Кощей

Инкубатор

- Ванька, сукин ты сын, опять бабушку обыграл! - Яга брякнула картами об стол. Иван ухмыльнулся. На крестовом тузе лежала его козырная шестерка.

- Бито, старая! Теперь говори где смерть Кощеева!

- Ох-ох-ох - закряхтела Яга, - так как я тебе скажу, милочек, он же меня как есть всю целиком и прибьет.

- А это твои проблемы. Карточный долг - дело святое! Уже шестой раз проигралась. Говори, карга старая! Где смерть Кощеева?

- Тьфу-тьфу-тьфу, Иван. Не груби бабушке. Есть у меня понятия, вот и будет тебе сказ. А кладенец-то ужо убери от шейки-то, а то неровен час порежуся, да помру почем зря..

Иван поколебался, но острие меча от шеи убрал. Впрочем, в ножны прятать не стал. Яга все-таки. Уж сколько в этой избушке народу сгинуло - и не сосчитать.

- Ну, слушай, Иван. - начала Яга. - Смерть Кощея в игле. А игла та в яйце, а яйцо то в утице… - Иван слушал внимательно. Запомнил все как есть. И про остров в море-океяне и про дуб, да сундук кованый и про обитателей его.

- Вот, Ванюша, и весь сказ. - Яга замолкла и уставилась на Ивана. Пауза затягивалась. Иван получил что хотел и надо бы уходить, но вот поворачиваться к ведьме спиной было боязно.

- Колоду заберу - Иван кивнул на карты.

- А и забери, милок, забери. Мне чужого и даром не надь! - закудахтала старуха. За рассказом она собрала все карты, перетасовала и положила аккурат на середину стола.

Иван вытянул руку с мечом, нацелил острие прямо в кадык ведьме и потянулся за колодой. Та демонстративно откинулась на дубовом стуле, разгладила подол и заулыбалась во все четыре гнилых зуба. Жуткая то была улыбка. Страшная. На жизнях чужих заговоренная. Тени в углах сгустились, зашевелились да придвинулись. Мертвый шепот волной прокатился из угла в угол. Да так и остался шелестеть едва слышно.

Иван сглотнул и, не отводя взгляда от страшной старухи, зашарил по столу свободной рукой, пытаясь нащупать колоду. Непростая то была колода. Заговоренная. Тот кто ей владел проигрыша не знал. Не хотел Иван чудо такое здесь оставлять. Да видно зря.

Лишь на миг опустил он глаза, чтобы посмотреть где колода заветная, но старухе хватило этого. С диким криком спиной вверх ведьма вмыла под потолок. Растопырилась нелепым пауком, завизжала да кинулась вниз. Иван рыбкой ушел в сторону, перекатился, вскочил, встал в стойку как воевода учил: меч перед собой ноги напружинены.

Пусто! Нет никого как и не было. Шепчут тени, ворочаются подступают все ближе к Ивану.

Спину прикрывет печь, только дверь в избе с другой стороны. Стол опрокинут, карты разлетелись - не собрать. Да тут уж не до них лишь бы ноги унести.

Взмахнул Иван верным мечом. И запел старый друг песню звонкую солнца ясного, силой полною, ратным подвигом напоенною да духом русским закаленною. Тени дрогнули, расступилися. Не по нраву Яге такой выворот.

Кинулся Иван к двери, да тут на коготь и напоролся. Бок порвал, но вырвался. В дверь плечом ударился, да так наружу и опрокинулся. Курьи ноги у избы - высоко стоит. Успел Иван крутнуться в воздухе, упал на спину так ,что дух вышибло, но меча из рук не выпустил. А Яга уже литит на него страшной кляксою... И в секунду последнюю отсек ведьме голову, так что та в кусты покатилася, а Ивана остальным так и шваркнуло, придавило значит, родимого.

—--------

Иван пошевелился. Сколь осталось силы - уперся да с трудом сдвинул с себя тяжеленную тушу. Хоть и мала ведьма а весу в ней что в телке откормленном. Правый бок как будто ошпарили раскаленным свинцом, пнули сотню раз да так и оставили. Полежал Иван, отдышался. Хорошо, что компотом из яблочек молодильных заранее напился. Зажила рана затянулася.

Встал Иван бросил взгляд на поверженную ведьму, сплюнул и пошел прочь от избушки искать смерть Кощееву.

—------

- Вставай ужо. На вот. Я тебе башку твою пустую принес. - Кощей пнул безголовое тело под ребра. Голову бросил рядом. Тело шевельнулось, встало на четвереньки и слепо зашарило вокруг в поисках головы.

Кощей чертыхнулся и подопнул голову поближе. Узловатые пальцы нащупали сальные локоны, вцепились в них, подтянули голову поближе, повертели, определяя где перед, и с размаху опустили на плечи. Яга открыла глаза, осторожно повернула голову вправо-влево и вдруг громко чихнула.

- Пустая-то пустая. А кое-что еще умею. Сильно я его?

- Да нее, с полчаса провалялся да и пошел.

- Значит опять мимо. И чо теперь?

- Ты ему хоть намекала?

- Да ему хоть прямо говори - ни черта не поймет. Дурак и есть.

- Значит по старинке. - Кощей сунул руку под ребра, погремел костями и вытащил на свет яйцо. Внимательно оглядел его со всех сторон, покосился на избушку и тихонько спросил: - А эта как, наелась?

