Казюля

Глава 1. Встреча

Муз. сопровождение группа Кукрыниксы: "Уходящая в ночь".

Сентябрь в этом году радовал. Уже третью неделю подряд стояла сухая и тёплая погода, словно продолжение лета. Деревья только начали желтить листву, проявляя золотистые всполохи среди зелёных крон. Красота. Единственное, чтобы полюбоваться ею, выходить с работы надо хотя бы вовремя.

Автобус остановился на площади Гагарина, и я кое-как протолкалась к выходу из духоты салона. Ехать дальше не было никаких сил и желания, и пройти лишнюю остановку по парку мне показалось хорошей идеей. Самодеянно, наверное, особенно после болезни, но уж очень сильно хотелось на свежий воздух…

Вроде довольно поздний вечер, откуда столько народа? Мозг лениво подкинул воспоминание, что мы долго стояли и ждали автобус на остановке. Народ накопился.

— А, ну да, — ворчу под нос, поспешно шагая к парку.

Поскорее бы окунуться в тишину и спокойствие сада. Дыхание тяжёлое и всё ещё хриплое после перенесённой пневмонии, но почему-то хочется мороженку, хотя горячий кофе с молоком был бы уместнее.

Три дня с пневмонией были прекрасны. Я много отдыхала. Гуляла по любимому парку, правда, немного и недалеко. Врач советовал выходить на улицу дышать, и в такую прекрасную погоду было особенно приятно пройтись по набережной. И действительно болезнь в этот раз отступила быстро. Так что угрызений совести за отгулы я практически в эти дни не испытывала.

Нет, свою работу я, конечно, очень люблю. В конце концов архивы и систематизация всегда удавались мне лучше всего. Ну и зачем, спрашивается, прыгать выше головы, тем более, что человек я абсолютно не амбициозный. Да, в архиве я не зарабатываю миллионов. И даже не миллионов тоже не зарабатываю. Но работа даёт мне стабильный доход и возможность заниматься интересным для меня делом. К тому же, где ещё я смогу узнать столько занимательных фактов о нашем прошлом. Ну, разве что в архивах Ватикана… Но Ватикан далеко, а Археологический здесь, под боком.

Всё прекрасно в моей работе. Общую картину спокойствия и безмятежности периодически портит только моя слишком активная начальница. Совершенно мы с ней не совпадаем по характеру. Эта семидесятидвухлетняя авантюристка постоянно ищет способы монетизации нашей деятельности — систематизации и архивирования данных, поступающих от научников.

Не то, чтобы я была против дополнительного заработка. Кто же откажется от лишней копейки к окладу. Но в данном случае такая активность может плохо сказаться не только на нашей репутации и лишить любимой работы, но и вызвать много вопросов у… гхм… внутренних органов, и отнюдь не моих. В общем, быть козой отпущения нашего мини-Бендера мне совсем не улыбается. Но Наталья Ивановна не знает слова «нет». Особенно от меня. В её глазах я абсолютно внушаемое, зависимое и подконтрольное ей существо не всегда даже женского рода. Поэтому втянуть меня в свой «бизнес-проект» ей показалось прекрасной идеей. Внезапная болезнь отсрочила наш очередной разговор об этом, но сегодня она меня всё-таки достала. И даже в архив было не убежать, сил ещё мало. Надо было просить врача продлить больничный…

От воспоминаний о неприятном разговоре к горлу снова подступил комок и злость на саму себя, что не могу даже собственные границы отстоять. Может, начальница права, и я действительно рохля великовозрастная. Хотелось всё бросить и принести завтра вместо положительного ответа заявление об увольнении.

Из невесёлых мыслей меня вывел шорох в кустах поблизости. Я невольно ускорилась. Шорох тоже. В мысли сразу же полезли недавно прочитанные старые статьи о маньяках, часто облюбующих тёмные и безлюдные парки. Нескучный сад, несмотря на более чем центральное расположение, действительно в какие-то моменты казался совершенно безлюдным, особенно ночью…

В тусклом свете фонарей мне уже рисовались гротескные тени, но тут мозг ушатом холодной водички парировал: да хоть и маньяк, сам будет таскать эти сто с лишним килограмм по кустам. Лох. В голове тут же нарисовалась картинка, как субтильный тип пытается втянуть мою бездыханную тушу в ближайшие кусты, рискуя себе быстрее пуп порвать от натуги. Я нервно засмеялась. И в самом деле, чего испугалась? И спокойно направилась дальше по дорожке.

И тут до меня долетел жалобный тихий писк, перешедший в едва слышный свист. Вздрогнув от неожиданности, я оглянулась, пытаясь рассмотреть источник писка, но тут он показался сам. Вернее, вывалился из зарослей на дорожку в круг света. Крошечный зверёк приземлился на пятую точку и снова пронзительно пискнул, смотря на меня круглыми и блестящими глазками.

— Ах ты, бедняжечка!

Все мысли о престарелой прохиндейке и маньяках вмиг испарились, как не было. Крошка доверчиво потянулась к моим рукам, когда я наклонилась поднять её. Или его. В темноте было не разобрать даже, что это за животное.

По виду и размеру я сначала приняла его за новорожденного котёнка, но нет. Чёрно-белое тельце покрывал какой-то вязкий секрет, липнущий к рукам. Зверёк весь был покрыт чешуёй с роговыми наростами, как у новорожденных крокодильчиков. Но на ощупь малыш был очень тёплый, с белыми лапками и животиком, с чёрной горбатой спинкой и шипастым хвостом, шея тонкая, гибкая и довольно длинная, похожа на змеиную, а вот узкая мордашка больше напоминала ящерку. Между когтистых пальчиков прощупывались тонкие мембранки, как у амфибий. Хвостик тоже заканчивался чем-то похожим на рыбий плавник. Малыш спокойно умещался на ладони, похоже, только недавно родился. Но уже вёл себя вполне осмысленно и активно, и долго оставаться на прохладном воздухе был явно не намерен, пытаясь забраться мне в рукав пальто, видимо, чувствовал живое тепло.

— Сейчас, маленький, сейчас, — я расстегнула ворот пальто и засунула кроху в нагрудный карман, только узкая мордашка осталась торчать наружу. — Откуда ты тут только взялся?

Вопрос был скорее риторическим. В последние годы в Москве был просто настоящий бум на экзотических животных. Их тащили буквально отовсюду. Видимо и этого малыша или потеряли, или, что было бы просто вопиющим свинством, выбросили на улицу.

— Идём домой, маленький, — ласково приговаривала я, поглаживая дрожащий бугорок на груди. — Теперь всё хорошо, я о тебе позабочусь.

*

— Мама, я дома! — крикнула я, проходя в прихожую и сбрасывая туфли.

— Долго же ты сегодня, Лёва, — послышался тихий голос из гостиной.

Мама коротала вечер за вязанием, и на меня бросила единственный осуждающий взгляд поверх очков в толстой чёрной оправе, когда я заглянула в проём.

— Да, прости. Задержали на работе. Наталь Ванна опять придумала очередную «блестящую» идею и всё пытается меня в неё запрячь.

— А ты против, — вернувшись к вязанию, понимающе кивнула мама, поправив плед на высохших коленях.

Лежащий у неё в ногах толстый чёрно-белый котяра поднял лобастую голову и недовольно посмотрел на меня. Во взгляде тёмно-зелёных глаз светилось неодобрение.

Я лишь улыбнулась, забрала со стола широкую расписную вазу, в какую мы обычно ставили сухоцветы, и удалилась в ванную. Купать малыша под струёй смысла я не увидела, он так изгваздался в земле, что тут требовалась ванна. Таз для такой крохи не особо подходил, а вот ваза была достаточно вместительная и удобная даже для того, чтобы в ней поплавать. Иногда мы её использовали для каких-то помывочных процедур, так что мама не возмутилась и не спросила ни о чём.

Но и сама по себе, без цветов, ваза была изумительна, с ручной цветочной росписью на боках, с декорированными в виде виноградных листиков ручками. Когда-то мы привезли её из Китая и с тех пор хранили, как память о приятных моментах нашей жизни, когда мама ещё могла ходить.

Малыш извазюкал грязью мне пальто, его тоже придётся отстирывать, но сначала разберёмся с крохой. Наведя в вазе тёплую мыльную воду, я попыталась осторожно опустить в неё малыша прямо на ладони, аккуратно придерживая его пальцами. Он снова запищал, оглядываясь и чувствительно цепляясь острыми когтями за мою руку в попытке забраться выше.

— Не бойся, это водичка, хорошая тёплая водичка, — попыталась я успокоить его, поливая сверху ему на спинку, — тебе понравится.

— Лёва, что случилось? — спросила мама, услышав странные звуки и свист.

— Ничего страшного! — крикнула я в ответ. — Сейчас закончу и всё покажу и расскажу.

На пороге показалась заинтересованная морда Бармалея. Котий хвост заметался по полу, в зелёных глазах появился нехороший блеск. Ванную огласило утробное ворчание.

— Бармалей, — прошипела я, пытаясь удержать в руках выворачивающегося малыша, — не смей!

Кот бросил на меня презрительный взгляд и неспешно прошествовал к столику, запрыгнул и с наглым видом, по-хозяйски, уселся рядом с вазой.

Малыш, до этого всячески противящийся контакту с водой, стоило на пороге появиться коту, сам нырнул в вазу и залёг на дно. Кот заинтересованно понюхал воду и попытался потрогать лапой всплывающие на поверхность пузырьки. В ответ из воды вырвался развернутый веером чёрный хвостик, отлупасил Бармалея по наглой морде и так же стремительно скрылся под водой. У бедного кота стал такой непривычно офигевший и оскорблённый вид, что я не сдержала смеха.

— Ну что? Получил, котяра? Малыш-то за себя может постоять.

Комнату огласило возмущённое:

— Ми-я-а-а-у-у-р-р!

И в следующую секунду Бармалей напрягся всем телом, подобрался и напрыгнул на несчастную вазу, пытаясь достать затаившегося на дне малыша.

— БАРМАЛЕЙ! — уже в голос крикнула я, наблюдая, как наша ваза сначала опрокидывается на бок, как на кота выливается добрая половина воды и он скользит лапами по столику, пытаясь удержать равновесие. А я пытаюсь оттеснить Бармалея, удержать вазу и поймать выскользнувшего с водой малыша. Кот, завидев своего обидчика, кровожадно мяркнул и нацелился на него, но вместо прыжка получил полотенцем по морде.

