Идеальный мир для Химеролога 8

Глава 1

Олег Сапфир, Марк Альтергот

Идеальный мир для Химеролога 8

Приручатель взмахнул хлыстом, и вода у берега снова вскипела. Из грязи и тины полезли новые твари — какие-то скользкие, многолапые гибриды крабов и рыб. С другой стороны, из чащи, на зов ломанулись сухопутные монстры: волки с роговой бронёй и медведи с лишними конечностями…

Вся эта биомасса, рыча, визжа и щёлкая клешнями, ринулась на нас.

— Скучно, — вздохнул я. — Никакой фантазии, просто мясо.

Я закатал рукава халата. Мне нужно было оружие. Свои стилеты я оставил в машине, а голыми руками рвать хитин — занятие грязное и негигиеничное.

Я сосредоточился на своих предплечьях. Под кожей забурлило. Боль была острой, режущей, но для меня абсолютно привычной. Кости локтевых суставов начали стремительно расти, удлиняться и менять структуру. Кожа на предплечьях лопнула, но крови не было — её мгновенно свернул выброс коагулянта.

С хрустом из моих рук вырвались два длинных изогнутых костяных лезвия. Они были серовато-белыми, с зазубринами по внутреннему краю. Плотность выше стали, острота молекулярная.

Я повёл плечами, проверяя баланс.

«Минут десять у меня есть, — прикинул я, чувствуя, как кальций вымывается из организма, чтобы поддерживать эти наросты. — Потом начнётся деминерализация, и кости станут хрупкими, как мел. Надо успеть».

— Псих! Рядовая! — позвал я. — Развлекайтесь!

Моя гвардия не нуждалась в повторном приглашении.

Псих врезался в стаю «крабо-рыбов», как пушечное ядро, ломая панцири, отрывая клешни и растаптывая мягкие брюшки. Его челюсти рвали и кусали с мощностью гидравлического пресса.

Рядовая, раскрутив свои любимые катаны, которые она предусмотрительно прихватила с собой, устроила настоящий танец смерти. Она прыгала по спинам волков, отсекая головы, уходила перекатами от ударов лап… Её движения были настолько быстрыми, что глаз едва успевал их фиксировать.

А Кеша… Кеша просто сидел у меня на плече и мелко дрожал.

— Хозяин… их много… они страшные…

В этот момент на меня прыгнула какая-то крылатая тварь с клювом-гарпуном. Я взмахнул рукой, и костяное лезвие со свистом рассекло воздух. Тварь развалилась на две аккуратные половинки прямо в полёте и шлёпнулась к моим ногам.

— Кеша, — спокойно сказал я. — Мне нужен отвлекающий манёвр. Вон тот, с хлыстом, управляет стаей. Лети, помешай ему.

— Я⁈ — взвизгнул попугай. — Мешать этому маньяку с хлыстом⁈ Да он же меня прибьёт!

— Ты бессмертный.

— Но мне больно!

— Кеша, ты Феникс или курица? Лети! Иначе я тебя сам прибью, и поверь, это будет гораздо обиднее.

Попугай обречённо вздохнул, пробормотал про нарушение трудового кодекса и взлетел. Кеша хоть и был трусом, но трусом изобретательным. Он начал кружить над головой Приручателя, истошно вопя:

— Пожар! Пожар! Мы горим! Спасайся, кто может!

Приручатель, который пытался ментально координировать атаку своих зверей, сбился с ритма. Он замахнулся хлыстом, пытаясь сбить назойливую птицу.

— Пошёл вон!

Кеша ловко увернулся, сделал «мёртвую петлю» и… смачно нагадил Приручателю прямо на лысину.

— Ах ты ж тварь! — заорал культист, теряя концентрацию.

Контроль над стаей ослаб, и звери начали путаться, мешая друг другу.

А я тем временем медленно, не торопясь, шёл вперёд. На меня прыгнул мутировавший волк. Взмах левой рукой, и голова летит в кусты. Справа заходит крабовидный монстр. Взмах правой, и панцирь расколот, внутренности наружу.

Я работал лезвиями, как хирург скальпелем — точно и экономно, без лишних движений. Каждый удар приносил смерть.

Культист с кейсом, видимо, решил, что пора вступать в игру, открыл свой чемоданчик и начал швырять в меня какие-то колбы. Вокруг меня поднялись клубы разноцветного дыма.

Я принюхался… Зелёный — нервно-паралитический. Жёлтый — кожно-нарывной. Фиолетовый — галлюциногенный.

— Дыши глубже! — злорадно крикнул он. — Это «Дыхание Смерти», от которого даже химеры лёгкие выплёвывают!

Я шагнул в самое облако газа. Запах был… интересным. Ноты миндаля, тухлых яиц и дешёвого одеколона…

Мои лёгкие тут же перестроились. Я изменил проницаемость мембран, заставив их фильтровать крупные молекулы токсинов. А то, что всё-таки попало в кровь, оказалось мгновенно нейтрализовано моей печенью, которую я на досуге тоже слегка «прокачал».

Я вышел из облака дыма, даже не кашлянув.

— Слабовато, — прокомментировал я, стряхивая с плеча жёлтую пыльцу, которая безуспешно пыталась просочиться через ткань моего халата. — Основа из мышьяка и белладонны? Банально… Надо было добавить экстракт железы могильного червя, тогда бы хоть глаза пощипало.

У алхимика отвисла челюсть. Он стоял, держа в руке очередную колбу, и смотрел на меня, как на привидение.

— Не работает… — прошептал он. — Но почему не работает⁈ Это же убойная доза!

— Потому что ты грёбаный дилетант, — ответил я, срубая голову очередной твари, которая попыталась укусить меня за ногу. — Твои яды рассчитаны на обычную биологию. А я… скажем так, несколько вышел за рамки учебника за седьмой класс.

Я продолжал идти к ним, шаг за шагом.

Тварей становилось всё больше. Они лезли из воды, из леса, из-под земли… Их главный читал какое-то заклинание, пытаясь призвать подмогу.

— Слишком много мусора, — поморщился я. — Надоело махать руками.

Я остановился. Слева от меня, из чащи, на поляну выламывалась новая волна монстров.

— Рядовая, Псих — ко мне! — скомандовал я.

Мои питомцы тут же отскочили к моим ногам, заняв круговую оборону. Кеша, который в этот момент пытался выклевать глаз Приручателю (и почти преуспел, получив в ответ только царапину хлыстом), тоже спикировал на моё плечо.

— Ну что, хозяин, уходим? — с надеждой спросил он.

— Нет, зачищаем.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Внутри меня, в самом центре моего существа, пульсировало Ядро Демиурга. Сейчас оно работало на минимальных оборотах, едва поддерживая жизнь в этом теле. Но мне нужно было больше.

Я «дёрнул рубильник». Энергия хлынула по каналам, обжигая вены и заставляя кожу светиться изнутри. А затем воткнул руку в землю.

— РАСТИ!

Импульс дикой жизненной силы, смешанной с мутагенным фактором, ушёл в почву и распространился мгновенно, накрывая собой весь прибрежный лесок. Деревья вокруг задрожали. Их корни, спавшие под землёй, вдруг налились чудовищной силой. Кора треснула, выпуская наружу шипы. Ветки изогнулись, превращаясь в подобие кривых лап.

Обычные сосны и ели, которые всего секунду назад были просто декорацией, вдруг ожили. Это была химерология высшего порядка — изменение флоры на генетическом уровне за доли секунды.

Химеры культистов, которые только что вышли из леса, вдруг остановились, потому что лес вокруг них ожил. Ветви ближайшей сосны, как щупальца, обвили первого монстра. Раздался треск ломаемых костей. Дерево просто сжало его в объятиях, превращая

Корни выстрелили из земли, пронзая брюха нападающих тварей, выпивая их кровь, как удобрение… Кусты шиповника разрослись, превратившись в колючую проволоку, которая оплетала лапы врагов, раздирая шкуры до мяса…

Лес начал жрать армию культистов. Вопли ужаса, рычание, хруст дерева и костей слились в один гул. Твари, которых они призвали, оказались в ловушке. Сама природа восстала против них, искажённая моей волей.

— Что ты наделал⁈ — заорал главный культист, глядя, как его лучшие бойцы исчезают в зелёной массе хищных растений.

— Ландшафтный дизайн, — ответил я, поднимаясь с колен. Костяные лезвия на моих руках начали крошиться — время вышло, но они мне больше были не нужны.

Я отряхнул руки от костяной пыли и посмотрел на троицу культистов, которые стояли, прижавшись друг к другу. Их армия была уничтожена или связана боем с моим «лесом», яды не работали, а магия оказалась бессильна.

Они выглядели жалко.

— Знаете, о чём я сейчас думаю? — спросил я, подходя ближе.

Они молчали, глядя на меня с ужасом.

— Я думаю о том, насколько вы… примитивны, — я покачал головой. — Вы считаете себя сильными. Элитой… Братством, которое изменит мир… А на деле?

Я ткнул пальцем в сторону их главного.

— Твоя магия призыва — уровень первого курса ПТУ. Ты тратишь столько энергии на удержание контроля, что у тебя из носа кровь идёт. А мог бы просто изменить феромоны, и они сами бы за тобой шли.

Я перевёл палец на алхимика.

— Твои яды — это просто смесь всего, что ты нашёл на помойке. Никакой элегантности и продуманной структуры. Ты просто надеешься, что если смешать десять токсинов, то хоть один да сработает. Это уровень десять.

— Чего? — не понял тот.

— Уровень угрозы, — пояснил я. — Если брать по шкале от одного до ста, где сто — это божественное вмешательство, способное стереть континент, а единица — это злобный хомячок с зубочисткой… то вы работаете где-то на уровне десять. А я… я готов обороняться даже от уровня сто. Я строил защиту от существ, которые едят планеты на завтрак. Я выживал в мирах, где сама атмосфера пытается тебя растворить. А вы пытаетесь напугать меня… этим?

Я брезгливо пнул ногой подкатившуюся ко мне склянку с ядом.

— Вы для меня не враги, а всего лишь недоразумение. Ошибка этого мира. Скучная, банальная ошибка…

Я смотрел на эту троицу и видел их насквозь. Их ауры потускнели, резервы иссякли, а воля была сломлена моим маленьким представлением с ожившим лесом. Главный тяжело дышал, опираясь рукой о землю, Алхимик дрожал, прижимая к себе бесполезный кейс, а Приручатель просто смотрел в одну точку остекленевшим взглядом.

Они понимали своё положение.

— Ну что, — я сделал шаг вперёд. — Полагаю, дискуссия окончена. Время платить по счетам…

И в этот момент мой внутренний радар взвыл сиреной. Угроза возникла мгновенно. Слева, со стороны густого подлеска, воздух разорвал треск ломаемых стволов. Земля задрожала от тяжёлых ударов…

Я успел только повернуть голову. Это было чудовище, напоминающее кошмарный гибрид полярного волка и тираннозавра. Массивное тело, покрытое костяными пластинами, мощные задние лапы, позволяющие совершать гигантские прыжки, и пасть, усеянная рядами кинжалов, способная перекусить пополам легковой автомобиль.

Меня сбило с ног, как кеглю. Мир завертелся каруселью из неба, деревьев и земли. А потом огромные челюсти захлопнулись на моём торсе. Я почувствовал, как острые зубы впиваются в одежду, как чудовищное давление сжимает рёбра, пытаясь превратить меня в фарш.

Из леса, вслед за монстром, вышла группа людей.

— Жалкое зрелище, — презрительно бросил один из них, глядя на скорчившуюся на земле троицу. — Вы подвели Культ, облажались, как зелёные новички.

— Мы… мы попали в засаду! Он… он монстр!

— Молчать! — рявкнул командир. — Если бы не мы, вы бы уже кормили червей. Пришлось задействовать «Патриарха» — самца высшей химеры, которого мы берегли для штурма, — он кивнул в сторону твари, которая всё ещё пыталась перекусить меня пополам. — Скажите спасибо, что мы оказались рядом. Собирайтесь, неудачники, мы уходим.

Командир перевёл взгляд на Рядовую и Психа, которые стояли в стороне. Мои питомцы не нападали, а спокойно, даже с какой-то скукой, стояли и смотрели на то, как их хозяина используют в качестве жевательной игрушки.

— Эй, вы, — командир пнул алхимика носком ботинка. — Заберите трофеи. Эти две твари — ценный ресурс. Обезьяна и пёс пойдут на переработку.

Троица неудачников переглянулась. Они посмотрели на Рядовую, которая лениво поигрывала катаной, проверяя остроту лезвия ногтем… Посмотрели на Психа, который зевнул, показав пасть, способную вместить голову взрослого мужчины…

— Э-э-э… — протянул Приручатель, пятясь назад. — А может… может, вы сами? У вас же снаряжение… и опыт…

— Жалкие выродки, — сплюнул командир. — Ладно, мои парни сами…

Договорить он не успел. Со стороны «Патриарха» раздался звук, от которого у всех присутствующих свело зубы. Это было похоже на ломающийся камень или стекло… ну, или очень, очень твёрдую эмаль.

Огромный волк-динозавр, который только что с упоением жевал свою добычу, вдруг застыл. Его глаза вылезли из орбит. Он издал тонкий, пронзительный визг, похожий на скулёж побитой шавки, и распахнул пасть.

На землю, в грязь и траву, посыпались белые осколки зубов. Десятки, сотни острых клыков, которыми эта тварь могла крошить танковую броню, высыпались из её рта, как конфетти.

Я выскользнул из окровавленной пасти и мягко приземлился на ноги. Моя одежда была превращена в лохмотья, но кожа под ней сияла, ведь она больше не была плотью в привычном понимании этого слова. Это была кольчуга из прочнейших кристалликов алмазной структуры.

Я активировал атрибут «Кристальный Покров» в ту самую секунду, когда челюсти сомкнулись, и моё тело стало твёрже любого материала, известного в этом мире.

Тварь пыталась меня разжевать, но с тем же успехом она могла пытаться сгрызть цельный алмазный монолит. Итог был предсказуем: я цел, а стоматолог, который взялся бы за лечение этого «Патриарха» стал бы богатым человеком.

— Подождите, куда же вы? — я отряхнул с плеча слюну монстра и осколки его зубов. — Мы же только начали знакомство.

Командир нового отряда отступил на шаг, его уверенность дала трещину.

— Что ты такое?.. — прошептал он.

Беззубый «Патриарх» скулил, мотая головой и разбрызгивая кровавую слюну. Он попытался ударить меня лапой, но я просто перехватил его конечность в воздухе.

— Плохой мальчик, — сказал я. — Очень плохой. Драться нехорошо.

Я поднял свободную руку. С моих пальцев сорвался хлыст концентрированной энергии и обвился вокруг шеи монстра, затягиваясь, как удавка.

— К ноге! — я дёрнул энергетический поводок.

Огромная туша послушно упала передо мной, взрывая землю. Воля зверя была сломлена

Я посмотрел в его глаза. Теперь там не было ярости хищника, а только ужас жертвы, которая поняла, что попала в капкан.

— Ты подвёл своих хозяев, — произнёс я, вливая в свой голос ауру подчинения. — Ты слаб и бесполезен. Ты сломал свои зубы о мою кожу. Зачем тебе жить с таким позором? — я сжал энергетический кулак. — Уничтожь себя!

Приказ ударил в мозг химеры, выжигая все остальные инстинкты. Самосохранение отключилось, осталась только одна директива, абсолютная и неоспоримая.

Тварь задрожала. Из-под костяной брони на её спине, в районе лопаток, выдвинулся длинный, гибкий хвост с огромным шипом на конце — секретное оружие, похожее на жало скорпиона, скрытое до последнего момента.

Монстр изогнулся, и шип с чудовищной силой вонзился в его собственное горло. Фонтан чёрной крови ударил в небо. Тварь захрипела, дёрнулась в последний раз и затихла, превратившись в гору мёртвого мяса.

Я отпустил поводок, который растаял в воздухе. Моя кожа медленно возвращала себе нормальный вид, кристаллический блеск угасал. Я посмотрел на застывших в ужасе культистов — и на новую группу, и на старую троицу.

Все стояли, боясь даже пошевелиться. Великий «Патриарх», их главное оружие, только что убил сам себя по одному моему слову.

Я улыбнулся — широко, дружелюбно и очень страшно.

— Видите? Мне даже не нужна эта ваша зверюшка, чтобы сделать вам больно. Я могу заставить вас сделать это самим с собой…

* * *

Где-то на окраине…

Архип чувствовал, как по спине течёт холодный пот. Он стоял, вцепившись побелевшими пальцами в рукоять ножа, и не мог отвести взгляд от туши поверженного «Патриарха».

Это было невозможно… Нереально… Противоестественно…

Химера такого уровня не подчиняется голосовым командам. Её волю ломают годами, вбивают покорность раскалённым железом и магическими клеймами. А этот парень в грязном халате просто сказал пару слов, и тварь послушно проткнула себе горло.

— Он перехватил контроль… — просипел рядом Приручатель, которого трясло. — Он просто взял и забрал её, как конфету у ребёнка…

Алхимик Док, прижимавший к груди кейс, попятился.

— Это не человек… Это что-то другое. Нам надо валить… Прямо сейчас…

Но бежать было некуда. Поляну окружил новый отряд — те самые «спасители», которые вышли из леса следом за монстром.

— Взять его! — рявкнул командир, указывая на парня в халате.

Из-за спины ветеринара вышли его химеры. Перекаченная обезьяна врубилась в строй культистов, работая не катанами, а кулаками. Один удар — и грудная клетка противника проминается внутрь. Огромный пёс превратился в чёрный вихрь, который вырывал куски плоти, двигаясь быстрее, чем глаз мог уследить.

Но культисты тоже были сильны.

— Займитесь зверьём! — закричал командир отряда.

Он рванулся вперёд, игнорируя схватку. Его тело окутало марево искажённого воздуха. Мышцы на ногах вздулись, разрывая штаны, и он прыгнул. Прыжок на десять метров, прямо к парню в халате, который всё так же стоял спокойно, даже расслабленно.

— Попался! — торжествующе выкрикнул командир.

Его рука, трансформировавшаяся в подобие копья из оголённых мышц и кости, с чудовищной скоростью ударила вперёд. Парень не успел уклониться, и костяной шип пробил его грудь насквозь, выйдя из спины.

Архип зажмурился. Ну вот и всё, теперь это точно конец.

Командир захохотал, приблизив своё лицо к лицу жертвы.

— Я чувствую! — прохрипел он, втягивая ноздрями воздух. — В тебе кипит сила… Ты не человек. Ты сосуд, в котором сидят тысячи химер! А я пожираю химер… Это значит, что ты — самая вкусная добыча в моей жизни!

По руке командира, пронзившей тело парня, потекли пульсирующие вены. Он начал ритуал поглощения. Магия выкачивания хлынула в тело парня, пытаясь выпить его до дна.

Тот медленно поднял голову, его глаза открылись, и Архип увидел в них Бездну.

— Ты хочешь поглотить меня? — он перехватил руку, торчащую из его груди, своей ладонью. — Я тот, кто создаёт химер. Где звучит моё слово, там они склоняют головы. Я — Источник. А ты всего лишь ущербный паразит, притом бракованный. Хочешь поглотить мою суть? — он улыбнулся, и эта улыбка была страшнее оскала любого монстра. — Тогда не подавись.

Воздух вокруг них взорвался. Из тела парня ударил поток света.

Архип увидел, как из раны в груди вырываются призрачные образы: головы драконов, щупальца кракенов, крылья фениксов, пасти неведомых чудовищ… Мириады атрибутов, тысячи генетических кодов… Океан первородной силы химерологии.

Всё это хлынуло в тело командира через его собственную руку.

— А-А-А-А-А-А-А! — заорал тот.

Сначала в его голосе было торжество. Он получил то, что хотел — силу. Его мышцы раздулись, аура вспыхнула ярче солнца. Он стал могущественным, как полубог.

Но поток не прекращался.

— Хватит! — взвизгнул командир. — Слишком много! Остановись!

Он попытался выдернуть руку. Дёрнулся назад, упираясь ногами в землю, но рука не двигалась. Она намертво срослась с плотью парня. Они стали единым целым. А сила продолжала течь, заполняя каждую клетку тела командира, разрывая его энергетические каналы, переполняя сосуд…

— Ты хотел силы? — голос прозвучал в головах у всех присутствующих. — Бери. Бери всё! Я щедрый.

Командира начало раздувать. Его кожа пошла трещинами, из которых бил слепящий свет. Глаза лопнули, вытекая огненной жижей.

— Нет! Пусти! — булькал он, превращаясь в бесформенный шар плоти.

Парень резко выдохнул и ударил ладонью свободной руки ему в грудь. Просто толкнул. Тело командира отлетело назад. Но его рука… по локоть осталась торчать в груди парня. Её просто оторвало.

Командир упал в грязь в десяти метрах. И тут началось самое страшное. Перенасыщенный миллиардами чужеродных генов, его организм сошёл с ума, и тело начало меняться с пугающей скоростью.

Сначала он превратился в гигантского слизня. Через секунду кожа затвердела, став каменным панцирем. Из спины вырвались крылья, тут же превратившиеся в паучьи лапы. Голова втянулась в плечи, а на животе открылась зубастая пасть.

Он визжал… Это был вой существа, которое каждую секунду умирает и рождается заново в новой, уродливой форме.

— Гр-ра-а-а-а… Убей-те… ме… ня…

Его раздуло до размеров небольшого дома. Это было уже не существо, а хаотичное нагромождение из плоти, костей, чешуи и шерсти. Несуразное, невозможное, отвратительное…

Вой мутанта разнёсся над лесом, и тот ответил. Из чащи, привлечённые запахом неконтролируемой мутации, хлынули дикие химеры, и тут же набросились на пульсирующую гору мяса, в которую превратился командир.

Они рвали его на куски, жрали заживо… А тот даже не мог сопротивляться, только менял форму под их зубами, отращивая то плавники, то рога, пока его окончательно не растащили на части.

Оставшиеся в живых культисты в ужасе смотрели на гибель

Архип почувствовал, как ноги сами собой начинают двигаться назад.

— Бежим… — прошептал Док побелевшими губами.

— Валим! — взвизгнул Приручатель.

Они наконец-то поняли, что связались не с человеком, и не с Одарённым. Они перешли дорогу существу, чья природа была за гранью их понимания. Тот, кто может накормить командира до смерти собственной силой — это не добыча, а смерть в чистом виде.

Животный инстинкт затмил их разум, а в голове появилась только одна мысль: «Бежать!!!».

Они развернулись и рванули в лес, не разбирая дороги. Бежали, спотыкаясь о корни, раздирая кожу о ветки, так быстро, как никогда в жизни, молясь только об одном: чтобы этот парень в белом халате не решил пойти за ними.

Глава 2

Имперский Научно-Исследовательский Центр Аномалий и Эфирных Возмущений

Петербург, Российская Империя

На экранах десятков мониторов на стенах горел красный сигнал тревоги. Лаборанты в белых халатах носились между рядами серверов, сталкиваясь друг с другом, роняя папки с документами и разливая кофе.

В центре этого хаоса, посреди огромной голографической карты Империи, стоял дежурный смены — молодой парнишка с глазами навыкате, и судорожно тыкал пальцами в сенсорную панель, пытаясь стабилизировать изображение, которое шло рябью от помех.

Двери в зал распахнулись так сильно, что ударились об фиксаторы. В помещение ворвался директор Центра, академик Вадим Викторович Зорин. Вид у него был, мягко говоря, не парадный: поверх шёлковой пижамы наброшено пальто, на ногах разные тапочки, а седые волосы торчали во все стороны, как у безумного изобретателя, которого ударило током.

— Что здесь происходит⁈ — закричал он. — Почему я узнаю о возмущении силы от своей кошки, которая спряталась под диван, а не от вас⁈

К нему тут же подскочил старший аналитик.

— Вадим Викторович! Мы не успели! Оно… оно просто моментально скакнуло! Датчики в северо-западном секторе зашкалило! Мы думали, это сбой оборудования, перезагрузили систему, а там…

— Что «там»⁈ — Зорин подошёл к главному экрану. — Покажите мне данные!

Аналитик дрожащими руками ввёл команду. На карте, в районе пригорода, расцвело гигантское пульсирующее чёрно-багровое пятно.

— Вот… — прошептал аналитик. — Эфирный всплеск седьмого уровня. Нет, восьмого! И показатели постоянно растут!

Зорин застыл, глядя на цифры, которые менялись с бешеной скоростью и ползли вверх, пробивая потолок допустимых значений.

— Восьмой уровень? — прохрипел он. — Ты в своём уме, мальчик? Восьмой уровень — это пробуждение Древней Химеры! Это… да это ядерный взрыв, только магический!

— Мы проверили трижды! — оправдывался аналитик. — Сигнатура очень странная. Это не природная аномалия и не разлом. Это… живое существо.

— Живое? — переспросил Зорин. — Одно?

— Судя по концентрации в эпицентре — да. Один источник. Но он фонит так, будто там легион Химерологов проводит ритуал призыва.

Академик снял очки и протёр их краем пижамы.

— Гипотезы? — спросил он.

— Есть одна теория… — неуверенно начал старший научный сотрудник из отдела эволюции. — Доктор Штейн когда-то писал о критической массе мутаций. О том, что химеры могут эволюционировать не постепенно, а скачкообразно…

— Короче!

— Мы, возможно, наблюдаем рождение Сверх-Химеры. Существа, которое перешагнуло барьер биологии и стало чистым магическим конструктом. Ну, или… — он сглотнул. — … или там пробудился Дракон. И не просто дракон, а какой-нибудь Первородный.

Зорин посмотрел на карту. Пятно пульсировало, рассылая волны возмущений на десятки километров.

