому как больно прижимистая баба была. Нынче в Москве-то цены какие? Кота его естества мужского лишить аж целых четыре тысячи пятьсот рубликов для простых кошкодержателей! Для благотворителей подешевле, конечно, две с половиной. Но для Ольги Сергевны и такая сумма была слишком уж разорительной. Это ж сколько выпивки купить можно на эти деньги! А выпивку они с мужем Славиком любили крепко, каждый божий день закладывали за воротник. Поэтому решила она ждать акции, когда врачи котов режут бесплатно.Я тогда, как услышал, так от сердца отлегло. И тогда в голове моей план новый сложился четко. Надо бежать от злодейки Калистратовой.

Надо было притаиться за шкафом в коридоре, и только улучить минуту, когда входная дверь откроется и шмыгануть между ног наружу. План был хорош, только противная баба Калистратова как будто прознала мои намерения сбежать и несмотря на свое алкоголем замутненное сознание, тщательно запирала меня в кухне. Так прошло несколько недель. А день благотворительной резки яиц приближался. И тут, совершенно неожиданно для меня открылись новые двери к избавлению. Славик раздобыл где-то целую канистру спирта и по этому поводу он и с Ольгой Сергевной устроили праздник высокого градуса. Конечно же кончились сигареты, а хозяйка заявила, что очень ей хочется шоколадку с орехами. И Славик потопал в магазин. Само собой, я увязался за ним.

Это оказалось единственным верным выходом. Потому что подъездную дверь с магнитным замком самостоятельно открыть я бы ни за что не смог. И вот Славик вышел на улицу, а я следом и сразу же боком, боком вдоль дома ускакал за угол.

Ура! Свобода! И меховые мои комочки при мне! Только не долго пришлось мне радоваться. Все-таки крыша над головой – великое дело. Да и Москва оказалась не такая замечательная, как казалось по рассказам. С пропитанием тут совсем не сложно выходит. На каждом углу какой-нибудь общепит. А москвичи люди сердобольные, особенно молодые. Обязательно накормить стараются. А некоторые и забрать. Да только я теперь кот ученый, знаю, чем это для котов оканчивается. И продать натуру свою, сущность, не готов. Хотя Ричи, одноглазый плюшевый британец, с которым довелось познакомиться у Калистратовых, незадолго до того, как его забрали, говаривал, что с легкости променял свои балабоны на сытую и заласканную жизнь дома. Но такая жизнь не для меня. Не то, чтобы я до женщин слишком охоч был, но и валенком ленивым остаток дней прожить не хочу.

Самым главным делом стало нахождение крова, крыши над головой. И вот с этим в Москве совсем плохо. Подвалы заколочены, в подъезды не пускают, а все доступные теплые местечки заняты. И видеть там новенького приезжего из Шуи никто не хочет. Пришлось попутешествовать по Москве. Один раз удалось пробраться на теплый чердак через крыши древнего флигеля где-то в центре, пока этот флигель не снесли и дорожка на чердак оказалась закрытой. Хорошо же там мне жилось! Питался в кофейне рядышком, хорошо там кормили, хозяин добрый, не гонял. А ночевать ходил на чердак. Там кто-то ватник старый оставил, так я гнездо в нем устроил, как же спалось там знатно. Почти так же хорошо, как у деда Антона . Эх, Антон Романыч, как ты там без меня? Кто ж тебе мышей ловит? Прости дурака рыжего? Наверняка нового кота завел. Хорошо бы, если от Изауры полосатой, кошки бабы Насти, она знатная мышеловка, лучшая на всю деревню, хорошие котята от нее. И от Буси, черно-белой тоже можно. Ее сынок в прошлом году вооот такенную крысу одолел! Эх, заболтался я! А пора бы идти дальше по матушке-Москве, искать пристанище. Не дай пропасть рыжему, не дай сгинуть!

Долго я скитался по Москве, уж холодать начало, а я все никак приют найти себе не мог. Московские-то коты и кошки это тебе не деревенские простофили, все у них не просто так, а с обидой да с вызовом. Я по началу шарахался от них здорово. Обшипят тебя за будь здоров, только держись, а то и по морде, по морде когтем зацепить норовят.

Особенно женщины. Иди, мол, дурак, своей дорогой, чего пристал, не видишь, занята я! Хвост растопырят, разбобрят на все стороны, спину выгнут и боком отскакивают. А я что? Я ничего, только спросить хотел! А они по морде! Харассмент у них это называется, абьюз, прости Господи! Я-то сперва думал – бешеные. У нас в прошлом году Ваську Одноухого бешеная лиса покусала, так вот он так себя вел. Сперва валяется к верху пузом, довольный слюни пускает, а потом ни с того, ни с сего цап тебя за бок и в кусты с воем. Ну меня с Васькой-то пронесло, не хватал он меня. Но от московских настрадался. Вон, вся физиономия в шрамах.