— Не смей, Бармалей! Он же ещё ребёнок! Нашёл с кем драться! — возмущалась я, одной рукой сдерживая обезумевшего кота, второй поймав скользкий хвостик.

Малыш извернулся и заполз мне в рукав платья, только край хвостового плавника остался на виду. Выпущенная из рук ваза от лёгкого толчка прокатилась до края стола. Я честно попыталась удержать её коленками, но не преуспела, ваза ловко увернулась от всех попыток её спасти. Тонкий китайский фарфор не выдержал встречи с советским кафелем и разлетелся на мелкие осколки.

— Блеск, — проворчала я и зверским взглядом уставилась на моментально притихшего кота.

Он тоже посмотрел на меня, на разбитую вазу, снова на меня. И принялся вылизывать попавшую на шерсть воду. С другой стороны, что ещё от этой морды было ожидать. Не извинений же.

*

— Какой ты милый! Но интересно, кто же такой? — спросила мама, посмотрев на меня и поглаживая чистенького малыша по горбатой спинке.

Он устроился у неё на груди, вытянувшись во всю неказистую длину, и довольно урчал, жмуря крохотные чёрные глазки. После купания он стал ещё больше походить на земноводное животное. Только как мы его не рассматривали, так и не обнаружили жабер. Но жабры могут быть и внутренними. Правда, тут же вставал новый вопрос, у каких земноводных может быть температура сорок два градуса?!

— Если честно, я так и не поняла, кто это, — ответила я. — Похож на геккона, но шея слишком длинная. И глаза. Для ящериц глаза не характерные, шипы, плавники. Возможно, какое-то земноводное. Отвезу завтра в ветеринарку, там должны узнать разновидность.

— Ты мой холёсенький, на Бармалюшу похож, тоже чёрно-белый.

— Бармалюша этот вазу нашу укокошил, между прочим, — проворчала я, — и чуть малыша не сожрал, как будто его на голодном пайке тут держат, бессовестного…

— Ну что ты, он просто играл, — улыбнулась мама, ласково посмотрев на устроившегося на подоконнике кота.

Тот бросил на хозяйку обиженный взгляд оскорблённой невинности и снова уставился в окно. Ну да, его величеству предпочли какое-то земноводное, есть на что обидеться. Но это ровно до следующего приёма пищи, я этого прохиндея хорошо знаю. Проголодается, быстро прибежит выпрашивать еду. Правда, просит усатый разбойник только у мамы. Если на раздаче остаюсь я, там можно особо не церемониться и поорать. Одно хорошо — кошачьего мата я не понимаю.

— А как мы его назовём? — вновь посмотрела на меня мама.

— Не знаю, — пожала я плечами. — И скорее всего имя у него уже есть. Явно же не сам он в парке очутился. Найти бы хозяина…

— Ты казюлечка маленькая, — снова засюсюкала с новым питомцем мама, накрыв ладонью ему спинку. — Такой тёпленький. Даже горячий, Лёвушка, — с тревогой в голосе заметила мама. — Нормально ли это?

– Ну, он вполне бодрый, — я тоже склонилась к малышу, рассматривая его довольную мордочку. — И на вид даже счастливый. Не хочу сейчас его ничем пичкать, завтра с врачами проконсультируемся и поймём, что с ним. И кто это вообще.

Глава 2. И снова в парке

Муз. сопровождение: Lounge Noir – Try (Where There Is Desire)

Отпросившись на полдня у Натальи Ивановны, я собрала кошачью переноску и попыталась поместить туда сонного малыша, завернув его в плед, чтобы не мёрз по дороге. С вечера мы ничего из еды ему не давали, только водичку. Я, правда, не заметила, чтобы он оголодал. Да и только родившихся ящериц вроде бы нельзя сразу кормить. Если он ящерица, конечно. В этом у меня ещё с вечера возникли сильные сомнения, которые, я очень надеялась, разрешатся у ветеринара.

Уже собравшись, я подхватила переноску и вышла в прихожую, как вдруг из комнаты раздался возмущённый писк и свист. Я подняла переноску и всмотрелась в её опустевшее нутро. Малыш каким-то непонятным образом вернулся обратно на мою кровать и таращил на меня чёрные глазёнки.

— Вроде же запирала, — пробормотала я, зайдя в комнату, и, подхватив хвостика, попыталась снова поместить его в переноску.

Но сегодня этот шельмец был заметно бодрее, чем прошлым вечером. Первую секунду, когда оказался внутри, он с интересом осматривался, но как только я попробовала закрыть дверцу, с возмущённым писком вылетел из переноски, моментально забравшись мне на плечо. Последующие попытки запереть его также не увенчались успехом. Малыш начинал верещать и свистеть, биться в дверцу.

— Вредная казюлька, — заметила я, сдавшись.

Пришлось снова его поместить в карман пальто, где он сразу же успокоился, свернулся калачиком и заурчал. Вот же капризуля маленькая. Оставалось только надеяться, что примут нас без переноски.

*

Ближайшая ветеринарка находилась неподалёку от Нескучника, и чтобы сократить время, я и сегодня решила пройтись по парку. Каково же было моё удивление, когда я услышала знакомый свист, донёсшийся из-за кустарника примерно в том же месте, где вчера обнаружила малыша. Внутри что-то дрогнуло, всё тело охватил сначала жар, затем осыпало морозными мурашами, а к лицу моментально прилила кровь.

Если сейчас малыш откликнется на этот свист, меня же обвинят в краже! И без ветеринара было ясно, что ко мне в руки попала какая-то редкость, которую, судя по проламываемым кустам, очень активно искали. Но несмотря на зов малыш молчал, видимо, уснул. Или это я надумала непонятно что и теперь мне любой свист кажется знакомым. Чувствуя как горят щёки, поспешила вперёд.

По справедливости, конечно, стоило подойти и всё выяснить на месте, и, если вчера произошла случайность, то вернуть животное его законному владельцу. Но я была настолько ошарашена этим фактом, уже практически смирившись, что малыш останется у меня, что оказалась просто не готова отдавать его. Даже хозяину. Даже если он случайно потерял своё редкое животное.

С другой стороны, с чего я решила, что это именно хозяин малыша объявился? Может, какой-нибудь наркоман закладку ищет, тут же вставил более рациональный и трусливый мозг. От этой мысли стало совсем неуютно. Нет, подходить сама к нему я точно не буду. И чтобы не стать ещё и лишним свидетелем, наддала скорости, чувствуя, что начинаю задыхаться.

Мы уже отдалились от шуршащих кустов на порядочное расстояние, и я, было, выдохнула, как вдруг позади раздался окрик:

— Девушка!

Голос был мужской и явно принадлежал молодому парню. Оглядываться, чтобы проверить свою догадку я не стала. И спустя секунду услышала быстрые шаги в мою сторону. Ё-моё, что ж тебе дома с утра пораньше не сиделось, закладчик…

Притворяться глухой в практически пустом парке, конечно, было не самой лучшей идеей, но другой у меня не нашлось. И когда со мной поравнялся молодой парень, я притворилась ещё и слепой на один бок.

— Девушка! — проявил настойчивость преследователь, практически рявкнув эту несчастную мне в ухо.

— Ой, — захлопала я глазами, «удивлённо» воззрившись на него.

Шла я быстро и уже начала уставать, а потенциальный наркоман даже не запыхался. И на вид оказался весьма спортивным. И довольно красивым, даже на наркомана не особо похож, если не считать слишком бледного лица и тёмных кругов под глазами. И ещё неформально длинных и растрёпанных чёрных волос, в которых запутались пожухлые листья и веточки, будто он только что спал прямо в этих же кустах.

— Это вы мне что ли? — улыбнулась я, продолжая изображать витающую в облаках дурочку.

Обычно эта роль мне лучше всего удаётся. Но, видимо, не сегодня. На меня неприязненно воззрились сердитые чёрные глаза.

— Да! Вы тут ещё кого-то видите? — с явным возмущением заметил он.

— М, ну так я уже лет пятнадцать как не девушка, хе-хе-хе.

Шутка не произвела на закладчика особого эффекта, и хихикать я перестала, а то дыхание сбивало. Да где же там уже выход…

— Вы можете минутку мне уделить?

— Не могу. Ни минутки, ни половинки. Спешу. Любимая работа зовёт.

— Вы упадёте сейчас…

Дыхалка и впрямь была уже на последнем издыхании и молила о пощаде. Видимо, это даже со стороны было заметно по моему надсадному хриплому дыханию.

— Я ничего не видела, честно, — вполголоса сказала я, криво улыбнувшись и посмотрев ему в глаза.

Красивые, зараза, с миндалевидным разрезом, практически чёрные, с живым блеском, который очень мне напомнил блестящие бусинки малыша. Если меня сейчас нарики в парке зарежут, о нём и не позаботится никто… и о маме тоже.

— Можно я спокойно пойду своей дорогой, а вы своей? — с надеждой спросила я, отчаянно таща отяжелевшее тело вперёд и обречённо понимая, что нет — не убегу, можно даже не пытаться. — Вас, наверное, уже друзья по игле обыскались…

— Что? — вылупился на меня парень. — Перегрелись? — и бесцеремонно потрогал мне лоб.

Я отшатнулась, увеличив между нами расстояние, и тоже уставилась на него, как на больного. Но желаемого он добился — мы остановились.

— Послушайте, — он поднял перед собой руки, пытаясь меня успокоить, — я не знаю, о чём вы говорите и за кого меня приняли. Вы ошиблись. Можете просто постоять на месте минуту и послушать меня? Обещаю, я вас надолго не задержу и пальцем не трону. Честно.

Так ты как бы уже…

Но это я, конечно же, не стала говорить. Во избежание. Маньяков же главное не провоцировать.

— Заодно отдышитесь, — усмехнулся он.

А вот это было грубо.

— Вы точно не закладчик? — на всякий случай уточнила я, впрочем, понимая, что никто в таком сам не признается, но может ещё какой прохожий на дорожке появится и получится сбежать.

— Нет!

— Тогда слушаю, — сипло выдавила я, едва справляясь с подкатывающим приступом кашля.

— Вы в порядке? — с сомнением посмотрел на меня «не закладчик».