- Дня на три хватит, потом опять кормить - также вполголоса ответила старуха. Кощей с хрустом распрямился.

- Пойду закладку делать. - нарочито громко произнес он

- Иди. - Яга вздохнула и тоже поднялась. - Как сделаешь заходи. Чаю попьем.

Кощей ушел делать из зверей матрешку, а Яга думала что писать в отчете Василисе. Как не напиши - все одно стращать будет. Пошто эту ересь придумала? Изба на курьих ножках и кормится должно ей страхом людским.

А страху-то мало теперь. Оттого и не растет болезная и ноги у нее хилые. А с другой стороны Иван нонче тоже не тот. Откуль его непуганого-то взять? По деревням вон Алешки да Евгешки. Да и деревень-то почти не осталось. Города теперь. А тамошнего Ваньку такой ерундой не напугаш. У них там тырнет - они и не такое видывали. Вот были времена…. Как шуганешь раз - трясутся так, что эта стерва месяц сыта была. А сейчас вишь на пару дней всего-то и хватат.

—----------

Василисе было не до смеха. Отчет не сходился. Иванов прошло в этом месяце 167 штук. А выбросов почти вдвое больше! Так не бывает. Бывало меньше, когда избы сбегали, но чтоб больше, да еще настолько! За это по головке точно не погладят. Запускать протокол “Горыныч”? Народу положит почем зря - жалко. Потом полгода восстанавливать популяцию…

Василиса взяла штатную тарелку и крутанула яблоко. Так посмотрим. Она вгляделась в глубину и картинка тут же проявилась. 19-ая. Категория Б. Экспортная. Все параметры в норме. Операторы: Яга 4 уровень. Кощей 11 уровень. Ничего необычного... Стоп! А это что за… Твою ж тридевятую мать! Василиса глубоко вдохнула и выдала в пространство 18-этажное заклинание глубоко нецензурного содержания.

—-----------

Тонкие куриные ножки дрожали, но держали миниатюрный домик. Он был размером с лапоть, но труба уже пыхтела, а ставни только что первый раз звонко хлопнули.

- Ты ж мой маленький - с нежностью прогудела мама-Избушка. - Назову-ка я тебя Ванятка, а когда вырастешь - станешь настоящим Иваном.

Герой

- Ну куды ж тебя опять понесло-то болезный? - Яга грустно смотрела на Ивана. Тот в полный рост лежал на палубе как есть мертвый с головы до пят. Из груди торчал кладенец, косоворотка пропиталась красным.

- Нового оформлять будем? - Кощей на тело не смотрел. Ему вообще этот Иван не нравился. Все у него как-то через пень-колоду. То башку Яге отрубит, то медведя заколет, а щуку так вообще сожрал. Дурак и есть, что тут скажешь.

- Ведь почти добрался! - Яга будто и не слышала - Какого лешего ты дуб свой на остров водрузил? Ну рос бы он в лесу, как положено дереву. На полянке какой, али вон на поле бы его обозначил. И зайцу есть куды бежать, и утица далеко не упорхнет.

Кощею сказать было нечего. Ну нравилась ему эта одинокая каменюка, запрятанная в суровом море. Волны бессильно бились о неприступные скалы. Редкая травка, да исполинский дуб с каменным сундуком у подножия. Вот и все обитатели. Но как же это было… красиво! Особенно на закате - темный силуэт стоял словно вырезанный на фоне умирающего солнца. Могучий, гордый, непокоренный. Было в этом что-то такое, от чего щемило в пустой кощеевой груди. Яге не понять… Да и не ждала она ответа.

- А ты пошто его убил, ирод? А ну-кась, поди-кась сюды, земноводная твоя харя! - Яга прищурилась и цыкнула зубом.

Пирата звали Синяя Борода. Хотя борода у него была черная как смоль. Он вплетал в нее разноцветные ленты и очень этим гордился. Были среди них и синие. Но борода все равно была черной в два локтя длиной. Идти было страшно, но деваться некуда. Двухметровый гигант вышел из-за корабельной надстройки, подошел и навис над сухонькой старухой, стараясь при этом выглядеть максимально жалко.

- Так я ж его легонько, а он того… Эт самое… Кладенцом тудой-сюдой. Я ему, мол не маши железкой - хуже будет. А он… Ну, короче, сам и напоролся - пробасил Борода.

Ведьма опустила голову и задумалась.

- Ванятка! - вдруг заорала старуха так, что матерый пират отшатнулся. - А ну сымай камуфляж!

Яга пристально посмотрела на корму. С носа шхуны, где стояла разномастная компания, весь корабль был как на ладони. Ровная палуба, две мачты, пара надстроек на корме друг за другом - обычная пиратская шхуна. Куда только команда попряталась?

- Ванятка! - протянула Яга так, что стало жутко даже Кощею. Разом стемнело, воздух загустел, стало трудно дышать. Откуда ни возьмись налетел злой ветер. Мачты заскрипели, паруса захлопали словно крылья сотни черных воронов.

Дальняя надстройка шевельнулась и вдруг выпрямила длинные куриные ноги. Ванятка встряхнулся, молодой сосняк в стенах звонко клацнул, из трубы повалил возмущенный белый дым. Избеныш гордо задрал порог и в три шага оказался возле Яги. Ветер успокоился, тьма рассеялась, старуха снова подняла голову и уже обычным голосом сказала:

- Вот тебе от роду неделя, не стыдно? - Ванятка молча пыхтел. Пауза затягивалась.

