Ключи ликвидаторов

Глава 1 Ключи ликвидаторов.

На стене задергался, жалобно звякая, колокольчик. Ромка подскочил на кровати, сонно моргая. Опять бабуле плохо. В предрассветном сумраке светились часы. Полчетвертого утра, самое время. Растер ладонями лицо, встал и пошлепал по длинному коридору квартиры.

Сколько себя помнил, Роман жил с бабушкой, в старом доме на проспекте Ленина, в самом центре Екатеринбурга. Родители его погибли еще когда он был мал, чтобы что-то соображать. Даже фотографий их не осталось. Так что все свои 27 лет он даже не скучал по ним. Всегда самым близким и родным человеком для него была бабушка.

Последние две недели бабуля перестала вставать. Ей становилось все хуже, никакие лекарства не помогали, врач, приходивший позавчера, сказал, что нужно приготовится к худшему. Все же 94 года - это уже возраст. Романа эти слова разозлили, да какой возраст? Его бабушка еще недавно регулярно ходила на работу, в Институт истории и археологии, постоянные командировки в разные места. Крепкая, здоровая, активная, светлый ум и черный юмор, вот такая она была всегда. Ее ценили в институте, уважали коллеги. Многочисленные научные статьи, звания, сотрудничество с музеями мира. А теперь она лежит в памперсах и дергает за веревку, к которой привязан колокольчик, потому что крикнуть или набрать номер внука на смартфоне она уже не в состоянии.

— Ба? Чего, плохо опять? — Ромка зажег ночник. — Водички может?

В красноватом свете ночника такое родное бабушкино лицо показалось Ромке страшным, чужим. Завалившиеся внутрь глаза, ставший каким-то птичьим, острым нос, запавшие щеки - она стала похожа на одержимую ведьму. Глаза горели безумным огнем, сухие руки с узловатыми пальцами скребли по одеялу, перебирали складки ночной рубашки, словно все время что-то искали.

— Ромаша, дай блокнот. Ты помнишь, что я тебе сказала?

— Ба, ну хватит уже, ты еще поправишься. Мы еще в парк пойдем …

— Позвони Святославу Викторовичу. Как только я умру. Сразу, понял? Скажи все, что тебе написала. Ничего не перепутай. Никого не впускай в дом. Никого не впускай. Ты понял? За мной придет специальный человек. Ты сразу поймешь, что это он. Двери никому не открывай. За вещами охотятся.

“Да она бредит уже. Какой еще человек? За какими вещами?” — подумал Роман, и присев на край постели, взял бабушку за руку. Ладонь ее была сухой, теплой, это его немного успокоило.

— Ромаша, я тебе скажу страшное. Но ты об этом не должен никому рассказывать. Пообещай мне.

— Ну конечно, ба. — парень усмехнулся про себя. Ну что там у нее может быть страшного такого?

— Я всю жизнь работала на нашу организацию. Не на институт археологии, все гораздо сложнее. Мы собираем вещи, которые случайно попали к людям несведующим, вещи, которые были созданы давно и несут смерть и разрушение. Наш фонд хранит их и изучает. Вот, возьми, это теперь твое.

Старушка сняла с шеи веревочку, на которой висел ключ. Небольшой ключ, потемневший от времени, словно от шкатулки какой-то.

— Это теперь твой ключ. Надень. Никому не показывай и не потеряй. Помнишь, я тебе говорила, что ты будешь как Буратино, открывать дверцу за нарисованным камином?

Конечно Ромка помнил. С детства бабуля рассказывала, как однажды он станет владельцем золотого ключика, и у него будет свой театр. “Да уж, сейчас свой театр - то, что нужно, — невесело подумал Роман, — с блек джеком и шлюхами.” Ключ он нацепил на шею, чтобы не расстраивать ба, и вдруг почувствовал, что он как-то там уютно устроился, как будто на груди пригрелся маленький котенок. Потрогал ключик. Странное ощущение.

— Еще есть вещь, которая… которая… Она чудовищная по действию, но нужна. Ой.. Ромушка, плохо…

Бабушка захрипела, губы посинели, сухонькая ручка вцепилась в ладонь парня так, что ему стало больно. Она широко раскрыла рот, словно стараясь вдохнуть поглубже, и тут же как-то обмякла, воздух вышел из легких, выпученные глаза закатились.