Нет, я была не в порядке. Отступившая накануне пневмония догнала меня сейчас, злобно наподдав напоследок. Меня согнуло в приступе сильнейшего кашля, на миг даже показалось, что сейчас выкашляю лёгкие. Из глаз и носа потекло, лицо горело огнём, но хуже всего пришлось лёгким. Не растянулась на дорожке я только благодаря подставленной руке парня, он заботливо поддержал за локоть.

Прекрасный повод вызвать скорую и уехать на ней в закат, но из горла вырывались лишь бессвязные хрипы. А сам он, видимо, не догадывался, что «девушке» нужна квалифицированная медицинская помощь…

В следующий миг он приобнял меня за плечи и, придерживая, явно, чтобы не убежала, оторвал мне ото рта руки и сунул в мой же нос что-то тонкое и прохладное. Сквозь гул крови в ушах и туман в голове я услышала тихий щелчок и тут же по носоглотке прокатилась локальная волна холода с ядерным замесом запахов каких-то специй, эфиров и ментола.

— Дыши, — коротко приказал он, посильнее запихнув трубку мне в ноздрю и прижав вторую.

Я послушалась. Да в моём состоянии не особо и поспоришь, особенно когда всё тело сотрясает кашель и чужая рука держит за нос! Впрочем, от этой стрёмной ингаляции приступ действительно быстро сошёл на нет, и я усердно вдыхала лекарство, чувствуя как расслабляется горло и лёгкие больше не пытаются выпрыгнуть на дорожку.

— Идти сможете? — всё ещё обнимая меня, спросил мой спаситель. — Пройдём дальше, там были лавки. Вам надо сесть.

Я лишь кивнула, ибо понимала, что самостоятельно не только идти, но даже стоять сейчас не смогла бы, практически всем весом опираясь на парня. С одной стороны, я, конечно, была ему благодарна, что не оставил в беде. С другой, не он ли в этой беде виноват?

Кое-как он дотянул меня до лавки, и я рухнула на холодное дерево, растёкшись безвольным студнем. Всё, в ближайший час меня отсюда никто не сдвинет. Парень опустился рядом, всё ещё держа мою руку. Пальцы у него были тёплыми и чуткими, больше присущими музыканту, или учёному, и явно не приспособлеными к тяжёлой работе. Впрочем, кто сейчас к ней вообще приспособлен? Но тащил он меня без видимых усилий, надо отметить. Это в некоторой степени напрягало моё левое полушарие мозга, с подозрением воспринимающее любого незнакомца, проявлявшего ко мне какое-либо внимание. Правое же активно рисовало свадебный кортеж и будущих совместных детишек. Всё, маньяк, ты попал.

Отогнав лишние мысли, я последний раз кашлянула и попыталась вынуть странную штуку из носа и вернуть владельцу, с трудом просипев:

— Спасибо.

— Оставьте себе, у меня ещё есть, — отмахнулся парень, даже не взглянув на протягиваемую ему трубку. — А вам пригодится.

— Спасибо, — от души поблагодарила я, решив не отказываться от такого полезного подарка. — Так о чём вы хотели поговорить? — напомнила я его первоначальную цель.

Уйти отсюда сейчас я всё равно не в состоянии, а парень явно не собирается оставлять меня одну. Стоит хотя бы выяснить, что ему нужно. В то, что он наркоша, мне и самой уже не верилось. Хотя он разбирается в медпрепаратах, и это настораживало. Но если хотел навредить, то возможность и так у него была, и даже не одна.

— Да, хотел, — как-то без охоты согласился он, почему-то избегая смотреть на меня. — Только не пугайтесь, пожалуйста. Вы же проходили здесь вчера вечером? Уже довольно поздним.

Мои сто с хвостиком килограмм одновременно парализовало и приморозило к лавке. Может и проходила, но тебе, сталкер, я этого не скажу!

— Почему вы так решили? — изобразила я удивление, как сама поняла по скептическому взгляду сталкера, не искренне.

— По запаху.

— Знаете, мне уже пора идти, — попыталась я одновременно отодвинуться от него и встать.

— Посидите вы спокойно, — он удержал меня за локоть и вернул на место. — Не надо так переживать, я вас не съем. Просто выслушайте, я всё могу объяснить. Наверное...

Пожалуй, угроза, что я на него упаду, если что, тут не сработает. Он хоть и стройный, но выше и заметно массивнее меня в плечах.

— Ну? — буркнула я в ворот пальто, пряча нос.

— Понимаете, я хорошо различаю и запоминаю запахи, так что не удивляйтесь. Вчера тут пахло так же, как от вас, яблоками.

— Нет, не понимаю. И вряд ли от меня, я не пользуюсь яблочными духами, — сварливо заметила я, достав из сумочки пузырёк с духами, и продемонстрировала знатоку запахов этикетку с нарисованной вишней.

— От вас и сейчас ими пахнет, — невозмутимо заметил мой странный собеседник.

— Не чувствую никаких яблок, — мстительно усмехнулась я, — а вам бы лучше к ЛОРу обратиться.

Ну что, чудик, попробуй докажи, что вру, ха-ха! Духи у меня действительно оставляли яблочный шлейф, хотя должны были оставлять вишнёвый. Но что взять с подделки, спасибо уже на том, что запах приятный и действительно стойкий. Если этот чувак не соврал и в самом деле почуял его, в чём у меня всё же имелись сомнения то, может, действительно он за мной не следил и надеялся на мою помощь сейчас.

Парень как-то подозрительно посмотрел на меня, наклонился ближе и потянул носом. Я отсела от него на самый край лавки. Впрочем, это не особо помогло, расстояние между нами увеличилось на какие-то жалкие десять сантиметров.

— Вы врёте, — уверенно заявил он.

— Слушайте, ну это уже просто смешно, — закатила глаза я. — Не было меня здесь вчера! Вы меня с кем-то спутали.

— Это исключено, — упорствовал мой визави.

Сама не понимаю, что меня заставляло спорить с ним, возможно, хотелось вывести его на чистую воду и до конца не верилось в сверхспособности нюхача. К тому же запахи — это настолько индивидуальная штука, что тут за что-либо ручаться не выйдет. Один чует яблоко, другой вишню, третий вообще унюхает грушу. И всё это из одного пузырька. И в чём ты меня, мальчик, хочешь убедить?

— И тем не менее, — невозмутимо пожала плечами я. — Вы только из-за этого меня остановили? Запах понравился?

— Нет, — качнул он лохматой головой, — не из-за этого. Я надеялся, если вы вчера здесь были, то могли увидеть…

— Да?

Неужели это действительно хозяин малыша? Я невольно поёжилась от пробежавшего по телу холодка.

— Я вчера здесь потерял кое-кого, — тяжело вздохнул парень, опустив взгляд, судя по виду этот разговор трудно давался ему. — Не знаю точное время, но было уже темно и довольно поздно. Возможно, вы видели что-то… или кого-то странного? — с надеждой взглянул он на меня.

Страннее тебя? Это маловероятно. Таких чудиков мне ещё не доводилось встречать. Потеснил Ивановну на пьедестале, браво. Но поаплодировала я ему только в мыслях.

— Знаете, — криво усмехнулась я, — у вас что-то совсем не получается с объяснением. Да и с конкретикой беда. Кого именно вы потеряли? Жену, ребёнка? Маму-папу? Друга? Собаку? Кошку?

— Можно сказать, что ребёнка, — ухватился он за мои подсказки, в чёрных глазах вспыхнула такая надежда, что мне стало неловко и немного совестно, сразу захотелось показать малыша — не он ли потеряшка.

Правда, останавливала так и не отступившая настороженность. Если он действительно хозяин малыша, то должен хотя бы примерное описание дать. А здесь что? Ни б, ни м. И чем больше он пытался что-то объяснить, тем больше вопросов к нему у меня возникало.

— И как выглядел ваш ребёнок? — поинтересовалась я.

— Ну, он, наверное, чем-то похож на кошку, — неуверенно улыбнулся он.

А я, наконец, сообразила, кто это такой. Похоже, он украл чужое животное, поэтому и не может дать ни чётких описаний, ни имени. Увидел необычного питомца и прихватизировал, возможно, желая перепродать подороже. А малыш оказался слишком активным и сбежал от подонка.

— До свидания!

Зло зыркнув на встрепенувшегося парня, я поднялась и направилась прочь. Не так быстро как хотелось бы, чтобы снова не догнал приступ. Было подозрение, что второй раз этот вор мне вряд ли будет помогать.

— Постойте! — он тоже вскочил и пошёл следом, впрочем, не пытаясь меня удержать силой. — Я вас чем-то обидел?

— Такими вещами не шутят, — сердито заметила я.

Внутри всё клокотало от возмущения, но открывать ему истинную причину своей злости я не собиралась.

— Какие тут шутки, — проворчал он, чёрные брови сошлись к переносице, и весь вид его стал каким-то скорбно-печальным.

— То есть вы потеряли тут животное, — всё же уточнила я, — и полчаса втирали мне про яблоки и ребёнка?!

— Ну, не совсем животное, но можно и так сказать. А вы его видели?

— Нет! — рявкнула я, сверкнув на отпрянувшего парня злыми глазами. — Меня здесь вчера не было! И вообще отстаньте от меня!

Впереди как нельзя вовремя нарисовался выход. Ну, лучше поздно, чем никогда. Уже возле ворот я не удержалась и всё-таки оглянулась. Он стоял там же, где я на него нарявкала, и смотрел на меня. Душу снова кольнуло сомнение и угрызения совести. Может, всё же стоило спросить… Но если он действительно выкрал малыша, то кого я тут собралась жалеть? И с чего решила, что он скажет правду, даже если спрошу? Заслужил и крики, и отношение. Я отвернулась и направилась к клинике.

Глава 3. У ветеринара

Муз. сопровождение: Guns N' Roses — Don’t Cry (Original)

Если бы я знала, какой катастрофой может обернуться простое посещение ветеринара и попытка «измерить температуру» у питомца, я бы тысячу… нет, даже миллион раз подумала, прежде чем тащить туда малыша.