— Если там родилось что-то, способное выдавать такую мощь… — медленно произнёс он. — … то всему Петербургу конец, если мы сейчас же не примем меры.

Он повернулся к начальнику службы безопасности Центра.

— Поднимайте наши группы зачистки. «Ликвидаторов», «Чистильщиков», всех!

— Вадим Викторович, — осторожно заметил безопасник, — у нас в том секторе только две мобильные группы. И они оснащены стандартным вооружением. Против восьмого уровня… они там просто испарятся, даже доложить не успеют. Тут армия нужна с тяжёлой техникой и подавителями магии…

Зорин выругался. Он понимал, что безопасник прав. Отправлять своих людей в это пекло — всё равно что тушить лесной пожар коллективным пи-пи… в общем, бесполезно.

— Связь с Генштабом! — скомандовал он. — Дайте мне генерала Корнилова. Срочно!

Через минуту на отдельном экране появилось недовольное лицо генерал-майора.

— Зорин? — пробасил военный. — Почему ты звонишь мне на личный номер, учёный хренов?

— Заткнись и слушай! — оборвал его академик. — У нас прорыв восьмого класса.

Генерал поперхнулся воздухом, сон как рукой сняло.

— Восьмого? Ты бредишь? Датчики протри!

— Я тебе сейчас данные перешлю. Там рождается что-то такое, что может сожрать половину гарнизона на завтрак. Корнилов, это твоя юрисдикция! Мне нечем это останавливать! Мои парни с плазмомётами там будут как дети с водяными пистолетиками. Поднимай авиацию! Поднимай танковые клинья! Звони твоему дружку Воронцову! Да делай что хочешь, но там нужна тотальная зачистка квадрата!

Генерал-майор нахмурился, его пальцы забегали по клавиатуре на его стороне.

— Сейчас гляну… Присылай сигнатуру, чтоб я понимал, с чем мы имеем дело. А то знаю я вас, паникёров. Увидите большого кабана и орёте про конец света.

Зорин кивнул аналитику. Тот нажал клавишу «Отправить».

На экране генерала побежали графики и спектрограммы. Лицо Корнилова быстро начало меняться. Он смотрел на пиковые значения выброса энергии, на плотность эфирного поля, на характер искажения пространства…

— Едрить-колотить… — прошептал боевой генерал-майор. — Это что за херня? Оно там что, звезду в себя впитало?

— А я тебе о чём толкую! — закричал Зорин. — Ты справишься? Твои «Орлы» смогут это подавить?

Корнилов молчал целую минуту. Зорин видел, как в его глазах идёт напряжённая работа мысли. Военный оценивал риски, считал потенциальные потери, представлял, как будет писать объяснительные за потерянные полки и сожжённую технику…

— Знаешь, Вадим… — наконец произнёс Корнилов, и голос его стал каким-то очень уж официальным и сухим. — Я тут посмотрел диспозицию… У нас сейчас… э-э-э… плановые учения, весь стратегический резерв переброшен. Топлива нет, снаряды на инвентаризации…

— Ты что несёшь⁈ — взвился Зорин. — Какие учения⁈ У тебя под боком монстр рождается!

— Не моя юрисдикция! — рявкнул в ответ генерал. — Это аномалия! Аномалиями занимается твой Центр! Вот и занимайтесь! У вас есть бюджет, есть эти ваши… штучки магические! Разгребайте! А у меня приказ — беречь личный состав! Я не положу дивизию ради вашего научного любопытства!

— Корнилов, ты трус! — заорал академик.

— Я стратег! — отрезал генерал. — Иди к чёрту, Зорин. Разбирайтесь сами. Конец связи.

Экран погас.

Зорин стоял, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Предательство… банальное, трусливое предательство. Военный просто испугался, увидел цифры и понял: там смерть.

— Вадим Викторович… — тихо позвал

Академик обернулся. На него смотрели десятки глаз, и все ждали решения.

— Что делать, что делать… — пробормотал он, почёсывая растрёпанную макушку. — Действовать по протоколу. Поднимайте группы и грузите их в самые быстрые «вертушки». Оснастить всем, что есть: стазис-поля, нейтронные ловушки, экспериментальные подавители…

— Мы отправляем их на убой? — прямо спросил безопасник.

— Мы отправляем их на разведку, — поправил его Зорин. — Их задача, не вступая в бой, подойти на дистанцию визуального контакта, зафиксировать объект и оценить угрозу. Если эта тварь двинется к городу… вот тогда и будем думать, чем её бить. Выполнять!

Через десять минут с крыши Центра взмыли три чёрных конвертоплана и растворились в небе, унося группу смертников навстречу неизвестности.

Зорин остался в зале. Он ходил из угла в угол, заламывая руки. Часы тикали. Данные на экранах продолжали плясать безумную джигу. Всплески энергии становились всё мощнее, а потом…

Резко, в одну секунду, всё прекратилось.

Графики рухнули вниз. Красное пятно на карте погасло, сменившись ровным зелёным фоном.

— Что это? — прошептал аналитик. — Оно что, исчезло?

— Или закончило трансформацию и ушло в спящий режим, — мрачно предположил Зорин. — Где группа?

— Подлётное время меньше минуты. Визуальный контакт через… а вот, уже сейчас!

На главном экране появилось изображение с камер конвертопланов.

— Вижу цель! — раздался голос командира группы. — Квадрат четырнадцать. Снижаемся.

Зорин вцепился в спинку кресла, ожидая увидеть гигантский кокон. Или новорождённого дракона, расправляющего крылья. Или кратер, на дне которого пульсирует чистая энергия.

Но он увидел… поле битвы.

Лес был выкорчеван. Земля перепахана так, будто здесь поработала гигантская фреза. И везде, насколько хватало взгляда камеры, лежали трупы. Десятки, сотни трупов химер — разорванные, раздавленные и испепелённые… Останки людей в балахонах. И в центре всего этого — бесформенная гора разорванной плоти, бывшая когда-то чем-то огромным и страшным.

— Матерь божья… — выдохнул кто-то за спиной Зорина.

Камера облетела поляну. Никакого «новорождённого». Никакой угрозы восьмого уровня.

— Командир, доклад! — крикнул Зорин в микрофон. — Кто это сделал⁈ Где источник сигнала⁈

— Источник… отсутствует, база, — голос пилота дрожал. — Здесь никого нет, только мёртвые. Судя по тепловизору, бой закончился минут двадцать назад. Здесь была бойня, шеф. Тот, кто это сделал… он просто перемолол всех в фарш. Мы видим следы… одного вектора атаки. Кто-то пришёл сюда, убил всех и ушёл.

Зорин снял очки и устало потёр глаза. Произошло что-то невозможное. Сигнатура показывала рождение бога. А реальность показала кладбище.

Кто-то в этой Империи обладал силой, способной аннигилировать армию химер и культистов, как детей. И этот «кто-то» гулял на свободе. Без регистрации, без контроля, без надзора…

— Вадим Викторович… — робко подал голос аналитик. — Это… это нужно докладывать Императору?

Зорин посмотрел на экран, где крупным планом показывали оторванную голову гигантской твари, в глазах которой застыл ужас. Он очень не хотел этого делать. Доклад означал признание собственной некомпетентности — того, что они прозевали появление игрока такого уровня. Но скрыть такое было невозможно.

— Да, — кивнул академик. — Готовьте спецсвязь.

Он одёрнул полы своего пальто, пытаясь придать себе хоть капельку официального вида.

Что он скажет Императору? «Ваше Величество, у нас под боком завёлся Бог-Истребитель, а мы даже не знаем, как он выглядит»?

Он — глава исследования химер, который знает о монстрах всё. Их виды, подвиды, мутации… Но глядя на экран, он понимал одну простую и страшную вещь: он не знает ни черта.

Мир изменился. Правила игры поменялись. И в этой новой игре они, учёные и военные, больше не были главными фигурами.

— Соединяйте, — сказал он. — И молитесь, чтобы у Императора сегодня было хорошее настроение…

Зорин шагнул к экрану связи, чувствуя себя маленьким человеком, стоящим на берегу океана, в глубине которого проснулось нечто древнее и голодное. И это нечто было не химерой. Это было чем-то гораздо страшнее.

* * *

Я возвращался в город с чувством лёгкого, но всё же досадного разочарования.

Да, я разнёс их элитный отряд. Да, я заставил их главную «пушку» совершить самоубийство. Но эти трое культистов ушли. Бежали они, конечно, знатно. С такой скоростью, что, наверное, побили все рекорды Империи по бегу по пересечённой местности с препятствиями.

Можно было бы, конечно, послать погоню. Рядовая бы их точно догнала. Она выносливая, прёт как танк, деревья ломает… Но в этом и проблема — она слишком прямолинейная. Если они разделятся или устроят хитрую ловушку, она может затупить. А терять такого бойца из-за трёх недобитков мне не хотелось.

Псих? О, этот бы тоже догнал. И даже, скорее всего, всех троих. Но у Психа была одна маленькая проблема, которую я пока так и не смог исправить. Он слишком увлекался.

Когда меня нет рядом, когда нет моего ментального поводка, он превращается в берсерка. Он бы гнал их по всем Диким Землям, а потом ещё дальше. И если бы они прыгнули в вулкан, он бы прыгнул за ними, просто чтобы догрызть чью-то ногу в полёте. У него отсутствовал тумблер «Стоп» в режиме автономной охоты.

Поэтому я их отпустил. Пусть бегут и рассказывают своим хозяевам, что в лесу завёлся кто-то страшнее их карманных монстров. Страх — это тоже оружие, и он работает на меня.

Я вернулся в клинику грязный, в лохмотьях. Прошёл в свой кабинет, скинул остатки верхней одежды на пол и упал в кресло. Нужно было просто посидеть пять минут, прежде чем идти в душ. Организм требовал перезагрузки.

Дверь приоткрылась.

— Вик, ты вернулся? — в кабинет заглянула Валерия. — Мы тут с Романом обсуждали новый заказ на… Ой, мамочки!

Она застыла, глядя на меня. Следом за ней в комнату просочился Роман. Он втянул носом воздух, и его лицо мгновенно вытянулось от удивления.

— Виктор… — просипел алхимик, прижимая рукав к носу. — Ты где был? На скотомогильнике? Или в эпицентре взрыва на химзаводе?

— Гулял, — ответил я, разглядывая свои руки, покрытые коркой из грязи и чужой крови.

— Гулял⁈ — Роман подошёл ближе, щурясь за стёклами очков. — Да от тебя фонит так, что у меня сейчас глаза вытекут. Тут же целый букет! Трупный яд, кислотные испарения, остатки боевых стимуляторов… И ещё какая-то дрянь, которую я даже классифицировать боюсь. Ты чем себя травишь?

Я посмотрел на него удивлённо.

— Я себя не травлю. Это всё наружное применение.

— Наружное⁈ — взвизгнул он. — Да концентрация токсинов на твоей коже такая, что если ты сейчас пожмёшь кому-то руку, он умрёт в муках! Как ты вообще дышишь?

— У меня фильтры хорошие.

Валерия тоже подошла ближе, её взгляд скользнул по моему

— Вик! У тебя… тебя что, жевали⁈

На моём теле виднелись отчётливые следы огромных, треугольных зубов. Кожа в этих местах была синей, покрытая кровоподтёками, но целой.

— Жевали, — согласился я, ощупывая рёбра. — Причём долго и старательно.

— Кто⁈

— Ну, одна тварь… Большая такая, зубастая… Очень хотела меня попробовать.

— И что? — Валерия смотрела на меня с ужасом.

— Что-что… зубы обломала, — я усмехнулся. — Стоматологи нынче дорогие, так что ей не повезло.

— Погоди… — Роман посмотрел на мои синяки с профессиональным интересом. — То есть тебя кусала тварь, у которой слюна, судя по запаху, растворяет металл, а у тебя только синяки? Ты из чего сделан, Виктор? Из адамантия?

— Из упрямства и кальция, Рома. Это был научный эксперимент.

— Какой ещё эксперимент⁈ — уточнила Валерия. — «Выживу ли я, если меня съедят»?

— Ну, почти. Рабочее название: «Сожрут ли меня». Результат, как видите, отрицательный. Не сожрали. Гипотеза о моей несъедобности подтвердилась. Так что эксперимент прошёл успешно.

Я встал, и с меня посыпалась какая-то труха.

— Ладно, пойду я в душ. А то вы сейчас тут сами в обморок упадёте от ароматов.

Я вышел в коридор и наткнулся на странную процессию. По коридору маршировали хомяки, которые тащили в зубах и лапках маленькие тряпочки, губки и флакончики.

— Это что ещё за парад? — спросил я.

— А, это… — Валерия вышла следом. — У них сегодня ПХД. Парко-хозяйственный день. Они решили отмыть всю сантехнику.

Я заглянул в туалет, где уже вовсю кипела работа. Один хомяк, надев на лапки крошечные бахилы из пакета, натирал кран. Второй, вися на ободке унитаза, заливал под него «Утёнка». Третий полировал зеркало.

Но самое смешное было не это.

На бачке унитаза сидел тот самый хомяк-командир в своей чёрной бандане и с зубочисткой в зубах. Он не работал, а руководил, периодически издавая требовательный писк и указывал лапкой на пропущенное пятнышко.

— Суровый мужик, — уважительно кивнул я. — Дисциплина железная.

— Они ещё и график составили, — сообщила Валерия. — Повесили на холодильник. Там расписано, кто когда дежурит. И попросили купить им маленькие швабры. Пришлось делать заказ у кукольного мастера. Он на меня так смотрел…

— Ничего, привыкнет. Скоро мы ему заказ на мини-автоматы отправим, вот тогда он точно удивится…

Приведя себя в порядок и переодевшись, я снова собрал всех в кабинете. Мне нужно было обсудить стратегию.

— Кеша, лети сюда! — крикнул я.

Попугай спланировал со шкафа и приземлился на спинку стула.

— Слушаю, хозяин! Куда лететь? Кого клюнуть? Где воровать?

— Воровать пока не надо. Надо думать, — я развернул карту Диких Земель. — Смотрите. Мы зачистили периметр и немного отогнали тварей от города. Но мы слепые.

— В смысле? — не понял Кеша. — Я же всё вижу!

— Ты видишь то, что близко. А мне нужно знать, что происходит там, в глубине. За пятьдесят, за сто километров от Стены. Там, где формируются новые стаи и сидят настоящие кукловоды, — я обвёл рукой обширную зону на карте, помеченную красным. — Мне нужна агентурная сеть глубокого залегания.

Кеша вытянул шею, посмотрел на карту, потом на меня.

— Хозяин… ты, конечно, гений, но тут ты перегнул. Ты хочешь, чтобы я туда полетел? Да меня там сожрут на подлёте! Там птицы летают такие, что самолёты сбивают! Ну уж нет, Кеша туда ни ногой, ни крылом!

— Тебе и не надо, — успокоил я его. — Ты будешь координатором. А мне нужны местные.

— Местные? — переспросил Роман. — Ты хочешь завербовать диких тварей?

— Именно. Но не хищников. Хищники тупые, агрессивные и вечно голодные. С ними каши не сваришь. Мне нужны те, кого никто не замечает.

— Зайцы? — предположил Андрей.

— Слишком трусливые.

— Белки? — спросила Катерина.

— Слишком суетливые, — я посмотрел на Кешу. — Мне нужны те, кто привык прятаться, слушать и смотреть. Те, кого обижали всю жизнь…

Кеша задумался, почесав крылом голову.

— Ну… есть там всякие… Мыши полевые, кроты, ежи… Но никто не согласится работать за еду в том месте, где едой являешься ты сам.

— А мы предложим им не еду, а силу.

— Силу? — переспросила Катерина.

— Ну да. Представьте себе мышонка, которого всю жизнь гоняли лисы и совы. Он живёт в страхе, каждый шорох для него может означать смерть. И тут приходим мы и говорим: «Здарова, парень, хочешь стать таким, что сова об тебя когти сломает? Хочешь быть быстрее ветра? Хочешь видеть в темноте и слышать за километр? Работай на нас, и ты перестанешь быть жертвой».

Глазки Кеши загорелись, он понял суть.

— Хозяин… А это может сработать! Униженные и оскорблённые — самый лучший материал для вербовки! У них мотивация бешеная!

— Вот именно. Нам нужны самые слабые и забитые. Те, кто потерял надежду. Мы дадим им прокачку. Сделаем их незаметными, быстрыми, неуловимыми шпионами…

— А кого брать-то? — спросил Кеша. — Конкретно?

Я задумался. Кто может проникнуть везде? Кто летает, но кого не принимают всерьёз?

— А может, колибри? — ляпнул Андрей.

Все посмотрели на него.

— А что? — смутился он. — Они маленькие, быстрые…

— Колибри в Диких Землях⁈ — Кеша захохотал. — Ну ты, парень, и сморозил! Да их там ветром сдует! Или комары сожрут!

Я поднял руку.

— А ведь отличная идея.

Смех Кеши оборвался.

— Хозяин, ты серьёзно?

— Абсолютно. Колибри никто не воспринимает как угрозу. Они слишком мелкие, чтобы быть едой для крупных хищников. Они быстрые. И их много, — я начал расхаживать по кабинету, развивая мысль. — Мы их модифицируем. Укрепим скелет углеродом. Замедлим метаболизм, чтобы они могли летать сутками без отдыха. Вживим в глаза кристаллы для панорамного зрения. Сделаем их перья мимикрирующими под окружение.

— Живые дроны… — прошептал Роман.

— Типа того! — кивнул я, мгновенно вспомнив Феликса Бездушного. — Рой живых, разумных, невидимых «дронов». Они проникнут в каждую щель. Зависнут над лагерем врага под видом крупных насекомых. Сядут на ветку рядом с совещанием главарей… — я повернулся к Кеше. — Твоя задача — найти их и объяснить перспективы. Скажи, что они станут королями воздуха. Что больше ни одна оса не посмеет на них жужжать.

Кеша, уже полностью захваченный идеей, отдал честь.

— Будет сделано, хозяин! Я им такое наобещаю… Они у меня в очередь выстроятся!

— Только не перегибай, — предупредил я. — Обещай только то, что я смогу выполнить.

— Обижаешь, Хозяин! Кеша дипломат, а не воздухан!

Я посмотрел на свою команду.

— Ну что, за работу? Готовим лабораторию к массовому апгрейду пернатых. Нам понадобится много кальция, энергии и… наверное, сладкого сиропа. Они же любят сладкое?

— Любят, — подтвердила Катерина.

— Значит, закупите сироп. Будем вербовать армию вкусняшками и могуществом.

Глава 3

Выспался я просто превосходно.

Открыл глаза, потянулся и почувствовал себя человеком, способным свернуть горы. Ну или, как минимум, создать пару-тройку новых химер до обеда.

Организм полностью восстановился. Энергетические каналы аж гудели от переполненности, мышцы налились силой. Я был готов творить.

— Вик, с добрым утром! — просунулась в дверь голова Валерии. — Гости приехали, машина Новиковых.

Я глянул на часы. Рановато ещё, но для Агнессы это нормально. Видимо, приехала обсудить детали нашего нового «героического» статуса или привезла очередной чек.

— Пусть заходит, — лениво махнул я рукой, вставая с кровати. — Кофе только организуй, будь другом.

Через минуту дверь кабинета открылась. Я уже нацепил свою дежурную улыбку «доброго доктора», готовый приветствовать графиню, но улыбка застыла на губах. В кабинет вошёл невысокий мальчик с серьёзными, не по-детски взрослыми глазами.

Михаил Новиков.

Рядом с ним, с трудом протискиваясь в проём, пролез Багратион. Огромный тигр явно от чего-то тревожился, его хвост нервно бил по бокам.

Агнессы с ними не было.

Моё благодушное настроение мгновенно исчезло. Если вместо главы рода приезжает наследник, да ещё и с личным телохранителем, значит, случилось что-то из ряда вон выходящее.

— Э-м-м… Привет, присаживайся, — кивнул я на кресло напротив.

Миша сел — спина прямая, руки на коленях. Он больше не выглядел тем болезненным ребёнком, которого я лечил. Передо мной сидел маленький мужчина, на плечи которого рухнула ответственность размером с небоскрёб.

Я перевёл взгляд на шкаф, где всё ещё дремал Кеша.

— Эй, пернатый, хорош дрыхнуть, — я скомкал пустой лист бумаги и запустил в попугая. — Ты же докладывал, что операция прошла успешно. Что наша дорогая Агнесса Павловна на коне, все враги повержены, а народ ликует…

Попугай свалился со своей жёрдочки, встрепенулся и посмотрел на меня выпученными глазками.

— Что⁈ А, ну да! Так и было! Графиня вышла, дала интервью, все хлопали! Рейтинг до небес! Я сам видел! Клянусь своим роскошным хвостом!

— Тогда где она? — я кивнул на пустой стул рядом с Мишей.

Кеша растерянно моргнул, переминаясь с лапы на лапу.

— Ну… может, в салоне красоты? Или на приёме у Императора?

Я повернулся к мальчику.

— Рассказывай, что случилось.

Миша глубоко вздохнул.

— Агнессы нет, Виктор. Сегодня утром её забрала Тайная Канцелярия. Приехали с ордером, официально — для дачи показаний по делу о террористической ячейке. Неофициально… они её закрыли.

Я откинулся в кресле, барабаня пальцами по столу. Тайная Канцелярия… Это уже серьёзно. Это не бандитские разборки, тут грубой силой не решишь.

— И что говорят?

— Говорят, что у них появились вопросы. Слишком уж удачно она оказывается в нужных местах. Слишком быстро реагирует. Слишком эффективно решает проблемы, которые не могут решить государственные службы. Они подозревают её в организации этих самых терактов ради пиара. Или в связях с подпольем.

Я хмыкнул. Логично, конечно. Мы перестарались… Я перестарался. Хотел сделать из неё героя, а сделал мишень. Слишком яркий взлёт всегда вызывает подозрения у тех, кто привык ползать.

— Понятно, — протянул я. — Перегнули палку. Мой косяк, признаю.

Миша посмотрел на меня в упор.

— Я не знаю, кому верить, Виктор… Вокруг одни вруны и предатели. Советники шепчутся по углам, управляющие делят активы… Но Агнесса перед отъездом успела сказать мне только одно: «Если будет совсем плохо, иди к Виктору. Ему можно верить». И Багратион тебе доверяет.

Тигр, услышав своё имя, подошёл ко мне и ткнулся головой. Я почесал его за ухом. В моём присутствии зверь немного успокоился, но я всё равно чувствовал исходящую от него волну тревоги за хозяйку.

— Она права, — сказал я. — Мне можно верить. Продолжай.

— Всё плохо, — Миша держался молодцом, без детских истерик. — Они уже выходили на связь. Не Канцелярия, а другие… Наши враги… Они знают, что Агни в застенках. И знают, что я теперь, по уставу, временный глава рода с правом подписи, — он достал из кармана сложенный листок бумаги. — Мне передали условия. Если я хочу увидеть сестру живой и на свободе, я должен подписать отказ от всех активов. Заводы, земли, патенты, лаборатории… Они просят отдать всё, что у нас есть. Хотят полностью уничтожить наш род. Оставить только фамилию и дом.

Я взял листок. В принципе, стандартный шантаж, только уровень ставок запредельный.

— И ты, конечно, отказался?

— Конечно. Я понимаю, что это ничего не изменит. Если я подпишу, они всё равно её не выпустят. Или выпустят, но… сломанной. А род уничтожат. Отец учил: с террористами переговоров не ведут.

Я внимательно посмотрел на него.

— Отец учил… Миша, послушай… Насчёт родителей…

Мальчик поднял руку, останавливая меня.

— Виктор, давай не будем об этом. Я всё знаю.

— Знаешь? Что именно?

— Что они погибли. Давно знаю, с того самого дня, — он посмотрел в окно, и в его глазах я увидел такую взрослую, застарелую боль, что мне стало не по себе. — Агнесса думает, что я маленький, что не вынесу. Она придумывает сказки про длительные командировки, про секретные миссии… Пишет письма от их имени. А я ей подыгрываю, потому что ей так легче. Она держится, потому что думает, что защищает меня от правды. Если я скажу, что знаю… она расстроится.

Я смотрел на этого пацана и чувствовал, как внутри меня растёт уважение. Ни хрена себе «малый». Пока сестра играла в железную леди, он играл роль беззаботного ребёнка, чтобы дать ей силы жить. Это требовало мужества побольше, чем у многих взрослых мужиков.

— Ты крут, парень, — искренне сказал я. — Серьёзно.

— Спасибо, — он криво улыбнулся. — Но сейчас не про меня. Агни там… И я знаю, что такое допросы в Канцелярии. Мне… рассказали… добрые люди.

Его голос дрогнул.

— Они могут применить к ней ментальное воздействие. Какую-нибудь химию… Сыворотки правды, ломающие волю. Или психотропы, которые могут превратить её в овоща… Убить её разум, заставить подписать признание в чём угодно… Я боюсь за неё. Она сильная, но… там ломают любых.

Я задумался. Ситуация и правда дрянь. Канцелярия — это не шутки. Там работают профессионалы, и если они возьмутся за неё всерьёз…

Я повернул голову к столу, где на стопке книг грелась под лампой Юстиция — моя черепаха-юрист.

«Эй, подруга, просвети. Что там по законам? Могут они её прессовать?»

Юстиция медленно открыла глаза. В моей голове зазвучал её скрипучий ментальный голос:

«Задержание аристократа высокого ранга — процедура сложная. Согласно Уложению о правах дворянства, первые сорок восемь часов — это предварительное дознание. Пытки, физическое воздействие, применение нелицензированной ментальной магии — строжайше запрещены. За

— У нас есть двое суток, — я посмотрел на Мишу. — По закону они не имеют права её калечить.