Парень подскочил с постели, забегал по комнате в поисках телефона.

— Я сейчас, ба, я скорую, сейчас! Не умирай, ба! — на глазах его наворачивались слезы, горло сдавило от горя и подступившей паники. Все-таки к такому нельзя быть готовым, хоть и предупреждали.

Трясущимися пальцами потыкал в экран телефона и как только услышал голос диспетчера, заорал:

— Але! Девушка, пришлите скорую! Моя бабушка умирает! Проспект Ленина, 58 - 14! Пожалуйста, скорее! Что? 94 года, Ираида. Ираида Львовна Крестовская. Да я откуда знаю?! Сердце, да! Скорее!

Услышав спасительное: “Ждите!”, Ромка кинул телефон на тумбочку. Он стоял и боялся посмотреть на тело, лежащее на постели. Уже краем сознания понимал, что это не его бабушка, а оставшаяся от нее оболочка, но где-то в глубине души он все еще надеялся, что она просто в обмороке.

— Ба.. — парень потряс ее руку, — Ба, очнись.

Приложил ухо к груди, почувствовав запах старческого тела, мочи и лекарств. Ничего. Все. Он выпрямился, и, запрокинув голову, посмотрел в потолок, украшенный лепниной. Надо позвонить Святославу Викторовичу. Где ее блокнот?

Святослав Артемьев был непосредственным начальником Романа. Как только он закончил институт, бабуля сразу устроила Ромку к себе, в отдел изысканий Центра эпохи металла. Там он и сидел, перебирая бумажки, составляя отчеты, изредка выезжая в короткие командировки на раскопы. Все мельчайшие детали разбитых кувшинов, куски от вещей непонятного назначения - все это Роман тщательно заносил в опись, и передавал отчет Артемьеву. Поначалу было странно, что сам директор, академик Артемьев, напрямую общается с Романом, считается его начальником. А потом он привык и перестал спрашивать, услышав от бабушки часто повторяемую фразу о том, что в нашей семье должности переходят по наследству, и чтобы Ромка был готов занять ее место, которое ему уже Артемьев “застолбил”.

Шаря в шкафу в поисках блокнота, парень решил вытащить все документы, хранившиеся в выдвижном ящике. Стопка разнокалиберных бумаг легла на журнальный столик. В дверь настойчиво позвонили. Скорая, ну наконец-то!

Роман распахнул дверь и тут же прижал ей гоповатого вида молодого человека, который норовил молча протиснуться в квартиру. Спортивный синий костюм “Адидас” и красная бейсболка говорила о том, что это явно не сотрудник скорой помощи.

— Чего надо? Лезешь куда? — не гостеприимно рявкнул Ромка.

— А че ты… — в лицо парню дыхнули вчерашним перегаром, — че ты? Ногу мне прижал. Пусти.

— Иди отсюда. — Рома толкнул в грудь незваного гостя.

— Я ваще к Ираиде Львовне, сынок. Она замену счетчиков заказывала. — откуда-то из-за спины у гопника появилась кожаная папочка, он раскрыл ее и тыкнул грязноватым пальцем в бумажку, где внизу стояла бабушкина подпись. — Все оплачено. Фронт работ осмотреть надо. Пропустите работника ЖЕКа.

Спортивный костюм взмахнул перед Ромкиным лицом какими-то “корочками” и стал протискиваться дальше. От такой наглости Роман как-то оробел. Может он чего пропустил? И замена счетчиков должна быть? Гоповатый парень уже просочился в прихожую.

— Какие счетчики в пять утра!. Ираида Львовна только что... только что… Нет ее больше! — заорал Роман.

— Вот и чудесно, давайте просмотрим. Позвольте пройти? — внезапно сменил манеру разговора странный посетитель.

— На кого посмотрим?

— Ну, что покажете, на то и посмотрим. Может, что странное происходит?

