Истории разных миров

Та, кто дает царю яд

Я просыпалась с восходом в низкой землянке со стенами из не остывшего за ночь ракушечника. Не прикрытый соломой пол холодил мои узкие ступни, когда я ступала на него с матраса, набитого ароматными травами, и тянулась к холсту, закрывавшему проем в стене. Впустив в дом свет, я выливала из кувшина немного воды в таз, умыв загорелое лицо, расчесывала черные волосы, затем подвязав кожаным шнуром, собирала их в узел. Тщательно расправив, надевала хитон, закалывала плащ фибулой с грифоном, затягивала шнуровку сандалий, и шла на берег моря.

На мысу я смотрела на паруса кораблей, и пыталась понять, какой будет погода. Повернувшись в сторону дворца Пантикапея, и, увидев только мне известный знак, я, захватив из дома мешок с травами, отправлялась в путь.

Солнце уже не ласкало, а давило жаркими лучами, ни тени, ни воды вдоль дороги не было, да и на многие стадии вокруг вся трава была выжжена до сухих жалких пучков.

Во дворец я, как обычно, прошла тайно, через ход у подножия горы.

Как обычно, царь Митридат встретил меня в комнате со скромной обстановкой. Как обычно, я разложила перед ним ядовитые травы, собранные в нужные дни: дурман, аконит, борец. Назвала их всеми именами, которые знала, назвала симптомы отравлений, а потом, как всегда, я дала царю яд.

В этом было мое скромное предназначение. Моя любовь к травам и хорошая память, помогали тому, кто решил стать неуязвимым для любой отравы.

А потом долгие часы я у его ложа слушала рассказы о далеких странах, промокала со лба пот, не понимала, когда он бредил на других языках, подставляла посуду, когда его рвало, узнавала все его тайны, подносила к губам питье, дремала, просыпалась и вдруг видела чистый и ясный взгляд. Я понимала, что кризис миновал, и уходила тем же путем, до следующего, известного только мне знака.

Щитбургер

Они шли и, конечно, ничего не понимали, но все равно было интересно, было необычно и очень ярко. Двигались они по нетуристическому району Цзиньчжоу. Над их головами каждый сантиметр воздушного пространства занимали рекламы, без единого английского и, тем более, русского слова. Маленькие магазинчики постоянно хлопали дверьми. В воздухе носились ароматы еды и откровенная вонь канализации. Вокруг сновали одинаково доброжелательные, желтые лица. Все было вперемешку: звуки, цвета, люди. А еще было непонятно, как им теперь отсюда выбираться…

- Ну что, посмотрел свой Китай изнутри? - процедил Иван Иванович.

Валерик, все еще осматривался по сторонам, с восторгом открыв рот.

- Не бзди, Иваныч! Прорвемся! Таги-и-и-л! – последнее слово он уже выкрикнул, вкинул руку со сжатым кулаком вверх.

Поток людей вежливо обогнул их по большой дуге. Ясное дело, на помощь аборигенов они рассчитывать не могли. Китайского оба не знали. Карта, взятая на ресепшене, привела их туда, куда надо, а как выбраться обратно, не показывала.

- Интересно, а тут есть квартал красных фонарей, - задумался Иван Иванович.

- Даже если и есть, то на карте он никак не отмечен. Да и что тебе эти тощие китаянки, вот поесть уже давно пора, - сказал Валерик и его желудок согласился с ним недовольным бурчанием.

- А еду будем по запаху искать?

- Если только по запаху, то рискуем нарваться на суп из щенков или яйца с тухлыми утятами.

- Говорят собачатина сладкая, - облизнулся Иваныч.

- Мало ли что говорят, а я ее жрать не буду - желудок слабый. Будем искать цивилизованную еду.

- По запаху?

- Вот ты заладил, Иваныч! Пошли обратно, квартала три или четыре назад что-то про гамбургеры было. Смотри, мы пришли оттуда, туда и пойдем…

***

Еще пару месяцев назад Иван Иванович и Валерик, совершенно не подозревали о том, что им придется вместе шататься по узким улочкам Цзиньчжоу. Оба они работали в обычном офисе, Иван Иванович начальником отдела, а Валерик оператором. Между собой они не общались, только здоровались при встрече, как того требовал корпоративный дух.

На юбилее компании директор расщедрился. Кроме кучи бытовой техники, разыгранной во время всяких скрабезных конкурсов, в лотерее разыграли еще десять шоп-туров в Китай. Так как женщины держали по численности в компании пальму первенства, задумка пришлась многим по душе. Сюрпризом для всех стало, что среди счастливиц внезапно оказались Иваныч с Валериком, но никто не смог их заставить отказаться от поездки.

Сдружились они еще в аэропорту на почве боязни летать. Да и попивать вдвоем коньяк в зоне вылета было вполовину дешевле.

А на чужой территории, русские мужики тем более не могли расстаться. Их офисные курицы, каждое утро вываливались из отеля пестрой толпой, как из курятника, а вечером, навьюченные, как лошади, затаскивали в вертящиеся двери горы купленных сумочек, шуб-автоледи, меховых жилетов, бижутерии и прочая и прочая и прочая.

Иваныч же с Валериком выходили из отеля как следует выспавшись и слегка похмелившись. Они с вечера вели долгие беседы с гидом о том, что им стоит посетить, не связанное с торговлей и уверенно следовали намеченному плану на день. Вечером, слегка утомленные прогулкой и впечатлениями, отдыхали в баре, благосклонно осматривая чужих цыпочек, презрев своих шопоголичных куриц.

***

Думая каждый о своем, два туриста проходили квартал за кварталом, уже совершенно не понимая, где они и как найти обратный путь. Пару раз Валерик пытался тыкать картой с логотипом отеля в очередное улыбающееся узкоглазое лицо, но понять, что говорят местные, было невозможно.

Медленно надвигались сумерки. То тут, то там рекламки из ярко бумажных, стали превращаться в неоновые. Вдруг впереди загорелось что-то до боли знакомое.

- Иваныч! Гамбергер! – заорал Валерик, затанцевав джигу. – Гамбургер! Гамбургер! Хотя бы наедимся от пуза!

Под неоновой булочкой с сочной светящейся котлеткой их ждала смесь востока и запада. Вполне себе европейского вида столики и стулья, были богато украшены иероглифами. В интерьере преобладал красный цвет, а освещение состояло из множества китайских фонариков. Посетители тоже были разными, в углу сидели мужчина и женщина, по виду европейцы, тучные, в растянутых майках и шортах. Возле стойки стоял афроамериканец или афроркитаеец, а может даже афроафриканец, со спины ничего нельзя было понять. Почти возле двери сидели китайцы, но ничего не ели, попивали чай и осматривались.

Валерик и Иваныч заняли столик и посмотрели ламинированное меню, которое играло роль салфетки под горячее. Чтобы сделать заказ, не надо было владеть языком, надо было всего лишь иметь глаза и пальцы. Глаза, чтобы рассмотреть картинки, а пальцы, что бы ткнуть в них, когда будешь делать заказ.

- Валерик, смотри, телефон есть, - толкнул его локтем Иваныч.

- Ты что Иваныч, думал, в Китае нет телефонов, ну ты даешь!

- Это ты даешь, - покраснел Иваныч, шумный соотечественник, привлекал любопытные взгляды, - с этого телефона можно в отель позвонить, на карте номер есть!

- Ты умный, ты и звони, а я пока начну есть, а то слюной захлебнусь.

На столике во время их разговора появились большие тарелки с гамбургерами. Толстые загорелые котлетки, игриво показывали бока из-под булочек. Плавленый сыр мягко стекал с их краев, яркими полосками краснели помидоры. Оттенял эту красоту золотистый картофель-фри.

- Не люблю я эту буржуйскую гадость, - вздохнул Иваныч,- мне бы щей.

Так как разницы между горячим и холодным фаст-фудом он не видел, то решил сначала дозвониться до отеля. Бармен сразу понял, чего он хотел. Все-таки, жест, изображающий звонок, был международным. Иваныч упорно жал на кнопки телефона раз за разом, но гудка не было. Он дернул плечами и протянул трубку бармену, тот послушал и подозвал одного из официантов.

- Телефон, наверное, сломан, - пояснил Иваныч жующему Валерику.

Подошедший официант поклонился Иванычу и показал рукой куда-то вглубь помещения.

- Зовут куда-то, наверное, еще один телефон есть, пойду, схожу, а ты жуй пока.

Иваныч пошел за официантом, петляя по полутемным коридорчикам. Его проводили в чистенький кабинетик с телефоном. Набирая номер, Иваныч огляделся, и подумал, какая же китайцы чистоплотная нация - все аккуратно.

На этот раз телефон работал. В их отеле в основном жили русские и часть персонала почти свободно изъяснялась с постояльцами, так что Иваныч быстро договорился, о том, что за ними приедет гид.

Правда, узнав, где они, оператор пришел в ужас и настоятельно рекомендовал ничего не брать в рот.

- В рабочих кварталах такая антисанитария! Поберегите свой желудок, мистер!

- Хорошо, хорошо! Мы ждем машину. Обещаю ничего не есть! - о том, что Валерик почти уже вылезал тарелку, Иваныч умолчал. Его теперь больше занимало, как он выберется обратно в зал. Дорогу он не запомнил, а официант куда-то смылся, оставив его одного.

Прикрыв дверь кабинета, Иваныч пошел блудить по коридорам и в какой-то момент понял, что идет совсем не туда. Чистые коридорчики сменились еще более чистыми, практически стерильными, вокруг заблагоухало свежестью, зеленью, розами. Наверное, тут подпольный розарий какой-нибудь, подумалось Иванычу. Еле уловимые запахи дерьма, он списал на обязательно используемый в розоводстве навоз.

Вот ведь китайцы, размышлял он, привыкли все из-под полы, в подвалах, тайком, даже цветы. С этими мыслями он открыл какую-то дверь и обомлел.

В залитых искусственным светом, застекленных комнатах сидели китайцы, тупо пялясь в развешенные на стенах плоские телевизоры. Все как один они меланхолично двигали челюстями, методично запихивая в рот что-то серое, мятое, невообразимо похожее на туалетную бумагу. Запивали водичкой и так же уныло испражнялись в прозрачные унитазы под собой. Процесс шел почти безостановочно, а коридор из стеклянных комнат терялся вдали. Вот это размах, подумал Иваныч, но для чего?

В ступоре он вышел из помещения и закрыл за собой дверь. Почти тут же на него налетел официант. Что-то возмущенно выговаривая, он настойчиво показывал, в каком направлении Иванычу следует двигаться.

Когда они вышли в зал, заведение уже закрывалось. Гид переминался у двери, с опаской поглядывая на довольного Валерика, выковыривающего зубочисткой остатки котлеты.

- А, Иваныч! Ты где был, я твою порцию съел, а то совсем остыла…

- Пиво пил, - отшутился Иваныч и пошел к выходу.

***

Вечером, когда они сидели в баре, Иваныч, повинуясь шестому чувству, отозвал в сторону гида.

-Ляо, я понимаю у вас тут традиции и все такое, но это же за гранью добра и зла!

- Увидели, значит, а официант клялся, что поймал вас перед тем, как вы туда зашли. Поэтому есть не стали?

- Не понял?

- Ааа, ну тогда и нечего вам голову забивать.

- Нет ты стой, сказал А, говори Б, а то я, я… Консулу пожалуюсь, - на ходу придумал Иваныч.

Ляо придвинулся к самому уху туриста и сдержанно стал рассказывать.

- Сами понимаете, у нас перенаселение и дефицит в будущем, а самое страшное – голод. Это кафе, это как бы альтернативная разработка. Скопировали у японцев. Это попытка получить еду из того, что мы имеем каждый день.

- Из бумаги что ли? Они там бумагу ели, я видел.

- Ну и из бумаги тоже, но вообще-то не из бумаги, а то во что бумага превращается.

- Да вы что! Да вы!

Иваныч долго и со смаком высказывался в адрес гостеприимной страны. Однако по причине запрета мата в СМИ, передать это невозможно.

Выдохнувшись, он спросил только одно:

- Но как?

- Мы взяли две передовые разработки японцев и скопировали. Грубо говоря, они жуют бумагу, а из их дерьма, путем переработки получают белковую пищу, ну, в общем, для котлеток. В комнатах только добровольцы, им очень хорошо платят, - успокаивал Иваныча Ляо.

- Да мне пофиг, что там добровольцы! Люди гамбургеры жрут и ничего не знают!

- А им и не надо знать, мистер Иваныч, и Валерию тоже не надо знать, многозначительно похлопал его по руке Ляо.

***

Из Китая Иваныч ничего не привез жене, не привез дочкам и сыну. Он привез только себе, правда, весьма сомнительный подарок. Привез щитбургер и невроз, а еще ночные кошмары и чувство вины за невольное предательство Валерика. А когда Иван Иванович уволился на пенсию, не дающий ему покоя щитбургер стал его путеводной звездой.

- Ляо, дружище, как хорошо, что я отыскал вас, - кричал в трубку Иваныч, - вам надо срочно, срочно приехать в Россию! У меня к вам отличное предложение и куча вакансий для китайских добровольцев! Послушайте…

***

Румяный пенсионер и магнат общественного питания Иван Иванович Иванов открывал со своим постоянным деловым партнером Ляо Дао очередной ресторанчик сети «Щитбургер». На растяжках гордо реял известный всей стране слоган: «У нас ароматнее!»

Времька

Всем цивилизациям гарантируются единство торгового пространства, свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств, свобода экономической деятельности.

Все цивилизации равны между собой, но живут обособленно и по своим законам, никто не имеет права вмешиваться в существование другой цивилизации и влиять на её развитие.

Ответственность за вмешательство в развитие цивилизации, предоставление представителям иной цивилизации средств и методов, способствующих ее ускоренному развитию, вопреки ходу истории, определяется Советом пропорционально вреду, причиненному указанными действиями.

Конвенция галактической независимости. Ратифицирована на Альфе Диомеда 12.11.2056 г.

- Сашка, вставай, автобус через полчаса!

Сашка подскочил на кровати, резко сбросив одеяло:

- Мам, ну я же просил, пораньше!

- Да ты угомонился только под утро.

- А вот и неправда…

Вообще-то мама была права, перспектива поездки била из Сашки фонтаном эмоций. Он долго и придирчиво выбирал одежду и рюкзак, который возьмет с собой. Потом еще полночи приставал к работающей за компьютером матери с расспросами. Его настроение менялось от щенячье-поросячьего восторга ожидания до внезапного липкого страха перед первым полетом. К полуночи прибавилось отчаянье от невозможности заснуть. Сон уже подкрадывался к нему, уютно устроившемуся на кровати, когда в голову приходил очередной, требующий немедленного решения вопрос. И вынырнув из мягких лап дремы, он выбирался из омута кровати и бежал к маме за ответом, а потом вновь впадал в лихорадку первого путешествия и долго ворочался в постели, не в состоянии заснуть, рисуя в воображении миры далеких планет.

***

В автобусе, конечно, захотелось спать, вроде, и ехать было недалеко, но как-то сразу укачало, и Сашка, откинувшись на спинку сиденья, молча разглядывал проплывающую мимо степь. Место рядом пустовало. В этот раз без родителей оказался только он. Вернее, без мамы. В их городке у космодрома, построенного на базе какого-то бывшего исследовательского института, многие были невыездными. Опасаясь мифических нарушений Конвенции независимости, Земля неохотно отпускала на другие планеты своих ученых. Вот и сейчас автобус заполняли учителя, бухгалтеры, продавцы со своими чадами, в общем, не ученые, а как говорили раньше «обслуживающий персонал». Причину такого решения правительства мало кто понимал. Земная цивилизация стояла на одной из низших ступеней развития, опережая разве только негуманоидные расы.

Утешало только то, что в свое время мама, ещё не будучи ученым, успела облететь почти всю галактику. Как Сашка любил слушать ее рассказы о других мирах, населенных диковинными жителями, мирах владеющих выдающимися технологиями перемещения в пространстве и времени, и теперь он надеялся увидеть своими глазами маленькую часть того, что видела она.

Посадка прошла успешно, постоянно улыбающийся гид еще раз напомнил, чтобы Сашка не отставал от него и ушел на свое посадочное место. Начался предстартовый отсчет. Собственно, бояться было нечего. Полеты в космос давно не представляли для людей никакой опасности, вызванной непомерными перегрузками и воздействием невесомости. Пространство и гиперпространство полностью покорились землянам, открыв путь к другим планетам. Сашка все ждал и ждал какого-то толчка или чего-то ещё, что сказало бы ему о том, что они оторвались от земли. Сердце сжималось, а в животе ворочался маленький червячок страха, но ничего не происходило. Он понял, что они взлетели, только тогда, когда помощник командира корабля доложил пассажирам об удачном взлете и пожелал счастливого путешествия. Сначала он обиделся, что мама обманула его, заставив бояться пустяка. Потом он вспомнил, что она летала в космос последний раз за год до его рождения и могла и не знать, что теперь в космическом корабле не трясет, уши не закладывает, и что полет ничем не отличается от езды на автобусе. Обрадованный этим мыслям, он откинулся на спинку сиденья и задремал.

***

А потом был сплошной праздник. Праздник, оставшийся в памяти горками неизвестных и оттого особенно вкусных сладостей, толпами межпланетных туристов и лабиринтами Космозоо, где за стеклами, решетками и сетками сидели невообразимые существа, иногда от туристов ничем не отличающиеся, хотя, конечно же, отличающиеся, существенно – отсутствием разума.