Как выяснилось, герпетолог, который лечил местных змеек и ящериц, понятия не имел, к какому виду принадлежит малыш и помочь нам совершенно ничем не смог, так как животное совсем точно не холоднокровное. Поставила доктора в тупик и слишком высокая, птичья, температура, и он без зазрения совести отправил нас к обычному ветеринару. Тот тоже пришёл, мягко сказать, в удивление и заявил, что с таким сталкивается впервые. Но хотя бы согласился провести необходимые тесты и понаблюдать…

Несмотря на абсолютную тактильность и привязанность к рукам, к более тесному контакту с доктором малыш оказался не готов. Притом, что абсолютно спокойно воспринял целый консилиум, собравшийся поглазеть на невиданную зверушку.

Нет, тут надо пояснить, что до момента, пока доктор не вытащил термометр и не попытался вставить его в малыша, всё было нормально. Казюлька спокойно лежал на столе, принимая поглаживания медицинского персонала. Даже количество тянущихся к нему рук его не напугало. Он подставлял рогатую голову под ловкие пальцы докторов, чтобы гладили, послушно выпускал коготки, когда ему надавливали на подушечки, позволил расправить и рассмотреть свой хвост. Но стоило доктору этот самый хвост поднять, как помещение огласил возмущённый вопль. И дальше понеслась…

Оказывается, мы можем очень быстро бегать не только по полу и хозяйке, но и по стенам, по потолку, по другим людям, не успевшим уйти с дороги, параллельно сметая и разбивая всё хрупкое, что попадётся на пути. И откуда столько сил в такой малявке нашлось!

В общем, к моменту как я его смогла поймать, кабинет ветеринара представлял собой место монгольского побоища. Персонал выглядел не лучше. Помятый растрёпанный доктор с покосившимися очками поперёк носа и царапинами на лбу глядел на нас, как на злых ордынцев, уничтоживших его город. И я, чтобы не быть ещё и побитой, виновато извинялась, заискивающе кланялась и пятилась к выходу, прижимая к груди вертлявую малявку, всё ещё возмущённо что-то пищавшую мне в ладонь.

Выскочив на улицу, я запоздало вспомнила, что мне через месяц сюда тащить Бармалея и совсем упала духом.

— Ну? — строго посмотрела в крохотные глазки. — И что это такое сейчас было?!

Малыш открыл пасть и издал переливчатый свист пополам с треском, а за моей спиной раздался не менее злой голос, только уже мужской и подозрительно знакомый…

— Вот и мне очень интересно, что? Это? Было?!

С нами поравнялся мой недавний знакомец из парка, переводя сердитый взгляд с меня на малыша и обратно. Малыш приветливо засвиристел, покачивая хвостом и снова попытался выбраться на волю. Удерживать его я не стала, растерявшись и не зная, как реагировать на повторное явление вора народу. Ладно, сейчас у меня хотя бы нет иллюзий в том, кто это такой.

Казюлька забрался мне в ворот пальто, прижавшись горячим бочком к шее и без умолку трещал, высунув на улицу только узкую мордашку. Отведённые полдня подходили к концу и совершенно ничего не прояснили, только больше вопросов породили. Что теперь делать с неопознанным животным? Куда везти? Как и чем кормить? Подозреваю, что если уж в ветеринарке не оказалось специалистов, то нет смысла их и в других местах искать. Я ответила хаму угрюмым взглядом, отвернулась и направилась к остановке.

— А ну стоять, воровка!

От возмущения у меня спёрло дыхание, я обернулась, замахнувшись сумкой, и попыталась огреть вора по тупой башке.

— Ненормальная! — рявкнул он, отшатнувшись, чтобы не быть забитым дамской сумочкой.

— Сам козёл, — парировала я.

На нас начали оглядываться прохожие, и воришка всё же приглушил громкость.

— Послушай, верни его по-хорошему, — стараясь говорить спокойно, типа «попросил» он.

— Кого же это я должна тебе вернуть? — непонимающе захлопала я ресницами.

— Его, — указал взглядом на малыша парень.

Я демонстративно огляделась и насмешливо посмотрела на него.

— Никого не вижу.

— Он у тебя на плече, — придушено сообщил он, судя по виду пытаясь испепелить меня взглядом.

Я зевнула.

— Ну, на плече у меня мой питомец. А ты, «приятель», шёл бы отсюда, пока я полицию не вызвала.

— Ты даже не знаешь, кто это такой! Какой питомец?! Верни его!

— Почему не знаю, — мстительно усмехнулась я, — знаю. Это зизифус. Зовут Казюля.

Мелочь задорным свистом подтвердил мои слова.

Парень схватился за голову, посмотрев на на меня отчаянным взглядом.

— Ты что наделала! Ты ему имя дала?! Казюля?!

Он запнулся, краснота схлынула от побелевшего, как мел, лица, и парень качнулся вперёд, прижав ладонь ко рту и тяжело дыша.

— Эй, может, скорую? — осторожно спросила я, боясь и подойти к нему, и убежать.

Может и воришка, но помог мне в парке, и бросать его сейчас было как-то некрасиво. Он отрицательно мотнул головой, прикрыв глаза, и глубоко и размеренно дышал.

— Просто отдай, — тихо сказал он, отдышавшись. — Сейчас же. Или будут проблемы.

— Да, будут, — согласилась я, поняв, что не так уж ему плохо. — У тебя.

И отвернулась, чтобы уйти.

— Да откуда ты — такая дура — на мою голову свалилась? — спросил он, голос был усталый и совершенно пустой, без единой эмоции.

Я оглянулась, встретившись с тяжёлым, давящим взглядом чёрных глаз. Готовые сорваться слова застряли в горле, а по спине пробежал холодок страха.

— Не ходи за мной, — предупредила я его. — Ещё раз увижу, сдам в полицию.

Он ничего не ответил, просто смотрел. Тяжело и очень прицельно. Малыш издал громкий, будто предупреждающий стрекот, перемежающийся довольно агрессивными рявками. Парень дёрнулся и посмотрел на Казюльку, мне на миг показалось, что удивлённо, как будто понял, что тот ему сообщил.

Псих какой-то. Накрыв малыша ладонью, чтобы не вывалился, я поспешила к подъехавшему автобусу. К счастью, этот ненормальный не бросился за нами, а проследить за автобусом, я надеялась, он не сможет.

Сердце бешено стучало, в груди снова будто заворочался ёж — предвестник нового приступа. Пальцы нащупали трекляную трубку в кармане и тут же выпустили. Подумав секунду, я села и всё-таки вытащила её, чтобы рассмотреть. Может, из-за этой штуковины он так быстро нас и выследил сейчас? Может, здесь жучок? Да нет, бред. Хотя…

Повертев ничем не примечательную металлическую трубочку, я сунула её в нос, щёлкнула переключателем и сделала пару глубоких вдохов. Облегчение пришло почти сразу. Хмыкнув, спрятала лекарство в сумку. Если и самоделка, а на это похоже, то очень качественная. Значит, наш воришка всё же имеет отношение к фармацевтике, по крайней мере разбирается в препаратах и дозировках. Это наводило на весьма печальные мысли. Похоже, он всё-таки наркоман. И, судя по его растрёпанному и больному виду, под ломкой. Поэтому и такой агрессивный. Видимо, надеялся выручить за экзотическое животное хорошие деньги.

Не моё, конечно, это дело, как и не мои проблемы, но почему-то стало очень жаль его. Молодой, красивый, ещё и способности полезные имеются. Мог бы жить и процветать. А вместо этого пустил свою жизнь под откос. К горлу подступил колючий ком, и я поспешила прогнать все лишние мысли.

— Ну что, маленький? Хочешь кушать? — с улыбкой спросила я, покосившись на затихшего малыша.

Казюлька одобрительно крякнул и наполовину высунулся из ворота, обняв мою шею хвостом.

Глава 4. Обед

Я завернула на улицу Губкина и дошла до проходной математического НИИ. Народа на улице было пока немного, и я надеялась поскорее проскочить толпу. Зайдя в институт, улыбнулась пожилому охраннику и честно выдала:

— Я в столовую, вот, — и протянула ему пропуск в свой институт. — Можно?

Добряк понимающе кивнул и нажал на кнопку, пропуская.

— Опять пропуск посеяла?

— Кот заиграл, наверное.

Пусть хоть где-то виноват будет Бармалей, а не я. И была у меня слабая надежда, что всё-таки не одна я здесь такая растеряша. Всё-таки к математикам столоваться приходят практически со всех окрестных НИИ. Как мне рассказывали старожилы, так повелось ещё с советских времён, когда академическое сообщество было ещё вынесено за пределы города и нормальных столовых в самих институтах практически не делали. Но прошло каких-то пятьдесят-шестьдесят лет, и вот Академическая — это уже фактически центр Москвы. Но проблемы с питанием остались всё те же. Косвенным подтверждением этому служила вечная толпа в коридоре перед столовой.

— О, Лёвка, привет! Куда пропала?

Ко мне через толпу народа проталкивался Степан — наш антрополог, собственно он и подсадил меня в своё время на поездки на трамвайчике и обеды с математиками. Вид у самого Степана был не сказать, что сильно научный — плечистый бородатый мужик лет сорока босоватого вида. Сразу и не скажешь, что известный в определённых кругах учёный и доктор наук. Пересекались мы редко, чаще из его отдела к нам приходили аспиранты и студенты на практике, чтобы занести новые документы, а сам Степан практически всё время пропадал в бесконечных командировках, разъезжая по всевозможным раскопкам. Но мужик он был простой и абсолютно свойский, когда-то очень помог нам с мамой, когда у неё отнялись ноги.

— Привет, Стёпа! — обрадовалась я знакомому лицу. — Да только что с больничного вышла…

Практически всю нашу беседу малыш тихонько сидел в кармане, куда я его вернула перед заходом в институт. Голода особо не было, но мне хотелось просто набрать разной еды, посмотреть, что он будет кушать, но встреча со Стёпой натолкнула на мысль, где ещё можно поискать информацию о редких животных.

Устроившись в уголке и обложившись едой, я дождалась, когда Степан утолит первый голод и достала из кармана сонного Казюльку.

— Вот с этим товарищем мы и приключаемся со вчерашнего вечера. Понятия не имею, кто это.

— Занятный, — отметил Степан. — Это точно не ящерица?

— На, потрогай, — протянула я ему малыша на руках.

Стёпа почесал Казюле бочок указательным пальцем и мало того, что был обруган сердитым шипением, его ещё и за палец тяпнули.

— Ой! Прости! Он так ещё не делал, — отодрав Казюльку от чужого пальца, пролепетала я.