Так я понял, что не дождаться мне он сородичей помощи. Перед тем, как снег выпал, прибился я ненадолго к шаурме у метро Кропоткинская. Там со мной смешной случай приключился. Ездил туда один мужик на машине. Какую-то богатую дамочку возил. Привезет ее, из машины достанет, а сам дожидается. Долго ждет, час, а то и два. Ну, делать ему нечего, а пузо урчит. Вот он к моей шаурме и хаживал. А я каждый день на посту. Уже научился, как своего добиться. Анзор, шаурмячник в конце дня мне всегда остатки отдавал, когда вертел чистил, но только не всегда эти остатки и были. Но кушать –то каждый день нужно, а я уже навострился. Сесть поближе к окошку, откуда заказ выдают, лапки сложить и мяукнуть пожалостней. И жующие люди обязательно дадут. С соусом, повкуснее. Сперва, конечно совестно попрошайничать было, а потом понял, что не попрошайничество это, а работа настоящая. Как у актеров. И здесь так оно и работает. Выдашь искреннее чувство-дадут, побольше и посытнее. А будешь халяву гнать, так еще и пнут, чтоб под ногами не мешался.

Так вот, про мужика этого. Подходит он к шаурмячной моей, в руках сумка с окошком большая, а там кошка сидит. Ну до чего страшна, меры нет! Сам-то я не красавец, всяких видал, а страшней этой еще не встречал. Даже хуже лысой Анфиски, честное слово! Мелкая эта кошка, коротконогая, нос черный, большущий, сама рыжая, и одета в розовую меховую кофту, на голове капюшон и даже для ушей специальные карманчики. Сидит, глазами лупает. Глаза огромные, коричневые. Никогда таких не встречал.

- Чего сидишь, бедолага? – спрашивает, а голос противный тоненький и хриплый. – Потерялся?

- Не потерялся я. – говорю, хоть и уличный, а достоинство соблюсти надо. – Приехал Москву покорять.

Она засмеялась, аж закатилась со смеху:

- Ой, не могу! Ну и как, покорил?

- В процессе. – отвечаю

- Может помощь какая нужна? Голодный? – спрашивает.

Тоже хорошо, что не бросилась сразу по морде лупить. Хотя может сумка меня только и спасла.

- Да какая помощь! Не голодаю, вот при шаурмячной устроился. Только вот холодно, ночевать негде. – расчувствовался я, да как и не расчувствоваться было-то, когда эта страшилка первая за всё моё житьё-бытьё в Москве со мной по доброму поговорила.

- Это да, с жильем в Москве напряжёнка. Моя вон каждый день жалуется, что квартиру приличную купить не может. – она кивнула в сторону, куда хозяйка ее ушла. – но я не жалуюсь, живется хорошо. Слушай, а может тебе одежку какую, а? Давай вот хоть эту шубейку? Я сама ее ненавижу, терплю ради моей, ей приятно. А так сниму-то я легко, научилась.

От шубы этой ее розовой паскудной я сам отказался. Позорище в таком по улице ходить. И Анзор не поймет, он мужчина суровый, сразу от шаурмы погонит.

- Зря отказываешь, очень теплая, от Гуччи, моя говорит. Бери, не выпендривайся! – а сама уже выворачиваться из кофты этой начала.

И так ловко у нее это получилось, моментально расправилась. Я смотрю и глазам не верю. Не кошка это! Собака! Это в костюм кошки одета просто. Вот это да! Умеешь, Москва-матушка удивить! И каких только сюрпризов от тебя ждать?

- Чего смотришь? Не ожидал? – а сама смеется.

Я-то, лопух деревенский таких и не видел никогда. У нас собаки все большие, вроде волков, иной раз не отличишь. А тут чудо этакое. И до чего душевная собачка оказалась! Получше многих наших будет. Лёлей звать. Попрощались мы, конечно, хозяйка ее пришла, мужика отругала, что собаку простудит и ушли они всем кагалом в машину. Жаль, я б с Лёлей еще поболтал. Много чего полезного она мне рассказала про Москву и про то, как тут обустроиться можно.

А самое главное, что есть в Москве знаменитый театр кошек Куклачева. Это ж какой шанс! И сытый, и при доме, и артист! По всему миру поездить можно! Но берут туда только самых смышленых, тех, кто команды выполнять умеет. И физподготовка опять же. Так и за этим дело не станет. Кто лучше меня на деда Антона баню сигает с земли? А кто по деревьям как белка скачет? И в любую щелочку просквозить могу. Хоть целый аттракцион создавай - «Кот-жидкость». Аншлаг бы полный был! Одно меня смущало знатно-проклятущая моя внешность. Какой артист? Такому как я только у шаурмячной побираться, на жалость давить. Вот если б был я красавцем холеным, как кот из рекламы!