После того, как они выбрались из Космозоо, гид великодушно разрешил Сашке пройтись по прилегающей улице и купить сувениры, сказав, что подождет его в кафе.

- Вау, а это, это кто? Скажите, пожалуйста, что это за животное?

Сашка осторожно коснулся пальцем таблички с непонятными знаками, которая висела на небольшой клетке. В клетке, перекатываясь, как капля ртути, резвилось невиданное существо, постоянно меняющее окраску и демонстрирующее невообразимые цвета. Вокруг хрипело, каркало, кашляло, свистело, чирикало, издавало неописуемые звуки многообразие космической флоры и фауны, собранное в небольшом пространстве зоомагазина.

- Это, молодой человек, времька. Кстати, хочу заметить, что пальцем тыкать неприлично.

Сашка виновато спрятал руки за спину под укоризненным взглядом продавца.

- Смешное имя, - сказал Сашка, и рука его непроизвольно снова потянулась к клетке.

- Это не имя, это название вида. Временной симбионт, Temporal symbiosis, подвид вневременной, впрочем, для вашей расы сведения о данном виде - закрытая информация, на основании пятого раздела Конвенции галактической независимости.

- Временной?

- Я оговорился, временный, конечно же, временный. Временный симбионт. Закрытая информация, да и по генетической структуре он не рассчитан на землян.

- А посмотреть можно?

- Посмотреть, наверное, можно, сам был когда-то такой же любопытный.

Продавец, к слову сказать, ничем не отличавшийся по внешнему виду от жителя Земли, приоткрыл крышку и просунул руку внутрь клетки, коснувшись подвижной ртутной капли, которая тут же, словно вода в губку, впиталась в его палец.

- Вот и все, - продавец продемонстрировал руку, - симбионт подсажен.

Восхищенный чудом, Сашка моргнул, вернее, показалось, что моргнул, потому что на самом деле с ним, конечно же, что-то случилось. То ли от усталости, то ли от обилия впечатлений, он, наверное, чуть-чуть потерял связь с реальностью. Всего на мгновение, но, открыв глаза, он увидел, что капелька уже перекатывается в клетке, а продавец насмешливо смотрит на него.

- А?

- Сожалею, закрытая информация, - немолодой продавец хитро подмигнул ему, - но я могу предложить вам разрешенные к вывозу на Землю чучела Лопека мешкового и отличные кулоны из зубов практически всех видов галактических хищников.

- Ух ты, а клыки Саблезубов прототигровых есть?

- В избытке, подождите, сейчас покажу…

Торговец повернулся к нему спиной и стал ковыряться в многочисленных ящичках под стеллажами. Сашка же не мог оторвать взгляда от капельки, и, чуть касаясь пальцами, задумчиво водил рукой по ребру клетки. Если бы и он мог так вобрать в себя чудесный симбионт и привезти его на Землю. Он слышал от мамы, что на далеких планетах симбионты широко распространены. Они помогают исследователям и путешественникам избежать холода и голода, недостатка кислорода. Они лечат больных, помогают слышать и видеть инвалидам. За получение технологии развеления симбионтов правительство Земли было готово на все, если бы не пресловутая Конвенция. Впрочем, в тот момент Сашку интересовал совсем не прогресс его цивилизации. Его интересовала эта конкретная капелька – Времька. Он воображал, что она обладает интеллектом и томится в клетке узурпатора-продавца. Мечтал, что освободит ее и увезет на Землю, где они обязательно подружатся и станут вместе играть и дурачится. Надо только прикоснуться к ней, и вобрать ее в себя, позволить ей войти в тело. Надо только просунуть палец и… Его ощутимо тряхнуло, как будто он коснулся рукой оголенного провода, с замиранием сердца он скосил глаза на руку и увидел, как на подушечках пальцев растворяются остатки ртутной капельки.

Ой-ёй-ёй! Надо бежать, пока не увидел продавец, который замер у своих ящичков, пока в магазине пусто. Сашка бросился к выходу и вынырнул на улицу, придержав дверь, чтобы та не хлопнула. Резко вдохнул и торопливым шагом, оглядываясь, нет ли погони, направился к кафе. По дороге Сашка вспомнил, что так ничего и не купил маме и, зайдя в первую же попавшуюся лавчонку, купил какой-то незамысловатый, разрешенный к вывозу сувенир. На выходе его схватили за плечо.

- Вот ты где.

У Сашки все оборвалось внутри. Он обернулся, ожидая увидеть владельца магазина.

- Все уже ждут отлета в космопорт, одного тебя нет. Где ты ходишь?

Гид растерянно качал головой.

- Мы можем опоздать на свой рейс, поторапливайся.

Дорога до автобуса заняла совсем немного времени, но гид уже совсем перестал улыбаться,

- Видимо все-таки опоздаем на рейс, придется платить неустойку за опоздание, все из-за тебя, до космопорта всего двадцать минут и до отлета столько же.

Сашка закусил губу и подумал, что если бы он мог остановить время, всего на чуть-чуть, всего на секундочку, тогда они никуда не опоздают. Тогда они успеют во время, и ничего не надо будет платить. Вот если бы…

За окном экскурсионного флайбуса торопливо проносились лабиринты Космозоо, толпы туристов казались почти неподвижными. У Сашки появилась надежда, что при такой скорости они успеют долететь вовремя. Он сказал об этом гиду, но в ответ получил лишь бурчание, на тему, что водители флайбусов никогда не превышают скорость, тем более ради жителей других планет.

Никогда, какая жалость, но вот если бы чуть-чуть, совсем чуть-чуть…

Когда они подъехали к космопорту, до отлета оставалось ровно пять минут, как раз чтобы добраться до корабля и разместиться на своих местах. Ни на кого из туристов, в том числе и на Сашку данное обстоятельство впечатления не произвело. Они были на планете впервые и даже не задумывались о том, какие траты ждут их в случае опоздания. Для гида же это было чудом, на которое он и не рассчитывал, думая, что распрощался со своим дневным заработком.

***

- Ну как поездка?

Мама с улыбкой притянула его к себе и крепко обняла.

- Мам, ты даже не представляешь, - сказал он, желая рассказать все, что с ним произошло за этот день, но вдруг на мгновение запнулся и подумал, что, даже несмотря на то, что мама любит его, она все равно остается ученым ксенобиологом. Как она отреагирует на появление времьки? Он решил промолчать и стал владельцем тайны, которую если доверить кому-то другому, значит предать друга. Хотя, на самом деле, он даже не чувствовал времьку в себе. Может быть, она ускользнула во время полета и теперь гуляет в чьем-то чужом теле.

Весь вечер он взахлеб рассказывал про Комозоо, показывал видео и вручил маме сувенир, а потом, когда уже порядком устал, попросил:

- Мам, расскажи мне про времек.

- Откуда ты про них узнал? - мама встревожено взглянула на него.

- Видел в магазине возле Зоо, а что здесь такого?

- Сын, для нашей расы знания о симбионтах запретны. Знания о них могут повлечь изоляцию нашей цивилизации на века.

- Мам, а ты мне расскажи - будто сказку, помнишь, как раньше…

- Хорошо, слушай. Давным-давно, на далекой планете жила раса существ, так похожих на людей, что внешне они почти не отличались. Конечно, были различия в ДНК и внутреннем строении организма, но внешне никаких различий не было. Эта далекая цивилизация почти людей постоянно совершенствовала свои научные достижения и поняла, что в одиночку их особи не могут добиться успехов, что им нужны партнеры. И тогда они создали симбионтов. Существ, которые в симбиозе с жителями далекой планеты творили чудеса. Симбионты помогали векам, кстати, самоназвание расы - веки, дышать под водой, выдерживать непомерные физические нагрузки, терпеть голод и холод. А несколько десятилетий назад веки создали чудо симбионтов – времек, существ которые могли влиять на ход времени, ускорять или замедлять его. Как это было сделано, никто не знал, сведения об этом сразу же стали закрытыми для всех планет. Говорили, что веки смогли сжать время, сделать его густым как кисель и поместить в межклеточное пространство симбионтов. Вначале все времьки были временные – могли замедлить или ускорить время лишь на небольшой период, а потом на планетах стала появляться информация о вневременных симбионтах, о свойствах которых ходили невероятные легенды. Веки, как одна из высших цивилизаций не пожелала прятать свое открытие от других. Они решила поделиться знаниями и открыть доступ к технологии времек всем. Совет, предвидя связанные с этим проблемы, пригрозил планете полной изоляцией, или даже уничтожением. Кому-то очень на руку, что бы в галактике оставались неразвитые планеты. Этот кто-то уговорил совет покончить с веками раз и навсегда, но когда галактическая эскадра подошла к планете, она оказалась пуста, ни одного разумного существа на ней не было. В то же время никаких рейсов с планеты не уходило, пропали все веки, даже те, кто находился на других планетах. Цивилизация веков полностью исчезла. На сегодняшний день их нахождение сама большая загадка галактики.

- А как же времьки, я же видел в магазине?

- Веки успели передать несколько симбионтов на другие планеты и даже есть расы, которые могут подсадить симбионтов в свой организм, но секрет их действия так и не раскрыт. Слабо развитые цивилизации вообще не смогли получить к ним доступа. Так что теперь времьки лишь красивые зверки, которых выращивают в качестве домашних любимцев.

В соседней, Сашкиной комнате что-то зашумело.

- Что это?

- Наверно я забыла закрыть окно, сегодня сильный ветер, сходи, посмотри.

Сашка пошел в комнату, но окно было закрыто. Он стал искать, что могло произвести такой шум.

- Ну что, я права?

Сашка вздрогнул от неожиданности, когда в комнату вошла мама.

- Знаешь, я что-то сегодня устала, давай-ка ложиться спать. Спокойной ночи.

Прикрыв за собой дверь, мама вышла, а Сашка, в растерянности сел на кровать. Что же он наделал! А если и Землю, вот так, космической эскадрой расстреляют из космоса из-за того, что он оказался слишком любопытным. Он стал трясти рукой.

- Выходи, слышишь, выйди из меня, - шипел он времьке.

В голове вертелись один за другим планы спасения из безвыходной ситуации. Вытащить ее из себя и что? Как ему избавиться от симбионта. В ближайшее время он не сможет вылететь с планеты. Убить? Сможет ли он поднять руку на беззащитное существо? Да и как уничтожить существо, которое настолько сильно, что может помочь выжить в экстремальных условиях большому организму? Он продолжал трясти рукой, надеясь, что живая капелька выскользнет из его руки, а сам вспоминал недавний рассказ матери. Могла ли она скрыть от него что-то? Говорила ли она о том, как уничтожить симбионт? Он прикрыл веки и представил себе мамино лицо, глаза во время рассказа и, не рассчитав, изо всех сил ударил рукой по стоящему рядом столу. Ну вот - огорченно подумал он, сейчас придет мама, он во всем признается, мама поможет ему.

- Что это?

- Наверно я забыла закрыть окно, сегодня сильный ветер, сходи, посмотри.

От услышанного у него все внутри похолодело, дверь стала открываться, и Сашка понял, кого он сейчас увидит входящим в комнату. Самого себя! Только бы успеть спрятаться. Одним движением, сам не понимая как, Сашка нырнул под кровать, под которую давненько не заглядывал и, честно говоря, не собирался.

- Ну что, я права? Знаешь, я что-то сегодня устала, давай-ка ложиться спать. Спокойной ночи.

Прикрыв за собой дверь, мама вышла, а на кровать плюхнулся он сам, потому что перед его лицом оказались собственные ноги, обутые в комнатные тапочки.

- Выходи, слышишь, выйди из меня, - услышал он свой злой шепот. Кровать затряслась. Мгновение, удар рукой по столу и ноги растаяли в воздухе. Сашка облегченно вздохнул, закашлялся от попавшей в нос пыли, чихнул и вылез из-под кровати, подошел к окну, открыл его и вдохнул свежий ночной воздух.

Впрочем, радоваться было рано, потому что под кроватью закашляло, чихнуло, и из-под кровати показалась рука в Сашкином свитере. Мамочки, сейчас он все-таки встретиться с самим собой!

Времени на раздумья не было, он сразу же выпрыгнул в окно и побежал через кусты к выходу на улицу.

Кляня свои руки, которые вечно лезут туда, куда не надо, он отметил, что сзади, несомненно, кто-то бежит, впрочем, и спереди тоже. Сколько же это будет продолжаться? Если так пойдет дальше, то скоро город наводнят вневременные мальчики Саши и произойдет тайм-коллапс. Петля, думал он, я попал во временную петлю, если я не найду решения, я так и буду скакать туда-сюда, убегая от себя самого. Он бежал по улицам и спотыкался от усталости, слыша за собой неровный топот и замедляющиеся шаги впереди. Размышлять на такой скорости он не мог, мысли путались, верного решения не было.

Ну что же, выхода нет, придется идти навстречу судьбе, вернее навстречу самому себе. Перейдя на шаг, он пошел вперед, потому что почувствовал, что его временной двойник остановился и ждет его…

***

- Молодой человек! Славненько, что я наконец-то разыскал вас! Вам не кажется, что вы забыли вернуть моё животное!

К Сашке приближался немолодой мужчина, тот самый продавец, у которого он украл времьку. Рядом с ним стояли еще двое Сашек, опустив головы, они уныло трясли руками, пытаясь высадить симбионтов в клетку, где уже копошилось около двадцати особей. При этом они довольно умело изображали испуг и канючили, что у них ну ничегошеньки не получается.

Сашка твердо решил поступать так же до полного выяснения обстоятельств.

- На вашем месте я бы этого не делал, - предупредил его действия продавец.

- Петлю я уже разорвал. Просто в нужном времени мальчик, вошедший в магазин, не увидел никакой клетки и сейчас преспокойно желает маме спокойной ночи. Конечно, я поступаю по-свински, размножая времек таким образом, но сами понимаете бизнес. Тем более что расходы по вашему уничтожению влетят мне в копеечку. Хотя,- он пристально посмотрел на троих Саш, - потерю еще трех симбионтов я перенесу. Тут же Сашка заметил, то, на что должен был обратить внимание раньше. На краю дороги валялся одинокий Сашкин тапочек с чуть-чуть обгорелым верхом. Продавец проследил за его взглядом и пожал плечами.

- Он собирался кричать, а мне шум ни к чему.

Сашка сглотнул.

- А остальные?

- Как только ты высадишь Temporal symbiosis, подвид вневременной, ты потеряешь связь с ходом времени и растворишься в нем без остатка, а твоя личность сольется с реальным мальчиком, который вышел из временной петли.

Сашки угрюмо переглянулись, растворяться во времени явно не входило в их планы.

- Ну, нет, так нет,- сказал торговец, и сунул руку за пазуху, надо думать, за оружием, при помощи которого он собирался покончить с ними раз и навсегда.

Мысль сбежать с помощью времьки пришла в голову сразу же, но как попасть в будущее, которое невозможно себе представить? В будущее, где Сашка, не знающий времьки, ложится спать, не подозревая, что он избежал попадания во временную петлю?

Надо представить… надо представить то, что обязательно случится завтра утром, то что случается каждое утро с одной лишь небольшой разницей, разницей - разницей в датах! Надо представить себе почтовый флаер - автомат, опускающий в ящик газету с завтрашней датой!

Наверное, эта мысль появилась одновременно во всех трех светлых Сашкиных головах, потому что они почти одновременно выкрикнули:

- Почта! – и растворились в воздухе.

Материализовались они солнечным утром следующего дня на пороге собственного дома, прямо перед почтовым ящиком, куда флаер-автомат опускал утреннюю корреспонденцию.

- Что будем делать?

- Не думаю, что мама прогонит нас, даже не смотря на то, что мы, по-видимому, веки да еще и с времьками…

- Может она вообще не наша мама? Она же человек…

- А ты уверен, что ты век?

- Да ни в чем теперь я не уверен, кроме одного, что маме надо все рассказать, а там мы вместе что-нибудь придумаем.

Они торопливо поднялись на порог и, отпихивая друг-друга, потянули руки к звонку. Но так и не позвонили, потому что дверь открылась сама и на пороге стояла мама, кусая губы и еле сдерживая улыбку. За спиной у нее стояли девятнадцать улыбающихся Сашек.

Дом

Все зазеленело за один день. Вытянулась из прошлогодней сухой листвы нежная трава. Деревья уже не просвечивали голубым, а укутались зеленым дымком. В хрустальной лесной тишине, пронизанной золотыми солнечными лучами, дышалось легко и ноги сами несли по тропинке вперед.

- Мама, смотри, цветочки! - зазвенело впереди на тропинке.

- Доча, только не уходи далеко, - прикрикнула Маруся.

Да где там! Резвая дочура не собиралась останавливаться, а уверенно трусила вперед.

С одной стороны, Маруся знала, как свои пять пальцев этот небольшой лес, недалеко от их дачи, но с другой стороны дочка была еще слишком мала, чтобы ее можно было упускать из вида. К тому же пора было возвращаться. На даче муж, наверное, дожарил шашлыки и выставил на стол моментально запотевшие бутылки с холодным пивом.

Она взглянула на дочку, резво топающую крохотными ножками, обутыми в розовые сандалеты, и решила, что расстояние между ними слишком увеличилось.