— Да пошел нахрен отсюда! — костюм “адидас” вылетел на площадку от пинка и недоуменно уставился на захлопнувшуюся перед его носом дверь. Досадливо поджал губы, цыкнул зубом, и стал спускаться по лестнице. Спустившись пролетом ниже, молодой человек снял бейсболку, выкинул ее в мусоропровод, и, достав мобильный, стал тихо в него ругать службу оповещения и тупого полевого агента в скорой.

Роман вернулся в комнату бабушки, стал искать ее паспорт - приедет скорая, нужно будет оформить врачебное свидетельство о смерти. Да, и Артемьеву же надо позвонить! Набрал номер. Вспомнил, что надо зачитать запись из блокнота.

— Алло, Роман? — ответили на том конце.

— Извините, что разбудил, Святослав Викторович, но мне велено передать.

— Понимаю. Слушаю.

— Только что скончался ликвидатор номер 4. Возврату и допросу не подлежит. Прошу выслать спецслужбу. Являюсь полным кровным родственником и правопреемником ключа. — прочел непонятное Ромка и тупо уставился в стену. Накатила тоска и безразличие.

— Принял. Высылаю спецслужбу. Никому не звоните больше, и никого не впускайте в дом. Занавесьте зеркала. Жду вас днем в своем кабинете. Мои соболезнования.

Стараясь не смотреть на тело, лежащее на постели, парень стал перебирать стопку бумаг. Паспорта нигде не было. Может не все из ящика вытащил? Залез руками подальше и стал шарить. У дальнего края ящика пальцы его наткнулись на небольшую выемку.

Вытащив ящик, Ромка поддел дно полки. Там обнаружился тайник. Небогатый. Какой-то странный тонкий цилиндр, вырезанный из кости и вычурная чайная ложечка из серебра. Вытащил предметы, разложил их на столике. Ложка, видно, сувенир какой-то. А цилиндр? Та опасная вещь, чудовищная по действию? Роман стал вертеть в руках вещицу и обнаружил в середине цилиндра шов, соединяющий две половины. Узор, вырезанный на пожелтевшей кости в этом месте стал стертым, видимо пользовались предметом часто. Парень подошел к окну, в которое уже заглядывали лучи восходящего солнца, стал крутить половинки цилиндра в разные стороны, ему показалось, что это что-то типа пенала для ручки. Части “пенала” легко разъединились. Внутри было пусто. Он даже заглянул в них, и на всякий случай подул вовнутрь. Ничего. А бабушка говорила…

За спиной раздался шорох, скрипнула кровать. Спину словно обожгло холодом. Боясь обернуться, он застыл, глядя на проезжающие мимо по проспекту машины.

— Ищу… Ищу… Чую вещь, найти хочу…— раздался тихий шепот позади.— … Отдай!

Ромка обернулся, тут же шарахнулся назад. На постели сидела Ираида Львовна, вытянув костлявые руки по направлению к внуку. Она пыталась встать, активно дергая ногами, но все что ей удалось - подползти к краю постели и скинуть одну ногу на пол. Глаза ее так и остались где-то под веками, на Романа пялилась белая пустота.

“Сейчас скорая приедет, что я скажу?” — проскочила мысль в голове.

— Ба, ты чего? Ты чего.. — голос дрожал, у Ромки появилось сильное желание убежать и захлопнуть дверь, может быть даже подпереть ее шкафом. Чтобы мертвая не выбралась. Он начал осторожно двигаться в сторону выхода из комнаты, старуха задергалась еще сильнее, сбившееся одеяло мешало ей встать, скрюченные пальцы хватали воздух, как будто пытались дотянуться до парня, цапнуть его. В два скачка Ромка преодолел расстояние до двери, мельком успев увидеть, что бабка встала, но сделав шаг свалилась, запутавшись в одеяле. Раздался утробный, нечеловеческий рык, парень успел захлопнуть дверь и привалился к ней спиной. В дверь слабо толкнулись.

— Отдай. Отдай. Отдай! — за дверью рычали, шептали, скреблись. Волосы на голове внука мертвой старухи встали дыбом. Он озадаченно посмотрел на зажатый в руке костяной “пенал”. Его отдать? И она успокоится?

— Сейчас отдам. Где твой паспорт, ба? Я скорую вызвал. Полис надо показать.