Знает кто-нибудь есть ли в Москве доктора, которые кошачью внешность изменить могут? Или только яйца котовьи ножиками режут за деньги????

Идея всеми правдами и неправдами попасть в труппу Куклачева прочно поселилась в моей голове и даже план был разработан гениальный. Где находился сам театр я разузнал, в Москве вопрос с информационным обеспечением поставлен хорошо. Дальше надо было только возле входа поотираться и показать себя.

Для этого пришлось всякие трюки освоить: на передних лапах ходить, кувыркаться, подпрыгивать и переворачиваться. Потренировался-то я знатно. Как только сам почувствовал, что навык у меня хороший уже имеется, решил опробовать на Анзоре. Вечером, как посетители схлынули, подождал, пока он дверь откроет и как подпрыгну! В полете перевернулся, на передние лапы приземлился, замер и стою, башкой вниз, вытянулся, как вертел шаурмячный. Ни жив, ни мертв. Дышать боюсь.

Анзор-то мужик простой, работящий. С утра до ночи в шаурмячной стоит, народ кормит, куда там ему до культуры и высоких материй, но даже он рот открыл. А потом зааплодировал! Мать честная, не вру, вот ей богу! Мне, Кузьме Шуйскому, косому мышиному гонятелю, зааплодировал, как настоящему артисту.

- Вай, -говорит- Какой молодец кошка, артист! Сейчас мяса, постой, мяса хорошего, баран дам, по - братски, как себе!

И ведь действительно дал! Ему как раз брат привез свежего, для семьи. Кусок с бедра бараньего, сырого отрезал! А уж какое вкусное то мясо было! Сладкое, нежное! Может, конечно это и не само мясо такое замечательное было, а сладость от успеха, первого признания была, но дела не меняет!

На следующий день я тот же самый трюк провернул. А Анзор уже подготовленный был, фарш у него был хороший, говяжий, халяль. Я аплодисментами и фаршем понаслаждался и решил, что Анзора покорить дело не хитрое. А для театра кошек надо бы что-то посерьезней придумать. Раз красотой не вышел, буду умением брать.

И решил я добавить в репертуар хождение на передних лапах. В мыслях моих это уж больно эффектно выходило. А вот на практике не сразу и удалось. Стоять вниз головой это одно, а вот ходить… То задние лапы заваливаются, то передние подкашиваются. Неделя почти у меня на это ушла. Потом наконец дошло, что надо хвостом помогать, и тут у меня дело пошло. Для особенного впечатления решил я пару дней у Анзора не показваться, в кофейне с вафлями столовался. Там все молодежь и хипстеры, так они ради меня специально в зоомагазин соседний бегали. Бедняжку покормить надо!

А этот корм из пакетиков, я вам доложу, страшная вещь! Сперва ешь его вроде как с голодухи, чтоб пузо набить. А второй раз уже ешь и остановиться не можешь. С третьего раза уже только пакетик видишь и слюни текут, а голове только и мысли о том, как бы поскорее нализаться этой жижи и язык в паштет окунуть. Привыкание вызывает и не слезешь. Я это быстро понял и к Анзору обратно, на мясе оно надежней. И потом себя блюсти надо. Кто такого привыканца в театр возьмет? Позорище! Там работать, выступать надо, а не пакетики с кошачьим кормом по углам лизать.

Вот настал день Х. Вечером я поскоблился в дверь к Анзору и приготовился. Он вышел и прямо просиял:

- О, кошка пришел! Куда пропал, что не приходил? Сейчас мясо дам!

Какое мясо???? Я что, за зря кошачьим кормом давился, тренировался, чтоб на жалость давить?!

Вышел Анзор, а я опять как подпрыгну, и на передние лапы и прямо, прямо как по ниточке к нему. И тут натура моя авантюрная не удержалась. Из рук у него мясо так и ухватил, стоя вниз головой!

Анзор мой так обрадовался, захлопал, засвистел! Не прошли мои тренировки впустую. А тут на свист его полицейские подошли. Патруль значит. Спрашиваю, чего орет, может кошачьего корма обожрался, образно говоря. Тут Анзор им про меня подробненько так и поясняет, а они не верят! Хотят по руки его и в отдел! Дело плохо! Чего это из-за меня хорошего человека в отдел? Не пойдет это! Разбежался я, прыг на передние лапы, хвостом кручу прямо на полицию попер. А потом подпрыгнул и перевернулся!