— Закон… — горько усмехнулся мальчик. — Закон работает для тех, у кого есть сила. А Агни там сейчас одна…

— Нет, она не одна, у неё есть мы, — покачал головой я, встал и прошёлся по кабинету. — Значит так… Они хотят подставить её, чтобы уничтожить ваш род. И они думают, что победили, заперев её в камере. Наивные…

— Виктор ты сможешь её вытащить? — с надеждой спросил Миша.

— Вытащить? — я хмыкнул. — Ну, не всё так просто, конечно. Формально, это будет расцениваться как нападение на государственное учреждение, бунт, а значит тюрьма для всех пособников. Нет, мы пойдём другим путём. Мы сделаем так, что они сами захотят её выпустить. И ещё извиняться будут.

— Но как?

— У меня свои методы. Скажи мне, кто конкретно ей угрожает? Ты говорил про звонки. Имена, явки?

— Ну-у-у… — замялся он. — Я не могу всё рассказать… Это опасно… Для вас…

— Миша, — я посмотрел ему в глаза. — Агнесса сказала, что мне можно верить. Ты веришь ей?

— Верю.

— Тогда говори. Мне нужно знать врага в лицо.

Мальчик вздохнул.

— Звонил человек от графа Богатова. Сказал, что Агнесса заплатит за всё — за разрушенную лабораторию, за украденное… что-то… Я не понял что. И ещё были намёки от людей Воронова и Зубова. Они сказали, что Агнесса перешла дорогу серьёзным людям и теперь будет сидеть долго.

— Богатов, Воронов, Зубов… — я кивнул. — Старые знакомые. Ну что ж, ожидаемо.

Я положил руку Мише на плечо.

— Слушай меня… Езжай домой и запрись там. Никого не пускай, кроме проверенной охраны. Сиди тихо. Агнесса скоро вернётся домой.

— Ты… Ты обещаешь?

— Я обещаю, что сделаю для этого всё возможное. А я умею делать очень странные и страшные вещи.

Миша встал.

— Я понимаю, что чудес не бывает, Виктор. Я уже взрослый. Но… если она вернётся… Род Новиковых этого не забудет. Моя благодарность не будет знать границ.

Он сказал это с таким достоинством, что я аж невольно выпрямился.

— Иди, партнёр. Всё будет хорошо.

Когда Миша с Багратионом ушли, я задумчиво почесал голову.

Ну что, Викториан. Ты снова в игре, и ставки растут. Вытащить человека из застенков Тайной Канцелярии, не устраивая войну с Империей? Задачка с тремя звёздочками.

Мне нужен был план. И мне нужны были исполнители — такие, которые смогут пройти сквозь стены, остаться незамеченными и сделать то, что нужно.

— Кеша, мне нужен Борис.

— Крот? — удивился Кеша. — Так он же это… в творческом отпуске.

— Тащи его сюда срочно. Скажи, есть работа по профилю. Копать придётся много.

— Понял, лечу!

Через полчаса в дверь кабинета поскреблись.

Я открыл. На пороге стоял Борис, мой боевой крот-шахтёр в своей неизменной каске с фонариком, в комбинезоне, а на плече лежала его верная сапёрная лопатка. Вид у него был деловой и даже немного недовольный — видимо, оторвали от какого-то важного дела.

— Борис, друг мой, рад тебя видеть, — начал я. — У нас есть задача… Важная, что капец. Уровень сложности «невозможно».

Крот поправил очки и кивнул. Мол, слушаю.

— Нам нужно прокопать тоннель под здание Тайной Канцелярии.

Усы Бориса дрогнули, ведь он прекрасно знал, что это за место. Экранированные фундаменты, сейсмодатчики, магические ловушки в грунте…

— Да, там будет опасно, — честно предупредил я. — Очень опасно. Земля там нашпигована защитными артефактами. Любое неосторожное движение — и тебя может сплющить, сжечь или превратить в камень…

Крот молча достал из кармана комбинезона тряпочку и начал протирать лезвие лопаты.

— Тебя могут убить, Борис…

Он кивнул и махнул лапкой, мол, ерунда.

— Ты можешь попасть в магическую ловушку, из которой нет выхода…

Снова кивок.

— Тебя может завалить, сжечь, утопить…

Борис закончил протирать лопату, убрал тряпочку, поправил очки и поднял вверх большой палец.

«Я в деле».

Я смотрел на этого маленького зверька и почувствовал ком в горле. Какой бесстрашный, абсолютно отмороженный и преданный крот!

— Боже, кого я создал… — выдохнул я. — Ладно, твоя задача проложить маршрут. Тонкий, незаметный лаз только для тебя и… для группы поддержки.

Борис вопросительно посмотрел на меня.

— Да, ты пойдёшь не один. Тебе нужно будет провести внутрь десант и строителей.

Я вышел в приёмную. Валерия сидела за компьютером, нервно грызя карандаш.

— Лера-а-а, — позвал я.

Она вздрогнула.

— Что? Агнесса? Есть новости?

— Есть план. Мне нужно, чтобы ты связалась со своим портным — тем самым, что шил костюмы для хомяков.

— Зачем? — удивилась она. — У них же есть форма.

— Нужна новая по спецзаказу. Я сейчас нарисую эскизы.

Я быстро набросал на листке чертежи жилетов разгрузки с кармашками для миниатюрных артефактов, с креплениями для ампул, с защитными вставками из экранирующей ткани…

— Вот, — я протянул ей рисунки. — Скажи ему: платим любые деньги. Но чтобы готово было в самые кратчайшие сроки. Материал пусть подберёт самый лучший — тонкий, прочный и не пропускающий магическое излучение…

Четыре часа спустя я стоял в лаборатории перед строем своих пушистых бойцов. На каждом был новенький, с иголочки, спецжилет, которые я лично упаковывал.

— Так, первый номер, тебе ампулы с «Туманом Забвения». Если кто-то вас заметит, разбить об пол.

Я вложил крошечные стеклянные капсулы в кармашки жилета.

— Второй номер, тебе кристаллы помех. Глушат сигналки, сбивают камеры. Разместить в узловых точках вентиляции.

— Третий, тебе эликсир «Бодрости» для Агнессы. Если она там раскисла или её чем-то накачали, пусть выпьет. Это приведёт её в чувство.

— Четвёртый…

Я раздавал снаряжение. Миниатюрные отмычки, дымовые шашки размером с горошину, ментальные блокираторы…

— И самое главное, — я достал небольшую плоскую коробочку. — Это для Агнессы, передать лично в руки. Если они попытаются влезть ей в голову, сломать волю или прочитать мысли, ну… флаг в руки и барабан на шею.

Командир отряда принял коробочку и спрятал её в специальный отсек на спине.

— Так, бойцы, задача понятна? — спросил я.

Хомяки синхронно кивнули.

Крот поправил каску, включил фонарик и махнул лапой: «За мной, салаги».

* * *

Следственный изолятор Тайной Канцелярии

Специальный блок для содержания особо опасных преступников

Агнесса Новикова сидела на жёсткой, привинченной к стене койке и смотрела на сырую стену, по которой медленно ползла мокрица.

Ситуация складывалась предельно паршивая. Она была главой Великого Рода, пусть и переживающего не лучшие времена, но здесь, в

Канцелярия, конкуренты, теневые структуры… Все они сейчас, как стервятники, кружили над её головой, ожидая, когда она сломается.

Дверь камеры лязгнула, открылось небольшое окошко.

— Новикова, готовься, — прохрипел охранник. — Через час допрос. Инспектор сказал, что сегодня с тобой будет покончено. Так или иначе.

Агнесса подняла голову.

— Я требую перевода в камеру, соответствующую моему статусу. Согласно Уложению о дворянстве, меня не имеют права держать в карцере для уголовников…

Из коридора донёсся грубый смех. Охранник был не один.

— Слышал, Петрович? Она требует! — загоготал второй голос. — Девочка, ты, кажется, не поняла. Твой статус остался там, за воротами. А здесь ты подследственная по делу о государственной измене.

— Это нарушение протокола, — холодно заметила Агнесса, стараясь сохранить остатки достоинства. — Когда я выйду отсюда, я подам официальную жалобу, и вас уволят с волчьим билетом.

Охранник просунул лицо в окошко. Его глаза, маленькие и злые, смотрели с издёвкой.

— Когда выйдешь? Очень оптимистично. Жалобу она напишет… Конечно-конечно, пиши, хоть Императору. Только вот отсюда выходят либо ногами вперёд, либо прямиком на каторгу с вырванным языком. Так что готовься подписывать бумаги, красавица. Всё подпишешь — и роспуск рода, и передачу активов, и признание в шпионаже на инопланетян.

Окошко захлопнулось.

Агнесса сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Они были правы. Её не выпустят. Сценарий наверняка был расписан заранее. Допрос с пристрастием, возможно, с применением ментальной магии или химии, потом подпись под документами, которые уничтожат её род, а затем… несчастный случай в камере или смерть при попытке к бегству.

Мысли метались.

Миша… Что будет с ним? Она надеялась, что охрана поместья сохранит верность, но если её арестовали, то счета наверняка заблокированы. Гвардейцам нужно платить. А конкуренты, почуяв кровь, уже наверняка штурмуют ворота или подкупают персонал.

Но она ни о чём не жалела.

Она спасла людей. Те семьдесят человек, которых вытащили из подвала. Лаборатории, которые сейчас работали на полную мощность, создавая вакцину от вируса… Она поступила правильно. И если ценой за это станет её жизнь и будущее её рода — ну что ж, значит, такова цена.

— Я не сломаюсь, — прошептал она в пустоту. — Пусть убивают. Но подписывать я ничего не буду.

Внезапно из угла камеры донёсся странный шорох, как будто кто-то скребётся за стеной. Агнесса напряглась. Крысы? В таком месте даже крысы должны ходить строем.

Шорох усилился, перейдя в отчётливый скрежет металла о бетон. Стена в самом тёмном углу дрогнула. Кусок бетона вывалился на пол, образовав приличную дыру.

Агнесса вжалась в койку, ожидая увидеть что угодно — ядовитый газ, змею-убийцу, дроида-шпиона… Но из дыры, тяжело пыхтя и отфыркиваясь от пыли, вывалился крот.

Он был одет в грязный шахтёрский комбинезончик, а на голове, съехав набекрень, болталась каска с фонариком. Крот встал на задние лапки, снял запотевшие очки, протёр их какой-то тряпочкой, водрузил обратно на нос и деловито осмотрелся. Увидев Агнессу, он приложил лапу ко рту, призывая к тишине, а затем сунул два пальца в рот и тихонько свистнул.

В следующий миг из отверстия в стене, как десант из транспортного самолёта, посыпались хомяки — десяток пухлых грызунов, закованных в чёрную тактическую броню, с миниатюрными рюкзаками и оружием. Следом за ними по стене сползли три мохнатых паука — те самые Серебряные Ткачи, которых Агнесса с таким трудом достала для Виктора.

Она зажмурилась и потрясла головой.

— Меня отравили… — прошептала она. — Точно отравили. Это галлюцинации. Газ в вентиляции…

Она открыла глаза. Галлюцинации никуда не делись. Более того, они выстроились в шеренгу.

Один из хомяков, видимо командир, подошёл к ней вплотную, достал из нагрудного кармана сложенный листок бумаги, развернул его и начал сравнивать лицо Агнессы с тем, что было нарисовано. Рисунок был схематичным — кружочек, палочки, волосы — но хомяк, удовлетворённо кивнув, убрал ориентировку.

Это было настолько абсурдно, что страх отступил, уступив место истерическому изумлению.

— Вы… вы настоящие? — спросил Агнесса.

Хомяк-командир проигнорировал вопрос. Он снял рюкзак, порылся в нём, достал сложенный вчетверо тетрадный листок и протянул его Агнессе.

Она дрожащими руками взяла записку с уже знакомым почерком.

'Дорогая Агнесса!

Как там тебе отдыхается на казённых харчах? Надеюсь, апартаменты соответствуют твоему высокому статусу, а обслуживание на уровне пяти звёзд? Ты там давай, не засиживайся, курорт курортом, а работать надо. Кто, кроме тебя, будет мир спасать? Ха-ха!

А теперь к делу… Слушай внимательно и не задавай вопросов. Мои ребята сейчас выгрузят тебе посылку. Всё, что там есть, ты должна употребить. В любом порядке, но обязательно всё. Съесть, выпить, закапать, уколоть — разберёшься по ходу пьесы. Просто сделай это, и всё будет хорошо. Доверься профессионалу.

Твой друг и партнёр, Виктор Химеров из ветеринарной клиники «Добрый Доктор»'.

Агнесса опустила письмо, и покачала головой, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Виктор… Этот безумный гений узнал, где она, и прислал помощь.

И он подписался полным именем и адресом. Это значило только одно: он абсолютно уверен, что эта записка никогда не попадёт в руки врагов. Или ему плевать. Или он знает, что после того, что сейчас произойдёт, никто уже не придёт по этому адресу. Иначе откуда у него такая уверенность?

Впрочем, какая разница…

Тем временем «спецназ» активно распаковывал «груз». Перед Агнессой на койке выросла гора пузырьков, ампул, блистеров и пакетиков.

— Это… всё мне? — спросила она.

Хомяки синхронно кивнули.

Агнесса прикинула время — до допроса оставалось меньше сорока минут. Терять ей было абсолютно нечего. Если это яд, чтобы избавить её от пыток, так тому и быть. Если это шанс, то она им воспользуется.

Она схватила первый попавшийся флакон с мутной синей жидкостью, сорвала крышку и залпом выпила. Вкус был отвратительным — смесь полыни и железа.

Следом пошла горсть мятных конфет, которые искрились в темноте. Затем тюбик с гелем, который нужно было втереть в виски. Жвачка, которая на вкус напоминала горох. Капли для глаз, от которых мир на несколько секунд стал чёрно-белым. Она колола себя шприц-тюбиками, глотала пилюли, жевала какие-то корешки…

Организм отозвался мгновенно.

Сначала пришёл жар, который разлился по венам, как расплавленный свинец. Сердце забилось ровно и мощно. Мышцы налились силой. Усталость исчезла, будто её никогда и не было. Зрение обострилось. Она видела каждую трещинку на стене, каждую пылинку в воздухе. Слух улавливал дыхание охранников в коридоре за толстой дверью.

Агнесса посмотрела на свои руки.

— Чем вы меня напичкали? — прошептала она, глядя на пустые флаконы. — Это же боевой коктейль для целого взвода штурмовиков…

Хомяки, увидев, что «груз» доставлен и употреблён, деловито засобирались. Они быстро побросали пустую тару в свои рюкзаки, чтобы не оставлять никаких улик.

Когда все исчезли так же внезапно, как и появились, пауки принялись за работу у пролома, сплетая густую серую паутину, которая на глазах твердела и меняла цвет, становясь неотличимой от старого бетона.

Агнесса не знала, что именно с ней будет. Может, Виктор действительно решил её убить, подарив лёгкую смерть от передозировки, чтобы она не выдала тайн под пытками. А может, он превратил её в живую бомбу. Но сейчас ей было всё равно. Страх исчез, осталась только кристально чистая ярость и готовность действовать.

Если это её последний день, она заберёт с собой столько врагов, сколько сможет. Она разнесёт эту богадельню по кирпичику.

Через несколько минут снаружи, в коридоре, послышались тяжёлые шаги. Лязгнул засов внешней двери блока. А потом дверь камеры со скрежетом открылась.

На пороге стояли двое коренастых конвоиров.

— Новикова, на выход, — бросил один из них. — Допрос начинается.

Агнесса медленно встала. Её движения были плавными и текучими, как у хищника перед прыжком. Она улыбнулась, и от этой улыбки конвоиры невольно сделали два шага назад.

— Конечно, ведите. Я готова.

* * *

Тайная Канцелярия, следственный изолятор особого режима

Кабинет допросов № 4

Старший инспектор Игнатий Спиридонов, троюродный брат того самого виконта Воронова, нервно поправил манжеты своего идеально отглаженного мундира. Он посмотрел на настенные часы. Стрелка неумолимо ползла к отметке, означающей начало конца для графини Новиковой.

В этом кабинете не было окон. Стены были обиты звукопоглощающими панелями, а в центре стоял стол с вмонтированным в него артефактом записи — «Оком Правды». Этот кристалл транслировал всё происходящее напрямую на серверы Высшей Канцелярии. Удалить запись невозможно, подделать тоже.

Но у Игната было окно в двадцать секунд. Ровно столько проходило между активацией протокола входа и включением записи.

На столе перед ним лежал неприметный кейс. Внутри, на бархатной подложке, покоились четыре серых глиняных кругляша. С виду обычная грязь. на деле запрещённые артефакты ментального подавления класса «Кукловод». Одноразовые, невероятно дорогие и абсолютно незаконные.

Они прикладываются к коже. Глина мгновенно впитывается в поры, растворяясь в крови и не оставляя следов на теле. Но мозг жертвы превращается в кисель. Человек становится послушной куклой, готовой подтвердить что угодно, подписать любой документ и взять на себя убийство хоть самого Императора.

Дверь открылась. Конвоиры ввели Агнессу, которая шла с высоко поднятой головой, несмотря на то что провела в камере несколько часов.

«Адреналин, — подумал Спиридонов. — Ну ничего, сейчас мы это исправим».

— Садитесь, гражданка Новикова, — бросил он, кивая на привинченный к полу стул.

Как только конвоиры вышли, и дверной замок щёлкнул, Игнат действовал молниеносно — время пошло. Он встал, обошёл стол, якобы чтобы поправить лампу.

— Прошу прощения, процедура досмотра, — пробормотал он.

Его пальцы, в которых были зажаты глиняные диски, коснулись шеи Агнессы, затем запястий.

Шлёп… Шлёп…

Глина мгновенно впиталась. Агнесса даже не дёрнулась. Она смотрела на него с пугающим спокойствием, но Игнат знал — это от шока. Сейчас яд начнёт действовать, воля будет подавлена, и она поплывёт.

Он вернулся на место ровно в ту секунду, когда кристалл на столе загорелся ровным красным светом. Запись пошла.

— Гражданка Новикова, — начал он официальным тоном, перекладывая бумаги. — Меня зовут старший инспектор Игнат Спиридонов. Вы предупреждены, что согласно протоколу номер 147-Б обязаны отвечать на заданные вопросы чётко, ясно и по существу? Любое молчание будет расценено как попытка воспрепятствовать следствию.

— Знаю, — ответила Агнесса слишком твёрдым голосом для человека, получившего четверную дозу ментального токсина.

«Рано, — подумал Спиридонов. — Нужно время. Минуты три-четыре, чтобы химия добралась до мозга».

Он начал тянуть резину. Долго, с нарочитой тщательностью протирал очки. Потом так же медленно перебирал листы в папке, сверяя номера страниц. Налил себе воды, сделал глоток, ещё один…

Агнесса сидела неподвижно и смотрела прямо в камеру «Ока Правды».

Когда прошло пять минут, Спиридонов поднял глаза. Зрачки графини должны были немного расшириться, а взгляд стать чуть расфокусированным. Но она смотрела на него ясно, даже с какой-то насмешкой.

«Странно… Может, доза маловата? Или у неё природная сопротивляемость? Ладно, всё равно поплывёт. Сейчас я её добью вопросами».

— Итак, приступим. Вас зовут Новикова Агнесса Павловна?

— Да.

— Отлично. Теперь слушайте внимательно. Я задам вам десять вопросов, а вы ответите на каждый, по порядку.

Он набрал в грудь воздуха и начал чеканить, вбивая гвозди в крышку её гроба:

— Признаёте ли вы, что организовали нападение на собственный завод с целью получения страховки? Подтверждаете ли вы связь с запрещёнными в Российской Империи культами и террористической группировкой «Чёрный Лотос»? Являетесь ли вы заказчиком похищения граждан Империи для опытов? Сознаётесь ли вы в том, что ваш род готовил государственный переворот? Верно ли, что вы лично отдали приказ на ликвидацию свидетелей? Подтверждаете ли вы, что храните запрещённые артефакты в подвалах поместья? Признаёте ли вы свою финансовую несостоятельность и банкротство рода? Готовы ли вы добровольно передать все активы рода в управление государству в лице назначенных опекунов? Согласны ли вы с тем, что ваши действия нанесли непоправимый урон безопасности столицы? И, наконец, подписываете ли вы чистосердечное признание по всем пунктам?

Спиридонов откинулся на спинку кресла. Идеальная ловушка. Под действием препарата она должна была просто кивать и мычать «да». Этого хватило бы, чтобы отправить её на эшафот, а её имущество в карман его дяди.

Но Агнесса улыбнулась. И эта улыбка была страшной. В ней не было покорности. Наоборот, в ней чувствовалась хищная радость зверя, загнавшего охотника в угол.

— Господин инспектор, как замечательно, что вы задали эти вопросы под запись…

Спиридонов напрягся. Всё шло не по плану.

— Во-первых, — продолжила Агнесса, глядя прямо в кристалл записи. — Меня задержали незаконно, без предъявления ордера, подписанного судьёй, что является нарушением статьи 15 Уложения о Дворянстве. Во-вторых, содержание под стражей в блоке для уголовников нарушает все мыслимые нормы. В-третьих, и это самое важное: я официально, под протокол и Императорской клятвой заявляю, что только что, примерно пять минут назад, инспектор Игнат Спиридонов применил ко мне запрещённые артефакты класса «Кукловод». Я почувствовала их воздействие на четырёх точках: шея слева, шея справа и оба запястья. Анализ моей

— Вы бредите… — просипел Спиридонов.

— Молчать! — рявкнула Агнесса голосом, полным такой силы, что инспектор вжался в кресло. — Я ещё не закончила отвечать на ваши вопросы! Нападение на завод организовал род Вороновых, что подтверждается документами, найденными мной лично и переданными в Высшую Канцелярию. Связи с культистами имеет ваш брат, виконт Воронов, чьи счета использовались для их финансирования. Похищения людей осуществлялись через подставные фирмы, аффилированные с родом Богатовых. Государственный переворот — это влажные мечты вашего рода, о чём свидетельствуют записи разговоров в вашем загородном клубе…

Спиридонов попытался потянуться к пульту, чтобы выключить запись, но рука замерла. Он не мог. Протокол «Допрос Особой Важности» блокировал отключение до конца допроса или особого кода, которого у него не было. Он сам загнал себя в эту ловушку.

— Вы спрашивали про активы? — продолжила Агнесса. — Мой род процветает, а вот ваш погряз в долгах и пытается закрыть дыры рейдерскими захватами. Вы спрашивали про свидетелей? Да, я отдавала приказы. Приказы уничтожать террористов, которых вы покрывали, пользуясь служебным положением. И сейчас, глядя в эту камеру, я обвиняю вас, Игнат Спиридонов, и вашего брата, виконта Воронова, в государственной измене, попытке узурпации власти и применении запрещённой магии против главы Великого Рода. Я требую немедленного ареста всех причастных!

Она говорила, и каждое её слово было как гвоздь в крышку его гроба. Запись шла напрямую в архив Высшей Канцелярии. Это видели дежурные офицеры, аналитики, возможно, сам Волконский.

Спиридонов понял: это конец его карьере, его жизни и роду. Он облажался. Препарат не сработал. И эта девка переиграла их всех.

Взгляд его заметался по кабинету. Бежать? Некуда. Оправдываться? Бесполезно. Оставался один выход…

Под креслом, на котором сидела Агнесса, была вмонтирована «страховка». Магическая мина направленного действия. Взрыв всегда можно списать на несчастный случай, сбой оборудования или теракт. Да что угодно, лишь бы заткнуть этот рот навсегда.

Да, его тоже зацепит. Но он выживет, он в защитном костюме под мундиром. А вот её точно разнесёт в клочья.

Его рука скользнула под столешницу, нащупывая кнопку детонатора.

— Ты сдохнешь, тварь! — одними губами прошептал он.

И тут дверь кабинета, обитая звукоизоляцией и сталью, вылетела внутрь вместе с косяком. В проёме стояли люди в тяжёлой штурмовой броне с эмблемами личной гвардии Императора.

— ЛИЦОМ В ПОЛ!!! — гаркнул командир штурмовой группы.

Спиридонов даже не успел нажать кнопку. Удар приклада в затылок швырнул его на паркет. Нос хрустнул, заливая лицо кровью. Тяжёлый сапог опустился на его шею, вдавливая в пол. Руки скрутили за спиной с такой силой, что плечи только чудом не вылетели из суставов.

В кабинет ворвались лекари с чемоданчиками наперевес и кинулись к Агнессе.

— Госпожа Новикова, не двигайтесь! Экспресс-анализ!

Игла вошла в вену Агнессы. Кристалл анализатора вспыхнул тревожным красным светом.

— Подтверждаю! — крикнул врач. — В крови обнаружены следы «Кукловода»! Высокая концентрация!

Спиридонов, прижатый к полу, заскулил. Вот теперь точно всё. Доказательства получены в прямом эфире.

В кабинет вошёл высокий мужчина — сам граф Волконский. Он посмотрел на распластанного инспектора с брезгливостью, как на раздавленного таракана.

— Игнат Спиридонов, — произнёс он. — Вы обвиняетесь в измене Родине, покушении на убийство главы рода и использовании запрещённых артефактов.

Он перевёл взгляд на Агнессу.

— Графиня, приношу извинения от лица Империи. Вы свободны. А этот… — Волконский кивнул на Спиридонова. — Этот стен больше не покинет до самого расстрела.

Спиридонов задёргался.

— Я всё скажу! — заверещал он, брызгая кровавой слюной на ботинки спецназовца. — Я признаюсь! Это брат! Это Воронов! Он заставил! Я пешка! Я сдам всех! Схемы, счета и явки! Только сохраните жизнь!