За дверь послышалась какая-то возня.

— Мой паспорт лежит в прихожей, в сумке. Полис в нем. — голос был как у механической куклы.

— А зачем тебе эта вещь, ба?

— Она моя. Отдай.

Разговор зашел в тупик. Открывать дверь Ромка боялся. Замка на ней не было, если метнуться и начать придвигать мебель, мертвая вырвется из комнаты и тогда вообще не понятно что будет. Ему и так дико страшно, и вообще не ясно, как такое могло случиться. Он был точно уверен, что ба умерла. Как она могла встать, да еще и говорить? Скорей бы скорая приехала, хоть не один буду, подумал он, и вдруг заметил что в комнате он точно не один.

Из старого зеркала, висевшего на стене, на него смотрел какой-то злобный хмырь с перекошенным от ненависти лицом. Невысокого роста, в вытертом джинсовом костюме, худой мужчина в возрасте. Ромка нервно сглотнул. Это еще что такое? Это же не он отражается в зеркале. Ромка высокий, светловолосый и молодой. Кто это?

Тем временем мужик понял, что парень его увидел и приложил какой-то серебристый предмет к поверхности зеркала со своей стороны, словно пытаясь продавить стеклянную поверхность. По зеркалу побежали паутиной трещины, по Ромкиной спине мурашки размером со слона. У мужика явно ничего не получалось, лицо его стало еще злее, он что-то крикнул и с размаху ударил по стеклу. Прямо по центру появилось черное изображение паука, получилось даже красиво - паук сидел ровно в центре паутины трещин. Мужик скривился, оскалил длинные острые зубы и исчез. За спиной не переставая скреблась бабушка, Роман понял, что еще пара минут, и он рванет из квартиры прямо в одних трусах.

Внезапно в комнате как-будто потемнело, в воздух загустел, запахло озоном. Прямо в середине стены напротив, вдруг открылась дверь, которой там никогда не было, и из нее вывалился крупный, широкоплечий молодой мужчина с короткими черными волосами и пышными усами, с по-модному завитыми кончиками. Одет он был в грязноватый белый халат поверх джинсов.

“ Нифига себе, скорая у нас как теперь прибывает...” — отрешенно подумал Ромка.

Нервы его были настолько истощены, что мужик, вышедший из несуществующей двери для него уже был не удивительней хмыря, пытавшегося вылезти из зеркала. И мертвой бабули, что пыталась вылезти из своей комнаты.

— Здравствуйте, служба утилизации. Ярослав Воронцов. Показывайте, где тело. — браво отрапортовал прибывший обалдевшему Роману.

— Какая утилизация? Кто вы? Как вы вообще…

— Такая. Артемьев вызвал на ликвидатора номер 4. Где тело? Вы попрощались?

— Аааа.. ыыы… Очень попрощались. Так, что до сих пор проститься не можем. Слышите? Это она.

Воронцов прислушался, чуть наклонив голову. Бабка все не унималась, шипела, рычала и скребла по двери.

— О, это ваш котик такой агрессивный? Так где тело?

— Там. — Ромка ткнул пальцем за спину.

Ярослав отодвинул парня в сторону и резко открыл дверь. На порог упала мертвая старуха, рыкнув, на четвереньках атаковала штаны утилизатора. Ромка отскочил подальше, запрыгнул на диван и сел, поджав ноги. Воронцов вытащил из кармана ручку в блестящем корпусе, нажал на кнопку. В один момент ручка превратилась в казачью шашку. Роман выпучил глаза.

— И как же это у тебя получилось? А? — отпихивая старуху ногой, спросил утилизатор, замахиваясь.

— Н… н-незнаю. Она требует вот это отдать. — протянул на ладони костяной пенал Ромка.

— Ах ты ж! Закрой, закрой его, дурень! — рявкнул Воронцов, тряхнул шашкой, которая снова стала ручкой, выхватил пенал из рук незадачливого внука. Соединил две части воедино, закрутив их посильнее. Тут же тело Ираиды Львовны обмякло, свалилось на пол несуразной кучей.

Ромка забился в угол дивана, его затрясло крупной дрожью. Голова резко заболела, стало подташнивать.