Те, конечно сразу поверили, телефоны достали, снимать начали. И что тут началось! Назавтра уже у шаурмячной толпа стояла, меня, значит смотреть. А все потому что полицейские те в интернете мои выкрутасы выложили. Мне, само собой приятно, но и боязно! Такая аудитория, как выступать? А вдруг что не так? Но Анзор помог. Мясо подготовил.

- Ты, кошка, брат, не бойся! Вот, мясо тебе, а ты давай, покажи шоу.

Ну, шоу так шоу. В театре кошек-то небось и побольше народу, чем у шаурмячной. Выступил я, значит. И на бис. Это повторить означает. Слово такое специальное, для артистов, сигнал. Мол, нравится публике, надо еще раз. Ну, напрыгался я в тот день. И наелся. Так наелся, что и не то, что прыгать, лежать с трудом мог. Анзор меня даже на ночь в шаурмячной закрыл, чтоб не украли. А что? Раз я теперь знаменитость местная. Хоть и масштаба метро Кропоткинская, а все ж не какой-то попрошайка.

С этого дня начались мои трудовые будни. Каждый день выступления. Народ ходит, шаурму у Анзора покупает, а я представления даю. Жить, значит я начал прямо в шаурмячной, Анзор мне настоящий кошачий домик купил, с когтедралкой и ошейник зеленый. Чтоб видели все, что не просто так я тут, а при деле, живу и работаю.

Так и зима незаметно подкатила. Анзор шутить начал про новогоднюю программу. А я начал себя ругать, что не выдержал я славы, совсем про свой план позабыл, в театр попасть. Расслабился на мясе, в тепле и при аплодисментах. Анзор мне по вечерам пузо чешет, полиция приходит, подарочки приносят, селфи со мной делают. А артист голодным должен быть! Ради искусства все, иначе не артист он настоящий, а бурдюк-курдюк народный или заслуженный! Вот и я в курдюк превратился. Мне Анзор так и сказал, что молодец, кошка, хороший курдюк наел на зиму.

С этого момента я и загрустил. Выходит, не гожусь я в артисты! Все ради этого самого курдюка! Ради теплого места, признания и мяса ежедневно. Так бы и скис окончательно, если б не один случай.

Денёк хороший выдался, солнечный. Снежок легкий шел, красивый такой, кружевной. Я в ошейнике новом, предновогоднем, красном с елочками, что полицейский патруль подарил. Иду, значит на передних лапах по кругу и вижу прямо перед носом сапоги особенные. Черные, высокие, на шнурках вощеных, с металлическими носами и подковками на каблуках. И пахнет от хозяйки этих сапог ну очень уж странно. И страшно, и завлекательно одновременно. Ну, выступил. Мясо свое получил, со всеми желающими поснимался. А эта, в сапогах, не уходит. Взрослая такая женщина, в пальто дорогом, вышитом, на фиолетовой подкладке. Стоит, смотрит и не уходит. Ну, думаю, неудобно ей, наверное, толпится со всеми, чтоб со мной сфоткаться. Дождалась, пока все разошлись и подходит. Серьезно так, руки не тянет, не кыскыскает и телефона то у нее нет.

- Как тебя зовут, артист? –спрашивает

- А вам, тетенька, какая разница, вы все равно не понимаете, вам только мяу да мяу слышно. –отвечаю.

- Ты, рыжий, мне не хами. Я по делу спрашиваю, а не из праздного любопытства.

Она как сказала, так я и на хвост и присел. Понимает меня, вот точно понимает.

- Вы, меня понимаете, выходит? – говорю, а сам дрожу.

- Понимаю – кивает – Я Лариса Борисовна Шварц. Хочу предложить тебе одну серьезную и интересную работу по контракту.

Всё, думаю, вот и перевернулся на моей улице грузовик с пряниками! Импрессарио! Не зря в интернет меня выкладывали, рекламу бесплатную делали! Заметили! Оценили!

- Кузьма Антонович Шуйско - Кропоткинский. – отвечаю важно. – А о каком контраке речь идет?

- Вот это деловой подход! Вижу, парень ты талантами не обделенный, смышленый и воспитанный. То, что мне нужно. Предлагаю жилье первоклассное, питание пять звезд, интересную работу, путешествия, знакомства полезные. Контракт на год. А там продлить можно.

И так она на меня посмотрела, что душа в пятки ушла. Но себя держать надо.

- А какая оплата? – говорю, хотя сам понимаю, что не о театре кошек тут речь идет, совсем не о театре…

- Молодец! Люблю таких! – похвалила она, а глазюки ее карие аж желтым загорелись – оплата контракта исполнение желания. Раз в год. Лю-бо-го!