- Ира, стой, подожди меня! - и ускорила шаг, а потом и вовсе побежала, когда яркая курточка дочки скрылась за поворотом. Дыхание сбилось, но она прибавила шагу: «Догоню, отдышусь и нашлепаю!», - пронеслось в голове.

За поворотом дочки не оказалось. Мысли смешались. В лесу ничего не изменилось, так же зеленела трава, стояла прозрачная тишина и светило солнце, но теперь в голове Маруси билось только одно: «Где дочь?» Она побежала вперед, оглядывалась вокруг, пытаясь разглядеть среди деревьев яркое пятно куртки. Потом сообразила, что двигается слишком быстро и дочка такого расстояния пройти не могла. Маруся понеслась обратно, вернулась к злополучному повороту.

«Ира!» - позвала она, - Ираа! Ирааааа! Ирааааааааааааа!»

Паника захлестнула женщину, и она перешла на какой-то истерический визг, выкрикивая имя дочери.

В кармане телефон запел романтическую балладу, звонил муж.

- Ты чего орешь, аж тут слышно. Случилось что?

Она молчала.

- Маруся, ты чего молчишь? Что с Ирой?

«Что ему сказать? Что ответить? Как объяснить, что я не виновата? Почему я думаю о себе? Об Ире надо думать, искать ее!» - подумала она.

- Ира потерялась, - испуганно прошептала в трубку.

- Что?

- Ира, кажется, я потеряла Иру. Не могу ее найти. Приходи, я на тропинке стою. Может она ушла к дому, смотри по сторонам и зови ее! Я жду тебя тут!

«Господи, только бы это было недоразумение, может она упала, лежит без памяти. Надо срочно искать её!» - забыв об обещании ждать мужа на тропинке, Маруся свернула в чащу. Обходила кустарник, искала, всё удаляясь и удаляясь от места встречи, пока не услышала крик.

- Ирааааа, Марууусяяя, где выыыы!

«Что это я?», - спохватилась она, - «забыла про него».

- Я тут, - закричала она, - я тут, сейчас, иду!

- Ирааа, Мраусяяя! – по-прежнему неслось в ответ.

- Митяяяя, я тууут!

«Что он, не слышит что ли?» - буркнула она

- Марууусяяя!

- Да иду я, иду, бегууу! - услышав в голосе мужа панику, она побежала, на голос, продираясь через тонкие ветки кустов.

«Сейчас, нет, вот сейчас должна быть дорожка. Вот, вот же за этими деревьями», - но просвета не было видно. «Я что не туда бегу? Нет, вроде вот, вот это дерево поваленное было, когда я свернула в лес».

- Митяя! - крикнула она и не получила ответа.

«Сотовый! Он меня найдет, там какие-то настройки, карты, он меня найдет. Сети нет…», - растерялась она: за изображением антенки было пусто. Руки задрожали, мобильник выпал на траву, она подняла его и пошла, куда глаза глядят. Тропинки не было, вокруг смыкали стволы деревья. Она пошла быстрее, еще быстрее и наконец, побежала. Царапая руки и лицо ветками, которые не успевала отвести в сторону, она бежала, размазывая слезы, задыхаясь от тревоги. Бежала. Споткнулась о корягу, упала ничком. Виском о сучок. Темнота.

Маруся открыла глаза, но темнота никуда не делась. Ночь, догадалась она, пощупала сгусток боли, чуть выше уха, посмотрела на пальцы и увидела на подушечках темное: - «Кровь. Еще этого не хватало». Нога застряла в коряге, о которую она споткнулась, занемела. С другой соскочила балетка. Женщина неловко освободилась и поднялась, обыскала все вокруг, но тапочку так и не нашла. «Неужели я бежала босиком?» - удивилась она и, прихрамывая, в темноте пошла медленно вперед, аккуратно вставая на босую ногу, боясь ее поранить.

«Как найти дорогу домой?» - крутилось в голове.

Телефон по-прежнему показывал отсутствие сети, и даже экстренный звонок сделать не получилось.

Неожиданно, лес закончился, она почувствовала это скорее голой ступней, чем увидела глазами: под пяткой оказалась голая холодная земля.

С краю поляны стоял сруб старый, с соломенной крышей. Выглянувшая луна легко набросала в темноте его очертания. Толстые бревна, из которых он был сложен, покрылись мхом. Дом был явно не жилой, но в хорошем, ухоженном состоянии. Впрочем, Марусю он совершенно не заинтересовал. Ей надо было к дочке и мужу, и она была готова идти к ним, наплевав на усталость и голод. Она решительно прошла мимо дома, и снова углубилась в лес. Пробовала куда ступать голой ногой, держала руки вытянутыми вперед, что бы вовремя отвести от лица еловые лапы. «Лапы?» - ей казалось, что в их лесу не растут ели. «Куда меня занесло?» - Маруся запаниковала, снова посмотрела на телефон. Связи не было.

Вдруг голая ступня снова почувствовала холодную утоптанную землю, а в полутьме увидела дом.

«Водит, нечистый», - подумалось ей, и сразу пришло в голову научное объяснение этой белиберды, - «надо больше брать вправо». И снова она пересекла поляну и углубилась в лес, а через пятнадцать минут снова была на поляне. И еще три раза ее попытки выбраться из густого ельника заканчивались одним и тем же: под босой Марусиной ногой появлялась лысая мерзко-холодная поляна, а луна серебрила толстые кольца сруба.

Тут Маруся покорилась: «Может, при дневном свете я оторвусь от противной поляны?»

Дверь легко распахнулась, стоило только потянуть за ручку. Маруся прошла через сени. В свете луны, освещающей помещение через дверной проем, можно было разглядеть выбеленную печь, стол на котором стояла свеча, рядом обнаружились спички. Легкий чирк по коробку и теплый оранжевый язычок осветил стены. «Точно, печь», - русская печка с большим устьем, закрытым металлическим полукругом стояла в центре единственного помещения в доме. Перед ней по ранжиру выстроились чугунки, рядом прислонился ухват. Пестрой занавеской от общего пространства было отделено спальное место - грубые полати, сколоченные из необструганных досок, пыльные, с паутиной по углам.

«Времянка», - подумала Маруся, - «времянка для охотников. Поел, поспал и дальше в путь».

В сенях она надергала сена из вороха, сваленного в углу, но на полати лечь побрезговала, положила солому на стол. Заблокировала ухватом дверь и, забравшись на столешницу, легла, свечу гасить не стала.

Заснуть было нелегко. В голове путались моменты исчезновения дочки, крики мужа, путь через лес. Висок саднил, но пальцы щупавшие шишку, уже не намокали кровью, а касались твердой шершавой корочки. «Я должна заснуть, выспаться, отдохнуть и завтра набравшись сил искать дорогу», - уговаривала себя Маруся, но сон не шел. Глаза не хотели закрываться, набегающие беспокойные мысли не давали покоя.

Постепенно она начала погружаться в вязкую субстанцию сна, но какой-то шорох за окном вырвал ее из этого блаженного киселя. Маруся открыла глаза, подняла голову, задержала дыхание. Сердце заколотилось, пытаясь пробыть грудь. Тихо. Она вздохнула, задержала дыхание и снова прислушалась: «Тишина, кажется».

Пульс пришел в норму, глаза теперь закрывались сами, нелепая подушка из сена казалась королевским ложем: «Сейчас я засну и утром и пойду домой, к Мите и Иринке. Сейчас». За окном громко хрустнула ветка. Маруся вздрогнула, вскочила со стола, подбежала к окну прижала ладони к стеклу, пытаясь отгородиться от света свечи, и ничего не увидела. Тьма окружила дом. Луна ушла, спряталась за тучи. В темноте за окном ничего не было видно.

Сердце молотило в груди как бешенное. Испугавшись, что сейчас перед окном появится что-то невыносимо страшное и ужасное, от чего в одно мгновение ее сердце остановится, Маруся отбежала к печи. Обхватила себя руками, раскачиваясь из стороны в сторону. Это помогло. Потом резко сдернула занавеску, закрывающую вход в спальню, завернулась в нее с головой. Как в детстве. Забралась на стол, погасила свечу и зажала уши: «Спать. Иначе сойду сума», - и отключилась.

Во сне она бежала за дочкой, и каждый раз за поворотом теряла ее из виду, догоняла, снова теряла. А потом оглянулась и увидела, что за нею самой бежит нечто. Какая-то черная пустота, преследовала ее готовая сожрать. Причем не только тело, но и душу, воспоминания родных и сам факт существования Маруси на свете. Пустота и забвение.

Она бежала, но не могла двинуться с места ни на миллиметр. Ноги упирались в землю, словно хотели раскрутить планету, но черное забвение приближалось, дышало в спину морозным смрадом одиночества и пустоты. Тогда Маруся встала на четвереньки вцепилась в землю руками и, вырывая ногти, буквально подтягиваясь на руках, поползла вперед, сбивая от нечеловеческих усилий и рыданий дыхание.

В этом момент зазвонил телефон, она вынырнула из сна, словно из-под воды, глотая ртом воздух, слетела со стола, и немного отдышавшись, нажала зеленую клавишу.

- Мария Васильевна? - вежливо поинтересовался приятный баритон.

- Да.

- Беспокоит следователь следственного комитета Петров. Сегодня мы возбудили уголовное дело по факту убийства Ирины и Дмитрия Колосовых. Вам необходимо срочно приехать в комитет для допроса. Где вы находитесь?

- Как убийства? Они мертвы? Где они? – Маруся похолодела, внутри все оборвалось, в голове стало пусто и бессмысленно. Дышать расхотелось совсем, она сидела, открывая и закрывая рот, как карась, выброшенный на берег.

- Вот это вы нам скажете, когда придете давать показания. Скажете, почему вы их убили, где спрятали тела и где скрывались от полиции.

- Я их не убивала! Ира потерялась, я пошла её искать и сама заблудилась!

- Имейте ввиду, мы вас найдем, по сигналу телефона, даже если вы не явитесь. Но я обещаю, что явка с повинной и сотрудничество со следствием вам зачтется. Подумайте Мария Васильевна.

Но Маруся его уже не слышала: «Меня найдут!»

- Я заблудилась, я не знаю, где я, найдите меня! Умоляю вас, найдите, я тут одна, совсем одна! - закричала она в трубку

- Абонент находится вне зоны действия сети, - бесстрастно сообщил ей холодный женский голос.

Она нажала кнопку вызова: «номер неизвестен», высветилось на экране. «Сети нет», добавил телефон. Для верности тот же женский голос произнес: «Данный тип связи не предоставляется».

«Гадский сотик!» - Маруся размахнулась, и чуть было не засандалила им об стену, да сдержалась: хотя бы время на нем смотреть.

Выйдя из дома, Маруся прикрыла за собой дверь. На одной ноге у нее была балетка, а на второй намотан лоскут от цветастой занавески. Снова углубляясь в чащу, женщина каждые два метра заламывала еловую ветку, и казалась себе невероятно находчивой, пока опять не оказалась на поляне. И снова, и снова. Не помогали ни заломанные ветки, ни флажки из кусков занавески. Ничего.

«Это потому что я иду, а надо бежать. Если я побегу я пробью этот заколдованный круг и выбегу к своим». Переведя дух, Маруся, словно кто-то собирался удержать ее или остановить, рванула вперед, сквозь бурелом и чащу, не разбирая дороги. «Кажется, получается», - мелькнуло в голове. Поляны не было, и она припустила быстрее. Нчччлдак! Вдруг клацнуло рядом у самого локтя. Гххххррр! Раздалось за спиной. Она скосила глаза, и припустила быстрее. Рядом почти вровень с нею несся волк. Оскаленная желтыми зубами пасть роняла слюну. Когтистые лапы неслышно пружинили от лесной земли. «Мама!» Клыки скользнули по голени, обдав ее горячим жарким дыханием звериной пасти. Она рванула в сторону, в это время с другой стороны почти вплотную подобрался другой волк. Она бежала, пытаясь увернуться, то от одного, то от другого.

Ее окружали, загоняли, клацая зубами то с одной, то с дрогой стороны. Зубы еще одного животного прошлись по правому бедру, но соскочили по гладкой ткани бридж, оставив лишь ощущение ожога на коже. Бегущий слева волк выдрал клок из рукава ветровки. Опередившее ее животное попыталось подкатиться ей под ноги, что бы свалить, она чудом увернулась, и практически вывалилась из чащи на поляну, которая вдруг показалась ей родной, а дом, единственным спасением.

В три шага она добежала до двери рванула, нырнула, захлопнула. И перевела дух, когда не справившийся со скоростью волк гулко ухнулся о стену. Задвинув щеколду в сенях, Маруся забежала в хату, заперла дверь ухватом. Подошла к окну и тут же отпрянула, волчья морда стукнулась в стекло, клыки стукнули, окно запотело от горячего волчьего дыхания, но выдержало. Волк завыл, проклиная дом и Марусю, а потом уселся и стал ждать.

Марусино отчаяние достигло предела, она опустилась на пол и разрыдалась. Потом, обессиленная слезами, повалилась на бок, легла в позу эмбриона, обхватила колени руками и тихо всхлипывая, измученная и опустошенная заснула.

Из короткого, плотного и пустого сна ее вырвал волчий вой, пробирающий от макушки до пяток мурашками. Снова была ночь. Она подтянулась к окну, и слегка подняла голову над переплетом, что бы увидеть, что происходит на поляне и тут же пред ней возникла оскаленная волчья пасть. Лапы заскребли по стене, пытаясь процарапать сруб. «Караулят», - ползком добралась до остатков занавески, завернулась в нее и заснула.

Проснувшись утром, она сделала еще одну попытку выглянуть в окно. В этот раз она никого не увидела. Значит ушли. Можно было выйти и еще раз попробовать. Она поднялась на ноги, но пол выкатился из-под нее мячиком, а обморок бесцеремонно швырнул на пол.

«Я же не ела и не пила», - пришла в голову первая мысль, когда открылись глаза, - «больше суток». О туалете она тоже забыла, вообще забыла о себе. Медленно ползком подползла к полкам, возле печи. Поднялась по стенке, от бессилия еле держалась на ногах и стала расшвыривать на пол запасы. Бутылочки питьевой воды, крупа, соль, сахар. Маруся опустилась на колени, открыла одну из бутылочек и выпила почти целиком. Первый глоток был трудным, воду пришлось проталкивать в себя, потом стало легче, даже не заметила, как бутылочка опустела.

Нашлась банка тушенки, вроде не просроченная. Можно было бы ее съесть прямо так, но Маруся решила сварить кашу. Из сложенных возле печи лучинок и поленьев выбрала самые сухие и открыла устье. Печь была полна золы, не прогоревших углей и явно нуждалась в чистке. Нашлись в углу и прямоугольный совок на длинной кованой ручке, и веничек из обтрепавшихся жестких птичьих перьев, кочерга и старое ведро.

Собрав в ведро угли, Маруся стала сметать золу и тут наткнулась на кость, потом еще не одну. Она заводила веничек все глубже и глубже, постепенно выгребая новые кости, а потом из глубины печи выкатился череп. Она не ожидала этого настолько, что даже не попыталась его удержать, стояла, опустив руки, и смотрела, как он падает на пол и раскалывается на куски. Маленький череп. Череп ребенка.

Куда же она попала, в отчаянии она бросила веничек, саданула ногой по ведру. Она не может выйти и сидеть тут, с останками, не может тоже. Они приводили ее в ужас. Перед глазами плыло: то горящее жерло печи и скрючившаяся в огне дочка, то нечто – животное, не человек, способное на это зверство. Задыхаясь от ужасных видений, мотая головой, что бы избавится от них, она дернула за ухват, что бы выбраться и этого ужасного дома и замерла. За окном протяжный, тоскливый разнесся волчий вой.

Шок, усталость, отсутствие еды - взять себя в руки было все труднее. Маруся уже не в состоянии была правильно оценить ситуацию. Начала метаться от окна к двери. Паника раздирала мозг безысходностью, легкие - удушьем, а рот - криком. Она рвала волосы на голове, одежду, царапала лицо ногтями. Она ломалась. Не было больше Маруси, заботливой мамы, верной жены, было существо, попавшее в ловушку, осознавшее, что выхода нет.

За истощившей ее до последней капли истерикой последовало нервное забытье, перемежающееся галлюцинациями.

Она бредила. Волки выли за стеной, царапали сруб когтями, печь исходила жаром и криками несчастного или даже несчастных. Или это Маруся исходила жаром горячки? Звонил, давно уже разрядившийся сотовый и следователь Иванов грозил ей смертной казнью. Из люка погреба слышались стоны, а крышка хлопала, пытаясь приподняться. Женщина металась в лихорадке, стонала потрескавшимися губами, пустой желудок пытался исторгнуть ее ужас, но не мог. Марусю крутило и метало по полу.

Утром она кое-как добралась до полки с едой, прямо рядом с ней раскрыла банку тушенки и всю выскребла, вылизала дочиста. Подняла ведро, поставила его в угол и опорожнилась. Под ногами хрустнули обгорелые кости, но ей было все равно, она завернулась в занавеску и завалилась спать на полатях.

Она смирилась. За вытоптанный черный круг не выходила, да и вообще старалась не отходить больше пары шагов от дома. Ночами не спала, прислушивалась. Свеча давно прогорела и она в темноте побегала к окну и нервно всматривалась во мрак.