- Так ведь голодный он - неожиданно вступился Борода. А этот - пират кивнул в сторону тела - Как-никак, Иван. Его ж и положено пугать, так?

- Пугать - отчеканила Яга - А не убивать! Ему же еще до острова с тобой плыть и там за зверями бегать, потом иголку ломать, коль ума хватит. А ентому - теперь уже Яга тыкала узловатым пальцем в Ивана - может и не хватить! Ему помогать надо, дурьи ваши головы! И что мне теперь Василисе сказать?

Борода округлил глаза и бухнулся на колени. Шляпа слетела, подставляя всем ветрам гладкую как яйцо маковку:

- Не вели казнить, бабушка! - пират впечатал в палубу крепкий лоб. - Что хошь сделаю, только Василисе не говори!

Старуха почесала бородавку, чертыхнулась и строго посмотрела сначала на разбойника, потом на Ванятку.

- Ишь ты как заговорил… Бабушка! Как сабелькой махать или морок напускать, так енто мы сами с усами. А как Василисе ответ держать - так бабушка. Куды команду-то дел, плешивый?

- Ничо и не плешивый - потупился пират, напяливая шляпу на место. - Разбежалась она.

- А чегой-то? - ехидно кудахнула бабка.

- Дык, Ванятка есть хотел. Попугал чутка… - ответил пират, но встать так и не решился.

- А ты чего-ж тута?

- Дык не боюся я. Нету во мне страху хоть режь. Такой уродился.

- Морочит значит. Это неделю от роду-то - задумчиво сказала Яга. - Ладно. Вставай ужо. Бум подымать твово Ивана. Чай я ведьма али хто?

—-------------

Кощей дулся. Пил чай и не на шутку дулся на Ягу. Они сидели на ведьминой поляне. На огромном пне словно на столе стоял самовар. Пузатый чайник с отваром из душистых трав разносил ароматы на всю опушку. В изящной вазе лежали пряники, а на отдельном блюде стояла сахарная голова с отколотыми от нее кусками.

- Ну, зачем ты так, он же какой-никакой, а герой - примирительно сказала Яга.

- Тупица он, а не герой. Третий раз его поднимаешь. А зачем? - Кощей держал цветастую фарфоровую чашку, чуть оттопырив мизинец.

- А подымаю потому, что дойти он должон. Надо так. - Старая ведьма пила чай по-старинке из блюдечка, вприкуску с куском сахара каменной твердости.

- Почему - сама не ведаю. Но чую накрепко - ентот должен дойти. А то, что глуповат немного, на то и Иван-дурак. - Яга с хрустом прожевала сахар и потянулась за следующим куском.

На другом конце поляны Изба ворковала со своим избенышем. Ванятка пыхтел от удовольствия и иногда брякал ставнями. Яга вздохнула.

- Героев беречь надобно. Мало их нонче. Теперь не они нас, мы их должны защищать. А без героев что-за мир? Это ведь только они умеют мечтать по-настоящему. Так, что мечты эти горят жаркими кострами и согревают миллионы таких как мы. Это они наполняют жизнь красками и вдохновением. Потому что видят их в каждой былинке и делятся с нами. Только они верят в невозможное и потому невозможное им покоряется. Как же без них, Кощеюшка?

Портал

— Вот скажи мне, деревяшка, в чем сила? Разве в деньгах? Вот и Борода говорит, что в деньгах. А я вот думаю вся сила в правде. У кого правда тот и сильней. — разглагольствовал Иван, сгребая к себе банк. Ванятка только что в пух и прах проигрался.

— Тьфу ты, олух! Ну что-за балабол… — сплюнула Яга и отвернулась.

Карты у Ивана были особые заговоренные. Яга после побоища в избушке их до единой собрала, веревочкой крест-накрест обвязала, да за пазуху Ивану и сунула, когда оживляла его в первый раз. Тот разбираться не стал, решил что так и надо. Магия…

Ванятка по-малолетству в азартных играх был полный профан, а потому иронию не оценил. А про заговоренные карты и вовсе не знал. Но вот то, что его только что каким-то образом крупно нае... обманули понял отлично. Куриная клешня молниеносно сомкнулась на шее Ивана. Тот даже пикнуть не успел - забился в метре над палубой, пытаясь разжать костлявый хват. Ванятка держал крепко. Ставни стучали. Из трубы искрило. Иван хрипел.

— Отпусти его, Ванятка. У него карты заговоренные, — выждав немного, сказала Яга. — А ты отдай чужое. Иш, в правде сила у него… Да отпусти ужо, прибьешь опять!

Ванятка напоследок встряхнул жулика, приподнял повыше и разжал клешню. Брякнуло. Избеныш протянул лапищу и забрал у хрипящего Ивана свои пожитки. Три крошечных фарфоровых чашки и сковородку. Запихал внутрь и довольный ушел на корму к грот-мачте прикидываться сараем.

В море торчали уже неделю как. Скука смертная. Борода с такелажем каким-то образом управлялся сам. Пробовали пристроить к этому делу Ивана, да после того, как его гафелем фок-мачты снесло за борт, идею забросили. Яга взяла на себя обязанности кока, Ванятка изображал полезное строение то у одной мачты, то у другой, а Кощея ведьма заранее обратила в ворона. Правда голова птицы, как Яга ни старалась, перьями так и не покрылась. Получился здоровенный черный ворон с белоснежной голой черепушкой. Пустой и звонкой как рында. Впрочем, за неимением команды, абсолютно бесполезной.