Вот тут меня прямо и окатило. Любого желания? Этак я год попрыгаю, на лапах передних похожу и красавцем стану???? Ох, Москва-столица, каких только чудес тут нет?!

И так меня эта идея зацепила, что сходу я и согласился.

- Где, -говорю –подписывать?

- А ничего подписывать не надо. Согласен?

Киваю, а у самого во рту пересохло.

- Отлично. – она у меня ус сходу выдергивает и в медальон, что у нее на шее висел прячет, а тут уже и сумку свою раскрывает. – Готово. Залезай.

Так и полез я, навстречу неизвестности и новой жизни. За исполнение заветного желания.

Пока я там в сумке сидел, всю свою жизнь по нескольку раз в голове провернул, как вертел шаурмячный. И страшно мне стало, и совестно. Страшно от того, что вдруг Лариса Борисовна эта кошаков бездомных подбирает и чучела из них делает? Я слышал про такое, полицейские рассказывали. Но тем себя успокаивал, что уж больно неказист я, для этакого украшения. А совестно потому что вот так вот запросто бросил я Анзора, хорошего человека, ради мечты. Как и деда Антона бросил из-за огней Москвы и жизни красивой. Да что ж я за кот такой бестолковый да бедовый?

В общем, пока до места не доехали, так мне на ум и не приходило, что не такая простая женщина эта мадам Шварц, раз по-кошачьи понимает. Потрясло меня немного в машине, конечно, но до места добрался наконец.

Выпустила меня Лариса Борисовна на волю, прямо на бархатный синий диван. Мать честная! Такой красоты я и не видел никогда! Потолки высокие, окна широкие, шторы богатые, ковры мохнатые! А мебеля, мебеля-то какие!!! Богатство нереальное!

- Ну как тебе интерьер? – спрашивает

- Подходит. – отвечаю, а сам думаю, что же это за место такое, где уличным страшилкам работу предлагают?

Лариса Борисовна в кресло напротив садится и говорит:

- Так вот, значит, Кузьма Антонович, сейчас свои должностные инструкции получишь. И вечером вперед, к исполнению своих обязанностей. Я- глава академии молодых волшебников «Черный дуб». Каждому новому волшебнику полагается помощник. Не простой, а особенный, ловкий, умный, обладающий определенным талантом. Таких находить очень непросто. А выпускников у нас в этом году целых шесть. Ты последний из шести помощников. Вечером будет церемония распределения и мы все узнаем, кому ты достанешься. Вот так. Поэтому сейчас пойдешь в комнату ожидания, к другим. Познакомишься, пооботрешься, себя покажешь.

Собственно, я и понять ничего не успел толком, только то, что чучело из меня никто не собирается делать. Она меня под пузо подхватила и понесла по коридору. Заодим мы в последнюю комнату, а там уже компания собралась. Собака страшная, большая черная, крыса, жаба, ворон и сорока. А я шестой, стало быть.

- Вот, уважаемые, последний ваш напарник, знакомьтесь, Кузьма Антонович Шуйско- Коломенский, в будущем пригодится. – представила меня Лариса Борисовна и ушла.

А я стою у двери, как сирота, так и ничего придумать не могу. Эти все на меня уставились, то ли враг я им, то ли дурачок какой. Наконец собака не выдержала, подошла, морду свою под пузо мне сунула. Я сам пола под собой не чувствую, так страшно мне стало. Нос у нее большущий, чуть ли не со всю мою голову. И зубищи под брылями торчат, жуть!

Обнюхала меня, потом рядом уселась и говорит хриплым басом:

- Матильда, приятно познакомиться. А ты Кузьма?

Думаю, пронесла нелегкая, нормально. Сглотнул и кивнул, как куском мяса подавился. Ну тут и остальные начали подходить. Ворон Дарий, сорока Лима, жаба Серафима Игнатьевна и крыс Варфоломей. Серафима Игнатьевна самая старая оказалась, из уважения по отчеству к ней. А с Варфоломеем у меня самый хороший разговор вышел. Удивительно, да? Я-то у себя в деревне первый ловец был! Но раз тут дружить велено, и Матильда меня не разорвала, то и я нейтралитет соблюдать должен.

От угощения я отказался, а вот полежать под теплой батареей на мягком матрасике уж очень приятно было. Улегся я, дремать начал, чую, что пузу щекотно. Один глаз приоткрыл, а там он, Варфоломей! На пузе мне шерсть разбирает, вроде как гнездиться собирается.

- Вы не против, Кузьма Антонович? – спрашивает, а глаза грустные такие, большие, и уши в стороны развел. Ну чисто кот! – Я, видите ли всю жизнь в кошачьем питомнике прожил, котят нянчил, привык в компании спать. Скучаю, вот, бессонница!