— Кусучий, — облизав пострадавшую фалангу, отметил Степан сохранивший абсолютное спокойствие в отличие от меня, готовой провалиться сквозь землю от стыда. — Да не парься, Лёва, я спросонья тоже не шибко дружелюбный. А он ещё и голодный, наверное.

— Да, наверное, — согласилась я, опустив малыша на стол.

Казюлька сел, обернув себя хвостом, действительно, как крошечный котик, и с интересом осматривался, высунув раздвоенный красный язычок. Я выложила перед ним несколько кусочков от котлеты, рыбы, хлеба и огурца. Казюля с явным интересом обнюхал продукты, огурец даже лизнул пару раз, но ничего не съел, с ожиданием в глазах посмотрев на меня. Пришлось сходить ещё за набором блюд. В дело пошли разные салаты, Степан предположил, что Казюлька может захотеть сырое, и резон в его словах был, если вспомнить, как малыш вцепился в палец антрополога. Хотя я больше склонялась к тому, что это была защитная реакция после ветеринарки.

Степан сходил на кухню попросить у поваров несколько кусочков сырого мяса и вернулся с замороженной куриной ножкой. Увы, даже оттаявшее сырое мясо не вызвало у малыша никакого интереса. Как, впрочем, и сырые овощи с яблоком.

— Может, он насекомоядный, — предположил антрополог, наблюдая за улёгшимся рядом с моей рукой Казюлей.

— Ну, мух я ему ловить не буду.

Степан только посмеялся. А на наш заставленный стол всё же обратили внимание сначала соседи, затем и повара.

— Ой, какая милашечка! А откуда такой? А как зовут?

И ещё куча подобных вопросов неожиданно посыпалась на мою голову со всех сторон. Спасибо Степану, часть ответов он взял на себя, довольно смешно отшучиваясь. В общем, ажиотаж сегодня в математической столовой был больше обычного. Ещё и люди долго не хотели расходиться от нашего стола. Но когда Казюлю попыталась взять в руки совсем молоденькая девушка, похоже, ещё студентка, или вообще школьница, малыш сердито заворчал, нахохлился и быстренько забрался мне в рукав, типа спасай, мама.

— Что, здесь всё разносить не будешь? — со смехом поинтересовалась я, погладив пальцем торчавший из рукава кончик хвостика. — Ай-й…

Казюля не хуже Бармалея вцепился когтями мне в руку и подтянулся выше, спрятав хвост.

Глава 5. В гостях у генетиков

— Может, он просто не голодный пока, — рассуждал Степан по дороге к трамвайной остановке.

— Может, — не стала спорить я.

— Слушай, тут через дорогу институт генетики, — посмотрел на меня Степан, оживившись. — У меня там знакомый работает как раз в лаборатории, которая животными занимается. Правда, сельскохозяйственными в основном, но мало ли, вдруг найдётся кто-нибудь, кто разбирается в редких. Спросим у них, может, распознают твоего найдёныша. Тем более, если ты его в парке нашла, возможно, что он местный.

— Я думала к нашим с этим обратиться, — засомневалась я. — Да и пропуска нет…

— Наши? Они только по вымершим. Не, если хочешь, мы и к ним сходим, но сперва лучше среди живых его поискать, тем более, что твой-то вон какой живчик. А пропуск сделать пять минут, — отмахнулся Степан, развернув меня в обратную сторону. — Идём.

Институт генетики действительно находился через дорогу от математического на той же улице Губкина, дошли мы до него за пару минут. Ещё минут десять ждали на проходной, пока знакомый Степана сделает нам пропуска.

Виталий, так представился мне генетик, оказался невысоким худощавым молодым человеком. Казюлю он предусмотрительно не стал трогать руками. Малыш уже начал показывать зубки и шипеть, когда увидел очередного незнакомца, нависшего сверху.

— Хм… — задумчиво протянул генетик, поправив сползшие на кончик носа очки.

— Ну что, Виталик, сможешь опознать животинку? — спросил Степан.

— А интернет вам что выдал? — поинтересовался Виталий, выпрямившись и достав смартфон.

— Сказочки про драконов он выдаёт, — кисло улыбнулась я. — Вчера весь вечер с ним воевала, пытаясь подобрать правильный запрос. — Даже по фото ничего не нашёл.

— Хм-хм… — Виталий, не успев включить смартфон, снова сунул его в карман и с задумчивым видом воззрился на Казюлю. — И это, как вы сказали, ещё детёныш.

— Ну, у меня сложилось такое впечатление.

— Если это личиночная стадия, он после линьки может сильно измениться. Можно подождать, пока подрастёт, тогда характерные видовые признаки проявятся лучше.

— И сколько ждать до этой линьки?

Виталий только плечами пожал.

— Я могу сейчас посмотреть по нашим базам, может, было что-то похожее. Но шанс на это минимален. Если это какой-то экзот из той же Австралии, то его промежуточные формы вполне могут быть не описаны пока.

— Ну, или ваши базы тоже выдадут дракона, — нервно засмеялась я, и попросила: — посмотрите, пожалуйста. Мне хотя бы определиться с тем, кто это такой и чем его кормить.

Виталий понимающе кивнул и снова достал смартфон. Щёлкнул на камеру Казюлю и посмотрел на меня.

— Телефон свой оставьте, пожалуйста, чтобы я вам мог сообщить о результатах.

— А, конечно…

Виталий пообещал позвонить мне вечером отчитаться по результатам поиска. Потом мы поехали в археологический, но перед возвращением в архив я хотела зайти уже к нашим научникам, кто занимался вымершими животными. Благо Степан там знал всех в лицо и согласился провести.

Вокруг Казюльки снова собрался целый консилиум, пришли посмотреть даже из соседних отделов. Завязалось живое обсуждение с самыми разными предположениями, но по итогу так ни к чему и не пришли. Степан пообещал поговорить ещё с одним знакомым, специализирующимся на раскопках древних животных, и на этом мы попрощались.

Мне пора было идти на рабочее место, тем более, что начальница уже звонила два раза. Интуиция подсказывала, что впереди предстоял тяжёлый и весьма неприятный для меня разговор.

Глава 6. Когда казалось, что хуже уже некуда, но тут снизу постучали…

— Алечка, ну наконец-то! — воскликнула Наталья Ивановна, увидев меня на пороге.

— Здравствуйте, — вымученно улыбнулась я, проходя в кабинет. — Извините, я не думала, что мои дела настолько затянутся…

— Всё-всё, — замахала руками начальница, — даже в голову не берите. Я всё понимаю…

Она поднялась из-за стола, сервированного для единоличного чаепития маленьким фарфоровым чайником, чашкой с чаем и коробкой пирожных. Видимо, недавно пообедала.

Наталья Ивановна приблизилась ко мне, сложив в молитвенном жесте сухие ладошки, напоминающие птичьи лапки, и снизу вверх посмотрела на меня из-за стёкол круглых очков. Взгляд её, несмотря на доброжелательное выражение лица, был холодным и оценивающим.

— Мы с вами вчера так и не пришли к компромиссу, Аля. И расстались на не совсем правильной ноте. Я чувствую свою вину…

И она выжидающе уставилась на меня. Я лишь вежливо улыбнулась, ожидая продолжения. Не дождавшись от меня раскаяния и посыпания пеплом головы, начальница как ни в чём не бывало продолжила:

— Так вот, Алечка, я тут подумала утром. Утром же приходят действительно прекрасные идеи! Мы с вами начали совсем не с той ноты, но завершить должны правильно. Просто обязаны! Вы же мне как родная дочь, разве я могу желать вам вреда?

Я с трудом сдержалась, чтобы не пожать плечами и продолжать вежливо улыбаться. В следующий миг эту улыбку к моим губам приморозило. Чтобы не смотреть в упор на начальницу, я скользнула взглядом по комнате, и движение на её столе привлекло моё внимание. И как раньше не заметила…

В коробке с пирожными уже вовсю пировал Казюлька, измаравшись с мелкой головёшки до кончика хвоста. Естественно, от пирожных уже практически ничего не осталось.

Я тут же вернулась взглядом к переносице Ивановны, чувствуя, какой неискренней стала моя улыбка и хотя бы видом стараясь выказывать всяческое внимание. Рассеянно поддакивала и краем глаза наблюдала за разорением её стола, лихорадочно обдумывая, как незаметно вытащить оттуда малыша.

Казюля тем временем, покончив с пирожными, выкарабкался из коробки, весь обмазанный кремом и сахарной пудрой. Часть налипшего на лапки и живот лакомства он честно пытался слизать, остальное растащилось по бумагам, клавиатуре и столу. Малыш влез в чашку с чаем и некоторое время простоял над ней, утоляя жажду. Ещё бы ему не запалиться после целой коробки сладостей… И как в него столько влезло?!

— Ну, я очень рада, что мы обо всём договорились, — вернул меня в действительность радостный голос начальницы.

Я отвлеклась от наблюдения за Казюлей и сфокусировалась на ней.

— Можете ехать сейчас домой и спокойно готовиться к свиданию, — с довольной улыбкой разрешила Ивановна.

— Эм, какому ещё свиданию? — промямлила я, чувствуя себя полнейшей дурой.

— Что значит какому? — непонимающе уставилась на меня Ивановна, — Аля, у вас с головой всё хорошо?

Нет, раз я до сих пор у тебя работаю!

— Я, видимо, что-то не поняла… — пробормотала я, вернувшись взглядом к столу.

Меня обдало жаром. Казюлька исчез, оставив после себя только картину разорения. Поднялась паника, и я почувствовала, как снова спазмирует горло. Да что же за день сегодня такой. Захотелось всё бросить и просто поплакать в укромном уголке.

— Да, ладно, я, пожалуй, действительно поеду, кхм… Наверно, ещё после болезни не отошла.

— Запишите на бумажке, Аля, если не можете запомнить, — нравоучительным тоном строгой учительницы выдала Ивановна, припечатав напоследок: — Бертик заедет за вами в семь.

Я прохрипела что-то невразумительное в ответ, судорожно нащупывая лекарство в сумке. И пока я пыталась отдышаться, начальница обернулась к своему столу и, всплеснув руками, воскликнула:

— Что это такое?! Что здесь случилось?! Аля, вы же смотрели в эту сторону, вы видели, кто это сделал?

Да, меня ещё обвини в сожранных пирожных, сволочь старая. С трудом подавив раздражение, я только отрицательно мотнула головой.

