Клетчатое небо

Глава 1

— За незаконное ношение оружия, причинение лёгких телесных повреждений и неподчинение служителям правопорядка Штефан Бонгер признан виновным. Учитывая смягчающие обстоятельства — отказ пострадавшего от обвинений и его ходатайство о помиловании, а также в связи с происхождением виновного — он приговаривается к трём годам домашнего заключения с зачётом месяца нахождения в следственном изоляторе. Приговор окончательный, обжалованию не подлежит и приводится в исполнение немедленно по месту последнего проживания осуждённого - Греческая метрополия, остров Саламин, город Саламин, улица Кипская, дом девять. Для отбывания наказания ему назначается стандартный пакет. Всем спасибо.

— Боги, у меня и дома-то нормального нет, — вздохнул Штефан.

— Вставай, пошли, — рявкнул конвоир.

Штефана отвели в подвал здания суда — сырое, пахнущее хлоркой помещение с обшарпанными стенами. Там выдали пластиковую карточку мышиного цвета. На неё ежемесячно будет капать тот самый стандартный пакет в денежном эквиваленте. Сумма всегда рассчитана так, чтобы не умереть с голоду, но и не зажировать. Благодаря этому пособию Штефан должен выживать в своей конуре на улице Кипр следующие три года. Радовало одно: арендная плата тут невысока, так что на еду что-то оставалось. К тому же осуждённого на домашнее заключение не могли выселить ни под каким предлогом — значит, плату можно и попридержать.

Штефану надели на лодыжку маячок — серую пластиковую нашивку, похожую на утолщённый браслет фитнес-трекера. Он контролировал местонахождение и напоминал о необходимости вернуться домой лёгкими электрическими разрядами, если Штефан случайно выйдет прогуляться. Полицейские зачитали правила отбывания домашнего ареста — сухой, написанный канцелярским языком список запретов и обязанностей, — и вручили распечатку.

— Повешу в рамочку, — отшутился Штефан, но офицер шутки не оценил. Видимо, Штефан был далеко не первым оригинальным весельчаком-заключённым.

После всех формальностей Штефана отвезли в его общежитие — унылую девятиэтажку с облупившейся штукатуркой, стоящую в двух шагах от набережной Караискаки. Дверь в его комнату оказалась выбита, стекло в ней разбито. На требование компенсировать ущерб, причинённый полицейскими же во время задержания, он получил стандартный ответ: «Вы имеете право направить жалобу в муниципалитет, в полицию, в министерство юстиции или в суд по правам человека». Как Штефан будет жить без двери, пока жалоба будет рассматриваться, никого не интересовало. Полицейские активировали браслет, хлопнули дверью (той самой, что держалась на честном слове) и уехали.

Штефан, разумеется, тут же опробовал систему. Вышел на балкон — маячок ответил лёгким покалыванием, будто муравей укусил. Если отойти ещё дальше — разряд будет серьёзнее: электрошок, потеря сознания и автоматический вызов наряда полиции и парамедиков. Вернувшиеся полицейские через громкоговоритель вежливо попросили зайти обратно. Маячок работал исправно.

Первая ночь прошла беспокойно. Браслет на ноге мешался, тёр кожу, через разбитую дверь задувал прохладный бриз с моря, который к тому же постоянно трепал опущенные жалюзи. Штефан ворочался на скрипучем диване, слушая, как где-то внизу орут чайки, и думал о том, что три года — это всё-таки не три дня.

Утром явился управляющий — тощий мужик с вечно недовольным лицом и запахом дешёвого табака. Он потребовал плату за проживание вперёд и велел починить дверь. Штефан ответил, что вперёд платить не будет, дверь сломал не он, и вообще, он не собирается ничего платить, пока помещение не приведут в надлежащий законом вид — с нормальной, запирающейся дверью. Управляющий пытался спорить, но Штефан упёрся и повторял одно и то же, как заевшая пластинка. В итоге тот сдался и удалился, бормоча себе под нос что-то про наглых зэков, тупую полицию и жадное правительство, у которого не хватает денег на нормальные тюрьмы для таких ушлёпков, как Штефан.

От нечего делать Штефан перечитал правила. И обнаружил любопытный пункт: расходы, связанные с жизненной необходимостью, могут быть оплачены государством сверх лимита, если эта необходимость будет должным образом обоснована. Он сразу задумался, как бы обернуть покупку игровой приставки как способ не умереть от скуки. А следом — о девушках по вызову. Тут уж точно жизненная необходимость, особенно для здорового мужчины, запертого в четырёх стенах. На одной порнографии, как известно, долго не протянешь.