Агнесса посмотрела на него сверху вниз.

— Пой, птичка, — тихо сказала она. — Может, тебе зачтётся.

Она развернулась и пошла к выходу, поправляя воротник. Лекарства Виктора всё ещё бурлили в её крови, даря пьянящее чувство всемогущества.

Глава 4

Три огромных грузовика с логотипами «НовХолдингГрупп» перегородили улицу возле «Доброго Доктора», вызывая тихое бешенство у вставших в пробку водителей и живейший интерес у бабушек на лавочках. Грузчики, пыхтя и чертыхаясь, таскали в мой двор ящики, коробки и контейнеры. Их было столько, что казалось, будто Агнесса решила перевезти ко мне половину своего поместья.

Сама же виновница торжества стояла рядом со мной на крыльце, скрестив руки на груди, и сверлила меня взглядом. Я смотрел на неё и не до конца понимал: то ли она мне безмерно благодарна, то ли хочет стукнуть меня чем-нибудь тяжёлым.

— Виктор, ну хватит прикидываться шлангом, я хочу знать правду.

Я лениво отхлебнул кофе из своего любимого термостакана.

— Правду? Ну хорошо. Правда в том, что ты заказала слишком много коробок, — я ткнул пальцем в двух дюжих молодцов, проносивших мимо нас очередной кофр. — Куда мне столько барахла? У меня тут что, склад, а не клиника?

— Мы оборудуем всё по первому разряду! — она повернулась ко мне, и её глаза сузились. — И ты прекрасно знаешь, о чём я. Вчера в кабинете инспектора, этот Спиридонов использовал «Кукловода». Мне уже показывали такие раньше, это запрещённый артефакт ментального подавления высшего класса. Он ломает волю закалённых шпионов и боевых магов за пару минут. А я сидела там, отвечала на вопросы, обвиняла их в измене и чувствовала себя прекрасно. Как будто выпила витаминку, а не яд.

Она шагнула ко мне ближе, понизив голос.

— Как ты это сделал, Виктор? Как ты защитил меня от этой гадости?

Я посмотрел на неё с удивлением.

— Агнесса, дорогая, ты переоцениваешь мои способности. Я всего лишь ветеринар, лечу кошечек и собачек. О какой защите ты говоришь?

— Не ври мне, я чувствовала это. Энергия бурлила во мне, как в реакторе. Я была готова горы свернуть!

— Ну, так это же очевидно, — я развёл руками. — Это всё твоя кровь. Древний род, благородные предки, генетическая память… В критической ситуации организм мобилизовал скрытые резервы, и в тебе взыграли адреналин и чувство собственного достоинства. Ты просто разозлилась, Агнесса. А когда женщина из рода Новиковых злится, никакая магия её не возьмёт. Это же биология, чистая физиология аристократов.

Агнесса смотрела на меня, и я видел, как в её голове крутятся шестерёнки. Моя версия звучала лестно, но абсолютно бредово.

— Кровь, говоришь? — медленно повторила она. — Резервы организма? Ну, допустим. А как ты объяснишь хомяков?

Я поперхнулся кофе.

— Кого?

— Хомяков! — она ткнула пальцем мне в грудь. — Тех самых, в чёрных комбинезонах, которые притащили мне в камеру

— Агнесса… — я посмотрел на неё с сочувствием. — Ты уверена, что тебе не нужно отдохнуть? Может, посетить какой-нибудь санаторий, поделать восстановительные процедуры, посидеть в грязевых ваннах…

— Не смей делать из меня сумасшедшую! — вспыхнула она. — Я их видела! Целых десять штук! И крот в каске с пауками! Они были там!

— Послушай меня, — я тяжело вздохнул и покачал головой. — У тебя нашли в крови следы мощнейшего психотропного вещества. Этот «Кукловод» вызывает галлюцинации, искажение реальности, бред… Тебе могло привидеться всё что угодно, например, розовые слоны, танцующие драконы… ну или хомяки-спецназовцы… Это всё игры разума. Мозг пытался защититься от стресса и нарисовал тебе знакомые образы. Ты часто бываешь у меня в клинике, видишь моих животных. Вот подсознание и подкинуло тебе спасительную картинку.

— Это было реально! — упрямо твердила она. — Я держала в руках записку! Твою записку! Написанную твоим почерком!

— И где она? — спокойно спросил я. — Покажи.

— Они… они забрали её…

— Вот видишь, никакой записки нет. Потому что её и не было. Тебе показалось, Агнесса. Ты была под воздействием токсина, в камере смертников, в состоянии аффекта. Твой разум просто придумал способ выжить.

Она смотрела на меня растерянно. Моя железобетонная уверенность начала подтачивать её убеждённость.

— Но я же чувствовала вкус… Горькая микстура… Мятные конфеты…

— Фантомные вкусовые ощущения, — авторитетно заявил я. — Обычное дело при стрессе. Слушай, забудь. Всё уже закончилось. Ты победила, враги повержены, род спасён. Какая разница, что тебе там привиделось в темноте? Главное — результат.

Агнесса молчала, кусая губу. Она явно хотела поверить мне. Ей хотелось, чтобы всё это было проявлением её собственной силы, её «древней крови», а не вмешательством сумасшедшего ветеринара с армией грызунов.

В этот момент к клинике подошла женщина с маленькой собачкой на поводке. Собачка, завидев грузовики и суету, испуганно тявкнула.

— Извините, — обратилась женщина к нам. — Клиника работает?

— Конечно! — я мгновенно переключился на клиента, радуясь возможности сменить тему. — Проходите, открыто! Валерия на месте, она вас оформит.

Я галантно распахнул перед женщиной дверь.

— Прошу вас.

Женщина улыбнулась, потянула поводок и вошла внутрь. Агнесса, всё ещё погружённая в свои сомнения, машинально шагнула следом, заглядывая в приёмную через моё плечо.

Дверь открылась, и нашему взору предстала картина маслом. Валерии на месте не было. Зато на стойке администратора кипела жизнь. Прямо на столешнице, посреди бумаг и визиток, мой отряд спецназовцев проводил утреннюю разминку.

Один хомяк, стоя у монитора, жонглировал тремя грецкими орехами, подбрасывая их с невероятной скоростью, то и дело пропуская под лапкой или перекатывая по спине.

Второй, самый мускулистый, лежал на спине и выжимал импровизированную штангу, сделанную из карандаша и тяжёлых гаек.

— И-раз! И-два! — казалось, слышалось в его ритмичном писке.

Третий, в чёрной бандане, отрабатывал удары на ластике. Кия! Удар лапой, разворот, удар с вертушки… Ластик отлетал, но хомяк настигал его и добивал серией быстрых тычков.

Четвёртый висел на шнуре от монитора и ползал по нему вверх-низ, как по канату.

А пятый, сидя в позе лотоса, медитировал, и вокруг него, клянусь, воздух слегка дрожал от концентрации запредельной энергии.

Женщина с собачкой застыла на пороге, открыв рот. Собачка села на хвост и тихонько заскулила.

Агнесса медленно повернула голову ко мне.

— Галлюцинация, говоришь? — нахмурившись, спросила она. — Фантомные образы? Игры разума? Виктор, скажи мне, у этой дамы тоже в крови токсин «Кукловод»? Или мы с ней синхронно сошли с ума?

Я посмотрел на хомяков. Те, заметив зрителей, на секунду замерли. Жонглёр поймал орехи. Штангист застыл с поднятым весом. Каратист опустил лапу. Они переглянулись. А потом, как по команде, просто повалились на бок и начали кататься, издавая глупые звуки обычных грызунов. Орехи раскатились, карандаш с гайками упал, ластик остался лежать.

— Проходите скорее, — я подтолкнул женщину внутрь, — а то тут страшный сквозняк! Ветер задувает, вирусы заносит!

Я повернулся к Агнессе, которая смотрела на меня скрестив руки на груди и выразительно приподняв одну бровь.

— Ну что? — спросила она. — Всё ещё будешь утверждать, что это моя «древняя кровь» заставляет хомяков жать штангу?

Я вздохнул, понимая, что отпираться глупо.

— Ладно, — сдался я, — может, и не кровь. Может, я их просто хорошо кормлю. Витамины, спорт, здоровый образ жизни… Сама видишь, результат налицо.

— Виктор… — угрожающе начала она.

— Агнесса, — я посмотрел ей прямо в глаза и улыбнулся. — Ты же умная девушка. Ты получила то, что хотела? Ты свободна, враги наказаны, род процветает. Какая разница, кто именно принёс тебе таблетки — гвардеец, ангел или хомяк в спецназовской форме?

Она смотрела на меня долгую минуту, потом покачала головой, но уголки её губ дрогнули в улыбке.

— Ты невыносим, Виктор. Просто невыносим…

— Я знаю. Зато со мной не соскучишься.

* * *

Петербург, Российская Империя

Поместье рода Новиковых

Агнесса Павловна Новикова сидела в кресле, вытянув ноги к камину, и смотрела на пляшущие языки пламени.

Только сейчас, когда вся суматоха улеглась, подарки для Виктора были вручены (она надеялась, что он оценит содержимое контейнеров, хотя с этим непредсказуемым человеком никогда нельзя быть уверенной до конца), а охрана заняла посты по периметру, она позволила себе немного расслабиться.

Тишина дома казалась непривычной. Обычно здесь царила деловая атмосфера, звонили телефоны, бегали подчинённые… Но сегодня всем был дан отбой. Графиня вернулась из застенков Тайной Канцелярии, и ей требовалась тишина.

Дверь тихонько скрипнула. Агнесса не обернулась, зная, кто это.

Миша вошёл в комнату. После лечения Виктора он двигался по-другому — исчезла болезненная шаркающая походка, появилась лёгкость и уверенность. Он присел на ковёр у её ног, положив голову ей на колени, как делал это в глубоком детстве.

Агнесса запустила пальцы в его волосы.

— Всё хорошо, Миш, — тихо сказала она. — Я дома. Всё закончилось.

Мальчик молчал какое-то время, глядя в огонь.

— Знаешь, Агни… — наконец произнёс он, и его голос звучал неожиданно взросло. — Когда мне позвонили те люди и сказали, что тебя забрали… Я ведь сначала даже не поверил. Думал, очередная проверка. А потом, когда они начали угрожать…

Он поднял голову и посмотрел ей в глаза.

— Мне было очень страшно. Сначала родители… Я ведь знал, Агни. Я давно знал, что они погибли. Слышал, как прислуга шепталась. Видел твои глаза, когда ты возвращалась из «командировок». Я просто молчал, чтобы тебе не было больно. А тут — ты. Я думал, что останусь совсем один…

Агнесса замерла, её рука в волосах брата остановилась.

— Ты… знал? — прошептала она. —

— Да.

Внутри у неё что-то оборвалось. Всё последнее время она строила вокруг него стену из лжи, писала фальшивые письма, придумывала истории, играла роль сильной старшей сестры, у которой всё под контролем… А он всё знал и подыгрывал ей, жалея её саму.

Слёзы, которые она сдерживала даже в камере допросов, предательски защипали глаза. Она соскользнула с кресла на ковёр и крепко обняла брата, прижимая его к себе так, словно хотела спрятать от всего мира.

— Прости меня… — шептала она. — Прости, что врала. Я думала, так будет лучше… Я хотела защитить тебя…

Миша обнял её в ответ.

— Я знаю, Агни. Я знаю. Но теперь всё позади. Ты вернулась.

— Я тебя никогда не брошу, — поклялась она. — Слышишь? Никогда. Никакая Канцелярия, никакие бандиты… Я зубами перегрызу глотку любому, кто попытается нас разлучить.

Они посидели так ещё немного. Потом Миша отстранился, вытер рукавом мокрые глаза сестры и серьёзно посмотрел на неё.

— Знаешь, Агни… Пока тебя не было, я времени не терял. Я встречался с людьми — с теми вассалами, которые ещё остались верны нашему роду, со стариками, которые служили отцу.

Агнесса удивлённо посмотрела на брата. Она привыкла видеть в нём ребёнка, нуждающегося в опеке, а перед ней сидел молодой глава рода.

— И что они сказали?

— Они сказали, что это конец. Если за дело взялась Тайная Канцелярия, да ещё и с подачи таких людей, как Зубов и Воронов, то вытащить тебя нереально. Это уровень, на котором не работают деньги и обычные связи. Это высокая политика, где людей перемалывают в пыль и забывают их имена. Мне прямым текстом советовали готовиться к худшему. Прятать активы, менять имя и бежать из страны…

Агнесса кивнула. Она и сама это понимала, сидя в той камере. Шансов у неё не было.

— Но я здесь, — сказала она.

— Да, ты здесь, — согласился Миша. — И это чудо… у которого есть имя.

Он встал и прошёлся по комнате, заложив руки за спину — жест, скопированный у отца, но теперь наполненный его собственной силой.

— Агнесса, у меня есть к тебе совет. Не как у брата, а как у наследника рода. Пожалуйста, держись за Виктора. Его нельзя отпускать. Нельзя обижать. Нельзя давать ему повода сомневаться в нашей дружбе.

— Миша, я и так…

— Послушай меня! — перебил он её. — Этот человек сделал то, что десять глав Великих Родов посчитали невозможным. Он пошёл против системы, против Канцелярии, против заговора, против людей, которые управляют этой страной из тени. Он вытащил тебя из пасти дракона, даже не поцарапавшись. И при этом… — Миша остановился и развёл руками. — … при этом он ничего не требует. Он не попросил половину нашего состояния. Не потребовал вассальной клятвы…

— Я знаю, Миша. Я всё это знаю.

— Я был у него, — признался мальчик. — Когда тебя забрали. Я был в панике и не знал, что делать. Пришлось идти к нему.

Агнесса слушала, затаив дыхание. Она не знала об этом визите.

— Я спросил его: «Виктор, что мне делать?». А он сидел в своём кресле, пил этот свой ужасный кофе и был абсолютно спокоен. Он посмотрел на меня и сказал: «Не парься, пацан. Она вернётся. Я тебе гарантирую». Перед самым уходом я спросил его… Я был в отчаянии, Агни, я спросил: «А что будет, если вы нарушите слово? Чем вы отвечаете?». Я думал, он разозлится. Или посмеётся.

Миша покачал головой.

— Но он стал очень серьёзным. Он посмотрел на меня своими глазами… Ну, знаешь, иногда у него такой взгляд, будто ему миллион лет. И он сказал: «Поверь мне, Миша. Моё слово стоит больше, чем этот мир сможет мне предложить. И больше, чем всё, что этот мир имеет, если переводить в любой эквивалент». Он не врал, Агни. Я чувствовал это. Для него всё это — золото, власть, титулы… это пыль. Он играет в какую-то свою игру, правил которой мы даже не понимаем. И нам очень повезло, что в этой игре мы оказались на его стороне.

— Я понимаю, — кивнула Агнесса. — Не переживай. Мы с ним надёжные партнёры.

Миша посмотрел на неё скептически, склонив голову набок. Точь-в-точь как Виктор, когда слушал чью-то глупость.

— Партнёры? Ты уверена? А мне казалось, что ты всё время ломаешь голову, как с ним расплатиться. Ты бегаешь за ним с чеками, с подарками, а он либо отмахивается, либо берёт это с таким видом, будто делает одолжение. Это не партнёрство, Агни. Это… покровительство… с его стороны.

Слова брата ударили по самолюбию, но Агнесса знала, что он прав.

— У меня уже есть мысли, — медленно произнесла она, глядя на огонь. — Я начинаю лучше его понимать. Ему не нужны банальности. Деньги для него всего лишь инструмент, причём не самый интересный. А власть его утомляет.

Она улыбнулась, вспомнив выражение лица Виктора, когда он говорил о своих безумных идеях.

— Чем безумнее идея, тем больше она ему нравится. Чем страннее вещь, тем выше её ценность в его глазах. Он коллекционирует не золото, а возможности. И он ещё не знает… — Агнесса хитро прищурилась. — … но он как-то обмолвился, что хочет одно озеро в Диких Землях.

— Зачем ему озеро? — удивился Миша.

— Хочет построить там санаторий для людей и химер. Безумный проект, абсолютно нерентабельный с точки зрения нормального бизнеса. Но он загорелся. Только вот получить эту землю было невозможно.

— И?

— И теперь это озеро принадлежит мне, — торжествующе произнесла Агнесса. — Официально. С гербовой печатью и правом застройки. И я перепишу его на него.

Миша присвистнул.

— Когда меня выпустили, ко мне пришёл замглавы Канцелярии, извинялся и кланялся. Говорил о чудовищной ошибке, о перегибах на местах… И предложил любую компенсацию. Деньги, льготы, государственные контракты… — она посмотрела на брата. — Я могла попросить списать все долги нашего рода. Могла попросить вернуть наши старые заводы, которые отжали конкуренты. Могла попросить место в Совете, это восстановило бы наше влияние мгновенно.

— И что ты выбрала?

— Я выбрала озеро.

Миша смотрел на сестру, переваривая услышанное.

— Ты отказалась от восстановления могущества рода… ради куска нежилой земли в лесу для Виктора?

— Да.

— То есть ты ничего не взяла для нас, но взяла всё для него?

— Ну да, — просто ответила она.

Она ждала осуждения. Ждала, что брат скажет, что она поступила глупо, что упустила шанс… Но Миша медленно кивнул. На его губах появилась взрослая, понимающая улыбка.

— Правильное решение, — сказал он. — Вкладываться в стены и заводы — это прошлое. А вкладываться в Виктора —

Агнесса облегчённо выдохнула.

— Спасибо, Миша, — она посмотрела на часы. — Ладно, поздно уже. Тебе пора спать. Завтра у тебя тренировка с новыми учителями.

Миша кивнул, поцеловал сестру в щёку и пошёл к двери. У порога он обернулся.

— Агни… А можно мне тоже туда? В санаторий? Ну, когда построят?

— Конечно, — улыбнулась она. — Ты будешь там первым гостем, ВИП-клиентом.

Брат ушёл, и Агнесса осталась одна у камина. Она достала папку с документами на землю, провела рукой по гербовой бумаге. Это был самый дорогой подарок, который она когда-либо делала. И она была уверена, что это лучшая сделка в её жизни.

Агнесса улыбнулась, предвкушая его лицо.

— Готовься, Виктор, — прошептала она. — Сюрпризы только начинаются.

* * *

На следующий день я ехал к своим бойцам, постукивая пальцами по рулю «Тушканчика» в такт доносящейся из динамиков мелодии.

Настроение было рабочее, без паники. Если бы у моих стариков-разбойников случилось что-то серьёзное — я бы уже знал. Моя разведывательная сеть работала как часы.

Кеша теперь был не просто попугаем-матершинником, а полноценным начальником разведки. Под ним ходили… точнее, летали десятки подкормленных голубей, воробьёв и ворон. Эта пернатая братва мониторила город круглосуточно. Любой чих, любой подозрительный кипиш — и голубь-связной уже летит к Кеше. А Кеша, в свою очередь, орёт мне в ухо.

Сейчас эфир молчал. Значит, потерь нет, все живы.

Кстати, о Кеше. Мой пернатый друг вошёл во вкус своей «бессмертности». Ему нравилось всё: сила, власть, уважение дворовых котов (которые теперь обходили его за километр). Всё, кроме одного нюанса…

Ему нужно было умирать.

А чтобы мотивировать его на бесконечный цикл возрождений, я встроил в него дополнительный бонус — таймер, по истечении которого он непременно должен был погибать.

Недавно он решил поиграть в героя и сопротивлялся «перезагрузке» до последнего. Терпел, скрипел клювом, пока его не накрыла такая боль, что бедолагу начало колотить прямо в воздухе. Контроль над телом он потерял мгновенно. Итог — лобовое столкновение с фурой на полном ходу.

А ведь он, дурак, даже не подозревает, что я сделал ему «люкс-версию» этого Дара. Максимально мягкую, профессиональную сборку. Я мог бы сделать проще, грубее, без всяких заморочек с комфортом… Но тогда Кеша бы просто охренел от ощущений. Поэтому я его пощадил. Свой всё-таки, уже как родной.

Я свернул к особняку и притормозил у ворот. Первое, что бросилось в глаза — их микроавтобус.

— Да вы прикалываетесь, что ли?

Машина выглядела так, будто её пожевали и выплюнули. Живого места на кузове не осталось. В бронированном борту, пробив металл насквозь, торчал огромный птичий клюв… вместе с оторванной головой какой-то твари. Чуть дальше, в районе заднего колеса, застряла когтистая лапа, вырванная с корнем.

Сразу видно — уходили от погони. Причем уходили весело, с огоньком.

Я вошёл в дом. Бойцы сидели на полу и диванах, чистили оружие, латали снаряжение, бинтовали мелкие царапины… Их химеры лежали рядом, вылизывая шерсть и чешую.

— Здравия желаем, командир! — гаркнул Пыж, увидев меня.

— Вольно, — махнул я рукой. — Видел вашу карету. Насыщенная была поездка?

— Бывало и хуже, — усмехнулся Седой, проверяя заточку мачете.

Ко мне подошёл Семён Петрович, он же Беркут. Вид у него был задумчивый и предельно серьёзный.

— Командир, разговор есть…

— Слушаю.

— Я бы хотел обсудить один момент… — он помялся, подбирая слова. — А нам очень сильно нужно то озеро зачищать? Прямо вот кровь из носу?

Я внутренне напрягся. Ну вот, началось. Сейчас начнут ныть, жаловаться на тяжёлые условия труда, просить надбавку за вредность или вообще предложат свернуть операцию. В принципе, я их понимал — местечко там и правда гиблое.

— Ну, вообще да, — ответил я, глядя ему в глаза. — Планы на это место у меня большие. А что, есть предложения? Хотите отказаться?

Беркут посмотрел на меня, потом на своих парней, потом снова на меня.

— Понял. Сделаем, — он достал из кармана список. — Только у нас боезапас почти на нуле. Гранаты вышли, сети для «Церберов» закончились, аптечки пустые. Надо бы пополнить. И патронов бы бронебойных, а то обычные некоторых тварей только злят.

Я даже моргнул от неожиданности.

— Стоп, подожди. А как же отговаривать меня? Жаловаться? Я же вижу, вам там тяжеловато пришлось. Машина в хлам, сами помятые…

Беркут пожал плечами, спокойно и с достоинством.

— Ну, тяжело не тяжело, а работу делать надо. Ты платишь, мы выполняем. Ты нас с того света вытащил, подлечил, силу дал, химер подогнал… Мы же не кисейные барышни, командир. Приказ есть приказ.

Я усмехнулся. Всё-таки не ошибся в этих стариках. Кремень, а не люди.

— А чего тогда вообще спрашивал? — поинтересовался я.

— Ну… — Беркут почесал затылок. — Если бы ты сказал, что тебе это озеро не очень-то и упёрлось, что это так, блажь… Я бы посоветовал сменить точку интересов. Очень уж это место… неудачное. Гнилое, я бы сказал.

— Объясни. Почему?

— Мы там сколько уже бьёмся, командир… Кладём их пачками. Уже горы трупов навалили, хоть стену из них строй. А они всё лезут и лезут. Приходят, приходят, приходят… Никакого конца и края нет. Такое ощущение, что там портал в преисподнюю открылся.

Я кивнул, прекрасно понимая, почему их там так много.

Места там магические, насыщенные силой под завязку. Даже вода в озере фонит так, что аура зашкаливает. Для химер это как бесплатный шведский стол с энергетиками. Они туда не просто идут — их туда тянет магнитом.

Но я знал и другую вещь. Фундаментальный закон мира химер, о котором мои бойцы даже не догадывались. Всё работает очень просто. Когда в регионе заводится действительно сильная тварь — Альфа-хищник, — она начинает уничтожать конкурентов. Это её охотничьи угодья, её дом.

Там, на озере, такой истории пока не случилось. Все твари плюс-минус равны по силе. Грызутся, но никто не может взять верх и заявить права на территорию. А химера-хозяин должна быть намного сильнее, на порядок.

Когда кто-то кого-то убивает, на земле остаётся не просто труп, но и энергетический отпечаток со следом смерти. И чем сильнее был убийца, тем ярче этот след. Животные это чувствуют, буквально «слышат», что здесь произошло много убийств. И когда концентрация этих «следов» достигает критической массы, у территории меняется статус. Мелкая сошка просто не захочет туда лезть, понимая на инстинктивном уровне: там сидит кто-то действительно жуткий.

Я вспомнил одну историю из прошлой жизни.

Было у меня одно

А поле там было мощное. И на это поле слеталась всякая дрянь: мошкара, комары размером с ворону, ядовитые мухи… У них там колонии были миллионные. Они развивали ядовитость, их укус вызывал некроз тканей за секунды. Крупные бронированные твари туда не совались — их просто сжирали заживо, прокусывая сочленения панциря.

А лягушка жила. Её никакой яд не брал — я постарался. И она жрала, методично, день за днём. Она убила там столько этих комаров… Сотни тысяч, если не миллионы. И в какой-то момент количество перешло в качество.

Местность получила то, что я называю «Территориальный Статус Смерти». Аура лягушки, пропитанная смертью миллионов врагов, накрыла болото плотным куполом. И всё. Никто больше не совался. Даже самые тупые твари облетали это место за десять километров, чувствуя, что там живёт Смерть.

Так и здесь должно сработать.

Когда мои люди перебьют там достаточно тварей, земля пропитается их силой и смертью врагов. «Статус Смерти» станет настолько ярким, что уже будет неважно, кто именно убивал. Твари начнут обходить озеро стороной. Не все, конечно. Самые отбитые или слишком голодные всё равно полезут — процентов тридцать. Но семьдесят процентов отсеется. А уж с остатками мы справимся.