— Нет, ничего не видела, — и мстительно припечатала: — в соседних комнатах мышь на днях видели. Я бы на вашем месте всё это выкинула и промыла с хлором.

— Ах, ну что же это такое! Как же так! — причитала Ивановна, заламывая руки и не решаясь подступиться к собственному столу.

Мстительно расхохотавшись, правда, только в голове, я внимательно огляделась и заметила, наконец, пропажу. Казюлька преспокойно сидел на стойке с обувью, выглядывая из-за полы моего пальто и сигнализируя хвостом, что пора бы уже уходить. Весь обмазанный в креме, но с донельзя счастливой физиономией. Я с облегчением выдохнула и поспешила к нему, оставив причитающую начальницу наводить порядок.

— Аля, не забудьте — в семь! — крикнула мне в спину Ивановна, когда я, подхватив пальто в одну руку, а Казюлю в другую, уже выходила из кабинета.

— Да-да, — без энтузиазма ответила я и захлопнула дверь.

В туалет, чтобы не попасться на глаза Ивановне, пришлось идти в административный корпус. Там за водными процедурами нас и застала персона, которую я предпочла бы не встречать не только сегодня, но и в принципе.

— Ой, Аля, и ты здесь. Привет! — в комнату вплыла Жанночка, наша секретарь.

Всё небольшое помещение наполнилось запахом дорогого, но при этом весьма удушающего парфюма. А потому что меру надо знать, а не лить на себя литры духов! Я почувствовала, как снова начинает нещадно саднить горло и задержала дыхание. Даже Казюлька недовольно зафыркал и попытался влезть мне в рукав, мотая крошечной головой. Я промокнула его салфеткой и устроила в нагрудном кармашке, только после этого посмотрела на вставшую рядом секретаршу. Она была ниже меня почти на полголовы даже будучи на высоченных каблуках, и всё-равно пыталась заглянуть через плечо, чем это я занята.

— Привет, Жанна. Что-то хотела?

— Вообще-то нет, — наморщила курносый носик Жанна, и достала из висевшего на худеньком плечике клатча бело-коричневую пластинку, протянув её мне: — но меня просили передать это тебе. Ты потеряла.

Это оказался мой пропуск в математический институт.

— Один молодой и о-очень симпатичный человек, — заговорщицки прошептала Жанна, лукаво сверкнув намалёванными глазками. — Сказал, ты забыла в парке.

А меня от её слов будто электрическим током пробило. По телу прокатилась волна жара, сразу стало трудно дышать. Забыла, значит? Всё-таки нашёл…

Глава 7. Surprise, mother…

— Со мной пойдёшь на свидание, — скосила я взгляд на вылезшего из ворота малыша. — И сам будешь Бертика очаровывать, понял?

— Фря, — Казюлька потёрся мордочкой о мою щёку.

Ну вот как на него злиться?

— И у тебя даже получится… Эх, ты, лазутчик маленький, — усмехнулась я, погладив его по головке.

Путь до дома прошёл без происшествий. Воришка больше не появлялся, и я даже начала успокаиваться. Может, действительно ничего страшного не случилось. Ну, нашёл он мой пропуск, или, что вернее, вытащил из кармана, когда мне стало плохо в парке. Было бы даже не так стрёмно, если бы он продолжал думать, что я работаю в математическом. Но благодаря Жанне этот тип теперь и о моём непосредственном месте работы в курсе. С другой стороны, узнать это он мог бы у любого другого нашего сотрудника, даже у охраны. Нет, хорошо всё же, что это оказалась болтушка Жанна и что мне она тоже встретилась. Теперь и я знаю о нём, и застать меня врасплох он уже не сможет. Так что Бертик сегодня отвезёт своей маман моё заявление об уходе, потому что на работу я больше не приеду.

Почему-то вместо разочарования я испытывала облегчение, словно сбрасывала с плеч давнюю ношу. Нет, о причине такого состояния я вполне догадывалась, в конце концов мадам меня изводила уже не первый год, но, похоже, даже сама плохо представляла, насколько надо мной довлела эта женщина.

Давно уже меня посещали мысли о смене работы, так почему бы не сейчас. Завтра же и начну поиски новой. С этой успокаивающей мыслью я поднялась на свой этаж и подошла к квартире, достав ключ. Но замок залип и ни в какую не хотел открываться.

— Да блин! Заело что ли, — я дёргала то ручку, то застрявший ключ и всё безрезультатно. — Этого только не хватало…

Ключ, вырвавшись из моих пальцев, провернулся сам, и дверь открылась, едва не стукнув мне по лбу. На пороге стоял, как вы думаете, кто? Он! Снова! В моей квартире!

Описать эмоции, охватившие меня в первый момент, я вряд ли смогу. Это был просто дикий замес удивления, паники, страха и какой-то просто первобытной исступлённой злобы. Да сколько ж можно?!

— Только не шуми, — прошептал он, умоляюще смотря на меня, — я просто хочу поговорить. Обсудим проблему, как цивилизованные люди…

— Ага, — проворчала я, переступив порог. — Мам!

— Лёвушка! — раздался из гостиной мамин голос, вроде бы не испуганный и даже весёлый. — Привет! Рано ты сегодня.

От сердца сразу отлегло, градус тревоги заметно упал, но остался накал злости.

— Всё хорошо? — спросила я, не спеша закрывать дверь и настороженно смотря на… уже даже не знаю, на кого! За один день этот тип побывал наркоманом, психом, сталкером, вором и ещё бог весть кем!

— Всё замечательно, Лёвушка! Ты не поверишь, что сегодня произошло!

— Не сомневаюсь, — прошипела я, захлопнув входную дверь, и наклонилась за оставленной ещё утром рядом с платяным шкафом кошачьей переноской.

Переноска была увесистая, с металлическим каркасом и прочной дверцей — самое то для тушки Бармалея. Ну и чтобы огреть по башке одного злоумышленника тоже подойдёт.

— Спокойно! — тоже стрельнул глазами на переноску он. — Я пришёл с миром и не хочу никому вредить. Правда.

— Конечно, — улыбнулась я, — труп же не может никому навредить.

И замахнулась переноской.

— Дура! — рявкнул он, правда, всё ещё шёпотом, увернувшись от первого удара, и отступил вглубь коридора.

— Ворюга! — не осталась я в долгу.

— Я?!

— Прохиндей! Сталкер!

— Да ты…

— Сволочь! Нарик дырявый!

— Да успокойся, ненормальная!!!

— Я ненормальная?! Ах ты…

И всё это шёпотом под задорный свист и треск Казюли. Мелкий забрался мне на макушку, и не хуже Ленина с броневичка верещал что-то агрессивное. Наверняка про революцию.

Не иначе от злости у меня открылось второе дыхание, и на каждый эпитет я замахивалась увесистой клеткой в попытке достать парня. Пару раз даже удалось задеть его, правда только по плечам, голову этот додик предусмотрительно прикрывал, если клетка пролетала в опасной близости. Но, видимо, ему быстро надоело играть в добряка. В какой-то момент клетку он перехватил и вырвал, едва не оторвав мне пальцы.

— Ай, — процедила я, тряся ладонью.

Мы оба тяжело дышали, с неприязнью смотря друг на друга.

— Какого хрена ты за мной увязался, маньяк?!

— А ты какого хрена его утащила, воровка?! — указал взглядом на притихшего малыша наш преследователь. — А тебе, — это уже относилось к Казюльке, — я, пожалуй, оставлю новое имя. Подходит. Засранец мелкий.

Малыш издал обиженный писк и скатился по моему затылку до ворота, где и спрятался, прижавшись к шее.

— Не ори на ребёнка! — за неимением клетки я замахнулась просто кулаком.

Руку мою он с лёгкостью перехватил и приблизился, прижимая меня к стене. Я попыталась врезать ему под ребро другим кулаком, но была обезврежена примерно тем же образом. Попытка ударить коленом между ног также провалилась, а я оказалась крепко зажата между стеной и его телом.

— Пусти, гад, — прошипела я, мне даже начало казаться, что сейчас из глаз искры полетят, настолько напряжение между нами стало осязаемым.

— Или что? — по его губам, оказавшимся слишком близко, скользнула ехидная ухмылка.

Мои зубы клацнули рядом с его горлом, успел отшатнуться. Я не растерялась и вгрызлась ему в плечо.

— Ы-ы-ы! — взвыл он, выпустив мои руки и пытаясь оттолкнуть. — Это кто ещё тут маньяк!

— Фы!

— Бессовестная! Я же тебе жизнь спас!

— Фуф, — выплюнула я застрявшую в зубах рубашку. — Ага, а перед этим до приступа довёл.

Не знаю, сколько бы наше «милое» общение в сумраке прихожей ещё продолжалось, но тут раздался голос мамы.

— Лёва! Азами! Вы где застряли? Идите на кухню, чай стынет!

— Азами? — усмехнулась я, посмотрев на отступившего парня. — Что за девчачье имя?

Он сверкнул на меня злыми глазами и в гордом молчании ушёл на кухню, потирая укушенное плечо.

— Ой-ой, какие все ранимые, — фыркнула я, повернувшись к зеркалу.

Мда, видок тот ещё. Пучок растрепался, рожа красная, ещё и взмокла во время потасовки, как после марафона. Просто амазонка на минималках. И минималок тут явно больше. Казюлька выбрался мне на плечо, пока я приводила причесон в порядок, и принялся вылизывать щёку, ласково ворча.

— Я тебя тоже люблю, малыш, — улыбнулась я. — И никому не отдам, не бойся. Утрётся. Козёл.

На кухне было уже накрыто подозрительно богатое застолье. И похоже, я даже знаю, кто его накрыл. Даже Казюлька заинтересованно водил носом. Азами устроился рядом с мамой, не иначе, чтобы я его не тронула.

— Ну, и что же тут происходит? — налепив на физиономию максимально дружелюбную улыбку, спросила я, тоже сев за стол.

— Совершенно невероятная история, — улыбнулась мама, разливая по чашкам заварку. — Представляешь, у меня сегодня заболели колени!

— Что? — недоверчиво уставилась я на неё. — Так… почему ты мне не позвонила?

— Ты же с малышом была занята. И я по старой памяти позвонила Нине Михайловне. Она, правда, уже не практикует, артрит, да и силы не те. Но порекомендовала мне вот, — и мама погладила по плечу Азами, уткнувшегося в свою чашку, — молодого человека. Азами. По счастливому совпадению он как раз сейчас снимает комнату у Ниночки. Вы, я вижу, уже познакомились?