Кстати, нужно решить вопрос с едой. Раньше Штефан питался в основном на работе — в больничной столовой, где кормили сытно и дёшево. Дома же он только пил пиво перед сном и иногда заказывал пиццу. Теперь придётся экономить казённый кредит. Полистав в сети каталоги, он остановился на недорогой микроволновке. Заодно на странице отдела по исполнению наказаний вычитал, как подавать заявку на компенсацию жизненно необходимых затрат. К таким микроволновка, несомненно, имела прямое отношение. Штефан сделал срочный заказ в магазине бытовой техники, тут же отправил заявление на компенсацию и занялся продуктами. В основном в корзину полетели консервы и полуфабрикаты — то, что можно есть холодным или быстро разогреть. Ну и пиво, конечно. Но как только он собрался подтвердить заказ, на экране медиавизора вылезла страница о блокировке услуг связи в связи с неуплатой.

Дело принимало скверный оборот. Оплатить связь без доступа к сети он не мог — для этого нужно выйти из дома. Штефан подумал и вышел на балкон. Браслет тут же загудел, начал пульсировать лёгкими разрядами. Штефан стоял и терпел, дожидаясь полицейских. Через какое-то время нога онемела, и он перестал ощущать покалывание.

Наконец приехал патрульный ровер — белая капля с мигалками.

— Вернитесь в помещение, сэр, — раздался голос офицера, усиленный громкоговорителем.

— У меня закончились средства на медиавизоре! — прокричал Штефан в ответ. — Я не могу их оплатить!

— Вы можете позвонить оператору, — напомнил громкоговоритель.

— Мне не вернули адвизор! — сообщил Штефан. — Я не успел заказать еды. Я проголодаюсь и умру!

— Вот дерьмо, ой! — это тоже прозвучало на всю улицу, прежде чем офицер спохватился и выключил микрофон.

Полицейская машина припарковалась у обочины, из неё вышел высокий сержант в блестящем комбинезоне и не спеша направился к подъезду. Штефан тем временем вернулся в комнату, чтобы браслет перестал его казнить. Офицер поднялся на второй этаж, окинул взглядом разгром, хмыкнул и спросил:

— Ну?

— Сейчас, вот, — Штефан подошёл к медиавизору — огромной, во всю стену, панели, которая служила ему окном в мир, — и показал полицейскому свой абонентский номер.

Тот переписал номер в свой адвизор — крошечный браслет на запястье с выдвижным экраном, — попросил у Штефана выданную карточку и молча удалился.

— Э-м-м… а вы скоро вернётесь? — крикнул Штефан ему в спину. — Я без карточки не смогу расплатиться!

— Ждите, — кратко ответил полицейский.

Примерно через полчаса на экране медиавизора снова появилась страница магазина продуктов. Заказ Штефана, разумеется, пропал, и пришлось всё набирать заново. Ещё через час полицейский вернулся. Помимо карточки он привёз пакет с изъятыми в изоляторе вещами: старенький адвизор, бейсболку, ручку, пустой бумажник и ключи от квартиры. На прощанье напомнил, что Штефану запрещено покидать помещение, и ушёл.

— Конечно, господин офицер, — заверил его Штефан, но про себя отметил, что идея использовать полицейских в качестве персональных курьеров ему очень даже нравится.

Утром следующего дня, измученный очередной бессонной ночью, Штефан всё же подал жалобу на разбитую дверь, максимально подробно расписав свои страдания. Ещё через день явился злой как чёрт управляющий с каким-то мужиком, нагруженным инструментами. Мужик быстро установил новую дверь — тяжёлую, пластиковую, со стеклопакетом и встроенными жалюзи, — и вручил Штефану ключи. Управляющий потребовал дубликат, но Штефан отказал наотрез: не хватало ещё, чтобы в его квартире что-то пропало. Управляющий ушёл, осыпая проклятиями и Штефана, и его «помоечный медиавизор», и всю его родню до седьмого колена. На прощанье он с такой силой хлопнул новой дверью, что, казалось, стены задрожали. Но дверь выдержала и послушно защёлкнулась. Штефан, сжалившись над бедолагой, перечислил плату за текущий месяц. Одной проблемой стало меньше.

Время в заключении потянулось чередой однообразных, будто срисованных друг с друга дней. Больше всего Штефан страдал от одиночества. Он всегда был любителем поболтать, но вынужденная изоляция быстро дала о себе знать. Дразнить полицейских, выходя на балкон, ему надоело уже на второй день, особенно после угроз с их стороны. Управляющий старался не попадаться на глаза, да и какой из этого скряги собеседник? Один раз Штефан всё-таки вызвал девушку — ту самую Синди, которую присмотрел на сайте с не слишком высоким ценником за час. Но большую часть времени они проговорили. Синди взахлёб рассказывала городские сплетни, которых не писали в официальных новостях, а Штефан делился бытовыми подробностями жизни под домашним арестом. Именно она посоветовала ему зарегистрироваться в соцсети для таких же заключённых. «Там даже можно найти девочку со скидкой», — подмигнула Синди перед уходом.