Глаза потухли, лицо осунулось. Она ела чуть-чуть, исхудала, не умывалась, жила, завернувшись в цветастую занавеску. Забыв кто такая Маруся, как сюда попала и кто ее ищет. Просто жила, как будто мир за пределами поляны исчез и вокруг был только бесконечный, непроходимый ельник.

И так изо дня в день, из месяца в месяц, пока ее не нашли.

На поляне появились люди, защелкали вспышки, зажужжали фокусирующиеся на ней объективы, зашуршали ручки, описывающие поляну, дом, и найденную без вести пропавшую.

Зачем-то привезли Иру и мужа. Может быть, они хотели ее быстрее увидеть? Наверное, они скучали и волновались, ждали и надеялись найти ее, но они ее не нашли. Это была не Маруся.

- Это не мама, не моя мама, это Баба яга! - заревела девочка и бросилась в объятия отца. Который прижал ее к себе, а сам украдкой смахивал слезы.

На пороге дома среди суетящихся вокруг людей безучастно сидела, смотря вдаль, седая, иссохшая женщина с изуродованным лицом и даже не понимала, что происходит.

Взаимодействие со СМИ

Сергей зашел в кабинет. Окна были распахнуты настежь, за окном шумел город. Многодневная жара угнетала, раскрытая дверь не давала даже намека на спасательный сквознячок.

Да и еще сосед по кабинету, раскрыв корпус системного блока, гонял в какую-то крутую игрушку. Кулер его компьютера работал на последнем издыхании, со свистом выбрасывая в помещение новые порции тепла.

- Андрюх, заканчивай, работа есть, - вздохнул Сергей и уселся за стол. Подперев подбородок рукой, он горестно уставился в окно.

- Чё, Серёга, жалеешь, что в криминал подался? Думал тут тебе круть? Всегда в гуще событий? - пробасил напарник, не отрываясь от игры.

- Да, кто же знал, что тут так тихо?

- Ты же в этом городе родился, вырос, сюда вернулся после своего журфака московского. Ты не знал, как тут люди живут?

- В том-то и дело, - вздохнул Сергей, - я когда уезжал, не город был, а Чикаго какое-то. То убийство, то грабеж, то ложное заминирование. Газеты, новости так и пестрели.

- У-у ты какие времена вспомнил! Это же когда было? Я уже три года работаю, Максимум раз в неделю чего случается, да и то по мелочи.

- Вот и Степаныч мне сказал, что все мелочь и мелочь, а он хочет Репортаж. Так и сказал с большой буквы. Хватит, говорит, ждать у моря погоды, пусть криминальная хроника поработает на профилактику. И так заулыбался довольно, как кот мартовский.

- И что ты надумал?

- Ничего я не надумал, где чего брать-то? Я же только начал работать, ни связей, ни информации.

- Ладно, я тебе помогу. Иди у Машенки, попроси записи с интервью начальников милицейских и прокурорских, они в конце года, обычно, перед народом ответ держат, что было, что раскрыли, кого поймали. Выбери те преступления, которых больше всего, про них репортажик и забацаем.

Сергей спустился в аппаратную в перерыве между новостными блоками. С собой он принес несколько дисков с записями последних интервью руководителей правоохранительных органов.

Все они были единодушны в своих выводах, что за последние годы в городе в разы увеличилось количество мошенничеств. Перед мошенниками меркли воры, грабители и убийцы. Но официальные интервью пестрели только цифрами, больше никакой нужной информации Сергей из них не почерпнул.

Отнеся диски вместе с благодарственной шоколадкой Машеньке, горе-журналист вновь пошел на поклон к опытному оператору Андрею.

- Салага, - не отрываясь от монитора, проворчал Андрей, - ежу понятно, что теперь твоя дорога прямиком в милицию. К …

- А понял, мне надо в пресс-службу УВД обратиться, у них информации завались, - обрадовался Сергей.

- К ним, конечно, тоже, но там только сухие выжимки, кратко и по существу, а тебе подробности нужны кровавые!

- Мы же про мошенничество говорим, откуда там кровь? – удивился Сергей.

- И, правда, чего это я, кровожадный такой стал? - смутился оператор, - я тебе телефончик одного парня дам - опера, он как раз на этой линии сидит, вот он тебе подробности и расскажет, не кровавые, но очень правдивые.

До нужного человека Сергей дозвонился только поздно вечером и то после долгой чреды равномерных гудков.

- УВД по городу, оперуполномоченный Васин, слушаю вас! – раздался усталый голос.

- Здравствуйте, я от Андрея, который оператор, который, - волнуясь, зачастил Сергей.

- Понял от кого, что вам нужно? – прервал его собеседник.

- Я журналист, готовлю материал про мошенничества, мне нужны примеры, так сказать, - на одном духу выпалил Сергей.

- С такими вопросами к следователю, - отрезал Васин.

- Подождите, я просто хочу рассказать гражданам, как их могут обмануть, у следователя одно, ну два дела, а вы помните много случаев, - к такому повороту разговора Сергей был готов.

- Много говоришь? Хорошо, приходи завтра утром к УВД, фамилию мою знаешь, я переговорю с руководством.

На следующее утро в УВД Сергей, вызвал по внутреннему телефону Васина и ждал его у входа.

- Вы журналист, к Васину? Пойдемте.

Его вышел встречать не старый еще (наверно, и сорока нет) мужчина, высокий крепкий. Однако, по дороге кабинет, Сергей успел разглядеть седину в темных, коротких, по-простому остриженных, волосах, стоптанные пыльные туфли, давно не модные черные джинсы и классическую клетчатую рубашку. Вывод напрашивался сам собой: милиционер был одинок, на себя махнул рукой и единственная женщина, кому он отдавал свое свободное время, была работа.

В кабинете же царил порядок и даже больше – уют. Домашний такой. Чайник с чашками на столике в углу, диван, аккуратно накрытый однотонным покрывалом. Чистый без единой бумаги стол, компьютер.

Васин предложил Сергею стул, от чая журналист отказался.

- Предупреждаю сразу, никакой записи, - сказал Васин и Сергей засунул поглубже в карман диктофон, - я лично, категорически против этого сюжета, но вы же все равно найдете того, кто вам поможет, поэтому пусть лучше буду я. Кстати, меня зовут Владимир, работаю я тут уже давно. Что бы вы хотели услышать?

- А меня Сергей зовут, я меньше года работаю. Мой начальник попросил меня сделать сюжет о преступности в области, каких преступлений больше всего и как гражданам от них уберечься. Мой выбор пал на мошенничество.

- Понятно. Что бы вы хотели от меня услышать?

- Можно на ты. Расскажите про то, о чем не рассказывали по телевизору, пусть люди знают.

- Хорошо. Что такое мошенничество, как преступление я говорить не буду, вот тебе история первая. Даже две, почти одинаковые, истории. Похожи они тем, что в обоих случаях преступники получили шубу, один в магазине, второй в квартире по частному объявлению. Итак, продается шуба женская, стоимостью около 50 000 рублей, приходит мошенник – хорошо выглядящий мужчина средних лет. Поясняет продавцу, что хочет сделать подарок больной жене, которая не в состоянии выйти на улицу. Покупатель смотрит шубу, проверяет мех, подкладку и, наконец, решается на покупку. Одна незадача - российских рублей у него с собой нет, только евро. В нашем, что греха таить, провинциальном городе есть еще люди евро в глаза не видевшие. Но обладать ими так хочется, поэтому продавцы соглашаются на сделку. В особое умиление их приводит то, что покупатель евро дает чуть больше, чем надо по курсу, поясняя, что отнесет шубу жене и если той понравится, он принесет рубли, а если нет, вернет шубу. Со вздохами продавцы смотрят вслед покупателю думая о том, какой мужчина достался неизвестной, да к тому же больной женщине. Проходит час, достаточный, чтобы не торопясь проехаться из одного конца города в другой, а покупатель не возвращается. Продавцы с задумчивостью перебирают в руках красивые купюры и с ужасом замечают что это и не евро вовсе, а какие-то доллары Суринама или как во втором случае бразильские доллары. То есть денежные средства, давно уже вышедшие из обращения.

- Неужели они не обратили внимания на надписи?

- Потерпевшие в один голос утверждали, что, скорее всего, мошенник владел гипнозом, и они ничего подозрительного не заметили. Хотя, скорей всего они просто не сводили с него глаз. Все как одна заявили, что преступники были симпатичными и представительными.

- Получается, обманывают только женщин?

- Почему же, обманывают всех, кто обманываться рад. Вот, например, прошлым летом, нашумевшие телефонные мошенничества. Преступники звонили без разбора всем подряд, дальше по ситуации подстраивались и сообщали собеседнику, что их сын, брат, дочь, жена, муж совершили наезд на пешехода. Человек погиб, родственнику грозит тюрьма, но за некоторую сумму денег они могут договориться с милицией, что бы до суда он остался на свободе. Конечно, не со всеми угадывали, кто-то сразу перепроверял информацию и понимал, что это ложь. Но нашлись люди, которые поверили и согласились передать деньги. В назначенное время к ним приходил человек, который забирал деньги и скрывался в неизвестном направлении. А потом на пороге появлялся ничего не подозревающий родственник.

- И что их поймали?

- Конечно. Все что связано с телефонами в наше время можно отследить моментально. Звонили из колонии в одном из городов Сибири. Заключенным срочно понадобились деньги.

- Но как же они их забирали?

- И это не стало секретом. После звонка жертве преступники звонили в городскую службу такси и просили диспетчера прислать любого из свободных таксистов за деньгами. После этого они связывались с таксистами и просили перечислить деньги на определенный расчетный счет. Вот и весь секрет. А в банке их получал доверенный человек, который переправлял наличность на зону.

- Интересно. А курьезные какие-нибудь случаи.

-Да такого хоть отбавляй. Жила-была одна пожилая женщина. Тут я немного отступлю от темы и расскажу историю из своего личного опыта. В нашей стране чаще всего достается старикам. Деноминация, дефицит, дефолт, все это отразилось на пенсионерах не лучшим образом. Мошенники пользуются этим без зазрения совести. Представляясь социальными работниками, они приходят, чтоб якобы узнать, сколько денег есть у пожилого человека, так как грядет очередной обмен денежных знаков и государство должно знать, кто и сколько собирается денег менять. Пенсионерам предлагают обмен на дому, без походов в банк и стояния в очередях. Старики, настоявшиеся за свою жизнь, рады такой малости и, ничего не подозревая, достают деньги, пересчитывают их вместе с лже-собесовцами и кладут обратно в шкаф, но уже не деньги, а «куклу». Деньги перекочевывают в карман преступника при пересчете. Или еще, молодые люди, представляясь сотрудниками благотворительных фондов, продают пенсионерам неработающие, якобы лечебные аппараты и бесполезные таблетки. Когда я работал участковым, у меня на зоне жила одна женщина – уличком. Всю улицу держала в порядке. Воспитывала двух внучек на свою пенсию, сын пил, невестка бросила его и детей. Она все время мне жаловалась на боли в спине, говорила, врачи советуют массаж, да это дорого, да и больница далеко. Когда я зашел к ней в очередной раз за характеристикой на одного из своих подучетных, она решила мне похвалиться. Достает из шифоньера коробку с иностранными надписями. Вот, говорит, купила себе массажер, пришел молодой человек, сказал, что пенсионерам со скидкой, она на пальто себе копила, да решила, что пальто обождет. Только батарейки, поясняет, как не вставляю, все не работает и не работает. Достал я это чудо техники и понял, что обманули уличкома в лучшем виде. От массажера в коробке был только пластиковый корпус. Купила она воздух за три тысячи рублей. Заявление, говорю, давайте писать. А она мне в ответ, что же теперь делать, сама виновата, ничего писать не буду, только зря бумагу переведем, а я еще думала, чего это он лицо от меня все время прячет. Пошел я тогда в магазин и купил ей массажер, не сразу конечно, участковому по магазинам бегать некогда. Сам постеснялся отдать, передал внучке, когда по работе в школе был. А потом меня перевели в другой отдел. Вот такая история. А к чему я это рассказал? А к тому, что после таких случаев стали везде говорить, что пенсионеры должны быть бдительными. Только они бдительны выборочно. Так вот, жила-была бабулька. Жила она одна, родственники проведывали ее иногда, ближе к пенсии. И вот однажды звонок в дверь. До пенсии вроде еще далеко. Бабулька к двери, открывает, а там цыгане, дай, мол, нам попить, а то переночевать негде. Вот тут бабулька бдительность и проявила: в квартиру их не пустила, но милицию на всякий случай вызвала. Приехала опергруппа, цыганок повязали во дворе дома, подвели к двери, заявительница подтвердила, что это те самые. Следователь говорит, давайте писать заявление. Какое заявление, удивляется бабушка, в квартиру они не заходили, деньги мои, вот, семнадцать тысяч, при мне, как лежали в кармане халата, так и лежат. Ничего, говорит, писать не буду, в милицию позвонила для информации. С этим опергруппа и уехала, цыганок захватили с собой, проверить по базам всяким, ну и так далее. Проходит час, в дежурную часть звонит девушка. Я внучка, говорит, той бабушки, к которой цыгане приходили, знаете, вы приезжайте, мы денег не можем найти, готовы писать заявление. Опергруппа едет опять. Внучка сообщает, что приехала к бабушке, проведать, а так ей про цыганок рассказала. Внучка заволновалась, на месте ли деньги, ясное дело, зря, что ли приезжала. Бабушка лезет в карман, а денег то и нет.

- И кто же их украл. Неужели цыганки?

- Да никто их не крал, сама бабушка и перепрятала и по старости забыла куда. Опергруппа, ей помогла чуть-чуть с поисками. И те семнадцать тысяч нашли и еще тридцать тысяч нашли, по сусекам рассованные. Бабулька только удивлялась. А вот внучка была очень довольна, - усмехнулся Владимир.

- Вы все так интересно рассказываете, - сказал Сергей, но почему вы против этого репортажа?

- Я против потому, что его будут смотреть не только простые граждане, но и потенциальные преступники. Это может их натолкнуть на новые преступления.

- Не думаю, что все так плохо, - возмутился Сергей, которому никак не вверилось, что его работа может послужить чему-то подлому.

- Проведем эксперимент, - предложил Васин, – я расскажу об одном преступлении, которого в городе никогда не совершалось. Расскажу только потому, что после изменений в уголовном кодексе это уже не преступление, а правонарушение, слишком маленький ущерб. Так вот в больших городах вместо газелей, маршрутные перевозчики пользуются большими автобусами с двумя дверьми. В часы пик, когда на задней площадке собирается народ, зашедший в маршрутку минуя водителя, мошенник предлагает собрать деньги за проезд и передать их водителю, проходит с собранными деньгами вперед и на остановке выходит через переднюю дверь. В столице за раз он «зарабатывает» от 75 до 250 рублей. Вот и посмотрим, что получится. Только прошу перед эфиром, покажите материал мне, уберем ляпы.

Через неделю репортаж вышел в эфир. Степаныч хвалил, что «наконец-то подросла смена», Андрюха светился от гордости, он, как оператор предложил инсценировать некоторые рассказы Васина, что придало репортажу документальную глубину. Сергей счастливо улыбался. Все были довольны.

А еще через неделю, желая сказать спасибо Васину, Сергей сделал копию репортажа и решил лично вручить его милиционеру, намекнув на возможность дальнейшего плодотворного сотрудничества. Чтобы не кружить на перекладных, в УВД он поехал маршрутке. Зайдя в заднюю дверь нового автобуса, он понял, что в такой давке, он даже с трудом может вытащить деньги из кармана. В середине автобуса, какой то-парень сказал, что на следующей выходит, и если кому-то надо, он может передать водителю деньги. Пассажиры дружно протянули ему купюры и мелочь и он, собрав их, стал протискиваться к первой двери. Попросив остановить, парень тут же вышел, и бросился бежать, помахав на прощание обманутым людям сжатыми в кулак купюрами.

- Кто еще не передал за проезд? Семь человек через заднюю вошло! - перекрикивая возмущенные возгласы, крикнул водитель, - сейчас остановлюсь и никуда не поеду, пока не заплатите!

Сергей грустно улыбнулся.

Бессонница

Они летели целую вечность. И целую вечность им еще предстояло лететь. И, казалось, ничего не могло повлиять на бесконечность их пути.

При очередном маневре корабль попал в облако каменных осколков, которые сначала лишили его внешних камер, а потом начисто снесли башню радара.

Надо было выходить в открытый космос и что-то придумывать с запасным радаром, потому что корабль почти ослеп.

Сегодня была вахта Граева и он сразу, без лишних слов поднялся со своего места и, поймав глазами одобрительный кивок капитана, вышел из отсека.

Пока он шел к шлюзам, ему встретились техники внешнего контура, которые торопились на мостик, группа детей, которых вели во внутренние отсеки на случай повреждения обшивки, вахтенных, просивших всех сохранять спокойствие.

Когда он одевал скафандр прибежала Сашенька, помогла ему натянуть рукава, закрепила липучки и загерметизировала шлем, потом чмокнула его в стекло, напротив носа, показала большой палец, порывисто обняла его и быстра вышла и не сказав ни слова.

Находясь в переходном отсеке, Граев задраил внутренний люк, набрал код доступа и дал откачку воздуха.

В этот момент корабль ощутимо тряхнуло, потом последовал сильный удар, от которого внешний люк разлетелся вдребезги. Если бы не магнитные ботинки, предварительно включенные Граевым, его бы вынесло за пределы корабля, и он еще долго кувыркался в открытом космосе.