Проблема была в другом. Я смотрел на своих ветеранов — уставшие, помятые, но готовые снова идти в бой. И понимал, что они ещё не готовы к такой интенсивности. Да и я, честно говоря, не готов.

Содержать этот объект, постоянно снабжать боеприпасами, лечить раненых, восстанавливать технику… Это огромный, затратный геморрой.

Я бы мог, конечно, попробовать наклепать десятки тысяч простых химер и задавить числом. В прошлой жизни я так и делал. Но сейчас вряд ли справлюсь. Моё тело просто не выдержит, ведь мой резерв не бездонный.

Создавать уникальных, вроде Психа или Рядовой — это штучная работа, настоящее искусство. А главное — их нужно поддерживать. Я чувствовал тонкие нити, тянущиеся от меня к каждому моему творению. Я постоянно делился с ними своей энергией. Они находились в моём магическом поле, росли и развивались за счёт меня.

Если бы я сейчас «отвязал» их, обрубил эти нити… Я бы стал в несколько раз сильнее. Моя энергия вернулась бы ко мне, и концентрация повысилась бы до предела.

Но тогда они перестанут развиваться, станут обычными химерами. А я этого не хотел. Мы в ответе за тех, кого приручили… и модифицировали.

Я вздохнул. Придётся всё-таки умерить аппетиты.

— А знаешь, Петрович, — сказал я вслух. — Наверное, ты прав.

Беркут удивлённо поднял брови.

— Давай пока отбой с этим озером. Действительно, слишком много возни. И ресурсов жрёт немерено. Не потянем мы пока полноценную базу в таком активном месте. Вернёмся к этому вопросу через пару лет, когда мышцами обрастём.

Ветераны заметно расслабились. Кто-то даже выдохнул с облегчением.

— Мудрое решение, командир, — кивнул Беркут. — А что делать будем? Без работы сидеть — заржавеем.

— Работа будет, не переживай. Смените профиль.

Я подошёл к карте города.

— Подземелья, вот ваша новая цель. Там тоже хватает тварей, но они не прут бесконечным потоком, как в Диких Землях. Будете зачищать локальные очаги и гнёзда… С этим ваши химеры справятся на отлично. Там замкнутые пространства, их стихия.

— Понял, — деловито кивнул Беркут. — Зачистка коммуникаций.

— И самое главное — не забывайте про отчётность, делайте фотографии. Нам нужны баллы, много баллов. Империя платит за каждую голову, так что будем зарабатывать на подземных жителях. Это безопаснее и прибыльнее, чем воевать с бесконечной ордой на озере.

— Принято, командир. Подготовим снаряжение для работы в замкнутых пространствах. Фонари, респираторы…

Я ещё немного пообщался с ними, обсудив разные вопросы. А потом поехал обратно, по дороге думая о странностях этого мира.

По-хорошему, ко мне уже давно должны были приехать чёрные воронки, люди в масках, вежливые люди из той же Канцелярии… Я слишком сильно «фонил», а это неизбежно должно было привлечь внимание. Но была тишина, и я знал почему — Донской объяснил мне расклад за чашкой кофе.

В «Едином Реестре» моя личность была надёжно скрыта. Это была фишка самого Императора. Он понимал, что нынешнее поколение — слабое и изнеженное. Все хотят денег, лёгкой славы и красивой жизни. Они не умеют выживать, не умеют сражаться за идею. Если дать им возможность знать всё обо всех, они начнут грызть друг друга. Аристократы будут давить выскочек, корпорации перекупать таланты… И в итоге Империя останется без защитников.

Поэтому Император ввёл абсолютную анонимность для тех, кто реально работает, чтобы вырастить новое поколение — сильное, зубастое и независимое. Чтобы дать им шанс подняться, не будучи раздавленными системой на старте.

Узнать, кто скрывается под маской «Санитара», мог только сам Император, больше никто. Ни министры, ни генералы, ни главы Великих Родов. Донской так и сказал: «Можешь вообще не париться. Пока ты приносишь пользу и не пытаешься свергнуть власть, ты невидимка. Тебя защищает лично Корона».

Я усмехнулся. Что ж, Ваше Величество. Раз вы даёте карт-бланш… я им воспользуюсь.

Настроение было — лучше не придумаешь. Прямо гора с плеч свалилась. И зачем я вообще вцепился в это Чёрное Озеро? Ну его к чертям, это болото. Грязь, комары, постоянные атаки и логистика через пень-колоду…

Я барабанил пальцами по рулю, насвистывая приставший мотивчик.

Всё сложилось идеально. Я отказался от геморройного проекта, сохранил ресурсы, а главное — нервные клетки. Будем развивать клинику здесь, на месте. Вот, например, второй этаж. Там живут какие-то маргиналы. Можно их потихоньку выкупить, расселить и сделать там стационар. Или гостиницу для владельцев питомцев. Удобно и тепло, центр цивилизации. А лес пусть остаётся диким химерам.

Я припарковал машину, вышел, глубоко вдохнул городской воздух, наполненный выхлопными газами, и с улыбкой толкнул дверь клиники.

В приёмной было тихо, Валерия не сидела за своей стойкой.

Я прошёл вглубь коридора.

— Лера?

— Я здесь! — донёсся её голос откуда-то с дальнего конца, из района запасного выхода.

Я прошёл в её кабинет и увидел странную картину. Валерия сидела на диванчике с телефоном в руках, а рядом с ней сидели и все хомяки.

— Вы чего тут? — удивился я.

— Тебе подарок прислали, — сообщила она.

— Какой подарок?

Валерия кивнула в сторону моего кабинета.

— Там, на столе. Курьер привёз. Сказал: «Лично в руки Виктору, срочно и конфиденциально».

Я заглянул в свой кабинет. Посреди стола и правда стояла большая коробка, обтянутая дорогой

Я вернулся к Валерии.

— Может, там бомба? — предположил я.

— Ну, может, и бомба, — спокойно согласилась она.

— А чего ты такая смелая? — хмыкнул я. — Ты же обычно боишься всего, что громче хлопушки.

— А я подготовилась, — Валерия поправила причёску. — Мой кабинет далеко. Я уже по инету пробила, какой мощности взрывное устройство может поместиться в ящик такого объёма. Посчитала коэффициент разлёта осколков с учётом толщины стен… В общем, я понимаю, что меня оно не заденет. Максимум — штукатуркой присыплет.

Я посмотрел на хомяков.

— Подожди… Это поэтому вы здесь тусуетесь? И хомяки тоже?

— Ну да, — кивнул она. — Я им тоже запретила туда подходить. Ценные кадры, жалко будет, если их взрывной волной о стену размажет.

В этот момент по коридору, мимо моего кабинета, насвистывая, невозмутимо прошёл Роман и скрылся в туалете.

— А он чего тут ходит? Ты его не предупредила?

Валерия пожала плечами.

— Ну… его не так жалко, как хомяков или меня. У него иммунитет к ядам, авось и к взрывам выработался.

Я покачал головой. Какая добрая девочка…

Вернулся в свой кабинет, подошёл к столу. Коробка не тикала, не пахла серой и не фонила магией разрушения. Зато от неё исходил отчётливый аромат дорогих женских духов.

— Ну-с, посмотрим…

Я дёрнул за ленточку и открыл крышку. Внутри лежала плотная папка из тиснёной кожи и конверт.

Я распечатал конверт. Письмо от Агнессы.

'Виктор!

Ты не представляешь, чего мне это стоило, но я это сделала. Я знаю, как ты хотел получить эту землю и не могла позволить твоей мечте умереть.

Ты спас мой род. Ты спас меня. Ты спас Мишу. Это — меньшее, что я могу сделать.

В папке — дарственная. Земля твоя. Пользуйся'.

У меня похолодело внутри. Я медленно открыл папку. Гербовая бумага с печатями Имперской Канцелярии, Земельного Комитета, Министерства Природопользования…

«Свидетельство о праве собственности на земельный участок, зона Чёрного озера… Владелец: Виктор Химеров…»

Я читал, и с каждой строчкой мне становилось всё дурнее. Там были прописаны условия передачи.

«…Владелец принимает на себя обязательства по обеспечению безопасности периметра…»

«…Любая коммерческая деятельность, включая рекреационные услуги, допуск гражданских лиц и строительство объектов инфраструктуры, разрешена только после полного устранения угрозы прорыва химер класса…»

«…В случае невыполнения обязательств по контролю популяции монстров, владелец несёт личную ответственность вплоть до уголовной…»

И ещё куча пунктов мелким шрифтом.

Я закрыл папку. Медленно выдохнул, глядя в стену.

— Вот же… гадство.

Я только что убедил себя и своих людей, что нам это не нужно. Уже распланировал спокойную жизнь, развитие клиники, покупку квартир наверху… И вот. Получите, распишитесь.

Может, не надо было с Агнессой в такие игры играть? Кажется, она уже помешана на том, чтобы вернуть мне долг.

Я взял телефон и набрал её номер.

— Алло? Виктор? — голос Агнессы аж звенел от радости. — Ты получил? Ну как? Ты счастлив?

— Агнесса… ты же сама говорила, что это нереально. Что там мораторий, зона отчуждения, запрет на сделки…

— Конечно, нереально! — с гордостью подтвердила она. — Для кого угодно — нереально. Но я пошла в Высшую Канцелярию и попросила не денег и не льгот для корпорации. Я попросила эту землю для тебя. Они были в шоке, Виктор! Полчаса пытались меня отговорить, предлагали заводы, пароходы… Но я настояла. Сказала, что это вопрос чести рода. И они сдались. Теперь это твоё навсегда. Никто не сможет отобрать. Это моя награда тебе.

Я слушал её восторженный щебет и понимал, что сам себя переиграл. Своими руками дал ей эту мощь, власть и авторитет. Я сделал её героиней, чтобы она стала моим щитом, моей «крышей». Хотел посмотреть, как она будет расти, какие шаги предпримет…

А она взяла весь этот ресурс, всю эту новообретённую силу — и бахнула её в один-единственный подарок, от которого я только что с таким облегчением отказался. Она вернула мне мою же проблему, только теперь упакованную в красивую обёртку с гербовой печатью и обязательствами перед Империей.

— Спасибо, Агнесса, — выдавил я. — Ты… ты просто космос. Я даже не знаю, что сказать.

— Не надо ничего говорить! Просто строй. Я знаю, это была твоя мечта. А мечты должны сбываться.

Я положил трубку и посмотрел на папку.

Озеро с тоннами монстров. Необходимость строить форт, нанимать армию, воевать с природой…

— Ну что ж, — я криво усмехнулся. — Значит, судьба. Придётся всё-таки строить этот чёртов санаторий.

Я набрал другой номер.

— Семён Петрович, у нас отмена. Мы возвращаемся на озеро.

Глава 5

Петербург, Российская Империя

Секретный химический комплекс корпорации «Хим-Авангард»

— Да вы издеваетесь надо мной⁈ — прошипел граф Григорий Никитич Дегтярев. — Третий месяц мы топчемся на месте! Где результат, я вас спрашиваю? Где стабильная формула⁈

Напротив него, вжав голову в плечи, стоял главный технолог предприятия и нервно бросал взгляды на исписанную мелом доску, где красовались сложные цепочки молекулярных соединений, перечёркнутые жирными красными крестами.

— Ваше сиятельство, мы делаем всё возможное, — пролепетал он. — Но стабилизатор распадается через пять минут после синтеза. Реагент вступает в конфликт с основой. Мы уже перепробовали двенадцать вариантов катализатора…

— Меня не волнуют ваши катализаторы! Меня волнует то, что сроки горят синим пламенем!

Он подошёл к панорамному окну, выходящему в цех. Там, внизу, суетились люди в костюмах химзащиты, гудели центрифуги, шипели клапаны сброса давления. Работа кипела, но Дегтярев знал — это была имитация бурной деятельности.

Всё началось с профессора Костенко. Этот сумасшедший гений, светило имперской науки, пришёл к Дегтяреву полгода назад с папкой расчётов. Он утверждал, что нашёл способ создать идеальное биологическое оружие против тварей из Диких Земель — особый нейротоксин, который воздействует на специфические рецепторы монстров. Одних он парализует мгновенно, превращая в каменные изваяния. Других вводит в состояние неконтролируемого бешенства, заставляя нападать на сородичей.

Перспективы открывались фантастические. Представьте: дирижабли проходят над заражённой территорией, распыляют реагент, и через час армия может спокойно заходить и собирать трофеи, добивая парализованных или наблюдая, как стаи рвут друг друга на части. Это была бы революция в войне за выживание.

Дегтярев, будучи человеком предприимчивым и жадным до власти, сразу ухватился за эту идею. Это были миллиарды. Нет, триллионы! Госзаказы, монополия, место в Высшем Совете…

Он задействовал все свои связи. Дошёл до самого верха, до министра обороны. Убедил, показал предварительные выкладки Костенко. Ему поверили. Империя выделила колоссальный грант — триста миллионов рублей на разработку

Но было одно условие…

«Деньги государственные. Ответственность личная».

Дегтярев заложил всё: родовое поместье, акции других предприятий, земли и даже драгоценности жены. В контракте было прописано чётко: в случае провала он возвращает всю сумму с процентами. Если денег не хватит, последует конфискация всего имущества и долговая яма.

И он согласился. Ведь риск казался минимальным. Костенко гарантировал успех.

А потом этот идиот умер.

Гениальный учёный имел одну маленькую слабость — он любил «полевые исследования». Ему, видите ли, нужно было лично посмотреть, как ведут себя твари в естественной среде обитания. Он собрал команду, поехал на охоту в Дикие Земли и…

Вернулись только его очки… и половина ботинка.

Костенко сожрали вместе с его гениальным мозгом, в котором хранились последние, самые важные корректировки формулы. Остались только записи в черновиках и команда технологов, которые теперь смотрели на эти формулы, как бараны на новые ворота.

Денег не хватило. Триста миллионов растворились в закупках редчайших реагентов, которые везли контрабандой из-за границы, в строительстве этого комплекса, в оборудовании… Дегтяреву пришлось залезть в долги, взять кредиты ещё на двести миллионов у частных ростовщиков под бешеные проценты.

Он был на грани. Если они не выдадут рабочий образец в ближайшую неделю, к нему придут и государственные аудиторы, и коллекторы от бандитов. И те, и другие сдерут с него шкуру.

— Мы должны продолжить испытания! — Дегтярев повернулся к технологу. — Запускайте реактор! Пробуйте тринадцатый вариант, четырнадцатый, сотый! Мне нужен результат!

— Ваше сиятельство… — технолог побледнел и попятился. — Мы не можем…

— Что значит «не можем»? У нас кончились реагенты?

— Реагенты есть. Но… нам некуда сливать отработку.

— Поясните? — не понял Дегтярев.

— Оба резервуара-накопителя переполнены под завязку. Датчики давления в красной зоне. Если мы запустим ещё один цикл, систему просто разорвёт.

— Вы… вы идиоты⁈ — граф схватился за голову. — Как вы умудрились заполнить оба хранилища⁈

— Эксперименты шли интенсивно… — начал оправдываться технолог. — Отходы токсичны, их нельзя просто так выбросить. Класс опасности «А», биологическое оружие. Мы всё сливали вниз, как положено по инструкции.

Подземные хранилища — гордость и проклятие этого завода. Огромные цистерны из титанового сплава, зарытые на глубине пятидесяти метров. Их строительство сожрало треть бюджета. Они предназначались для безопасного хранения неудачных образцов токсичных отходов. И теперь они были полны. Тонны смертоносной жижи, которая может убить всё живое.

— А утилизация? — спросил Дегтярев.

— Мы узнавали, — технолог опустил глаза. — Специализированный завод требует предоплату. И очередь там на полгода. Стоимость переработки такого объёма… ещё миллионов пятьдесят.

Пятьдесят миллионов… У Дегтярева не было таких денег, все счета давно опустели.

Это был тупик. Без испытаний не будет формулы. Без формулы не будет денег. Без денег не будет утилизации. Круг замкнулся.

Граф посмотрел на своих сотрудников. Все понимали, что корабль тонет, и ждали приказа капитана.

— Вон! — рявкнул Дегтярев.

— Простите?

— Все вон! Совещание окончено. Оставьте меня. Остаются только… — он назвал три имени. — Начальник охраны, главный инженер и вы, Петров. Остальным перерыв на час.

Когда зал опустел, и остались только трое самых доверенных людей, повязанных с ним круговой порукой, Дегтярев подошёл к столу и налил себе воды.

— Значит так, господа… Денег на утилизацию нет. Времени тоже нет. Но выход есть, — он посмотрел на главного инженера. — Семёныч, помнишь тот старый коллектор? В который мы врезались, когда рыли котлован под фундамент?

Инженер вздрогнул.

— Тот, глубокий? Ваше сиятельство, там же… глухомань. Древняя система, её на картах нет. Мы тогда еле отбились от тварей, которые оттуда полезли. Тридцать рабочих положили, пока заварили проход.

— Вот именно! — Дегтярев хлопнул в ладоши. — Система древняя, глубокая и ничейная. Туда никто не ходит, там живут только твари.

— Вы хотите… — до инженера начал доходить смысл сказанного.

— Мы сольём всё туда.

Начальник охраны присвистнул.

— Григорий Никитич, но это же… Это биологическое оружие. Если узнают…

— Кто узнает⁈ — перебил граф. — Кто полезет в коллектор на глубину сто метров? Сантехники? Там живут мутанты! Им эти отходы даже полезны будут, сдохнут быстрее.

Он начал расхаживать по кабинету, убеждая самого себя.

— Послушайте. Утилизация — это бюрократический ад. Нужно везти, оформлять, платить… А тут — просто открыть вентиль. У меня есть договорённость с директором мусоросжигательного завода на окраине. Я переговорю с ним, и он подпишет нам липовые акты об утилизации.

— А по факту мы зальём подземелье тысячами литров токсичной дряни, — мрачно констатировал технолог Петров. — Ваше сиятельство, могут образоваться тяжёлые газы, которые осядут в низинах. Но если будет тяга… если они пойдут по вентиляции…

— Не пойдут! — отрезал Дегтярев. — Тот коллектор изолирован от городской сети. Это древний водосброс, он идёт прямо в подземные реки или куда-то в недра. Максимум, что случится — в паре подвалов на окраине крысы сдохнут.

Он подошёл к инженеру.

— Семёныч, труба, которую мы заглушили… Она ведь выдержит давление?

— Выдержит, — неохотно кивнул тот. — Мы ставили заглушку с байпасом, на всякий случай. Можно подключиться.

— Отлично. План такой… Жидкие отходы сливаем быстро. Включайте насосы на полную мощность и опустошайте баки…

— Это преступление, — тихо сказал Петров. — Если Империя узнает…

— Если Империя не получит оружие, нас всех пустят по миру! — заорал Дегтярев. — А меня казнят за растрату государственных средств! Вы этого хотите? Вы все получали зарплаты и премии! Вы все в доле! Если я пойду на дно, я утащу вас всех!

Угроза подействовала. Люди опустили головы. Они были замазаны, знали слишком много.

— А последствия? — всё же спросил начальник охраны. — Экология там… мутации?

— Да плевать мне на экологию! — отмахнулся граф. — Биологическое оружие против монстров разрабатывали ещё много лет назад. И закрыли программу. Знаете почему? Да потому что на тварей оно почти не действует! У них метаболизм такой, что они любую дрянь переваривают. Так что ничего страшного не случится. Ну, поболеют пару дней, ну сдохнет пара слабых особей. Никто и не заметит. Риски я беру на себя. Ваша задача — обеспечить техническую часть. Открыть вентили, следить за давлением, молчать. Ясно?

— Ясно, — хором, но без энтузиазма ответили они.

— Тогда за работу.

Когда они вышли, Дегтярев подошёл к сейфу, достал оттуда конверт с деньгами — последний неприкосновенный запас — и сунул его в карман. Нужно ехать к директору мусоросжигательного, купить бумажки.

— Ничего, — прошептал он, глядя на своё бледное отражение в оконном стекле. — Это временно. Мы освободим резервуары и продолжим испытания… Костенко был гением, его формулы верны. Мы найдём нужную пропорцию. И тогда я стану героем…

* * *

Я проснулся от того, что стены дрожали, окна звенели, а за

— Да чтоб вас… — проворчал я, натягивая одеяло на голову.

Очередной залп разорвал утреннюю тишину, заставив меня окончательно расстаться с мыслью о здоровом сне.

Ну всё… Они меня достали. Это ПВО работает настолько громко, что вреда от него больше, чем пользы. Шуму много, а толку нифига.

Я сел на кровати, спустив ноги на холодный пол. В голове уже зрел план. Хватит терпеть этот грохот. Мне нужна своя личная авиация.

Нужно вернуть часть сил, запечатанных в факториумах, и закрыть здесь всё воздушное пространство к чертям собачьим. Найду самых отмороженных, самых безбашенных попугаев в этом мире и натренирую их сворачивать шеи большим головам. Пусть это будет моя летучая гвардия. Они будут патрулировать небо, жрать элитные орешки и херачить всё, что посмеет нарушить границы моего покоя…

А Кешу поставлю главным. Он заслужил. Хотя имя у него, конечно… Кеша. Несерьёзно для воздушного маршала. Слишком просто, по-домашнему. Нужно что-то эпичное, внушающее трепет. Кешинарий? Звучит, как название болезни. Кешиус? Слишком пафосно. Ладно, над псевдонимом ещё поработаем…

Снаружи донеслись новые звуки — беспорядочная стрельба, вой сирен, крики людей и какой-то мерзкий визг, от которого сводило зубы.

— Похоже, завтрак отменяется, — констатировал я, вставая и натягивая джинсы.

Вышел из кабинета в приёмную и остановился. Мои сотрудники — Валерия, Андрей, Катерина и даже Роман — занимались перестановкой мебели. Они тащили к окнам всё, что не было прибито к полу: тумбочки, стулья, тяжёлые столы из кабинетов, шкаф с картотекой… Всё это громоздилось у оконных проёмов, образуя хаотичные баррикады.

— Вы что, прикалываетесь? — спросил я, наблюдая, как Андрей пытается запихнуть фикус в щель между шкафом и подоконником. — Это у вас новый дизайн интерьера такой? Стиль «Постапокалипсис и отчаяние»?

Валерия обернулась. Вид у неё был взъерошенный, в руках она сжимала швабру, как копьё.

— Вик! Ты проснулся? — выдохнула она. — Там трындец полный творится!

— Какой именно трындец? — уточнил я, подходя к баррикаде и заглядывая в щёлочку.

— Твари на улицах! — крикнул Роман. — Очень много тварей!

Я посмотрел в окно. Действительно, на улице творилось неладное. Дым, бегущие люди, мелькающие тени…

— Ничего, прорвёмся, — спокойно сказал я. — Мы и не такое переживали. Кстати, а где Рядовая? Я не вижу нашего главного специалиста по силовым вопросам.

Не успел я договорить, как входная дверь, которую, к счастью, ещё не успели завалить мебелью, открылась. В приёмную вошла спокойная, как удав, Рядовая в своём любимом плаще, а в руках она держала странную связку.

Она небрежно бросила свою ношу прямо посреди приёмной — на пол шлёпнулись шесть тушек. Я подошёл ближе, с интересом разглядывая трофеи. Это были странные создания — маленькие, жилистые, покрытые редкими перьями вперемешку с чешуёй. Напоминали они каких-то недоделанных велоцирапторов, скрещённых с общипанными зябликами. Длинные хвосты, острые клювы, когтистые лапы…

— М-да… — протянул я. — Выглядят жалко. Недостаточно мощные для серьёзной угрозы. Кто их вообще таких выпустил?

Я присел на корточки, собираясь провести стандартное сканирование. Протянул руку к ближайшей твари, чтобы считать генетический код и понять, откуда эта пакость выползла. Мои пальцы коснулись склизкой, холодной кожи…

И тут меня как кувалдой в грудь ударили. Сердце сжалось, на несколько секунд остановилось, а потом забилось в бешеном ритме, пытаясь выпрыгнуть из грудной клетки. Дыхание перехватило. В глазах потемнело, и я чуть не завалился прямо на трупы.

— Твою ж мать… — прохрипел я, хватаясь за грудь. — Это что за больная фантазия намешала?..

Перед глазами, прямо в воздухе, начали всплывать формулы сложные, ломаные, перекрученные… Это была лютейшая, концентрированная, абсолютно химическая дичь.

Я видел структуру этого «коктейля», пропитавшего каждую клетку этих существ. Там была вся химическая таблица в полном составе, помноженная на амбиции сумасшедшего алхимика. Синтетические гормоны роста, боевые стимуляторы запрещённого класса, вытяжки из ядовитых желёз, тяжёлые металлы…

И среди всего этого кошмара я вдруг почувствовал знакомый вкус…

«Леденцы… — пронеслось в моей голове. — Мятные леденцы с эвкалиптом».

Это звучало как бред, но я знал этот состав. Я покупал эти леденцы неделю назад в ларьке, потому что мне понравилась упаковка. В них было столько красителя и ароматизатора, что ими можно было травить тараканов. И этот химический маркер был буквально вплетён в ДНК этих тварей!

Это просто какая-то полнейшая жесть… Как будто всё человечество всю свою историю занималось только тем, что создавало эту формулу, чтобы убить меня стыдом за науку. Они создали ходячую химическую бомбу, в которой не было атрибутов и магии. Там была просто мутировавшая, искажённая, перекрученная хрень, которая существовала вопреки всем законам биологии.

Рядовая, увидев, что мне плохо, подскочила и подхватила меня под локоть, не давая упасть.

— Всё нормально, — я отмахнулся, выпрямляясь.

Нужно было действовать быстро. Я направил поток энергии внутрь себя, к сердцу.

«Давай, работай», — приказал я своему организму.