Сделав своё дело и получив гонорар, она уехала, а Штефан уселся перед медиавизором изучать новое место. Сеть называлась незамысловато — «Сетевая решётка». Там действительно активно общались такие же «счастливцы», как он. И многие искренне считали, что им повезло: сидишь дома, не работаешь, покупаешь что хочешь за казённый счёт. Шутка про то, как бы продлить такое удовольствие на всю жизнь, кочевала из темы в тему. Однако закон не обманешь: привилегия отсиживаться дома предоставлялась только один раз. Рецидивистам — только настоящая тюрьма, с бетонными стенами и надзирателями. Хотя, поговаривали, для некоторых публичных людей — политиков и актёров — делались исключения. Для них домашний арест растягивали на годы, а то и на десятилетия.

— Слушаю, — раздалось из динамика нового адвизора, который Штефан купил себе в подарок по случаю второй годовщины отсидки.

— Добрый день, это тату-салон? — Уточнил он.

На экране красовалась девушка — судя по яркой помаде и густым теням, всё-таки девушка. Её бритую голову щедро украшал блестящий пирсинг, а вместо волос красовались разноцветные татуированные узоры, переходящие на шею и скулы.

— Да, что вы хотели? — ответила она с явной неохотой, лениво жуя жвачку.

— Вы выезжаете на дом? — поинтересовался Штефан.

— Нет, — отрезала девушка и лопнула пузырь зелёной жвачки.

— Понимаете, я под домашним заключением. А кореша в сети сказали, что надо обязательно сделать наколки. Может, кто-то от вас всё же сможет приехать?

— Нет, — так же резко повторила она, но затем добавила: — Поищите «Клетчатое небо». Они этим занимаются.

— Как, простите?

— Клетчатое. Не-бо, — раздельно, по слогам, произнесла девушка и отключилась.

Штефан нашёл контакты салона. Следующий звонок оказался совершенно иным.

— «Клетчатое небо», меня зовут Мила, чем могу помочь? — На экране появилась аккуратная барышня с едва заметной косметикой, аккуратной причёской и, казалось, искренней улыбкой — той самой, что дарится не только губами, но и глазами.

Штефан на секунду растерялся. Слишком гламурно, слишком правильно. Никак не вязалось с образом тату-салона.

— Я бы хотел сделать тату на дому, — сказал он с лёгкой неуверенностью.

— Вы домашний заключённый? — уточнила Мила.

— Э… да.

— Одну минуточку. — Мила посмотрела куда-то в сторону, будто сверяясь с расписанием. — Сегодня вечером вас устроит? В семь часов.

— А… ну да, — согласился Штефан.

— Желаете мастера мужчину или женщину?

— В смысле?

— На семь вечера свободны Маргарита, Лайла и Пол. Вы можете посмотреть фотографии на нашей странице в сети. Я подожду.

— Да нет, чего смотреть… — замялся Штефан. — Давайте Маргариту.

— Хорошо, я записала. Сегодня, девятнадцать часов, улица Критская, девять, квартира тринадцать. Адрес правильно определился, мистер Бонгер?

— Э… да.

— Оплачивать будете правительственным кредитом?

— Да.

— Хорошо. У вас есть ещё вопросы?

— А… ну… мне надо как-то подготовиться? — спросил Штефан.

— Нет, наш специалист всё сделает сам, у него с собой полное оборудование. Спасибо, что позвонили. Удачи.

Связь оборвалась. Штефан сидел, ощущая лёгкое головокружение от смены декораций. Кто-то над ним явно пошутил — то ли друзья из «Сетевой решётки», давшие телефон салона с лысой панкухой, то ли сама панкерша, отправившая его в нагламуренную студию красоты. Однако прайс «Клетчатого неба» оказался вполне приемлемым: рассрочка, скидка за первое обращение, накопительные бонусы и даже подарки для тех, кто пришёл от конкурента. Заодно Штефан просмотрел фотографии мастеров. Пола он мысленно зачеркнул сразу — не его вариант. Лайла показалась слишком восточной, экзотичной. А вот Маргарита… ничего так, даже очень, хотя и немного в возрасте. На всех снимках мастера были в медицинских комбинезонах. «Коллеги», — усмехнулся Штефан, вспомнив свою работу в больнице.