— Угу, — я тоже заняла рот питьём, чтобы он не сильно кривился в скептической гримасе.

Нина Михайловна была когда-то прекрасной лечащей массажисткой. Ну, и нашей соседкой сверху по-совместительству, поэтому я частенько к ней обращалась, когда маме нужно было делать массаж. Они на этой почве сружились и до сих пор часто созванивались. Нина Михайловна редко появлялась в Москве в последние годы, практически весь год проживая за городом вместе с семьёй. Очень интересно, как же этот тип смог её поймать и вписаться в её квартиру? И что будет, если я сама ей сейчас позвоню…

Но предпринять я ничего не успела, мама огорошила следующей новостью.

— Азами тоже практикующий массажист, представляешь!

— Надо же. Какое удачное совпадение! — улыбнулась я, переведя тяжёлый взгляд на заелозившего парня.

— Да! Он сказал, что я смогу снова встать на ноги!

Мне показалось, что он сейчас нырнёт под стол, спасаясь от меня.

— Каким же это образом? — голос прозвучал резче, чем хотелось и чем заслуживала мама, но нельзя так нагло играть на болезненных струнах людей! — От нас отказались лучшие врачи. А какой-то недоросль хочет с ними поспорить?

— Лёва! — строго посмотрела на меня мама. — Так нельзя!

— Врать тоже нельзя, — ответила я, не спуская со «светила» медицины злого взгляда.

— Во-первых, не лучшие. А во-вторых, я не вру, — ответил он, подняв на меня не менее сердитый взгляд. — Я не сказал тебе ни слова лжи. Ты сама напридумала бреда и поверила в него, а теперь меня винишь в своих выдумках?

Я помолчала, обдумывая ситуацию. Мама смотрела на меня с такой отчаянной надеждой, что становилось больно. Ей не меньше моего хотелось снова ходить. А я веду себя, как последняя свинья, лишая её, возможно, единственного шанса. Проблема только в том, что о цене она даже не догадывается, как и о том, что верить этому типу может быть не только бессмысленно, но и опасно. Денег он, конечно, не попросил. Все условия выставит потом и лично мне. Вернее, условие будет только одно — отдать Казюльку.

— Азами, может, вы и Лёвушке массаж сделаете? — по-своему истолковав мою задумчивость, спросила мама. — Продемонстрируете свои способности. Мне она не верит, может, вам поверит?

— Да я верю, что уж…

— Хорошо, сделаю, — легко согласился он, бросив на меня мстительный взгляд.

Глава 8. Ху из ху, или доктора обидеть может каждый

Для сеансов массажа мы когда-то переделали кладовку, так что сейчас это была скорее маленькая медицинская комната, с хорошим светом и удобным столом для массажа. Сюда даже водопровод провели, чтобы можно было мыть руки после сеансов. Раковина маленькая, конечно, но всё равно удобно — не бегать на кухню.

Азами ждал меня у стенда с препаратами, изучая этикетки.

— Что, ищешь, чем меня отравить? — поинтересовалась я, зайдя в комнату и прикрыв за собой дверь.

— Нет, смотрю, что принимает твоя мама. А ты всех вокруг считаешь своими личными врагами, или только мне так повезло?

— А ты всё-таки врач? — проигнорировала я подначку.

— Да. Лучший из тех, что были у вас.

От скромности парниша точно не умрёт.

— У нас были хорошие врачи, не надо. Сам-то ты откуда такой наглый птенец вылупился? Где учился? Работал? Как здесь оказался? Ты же не местный явно.

— Учился и работал дома. Знания и опыт имеются, не переживай.

— Если наврал, тебе же будет хуже, — пожала я плечами. — Так откуда ты?

— Секрет. И вообще, не задавала бы ты столько вопросов…

— Или что?

— Ты спрашивала, что я делаю в Москве, — он наконец оставил стеллаж в покое и повернулся ко мне, взгляд у него был серьёзный и строгий, даже печальный. — Я тебе скажу, но больше никаких вопросов о моём прошлом, или моём происхождении слышать не хочу. Договорились?

— Ну… посмотрим, — кивнула я.

— Я здесь прячусь, — подумав, сказал он.

— От кого это? — опешила я.

— От бывшей жены, — усмехнулся он, правда, совсем не весело. — Всё, лимит вопросов исчерпан. Ложись.

Я подтянула простынь, в какую завернулась перед сеансом и просеменила до кушетки. Кое-как устроилась под скептическим взглядом «доктора» и разрешила:

— Можешь приступать.

Руки у него действительно оказались виртуозными. Я почти сразу поняла, отчего мама пришла в такой восторг. Массажистом он оказался действительно классным.

— Ладно, хорош, признаю, — проворчала я в подушку минут через двадцать, чувствуя, как расслабились и словно переродились под умелыми руками сначала спина, а затем и всё тело. — Но скажи всё-таки правду, ты же не сможешь вернуть маме ноги? Это невозможно…

— А ты совсем не веришь в чудеса?

Я словно воочию увидела его печальную улыбку.

— Ну, как тебе сказать. Я вполне верю, что с кем-то они случаются.

— Можешь считать, что чудо случилось и с вами. Твоя мама снова будет ходить, независимо от моих умений и усилий.

— В смысле?

Я даже на бок перевернулась, придерживая на груди простынь, и удивлённо воззрилась на парня. Он убрал руки и даже отступил на шаг, смотря на меня с каким-то странным выражением.

— Твою маму уже лечит кое-кто другой, — явно подбирая слова, чтобы не разозлить меня, ответил он.

— Поясни, — я села, в упор смотря на него и совершенно ничего не понимая.

К нам ещё кто-то приходит? Почему я опять не в курсе!

— Ты вчера нашла не просто какое-то животное. Вернее, вообще не животное… Это мой дракон. Это он лечит. Точнее, любой контакт с ним, или его кровью, слюной… Пока он маленький, то делает это неосознанно и долго. Для твоей мамы это будет длительный и неприятный процесс, поэтому я и пришёл к ней… к вам. Чтобы потом было меньше вопросов. И с моей помощью ей будет проще пройти первые этапы исцеления — они самые болезненные.

Пару секунд я честно обдумывала услышанное, затем нервно засмеялась. Азами поджал губы и отвернулся к мойке.

— Сеанс окончен, — холодно сообщил он, сквозь шум воды.

— Прости-прости, — продолжая хихикать, извинилась я. — Просто всё это слышать немного… дико. Дракон? Живой дракон?! И ты предлагаешь мне поверить в ЭТО?!

— Не кричи, пожалуйста. Я понимаю, как это звучит для вас.

— Видимо, не до конца понимаешь.

— Может быть, — не стал он спорить, — я вырос в другом окружении, где драконы — часть нашей жизни, где их не нужно прятать, а им прятаться.

— Ладно, допустим, — я решила поддержать эту странную игру. — Маму он исцелит, и что дальше? Ты его заберёшь и исчезнешь? Это типа обмен такой?

— Если бы это было так просто, я бы уже его забрал и ничего не объяснял сейчас тебе! Нет, вас он не оставит, прикипел. Вернуться ко мне он должен сам, добровольно.

— А если он не захочет?

— О драконах ты совсем ничего не знаешь, верно? — скептически взглянул на меня Азами, чёрные глаза очень знакомо блеснули.

А я, наконец, поняла, что же мне это напоминало — такие же чёрные глазки Казюльки. Спина покрылась мурашками. Чёрно-белый «дракон», чёрно-белый мужчина. Может, он и не врёт? Больно уж серьёзный для таких сказочек. Обычно вруны хоть чем-то, но выдают себя, здесь же я ничего даже близкого не чувствовала, хотя интуиция меня подводит редко.

— Как видишь, не знаю, — пожала я плечами.

— Новорожденные драконы в первые часы после вылупа из яйца должны быть со своим… защитником и хранителем, чтобы сформировалась связь.

— Очень интересно. Особенно интересно, как же он оказался один ночью в парке?

— Он был не один, — Азами отвёл взгляд, почему-то побледнев. — Мы были там вместе. Я шёл к другу, чтобы не быть во время вылупления одному. Это может быть опасно. Но по дороге мне стало плохо. Я, похоже, потерял сознание, и малыш убежал, когда не дозвался меня. А потом ему попалась ты, и он спроецировал образ защитника на тебя.

— Тебе было плохо? — меня почему-то не отпускала мысль, что я оставила в беде человека, которому требовалась помощь. — Я не думала, что там есть кто-то ещё… подумала, что его выкинули.

— Нет, — скупо улыбнулся Азами. — Он искал защиты и нашёл её в тебе. Ты очень добрая и горой встанешь за своих близких. Он это увидел, или почуял — уже неважно. Сейчас он считает тебя своей защитницей.

— А ты что теперь будешь делать?

— Даже если он не хочет быть со мной, я его настоящий защитник и должен позаботиться о его безопасности. К тому же, он ещё слишком мал, чтобы соображать. Как у любого ребёнка, у него отсутствует чувство самосохранения. Сейчас он очень уязвим. Поэтому, прости, но проживать у вас он будет под моим присмотром.

— Ладно. А от меня-то что требуется?

— Не трубить о нём на каждом углу. И прятать, никому не показывать.

— Это сложно, внимание он любит.

— Я заметил.

— Шпионил за нами?

— Следил, да. У меня как-будто выбор был.

— Ну, мог бы сразу рассказать.

— Ага, — закатил он глаза под потолок. — Я пытался, помниться, что-то тебе рассказать. Утром. Ты сбежала. Ещё и наврать пыталась. А имя? Вот зачем ты ему имя дала? — с осуждением посмотрел он на меня.

— Я не специально, — здесь мне снова стало стыдно. — Должна же я его как-то звать, а на Казюлю он почти сразу откликаться начал…

— Казюля у тебя в носу, — сварливо заметил Азами. — А это дракон! Как он с таким именем теперь жить будет? Его свои же соплеменники засмеют. И меня заодно, — уже тише добавил парень.

— Не, в носу козява, — ехидно парировала я, — а Казюля — это зизифус.

Он фыркнул, покачав головой, затем вовсе засмеялся.