Ткани сердца начали меняться. Стенки утолщались, обрастая дополнительными слоями мышц. Появились новые, дублирующие сосуды. Клапаны перестроились, став жёстче и надёжнее. Я буквально на ходу модифицировал свой «мотор».

Боль отступила, дыхание выровнилось.

— Ух… — выдохнул я. — Бодрит.

Я посмотрел на свою руку, которой касался твари. Кожа покраснела, но регенерация уже справлялась.

— Запомните, — сказал я своим ошарашенным сотрудникам, которые так и застыли с мебелью в руках. — Эту гадость в себя можно вгонять только подготовленным. Если бы кто-то из вас её тронул, уже бы в конвульсиях бились. Это не химеры, а токсичные отходы с ногами. Пойду подышу свежим воздухом…

Выйдя на крыльцо, я огляделся. Район погружался в хаос. Густой чёрный дым поднимался столбами в нескольких местах. Где-то горела машина, где-то ларёк. Люди бежали, толкая друг друга. Мимо пронеслась патрульная машина с включённой сиреной, но даже не притормозила.

Я подошёл к своему «дозору». Псих стоял, вздыбив шерсть, и рычал в темноту переулка.

— Что случилось? — спросил я у него.

Пёс повернул голову и гавкнул, кивая в сторону центра.

— Окей, — кивнул я.

Я достал телефон. Связь работала с перебоями, но мне удалось набрать номер.

— Агнесса?

— Виктор! Ты как? Всё в порядке?

— Со мной, да. Я тут у себя, наблюдаю конец света местного разлива. А у тебя? Помощь нужна?

— Нет, у меня здесь всё спокойно, — ответила она. — Это странно, Виктор. Как будто не прорыв. Я смотрю по камерам периметра — у нас тихо, никаких химер.

— Странно, — согласился я. — Ладно, спокойно. Пусть твои люди будут готовы, не расслабляйтесь. Ты там не умирай, а то я ещё должен за озеро тебя отблагодарить. Мы ещё шашлыки не пожарили.

— Постараюсь, —

Я положил трубку и набрал следующий номер.

— Донской, слушаю, — голос инспектора был сухим и официальным. — Виктор, это ты? Пожалуйста, говори быстро, у меня вторая линия с Генштабом.

— Дмитрий Львович, что происходит? Откуда эти токсичные уродцы?

— Это секретная информация, Виктор. Я не могу…

— Дмитрий Львович, — перебил я его. — Давайте без протокола. Если город вдруг падёт и будет полностью захвачен… Если эти кровожадные твари будут бродить здесь на каждом шагу, а каждое живое двуногое станет их пищей, которую они будут мелко пережёвывать и с аппетитом поедать… То у меня в клинике найдётся безопасное место для тебя и твоей семьи. Стены у меня крепкие, подвал глубокий, а охрана лучшая в городе. И кофе есть.

Донской молчал секунд десять.

— Понял намёк, — выдохнул он. — Ладно, слушай.

И он начал говорить.

Всё началось, когда из коллекторов попёрли твари. Не обычная миграция, а безумные, абсолютно сумасшедшие особи.

— У нас есть видеоподтверждение… Одна тварь попала под тяжёлую колесную технику. Её переехало, пол тела в фарш, кишки наружу… Она была стопроцентный не жилец. Но она продолжала ползти на одних передних лапах и грызть покрышки! Они не знают боли, не знают усталости. У них нет инстинкта самосохранения. И это случилось всего несколько часов назад. Северо-западная часть города… там просто хаос. Полнейший. Полиция не справляется, гвардия увязла в боях… А, точно, это же твоя часть города. Ну, повезло так повезло…

— А какие меры вообще предпринимаются? — спросил я. — У вас же есть план?

— Самые решительные.

— Замечательно, — я усмехнулся. — Значит, армия скоро будет? Танки, авиация, ковровые бомбардировки?

— Ну, почти… Прости, дальше тебе не могу сказать.

— Ну да, ну да… — протянул я. — Вы же, наверное, строите большую стену, чтобы отгородить безопасные части города от небезопасных? Решили нас тут замуровать вместе с этими тварями, да?

Я поржал в трубку. Но Донской не смеялся. Тишина в эфире была красноречивее любых слов.

Я перестал улыбаться.

— Нет, вы что… серьёзно? — мой голос стал холодным. — Дмитрий Львович, вы там совсем охренели? Тут даже трёх часов не прошло с момента нападения! У вас есть армия, есть Одарённые, есть вооружение! В чём вообще прикол? Почему вы нас списываете⁈

— Прикол в том, Виктор, что был задержан один человек… Один из тех, кто разрабатывал секретное химическое оружие по заказу одной… структуры. Это был неудачный эксперимент. И, чтобы скрыть следы, он просто слил это дерьмо в городскую канализацию…

Я вспомнил тех уродцев, что лежали у меня в приёмной. Химический коктейль…

— Они вообще сейчас разбираются, как такое допустили, — продолжал Донской. — Почему не было контроля, кто подписал накладные… Бюрократия, мать её. Но после того, как он это сделал, поступил звонок. От одного из наших агентов, который работал там под прикрытием. Он всё доложил. Эти действия — появление тварей и слив химикатов — связаны напрямую. У нас есть сведения о количестве тварей, находящихся под землёй в этом секторе. Их там тысячи. И если эта химия действует на них на всех так, как мы видим… Если она превращает их в неубиваемых берсерков… — он вздохнул. — Тогда эта часть города практически обречена. Мы не удержим периметр, если они попрут все разом. Поэтому принято решение о локализации. Блокада, Виктор. Советую тебе покинуть эту часть города прямо сейчас, пока кордоны ещё выпускают гражданских.

— А с чего вы взяли, что в других частях не будет того же самого? — спросил я. — Канализация-то общая.

— В этой части, как минимум, подземная система исторически была поделена на четыре изолированных сектора, — пояснил Донской. — Там шлюзы, гермозатворы… В итоге не так просто добраться тварям с одной стороны на другую. Но… — он замялся. — Там точно доподлинно нихера не известно. Старых документов слишком мало, половина схем утеряна. Мы надеемся, что шлюзы выдержат.

— Надеетесь… — повторил я. — И сколько, ты говоришь, там тварей живёт под землёй, в моём секторе?

— Виктор, ну будь ты человеком! — взмолился Донской. — Я и так тебе на пожизненное уже наговорил! Это гостайна высшего уровня!

— Ладно, — я сжалился, — это уже не важно. Спасибо за информацию, Дмитрий Львович. Ты настоящий друг, — я посмотрел на дым, поднимающийся над крышами. — Если случится полный трындец и у вас там, в безопасной зоне… то добро пожаловать ко мне с семьёй, с кошкой и фикусом. Места хватит. Мы тут сами свою стену построим.

* * *

Я вернулся в клинику, прошёл в лабораторию и бросил тушки на стол. Включил свет на полную мощность, запустил вытяжку и принялся за работу.

Первым делом отправил образцы тканей в центрифугу. Аппарат загудел, набирая обороты. Пока техника делала своё дело, взял скальпель и надрезал кусок мышцы, положив его под линзу микроскопа. Но смотрел не только глазами. Я активировал истинное зрение, вглядываясь в саму суть материи.

То, что увидел, заставило меня присвистнуть.

Здесь вообще не было никакой логики. Генетический код этих тварей напоминал записки сумасшедшего, который пытался написать симфонию, бившись головой по клавишам рояля. То есть, абсолютный хаос.

Я добавил реагент в пробирку с кровью. Жидкость зашипела, меняя цвет с чёрного на ядовито-зелёный.

— Понятно…

Кто-то слил в одну кучу сотни литров экспериментальных мутагенов, токсичных отходов, магических эссенций и, возможно, остатки чьего-то обеда. Всё это смешалось в адском коктейле, вступило в реакцию с местной фауной и породило… ЭТО.

Получилась гениальная в своей уродливости штука. Если бы эта субстанция не была запрограммирована самой природой на уничтожение всего живого, я бы пожал руку тому идиоту, который открыл вентиль. Масштаб получился поистине грандиозный.

Я смотрел на клетки, которые делились прямо под микроскопом с пугающей скоростью. Регенерация у них была агрессивной. Отрезанный кусок мяса пытался отрастить новое тело прямо на ходу. Но самое страшное — это репродуктивный цикл. Я провёл расчёты, и волосы на затылке зашевелились.

Эти твари не просто быстро размножались. Их приплод должен был расти и достигать боевой зрелости за считанные часы. Если их не остановить, через пару дней они заполонят канализацию, а через неделю сожрут город.

— Значит, ждать мощнейших рейдов, — констатировал я, вытирая руки. — Ладно.

Я вышел из лаборатории. В коридоре меня уже дожидались Псих и Рядовая.

— Слушайте внимательно. Внизу, под нами, назревает большая проблема. Мне нужно, чтобы вы спустились в подземелье и всё там хорошенько зачистили. Всё, что движется и не похоже на обычную крысу или енота — уничтожать. Радиус — два километра от клиники, создайте буферную зону, — я подошёл к ним и положил руки им на головы. — И самое

Я закрыл глаза и потянулся к своему внутреннему резерву. Мне нужно было дать им преимущество.

В Психа я влил концентрированный заряд выносливости и дополнительно укрепил его атрибутами, которые берёг на чёрный день. А Рядовой передал «Импульс Скорости» и «Костяную Ярость». Её связки, мышцы и сухожилия укрепились, а костяные наросты на руках стали острее.

— Всё, — я убрал руки, чувствуя лёгкую слабость. — Идите и устройте им ад.

Они развернулись и исчезли в темноте подвала.

Я вернулся в лабораторию. Мне нужно было понять, как остановить этот неконтролируемый рост. Я смешивал реагенты, проводил тесты, сжигал образцы кислотой и замораживал их… Время летело незаметно.

В какой-то момент мою работу прервал грохот с улицы. Стены клиники задрожали, посыпалась штукатурка. Где-то совсем рядом завыла автомобильная сигнализация, а потом звук резко оборвался хрустом сминаемого металла.

Я вышел на улицу и увидел, как посреди проезжей части копошилась гора из плоти и железа. Твари были похожи на гигантских кротов-переростков. Мощные передние лапы, слепые морды, покрытые роговыми пластинами…

Три огромные туши толкали мордами автомобили, сгребая их в кучу. Автобус, пара легковушек, грузовик… Они строили баррикаду-гнездо прямо посреди перекрёстка.

— Совсем страх потеряли, — покачал я головой.

Твари заметили меня. Один из «строителей» отвлёкся от утрамбовывания машин и повернул ко мне свою уродливую голову.

— Ну давай, иди сюда, — спокойно сказал я.

Тварь понеслась на меня, как локомотив. Я поднял руку и направил на неё поток своей энергии, ударив прямо в нестабильный генетический код.

Импульс вошёл в тело монстра. Тварь споткнулась, её шкура пошла волнами. Она завыла, но не от боли, а от того, что её тело начало распадаться. Связи между клетками, которые и так держались на честном слове, просто лопнули.

Монстр развалился на бегу. От него отваливались куски мяса, кости рассыпались в прах. Через пару метров по инерции проехалась уже просто бесформенная лужа биомассы, которая дымилась на асфальте.

— Работает, — кивнул я. — Нестабильность — их слабость.

Вторая тварь, увидев гибель собрата, не побежала, а прыгнула, пытаясь раздавить меня весом. Я ушёл в сторону и, когда она приземлилась, ударил её по хребту, используя технику «Костяного Резонанса», мгновенно насытив её скелет избытком кальция и усилив костную ткань в сотни раз.

Это звучало как усиление, но на деле было приговором. Тварь попыталась встать… Её собственные мышцы, сокращаясь, сломали ей перекаленные, ставшие хрупкими, как стекло, кости. Она дёрнула лапой — и лапа хрустнула в трёх местах.

Монстр завыл. Его регенерация тут же начала сращивать переломы. Кости срослись… стали ещё твёрже… и при следующем движении снова сломались.

Это была бесконечная петля боли. Каждое движение ломало тело, регенерация восстанавливала его, делая ещё более хрупким, и оно ломалось снова. Тварь билась на асфальте, превращая себя в мешок с костяной крошкой.

Третий монстр, самый крупный, замер у своей баррикады из машин. Он понял, что лобовая атака — плохая идея.

И тут из переулка выскочил Кенгу. На его лапах сверкали два массивных стальных кастета. Он был в боксёрских трусах (где он их взял — для меня тоже загадка) и прыгал вокруг монстра, как заправский боец на ринге.

— Сударь, не изволите ли вы провести со мной спарринг? — предложил он.

Монстр огрызнулся, попытался ударить лапой. Кенгу уклонился, нырнул под удар и провёл серию ударов в мягкое подбрюшье твари. Удары были такой силы, что тварь подбросило. Но Кенгу не останавливался, работая по корпусу, сбивая дыхание, ломая рёбра…

— Левой коронный, правой похоронный! — комментировал он свои действия.

А с другой стороны улицы показался Радик. Моя бронированная обезьянка бежала, весело улюлюкая. За ней гналась стая мелких, но злобных тварей — зубастые колобки на ножках.

Радик не пытался драться. Он просто бежал, иногда останавливаясь и показывая преследователям язык. Твари в ярости бросались на него, впивались зубами в его кристаллическую броню… и с визгом отлетали, ломая зубы об его шкуру.

Они царапали его, грызли, били хвостами… но всё было бесполезно. Радик был неуязвим. Он только хихикал, когда очередной монстр ломал себе челюсть об его тело.

Постепенно поток тварей иссяк, я добил последнего монстра и пошёл обратно в клинику.

— Вик, ты как? — спросила Валерия. — Всех победил?

— Ну, скажем так, провёл разъяснительную работу…

— Вик… — Валерия посмотрела на меня странным взглядом. — Слушай, а ты… ты уже был в своей новой комнате?

— В какой комнате?

— Ну, в той, которую тебе Агнесса оборудовала. Туда же все подарки стащили, которые она прислала после своего освобождения. Там коробки, ящики… Она сказала, это сюрприз.

Я застыл на месте.

Комната… Подарки… Точно!

Я совершенно забыл про это. А ведь Агнесса говорила, что приготовила что-то особенное.

— Чёрт… — я хлопнул себя по лбу и пошёл в то крыло.

Ну, что можно сказать… Агнесса явно не поскупилась.

В центре помещения стоял массивный стол с чёрной матовой поверхностью, похожий на какой-нибудь алтарь. Вокруг него стояли ящики с маркировкой «Имперский Арсенал», «Секретно» и «Не кантовать, взорвётся».

Я подошёл к столу и провёл рукой по холодной поверхности. Она тут же отозвалась, вспыхнув мягким голубым светом. Над столешницей развернулась сложная трёхмерная голограмма. Это была детальная, обновляющаяся в реальном времени карта местности. Я видел дома, улицы, даже отдельные деревья в парке…

— Ого… — вырвалось у меня. — А вот это уже серьёзно.

Я начал копаться в настройках, интуитивно разбираясь в интерфейсе. Это оказался полноценный тактический комплекс управления «Аргус-М». Штука редкая, дорогая и, насколько я знал, доступная только высшим офицерам и главам родов.

В соседнем ящике нашёл то, что дополняло эту систему — десятки маленьких металлических капсул, похожих на крупные витаминки — датчики биометрии и позиционирования.

Я взял одну капсулу, повертел в пальцах. Тяжёленькая… Внутри — сложнейшая начинка из микросхем и артефактной пыли.

Суть была проста: скармливешь эту штуку химере (или вживляешь под кожу), и она начинает транслировать сигнал. Ты видишь, где твой питомец, с какой скоростью он движется, как бьётся его сердце, какой у него уровень адреналина и даже сыт он или голоден. В общем, полный контроль.

— Прикольно, — хмыкнул я. — Очень прикольно…

И тут я вспомнил, откуда берётся сигнал.

В этом мире космическая программа развивалась по совершенно безумному сценарию. Империя угрохала триллионы, пытаясь вывести на орбиту что-то, что не сгорало бы в магических слоях атмосферы и не падало бы обратно на головы налогоплательщикам. Обычная электроника там дохла, поэтому пришлось скрещивать технологии с высшей артефакторикой.

Я читал об этом в архивах. Запуск спутников серии «Око»

В итоге, когда запускали последний, самый мощный спутник, бойня в небесах шла такая, что на город падал дождь из ошмётков плоти и горящего металла. Химеры преследовали ракету до самой стратосферы, где замерзали, задыхались и дохли тысячами. Говорят, тогда популяцию летучих тварей сократили процентов на сорок. Чересчур дорогой, но эффективный способ геноцида.

И теперь я, простой ветеринар, имел доступ к этому «всевидящему оку».

— Ну что ж, проверим, — сказал я.

Я свистнул. Из вентиляции тут же высунулась мордочка дежурного хомяка.

— Зови парней, есть дело.

Через минуту на столе передо мной выстроился взвод пушистых диверсантов. Я раздал им капсулы.

— Это не еда, а оборудование, — строго предупредил я, видя, как один из хомяков пытается надкусить датчик. — Ваша задача: найти Рядовую и Психа. Они сейчас где-то в канализации, развлекаются. Передайте им это, пусть проглотят. Скажите, приказ командования. И сами тоже съешьте по одной.

Хомяки козырнули, рассовали капсулы за щёки и разбежались.

Я вернулся к изучению инструкции. Листал страницы, вникая в технические характеристики, пока не наткнулся на раздел, выделенный жирным красным шрифтом: «ВНИМАНИЕ! ЗАПРЕЩЕНО ИСПОЛЬЗОВАНИЕ НА ЛЮДЯХ».

Далее шёл длинный текст о правах человека, о запрете на рабство, о неприкосновенности частной жизни и о том, что любой, кто попытается чипировать разумного гражданина Империи, поедет валить лес на урановые рудники.

Датчик был настроен хитро — он считывал биоритмы и ауру. Если система понимала, что носитель человек, она просто отключалась и посылала сигнал тревоги в ближайшее отделение полиции. Защита от дурака и тирана.

— Логично, — кивнул я. — Но неудобно.

Через полчаса снова посмотрел на карту. Две зелёные точки уже мигали на карте.

Я ткнул пальцем в точку Рядовой. Над ней всплыло окошко с данными: «Пульс 120, уровень адреналина повышен, статус: активный бой».

Переключился на Психа. «Пульс 90, уровень сытости 80 %, статус: активный бой».

Система работала идеально. Я видел каждый их шаг, каждое изменение состояния. Это давало невероятное тактическое преимущество. Я мог координировать их действия, отправлять подкрепление, вовремя отзывать…

Но мои ветераны оставались «слепыми пятнами». Я не мог видеть, где находится Беркут или в какой переделке застрял Кабан. А мне нужно было знать. Я вложил в этих людей слишком много сил и средств, чтобы потерять их из-за отсутствия связи.

— Не сделан для человека, говоришь? Ну, это мы ещё посмотрим…

Я представил, как это будет. Небольшая, абсолютно безболезненная операция. Я просто создам в их телах, скажем, рядом с аппендиксом или в жировой прослойке, небольшой изолированный карман — капсулу из плоти, где датчик будет лежать уютно и безопасно. Он не будет касаться органов и не будет мешать. Люди живут с осколками, с пулями, с камнями в почках… А тут маленькая гладкая капсула.

А если Империя вдруг решит проверить, почему у меня в отряде числится двенадцать боевых барсуков… ну, я что-нибудь придумаю. Сделаю так, чтобы датчики транслировали сигнал с «помехами», маскируя истинную природу носителя.

Я откинулся в кресле, наблюдая за перемещением своих питомцев по карте, и уже собирался пойти заварить себе кофе, как вдруг стены клиники задрожали.

Звук был таким, как будто рядом упал метеорит, с потолка посыпалась побелка.

— Да что за?..

Я снова выбежал на улицу. Где-то вдалеке, в районе старых очистных сооружений, поднимался столб пыли. А следом донёсся какой-то булькающий рёв.

Я побежал туда и через пару кварталов увидел, как посреди улицы, взламывая асфальт, как яичную скорлупу, из-под земли лезла тварь, метров пять в высоту. Бесформенная, бугристая туша грязно-серого цвета, покрытая слизью и какими-то пульсирующими наростами. У неё не было ни глаз, ни ушей, только огромная, круглая пасть-воронка, усеянная кривыми зубами.

— Что ты такое? — прошептал я, останавливаясь на безопасном расстоянии.

Тварь выбралась из ямы и замерла, как будто прислушиваясь. А потом… она начала расти. Её плоть забурлила, запузырилась… Наросты лопались, выпуская струи пара, и на их месте мгновенно надувались новые, ещё больше. Мышцы раздавались вширь, кожа трещала…

— Нестабильная мутация, — мгновенно поставил я диагноз. — Это не природный рост, а цепная реакция.

Это был обычный подземный мутант, который нажрался той самой химии, что слили в канализацию. Токсины вступили в реакцию с его уникальным метаболизмом, и клетки начали делиться с бешеной скоростью. Он превращался в раковую опухоль размером с дом.

Монстр сделал шаг, и асфальт под его весом просел. Он попытался зареветь, но звук захлебнулся — горло распухло, перекрывая дыхание.

Он рос каждую секунду. Семь метров… Восемь… Десять…

Его кожа натянулась до предела, став почти прозрачной. Сквозь неё было видно, как внутри бурлят и светятся ядовито-зелёным светом внутренности.

Тварь сделала ещё один неуклюжий шаг, её раздувшееся тело качнулось… и лопнуло. Монстра просто разорвало изнутри. Фонтаны крови, слизи, куски мяса и костей разлетелись во все стороны, накрывая улицу дождём из биомассы. Из разорванного чрева вырвалось густое, красновато-бурое облако газа, которое начало быстро расползаться по району.

Я задержал дыхание и активировал свои фильтры, но даже через магическую защиту почувствовал этот запах. Это был феромон — концентрированный, мощный сигнал, бьющий по рецепторам любой твари в радиусе десяти километров.

«Еда. Сила. Эволюция. Сюда!»

Я проанализировал состав газа — это были испарения того самого токсина, многократно усиленные и изменённые в организме мутанта. Теперь это был идеальный аттрактант для всех тварей, которые уже хлебнули этой отравы — призыв с обещанием могущества.

Земля вокруг снова задрожала. Но теперь это была дрожь от тысяч лап.

Со всех сторон, изо всех щелей, из подвалов и люков к месту взрыва начали стекаться монстры всех типов и мастей: крысы-мутанты, бродячие псы-химеры, слизни, насекомые… Все, кто почувствовал этот газ, сходили с ума и неслись к эпицентру.

А я стоял прямо в центре этого облака.

И тут меня осенило — это же уникальный шанс! Если я смогу понять структуру этого газа, смогу скопировать эту формулу и превратить её в свой личный атрибут… Ну, тогда я смогу управлять этой ордой. Смогу призывать их одним желанием, ведь стану для них не просто врагом или едой, а источником.

Но для этого мне нужно собрать данные — полный анализ, а на это нужно время.

Я посмотрел на облако, которое клубилось вокруг меня. Нужно продержаться здесь, внутри, впитывая эту гадость, разбирая её на атомы своей магией… минут тридцать.

Я

Их было до хрена… Сотни…

Я достал из кармана оба своих стилета. Лезвия, почувствовав близость химер, загорелись зелёным светом.

— Ну что ж, — сказал я, вставая в боевую стойку. — Хотите жрать? Подходите, угощу.

Это будут долгие полчаса. Но оно того стоит.

Глава 6

Я стоял в самом центре клубящегося бурого облака и втягивал в лёгкие токсичный газ.

Мой внутренний анализатор работал на пределе своих возможностей, раскладывая сложную химическую структуру на базовые валентности и изолируя связующие элементы.

Этот процесс требовал ну просто колоссальной концентрации. Любое отвлечение грозило обрушить выстраиваемую в уме формулу, превратив ценнейший биоматериал в бесполезный ядовитый осадок.

Тем временем толпа монстров уже стремительно приближалась, заполняя улицу сплошным ковром. Их вытянутые морды аж искажались от маниакального желания разорвать мою плоть, а с клыков обильно капала густая слюна, оставляя на асфальте шипящие следы. Масса обезумевших от химического стимулятора существ накатывалась со всех сторон, грозя раздавить меня чистым физическим давлением.

Да, я мог бы призвать свой пушистый спецназ или Психа с Рядовой, но объективная оценка ситуации показывала фатальность такого решения. Огромное количество разъярённых тварей просто затоптало бы моих помощников, не оставив им шансов.

Ситуация складывалась патовая, требующая радикального вмешательства без потери моей концентрации на формуле.

Я перехватил поудобнее рукояти мерцающих зелёным светом стилетов и принял решение. Вы хотите настоящего безумия, господа мутанты? Ну, вы его получите сполна.

Я нырнул в глубины собственного сознания, открывая доступ к хранилищу. Энергия множества различных атрибутов хлынула по моим каналам, укрепляя мышечный каркас и уплотняя кожу. Но главным козырем стала та самая «Древняя Ярость», которую я недавно извлёк из тела пса Маркиза. Я сорвал ментальные замки с этого сгустка первобытной злобы и позволил ему выплеснуться наружу, накладывая его искажённый фон поверх своей собственной подавляющей ауры.

Эффект превзошёл самые смелые ожидания.

Авангард атакующей стаи уже находился буквально в паре метров от меня, готовясь к финальному прыжку. Но внезапно их поведение кардинально изменилось. Огромный шипастый бульдог, собиравшийся прыгнуть прямо мне в лицо, судорожно изогнулся, в последний момент изменив траекторию, и нелепо упал на передние лапы. Его сородичи начали резко тормозить, стирая когти об асфальт, и массово отворачивать в стороны.