Но благодаря этой жесткой сцепке с корпусом, он остался на месте, хотя и рухнул на колени, потому что корабль стало трясти, словно тело лихорадочного больного.

Скафандр изрядно посекло осколкам, но, слава Богу, запас герметика техники недавно пополнили, Граев раздавил капсулу подмышкой, герметизирующий состав зашипел между слоями костюма, заполняя повреждения.

Убедившись, что баллоны с воздухом не повреждены, Граев попытался связаться с мостиком по аварийному каналу, но ответа не получил, возможно, перебило кабели. Другие объяснения даже не приходили в голову. Он решил ждать, когда кто-нибудь из техников сообразит его отсюда вытащить.

Но спасать его никто не торопился. Прошло много времени - достаточно для того, чтобы кислородная смесь в баллонах почти подошла к концу.

Надеяться было не на кого, и Граев решился. Открутив винт ручного открытия шлюза, он потянул его на себя. Дверь шлюза не поддавалась, возможно, ее заклинило.

Оторвав кусок обшивки, и используя ее как рычаг, он поддел дверь, ожидая в любой момент встретить сопротивление выходящего из корабля воздуха, но ничего не ощутил.

В отсеке его встретили вакуум и невесомость. «Ага», - подумал он, - «наверно пришлось перекрыть все крыло».

Но потом понял, что дело совсем не в этом.

Добравшись до мостика, он увидел капитана, который парил в темноте над пультом. Синие губы покойного исказила гримаса боли, руки застыли в нелепой позе, пытаясь оттянуть ворот комбинезона. Но эти жалкие усилия не смогли дать капитану никакого шанса. Даже беглый осмотр систем показал, что корабль мертв. Во всех отношениях. Корабль превратился в огромный саркофаг. Повреждения обшивки принесли смерть всем живым существам. Шансов выжить ни у кого не было. Даже у Сашеньки.

Заменив баллоны с воздушной смесью Граев начал ремонт системы. Через несколько часов, худо-бедно, он смог запустить кое-что и начал проверку корпуса и шлюзов. В рабочем состоянии оказалось всего девять, при помощи которых он смог восстановить герметичность четырех отсеков в самом центре корабля.

Система подачи воздуха была разбита, после восстановления контура подача воздуха и тепла пошла в три отсека из четырех. Он смог восстановить лабораторию, кухню, коридор, безвоздушный отсек он решил использовать в качестве переходного шлюза.

Зайдя в лабораторию, он, наконец-то, валясь с ног от усталости, снял скафандр и уснул прямо на полу.

Проснулся он в леденящей душу тишине и пустоте. Натянул скафандр и сразу отправился на мостик, следовало восстановить систему навигации и проверить курс.

До Земли оставалось еще много световых лет. Впрочем, и возвращаться обратно на Галатею то же не имело никакого смысла.

Пока он шел на мостик, то понял, что после восстановления навигации ему придется выполнить наиболее скорбный из всех его долгов – убрать тела. Оказать последние почести тем, с кем он успел сдружиться, примириться, полюбить.

Медленно двигаясь от отсека к отсеку, он находил погибших и помещал их в черные полиэтиленовые кофры, после чего выносил их на открытую площадку корабля и отталкивал от платформы, отправляя их в вечное плавание по космосу. Они, собственно, еще при жизни выбрали себе такой путь, отправившись в эту экспедицию. Вечное путешествие в космосе - для них и теперь ничего не изменилось.

На Сашеньку он смотрел особенно долго, не решаясь оттолкнуть ее, но иного выходя не было.

С самого детства они знали о том, что родина людей затерялась где-то далеко в космосе и связь с нею утеряна.

Когда техническое развитие Галатеи наконец-то позволило создать первые летательные аппараты, лучшие умы планеты задались целью отправить экспедицию на планету предков, чтобы восстановить утраченную связь. А когда дни планеты оказались сочтены, взоры людей обратились в ту точку неба, где по расчетам должна была находиться Земля.

Наконец, был создан проект «Надежда». Проект, в котором добровольцы отправлялись в бесконечное плавание по волнам космоса, чтобы найти планету прародительницу. Оставляя за спиной смертников на погибающей планете, зная, что никогда не вернуться на Галатею.

Конечно, надежды на воссоединение с Землянами были крайне призрачными.

На этот случай на корабле были размещены носители информации, которые восполнили бы пробелы об истории Галатеи в знаниях Землян. Корабль был забит под завязку новейшими техническими разработками, суперсовременные системы должны были сделать его автономным и защитить от любой опасности. Не спасли.

Отойдя от первого шока, Граев начал потихоньку приводить безжизненный корабль в порядок: кое-как подлатал дыры в обшивке, восстановил воздушные системы, начал уборку в отсеках. Камни, глыбы, осколки - виновники гибели целой экспедиции разлетелись по всему кораблю. Собирая их в кучу, Граев задумался об их происхождении и решил, что, скорее всего, они налетели на остатки хвоста какой-то кометы.

Камни были разные: гладкие и пористые, плотные и рыхлые. Граев свалил их в лаборатории и часами перебирал, представляя себе, что именно этот камень лишил жизни воспитательницу Сашеньку, этот стал причиной смерти капитана, а этот чуть не убил самого Граева.

Время шло, груда камней в лаборатории росла, но никакого утешения не приходило. Каждое утро, заканчивая обход территории и проверяя работу приборов на мостике, Граев возвращался в лабораторию, где устроил свой временный штаб, выбирал один из камней и начинал его изучать.

В его понимании изучением камня являлось его описание, измерение размеров, взвешивание, определение его состава в автоматическом газовом анализаторе, просвечивание в рентген лучах, и масса мелких опытов. Например, некоторые пористые камни он опускал в стакан с водой и смотрел, как они медленно погружаются на дно, выпуская цепочки воздушных пузырьков. Занимался он, в общем, околонаучной бредятиной, но кто мог упрекнуть его в этом.

О, как медленно тянулись дни, как медленно тянулась жизнь, пока в один из дней из анализатора он не услышал неожиданно:

- В составе породы имеются фрагменты органического вещества. Продолжить анализ?

К тому времени он, не стесняясь, разговаривал с анализатором, ставшим его единственным говорящим, хотя и бездушным другом на корабле.

-Давай, дура ты железная, анализируй дальше, - и подкрепил свой приказ нажатием на необходимые клавиши.

А потом принялся мерить лабораторию шагами, потому что уже давно, погруженный в одиночное безмолвие, он не испытывал такого волнения.

- В органических остатках обнаружена дезоксирибонуклеиновая кислота…

Но Граев уже не слышал продолжения того, что бормотал анализатор, закрыв голову руками, он думал только об одном: камень нес в себе фрагмент чего-то живого. Чего? Бактерия, животное, плоть представителя чужой цивилизации или чешуйки кожи одного из его сотоварищей?

Взгляд Граева упал на мини-лабораторию для клонирования. Но он тут же постарался оттолкнуть возникшую в голове мысль, как можно дальше.

Опыты по клонированию человека на Галатее были строжайше запрещены. Под страхом смертной казни. Одно дело, если из биологических фрагментов он получит биологическое существо иного мира и совсем другое, если в камере мини-лабы появится его соотечественник. Вот почему он так быстро избавился от тел, что бы не было искушения воскресить их, воскресить Сашеньку.

Для начала он сравним ДНК, количество расхождений порадовало, как сообщал учебник, найденный в недрах лаборатории, расхождения были именно существенными. Не было ряда важных аллелей генотипа Галатеян.

Это успокоило Граева и он начал подготовку мини-лабы к клонированию.

Когда первая помещенная в мини-лабу клетка начала делиться, он снова испытал сильное волнение, сомнения вновь посетили его и он, стараясь избежать ненужных мыслей, отправился в дальние отсеки для подробной, многодневной ревизии обшивки. Он не торопился возвращаться, спал в одной из кают, навел, наконец, порядок в отсеке для отдыха.

Вернувшись в лабораторию, он взглянул на существо под стеклом мини-лабы и тяжело вздохнул. Он все-таки ошибся. Под прозрачным куполом, накачанный снотворным, предупреждающим ранее пробуждение, спал человек. Граев клонировал жителя Галатеи, вернее жительницу. Ее лицо, показалось ему незнакомым. Наверное, работник кухни, подумал он, их обычно редко встретишь праздно гуляющими по кораблю. Сейчас он откинет крышку, и убьет ее. Не будет полагаться на судьбу, и ждать, пока действие снотворного закончится. Не будет полагаться на автоматику мини-лабы, и пытаться ввести смертельную инъекцию. Он покончит с этим позором своими руками, раз и навсегда.

Граев нажал на кнопку, прозрачная завеса, отделявшая женщину от смерти, исчезла. Граев занес руку со скальпелем, найденным в одном из столов, и приготовился воткнуть его в сердце воссозданного им существа. И тут она открыла глаза.

- Что с Землей?

- До нее сотни световых лет, на корабле была авария, вы пострадали, некоторое время находились в коме.

Он врал напропалую, оттягивая момент объяснений, понимая, что живого человека убить так просто он уже не сможет.

- Нет, вы не поняли, корабль меня не волнует, что с Землей? Последнее, что я помню, как она разлетелась на куски. Что с ней?

Что он мог ответить жительнице Земли человек с другой планеты, о которой она, возможно, даже не слышала? Что мог рассказать последний житель Галатеи последнему жителю Земли? Но что бы он ей не рассказал, ясно было только одно, теперь они не Земляне и не Галатеяне, теперь они просто люди, которым надо выжить, во что бы то ни стало в этом бесконечном безмолвном космосе.

Закат догорал

Раскаленный малиновый шар медленно ходил за горизонт. Этим роскошным видом можно было любоваться до бесконечности, но для Лонли закат был вторичен. Видал он и получше. Да и время поджимало, не позволяя растрачивать себя на всякие там окружающие красоты.

Пришпорив норовящую впасть в летаргический сон кобылку, насвистывая себе под нос, он продолжал путь.

Наконец, за все дорожные лишения он был вознагражден появившимся на дороге столбом, увенчанным вывеской: «Вы въезжаете на территорию Мунривер-сити. Мы всегда рады гостям! Население…» В этом месте табличка была основательно истерта постоянными исправлениями и толком понять, сколько же человек встретит его в приветливом городке, оказалось невозможно.

Впрочем, радоваться было рано. За столбом простиралась такая же бескрайняя равнина, как и до него. Думать, что местные жители научились жить в кактусах, было верхом глупости.

Сдвинув на затылок шляпу, он отстегнул болтающуюся у пояса флягу и открутив колпачок слизнул последние капли воды. Дернуло же его пуститься в путь в одиночку. Облизав сухие губы, он сумел выдавить из себя немного слюны на жалкий плевок, который, даже не долетел до земли, испарившись в воздухе.

Вдруг он услышал глухое шипение и перед ним из клуба пыли и песка появился флей на воздушной подушке.

- Эй, сынок, ты с какого карнавала сбежал? – зарокотал громкоговоритель.

- Я только собираюсь.

Тонированная крыша флея поднялась, и он увидел мужчину в серебристой униформе со звездой шерифа на плече.

- Приветствую, я - шериф округа. Так откуда ты?

- С Земли.

- Лошадь с собой притащил?

- Да. У ковбоя должная быть лошадь!

- Ну не знаю, конины у нас валом.

- То есть?

- А то и есть, лошади, коровы - всю планету засрали, дышать нечем. Да и с одеждой ты погорячился…

- Но тут же…

Лонли вытащил из кармана измятый кусок глянцевого проспекта.

- Гостеприимная Пампа приглашает всех фанатов Дикого Запада провести незабываемые…

- Сынок, это задворки галактики, и думать, что кто-то из этих писак, соблаговолил побывать здесь, – полное идиотство.

- Так что же я зря потратил деньги и время?

- Не знаю, чего ты хочешь, но в любом случае тебе придется переночевать в Мунривер-сити, в космопорт вернешься утром с уезжающими из города.

- Значит, туристы все-таки есть?

- Есть, но я не в курсе, зачем они сюда лезут. Может, им Мунривер-сити приглянулся. Садись.

- А как же лошадь?

- Да привяжи ее к столбу, я сообщу кому надо, и на ужин получишь отличную отбивную из конины.

Лонли сглотнул, оглянулся и беспомощно посмотрел в глаза безымянной кобылки.

- Да шучу я, конина только на колбасу идет, да и то, молодая. Твоей лошади, наверно, сто лет в обед было. Завтра заберешь ее обратно. За ночь вряд ли она на планете весь воздух спортит.

Шериф коснулся рукой виска и под кожей засветился зеленый огонек радиочипа, подсказывающий постороннему, что идет передача сообщения и шерифа лучше не беспокоить.

- Город близко?

- Нет, еще пару десятков миль

- А табличка?

- Специально для таких, как ты, на лошадях… и с пистолетами. Настоящие хоть?

- Ну, почти. Шариками пластиковыми стреляют.

- Шариками… Оружие сдашь мне. Это приказ. Такое оружие здесь не в чести. Если надумаешь остаться, возьмешь себе нормальное, а не эти пукалки.

Турист неуклюже взобрался в фей и они рванули вперед.

Перед ними из темноты внезапно наступившей ночи проступали первые редкие огоньки, потом их стало больше и, в конце концов, они слились в огромную реку огней, огибающую подножье гор.

Лонли спрыгнул с борта флая, вошел в холл отеля и остановился перед конторкой. Администратор в безупречно черном костюме-тройке уже ожидал его:

- Добрый вечер. Желаете номер?

- Да, пожалуй.

- Сколько планируете провести в городе.

- Только переночую.

- Понимаю, - администратор мельком взглянул на ковбойку и галстук-шнурок и спрятал усмешку в уголках рта.

- За номер 200 галактических, суточная виза 50 галактических, принимаем кредитные карты.

- Неплохо.

- Вы можете отказаться, за дополнительную плату вас доставят в космопорт. Правда, придется оплатить разовое пребывание в городе.

- Нет, я переночую. Ну, у вас тут и цены! Куда смотрит налоговая?

- Окраина галактики. Сюда приезжают только фанатики. Фанатиков по взиманию денег в счет галактической казны я еще не встречал. Желаете посетить казино или ресторан при отеле или подать ужин в номер?

- Нет, пройдусь по городу, распорядитесь отнести мои вещи.

- Желаю удачной прогулки. Осмелюсь посоветовать салун «Толстушка Салли», там достаточно тихо по вечерам. Прямо по улице.

Лонли, наплевав на совет, завернул в ближайший салун и тут же понял, до чего нелепо вырядился. За столиками сидели люди, полностью упакованные по последнему слову науки и техники. Почти все были в комбинезонах из мономолекулярной нити, поверх у многих были надеты арамидовые бронежилеты. И у всех без исключения под кожей у виска мигали радиочипы, а на поясах, плотно прилегая к бедру кобуры из которых торчали рукояти пистолетов. Он присел за столик и махнул рукой, подзывая официанта.

- Да черта лысого ты прав! Я не верю! – крикнул один из посетителей, вскочив со своего места и отшвырнув стул.

- Твое право, - его собеседник, вальяжно откинувшись на спинку стула, сложил руки на груди, - но это доказанный факт.

- Врет твой факт, слышишь, - кричавший подскочил к сидящему на стуле и толкнул его в грудь.

Слетев со стула кувырком, они оба упали на пол. Тут же вскочили, и, упершись взглядами друг в друга, стали кружить по салуну расходясь все дальше и дальше. Руки их замерли в опасной близости от поясов с кобурами, готовые мгновенно придти в движение, чипы перестали мигать и горели зеленым огнем, показывая непрерывную передачу данных. Чип более спокойного спорщика погас всего лишь на секунду раньше, именно этой секунды хватило его обладателю, чтобы выхватить из кобуры пистолет и, не целясь, нажать на спусковой крючок. Выстрел оглушил. Сразу грохнул и второй, совершенно бессмысленный, залп в потолок, потому что его автор с дырой во лбу бессильно падал навзничь.

Прямо перед ковбоем на стол шлепнулось что-то желто-бурое, он пригнул голову и оглядел зал. Посетителям, сидящим за спиной погибшего, не повезло.

- Свидетельствую о законном применении оружия! - один из везунчиков встал, - сообщение шерифу послано!

Тут же эхом ему откликнулись и остальные, находящиеся в зале:

- Свидетельствую!

Неактивные до этого момента чипы вновь замигали.

Победитель подошел к стойке и сказал бармену:

- Можете убирать, расходы оплачу.

Оглушенный выстрелами, Лонли вынул из кармана мятую купюру, и, бросив на стол, попал прямо в сгусток крови. Сглотнул, сдерживая тошноту, и нетвердой походкой вышел на улицу.

Отыскав свой отель, он на ватных ногах подошел к администратору и попросил ключ.

- Желаете сделать заказ в номер. Спиртное, ужин, девочку? Нас обслуживает лучший бордель в городе. Просмотрите портфолио?

- В номер текилу и все что положено.

Он задумчиво стал перелистывать страницы альбома. Перед ним в самых целомудренных позах застыли девушки на любой вкус. Высокие африканки с кожей шоколадного цвета в белоснежном белье, оттеняющем цвет кожи, словно взбитые сливки, скрывающие горечь кофе. Хрупкие азиатки с длинными черными волосами, которые драпировали обнаженные груди и почти достигали бедер. Мощные скандинавки, одетые в медвежьи шкуры.