Борода уверял, что курс верный и что нужно еще чуть-чуть потерпеть. Кощей в навигацию не вмешивался. Может не хотел, а может и подзабыл уже дорогу-то. На море ведь вешки не поставишь.

—-------

Иван смотрел в небо, потирал шею и недоумевал. Кладенец есть? Есть. Достойная цель есть? Есть. Побратимы могучие есть? Ну… Будем считать, что есть. Так отчего муторно-то так?

Ворон посчитать? Иван повернул голову. Один. Короткое, однако, получилось дело.

Может цель мелковата? От Кощея мир освободить да Василису спасти? Да кто она вообще такая Василиса-то? Может и нет ее вовсе? Иван прикрыл глаза, вспоминая тот самый сон.

Полутемная комната. Два стола. За одним трое в диковинных черных камзолах. За другим еще двое. Один из них Иван. На нем тоже комзол, под ним голубая косоворотка без единой вышивки, на шее повязана длинная тряпка.

Перед ними на стуле сидит она. Иван знает это Василиса. Она вся в белом, а ноги голые, гладкие и длинные. А юбка такая короткая, что аж коленки видать. Ух! Она скрестила ноги и откинулась на спинку стула. Потом вдруг наклонилась и сказала: «Спаси меня, Иван от Кощея Бессмертного! Только тебе это под силу. Буду я твоей навеки, коли выполнишь просьбу мою скромную. А миру сделаешь тем одолжение великое!» - после чего медленно сделала ногами такое, что у всех в комнате перехватило дыхание. Она рассказала про Кощея, про молодильные яблоки и как добраться до Яги. Где взять волшебную колоду и как обмануть старуху, чтобы вызнать где смерть кощеева. Иван слушал почти не дыша, прикипев взглядом к блестящим острым коленям. Потом Василиса сделала это ногами еще раз и… Иван проснулся.

На столе лежала белоснежная девичья лента. Рядом котомка с яблоками. На котомке надпись «вечная молодость». Понял Иван, что сон был в руку, перекрестился в красный угол да и пошел куда было велено. Спасать, значит, Василису и Мир. Давно это было. А теперь вот вроде как и цель близехонько. Дуб найти, а дальше все просто.

— А вот и оно! — Вдруг заорал Борода, указывая пальцем куда-то прямо по курсу.

— Дерево? — невпопад спросил Иван

— Сам ты дерево! Это портал к острову. А вот уж на нем оно - дерево твое! — продолжал орать разбойник. Пирата было не узнать. Борода растрепалась глаза сверкают как у полоумного.

— Ты чего так орешь-то? — Иван приподнялся, посмотрел туда, куда указывал пират и ахнул.

Прямо по курсу закручивалась огромная черная воронка исполинского смерча. Молнии бесновались в темном нутре. Прорывались наружу и яростно хлестали неповинное море. Ветер усилился, натягивая канаты в струны.

— Едрить-колотить, нам что туда?! — Разом стемнело. Истому сдуло нахрен. Иван схватился за что-то, пытаясь удержаться на болтающемся судне. Вспышка! Жахнуло так, что заложило уши.

— Ай л би бэк! — Иван не слышит - читает по губам. Борода отпускает штурвал и прыгает в трюм.

— Кудыыы!! — старуха виснет на штурвале, пытаясь удержать колесо. — Помогай!!! — Это уже Ивану.

Шшшах! Молния срубила переднюю мачту. Щепки картечью визжат над палубой. Ягу отбрасывает от штурвала и впечатывает в фальшборт. Иван оторопело пялится на длинную жердь в руку толщиной, что дрожит в сантиметре от его уха.

— Я — ужас, летящий на крыльях ночи!!! — орет Борода. Он снова за штурвалом. Темный плащ раскрыт безумными крыльями за спиной. Вместо шляпы - черная полумаска с острыми ушками. Борода заплетена в сотню тонких косичек и закинута за спину. На груди желтый овал, с коряво нарисованной летучей мышью. И над всем этим полощет крыльями ворон с черепушкой вместо головы.

— Аааа!! — восторг и безумие Бороды.

— Ыыыы!! — животный страх Ивана.

— Крраааа!! — птица в своей стихии.

— Ванятку смылооо!! — Яга окутывается светом и шагает в черную пропасть.

Раз - чудовищный удар в левый борт. Два - двойка в правый борт. Три - добить апперкотом. Шхуна стонет. Безумный капитан правит в самый центр стихии. Море уходит из под корабля, вставая перед ним в отвесную стену девятого вала.

— Врешь, не возьмешь!!! — орет полоумный капитан, а ворон хохочет в лицо смерти.

Кощей

Иван открыл глаза. Звезды. Куда не кинь взгляд. Как будто взяли блестящий песок и усеяли им темные внутренности бесконечной чаши. Каждая песчинка - звезда. Прямо по центру из конца в конец небосвода сыпали особенно щедро и получилась дорога. Дорога из звезд. Это — кратчайший путь из бесконечности в бесконечность. Этим путем ходят Боги и водят за собою души, чтобы каждой звезде было ради чего светить.

— Это меня знатно приложило, — подумал Иван, — хорошо хоть головой. Голова это же кость. Попробовал приподняться. Получилось с трудом. Все тело ломило, в висках стучало. Вроде ничего нигде не поломано, конечности на своих местах. Жить можно.