В семь часов вечера, почти с точностью до секунды, раздался звонок в дверь. На пороге стояла Маргарита — точная копия своего фото, разве что вживую выглядела даже моложе. Такой же медицинский комбинезон, собранные в пучок волосы, спокойный профессиональный взгляд.

— Добрый вечер, мистер Бонгер? — поздоровалась она.

— Да-да, проходите, — пригласил Штефан, стараясь не думать о том, что творится в его комнате.

Маргарита вошла, и вместе с морским бризом в помещение ворвалась волна свежести от её духов. Штефану стало стыдно за холостяцкий бардак — пустые банки, мятая постель, горы немытой посуды. Но Маргарита, похоже, не обратила на это никакого внимания. Она вкатила большой чемодан на колёсиках, щёлкнула замками. Внутри оказался целый мини-салон: раскладной стол для инструментов, два стула, куча непонятного оборудования, а также знакомые Штефану медицинские препараты, шприцы, одноразовые повязки, стерилизатор.

— Вы можете пока принять душ, — посоветовала Маргарита.

— Да я… уже, — пробормотал Штефан. Он, после долгих раздумий о том, как же всё-таки подготовиться к процедуре, решил вымыться как следует. И, как оказалось, не зря.

Маргарита сама сходила в ванную, вымыла руки, вернулась и надела резиновые перчатки. Потом посмотрела на Штефана немигающим, изучающим взглядом.

— Итак, что вы хотите сделать? — спросила она.

— Да я даже не знаю, — пожал тот плечами. — Может, у вас есть каталог? Что вы порекомендуете?

— Каталога нет, всё делается индивидуально, по эксклюзивным эскизам. У вас это первое заключение? — спросила она.

— Да.

— И сколько дали?

— Три года.

— Вы хотите что-то произвольное или соответствующее статусу?

— В смысле? — не понял Штефан.

— Вы общались в сети с другими? В «Сетевой решётке»?

— Да, но там столько всего советуют… — Штефан безнадёжно махнул рукой в сторону медиавизора. — Под каждым вопросом «что наколоть» — по нескольку сотен страниц ответов, споров. Постоянно кого-то блокируют за горячие дискуссии.

— Ясно, — кивнула Маргарита. — Если хотите моего совета, я бы порекомендовала небольшую татуировку на правом плече. Замок с тремя башнями — по одной за каждый год. У вас был пострадавший?

— Да, — подтвердил Штефан.

— Мужчина?

— Да, но он отказался от обвинений, так что…

— Не важно, — перебила Маргарита. — В любом случае дракона можно не рисовать. Ещё можно обозначить статью, если не секрет. За что судили?

— Ну, можно сказать, хулиганство.

— А, ну да, — как бы про себя обронила Маргарита. — Домашнее за такое часто дают. Тогда лучше статью не указывать — в определённых кругах это не слишком престижно.

— Ладно, — согласился Штефан. — Давайте только замок.

Маргарита расстегнула комбинезон и стянула его верхнюю часть, оставшись в коротком топике. Штефан заметил, что у неё на плече тоже есть татуировка — ракета, обвитая трёхглавым драконом. Мастер заметила его взгляд и пояснила:

— Ракета — это если в космосе. У вас есть ещё какие-то пожелания? Не стесняйтесь. Наша фирма специализируется на экзотических татуировках и пирсинге. У меня медицинское и художественное образование, так что будет качественно, красиво и почти не больно.

— Ну раз вы спросили… — начал Штефан. — Небольшое сердечко с именем «Синди». Где-нибудь… ну… там.

— На лобке? — уточнила Маргарита.

— Ну, может, рядом, — смущённо кивнул он.

— Тогда придётся брить. Девушка по вызову? — спросила Маргарита без тени осуждения, чисто профессионально.

— Да. Как вы догадались?

— Вы не первый и не последний. Но я хочу дать вам совет: не делайте этого. Это просто вынужденное увлечение мужчины, насильно оставленного в одиночестве. Ваш срок закончится, и вам придётся объяснять новой подруге, кто такая Синди и что она делает у вас в трусах.

— Ну… э… — Штефан опешил от такой резкой, почти проповеднической ноты, прозвучавшей в голосе до того вежливой девушки. — Это не то чтобы увлечение. Просто хочу оставить на память. Никакой привязанности.

— Как скажете, — пожала плечами Маргарита. — В любом случае мы сможем потом свести эту надпись или переделать в «Сьюзи» или «Сэнди».

— Хорошо, я подумаю, — ответил Штефан. — И постараюсь знакомиться с девушками только с такими именами.

— Вот и правильно, — улыбнулась Маргарита и скомандовала. — Раздевайтесь!