А потом он увидел ее и подумал, что после такого напряженного дня ему не грех расслабиться. С голограммы на него смотрела девчонка с ранчо. Лежа на тюке сена, она болтала ногами в изрезанных джинсах и придерживала руками ковбойскую шляпу, из-под которой выбивались непослушные рыжие кудряшки.

- Я хотел бы пригласить вот эту.

- А, Доанну, нет проблем. Девочка на любителя, с норовом. Портье подмигнул ковбою и, помахав перед его носом ключами от номера, бросил их коридорному.

- Вас проводят.

Дав коридорному на чай, Лонли отодвинул занавеску и встал перед окном, засунув руки в карманы. Река огней бурлила, манила всеми возможными наслаждениями и грохотом выстрелов напоминала о расплате. Нащупав в кармане мятый буклет, он скомкал его и швырнул на кровать. Все, от чего он сбежал сюда, поддавшись рекламному трюку, с новой силой набросилось на него. Не в силах противостоять искушению, он расстегнул сумку и достал пластинку энергетика, чтобы сделать виртуальный секс более насыщенным.

- Эй, дружочек, давай-ка без этого, не будем мешать удовольствие.

Он оглянулся и увидел стоящую у двери девушку с ранчо.

- Ты, что настоящая?

Она ухмыльнулась и, положив руки на бедра, повела ими из стороны в сторону.

- Не виртуальная? – уточнил он, хотя и так все было понятно.

- Милый, в нашей глухомани, слов таких не знают. Все натуральное. И еда и выпивка…

- И смерть, - он сел на кровать, схватившись за голову руками.

Она подошла, взяла мятый проспект и расправила его на коленке.

- Эх, дружочек, дружочек…

Он взглянул на нее и увидел, что она совсем не девчонка, а женщина с морщинками – гусиными лапками в уголках глаз, женщина, которая пусть и не намного, но старше его. Женщина, которая не издевалась над ним, как шериф, и не прятала в уголках рта ухмылку, как служащий гостиницы.

- Понимаешь, мне некому это сказать, я здесь один. Все, что у меня было, я продал, мне некуда возвращаться. Хотел поменять свою жизнь, избавиться от прошлого… Почти все спустил на перелет и на лошадь, даже на обратный билет не хватит.

- А работал-то кем?

- Я кибер-спортсмен, жил на выигрыши от турниров.

- Хочешь, помогу тебе?

- Я верну, прилечу на Землю и верну…

- Нет, денег я тебе дать не смогу. Богато у нас живет лишь шериф и владельцы заведений, остальные гнуться за гроши. Здесь много денег не заработаешь. Для приезжих есть только один способ заработать деньги – дуэль. Все деньги погибшего, за вычетом долгов, достаются победителю.

- Но я не могу, я всю жизнь жал на клавиши.

- Захочешь жить – сможешь. Завтра утром пойдешь к шерифу и получишь разрешение на кольт. На само оружие придется раскошелиться, тысяч пять, не меньше.

- Но это все, что у меня есть.

- Лошадь продашь шерифу - получишь деньги на житье. Чип дается автоматически с кольтом, это полицейская мера, чтобы исключить незаконное применение оружия. Визу сделаешь открытую. Деньги с тебя возьмут, когда уедешь или если застрелят. В гостинице около двух недель можно пожить и в долг, я договорюсь. Ну, что ж, до завтра.

- А как же…

- С тебя 30 галактических.

- Нет, я в смысле…

- Ах это, так время вышло, дружочек, меня другие клиенты ждут. До завтра.

На завтра он отправился к шерифу.

- Что сынок, понравилось? Решил остаться?

- Да вот. Лошадь у меня не купите?

- На что мне твоя кляча?

- Ну не знаю, а мне что с нею делать?

- Сто.

- Двести пятьдесят, и заметьте, это четверть той цены, за которую я ее приобрел. Про перевозку я вообще молчу.

- Двести и не больше.

- По рукам. Разрешение на кольт дадите?

- Так бы сразу и сказал. Распишись тут и тут, что ты вменяем и не алкоголик. И вот тебе чип. Покажешь в лавке, там же тебе его и поставят.

Через час ожесточенных торгов с оружейником, Лонли стал обладателем кольта на поясе и чипа под кожей у виска.

Вернувшись в отель, он вытащил покупку из кобуры и стал разглядывать револьвер. Пару раз крутанул барабан. Пистолет тянул руку вниз.

В дверь постучали.

- Открыто.

В комнату вошла Доанна.

- Все в порядке? О, вижу, обзавелся машинкой. Ну что ж, начнем с азов. Для начала приучи руку к пистолету, к его весу. Держи пистолет в вытянутой руке, пока не устанешь. Устала рука, перекладывай оружие в другую, и стой дальше. Так раз двадцать, потом короткая передышка и сначала, пока три подхода. Чтобы не терять время, учись работать с чипом. Посылай запросы, пройди по всем доступным серверам, научись с ними работать. Потом попытайся зафиксировать то, что видишь перед собой, и отправить пакет с видео мне. Через пару дней поедем в пустыню, попробуем пострелять навскидку.

Через три дня они вдвоем увлеченно стреляли по бутылкам, поставленным на уровне человеческой головы.

- Смотри. Застежку на кобуре поднимаешь большим пальцем, как только почувствуешь опасность. Доставая Кольт, просовываешь в кобуру сначала указательный и средний палец, хватаешь револьвер, тянешь на себя. Смотри, не нажми на спусковой крючок, а то прострелишь себе ногу. Как только почувствовал, что он пошел за рукой, большим пальцем взводишь курок.

- Вот так?

- Если медленно, то да, но надо в миллион раз быстрее…

- Вот уже хорошо, теперь стреляй! Ну что ты дергаешься как припадочный?

- Неожиданно выстрелил.

- Привыкай, сегодня оглохнешь, потом замечать вообще не будешь. Как только начнешь стрелять, не задумываясь, на автомате – считай полдела сделано. А еще лучше, чтобы ты автоматически открывал кобуру, как только кто-то повышает на тебя голос.

К концу второй недели, началась практика иного рода.

- Первые поселенцы отчего-то решили, что на этой планете полно опасностей и выпросили у властей разрешение постоянно носить оружие. Чтобы люди друг друга не перестреляли, на орбиту вывели полицейский спутник. Прежде чем стрелять, связываешься с системой и транслируешь картинку, если опасность реальная получаешь добро на применение оружия. Прошло уже столько лет и про нас просто забыли. Спутник висит себе на орбите, люди ходят с оружием. Город превратился в балаган. Шериф все засвидетельствованные случаи расценивает как самооборону и конечно с этого имеет свой кусок. А лохов вроде тебя заманивают сюда в качестве пушечного мяса. Вот так-то, дружочек.

- Почему просто нельзя взять и выстрелить и что делать, если мы один на один?

- Все записи, поступающие на спутник, можно посмотреть, он дает разрешение только в случае реальной угрозы для жизни. Вот почему все изголяются, что бы вывести соперника из себя. Железная выдержка на этой планете – залог богатства и долголетия. Конфликтуй, провоцируй, скандаль, а сам при этом оставайся спокойным.

- Как мне это сделать? Я ведь никого не знаю!

- С завтрашнего дня начнешь знакомиться. В карты умеешь играть?

- Ну, вист, покер, очко.

- Отлично.

***

- Флешь! Спасибо за игру господа! – победитель выкинул на стол карты и начал сгребать к себе купюры и монеты.

- Кажется, вы что-то обронили, - Лонли нагнулся под стол и поднял трефовую тройку.

- Это не мое! – игрок затрясся.

- Но это было под вашим стулом! Ребят, подтвердите, что я прав! – он со спокойной улыбкой продемонстрировал карту всем присутствующим.

- Да черта лысого ты прав! Я не верю! – крикнул победитель, вскочив со своего места и отшвырнув стул.

- Твое право, - произнес Лонли откинувшись на спинку стула и сложил руки на груди, - но это доказанный факт.

- Врет твой факт, слышишь, - игрок подскочил нему и толкнул в грудь.

Слетев со стула, они упали на пол. Вскочили, и, упершись взглядами друг в друга, стали кружить по комнате расходясь в стороны все дальше и дальше. Лонли большим пальцем открыл кобуру, и его рука замерла, а мозг судорожно стал посылать сигналы спутнику, транслируя перекошенное лицо соперника, его руку у кобуры, толчок в грудь.

- Разрешение получено, - отозвалось в мозгу, чип отключился. Лонли сунул пальцы в кобуру, подцепил револьвер и взвел курок. Вытащив ствол, он поднял его и нажал на спусковой крючок, а сам начал падать назад, пытаясь выпасть из зоны обстрела. Аккуратно не получилось, игрок был несколько выше и пуля, разворотила ему нос и снесла затылок. Всем, кто сидел за покойным, опять не повезло.

- Свидетельствую о законном применении оружия! Сообщение шерифу послано!

- Свидетельствую!

- Уберите, плачу, - пробубнил Лонли и на негнущихся ногах вышел на улицу, - это игра, игра, я просто прошел уровень. Это игра! - твердил он себе.

В номере он заметался в панике, отбрасывая от себя попадавшиеся на пути предметы.

- Я убийца, убил человека за гроши. Мне этих денег даже отель оплатить не хватит. Я закрываю глаза, а передо мной его нос, месиво кровавое. Я не могу спать.

- Хватит истерик!

- Я не могу, это ты, все ты! Зачем, зачем ты сделала это? – он упал на кровать и уставился в потолок.

- Дружочек, я помочь тебе хотела, - она села рядом, погладила по плечу, нежно коснулась губами лба, носа. Поцеловала уголок губ, - иди ко мне…

Теперь все получалось отлично. Способов поскандалить было много: неверность жены, мошенничество в картах, толчок в спину, подножка, случайно вылитый на собеседника стакан воды. Да и стрелять он наловчился: из пятерых два в глаз, остальные точно в середину лба. Деньги появились, но домой уже не тянуло, он сменил отель, приобрел защиту по последнему слову науки и техники, обзавелся знакомыми. И реже стал заходить к Доанне, вернулся к транквилизаторам и текиле.

- Входящее сообщение.

- Допуск.

- Привет, это Доанна, я могу зайти?

- Конечно, жду.

Она вошла и встала у двери. В комбинезоне из мономолекулярной нити и на таком расстоянии, она выглядела как девочка. Рыжая девочка со смертельным оружием на поясе и с мигающим у виска чипом.

- Тебе пора возвращаться домой.

- Я передумал.

- Лонли, я люблю тебя. Я научила тебя, чтобы спасти, а не для того, чтобы ты убивал для развлечения. Увези меня на Землю. Я готова заплатить за билет. Ты что опять жевал эту синтетическую гадость?

- Пошла вон, старая шлюха! Нам не о чем говорить.

- Если ты не уедешь сам, я насильно запихну тебя в челнок.

- Три ха.

- Я… Я убью тебя. Пожалуйста, уезжай, я не хочу чтобы ты погиб!

- Я не погибну, я лучший.

- Это я, я сделала тебя таким. Ты не достоин этого, слышишь. Ты превратился в бездушную куклу. Ты заслуживаешь смерти.

Сами того не замечая они кружили по комнате, расходясь в разные стороны, с руками застывшими у расстегнутых кобур, а чипы пакетами высылали картинку спутнику.

-Разрешение получено!

-Указательный и средний, большой, спусковой крючок, выстрел! Успел! Я лучший на этом уровне, лучший! Шериф, свидетельствую о применении оружия! Пакет данных выслан. Это всего лишь игра…

Он перешагнул через мертвое тело и вышел из номера.

Сказка - ложь

Ну что я могу рассказать…

Папаня наш был иностранец. Каким ветром его к нам занесло, уж не ведаю. Но маманю он своим видом наповал сразил. Маменька-то что… Маменька-то у меня, конечно, в девках-то засиделась… Ей, как говорили, тише едешь – дальше будешь. Вот она и не стремилась особо никуда, а тут глядишь, уже подходит-то, в смысле, зрелость-то на носу. А тут, аккурат, наш папаня-то ей на голову и свалился. Рухнул, так сказать, на нее, когда она на стоге сена сидела. А она-то что, она, конечно, рада-радешенька – иностранец ведь, породистый, весь из себя: статный, усатый, по-нашенски не бельмеса… Не сечет, что она в девках-то того… В смысле, засиделась. Тут как раз дедуля наш не сплоховал, увидел, значит, что иностранец, что весь из себя с его дочуркой в стогу валяется ну и того… Значит, обвенчал их по-отечески…

А мы-то что, а мы-то, как положено, через нужный срок появились, как близнецы. Ну, конечно, не сразу все… Первым я был – Старшой, значит. Потом был Середа, ну а последним Младшой родился. Получилось, что я самый умный оказался, ну прям, как в сказках. Середа еще туда-сюда. А вот младшему умишка явно не достало, то ли приняли его не так, то ли еще что. Только за всю жизнь он от силы с десяток слов одолел.

Папаня-то наш, несмотря, что с усами был и весь из себя, нежным оказался. Как нас он увидел, сильная его меланхолия взяла. Маялся он, значит, хиреть стал…

А маменька-то что, маменька, помню, сядет рядом с папаней, голову к нему склонит и приговаривает:

– Ничего, ничего, Горушко, детки у нас красавцы, все в тебя!

А мы на лужку, помню, резвимся, озорничаем, то стог подожжем, то какую зверушку замучаем, все в кровищи перепачкаемся, орем, значит, веселимся. А папенька-то на нас глянет, весь так дернется, аж оторопь берет. А потом поднимется, мол, проветрится и, почитай, до ночи где-то кружит.

А потом и вовсе тоска его взяла, и взмолился он перед маменькой, чтобы она его на родину отпустила на родном солнышке косточки погреть. А маменька-то что, маменька любила его сильно, ну и отпустила. Отпустила, и поминай, как звали.

Стали мы при живом-то отце сиротками… Горя сколько перевидали, нужды перетерпели, от рук совсем отбились.

Помню, идет мужик какой лесом-то, а мы за осинкой спрячемся да в спину ему как громовым басом-то как рявкнем. И бежит мужик с испугу-то, аж штаны теряет, лапти сзади мотыляются… Ну а потом, конечно, к маменьке-то его жена с жалобой. Муж, мол, не ест, не пьет, лежит на печи трясется. А маманя-то что, маманя-то сразу начинает: «Сиротинушки они у меня, безотцовщина!». И продолжает на долю горькую бабью жалится. И потом смотришь, обе ревут в два ручья. И пойдет баба домой да еще мужику добавит, мол, детишек испугался да зазря оклеветал, пить надо меньше!

А повзрослей мы стали, жизнь нам ещё горше показалась… Помню, подойдем к отаре и давай каку овцу гонять. Тут уж и мужики собираются и на нас с кольем, с вилами. А Младшой-то, как ветры пустит, мужичье всё за раз и попадает, а он и говорит: «Ну, с этими разобрались, айда к девочкам!». Тут-то мужики и не знают смеяться им или плакать, ведь на сто верст ни одной девицы нам под стать нет: «Парни! Это ж они к нашим девкам-то собираются!». И ну бежать до дома, до хаты, только лапти сверкают.

Но пришло время и нам свой путь-дорожку выбрать. Маменька-то стара стала, за нами, лоботрясами, уж ходить не могла. Все лежала, отца ждала, что навестит, простится с нею, нас надоумит, напутствие даст. С тем и угасла, а схоронив ее, отправились мы работу искать. Тут уж ничего нас и не держало.

Долго ли, коротко ли, а к вечеру шестого дня дошли мы до моста – как речку звали, уж и не упомню, не то как ягоду каку, не то как фрукт. Пусть будет Малинов мост. А при мосту домик, какой-никакой, а как раз по нам срублен, а у домика на завалинке дряхлый дедок сидит. Ну, мы сами собой:

– Здорово, деда! Как житуха?

А дедок и говорит:

– Ой, ребятушки, сам Господь Бог вас ко мне послал!

Рассказал нам дедушка, что с незапамятных времен он при мосту этом живет. Со всех проезжающих плату собирает, которую потом в столицу отправляет. Когда надо, мост подправит, порядок наведет. А теперь срок ему выходит, и пора на родину отправляться – в землю родную лечь. Вот только службу государеву оставить не на кого, а в столице про мост этот и думать уж позабыли, смену ему не шлют. Пожалели мы старика, подумали, что и мост и дом нам по нраву, и решили в столицу смотаться, к государю на службу наняться. Но дедок нас отговорил: «Что, мол, зазря время терять – к работе приступайте. А я в родную деревню, аккурат, мимо столицы пойду, за вас словечко замолвлю».

Дедок пошел себе, а мы у моста остались.

Хорошо вечерком на травке развалиться, внизу речка журчит, над головой комарье вьется, только шкура наша им не по зубам.

Вдруг снизу от реки девичий голос доносится: «Парень! Парень!». Ну, Младшой сразу: «А вот и девочки!», а мы-то что, мы к воде. Видим, на коряге под мостом девка сидит, ноги в воду спустила, сама волосы гребнем расчесывает и на грудь прядь за прядью опускает. А грудь у нее – мама дорогая! Грудь у нее только волосами прикрыта. Мы как на грудь-то сначала вылупились, только потом разглядели, что не ноги у нее вовсе, а хвост с коряги в воду свешен, что волосы зеленее тины болотной, а глаза синее неба в самый ясный день. А уж когда разглядели, то по самую шею в воде стояли.