Иван огляделся. Моря не было. Корабль висел прямо посреди звезд как будто так и задумывалось.

— Был плавучий стал летучий, — Иван нервно хохотнул. Впрочем, то, что осталось, назвать кораблем можно было лишь с большой натяжкой. Вместо мачт торчат зазубренные пеньки. Штурвал почти оторван и непонятно на каком честном слове держится. Фальшборт — словно зубы у кулачного бойца — кое где были. С правого борта вся обшивка содрана. Словно китовьи ребра торчат наружу покореженные шпангоуты.

Иван огляделся. Никого и ничего. Пустота, одиночество и тишина.

— И чо теперь? — вслух спросил Иван, чтобы появился хоть какой-нибудь звук. Думать было тяжко. Голова гудела, мысли разбегались. Шепнул заветное слово — в правой руке возник верный кладенец

— Ну хоть ты на месте и то хорошо.

Первым вернулся ворон. Иван увидел его сидящим на обломке фальшборта. Только что не было, моргнул и вот он - явился. Птица сидела неподвижно, пристально всматриваясь в мерцающее великолепие.

— О, ворона! — обрадовался Иван. Кощей в ответ лишь покачал головой. Ой, дурак…

Яга появилась спустя вечность. Иван в этот момент урчал животом и искал в трюме что бы пожевать. А пожевать было решительно нечего. В трюмах было пусто хоть шаром покати. Смерч забрал абсолютно все. Нутро объявило Ивану забастовку и громко протестовало.

Ведьма буквально сошла со звёзд, окутанная сиянием, держа на привязи Ванятку. Избеныша перекосило, ставни ввалились, дверь болталась на одной петле, крыша съехала набекрень.

— Обожрался — вместо приветствия сказала Яга и усадила Ванятку рядом с пеньком фок-мачты. — Через денек-другой отойдет. Есть хотите?

Самобранку расстелили прямо на палубе. На обед был гороховый суп с копченостями, вареная картошечка с селедкой, сало и кусок сырой говядины для птицы. Ели молча. Каждый думал о своем.

— Яга, я почему-то вспомнил, что мы с тобой бились в избе на курьих ногах. — Иван кивнул на Ванятку — на этого похожа, только больше и замшелая вся. И я тебе голову с плеч снес. Но одновременно помню, что ты меня в баньке помыла, спать уложила, наутро в лес проводила да платочком мне вслед помахала, да на доброе дело благословила. Это как так?

— Это ты, Иван, головою шибко приложился. Вот у тебя ум за разум-то и заносит. Как же я тута сижу перед тобой, вся насквозь живехонька, коли ты мне голову скрутил?

Иван задумался. И правда. Вот же все при ней — и тулово и голова и руки-ноги на месте. Чай вон из блюдечка сёрбает. Пряником каменным закусывает. Чудна моя голова, а может просто магия...

— Яга. А где это мы? — сменил тему Иван.

— Мы-то? В космосе мы, милок.

— В космосе говоришь… Померли что-ль?

— Типун тебе на язык, олух! Сказано тебе - в космосе. Это ежели подняться выше всех облаков, а потом еще сотню раз по столько же. Аккурат в космосе и окажешься.

— А чего ж мы не падаем?

— А может и падаем, — старуха ехидно прищурилась — Было бы куды. А раз некуды, то и не разберешь никогда падаешь ты аль на месте стоишь. Так-то.

Иван почесал в затылке и задумался. Яга допила чай, дунула-плюнула, в ладоши хлопнула снедь и пропала. Самобранка сама свернулась в аккуратный кулек и исчезла. Старуха поерзала устраиваясь поудобнее возле огрызка мачты и вскоре задремала. Ворон перелетел на остатки кормы, сел на край и снова уставился на звезды.

— Яга - Иван осторожно тронул ведьму за локоть.

— Чего тебе? - старуха мгновенно открыла глаза, будто и не спала вовсе.

— Мы же к острову должны были попасть.

— К острову.

— А почему здесь оказались?

Яга вздохнула, покосилась на ворона, почесала бородавку и ответила:

— Неведомо мне это. Может морок Кощеев, а может положено так. Магия, одним словом…

— А когда мы на море вернемся?

— Ежели мы на море в таком виде окажемся, так враз и потопнем! - окрысилась ведьма.

— Ну, я ж гипотетически, — выудил Иван умное слово.

— Гипотетически он… Неведомо мне, говорю же - магия! — Яга снова прикрыла глаза.

— А как узнать?

— Вот прицепился! Поди вон у ворона спроси, он птица мудрая, небось что и знает — последнюю фразу Яга почти выкрикнула в птичью спину. Ворон даже не пошевелился. Старуха махнула рукой и уставилась на Ивана.

— Ты вот что, Вань. Утро оно ведь вечера мудренее. Ты поспи, да и бабушке дай отдохнуть. Авось что и образуется. Иван спорить не стал. Хоть день от ночи здесь и не отличался, а спать и вправду хотелось.

Кощей смотрел на звезды и виделся ему дивный град. Дома в нем добротные каменные, церква с куполами золочеными и люди там справные да разумные. Все у них получается. Всякое дело в руках спорится. И славен город на весь мир честной мастерами своими да поделками. И имя ему — Китеж-град.