— Ну, ну, чего ты? Испугался, да, друг мой? А нечего совать свои лапки туда, куда не нужно. Не знаешь как вещь действует, зачем лезешь?

— Да я вообще ничего не понимаю! Что происходит? Я с ума схожу, что ли…— крикнул Ромка, и чуть не разревелся, как маленький.

— Тааак... Ну-ка, пойдем на кухню. Чай поставь. Выпить есть чего?

— Коньяк. — шмыгнул носом Роман.

— Неси.

Выпив по соточке, мужчины наладили разговор. Ромка рассказал, что бабушка всю жизнь от него держала тайны. Изредка говоря, что когда ее не станет, он займет ее место. Но Роман не придавал этим словам значения, думал, что она имела ввиду, что он станет археологом, как бабуля. А тут оказывается все сложнее. Какие-то вещи она собирала, для какой-то организации. Вещи опасные, как она сказала.

— Мда, и одну опасную вещь ты использовал. Этот костяной цилиндрик — ценный артефакт, его уже давно ищут по всему миру. Слух, что он у твоей бабули, прокатился еще в 70-х. Он поднимает мертвых для допроса.

— Как это, поднимает?

— Ты еще в шоке или глуповат от природы? Только что видел, как. Бабка твоя чуть мне ногу не откусила.

— Но-но! Я попросил бы!

— А чего, еще раз посмотреть хочешь? — ухмыльнулся Воронцов. — Сейчас мы тебе быстренько театр имени Образцова покажем. Разъединил костяшку — оп! бабуля выходит на сцену в амплуа зомби. Любой вопрос ей задай - ответит. Хочешь спросить ее, почему у нее внук такой тупой?

— Неее… Не хочу. Мне и так хватило.

— И правильно. Меньше знаешь - крепче спишь. Видимо твоя бабуля так и считала.

— А еще я хмыря злобного в зеркале видел. — Ромка разлил еще по сотке в бокалы.

— Угу. Я тоже его иногда вижу. Утром, когда бреюсь.

— Да ты не понял. Он реально стоял с той стороны зеркала и вроде как пытался пройти сквозь него. Только у него ничего не вышло. Там оно треснуло и знак, как паук черный, на нем появился.

— Бабуля твоя прошаренная дама была. — хмыкнул Ярик. — Это защита от вторжения. На окнах тоже должно такое быть. И на двери. Поэтому нас учат не рисковать, и через стену ходить. А то завязнешь нахер в паутине этой и все.

— И зачем ему вторгаться, хмырю этому?

— Вот, Ром, ты точно без диагноза “замедленное развитие”? Ты использовал артефакт. Те, кто имеют доступ к таким вещам, учуяли это за тысячи километров. Если б не “паук”, ты б уже напару с бабулей ехал ко мне в гости.

— Куда в гости?

— В морг.

Ромка пошарил по подоконнику, нашел пепельницу и закурил. Руки все еще тряслись.

— Ярик, а ты вообще откуда все это знаешь? Про артефакты, про паутину? И как ты вообще сюда попал?

— Ничего, друг, скоро и ты все узнаешь. О, сколько нам открытий чудных готовит просвещенья дух! — процитировал Воронцов и выпил. — Свет наш, Александр Сергеевич Пушкин, между прочим. Крышкой только не поедь, а то опять же, ко мне в гости поедешь. Сумасшедших у нас не держат. Сразу в утиль.

— Да где “у нас”?

— В нашем Уральском филиале фонда ОУС, которому ты, незадачливый друг мой, и будешь служить. Ликвидатором. У вас по наследству должность переходит. Ладно, пора мне уже.

— А ты кем там служишь?

— Собачки служат. А я штатный некромант.

Ромка подавился коньяком.

— Кто?

— Утилизатор, патологоанатом и просто хороший парень. Понятно? — Ярик широко улыбнулся и напевая, направился в комнату, где лежала мертвая. — Ты жива ль еще моя старушка, жив и я. Привет, тебе привет…

Ромка поплелся следом. Воронцов легко поднял тело и взвалил его себе на плечо. Достал из кармана штанов ключ на цепочке, ткнул его в стену. На обоях в цветочек снова появилась дверь.