Они теперь не выражали никакой заинтересованности ко мне, как будто с самого начала планировали пробежать по своим делам в соседний переулок. Твари старательно отводили взгляды, огибая облако газа по широкой дуге. Координация монстров полностью разрушилась под давлением моего атрибута.

Крупный чешуйчатый ящер на полной скорости впечатался в припаркованный автомобиль, смяв боковую дверь. Другой монстр с разбегу протаранил мусорный бак и застрял в нём головой. Несколько особо впечатлительных особей оставляли за собой обильные жёлтые лужи, позорно поджимая хвосты и продолжая свой суетливый бег куда-то вдаль. Они потеряли всякое понимание происходящего, стремясь лишь оказаться как можно дальше от источника леденящего ужаса.

А я продолжал дышать газом, наблюдая за полным разрушением их химического бешенства. Эмоциональный фон улицы превратился в хаотичную кашу из паники и животного страха.

Ради научного интереса я решил проверить глубину воздействия. Сделал короткий выпад левой рукой, перехватил за загривок пробегающую мимо гигантскую крысу с вытаращенными глазами. Зверёк застыл в моей руке, превратившись в окоченевший кусок плоти. Я послал лёгкий сканирующий импульс прямо в её примитивный мозг.

Там метались обрывки истеричных мыслей, сливающиеся в один непрерывный вопль: «Спасаться, бежать в самую глубокую нору, тьма хочет сожрать меня, уйти, уйти, уйти…».

Я разжал пальцы, и крыса шлёпнулась на дорогу, после чего быстро исчезла в ближайшей ливнёвке.

Атрибут вкупе с моей аурой функционировал идеально, демонстрируя высочайшую эффективность подавления. Однако я почувствовал негативные последствия его применения на собственном организме. Древняя Ярость активно пыталась захватить контроль над моей нервной системой. Руки, сжимающие стилеты, стали тяжёлыми, а внутри засело навязчивое желание догнать хромающего ящера и голыми руками вырвать его позвоночник. Кровь стучала в висках, требуя немедленного убийства и разрушения плоти.

Интересная механика воздействия, заставляющая носителя терять рассудок. Я усилием воли перекрыл доступ атрибута к своим эмоциям, выстраивая жёсткие ментальные барьеры и загоняя первобытную злобу обратно в изолятор. Контроль вернулся легко, оставляя разум ясным и холодным.

Я стоял посреди пустеющей улицы, продолжая анализировать состав распадающегося газа. И только широкая, полубезумная улыбка, застывшая на моём лице, оставалась единственным внешним признаком моей внутренней борьбы.

* * *

Петербург, Российская Империя

Ситуационный Центр «Цитадель»

Император Фёдор Владимирович Емельянов сидел, подперев голову кулаком, и смотрел на голограмму, на которой часть Петербурга полыхала красными точками.

Генерал Корнилов сделал шаг вперёд, потирая забинтованную ладонь.

— Ваше Величество, обстановка в Северо-Западном секторе остается напряжённой. Пятый и восьмой батальоны гвардии ведут городские бои. Спецназ «ГРОМ» зачищает жилые кварталы, но твари продолжают лезть из коллекторов. Мы задействовали мобильные отряды Следопытов. Потери среди личного состава в пределах допустимого.

Император перевёл взгляд на представителя инженерного корпуса, который выглядел на удивление довольным.

— Государь, у меня есть хорошие новости по проекту «Заслон», — бодро начал инженер. — Модульная стена для изоляции заражённого района готова на восемьдесят процентов. Мы использовали новейшие блоки с активным магнитным сцеплением. Это гениальная разработка! Стена возводится сама, как конструктор, нам нужно только подвозить секции. Там уже стоят опорные пункты, вышки с пулемётчиками и стационарные излучатели. Через два часа мы полностью отсечём красную зону от всего остального города…

Фёдор Владимирович медленно поднялся. Те, кто стоял рядом, инстинктивно попятились.

— Стена? — переспросил он. — Вы решили построить забор посреди моей столицы, чтобы замуровать тридцать тысяч моих подданных вместе с этими уродами, потому что вам лень их спасать⁈ Да какая вообще стена⁈ Вы мне должны этот район вычистить и людей спасти, а не модули свои поганые собирать!

Инженер побледнел, его бодрость мгновенно испарилась.

— Но… Ваше Величество… — вмешался министр безопасности. — Поймите, этот район не имеет стратегического значения. Там старые жилые дома и пара мелких заводов. Рисковать всей гвардией ради спасения нескольких кварталов нецелесообразно с точки зрения логистики и сохранения ресурсов…

— Нецелесообразно? — Император подошёл к министру вплотную. — А моё присутствие здесь целесообразно? Значит так, умники. Даю вам час. Если через шестьдесят минут я не увижу динамику по зачистке и спасению людей, я сам туда пойду. Надену доспехи, возьму меч и пойду работать вместо вас. Раз вы разучились воевать и можете только

Чиновники и генералы замахали руками.

— Ваше Величество, ни в коем случае! — запричитал мэр. — Вам нельзя рисковать! Это же… это же символ Империи! Если с вами что-то случится, страна этого не переживёт! Мы всё сделаем!

— Работайте! — крикнул Фёдор Владимирович. — Активируйте мою личную гвардию. Снимайте резервы с Восточной Стены. Перебрасывайте туда всех свободных Одарённых. Я хочу, чтобы каждый человек в этом районе получил шанс на спасение. Выполнять!

Генералы бросились к терминалам, отдавая приказы на ходу. Император сел обратно в кресло, тяжело дыша. Он видел, как на карте начали смещаться синие маркеры гвардейских частей. Его люди начали работать по-настоящему, подстёгнутые страхом монаршего гнева.

Постепенно шум в зале утих, сменившись деловым гулом. Фёдор Владимирович немного успокоился, наблюдая за тем, как кольцо вокруг прорыва начинает сжиматься.

И тут в зал забежал офицер связи с бледным лицом трясущимися руками, что он едва удерживал папку с донесением. Он споткнулся на ровном месте, чуть не проехавшись носом по полу, и подлетел к столу Императора.

— Ваше Величество… — просипел он, хватая ртом воздух. — У нас проблемы! Очень большие проблемы!

Министр безопасности поморщился.

— Офицер, возьмите себя в руки! Что может быть хуже того, что уже происходит?

— Хуже, — выдавил парень, вытирая пот со лба. — Глубинная сейсмическая разведка доложила… В том самом районе, под землёй… саркофаг треснул.

— Чего? — переспросил император, надеясь, что ослышался.

— Саркофаг треснул, — повторил офицер, и его голос сорвался на писк. — Герметичность нарушена. Датчики фиксируют выброс древней органики…

— Какой именно саркофаг?

— Объект «Муравейник» в секторе Ф-39.

Фёдор Владимирович грязно выругался, вспомнив все известные ему проклятия. В зале тут же повисла гробовая тишина, даже связисты на какое-то время перестали стучать по клавишам.

— И что теперь делать? — спросил он, глядя в никуда.

— Мы не знаем, государь… — ответил министр. — Это… это огромная проблема.

— Еще какая проблема, — пробормотал Император.

Он вспомнил засекреченные документы, которые читал в архивах ещё будучи наследником. Эксперименты столетней давности, проводившиеся ещё до его рождения. В те времена химерологи не знали границ и морали. Они пытались создать «Вечный Легион». В том саркофаге, глубоко под землей в артефактной камере, заперли Муравьиную Матку-Первородку — существо, способное воспроизводить тысячи элитных воинов за считанные часы. Самореплицирующаяся химера, обладающая коллективным разумом и способностью поглощать любую органику. В документах было сказано чётко: «Победить в случае высвобождения практически невозможно. Рекомендована экстренная эвакуация».

— Но там же была камера! — воскликнул Император. — Лет десять назад мы обновляли систему наблюдения! За саркофагом же следили! Эта комната со всех сторон укреплена артефактами, она же вечная. Никакое землетрясение или мутация не должны были повредить её!

Офицер связи судорожно кивнул.

— Так точно, Ваше Величество. Все эти годы там всё было нормально. Камера считалась бесполезной, никто на неё не смотрел… Но перед тем, как датчики зафиксировали пробой, система засняла какое-то движение, а потом перестала показывать. Там было что-то…

— Быстро показывайте!

На главный экран вывели короткий зацикленный ролик. Картинка была зернистой, зашумлённой помехами. Тёмный коридор перед саркофагом, пыль, мигающий свет древних ламп…

И вдруг в углу кадра, прямо перед самым объективом, мелькнуло нечто.

Император долго и пристально смотрел на экран. Он просил увеличить изображение, изменить контрастность, убрать шумы… Он всматривался в эти несколько секунд видео, пытаясь найти логику в происходящем.

— И что это за ерунда? — наконец спросил он, указывая на расплывчатое пятно.

— Мы активировали лучших аналитиков из всех ведомств, — доложил офицер связи, опуская глаза. — Эксперты из разведки, специалисты по визуализации и даже химерологи из зоопарка… У нас есть только один вывод.

— Какой?

— Это лапка хомяка, государь.

Фёдор Владимирович медленно опустился в кресло. В зале снова стало настолько тихо, что стало слышно, как гудит охлаждение серверов.

— Ну приехали, — прошептал он, закрывая лицо руками. — У нас саркофаг артефактный двухсотлетний, который должен был пережить падение метеорита, треснул… А вы мне говорите, что единственную камеру вывели из строя лапкой хомяка?

Офицер лишь развёл руками с видом смертника.

— Ну, как есть, Ваше Величество. Анализ подтвердил. Структура шерсти, форма когтей…

Император сидел неподвижно целую минуту, представляя, как древняя матка выходит на свободу, ведомая… хомяком⁈ Это было настолько абсурдно, что граничило с истинным безумием.

— Ладно, — сказал он голосом человека, который только что подписал смертный приговор целому миру. — Готовьте столицу к эвакуации.

Присутствующие в зале побледнели, осознавая, что «лапка хомяка» только что поставила точку в истории великого города.

* * *

Из-за событий в городе, в клинике «Добрый Доктор» сегодня случился внеплановый выходной. Я расположился в своём кабинете, вольготно развалившись на стуле и закинув ноги на стол. После всего случившегося нужно было хорошенько отдохнуть, а лучше всего этому способствовала медитация.

На фоне бубнил включённый телевизор. Внезапно выпуск новостей прервался и на экране застыл официальный герб Российской Империи, а под ним тикал таймер обратного отсчёта — ровно шестьдесят минут до экстренного обращения Его Величества.

Я вышел из состояния медитации и посмотрел на телевизор.

Внизу, под бегущей строкой, периодически всплывали пафосные заголовки о «беспримерном мужестве защитников» и «неизбежной победе над хаосом». Я отхлебнул остывший кофе и усмехнулся. Ну, пусть вещают. В реальности же всё было гораздо проще: город очистился от тварей ещё часа четыре назад. Вся та свора безумных мутантов, которая терзала кварталы, просто исчезла, будто её смыло мощной волной.

Мой план сработал идеально. Ну, почти идеально…

Тишину нарушил звонок телефона, на экране высветилось «Дмитрий Львович».

— Алло?

— Виктор, слушай внимательно! — послышался в трубке голос инспектора Донского. — Я тебе этого официально не говорил, но собирай вещи. Хватай свою ассистентку, документы, ценные склянки и валите из города. Прямо сейчас, пока еще есть лазейки в оцеплении.

— С чего бы это такая спешка, Дмитрий Львович? — поинтересовался я. — Вроде бы в новостях говорят, что мы побеждаем.

— К чёрту новости! — сорвался на крик инспектор. — У нас тут наверху полная эвакуация элиты. Канцелярия пакует архивы, министры грузят семьи в бронепоезда. Случилось нечто катастрофическое. Под землёй проснулось то, что должно было спать вечно. Счёт пошёл на минуты. Всё, я бегу, у меня поезд через три часа…

Он бросил трубку. Не успел я отложить аппарат, как он завибрировал снова. На этот раз звонила Агнесса.

— Виктор, ты готов? — её голос звучал на удивление собранно. — Всем аристократам разослали закрытый приказ. Город списывают. Простым людям объявят через пятнадцать минут, чтобы не создавать давку раньше времени. Я пришлю за тобой машину, если успею пробиться через заторы. Случился какой-то тотальный прорыв в секторе Ф-39. Говорят, древний саркофаг разрушен, и теперь

Я молча слушал её сбивчивые объяснения, а в голове начала складываться картина моего «маленького недочёта».

— Неужели у них эта комната была под активным контролем? — пробормотал я, когда Агнесса отключилась. — Чёрт… А я-то думал, она заброшена и всеми забыта ещё пару столетий назад.

Мои мысли невольно вернулись к событиям двухдневной давности. Борис, мой неутомимый крот-шахтёр, исследуя глубокие горизонты под районом, наткнулся на странную аномалию. Он доложил о массивной стене из армированного бетона, покрытой древними артефактными рунами.

Пришлось отправился туда лично. Путь был не самым приятным: пришлось пробираться через заброшенные коллекторы, отбиваться от стай слепых подземных химер и игнорировать едкие испарения в нижних ярусах. То, что я нашёл в секторе Ф-39, честно говоря, меня поразило. Там была огромная артефактная клетка-саркофаг, внутри которой пульсировала мощная жизнь. Кто-то очень сильный был заперт там, в вечном сне.

И вот сегодня, когда город наводнили токсичные мутанты, я решил использовать этот «погреб» в своих интересах. Идея казалась блестящей: создать мощный магнит для тварей. Я использовал тот самый атрибут «Смертельной Приманки», который синтезировал из багрового облака — того самого химического коктейля, в котором стоял на улице. Я усилил его на порядок, превратив в концентрированный зов, против которого не устоит ни один хищник.

Рядовая своими мощными костяными кулаками просто вскрыла внешний контур клетки, как консервную банку. Я «забросил» атрибут внутрь, прямо к спящему обитателю. Эффект превзошёл ожидания: твари со всего города, ведомые первобытным инстинктом, хлынули в подземелья, стремясь к источнику манящей энергии. Город очистился мгновенно.

Проблема была только в том, что имперские датчики зафиксировали вскрытие саркофага и решили, что древнее зло вырвалось на свободу.

— Ну, некрасиво получилось, — признал я, глядя на таймер на экране.

Бросать простых людей на произвол судьбы в мои планы не входило.

В окно влетел потрёпанный Кеша, будто он только что пролетел через работающий вентилятор.

— Всё кончено! — каркнул он, плюхаясь на стол. — Это была бойня века!

— А кто победил? — спросил я.

— Наши! — безапелляционно заявил попугай.

— Подожди, а как ты определил, кто наши, а кто не наши?

Кеша аж икнул от удивления.

— Как определил? Никак не определил. Наши — это наши, а не наши — это не наши.

— Так может, наоборот?

— Что наоборот?

— Всё наоборот. Наши — это не наши, а не наши — это наши.

— Глупость какая. Наши — всегда наши.

— Ну, не скажи. Бывают такие наши, которые совсем не наши.

— Хозяин, я уже ничего не понимаю. Наши не наши, ваши не ваши… Голова кругом идёт. Там все друг друга жрали! Толпа на толпу! Муравьи-переростки против тех зубастых уродцев с поверхности! Кровавый кисель, а не битва!

— Результат, Кеша. Дай мне результат.

— Боевая ничья! — гордо объявил Кеша. — Погибли все. Те, кто пришёл на запах, и та тощая дрянь, что сидела в клетке. Последний взрыв кислоты всех упокоил.

— Отлично. Значит, выдвигаемся на место.

Я быстро собрал необходимые инструменты. Пора было подчищать следы.

До сектора Ф-39 мы добрались по уже знакомым путям. Мои хомяки-спецназовцы уже дежурили у входа в зал саркофага.

— Обстановка? — спросил я командира отряда.

Хомяк вытянулся по струнке и указал лапкой на висящую под потолком камеру наблюдения. Объектив был аккуратно заклеен куском чёрной ткани.

— Ага, зашибись обезвредили. Надеюсь, она не передаёт звук.

Я вошёл в зал саркофага. Зрелище действительно было эпичным. Стены и пол были покрыты толстым слоем биомассы. Твари буквально разорвали друг друга в клочья. В центре зала лежала та самая «Королева» — огромная, но невероятно худая и истощённая за два века заточения муравьиная матка. Она была мертва. Перед смертью она выдала мощный выброс едкой кислоты, которая сейчас дымилась на бетонном полу.

Воздух был настолько токсичен, что обычный человек растворился бы в нём за пару вдохов. Но я предусмотрел и это. Перед спуском я модифицировал свою носоглотку, используя структуру мантикоры. Теперь мои фильтры могли перерабатывать даже концентрированные пары серы.

Я подошёл к останкам Королевы. Хмыкнул. Какая-то древняя подделка, а не высшее существо.

— А я-то думал, здесь что-то уникальное, — проворчал я, извлекая парочку ценных атрибутов из остывающей плоти. — А тут обычное надувательство.

Я забрал несколько интересных образцов тканей и магических кристаллов, которые служили основой для саркофага. Бесхозное добро пропадать не должно.

— Всё, — скомандовал я хомякам. — Снимайте накидку с камеры и сваливаем.

Мы выбрались на поверхность и успели вернуться в клинику как раз к началу трансляции. Валерия сидела перед телевизором, вцепившись в подушку. На экране появился Император, выглядевший не лучшим образом: бледный, он долго молчал, глядя в камеру.

— Граждане Империи… — начал он глухим голосом. — Мы столкнулись с испытанием, которого не видели столетия. Нам предстоит принять тяжёлое решение ради спасения нашего будущего…

Он явно собирался объявить об эвакуации. Но в этот момент к нему подошёл офицер связи и что-то быстро шепнул на ухо.

— Точно? — переспросил император, явно не веря своим ушам.

Офицер уверенно кивнул.

Лицо Государя преобразилось. Он выпрямился, поправил мундир и снова посмотрел в камеру, но уже совсем другим взглядом.

— В общем… Мы получили подтверждение. Угроза полностью ликвидирована. Наши доблестные силы зачистили последние очаги сопротивления под землёй. Все твари уничтожены. Извините за беспокойство, режим ЧС будет снят в ближайший час. Всем доброй ночи, ложитесь спать.

Экран погас.

Я откинулся в кресле и начал громко, до икоты ржать. Это было настолько нелепо, что я не мог остановиться.

Валерия подозрительно глядя на меня.

— Вик, ты в порядке? Что с тобой? Ты смеёшься как маньяк. Это из-за стресса? Тебе дать успокоительное?

Я вытер слёзы, пытаясь перевести дыхание.

— Нет, Лера… — я снова прыснул от смеха. — Ты просто не представляешь, какое в этой Империи облапошивание! Двести лет! Двести чёртовых лет они дрожали над этой клеткой!

— О чём ты? Какое облапошивание?

— Представь себе, Лера… Двести лет назад местные криворукие химерологи создали обычную перекачанную муравьишку. Ну, чуть больше нормы, чуть злее… А потом, видимо, поняли, что накосячили или просто решили выбить побольше бюджета. И выдали её за «супер-неконтролируемое существо, способное уничтожить мир». Им поверили! Её заперли в артефактный саркофаг, поставили датчики, вели видеонаблюдение… И два века вся Империя боялась, что она выберется! А она там просто сидела и медленно дохла от голода, пока я её не подкормил горой свежих мутантов.

Я покачал головой, всё ещё улыбаясь.

— Они потратили миллионы на содержание пустой легенды. Великая мощь Империи против тощей муравьишки…

* * *

Императорский Ситуационный Центр

Император Фёдор Владимирович Емельянов почувствовал, как свинцовая тяжесть последних часов постепенно покидает его плечи.

На центральной голограмме города красные всполохи, отмечавшие зоны боевых действий, окончательно сменились спокойным зелёным свечением. Столица выжила, и приказ о тотальной эвакуации, который уже был готов сорваться с его губ, так и остался невысказанным, превратившись в ворох ненужных теперь распоряжений.

Фёдор Владимирович смотрел на замершие экраны, но в его душе вместо ожидаемого триумфа росло раздражающее недоумение. Вся эта ситуация с нападением «химических» мутантов выглядела логично ровно до того момента, пока они не решили дружно сменить вектор атаки. Вместо того чтобы методично вырезать жилые кварталы, тысячи тварей внезапно, словно повинуясь единому зову, развернулись и бросились в глубины канализации, устремившись к сектору Ф-39. Словно там, внизу, находилось нечто более аппетитное, чем десятки тысяч беззащитных горожан.

К этому добавлялся ещё один факт, заставлявший Императора нервно постукивать пальцами по подлокотнику: камера наблюдения в том самом секторе вела себя совершенно необъяснимо. Единственный уцелевший глаз системы наблюдения в критический момент просто отвернулся от саркофага, зафиксировав на прощание только чью-то маленькую пушистую конечность.

Эксперты уже битый час спорили, была ли это лапка хомяка или технический артефактный глюк, но Фёдору Владимировичу было не до смеха. Он чувствовал, что за всей этой ширмой стоял кто-то очень умный, кто-то, кто использовал государственную проблему для решения своих личных задач, попутно вытерев ноги об имперскую систему безопасности.

Император подумал о подробностях того самого плана эвакуации, который он почти запустил в действие. Это не был простой вывод людей из города, речь шла о сложнейшей логистической операции по перемещению населения через подземные поезда в другие города.

При этом отбор был жёстким и циничным, как того требовали законы выживания Империи. В первую очередь спасали тех, кто обладал полезным Даром или ценными знаниями. Остальные же, те, кто не мог держать оружие или не представлял интереса для государства, автоматически переводились в категорию «приемлемых потерь». Их бы оставили наверху, на съедение Орде, пока армия и лояльные аристократы держали бы оборону ключевых узлов. Фёдор Владимирович знал, что нелояльные рода в любом случае попытаются сбежать через свои каналы, и это его даже устраивало — крысы всегда первыми покидают тонущий корабль, очищая его от своего присутствия.

— Ваше Величество, получены окончательные данные из сектора Ф-39, — прервал его размышления голос графа Волконского, который вошёл в кабинет с папкой, запечатанной тремя сургучными печатями.

Император жестом приказал ему докладывать.

— Наши специалисты по зачистке и эксперты-химерологи закончили осмотр саркофага, — Волконский замялся, подбирая слова. — Государь, то, что мы там обнаружили… это очень странно. Объект «Королева», которого мы считали существом уровня «Катастрофа», на поверку оказался обычной сильной химерой. Да, это был крупный экземпляр, способный доставить хлопот, но никакой глобальной угрозы он не представлял. Тварь была истощена и практически не имела магического резерва.

Фёдор Владимирович медленно поднял взгляд на главу Канцелярии.

— Обычная сильная химера? — переспросил он. — Ты хочешь сказать, Алексей Петрович, что два столетия мы ежегодно тратили деньги из государственного бюджета на подпитку… пустоты? Что все те отчеты о «нарастающей мощи узника» и «критическом давлении на барьеры» были просто бумажным мусором?

— Судя по всему, так и есть, — Волконский опустил голову. — Прямо сейчас бухгалтерия пытается подсчитать общий объём средств, ушедших на содержание этого «призрака». Суммы получаются астрономические. Энергетические кристаллы, зарплаты целой армии техников и Одарённых… Всё это время Империя кормила легенду, созданную родом Годуновых.

Император встал и подошёл к окну, за которым над городом поднимался рассвет. Годуновы… Он вспомнил исторические хроники. Триста лет назад этот род получил колоссальное финансирование на секретный проект «Очищение». Они обещали создать управляемых химер уровня «Каппа», которые должны были зачистить Дикие Земли и вернуть Империи её законные территории. А потом, когда деньги были освоены, Годуновы в панике сообщили, что эксперимент вышел из-под контроля, и единственный способ спасти мир — это немедленная консервация «ужаса» в артефактные саркофаги под постоянной подпиткой.

— Ну Годуновы, ну умельцы… — прошептал Император. — Поимели Империю так, как никто другой. Столько лет мы дрожали перед этой клеткой, боялись даже дышать в её сторону, пока они загребали золото. Весь этот страх, вся эта секретность… всё это было всего лишь ширмой для величайшего грабежа в истории.

Он повернулся к Волконскому.

— Алексей Петрович, у нас ведь не один такой саркофаг. Сколько их всего разбросано по подземельям и дальним форпостам?

— Семнадцать, Ваше Величество. И на каждый из них ежегодно выделяются средства.

Император задумался, и в его голове уже складывалась новая математика. Деньги из бюджета, освободившиеся от этого балласта, — это новые штурмовые отряды и качественное усиление всей Стены. Если в каждом саркофаге сидит такая же «муравьиха», то Империя может стать гораздо сильнее за один день, просто перестав кормить свои страхи.

— Мы не будем больше ждать, — решительно произнес Фёдор Владимирович. — Созывайте Совет. Мы распечатаем следующий саркофаг. Не через год и не через месяц, а уже завтра.

— Но государь, а если там действительно окажется нечто опасное? — рискнул возразить один из генералов, присутствовавших при разговоре. — Если хотя бы один из экспериментов Годуновых удался?

Император посмотрел на него со снисходительной усмешкой человека, который только что увидел изнанку великой иллюзии.

— Если у этих жуликов не получилось в главном секторе, то и в остальных, скорее всего, сидит такой же пшик. А если там и будет какая-то тварь, то наши отряды «Стражей» и Следопытов справятся с ней так же легко, как и с этой муравьихой. Мы подготовимся, выставим тяжёлую артиллерию и лучших химерологов. Мы превратим открытие каждого саркофага в показательное уничтожение мифа. Империя больше не будет бояться сказок прошлого. Пора забирать свои деньги обратно.

Глава 7

Я выгнал весь свой штат на тротуар перед клиникой. Утро выдалось прохладным, солнце только начало нагревать асфальт, а моя команда уже недовольно переминалась с ноги на ногу.