В центре города девять башен. Учат там отроков магии. Там и начал свой путь Кощей. Только звали его тогда иначе. И плоть была у него и кровь горячая. И годков ему было тогда чуть поболе семнадцати от роду.

Хорошо давалась ему магия. За что ни возьмется — все сделает. Да еще своего прибавит, так что новыми гранями сверкает магия. Довольны им были наставники и судьбу ему прочили славную.

Полюбил он тогда пуще жизни своей. И любовь была настоящая. Та что может творить невозможное. И ответ получил он искренний. И любила она его сердцем всем. И от взгляда его она таяла. А ему лишь она и была надобна.

Но нельзя им идти рука об руку. Она другому давно завещана. И слово то нерушимо, потому что на крови замешано. Не смирился юный маг с этой долею. Ибо знал он, душою чувствовал. Друг для друга они назначены. И любовь их на веки вечные.

И ушел он на 200 лет в скитания. Никому не сказал, даже ей смолчал. Собирал по крупицам знания. Что в глухих уголках запрятаны. Чтоб разрушить оковы времени. Чтобы снять заклятье проклятое. И создал наконец артефакт такой силушки, что еще белый свет не видывал.

И вернулся он снова в Китеж-град. Сотворил волшбу великую. Раскололся мир да посыпался. Поздно понял маг, что порвал нерушимое. Развернулась пред ним бездна страшная. Стал в нее мир честной проваливаться. И отдал маг все, что было в нем. И создал он Иглу Великую. Весь при этом иссох до косточек.

В этот миг и пришла она. И взяла его крепко за руку. Из любви своей свила нить невозможной крепости. И нет силы такой, что порвет ее…

— Не удержим! — Мага сотрясали судороги. Потоки чуждой энергии рвали плоть на куски. Он уже почти ничего не видел, из последних сил удерживая ткань мироздания, сохраняя щит вокруг любимой. Мир за его спиной дрожал, готовый в любой момент схлопнуться.

— Я буду держать с той стороны! — Она шагнула за грань и сдвинула края. Он не успел ее остановить — Зашивай!!!

И он зашил. Стежок за стежком. Понимая, что навсегда оставляет ее там. Выл от отчаянья, рыдал, но шил. А когда закончил сломал иглу. И каждый кусочек сломал еще раз. А потом еще и еще… Тысячи и тысячи иголок. Чтобы никогда Игла вновь не стала Великой. Чтобы никто и никогда не смог открыть вход на ту сторону.

Так появился Кощей. И не было в нем больше ничего от прежнего человека. Ни плоти ни крови. Лишь конец нити невозможной крепости, которую нельзя ни порвать ни уничтожить.

Есть лишь одна вещь в этом мире, которая способна открыть дверь на ту сторону. Но она разломана на сотни тысяч осколков. И Герои продолжают множить эти части. Великая Игла, которая зашила ткань мироздания, сохранив покой с этой стороны, но навсегда заперев на другой стороне ее. Ту, без которой ни жизнь ни смерть не властны над великим магом.

Кощей Бессмертный смотрел на звезды пустыми глазницами черной птицы.

Ванятка

Избеныш развлекался. Он создал морок Ивана с деревянной дрыной вместо кладенца, надел ему на голову кастрюлю, ноги поместил в валенки, а в качестве доспехов выдал плешивую шубу мехом наружу. Морок сражался с собственной тенью, но делал это настолько нелепо, что то и дело попадал дрыной себе по голове и конечностям, а то и вовсе картинно валился за борт. Звука не было, но в остальном все было как взаправду.

Яга смеялась до слез. Иван дулся, демонстративно игнорируя представление. Ворон смотрел в бездну. Борода так и не появился.

Пошел уже девятый день, как они оказались в космосе. Бабка выудила откуда-то замшелый магический хронометр, объяснила как им пользоваться и велела Ивану вести счет дням. Тот от дела открестился, но неожиданно откликнулся Ванятка. И теперь на носу искореженной шхуны красовались девять глубоких кривых царапин метровой длины.

Звезды давно приелись, корабль висел в пустоте ничего не происходило.

— Ванятка! А можешь теятру заморочить? — спросила Яга. — Избеныш развеял Иванов и заинтересованно повернулся.

— Как тебе объяснить-то? — ведьма почесала бородавку, — ну чтоб людей побольше и звери чтоб были… Может даже гномы! И чтобы шли куда-нибудь… Кольцо что-ль несли на переплавку. Я такое видала однажды в Китеж-граде. Только там не мороки были, а люди живые, но размалеванные. Теятра и называлась.

Ванятка задумался. Морок Ивана снова появился и почесал затылок. Кастрюля съехала на глаза, морок сделал шаг, споткнулся и вывалился за борт. Настоящий Иван фыркнул. Однако в словах Яги что-то было да и скука совсем уже заела.

— А можешь битву былинную изобразить? Скажем, Змея Горыныча да Ильи Муромца, — спросил Иван. — Чтобы огонь, жуть да доблесть богатырская. И чтоб девица красная где-то ждала, да в косу ленту белую вплетала…

— Тьфу срамота! Ентому токма девиц и подавай!

— Там же битва еще! — обиделся Иван.

— Знаю я твои битвы. Ванятка вон ужо который день показыват! — захихикала Яга.

— Да ну вас! — Иван махнул рукой, ушел на корму, уселся рядом с Вороном, свесив ноги в бездну. Яга вздохнула и пошла извиняться.