А русалка нас увидела да как завизжит, аж уши заложило! Как заверещит:

– Батько! Батько, спасай!

Мы головами мотаем да думаем, как бы ей рот-то визгливый заткнуть, а тут из воды сам Батька-водяной с тиной да илом на усах выскочил.

– Что, молодцы, озорничаете, дочку мою пугаете?!

– Вот девка у тебя – глаза завидущие, ей что, мужиков мало? Чем мы втроем в хозяйстве можем пригодиться? Да мы твой омут враз перебаламутим так, что сам не рад станешь!

Присмотрелся к нам водяной и говорит:

– И правда, моя лахудра много на себя взяла, разойдемся, ребят, с миром. Вы что ль дедка на посту сменили-то? Если так, то к вечеру милости просим на преферанс. С Митричем мы, помню, частенько перекидывались. Жаль деда, почитай, двадцать лет бок о бок прожили.

– А что жалеть-то его, батька? – вылезла из-под коряги зеленоволосая.

– А то и жалеть, что не жилец он уже, лучшие годы службе отдал вдали от родины, а это силы-то истощает…

И стали бы мы жить-поживать да добра наживать, по вечерам в преферанс с водяным играть, если бы не дедок, который до столицы-то не добрел, где-то в чистом поле лапти откинул… Дедка конечно жалко, да нас кто пожалел бы…

Помнится, вечерело и, глядь, уж на нас прет отряд, человек эдак под пятьдесят. Щиты на закате горят огнем, копья, словно иглы у ежа, в разные стороны ощерились.

А мы-то что, Середа как заорет:

– К осаде! Враг у ворот! – и где только, шельма, слов таких набрался?

Мы тоже не лаптем щи хлебали, решили бой принять перед хатой. Тараном на них как поперли, глядим, уже и копья затряслись и щиты, как осиновые листы, задрожали и вроде как назад подались. Да вдруг откуда-то со стороны на вороном выезжает витязь, весь в железной чешуе, с мечом наголо, и командует, значит, опять в атаку. Что ж, консервные банки мы видали. Теперь и не упомню, кто там его с коня смел, только шлем с него слетел, и перед нами оказалась баба! Волосы светлые оплечь разметались, грудь высокая вздымается. Ну, тут как всегда Младшой отличился:

– Вот это девочка! – и давай облизываться.

Какая уж тут битва – пол отряда от смеха полегло! Девица-то разозлилась – жуть! Ногами как затопочет, железками как загремит!

– Да как вы смеете! Я Царь-девица! Этой стороны Государыня! А вы в полон мой мост захватили и насмехаетесь, – и опять за меч хвать. И быть бы тут сече великой, да подоспел Батька-водяной:

– Ну-ка, племяшка, хватит мечом-то махать. На службе они у тебя состоят, покойного Митрича сменили.

– Дядюшка, – разрыдалась девица и к нему на шею как кинется. – Батюшка-то третьего дня как почить изволил. Одна я осталась, а тут еще владенья объехать надо, чтобы беспорядки на корню…

– Ну что ты, горе-горькое, сиротинушка. Ты уж терпи, Господь терпел и нам велел…

Не веселый вечер сделался. Помянули Митрича, Царя-батюшку. Царь-девица у нас в избушке переночевала и на утро в путь пустилась. Только с той поры стала к нам частенько в гости заезжать. То к водяному за советом, то так, от скуки побеседовать с нами. Видно, приглянулись мы ей. Тут и меж нами раздор пошел: кто, мол, ей люб больше. Но до смертоубийства не дошло – братья мы все-таки, из одной утробы вышли.

Все это была только присказка, сказка оказалась впереди.

– Бояре меня замуж хотят выдать, – говорит нам как-то Царь-девица. Сказала, как обухом по голове. Смотрю, у младшего аж слюна потекла, надеется, значит, что на его пустую голову корону натянут.

– Дык, это, пора уж…, – эх, и я часом размечтался.

– С завтрашнего дня во дворец принцы заморские съедутся, чтобы руки моей, значит, просить, – тут, аккурат, до всех дошло, что ни короны, ни персей Царь-девицы нам не видать. Пригорюнились мы, значит, головы буйны повесили.

– Но вы не думайте, – речёт она дальше, – не желаю я замуж. Мне вольно жить хочется, да и муж против будет, чтобы я сюда ездила. Выручайте. Буду я всем принцам говорить, что мост мой в полон захвачен чудом-юдом заморским. Кто мост освободит, тот на мне и женится. А вы ребята уж не сплохуйте, сослужите службу верой и правдой – награжу по-царски.

– Да мы их порвем на клочки да мелкие тряпочки, – рявкнули мы в три голоса.

– А вот этого не надо, – молвит Батька-водяной, – не надо нам политических скандалов, так, попугайте только, да и пусть себе с миром бегут до дома, до хаты.

И покатилась житуха своим чередом. Каких только принцев мы не перевидали! И в локонах и в кружевах, и в банках консервных – не выковырнешь. Один черный был, как смоль, аж сами напугались, когда эта головешка на нас с копьем поперла. Все у нас на «ура» проходило. Как подходит принц-то, мы из-под моста как рявкнем, у него поджилки-то труситься начинают. А как выскочим, он ужо совсем дуреет. Хорошо, если пару раз мечем махнет, а то и вовсе всю амуницию побросает и бежать. Ну а уж куч (сами понимаете, каких) столько убирать приходилось, что даже думали из столицы подмогу звать. Ассенизатором тот мужик звался, что помочь нам обещался. Да Батька-водяной отговорил, мол, денег возьмет кучу, а работы на грош. Так сами и убирали.

И жить бы нам – не тужить, только видим, Царь-девица все скучнее да скучнее с каждым днем. И вроде сказать нам хочет что-то, да все молчит, вздыхает, косу в руках теребит. Мы уж и не знаем, подступиться как. Пошли к Батьке-водяному за советом.

– Да, ребятки, – говорит он нам, – слышал я новость, что принц один из Триодиннадцатого государства уже неделю гостит в хоромах царских. И вроде как по нраву он нашей Царице-то, только слывет он воином грозным, ни одну битву, говаривают, не проигрывал. А девица-то наша и отпускать его от себя не хочет и на испытание не шлет – за вас боится.

Поскребли мы в затылках-то и назад до хаты, смотрим, там она, Царь-девица, значит, сидит – глаза на мокром месте.

– Сам, – говорит, – поехал. Привезу, мол, тебе в подарок к свадьбе три головы чуда-юда. А я в объезд к вам, предупредить.

– Ну, непутевая, что ж ты нам раньше не сказала? Ладно, прячься в хате, будь что будет.

Тут на пригорок выезжает конь белоснежный, на нем витязь сидит в легкой кольчуге, волосы кожаным ремешком подвязаны, чтоб пот, значит, глаз не заливал. Видать, к долгой битве готовился.

– Выходи, чудо-юдо морское!

– Сам ты чудо, где ты море тут видишь? – это Середа выпендриться решил.

– Ну, это, не морское, а заморское значит!

– Слова не выучил, а драться лезешь, – это я уже не стерпел.

– А я не слова говорить пришел, а бой богатырский принять, головы твои поганые к ногам Царь-девицы бросить.

– Да ты еще и сквернословишь! – это уж Младшой насмехается.

Ну а больше он нам сказать-то ничего не дал, из перевязи меч-то вытянул и коня в галоп нам навстречу пустил.

– Ну что, обуглить его что ли?

– Я те обуглю, – Царь-девица из окна шипит.

– А ты не подслушивай, не бабское это дело! – рявкнул сгоряча Середа.

– Эй, ну что, рубиться будем или как? – принц поднял коня на дыбы у меня перед носом.

– Вот, блин, благородный, что ж ты исподтишка-то не ударил, а я не такой! – В общем, я ногой коню-то в грудь двинул, конь опять на дыбы, принц этот в седле не удержался, рухнул наземь.

– Ай, убили, убили! Так и знала, что все испортите! Люб он мне! Тиша, Тиша, очнись, друг любезный!

Да, бабы… одно слово – дуры, хоть девицы, хоть царицы.

Кончилось, конечно, все хорошо. Тиша, этот жив остался, подружились мы с ним даже. Спрашивали потом у Царицы, чего она сразу-то за него не вышла, чего до испытания-то довела. А она и говорит: «Как это? Все дрались с чудом-юдом, а Тиша нет. Должны быть равные, эти, возможности…». Что с нее возьмешь – баба!

А через денек-другой честным пирком да за свадебку. А через положенный срок…

Стоп, вот тут уж мы не при чем. Родилось, конечно, три сына, три здоровых богатыря, только нормальные. И Тишка никуда не сбежал, вон опять с Царь-девицей в покоях кувыркаются, девку, говорят, хотят. Нас придворным драконом сделали – мы же в папаню, хоть и трехголовый, а все ж дракон! К царским детям вроде дядьки приставлены.

Вот теперь лежим на травке, по нам бегают эти три стервеца, тыча деревянными мечами то в хвост, то в крылья между чешуями и кричат: «Дядька Горыныч, дядька Горыныч! Мы тебя победили!».

– Ну что ж, – ворчим мы и, переворачиваясь на брюхо, всеми тремя головами пускаем вверх для зрелищности струйки огня. – Победили, так победили…

Колода богов

- Три миллиона жизней - это плата за независимость?!

- А ты что хотел? Впрочем, все уже оплачено. Ты угробил этот мир.

На землю перед ним упала колода карт. Он осмотрелся, медленно поднял колоду, распечатал. Внимательно осмотрел каждую карту. В его руках оказался целый пантеон. Ну, может быть, пантеон - слабо сказано. В этой колоде собрались все известные и неизвестные боги всех миров. С картинок на него внимательно смотрели Зевс, Гера, Один, Локи, Осирис, Ра, Кетцалькоатль, Иисус, Аллах, Шива и многие другие. От колоды веяло силой. Он взвесил ее на ладони и прикинул, что будет делать дальше.

Первым делом, надо убираться из этого мира и поискать что-нибудь поспокойнее. Отдохнуть. Перевести дух.

Перебрав карты в руках, он вытащил одну, с изображением Гермеса, который покровительствовал путешественникам и обратился к нему:

- О, великий Гермес, помоги мне покинуть пределы этого мира и оказаться в добром, теплом, дружественном месте. Молю тебя!

- Твоя молитва услышана. Счастливого пути! - громыхнуло металлом из-за спины. И карта в его руке, вспыхнув ярким пламенем, исчезла.

- Надо же сработало! Кто бы мог подумать, - он огляделся по сторонам. Яблоневый сад, в котором он оказался, цвел. Лишенные листьев ветки были окутаны белой дымкой ароматных цветов, через которую просвечивало невероятно чистое и синее небо. Землю покрывала сочная зеленая трава, которая приглашала прилечь и вздремнуть на натуральной природной постели. Он не стал отказываться от соблазнов и плюхнулся под ближайшее дерево, уперся спиной в ствол и стал перебирать карты, обдумывая дальнейшие шаги.

Тут невдалеке послышался надсадный скрежет, и к нему, скрипя всеми членами, подъехал раздолбанный робот, испускающий клубы черного дыма, которые не оставляли сомнения, что работает он на угольном топливе. На туловище робота были нанесены нехитрые изображения еды и напитков, напротив которых располагались кнопки. Не заставляя себя уговаривать, Агас набрал простую комбинацию, включающую первое, второе и третье, во всяком случае, так хотелось думать, и стал ждать заказ.

Еда превзошла все ожидания. Он еще раз мысленно поблагодарил Гермеса, когда сваливал грязную посуду обратно в робота. Захлопнув крышку приемника, Агас потянулся и приготовился вздремнуть. Робот не уходил.

- Ну что тебе еще надо, железяка ржавая, катись отсюда, не воняй мне на нервы.

Робот еще немного обиженно подымил и отправился восвояси.

- Наконец-то, нирвана! – повернулся на бок Агас, - сюда бы подушку!

Но покой его был недолгим, снова послышался визг ржавых шестерен, потянуло дымком, но в этот раз робот был не один. За ним двигался здоровый детина в хламиде перепачканной мукой.

Он встал над Агасом и стал что-то ему втолковывать. Агас вздохнул, что ж придется, пожертвовать картой.

- О, Огма, великий лорд знания, помоги мне познать язык этого балбеса!

- Твоя молитва услышана: познавай! – деликатно прозвучал голос над головой, а карта превратилась в капли чернил на ладони.

-…и если ты, засохший передний хвост вяленой макаки, не заплатишь за съеденное, я, клянусь тертым стулом старого слона, надаю тебе тумаков и заставлю работать на кухне, до тех пор, пока не отработаешь, все, что сожрал!

- Ну, спасибо тебе, Гермес! - Агас вновь потянулся к колоде.

- О, Лю Хай, повелитель монет, помоги мне материально!

- Твоя молитва услышана: трать! – прозвенело серебром или даже золотом, над ухом Агаса, карта исчезла, а на поясе появился увесистый мешочек.

- Держи, свою плату! И дай, наконец, мне отдохнуть.

- Тогда с Вас еще три монеты.

- Обдиралово какое-то! Тащи тогда сюда подушку! Или, что там у вас есть? – проворчал Агас, отсчитал требуемую сумму и, наконец-то, остался один.

Он проснулся, когда на сад опустились сумерки. Поднявшись, Агас быстрым шагом двинулся прочь из сада, а то еще потребуют плату за выход!

Сад закончился, и он вышел на открытое пространство, вдалеке вилась дорога, а у обочины обнаружилась скамейка. Надо думать, остановка,- решил он и уселся на жесткое сиденье. Тут же, словно из-под земли, перед ним возникла странная помесь автобуса и паровоза. От паровоза транспортному средству досталась труба, коптящая небо черным дымком.

- До города! – крикнул возница, открывая переднюю дверь.

- Ну, что ж, тогда в город, да здравствует цивилизация! – пробормотал себе под нос Агас и вошел в автобус.

Пассажиров, кроме него, в автобусе не было. Возница, он же кочегар, изредка останавливал свой тарантас, что бы подкинуть топлива. Разговорившись с ним, Агас узнал, что город, в который они едут, небольшой, остановиться лучше на каком-нибудь постоялом дворе, подальше от центра. Поэтому, послушав совета водителя, вышел на окраине и пошел искать место для ночлега.

Гостиницу он нашел знатную. Во-первых, потому, что внизу был отличный трактирчик с хорошей винной картой. Во-вторых, потому, что цена за комнату была небольшой. Ну, а в-третьих, хотя многие бы поставили это во главу угла, владелицей постоялого двора оказалась приятная во всех отношениях дамочка.

Поздней ночью, когда посетители трактирчика разошлись, милая хозяйка подсела к нему за столик, они мило поболтали и так же мило прошли к нему в комнату.

- О, великий Вагунбыга, - пробормотал себе под нос Агас, сжимая в руке карту, - понимаешь, я так долго живу, что должен быть уверен в своей мужской силе! Прошу, помоги!

- Твоя молитва услышана: развлекайся! – раздался голос в тишине, и карта превратилась в упаковку презервативов.

- Колдун! – совершенно не мило взгвизнула хозяйка, когда Агас озадаченно осматривал упаковку.

- Тише, тише, милая, не хочу, чтобы нас услышали!

- Колдун! Колду-у-ун! Люди, люди, сюда! Здесь колдун!

- Ну, блин, спасибо тебе, Гермес! – проворчал Агас, когда ему скрутили руки и потащили по лестнице вниз к выходу.

- И тебе спасибо, Вагунбыга, - продолжал он проклинать богов, когда его втолкнули в холодный, сырой каменный мешок.

Колоду у него отобрали, но он не был бы Агасом, если бы не припрятал в рукаве четырех тузов и даму. К даме пришлось обратиться сразу же после первого, очень болезненного допроса.

- О, богиня правосудия, Фемида! Помоги мне, несправедливо обвиненному!

- Твоя молитва услышана: да восторжествует правосудие! - грохнул голос, в котором можно было услышать все: от звона кандалов до криков несчастного на электрическом стуле, карта исчезла, оставив в воздухе запах подгорелой плоти.

- Чего колдун, не колдуется тебе тут? – просипело из темного угла.

Пока Агас был на допросе, к нему подселили соседа.

- Я не колдун, я жертва обстоятельств, а ты сюда как попал?

- Я – террорист! Хотел насильно свергнуть режим бургомистра, путем утопления его в сортире. Ну, это, конечно, официальная версия. На самом деле городской глава проездом останавливался в моей гостинице, пошел облегчиться. Кто мог подумать, что построенное специально для него отхожее место так интенсивно будут использовать мои слуги. Никто не удосужился проверить крепость досок, - огорченно покачал головой бедняга.

- Когда его вытащили, дермище у него изо рта лилось, представляешь? Столько дерма людям наговорил за годы власти и теперь это все, так сказать, материализовалось!

Что Агас мог сказать на это? Их обоих ждала казнь и слова поддержки и утешения в мокром каменном мешке прозвучали бы крайне фальшиво.

- Я тоже попал дружище. Я вечный жи… житель этой вселенной, моя жизнь – вечные скитания. Вечность – неплохое подспорье для опыта. В последнее время, я в основном служил богам. Они - капризные создания, все им мешает. Слишком много просьб, молитв, дергают их постоянно. Вот они и попросили меня разобраться. Я, в общем-то, в последнее время специализировался на уничтожении миров, меньше людей, меньше проблем для богов. В последний раз угробил три миллиона жизней!