— Ты давай, к Артемьеву двигай, руководство не любит ждать.

И скрылся за дверью.

***

В кабинете академика Артемьева было сумрачно, пахло дорогим табаком и сандалом. Антикварная мебель из красного дерева, пухлые кожаные диваны, застекленные витрины с разного рода предметами и заваленный бумагами огромный стол с резными ножками говорили о том, что здесь работает человек весьма занятой, и знающий как сделать свою жизнь комфортной.

Седой импозантный мужчина в дорогом костюме и белоснежной рубашке строго выговаривал сидящему перед ним молодому человеку.

— Ираида Львовна, конечно, могла бы тебя получше подготовить. Чертово пионерское воспитание. Вечно она в благородных целях что-то скрывала. Хоть образование тебе профильное дала, и то хорошо. Ты не можешь отказаться, понимаешь? Дело в том, что ключ ваш такой предмет - он только по наследству передается. Тому, кто кровный родственник. Поэтому у тебя один путь - работать на нас. Ты что думаешь, я тебя куда-то теперь отпущу?

— Да я вообще ничего не понимаю. Ключи какие-то, ликвидация, утилизация, фонд этот ваш!

Артемьев закатил глаза и цокнул языком.

— Она что, вообще ничего тебе не рассказывала?

— Говорила, что буду ключом открывать дверь за холстом, как Буратино. — Роман был зол на весь мир. На бабушку, которая его оставила, ничего путного не сказав, на Артемьева, что тут разыгрывает какой-то странный спектакль.

— Ну да, конечно, в ее стиле. — хохотнул академик, — В общем, дорога тебе одна. Работать на фонд. Есть, конечно, еще вариант. Работать на наших конкурентов. Но это, сразу тебе скажу, вредно. От этого умирают. Так что давай, Роман, не мути воду.

— И чего мне надо делать-то?

— Сначала подписать бумаги о неразглашении. Договор уже составлен. Уровень допуска у тебя пока второй, категория С, дальше посмотрим, как ты себя покажешь. Все инструкции и разъяснения получишь в девятом кабинете, у Вайнгартена. А пока прочти, и подпиши вот здесь и вот здесь.

Из документов стало ясно, что работать он будет на Уральский филиал фонда Особого Условия Содержания, который обязуется предоставить сотруднику бла..бла.. и сотрудник обязуется за предоставленное служить фонду до самой смерти верой и правдой. Шаг влево, шаг вправо- расстрел, прыжок на месте - попытка к бегству, и, тоже расстрел. Начеркав неразборчиваю подпись на бумажках, Роман уныло побрел в девятый кабинет, к Вайнгартену. С Мишкой он был знаком давно. Сдавал ему все свои осколочки керамики, описи найденного на раскопе, и рассказывал, как не везет с девушками. Мишка давал советы. Иногда - дельные.

У кабинета № 9, с табличкой “Архив”, Роман немного потоптался, не зная, как теперь к Михаилу обращаться. Может, “товарищ майор”? Кто там знает, в каком он звании, если к таким тайнам имеет допуск? А вроде же только недавно ездили на Таганай вместе. Вайнгартен тащил в горы всех, кто попадал под влияние его харизмы. Ромка не стал исключением. Умел Миха так вкусно рассказывать о походах, что самому сразу хотелось встретить рассвет где-то на Эльбрусе. Мелькнула мысль о проверке. “Парня в горы тяни — рискни!.. Если парень в горах не ах,

Если сразу раскис — и вниз…” , и прочее. Может, и вправду проверял?

Стукнул для проформы, и зашел.

Вайнгартен, как обычно, нашелся между стеллажами.

— Ну что, бабкин внук, как тебе реальность? Офигеваешь? — сходу включился Мишка, умудряясь перекладывать ящики с тележки на стеллажи, клеить на них стикеры, жестикулировать и смотреть что-то на смартфоне одновременно. — Вижу, что офигел. Говори. Нет. Не говори.

Ромка так и стоял с открытым ртом, не успев выдавить из себя ни слова.