— Ты не серчай Иван, не со зла я. Скучно тут. — Яга примостилась рядом, также свесив ноги в пропасть.

— Тебе скучно, а мне нет? Ты вон магии обучена. Колданула бы чо. А то так и будем тут висеть без конца и края.

— У меня другая магия, Вань. Я же ведьма. А тут вишь чего - вселенная…

Странная птица, человек и ведьма сидели на краю вселенной. Такие крошечные, что даже песчинка, казалось, будет во сто крат больше.

— И все-таки красиво, — сказал Иван и вздохнул. — Может чайку?

— А и пойдем, — бодро ответила Яга, с кряхтением поднимаясь.

Иван по-молодецки вскочил, раскинул руки чтобы потянутся, задрав кверху голову. Да так и замер. Абсолютно бесшумно, закрывая нутром звезды, оттуда опускалось нечто невообразимое. Огромное в полнеба бесформенное пятно, будто вырванное из самого сердца тьмы. Мерзкое даже на вид, оно буквально поглощало свет. Любой блик, любой отблеск тонул в нем будто в трясине. Даже легкого касания было достаточно, чтобы огонек последний раз вспыхнув, умер навсегда.

Постоянно меняя форму, вытягивая темные щупальца далеко в стороны, пульсируя от нетерпения оно тянулось к своим главным жертвам.

— Яга! — заорал Иван, вызывая кладенец.

Яга уже все видела. Между ладонями ведьмы разгоралось маленькое солнце. Свет раскаленными спиралями обвил руки. Она что-то выкрикнула, крутанулась и шар нестерпимо белого света ушел в сторону темной мерзости.

Вспышка и тут же кромешная тьма.

— Не сработало! — Яга пронеслась мимо Ивана зажигая еще одно солнце. Тот так и стоял истуканом с кладенцом наперевес. — За мной, дубина! Хватаем Ванятку и тикаем!

— Куда?

— Туда! — донеслось уже откуда-то с носа корабля.

Еще одна вспышка. И еще. И еще. Они гасли мгновенно. Тьма их глотала. Жадно с насмешкой. На самой грани слышимости тонко пронзительно засвистело. Ужас. Чистейший первобытный. Он заполнил каждую клеточку каждый уголок сознания. Иван уже не мог бежать. Ватной куклой он повалился на палубу, свернулся в клубок и заскулил.

***

— Вставай, болезный, — Яга толкнула Ивана в бок. — Все уже закончилось. Морок это был.

— М-морок? — Иван перестал скулить.

— Морок. Ванятка проголодался. Вот и напустил страху.

— Я сам тут чуть не напустил! — начал закипать Иван, — Ща как встану, да как порублю его нахрен на дрова, сарай-переросток!

Иван распалялся все сильнее от возмущения и пережитого страха. Вызвал кладенец и начал вставать.

— Баа-баааа!!! — громко, низко, протяжно. Так, что завибрировало нутро. Яга как стояла так и плюхнулась на задницу. Иван прикрылся руками и снова вжался палубу.

— Ба-баааа! — Посреди палубы в полный рост стоял Ванятка и гудел на весь космос.

— Да ты ж внучек мой, родимый! — Яга плакала от счастья. — Да ты ж моя умничка! Заговорил! Бабушкой назвал!

***

Самоборанка ломилась от сладостей. Пряники медовые, петухи сахарные, калачи да булки, мед да ягоды. Все, что душа пожелает - все было. Яга расстаралась. Все это горстями впихивалось в Ивана. Да тот и рад был. То и дело бабка просила Ванятку сказать что-нибудь. Избеныш с удовольствием гудел свое единственное слово. Троица веселилась.

Кощей сидел в стороне, мрачнея с каждой минутой. Ему точно не показалось. Он ясно видел как от морока колыхнулось полотно мироздания.

Испаньола

— Краааа!!! — с протяжным криком ворон расправил крылья и свалился за борт.

— Куда это он? — лениво спросил Иван.

— Та кто ж его разберет? — ответила старуха.

Яга вязала шарф. Спицы двигались с невообразимой скоростью. Шерстяная лента росла прямо на глазах. Клубок, уложенный в глубокую миску бешено разматывался. Через минуту ведьма отложила спицы и махнула Ванятке, чтоб подошел.

— Это тебе на зиму. И не спорь! — Яга словно лассо скрутила длиннющий шарф в бухту и сунула Ванятке внутрь. Фантомный Иван, что сидел на крыше, закатил глаза, схватился за голову и покатился вниз. — И не елозь! Сказала надо, значит надо!

До этого Ванятка уже получил четырехпалые носки, шапку на трубу, шерстяное одеяло необъятных размеров и зачем-то варежки. Яга всерьез примеряла на себя роль заботливой бабушки. Иван откровенно ржал.

— Ну что, погорельцы, не ждали? — все обернулись. На носу искалеченной шхуны, гордо подбоченившись, стоял Борода. — А вот и я!

Почему именно «погорельцы» никто спрашивать не стал. Да это и не важно. За спиной капитана висел в пустоте сверкающий корабль. Две длинные мачты, косые белоснежные паруса, стремительный силуэт синего цвета и хмурый ворон на бушприте. Новенькая шхуна ждала своих пассажиров.

— Борода — протянул Иван, расплылся в улыбке и неожиданно шмыгнул носом.

— Ох ты ж, батюшки, смотри-ка - живой! — всплеснула руками Яга.