— Ты невыносима. Как с тобой только другие уживаются…

— Я мимикрирую, — поделилась я секретом. — Начальница до сих пор не прочухала про мои таланты… блин…

— Что? — насторожился Азами, посмотрев на моё застывшее лицо.

— Начальница! Бертик! Блииин!

Я спрыгнула со стола, чуть не растянувшись на полу, Азами успел подхватить и вернуть в стоячее положение. Оглянулась на часы: предательские стрелки уже показывали без двадцати семь. А я практически голая, в руках, пусть и красивого, но странного психа. Какое уж тут увольнение! Мне теперь за работу нужно руками и ногами держаться, мало ли, что ещё может случиться.

— Мне бежать надо! — вырвавшись из бережных объятий драконьей няньки, я рванула к двери.

— Мы ещё не всё обсудили, эй!

На пороге я оглянулась и круглыми глазами посмотрела на растерянного парня.

— Жди меня. Я вернусь. Постараюсь быстро, — и выскочила за дверь, уже из коридора крикнув, — и присмотри за Казюлей!

Глава 9. Свидание

— Алевтина? — окликнул меня гнусавый голос, стоило только выйти из подъезда.

Бертик оказался худощавым мужичком лет сорока на вид, и макушкой едва доставал мне до носа. Вообще-то лет ему было тридцать пять, всего на пару лет старше меня по словам Ивановны, но желтоватая бледная кожа, ранние залысины, невысокий рост и несуразные очки сильно добавляли возраст. Но по словам начальницы, девки за ним увивались только так.

— Альберт, — с коротким кивком протянул он мне худощавую руку, как и у маман, похожую на птичью лапку.

— Очень приятно, — аккуратно потрясла я чужую конечность.

— Я жду вас уже минут двадцать, — в гнусавом голоске прозвучало осуждение.

У Азами ещё и голос приятный, глубокий, немного гортанный, мужской — пришла непрошенная мысль, и так сильно захотелось вернуться домой, а не ехать куда-то с этим чмыриком.

— Я вроде только на пять минут опоздала…

Для этого, правда, пришлось забить на внешность и вылететь из квартиры в том, что под руку подвернулось.

— Вы опоздали, — сверкнул на меня линзами очков Бертик. — И что вы надели? В этом в ресторан поедете? Я даже в машину вас в этих обносках не посажу! Матушка желает породниться с вами, только поэтому я здесь. Но уже не уверен, что хочу связываться с такой необязательной неряхой…

— Слышь ты, петух ощипанный, не чепуши.

— Ч-что?! — вылупил на меня близорукие глазёнки Альберт. — Алевтина, вы что такое несёте? Совсем разум потеряли?!

— Ты ща башку тут потеряешь, додик, — понизив голос, пообещала я, нависнув над присевшим от удивления и страха Бертиком.

Да, когда ты выше и весишь в полтора, а то и все два раза больше, то устрашающе нависать над кем-то совсем не сложно. Как выясняется. Бертик отступил и прижался спиной к машине, смотря на меня круглыми непонимающими глазами, затем попытался просочиться в окно. Я успела схватить его за шиворот и встряхнуть, заставив смотреть мне в лицо.

— Мы ещё не закончили, куда же ты со свидания собрался сбежать, а?

— Пусти, ненормальная!!!

— Ну вот, мы уже и на ты перешли. Как стремительно развиваются наши отношения…

— Спасите!!!

— Захлопни пасть, пока зубы целы, — я снова встряхнула доходягу, приводя в чувство. — И внимательно послушай. Бертик. Если узнаю, что ты снова у матери клянчишь деньги на свои афёры, то сядешь уже не в свою красивую машинку, а за решётку. Или думаешь, никто не знает, что это ты её на торговлю архивами с грифом подбиваешь? Ещё хоть раз вякнешь ей про это, прокатишься по этапу. Усёк, васёк?

— Я н-не Васёк, — пролепетал Бертик.

— Станешь, — нехорошо улыбнулась я, — в тюрьме даже Василисочкой станешь. Если всё понял, кивни. И хватит скулить, бесишь.

Он быстро закивал, так что очки сползли под нос, свалившись с одного уха.

— Хорошо, — вернув очки на законное место, одобрила я. — А теперь поведай-ка, о чём же мне завтра будет вещать Ивановна, матерь твоя родная, которую ты чуть под монастырь не подвёл.

— К-как хорошо прошло наше свидание, — задыхаясь и запинаясь, выпалил Бертик, зажмурив глаза.

— И?

— И что я очень ею дорожу и не позволю участвовать в сомнительных операциях…

— И?

— И устроюсь на нормальную работу! — воскликнул он, чуть не плача. — Я всё понял! Отпустите! Пожалуйста…

— Молодец. Не трясись ты так. Поверь, лучше сейчас со мной всё прояснить, чем потом с товарищем майором. Согласен?

— Д-да! Отпустите, пожалуйста.

— Да вали пожалуйста, — усмехнулась я, выпустив его ворот.

Бертик молниеносно скрылся в машине, завёл её и дал по газам.

— Всё, теперь меня точно уволят, — проворчала я, провожая взглядом петляющую зигзагами машину.

Оно того стоило, ответил на это мозг, отказываясь воспринимать всю серьёзность ситуации и настойчиво подсовывая картинки со смазливым мускулистым брюнетиком.

— Это было самое стремительное свидание из всех, что я видел, — раздался из темноты подъезда знакомый голос.

Азами вышел из тени, улыбаясь не хуже чеширского кота во все тридцать два зуба.

— Просто помолчи, — закрыв глаза и подставив разгорячённое лицо прохладному ветерку, попросила я. — Дай моментом насладиться.

Требовательный писк всё же вернул в действительность, заставив открыть глаза. Азами отвернул ворот своей куртки и к нему на плечо вылез Казюлька, вытягивая ко мне тонкую шейку и нетерпеливо переступая лапками.

— Он пригрозил, что пойдёт за тобой. Пешком, — с невозмутимым видом пояснил Азами, подойдя ко мне и с трудом сдерживая упорно лезущую улыбку.

Я забрала малыша, чмокнув его в подставленную мордочку.

— Ты мой холёсий.

— Боже! Можешь хотя бы не сюсюкать с ним? — попросил Азами, посмотрев на меня несчастными глазами. — Я ещё от Казюли не отошёл…

— Ты всегда такой неженка?

— Нет, иногда мимикрирую. Пройдёмся?

— С радостью! — я сделала бешеные глаза, нервно засмеявшись. — Мне сейчас столько адреналина в кровь плеснуло, гулять и гулять.

С Азами оказалось приятно не только говорить, но и молчать. Серьёзный разговор упорно не клеился, все вопросы, какие я хотела задать ему, стали казаться какими-то глупыми и несущественными. И первое время мы просто болтали о всякой ерунде. Немного о работе. Я рассказала ему предысторию Бертика, с удовольствием понаблюдав, как этот печальный мим смеётся. После прогулки Азами проводил меня до квартиры, но заходить не стал. На лестничной площадке мы попрощались до утра.

— Лёва, — окликнул он меня, когда я заходила в квартиру.

— Да? — я оглянулась, удивлённо смотря на его серьёзную физиономию.

Азами вернулся, нависнув надо мной, бледные щёки покраснели, а за ними и уши. Он нахмурился, то смотря на меня, то опуская смущённый взгляд. Как же всё-таки приятно почувствовать себя маленькой и слабой девочкой, даже рядом с таким тёхой…

— Я просто хотел сказать спасибо, — тихо произнёс он, всё-таки посмотрев мне в глаза. — И…

— Да?

— Я, правда, рад, что вчера в парке нам встретилась ты.

Он наклонился и поцеловал меня в щёку, затем стремительно отстранился и сбежал наверх, пожелав спокойной ночи. Да уж…

Ввалившись в прихожую, я пересадила Казюльку на верхний стеллаж на шарф, и принялась стягивать обувь и пальто, когда в кармане зазвонил телефон. Это оказался Виталий, о котором за всеми событиями я благополучно забыла. Надо же, всё-таки позвонил.

— Здравствуйте. Лёва! Можно же мне вас так звать? Я нашёл, на кого похож ваш питомец.

— Конечно, Виталий. Что вы нашли?

— Предположительно это может быть детёныш амаргазавра.

— Не говорите только, что это динозавр…

— По фенотипу это самый близкий вид. У амаргазавра тоже были шипы на спине и голове. Возможно, что горб вашего Казюли скоро прорастёт иглами. Лёва, если это правда, то вы нашли настоящее реликтовое животное!

Захотелось повторить слова Азами, что это не животное, но сил на спор ещё и с Виталием у меня не осталось.

— Простите, — остановила я поток красноречия генетика, — а когда вымер этот амарог… арагор…

— Амаргазавр, — подсказал он. — Да, секундочку. Вот… останки находили на территории нынешней южной Америки. А вымер около ста тридцати миллионов лет назад.

— Миллионов, да… Боюсь, что это точно не динозавр, Виталий.

— Наверное, вы правы, но мы могли бы провести исследование…

— Нет, не могли бы. Ставить опыты на нём я никому не позволю.

— Вы меня неправильно поняли, Лёва…

— До свидания, Виталий. Я очень устала, давайте не сегодня.

Мы попрощались, и я с облегчением положила трубку. Из комнаты слышался мамин голос, с восторгом описывающий таланты нового массажиста. Похоже, у неё всё хорошо.

Что ж, если он действительно может помочь ей с ногами, было бы замечательно. Тогда действительно можно думать о случившемся с нами чуде. Правда, остаётся открытым вопрос, что из рассказанного им правда? А если всё? Стоит ли тогда привыкать к человеку, который может также внезапно исчезнуть, как и появился в нашей жизни? Ответа, я подозревала, не знал и сам Азами.

Снизу кто-то пронзительно запищал. Я вздрогнула и опустила взгляд. Казюлька привстал на задние лапки, передними опираясь на мой тапок. Естественно, я его не почувствовала и не заметила, как он так незаметно спустился.

— Ах ты, маленький лазутчик. Подкрадываешься, да? А если бы наступила на тебя.

Я подняла малыша на руки и заглянула в чёрные глазки. Он открыл пасть, высунул язычок и с совершенно довольным видом развалился на моей ладони, позволяя гладить раздувшийся животик. Похоже, они тут хорошо попировали, пока я Бертиком занималась.

— Пошли гуглить, что такое амаргазавр, обжора.