— Не говори. Сам знаю. Мои соболезнования. Звонили уже. Ввожу в курс дела. В нашем филиале все просто. Мы - точка маленькая, опасные аномалии не храним. Фиксируем появление и ликвидируем. Головная боль лишняя нам ни к чему. Понял?

Глянул на опешившего Романа, он хмыкнул и взяв его под локоть, повел к столу у входа.

— Нихрена не понял, вижу. Сейчас будет ликбез. Садись. Бумаги давай. Ага. Допуск второй, категория С. Чудненько.. Так вот.

Так вот, оказалось, что уральский филиал фонда Особого Условия Содержания настолько мелковат, что хранилища нормального нет, субординации, по сути, тоже. Все, что пересылается в Москву - то с нашей головы на вашу гвоздь. Пусть они там сами разбираются. Есть классификация предметов и явлений - учи, потом проверим. Все легко, дебил справится. Видал Сашеньку из отдела полевых исследований? Разносит корреспонденцию по отделам? Справляется же, а?

Тут от таких Вайнгартеновских инструкций Ромка и сам почувствовал себя Сашенькой. Вспомнил увальня с явным синдромом Дауна, который передавал письма по отделам. Он всегда улыбался и был доволен своим положением.

— Мих, а как так вышло, что я всю жизнь с ней жил и ни сном ни духом? Почему никто даже не заикнулся про какие-то предметы, про фонд?

— Это, друг мой, к бабке твоей вопросы. В партизана играла, или может думала, что все обойдется, она вечная - тут уж кто знает. Но, одно ясно - ключ тебя принял. Так что - вот. И, покажи давай.

Ключик закачался на веревке, тускло поблескивая. Мишка прищурился, разглядывая предмет и сказал:

— Так, хорошо. Теперь пройдемся по остальному.

Пощелкал мышкой, вглядываясь в монитор.

— За твоей бабкой, ликвидатором № 4, числятся объект класса безопасный - одна штука. Ключ. Тааак. Есть передача. Один объект класса Евклид - цилиндр, воскрешающий мертвых для допроса. Где он? Нашел?

— Нашел, Миш, нашел. Да так, что сам до сих пор в полном удивлении. Если бы не Воронцов, я бы сбежал, вот честно, из дома.

— Ну, Воронцов у нас уникум. — хмыкнул Вайнгартен, — Вас, кстати, в пару поставили.

— В смысле?

— В командировку поедете вдвоем, что непонятно? Дальше едем. Числится объект класса безопасный - ложка чайная, серебряная. Нашел?

— Нашел. А это тоже чего-то такое? Думал, что сувенир или просто валяется.

— Валяется… где? — отчеканил хранитель архива.

— Ну, в тайнике там была…

— Спящий, помоги в борьбе с идиотами… — пробормотал Мишка и защелкал мышкой:

— Резюмируем. Три объекта, числящиеся за ликвидатором номер 4, Ираидой Львовной Крестовской, перешли во владение ликвидатору номер 5 - Роману Игоревичу Крестовскому. Так и запииишем. Хранились в тайнике, вне доступа. Не валялись, Ромашка, не валялись! Если у тебя чего будет “валяться” и это попадет в руки обычному человеку, и используется по назначению - ты подлежишь утилизации. Как нарушивший правила. За тобой придет твой друг Воронцов. И укусит за бочок, и потащит во лесок. Под ракитовый… А, не, в морг свой он тебя потащит.

И Вайнгартен довольно заухал. Это совиное уханье у него означало зловещий смех. Театр Мишка тоже любил. Не меньше гор.

— А что эта ложка делает-то? И зачем нам вместе с Яриком куда-то ехать? И почему...

— Так. Сидеть. Молчать. Сейчас будет объяснение. — Михаил взял распечатку из принтера и стал зачитывать.

— Командировка в деревню Хлыстовка, Челябинской области. Хех, в рифму как… Агенты… Крестовский - уровень 2, категория С , Воронцов - уровень 3, категория D. Направляются для ликвидации объекта, предположительно класса Евклид -“Симпатяга”. Данные полевых агентов не проверены, дается разрешение на свободу действий ликвидаторов по своему усмотрению. Координатором операции назначается…. кароч, я назначаюсь, и если вы не ликвидируете объект, я вас обоих сгною. У меня перевод в Алмазный фонд светит. Так что постарайтесь, Ромаша, а? Все понял?