— А шо мне станет? Конечно живой! — Ответил старый пират.

— Ну тады держись. Ща я тебя, ирода, на глобус натягивать буду! — Ведьма хищно прищурилась, цыкнула зубом, в ее руке появился длинный светящийся шнур.

— За что? — крикнул пират, текучим движением смещаясь в сторону. Там, где он только что стоял появился нехилый рубец с обожженными краями. Яга уже снова замахивалась.

— Ты куды нас забросил, харя твоя земноводная?!

— Ты чего, старая,— Борода двигался быстро, каждый раз успевая за долю мгновения убраться с пути смертоносного жгута, — ополоумела?! — пират перекатом ушел за поваленное рулевое колесо.

— Я те щас покажу, старая! — кричала ведьма, всаживая удар в многострадальный штурвал: вдребезги! — Мне тыща семьсот лет всего!

— Мать моя, деревянная! Прячься, а то зашибет! — Иван замахал на избеныша руками. Тот послушался и сложил лапы. Иван рыбкой нырнул ко входу, но дверь захлопнулась прямо перед носом.

— Пусти, сарай-переросток! — Иван что есть мочи заколотил в дверь. Из нее выросла фантомная рука со скрученной фигой. Повертела перед ивановым носом и растаяла.

— Ах так!? — вызверился Иван. — Держите меня семеро, я из него щас поленницу настрогаю!

Кладенец взлетел над головой, но опустится ему не дали.

— Не трожь мальца! — Яга взмахнула кнутом. Конец шнура обмотался вокруг меча, ведьма дернула к себе.

«Ни хрена себе малец» - подумал Борода. Кладенец свистнул и по рукоять ушел в палубу в сантиметре от его сапога.

— Баааа!!! — жахнуло так, что всех сбило в кучу-малу возле раздолбанного штурвала. Борода оторопело смотрел на Ванятку. Тот стоял в полный рост, ставни гневно стучали из трубы валил черный дым. Все замерли.

— Это ты еще его морока не видел, — с благоговением прошептала Яга, отодвигая в сторону чью-то ногу.

— Вот это была настоящая жуть — так же шепотом подтвердил Иван.

— Точно. Особенно кастрюля, — прошептала ведьма.

— Какая кастрюля? — не понял Борода.

— Увидишь! — хихикнула ведьма, — на голове! — уже давясь со смеху договорила Яга. — И в валенках!

Иван хотел было обидеться, но ведьма смеялась так искренне, что он не удержался и тоже заржал. Борода уставился на двух хохочущих идиотов, улыбнулся, потом хихикнул и тоже покатился со смеху.

***

Собрались быстро. Все перешли на новую шхуну. Капитан медлил. Он задумчиво бродил по искореженному кораблю, касаясь остатков мачт, поднимая и рассматривая обрывки такелажа. Его не торопили. Все понимали - пират прощается со старым другом.

Наконец, Борода занял свое место возле штурвала новой шхуны. Иван с Ягой встали по левую сторону, ворон занял место на фальшборте по правую. Ванятка присел у грот-мачты.

— Куда теперь? — осторожно спросил Иван.

— На планету пиратов. — ответил Борода. — Побеседуем там кое с кем. Надо выбираться из этого дерьма. Отдать швартовы!

Пират крутанул штурвал, шхуна накренилась и рванула вперед. Старый корабль так и остался висеть за кормой, быстро уменьшаясь, пока не превратился в точку и исчез.

— У него было имя? — тихо спросил Иван.

— Испаньола. — чуть помедлив, ответил Борода.

В кромешней темноте, за кормой расцвело маленькое солнце. Пираты верят, что у их кораблей есть душа.

***

— А что такое планета? — Иван уже битый час наседал с вопросами.

— Увидишь. — отвечал Борода

— А где ты был, пока мы сидели на Испаньоле?

— Все расскажу, когда прибудем.

— А мы сейчас летим или плывем?

— Всем приготовится! Уходим в гиперпрыжок! — заорал Борода. — Держитесь за что придется!

— А что такое гипер.. — Иван не договорил. Все вокруг вдруг вытянулось вперед. Звезды превратились в линии. Все это пришло во вращение, стянулось в точку и схлопнулось.

— Как ты сказал это называется? — совершенно зелёный Иван наполовину свесился за борт. Его нещадно мутило.

— Гиперпрыжок, — усмехнулся Борода.

— Буээээ! — Ивана снова скрутило, — Никогда так больше не делай!

Планета сверкала огнями. Ни единого темного пятна. Как будто циклопический шар щедро обмотали гирляндами и зажгли разом все.

Они заходили с ночной стороны, чтобы не слепило местное солнце. Жизнь на орбите кипела. Тут и там сновали корабли самых разных размеров и форм. От крошечных шлюпок, до гигантских дисков размером с гору. Борода уверенно лавировал сквозь всю эту мешанину.

— Когда пришвартуемся, сидите на месте. — пират наставлял спутников, — Здешние порядки суровы, так что без меня даже не вздумайте никуда соваться. Враз отхватите. Я схожу в одну таверну, тут недалеко, договорюсь насчет ночлега и вернусь.

Иван кивал, раскрыв рот. Яга хмурилась. Ванятка прикидывался сараем, а ворон давно куда-то смылся.

Они падали на планету мачтами вниз. Иван заметно нервничал. Борода ухмылялся. Это была его стихия. Пират возвращался домой.