Вот это да! С крысой на пузе еще спать не приходилось. Но отказать не могу, что же я изверг? Так и устроились. И так мне хорошо спалось, надо вам сообщить! Это с крысой-то в обнимку. Ну да ладно, привыкать надо, мы теперь тут все равны, волшебные помощники.

Серафима Игнатьевна нам много чего рассказала. У нее, оказывается, не в первый раз эта работа. Прежний ее волшебник от ремесла отказался и ей пришлось в школу вернуться. И сегодня нового ей должны подобрать. Меня больше всего интересовало, чего же такого делать надо. А оказалось, что ничего такого особенного. У каждого под его способности, и под потребности волшебника. Так что ничего я насчет своей будущей работы и не понял. Так мы с Варфоломеем под батареей и провалялись до вечера. Я ему про житье-бытье деревенское рассказывал, про то, как сородичей его давил, умолчал, конечно. Зачем хорошего зверя расстраивать? Тем более что и не враг он, не вредитель, а такой же домашний питомец, как и прочие. А он мне про котов городских. Про котят, про выставки. Оказывает, в городе не все так просто, хотя кто бы сомневался. Ездят эти люди по выставкам разных котов смотрят, подбирают пары. Чтоб красивые котята получались, надо чтобы заводчик правильные пары подбирал. Хотите хвост попышнее и кисточки на ушах? Вот, пожалуйте вот эту маму, а если морду кирпичом, «коробочку», как у них называется, это к этому папе. Знали бы мои родители безродные про такое, может и я б красавцем вышел. Только где ж в нашей деревне этого самого заводчика, который в котовьей красоте разбирается, взять?

В общем отлично время провели, сам и не заметил, как время прошло и стемнело за окном. Пришла за нами помощница Ларисы Борисовны, культурно проводила до большого зала, а там каждого попросила в коробку специальную темную залезть. Там, конечно дырочки для дыхания были, и чтоб смотреть. А то как же без этого, любопытно же?

Присел я к дырочкам и вижу, заходят в комнату шестеро в черных плащах, а Лариса Борисовна и другие учителя, значит, напротив сидят. Чего то она там им сказала, вроде слова напутственного и рукой на нас, на ящики, то есть показывает.

Первый плащ снял, и я прямо засомневался. Здоровый такой мужик, лет сорока. Бородища лопатой. Ручищи как кувалды. Чего мне с таким делать? Хоть бы не мой оказался! Ему бы Матильду, как по его размеру помощница. И верно, не ко мне. Да только и не к Матильде. Пошел и прямиком к ящику с Дарием. Тот из ящика выпрыгнул и прямо ему на плечо. Выбрал, значит правильно.

Второй такой щуплый юноша в очках. Чисто какой-то медбрат или что-то такое. Этот мне тоже не подходит. Слишком не уверенный какой-то. Но и здесь пронесло. Этот Матильду выбрал. А вообще хороший дуэт вышел, она его и защитит, и подбодрит в случае чего.

Третьей такая красавица вышла, что я не видывал. Волосы черные, до колена, глаза зеленые, руки тонкие, ноги стройные, ну чисто Хозяйка медной горы. Я на картинке в журнале видел, который у Анзора валялся. Ну, такая королевна точно не ко мне. И верно, к Серафиме Игнатьевне.

Лиме и Варфоломею близнецы-братья достались, пухленькие, смешливые. Хорошие такие парни. Тут мне завидно стало даже. Вот и мне бы к таким! Ух, я бы показал себя! Каких кульбитов бы понаисполнял!

А вот и ко мне. И тут я здорово приуныл. Это ж разве волшебница? Мелкая, рыжая, на носу веснушки. Ресницы пушистые, нос пуговкой. Ну хоть зубы хорошие. Белые, крепкие и улыбка такая добрая. Ну, а чего я ожидал? По Сеньке и шапка. Будем с ней вдвоем, рыжие, неказистые. А что делать? Раз уж такой волшебный выбор! Открыла ящик, меня увидела и так обрадовалась, что я было подумал, что она невсебешная какая-то. Как заверещит: «Ой, котик! Я так и хотела, котика! Это же для меня, да?! Для меня котик???»

Ну ясное дело для тебя, раз последняя оказалась. У первого и второго шансы все были, а поди ж ты! Никто меня не выбрал. А у нее и выбора не было, но вон как обрадовалась. Вытащила меня и на руки, давай тискать.

- Я – Марта, а тебя как зовут? Или мне надо имя придумать?

- А так можно? Вообще я Кузьма, но раз можно другое имя, то может Вольдемар? – воспрял я.