— Ага, чего ж не понять? Нихрена не объяснил, а если я не выполнил - то ты в Алмазный фонд не поедешь.

— Слушать внимательно. Сюда смотреть. — Мишка ткнул пальцем себе в переносицу, — Завтра отбываете в Хлыстовку. Там, судя по сведениям полевых агентов, появился объект “Симпатяга”. Довольно распространенный, но подлежащий ликвидации на нашей территории. Короче, там прибился мужик, привез с собой последовательниц. Секта у него, понимаешь? Агент говорит, что всех в деревне очаровал, бабы к нему так и липнут. И местные и те, кого привез. Назначил себя мессией, дающим дар божий через оплодотворение. Но, не это главное. Пусть он там хоть всех перетрахает. Главное, что по деревне по ночам бегает огромный пес без шерсти. Голокожий. Скот подрал весь, свиней половинит, и заднюю часть уносит. Вся деревня в ужасе. А вчера ребенок пропал. Девочка, восьми лет. Может и не связано, но проверять вам. Судя по всему, объект имеет ранее не замеченные свойства - изменять внешность при отсутствии человека мотивирующего принять более привлекательную форму. Это опасно. Доступно?

— Миш, можно спросить? И как это я какого-то оборотня из сказок утихомирю? Приду и волшебной палочкой взмахну? Может у тебя такая есть и ты ее мне дашь?

— А тебе мало того, что от бабки досталось? Очнись, дружок! Разъясняю, как для Сашеньки. У тебя есть ключ - это ключ ко всем дверям, открываются которые туда, куда ты захочешь. Тебе просто надо знать, что ты хочешь попасть именно в то помещение, просто его немного вообразив. Обратно ты выйдешь у себя дома. Так ваш ключ работает. Если бы не эта особенность, нахер ты кому нужен был бы. И бабка твоя. Вон, у Воронцова, ключ все время в секционку морговскую возвращает, так он там и работает. Как его отец и дед. Морг - тоже объект. Класс Евклид. У тебя есть допросник - даже убей кого - поделится знанием. У тебя ложка - объект, который при контакте с человеком стирает память о месяце жизни.

— Ложка? Ты сейчас серьезно? И как это работает?

— Как, как.. Стукнул об лоб ложечкой - и все. Нет воспоминаний. Все всЁ забыли. И ты с этими предметами не сможешь ликвидировать какого-то задрота, внезапно ставшего аномалией? Если чего - глаз ему ложкой выковыряй.

Вайнгартен откинулся от стола, и закачался в кресле, закинув за голову руки.

— И что еще хочу сказать. У вашего ключа есть особенность. Если владельца убили, и нет кровного родственника, то он просто исчезает. И появляется потом в рандомном месте, находя себе нового хозяина. Нам новый ключ у конкурентов не нужен. Так что постарайся, чтоб тебя не убили. Пошел собираться. Выход завтра в 11 утра. По звонку. Держи фото, куда тебе нужно. Ключ свой можешь хоть черту в зад вставить, он тебе все равно туда откроет дверь.

И переслал Роману фото в телеграмм.

— А теперь - чао, бамбино! Воронцова пришлю, как утреннюю звезду, чтоб указал путь. Будь готов, как пионер, и штаны подтяни.

Выскочив за дверь, Ромка представил, как он завтра, с серебряной ложечкой наперевес, идет в атаку на голокожего огромного пса, и ему поплохело.

“Ну, Мишка, ну я тебе это припомню!” — подумал он и снял ключ с шеи.

Едва поднес ключик к двери с табличкой “Бухгалтерия”, где сидели самые значимые люди в институте, он почувствовал, как тот словно притянулся к замочной скважине, и хоть она была под ключи новой формации, легко вошел и провернулся. Дверь открылась в знакомую с детства комнату - бабулину. Скомканное белье на кровати, одеяло в желтых разводах, валяющееся на полу, все говорило, что он дома. Зайди. Закрой за собой дверь. И уходи снова.

Уходи и возвращайся. Здесь безопасно, здесь твой дом. Ключ работал.