- Ты, что же, пришел погубить нас?

- Нет, сюда я зашел отдохнуть! За последнюю работу мне заплатили колодой богов. С ее помощью я могу обратиться к любому божеству и получить помощь, ну почти… Вредные они все-таки, эти боги, - вздохнул Агас.

- Теперь в моей колоде осталось только четыре туза: Иисус, Аллах, Шива, Яхве.

- Мне эти имена ничего не говорят, - разочарованно протянул сосед.

- Ну, может у вас другие боги, более слабые.

Дальше разговор не клеился, сокамерники разошлись в разные углы и попытались уснуть.

Агас, измученный допросом, задремал и не чувствовал, как чужие руки обшаривают его одежду и ищут в потайном кармане оставшиеся карты.

- О, великий, могучий, единственный бог мой, Яхве! Вспомни молитвы мои, жертвы мои тебе и освободи меня из узилища, освободи меня! – вскричал хозяин гостиницы и упал замертво, карта в его руке обратилась горсткой пепла.

- Твои молитвы услышаны: твой дух свободен! – прогремело в камере.

- Вот хрень-то какая, - вздохнул Агас. Разложив перед собой три оставшиеся карты, он перебрал все возможные варианты, пытаясь более точно сформулировать просьбу.

- О, великие боги: Иисус, Аллах, Шива! Помогите мне исчезнуть из этой вселенной и обрести свободу от моего вечного проклятия!

- Твои молитвы услышаны: берегись! – карты исчезли, словно их никогда и не было, стены темницы затряслись, будто в апоплексическом припадке и начали рушиться. Один из камней придавил Агасу ноги, а второй угодил в голову, оставив бренное тело биться в предсмертных судорогах. Дух вечного жида Агасфера воспарил к небесам.

***

- На повестке дня вопрос с Агасфером, - промямлил председатель собрания.

- Никакого ему отпущения, - донеслось с задних рядов.

- Пусть побудет в нашей шкуре, - проскрипело откуда-то сбоку.

Собрание разволновалось: закричало, замяукало, зашипело, закаркало.

- Тишина, тишина! Сим повелеваю, Агасфера назначить богом, покровителем страждущих, в колоде назначить ему карту - тройка треф!

И началось.

- О, великий Агасфер! Помоги мне… направь меня… пошли мне…

На исходе сил, Агас почувствовал, что на него кто-то пристально смотрит. Где-то там, далеко, в неизвестном мире на него смотрел человек, у которого в руках была его карта из колоды богов. И тогда он взмолился:

- О, великий человек, венец творения богов! Об одном прошу: оставь ее в покое!

Летние истории для Инстаграм

Первая летняя история про столкновение с шершнем

Студентами на каникулах мы гостили в деревне у Люси. Это была даже не деревня, а скорее улица в полях, в десяти километрах от ближайшей цивилизации

После обеда мы частенько сидели во дворе Люсиного дома, мыли посуду и разговаривали с соседскими парнями.

Так получилось, что именно в наш приезд, деревенская малышня разворотила гнезда шершней, которые теперь кружили везде взбудораженные и недовольные.

А у меня были короткие волосы, торчащие в разные стороны, и когда мы с шершнем столкнулись головами, шанса выбраться у него не было — только атаковать.

Боль от укуса была терпимой, но это была только присказка.

Когда охи и ахи стихли, у меня всё зачесалось, невыносимо, в самых неприличных местах. Я рванула за дом, сказав, что иду в туалет, но на самом деле было только желание прислониться к стене и чесаться, чесаться, чесаться.

За углом я подняла руку и увидела, что мои пальцы превратились в сардельки. Легкие стали заполняться мокротой, которую просто необходимо было откашливать, она мешалась внутри.

Сообразив, что дело приняло опасный оборот, я развернулась. Чесаться было некогда. Сколько я отсутствовала? Полминуты? Но увидев меня, подруги заорали и, ударившись в слезы, кинулись за аптечкой. Я же искала трубку для отвода винных газов, которую видела на кухне, и просила, что если я буду задыхаться, они должны разрезать мне горло и воткнуть трубку в трахею.

Меня затащили в дом. Стало понятно, почему все в истерике. Из зеркала на меня смотрел клоун: уши — шарики, глаза заплыли и превратились в щелочки, в губы словно вкатили десятерную порцию силикона. Я, кстати, сохраняла бодрость духа и просила меня сфотографировать на память, но все отмахивались.

В меня влили кубик димедрола, по соседям нашли Супрастин. От такой дозы я вырубилась и проснулась часа через два, потому что чесались ладони и пятки. Все они были в красных пятнах, как от укусов комаров. От того, что я заснула на боку, весь отек сполз на сторону, но, стал уже не таким страшным и дня через три прошёл совсем.

Лет 10 я не выходила летом на улицу без головного убора и везде возила с собой Супрастин. Потом отпустило.

***

История вторая о том, как я ездила на велосипеде в поход

После развода, когда я вернулась жить к маме, тот тут же начала эксплуатировать велосипед брата. Через пару месяцев катаний, у меня возникла гениальная идея приехать на велосипеде на соревнования туристов-водников в районе д. Жуково. В июне соревнования проходили в День России, и в тот год из-за праздника выпадало три выходных к ряду.

Сказано — сделано. Ранним утром в первый выходной день я забросила на багажник велосипедный рюкзак, забитый, как я люблю палаткой, спальником, ковриком и одеждой на все случаи жизни до — 20 градусов по Цельсию и выехала. Ещё в городе при взятии бордюра, рюкзак чуть не утащил меня назад — переднее колесо поднялось вверх. Хорошо я сообразила: резко налегла на руль и смогла удержать равновесие.

Я до сих пор не пойму, почему я не договорилась ни с кем из тех, кто ехал туда же на велосипедах или на худой конец на автомобиле. До этого я не была в тех местах целых семь лет! А топить надо было без малого 35 километров. С трассой М-2, которая пролегала по полям, да по холмам я справилась неплохо, даже ни разу не пришлось велосипед тащить вверх. По грунтовке через соседний поселок Отрада тоже проехала, хотя было немного страшно: промзона, пустая дорога, бетонные заборы, собаки.

Самый сок начался, когда я пересекла мост и начались последние пару километров вдоль реки по полю. В этот момент начался ливень. Раздолбанные проехавшими до меня машинами колеи стали превращаться в канавы, ветки, деревьев, вылезших на дорогу мокро шлёпали по лицу, дождевик сложился и хлопал за спиной, совершенно не защищая меня. В довершении, я уткнулась в утонувшую в луже корягу, руль вывернуло, и я упала вместе с великом в грязь (одно хорошо — было мягко). Дальше я уже не рисковала и последний километр по грязи и крапиве тащила велик за собой.

У меня уже стерлось из памяти сколько времени заняла дорога, и как прошли соревнования. Я только помню лица друзей и знакомых, которые просто охренели, когда я грязная и мокрая появилась из кустов с великом. Ведь последние машины уже приехали, с электрички люди тоже пришли и они уже никого не ждали. Тем более меня.

***

История третья про луна парк.

Было ли такое в вашем детстве?

Я ходила туда, когда была совсем маленькая, потом был долгий перерыв: то ли мы жили далеко от ближайших площадок, то ли они оно просто не приезжали в наш город.

Но вот однажды, когда закончила 11 класс, мой парень пригласил меня в луна-парк. Меня, моего младшего брата, своего друга и его девушку — мою хорошую знакомую тоже Лену. Был дождливый день и кажется, рабочий. Парк установили на площади, недалеко от центра города, достаточно компактно. Посетителей было совсем мало. Мы начали по очереди обходить аттракционы, но в какой-то момент разделились, и мальчики пошли гонять на машинках, а мы с Ленкой помчали на карусель.

Она была простой до невозможности. Сдвоенные кресла поднимались над землей, карусель слегка наклонялась и кружилась пару минут. Нюанс был только в одном: посадочная платформа была короткой, и с неё можно было попасть только на половину кресел, чтобы посетители сели в кресла в другой стороны, смотритель включал мотор и прокручивал карусель на полкруга. А так как людей было мало, он сразу предупреждал, что будет сажать на одну половину и на вторую, чтобы не было перекоса.

Ну, вот и мы, две лохушки протянули ему билеты, сели в кресла и уехали, болтая ногами, ждать, пока он посадит еще двоих желающих прокатиться. Наконец карусель включилась, и под популярную тем летом Coco Jamboo, мы понеслись по кругу, радостно хохоча и маша окружающим руками.

А я упомянула, что людей мало было? И видимо смотрителю было так скучно, что решил он нас докрутить до обморока. Карусель остановилась, мы повисли в воздухе, ожидая, когда нас спустят. Но в кресла с платформы усадили следующих клиентов, и мы пошли на второй круг. Смотритель радостно ржал и махал нам рукой. Угадайте, где мы оказались после того как пара минут катания истекли? Ага, всё там же — наверху, откуда невозможно выбраться. Толстенький дядечка — поляк смеялся, отмахивался от наших криков и кружил, и кружил нас. Сейчас, если бы это случилось не со мной, я бы я сказала, что это самый настоящий харрасмент. А тогда... ну, по крайней мере, нас не тошнило и мы все ещё могли смеяться. После пятого круга ребята, накатавшиеся на машинках, вызволили нас из карусельного плена.

Вот такое летнее воспоминание посещает меня, когда я слышу Coco Jamboo.

***

История четвертая, из серии летние ужасы нашего городка.

Шел июль 2014, ровно четыре месяца прошло, как я переехала в Туапсе.

За окном гремел гром, такими мощными, долгими раскатами, что я наслушаться не могла, даже в ЖЖ написала об этом. Я же ещё не знала, что может произойти в такие дни. Ближе к обеду мне с коллегами надо было срочно выехать в район. Мы сели на служебную шестерку и помчали. В километрах двадцати от города все было относительно спокойно, хотя с неба лило, как из дуршлага — струями и без перерыва. Примерно через час нашей работы коллеге на сотовый позвонили. Он поднял трубку, выслушал, побледнел и заорал: «Лена, бросай все, возвращаемся в город, там наводнение, уплывает моя машина!». Я как могла быстро заполнила все бумаги, и мы рванули обратно. Летели как сумасшедшие, все орали, всю дорогу нам кто-то звонил, но связь пропадала, мы нервничали. Дождь кончился, появилось солнце. Мы подъехали к виадуку, по которому проходит дорога на Сочи, и под которым мы должны были проехать в центр, то там стояла вода. Машины плыли, образовалась жуткая пробка. Решено было ехать в объезд через гору по второй дороге — ул. Киевская (к слову сказать, других и нет там дорог — только две).

Спускаемся мы с горы, и дальше улица идёт вдоль реки Паук, пару раз пересекая её. Так вот улицы нет! Парапеты вдоль реки кое-где снесло, везде топляк валяется, камни, песок, в дороге ямы огромные, лужи, автомобили стоят, воткнувшись в деревья, и рядом лежат как льдины поломанные плиты асфальта. Смерч выпал где-то в горах за улицей Калараша и огромная масса воды пронеслась с самых высоких точек до моря. Снесло даже дорогу к пляжу до начального состояния. В домах, стоящих вдоль реки залило подвалы и первые этажи. У нас в тот год в гараже залило на метр подвал, хотя наш гараж на высокой горке стоит. Слава Богу, никто не погиб. Но разнесло тогда улицу просто в пух и прах. А в центре было относительно спокойно. Вода медленно поднялась, затопив машины и так же медленно опустилась, к нашему приезду уже можно было зайти на работу без сапог.

Вот так до меня дошло как хорошо и спокойно живется в тихом городе Туапсе.

***

История пятая... неожиданно зимняя.

Забросила я свои летние истории, так и лето скоро закончится.

На этой фотографии космея — цветок, который у меня ассоциируется с детским садом. Вокруг площадки нашей группы росли заросли космей, из которых мы делали себе накладные ногти. Знаете же? Лайфхак: Срываем лепесток и прислюнявливаем на ноготь. Ходим, пока не отвалится.

Цепочка ассоциаций от космей ведет меня к детскому саду, а уж тут я вспоминаю историю, как я и тогдашняя моя подружка оттуда сбежали.

Была зима (ну а вы представьте, что лето). Нашу группу после обеда построили в два ряда, велели взяться за руки и повели на прогулку. По какой-то причине мы вышли не через ближайший к площадке вход, а через главный. Я не помню, кто был инициатором побега, возможно, даже я. В общем, за 10 метров до подхода нашего дружного строя к месту прогулки мы с моей соратницей просто развернулись и по прямой дернули в обратную сторону к воротам. Нас никто не заметил. Потому что в те годы никаких охранников в детсадах не было и ворота весь день были нараспашку открыты. Да, были и такие времена.

Благо, мой дом в 30 метрах от детского сада. Мы завернули за угол и потопали к моему подъезду. Я решила бабушке сюрприз сделать. Когда мы поднялись на лифте, я тщетно звонила и колотила в дверь. Мне никто не открыл. Уже потом я поняла, что в лифте я ошиблась этажом и нажала кнопку «7» вместо «8».

В тот момент, решив, что дома никого нет, мы развернулись и вернулись в детский сад. Прогулка как раз была в самом разгаре. Я не помню, заметили ли наше исчезновение воспитатели. Возможно да. Но мы, скорее всего, сказали, что просто гуляли на дальней площадке детского сада, поэтому никаких санкций к нам не применяли.

Вот такую не летнюю историю я вспоминаю при взгляде на космею.

***

История шестая под кодовым названием «По карте вот столечко», любимая история Кирилла.

В России есть места, куда массово туристов не возят. Я не то, чтобы фанат таких приключений, но иногда я скачиваю карту и мы самостоятельно туда едем/идём/ползём. При этом надо понимать, что карты и описания несколько запутаны, координаты привирают. А ещё есть такая классная штука, как масштаб. Да.

В общем, решила заманить Кирилла и его брата на водопады реки Шепси. Распечатала карты, прочла описание. Там всё было просто: подъехал к реке, спустился в русло и вперёд, пока в водопад не упрешься. Проблема была в том, что телефон у меня был старый и заряд терял быстро, особенно если работал трекер и навигатор.

Утром, часов в восемь, мы встали на маршрут, правда, останавливались у каждой более-менее глубокой ямы окунуться. Вода была чистой, с голубым оттенком, везде плавали мелкие рыбешки, в общем, красота. Километров через сколько-то, когда время шло к полудню, телефон мой сдох, а спутники заволновались. Водопадами даже и не пахло. Я же тыкала в карту и уверенно говорила: «Осталось вот столечко!». Ещё через час я опознала дорогу, мы вышли на лагерь лесорубов, который имелся в описании, а значит, цель была близка. Однако через полчаса мы оказались по поляне полной лопухов и если бы не одинокий мужик возле УАЗика, который не пошёл на водопады со своей группой, мы бы никогда не поняли, что надо взять левее и снова спуститься к руслу, которое было завалено камнями так, что воды не было видно.

К двум часам дня мы, наконец-то, дошли в это уединенное и красивое место, где можно было искупаться и отдохнуть. Правда осмотрели только первый каскад, чтобы подняться дальше, нужна была веревка. Обратно мы шли не останавливаясь, искупались только в самой большой ванне и у машины были вечером, около 18 часов. Всего мы прошли примерно 24 километра.

Теперь, когда я предлагаю куда-то пойти, Кирилл всегда спрашивает: «А по карте будет вот столечко?»

***

Последняя летняя история, в этот раз про работу, уже бывшую.

Для тех, кто не знает, раньше я была полицейским. В силу своей работы изредка мне надо было ездить в места не столь отдаленные и там беседовать с людьми, отбывающими наказание.

Как-то летом мне как раз надо было посетить колонию строгого режима, чтобы там допросить человека, который подозревался в ещё одном преступлении. Надо сказать, что некоторые люди, которые постоянно, раз за разом попадают в тюрьму, становятся вечными жалобщиками. Так построена их тактика, попытаться очернить всё и всех по поводу и без повода. Так вот мне предстояло увидеть человека, который написал в Москву жалобу о том, что следователь, которая с ним работала до этого, якобы пришла на допрос чуть ли не в комбинации под шубой, оголяла перед ним плечи, вследствие чего он получил страшную душевную травму.

После реформы я бы спокойно надела форменное платье из габардина с коротким рукавом и шейным платком, закрывающим вырез, и спокойно помчала бы в колонию. А тогда с обмундированием были проблемы: его не было, оно всегда было не того размера, для формы использовались полушерстяные и плотные синтетические ткани, и ещё, немаловажно, нам её можно было не носить, а последнее пересилить было очень трудно, т.е. мы надевали форму только в крайнем случае.

И вот представьте: конец июля, жара больше +30 и я в брюках, рубашке, куртке-ветровке по колено (пиджаки оверсайз были не в моде тогда) захожу на зону через КПП. Кладу все свои вещи в корзинку и прохожу металлоискатель, он срабатывает на кнопки, и начинает пищать. Женщина на КПП требует куртку снять и хочет чуть-ли не досмотр мне устроить, потому это что тюрьма строгого режима, потому что следователей они не часто видят и особо не уважают, ведь их работа важнее. Спасибо, что со мной шел сопровождающий из администрации учреждения, он быстро подскочил к окошку и объяснил, что к чему и я прошла дальше. Вот такая история, о том, когда вроде и легко одеться нельзя и в одежде пройти проблема.