- Кузьма?! Так это же здорово. Это от греческого слова Космас, мир означает. Так что ты Космос значит! – и еще больше обрадовалась и принялась в башку целовать.

Космос? Мир? Целый мир во мне? Вот оно что!!!! А говорил я, что от имени все зависит? Как назовут тебя, так и судьба повернется. Так что и совсем я не хуже Маркизов всяких или Пиратов с Мигелями оказывается. Целый мир в отдельно взятом коте! Так и жизнь можно начинать с чистого листа!

Процесс Василия Рыжикова

Слушалось уголовное дело. В практике судьи Петровой это был не первый случай и подсудимого она знала давно. Рецидивист со стажем. Воровство, драки с нанесением вреда здоровью разной степени тяжести, покушение на убийство, и вот теперь это. Оно. Предумышленное убийство с последующим надругательством над телом. Жертва – довольно молодая многодетная мать. Процесс был открытым и разумеется рассматривался без присяжных.

Был у подсудимого и адвокат, который защищал его вынуждено, в силу профессиональной этики и немного мужской солидарности. Адвокат судье Петровой тоже был хорошо знаком, и она уже давно подозревала его в определенной степени мужского шовинизма.

Прокуратура выставила обвинителем молоденькую девочку, потрясенную до глубины души произошедшим, а особенно обстоятельствами, при которых произошло задержание и обнаружение тела погибшей.

Суд заседание началось. Судья Петрова зачитала бесстрастным тоном номер дела, представила защиту и обвинение, проверила присутствие всех участников процесса и началось судебное следствие.

Первой выступала девочка из прокуратуры. Трясущимися руками она держала листы и зачитывала весь перечень того, что произошло. Подсудимый выслеживал, а впоследствии напал на улице на многодетную мать, затащил ее в укрытую деревьями местность неподалеку от жилых построек, где задушил, а после нанес несколько проникающих ранений в область живота, спины и шеи. Впоследствии он отчленил голову от трупа. Обезображенную голову позже нашли неподалеку от места совершения преступления. Преступника рядом с трупом обнаружила пенсионерка, которая и подняла шум, что привело к задержанию.

Подсудимый сидел на своем месте, за решеткой, равнодушно глядя в сторону, как будто не слышал или не хотел слышать о том, что совершил.

Судья Петрова молча смотрела на него, пропуская мимо казенные фразы обвинителя, произнесенные срывающимся голосом. Вот какая биография, тяжелое детство и плохая генетика. Отсюда и берутся эти убийцы. Судья Петрова, в глубине души, как и большинство граждан тоже считала, что нет никакого смысла в заключении подобных типов. Содержать еще таких на деньги честных людей! Все равно они никогда не изменятся.

Адвокат лениво посматривал в окно, покачивая под столом ногой. За окном бушевал молодой, нарождающийся июнь. Изобильный на цветы, южные плоды и тучи комаров. Эх, на рыбалку бы сейчас! Пускай даже и под назойливый комариный звон. Снасти-то уже лежат приготовленные. Может к вечеру успеет?

Наконец обвинитель закончила читать. Судья Петрова перевела глаза на прокуроршу.

- Вам плохо? Выпейте воды. Мы можем продолжать? Отлично. Приступаем к допросу свидетелей.

Первой допрашивали ту самую пенсионерку, которая обнаружила убийцу на месте преступления.

- Итак, Мария Александровна, расскажите, что произошло.

Розовощекая упитанная старушка в спортивном костюме вытерла пот со лба и начала:

- Значит иду я по Вишневой в сторону магазина, там как раз к 10.00 молоко фермерское должны были привезти. По субботам всегда привозят. Так вот, а этот- и она указала на сидящего в изоляторе – под деревом как раз. Как будто ждет кого. Рожа его мне сразу не понравилась. Ваша честь, да посмотрите на него, рожа-то самая что ни есть бандитская. Да разве ж можно с такой-то рожей честь по чести жить?

И пенсионерка зло махнула в его сторону влажным платком, которым беспрестанно утирала пот.

- Свидетель, внешность подсудимого к делу не относится. – строго оборвала ее судья – Продолжайте.

- Так вот. Иду я обратно, с молоком. А этот под деревом подальше, у самого забора копошится. И так повернется, и сяк. Я ему крикнула, а он не реагирует, все что-то свое творит. Подошла поближе, а там она, голубушка лежит. И все внутренности наружу. А головы и вовсе нет…

Прокурорше стало нехорошо. Адвокат вздохнул, налил воды и пошел отпаивать слабонервную девицу. Судья Петрова покачала головой. Вот куда с такой некрепкой нервной системой в прокуратуру идти? Иди в адвокаты гражданские, разводи алкашей, дели имущество, детей. И что только старших не слушают? Все романтики надо, за справедливостью бегут. А вон она романтика-справедливость, в клетке сидит. И дальше будет сидеть на дармовых харчах. Сволочь.

Прокурорша успокоилась.

- У защиты есть вопросы к свидетелю?

Адвокат отрицательно покачал головой.

- У обвинения?

Прокурорша шмыгнула носом.

- Переходим к допросу подсудимого.

- Ваша честь! – поднялся со своего места адвокат – Подсудимый отвечать на вопросы не желает, объявляет протест в форме молчания и передал мне манифест. Позвольте зачитать.

- Ах, вот, значит, как! – удивилась судья. - Ну зачитывайте, Сергей Юрьевич.

- «Я ни в чем не виноват. Мне ограничили средства к существованию и мою природу. Я ничего не могу с собой поделать.» - прочитал адвокат с листа.

- Я не поняла, это он на невменяемость намекает? – удивилась прокурорша

- Какая невменяемость? Экспертиза однозначно подтвердила, что вменяем. – удивилась судья и обратилась к подсудимому. – Рыжиков, вот семь лет вас знаю, были вменяемы. А тут вдруг это? Что это такое? Манифесты он тут шлет. Здесь судебное заседание, а не цирк.

Подсудимый сидел спиной к суду, молчал и кажется дремал.

- Ну что ж, раз вопросов ни у кого нет, значит переходим к прениям. Полина Сергеевна, начинайте. – обратилась судья Петрова к прокурорше.

Прокурорша, окончательно пришедшая в себя, бодро зачитала с листа все прегрешения Рыжикова, а также отягчающие обстоятельства в виде семи малолетних детей, статуса у погибшей матери одиночки попросила назначить меру в виде пожизненного лишения свободы в колонии строго режима.

- Пожалуйста, сторона защиты – подгоняла судья адвоката. Ей очень хотелось поскорее разделаться с этим процессом.

Адвокат, который тоже разделял точку зрения судьи в позиции поскорее освободиться, начал:

- Принимая во внимание тяжесть преступления, а также биографию подсудимого, напомню: в 2015 году получил первый срок по делу о краже, в 2017 году драка с нанесением трем потерпевшим тяжкого вреда здоровью, 2020 год покушение на убийство, предлагаю поддержать сторону обвинения. Спасибо, Ваша честь.

Адвокат церемонно поклонился судье и прокурорше и уселся на место.

- Суд удаляется для вынесения решения.

Выйдя из зала суда, судья немедленно вошла туда обратно. Все должно было быть по протоколу. Ведь решение давно было вынесено. Судье просто нужно было его прочесть. Рыжиков получил пожизненное. Адвокат и прокурорша пожимали руки. В зале хозяйничала пресса. Молодой симпатичный журналист пробился к прокурорше:

- Скажите, вы довольны приговором? Возможно надо было раньше вмешаться и не допускать такого преступления? У него же за плечами три ходки.

Прокурорша смутилась, собрала бумаги и глядя на журналиста сказала:

- Без комментариев.

- А какие еще комментарии могут быть? – вступила в беседу главный свидетель, пенсионерка Мария Александровна. – Посмотрите на него, рожа бандитская, по помойкам шатался все детство. Где ему ума-разума набраться? И родители такие же у него.

- Зачем ты так говоришь, бабушка? – укорила ее прокурорша. – Василий невиноват. Ну подумаешь мышь придушил и голову откусил! Ты сама их боишься! Когда гнездо с мышатами нашла, как ты визжала!

- Это да – согласилась пенсионерка, выпуская из переноски сидевшего там большого рыжего кота. - Пойдем, паразит, хоть и пожизненное дали, а фарш никто не запрещал.

- Эх, Поля, говорила тебе, иди в адвокатуру. Вот как ты на расчлененку выезжать будешь? – сказала Раиса Георгиевна Петрова, мать Полины, по совместительству судья районного суда.

- Нечего ей в адвокатуре делать. Хватит нам в семье адвокатов. – заявил адвокат по уголовным делам Сергей Юрьевич Петров, Полин отец. – Поиграли и ладно. Готовься, Полина. Заседание через неделю. А я все-таки считаю, что Василий не виноват. Он так и в манифесте написал. Природа у него такая.

Муж Полины, психолог Антон, исполнявший роль журналиста и автор этого тренировочного процесса для адаптации жены задумчиво сообщил:

- А напишу-ка я на эту тему статью в журнал. А может быть и диссертацию! О способах психологической адаптации молодых сотрудников правоохранительных органов. Назову ее «Процесс Василия Рыжикова»!