Роман кутался в свой мятый плащ, Андрей пытался незаметно зевать, а Катерина поправляла воротник куртки, с тоской поглядывая на запертую дверь «Доброго Доктора».

Приём пациентов я отменил до самого обеда, выделив первую половину дня под агрессивную маркетинговую кампанию.

Валерия обошла строй моих заспанных ассистентов и вручила каждому увесистую пачку глянцевых листовок. Она распечатала их вчера вечером в ближайшей типографии по моему прямому указанию. На плотной бумаге красовались фотографии наших самых обаятельных питомцев и крупная надпись: «Семь дней бесплатного посещения для детей! Наши пушистые терапевты ждут вас!».

Акция распространялась на все мои

Сотрудники разбрелись вдоль улицы, пытаясь всучить прохожим яркие прямоугольники. Наблюдать за этим процессом оказалось весьма забавно.

Роман подошёл к задаче со всей спецификой своего характера. Он выбирал в толпе жертву, надвигался на неё своей сутулой фигурой и мрачно протягивал бумажку. Со стороны казалось, что он предлагает купить запрещённые яды или вступить в тайный культ. Какая-то старушка с тележкой шарахнулась от него к стене дома. Роман вздохнул, пожал плечами и всунул листовку в руки проезжавшему мимо курьеру на самокате. Парень взял флаер на автомате, лишь бы побыстрее скрыться от сверлящего взгляда нашего алхимика.

Катерина и Андрей решили работать в паре. Они остановили молодую маму с коляской. Катерина начала оживлённо рассказывать о положительном влиянии тактильного контакта на развитие мелкой моторики у младенцев, сыпля медицинскими терминами. Андрей поддакивал, размахивая листовкой. Женщина выслушала эту научную лекцию с явным недоверием, молча забрала бумажку и поспешила удалиться.

Я стоял у крыльца и прикидывал собственную стратегию. Мимо быстрым шагом шёл хмурый мужчина в помятой куртке. Он крепко сжимал руку маленького мальчика лет семи. Ребёнок понуро волочил ноги, периодически всхлипывая и вытирая мокрый нос свободным рукавом.

Я шагнул наперерез, преграждая им путь, и протянул мужчине рекламный плакат.

— Возьмите, пригодится. Бесплатный вход для вашего сына.

Но мужчина раздражённо отмахнулся свободной рукой.

— Отстаньте. Нам сейчас не до вашей рекламы. Пойдём, Тёма.

Мальчик поднял голову, его заплаканные глаза сфокусировались на картинке, где был изображён мой пушистый котёнок-гибрид, играющий с клубком ниток. Нижняя губа ребёнка задрожала, а по щекам покатились свежие слёзы. Он явно захотел оказаться там, рядом с этими животными.

Отец дёрнул мальчика за руку, пытаясь обойти меня справа. Я сделал шаг в сторону, снова перекрывая траекторию.

— Вы не поняли суть предложения, — я настойчиво пододвинул листовку ближе к его глазам. — Всю неделю денег за ребёнка не берём. Пусть посмотрит на зверей, успокоится.

Лицо мужчины покраснело от злости, он сжал кулаки.

— Я сказал, нам ничего не нужно! Уберите свои бумажки!

В этот момент между нами вклинилась Валерия, мягко отстранила мою руку с флаером и повернулась к раздражённому отцу.

— Ты совершенно не умеешь общаться с людьми, Вик, — бросила она мне через плечо, а затем одарила мужчину самой понимающей и тёплой улыбкой.

— Молодой человек, простите моего коллегу за излишнюю настойчивость, — её голос звучал плавно и успокаивающе. — Вы выглядите очень уставшим. Да и малыш явно переутомился.

Она слегка наклонилась к мальчику и подмигнула ему.

— Знаете, в наших кафе есть отличная зона отдыха для родителей. Там варят великолепный кофе, стоят удобные мягкие кресла и работает быстрый интернет. Вы сможете оставить сына под присмотром наших профессиональных аниматоров на целых два часа. Мальчик поиграет с абсолютно безопасными и ласковыми зверятами, а вы просто посидите в тишине. Выпьете кофе, закроете глаза и выдохнете. Абсолютно бесплатно для ребёнка.

Мужчина перестал хмуриться, его напряжённые плечи опустились. Перспектива получить два часа гарантированного покоя и тишины сработала лучше любых уговоров о радости общения с животными.

— Кофе, говорите? — он задумчиво посмотрел на яркую листовку в руках Валерии. — И можно просто посидеть?

— Можно даже поспать, — подтвердила она, вкладывая бумагу ему в пальцы. — Никто вас не побеспокоит.

Мужчина посмотрел на сына, который уже перестал плакать и с надеждой тянулся к картинке с котятами.

— Ладно, давайте вашу бумажку.

Он взял флаер, потом немного помялся и добавил:

— А дайте ещё три штуки. У меня мужики на работе тоже с детьми маются после этих выходных. Я им передам.

Валерия с готовностью отсчитала ещё несколько экземпляров и вручила их мужчине. Тот кивнул в знак благодарности и повёл сына дальше по улице, уже изучая напечатанный на обороте адрес.

Валерия повернулась ко мне, скрестила руки на груди и победно вздёрнула подбородок.

— Это называется бизнес-мышление, шеф. А ещё умение заговаривать зубы. Людям нужно предлагать решение их собственных проблем, а не просто бесплатный вход.

Я хмыкнул, пряча свои листовки обратно в карман. Она была абсолютно права. Моя прямолинейность хорошо работала с наёмниками и аристократами, но обычные горожане требовали другого подхода.

Пока сотрудники продолжали окучивать прохожих, я отошёл к крыльцу клиники и прислонился спиной к прохладной стене. Мой взгляд скользил по лицам идущих мимо людей. Город всё ещё приходил в себя после недавнего массированного прорыва тварей. Улицы расчистили, воронки засыпали, но в воздухе до сих пор висело напряжение.

Взрослые справлялись с последствиями с помощью работы, алкоголя или ругани. А вот дети переваривали стресс иначе. Я видел их сгорбленные спины, испуганные взгляды, вздрагивания от резких звуков… Многие из них получили тяжёлую психологическую травму, наблюдая за боями на улицах и слушая вой сирен. Посттравматический синдром формировался прямо сейчас, пуская глубокие корни в их сознании.

Именно поэтому я замутил всю эту благотворительную акцию. Испуганные дети вырастают в нервных, дёрганых взрослых, склонных к панике и неадекватным решениям. Они становятся лёгкой добычей для культистов или просто создают хаос в обществе. А мне претил хаос на подконтрольной территории.

Мои химеры в кафе прошли специальную подготовку. Я вложил в их поведенческие матрицы эмпатические фильтры. Они умели считывать гормональный фон человека, находить очаги страха и гасить их своим присутствием. Тепло живого тела, ритмичное мурчание и мягкая шерсть — всё это работало как идеальный природный антидепрессант. Дети будут гладить моих питомцев, и их внутренние барьеры начнут разрушаться. Звери заберут их тревогу, переработают её и вернут в виде чувства полной безопасности.

Я собирался вылечить этих мелких горожан, вычистить страх из их голов. Это стабилизирует атмосферу в районе, снизит общий уровень паники и обеспечит моим заведениям армию преданных клиентов на годы вперёд. Прагматичный расчёт, завёрнутый в обёртку социальной ответственности.

Когда раздача рекламной макулатуры подошла к концу, Валерия загнала всех обратно в клинику, и мы приступили к стандартной рутине.

Я провёл в операционной несколько часов кряду. Сначала пришлось вправлять вывихнутую челюсть медоеду-переростку, хозяин которого решил кормить питомца исключительно замороженными костями. Затем заглянула весьма колоритная дама с ручным василиском, у которого начался конъюнктивит. Я прописал ящеру специальные капли и посоветовал владелице использовать плотные солнцезащитные очки до полного выздоровления питомца.

В какой-то момент я вымыл руки и пошёл в свой кабинет за заслуженной порцией кофеина. Толкнул деревянную дверь и застыл в проходе, потому что прямо на моём рабочем столе разворачивалась весьма специфическая картина. Поверх разложенных отчётов стояли две чашки со свежесваренным кофе. Над краями керамической посуды

— Ты что творишь? — поинтересовался я, останавливаясь у стола. — Предупреждаю сразу. Если ты решил устроить себе банные процедуры и мочишь когти в моём напитке, я категорически отказываюсь это пить. Заставлю тебя самого вылакать обе порции.

Попугай даже глаз не открыл, только медленно свёл крылья на груди и глубокомысленно изрёк:

— Я познаю дзен, хозяин. Я в своём познании настолько преисполнился, что уже сто триллионов миллиардов лет проживаю на триллионах подобных планет. Мне этот мир абсолютно понятен. Я здесь ищу только одного — покоя и умиротворения от слияния с бесконечным вечным…

Кеша сделал театральную паузу, слегка покачиваясь на шпагате.

— Я столько раз умирал за последнее время, что уже вознёсся над суетой. Мое тело стало абсолютно равнодушным к боли и страданиям. Я принял своё истинное естество и осознал масштаб своего дара. Я Кеша, бессмертное высшее существо! Властелин небес и повелитель всех пернатых тварей этого города!

Я скрестил руки на груди, с интересом наблюдая за пернатым философом.

— Давай для начала немного снизим градус пафоса. Ты ими совершенно точно не повелеваешь. Ты просто научился с ними договариваться благодаря моим модификациям. А если говорить предельно откровенно, то ты конкретно злоупотребляешь моей добротой.

Кеша приоткрыл один глаз, хитро блеснув чёрной бусинкой. Я подошёл ближе и постучал пальцем по пустой банке из-под элитного корма.

— Я недавно проводил ревизию наших складских запасов. Куда пропадает премиальный корм? Куда исчезают килограммы отборных кедровых орехов и семечек высшего сорта? У нас птиц на стационаре сейчас ровно две штуки, они столько физически переварить не способны за всю жизнь.

Попугай тяжело вздохнул, выходя из медитативного транса, ловко спрыгнул на стол, отряхнул перья и посмотрел на меня с крайним возмущением.

— Хозяин, ты меня удивляешь. Это обычные рабочие издержки. Операционные расходы нашей службы безопасности. Ты сам поставил задачу развернуть агентурную сеть по всему району. Голуби бесплатно работать отказываются, требуют поощрения. Вороны вообще берут предоплату за каждую крупицу информации. Мне приходится их подкупать и мотивировать премиальными пайками. Чего ты от меня хочешь? Качественная разведка требует серьёзных инвестиций!

— Инвестиции я одобряю, — согласился я, усаживаясь в кресло. — И признаю твою правоту. Ты действительно высшее существо. Уникальный образец химерологии с колоссальным потенциалом. Вот только ты находишься в самом начале пути своего развития. Твои размеры и текущие возможности — это всего лишь первая ступень.

Кеша склонил голову набок, его клюв слегка приоткрылся.

— Я тебя совсем не понимаю, хозяин. О чём ты говоришь? Какая ещё первая ступень?

— Я создал тебя очень сложным и продвинутым организмом. Твоя эволюция будет длиться долго. Процесс адаптации атрибута Тёмного Феникса постоянно перестраивает твою генетическую структуру. Очередной виток мутации может начаться сегодня вечером. Или завтра утром. И так будет происходить на протяжении всей твоей бесконечной жизни. Эти изменения станут твоими постоянными спутниками.

Я сделал паузу, позволяя информации усвоиться в его маленькой птичьей голове.

— Вполне вероятно, что процесс умирания станет гораздо более болезненным. Периодичность твоих смертей будет меняться хаотичным образом. Твоё тело начнёт перекраивать само себя, заставляя суставы лап жутко ломить от роста новых костных тканей. Старый клюв может полностью отвалиться для замены на более прочный роговой чехол, а перья начнут выпадать целыми клочьями. Последствия бывают самыми разнообразными. Тебе предстоит пережить тысячу трансформаций, прежде чем ты обретёшь свою истинную форму.

Кеша слушал меня, и его гордая осанка таяла на глазах. Осознание грядущих перспектив вечной жизни обрушилось на его маленькие плечи. Попугай подкосился на ослабевших лапках, плашмя рухнул на деревянную поверхность стола и зарылся клювом в разбросанные бумаги.

— Я бессмертный… — тихонько захныкал он, вздрагивая всем телом. — Но я такой дурак.

* * *

Люди шли сплошным потоком. Владельцы тащили пластиковые переноски, картонные коробки, стеклянные банки и плетёные корзины, заполняя всё свободное пространство моей клиники. Наша социальная акция по приёму отказников сработала с эффективностью разорвавшейся бомбы. Горожане массово избавлялись от своих питомцев.

Я принимал всех без исключения. Мои руки работали на автомате, осматривая очередного принесённого пациента, фиксируя его состояние в памяти и передавая животное помощникам для размещения в стационаре.

За несколько часов одна из просторных комнат клиники заполнилась до потолка. Клетки стояли друг на друге, образуя шаткие башни. Внутри копошились хомяки, ползали черепахи, жались по углам разномастные пушистые зверьки…

Особую проблему создавали любители аквариумистики. Люди несли рыб в каких-то прямо-таки промышленных масштабах. Обычные караси с двумя хвостами, светящиеся гуппи, зубастые сомики с зачатками интеллекта… Мои стеклянные ёмкости быстро закончились. Ассистентам пришлось использовать пластиковые вёдра, тазы и даже глубокие кастрюли для временного размещения всех видов водоплавающих.

Я достал телефон и набрал номер графини.

— Агнесса, мне срочно нужны аквариумы.

На другом конце повисла короткая пауза, на фоне послышался шелест блокнотных листов.

— Какие именно ёмкости требуются?

— Да любые для содержания рыб. Я пытался заказать оборудование через официальных поставщиков, менеджеры обещают доставку через две недели. Сроки какие-то дикие, мне ведь резервуары нужны прямо сейчас…

Агнесса перебила меня властным тоном профессионального руководителя:

— Виктор, ни слова больше. Все резервуары будут предоставлены. Жди доставку.

Она повесила трубку. Я убрал телефон в карман и вернулся к приёму очередной партии брошенных грызунов.

Графиня обладала выдающимися логистическими возможностями. Всего через час к дверям клиники подъехали два грузовых автомобиля с символикой корпорации Новиковых. Рабочие в фирменных комбинезонах начали заносить в помещение стеклянные кубы, компрессоры, фильтры и системы аэрации…

Среди стандартных резервуаров грузчики затащили в центр приёмной настоящий стеклянный монолит. Огромный аквариум из толстого армированного стекла занимал четверть свободного пространства и весил, наверное, целую тонну.

Я обошёл эту конструкцию кругом, оценивая её габариты. Ну и на кой хрен мне сдался такой гигантский аквариум? Для содержания полноценного крокодила? Я планировал размещать мелкую рыбёшку, а эта стеклянная коробка требовала отдельного фундамента для установки. Впрочем, жаловаться на бесплатное оборудование глупо.

Ответ на мой вопрос появился буквально через полчаса. Входная дверь распахнулась, пропуская внутрь четверых крепких мужчин в рабочих комбинезонах. Они с натугой волокли толстый брезентовый мешок, из которого доносилось глухое шипение.

Мужчины опустили груз на пол и развязали верёвки. Из мешка выбрался настоящий крокодил. Рептилия достигала двух метров в длину, обладала мощным гребнем на спине и выглядела откровенно паршиво. Кожа пересохла, покрылась белёсыми трещинами, а из пасти вырывалось тяжёлое хриплое дыхание…

Я мгновенно

Рептилии действительно было очень больно. Я открыл вентиль шланга, быстро наполнил гигантский аквариум водой и приказал грузчикам закинуть животное внутрь. Крокодил погрузился на дно, выпустил цепочку пузырей и блаженно прикрыл глаза, восстанавливая нарушенный водный баланс.

Я подошёл к стойке регистрации, вытирая руки полотенцем.

— Лера, объясни мне суть происходящего. Люди сошли с ума? Откуда такой массовый сброс питомцев?

Валерия оторвалась от заполнения электронных карт и поправила выбившуюся прядь волос.

— Причина у всех одинаковая, Вик. Наш район приобрёл статус территории с повышенным уровнем опасности. Местные жители паникуют. Они в спешке продают просторные квартиры по заниженной стоимости и переезжают в центральные сектора. Покупают маленькие студии, снимают тесные комнаты в безопасных зонах… Крупногабаритные питомцы и объёмные аквариумы физически не помещаются на новых квадратных метрах. А мы публично объявили о приёме любых животных, вот они и несут своих любимцев к нам.

Я посмотрел на забитую до отказа комнату стационара и хмыкнул.

— Да, мы действительно принимаем вообще всех… Сука…

Ближе к вечеру поток паникующих переселенцев окончательно иссяк. Я закрыл входную дверь на замок, сварил себе крепкий кофе и сел в кресло, анализируя ситуацию. Клиника трещала по швам от переизбытка биологического материала.

Информационное поле города переключилось на другие проблемы. Разговоры о вирусе полностью прекратились. Паника из-за болезни отступила на второй план, вытесненная вполне осязаемым страхом перед прорывами монстров и уличными боями. Люди всегда боятся клыков больше, чем микробов.

Мой мозг сгенерировал блестящую бизнес-идею, для реализации которой требовались значительные пространственные ресурсы.

— Лера, зайди в кабинет. Требуется твоя аналитическая помощь…

Она присела напротив, открыв свой ноутбук. Мы потратили два часа на изучение рынка коммерческой недвижимости в нашем районе. Наш выбор пал на огромный завод с прилегающей территорией, расположенный в пятнадцати минутах ходьбы от клиники. Здание обладало нужной высотой потолков, крепкими перекрытиями и находилось в состоянии срочной продажи. Торги на электронной площадке были назначены прямо на завтрашнее утро.

— Вот это идеально подходит, — кивнул я. — Как думаешь, какие у нас шансы его купить?

Валерия нахмурилась, быстро стуча пальцами по клавиатуре калькулятора.

— Мы учитываем все твои скрытые финансовые резервы?

— Абсолютно все.

— В расчёт идут потенциальные доходы от продажи накопленных биоматериалов? Все эти зубы, кости, железы и шкуры?

— Включай в смету.

— Мы учитываем прогнозируемую выручку от работы кафе за следующий месяц?

— Добавляй.

Валерия нажала кнопку итога, посмотрела на экран и подняла на меня абсолютно серьёзный взгляд.

— При таком раскладе наши шансы равны нулю. Мы не сможем купить это помещение. Нам не хватает колоссальной суммы даже для стартового взноса на аукционе.

Я откинулся на спинку кресла.

— Ну, есть же банки, которые выдают кредиты на развитие бизнеса…

Валерия отрицательно покачала головой.

— Финансовые организации не одобрят заём под залог ветеринарной клиники в районе с оранжевым уровнем угрозы. Риски невозврата средств превышают допустимые нормы.

Я тяжело вздохнул, признавая поражение перед суровой капиталистической реальностью.

— Агнесса…

— Да, Агнесса, — согласилась Валерия, захлопывая ноутбук. — Честно говоря, я категорически отказываюсь понимать твоё нежелание работать с графиней в финансовых вопросах. Ты оказываешь роду Новиковых услуги высочайшего уровня. Нормальные аристократы считают делом чести оплачивать свои долги. Отказ от принятия ответной помощи они расценивают как прямое оскорбление своего статуса и древнего рода.

Я посмотрел на остывший кофе.

— Хорошо, я подумаю над твоими словами.

— Думай быстрее, — Валерия поднялась с кресла. — Ведь графиня приезжает уже с минуты на минуту.

Я удивлённо поднял бровь.

— Вот только не говори, что ты специально пригласила её, чтобы рассказать о моих потребностях в складских помещениях?

— И не подумала. Только ради чаепития, — невинно улыбнулась девушка. — Агнесса Павловна предлагала встретиться в неформальной обстановке при наличии свободного времени. Вот я и воспользовалась её любезным предложением и организовала покупку торта.

Я проводил её подозрительным взглядом. Эта девушка слишком быстро освоила навыки социальной манипуляции.

Через некоторое время я покинул свой кабинет и вышел в приёмную. Валерия и Агнесса сидели за журнальным столиком, увлечённо обсуждая последние светские сплетни. Они пили чай из фарфоровых чашек и ели шоколадный торт. Картина женской идиллии на фоне клеток с шипящими химерами выглядела максимально сюрреалистично.

Я подошёл к столику, тяжело вздохнул и посмотрел на графиню.

— Агнесса, а у тебя в корпорации много свободных финансовых средств?

Графиня элегантно промокнула губы салфеткой.

— Свободного капитала всегда хочется иметь больше, Виктор. Однако необходимые резервы присутствуют. Какие ресурсы требуются?

Я молча развернулся, прошёл в кабинет, распечатал на принтере страницу с описанием складского комплекса и вернулся обратно, положив бумагу перед графиней.

Агнесса взяла лист, внимательно изучила текст и подняла на меня холодный взгляд.

— Виктор, ответь мне предельно честно. Ты издеваешься надо мной?

— Да всё-всё, уже осознал свою ошибку, — быстро ответил я, собираясь забрать бумагу. — Прекрасно понимаю неуместность просьбы. Забудь об этом разговоре.

Но Агнесса удержала лист рукой.

— Проблема совершенно в другом. Виктор, оцени сам качество этого документа. Текст размазан, полосы перекрывают половину характеристик объекта… Скажи честно, твой принтер выпущен в прошлом веке?

Валерия радостно кивнула в поддержку графини.

— Вот и я постоянно обращаю его внимание на техническое оснащение клиники. Мой рабочий калькулятор старше меня на пять лет!

Агнесса извлекла из сумочки кожаный блокнот, достала ручку и сделала короткую запись.

— Распоряжусь подарить клинике полный комплект современной оргтехники. А теперь объясни мне суть своей заявки. Зачем тебе понадобился огромный промышленный завод?

— Приобретение завода решает только половину поставленной задачи. Я планирую развернуть там масштабное строительство.

Агнесса с интересом склонила голову набок.

— Ты демонстрируешь повадки криминального авторитета высшего звена, Виктор. Сначала ты требуешь передать тебе в собственность целое озеро для возведения непонятных конструкций. Теперь тебе понадобился завод в промышленной зоне. Внешний вид простого владельца малого бизнеса сильно перечит с твоими глобальными амбициями. Ты никогда не рассматривал возможность смены профессиональной деятельности? Твоё поведение больше подходит лидеру теневого синдиката.

Она произнесла эти слова с лёгкой ироничной улыбкой. Я подошёл к столику, взял её кожаный блокнот, вырвал чистый лист бумаги и быстро записал химическую формулу сложного алхимического реагента. Затем передал листок графине.

Глаза Агнессы округлились, она перечитала формулу дважды.

— И что, эта рецептура действительно работает?

— Проверь в своих лабораториях.

Она

— Мои поставщики не смогут найти такие зубы. Данный вид химер обладает смертельной опасностью для добытчиков.

— Род Новиковых заинтересован в исцелении ряда хронических заболеваний у населения с помощью специализированных глазных капель? Мои формулы работают безупречно. Если корпорации не нужны инновационные продукты, я заберу листок…

Агнесса крепко сжала бумагу.

— Пригодится. Завод будет куплен на твоё имя. Считай финансовые обязательства полностью урегулированными. Только прошу, хотя бы опиши концепцию своего нового предприятия. Зачем тебе такие площади?

Я сел в свободное кресло и подробно изложил свой план. Покупка завода обеспечивала меня необходимой территорией для создания грандиозного проекта. Я собирался возвести огромный Акванариум — масштабное сооружение с гигантскими резервуарами, заполненными водой. Здание включит в себя различные климатические зоны, изолированные помещения для специфических видов, несколько смотровых этажей и сложную систему стеклянных тоннелей для посетителей. Я описывал конструктивные особенности фильтрационных систем и зонирование пространства для хищных и травоядных водных химер, а Агнесса смотрела на меня широко раскрытыми глазами, периодически моргая.

— Ты что, абсолютно серьёзно планируешь реализовать эту утопию?

— Ну разумеется. Объёмы воды позволят разместить крупных особей. Прозрачные галереи обеспечат эффект полного погружения. Различные комнаты позволят разделить конфликтующие виды.

— Виктор, ты понимаешь экономическую модель подобных развлекательных комплексов? Этот проект потребует колоссальных затрат на содержание и практически не принесёт финансовой прибыли.

— Зато я точно знаю, что проект принесёт людям положительные эмоции и новые знания. А обитатели резервуаров смогут самостоятельно зарабатывать средства себе на пропитание.

Агнесса скептически скрестила руки на груди.

— Ты рассчитывал стоимость систем очистки воды для таких объёмов?

— Шестнадцать морских звёзд на сто тысяч литров жидкости.

Она нахмурилась, пытаясь перевести мои слова в привычные ей финансовые термины.

— Какие ещё звёзды? Назови сумму в имперских рублях.

— Шестнадцать живых морских звёзд.

— Ты совершенно не понимаешь принципов работы очистных сооружений…

— Нет, это ты совершенно не понимаешь принципов работы биологических фильтров.

Моя память услужливо подкинула воспоминание о масштабном проекте из прошлого. Тогда я использовал одну гигантскую химерную морскую звезду для полной очистки целого внутреннего моря от токсичных водорослей. Использование правильных организмов решало любые технические проблемы эффективнее насосов.

Графиня покачала головой, отказываясь принимать мою логику.

— Ты игнорируешь факт массового исхода населения из этого района. Люди бросают свои дома, а ты планируешь затеять масштабное строительство… Уровень опасности растёт с каждым днём!

Я взял со стола кусочек шоколадного торта и откусил половину.

— Понимаю.

— Инфраструктура разрушается…

— Ну да.

— Нападения химер становятся регулярными…

— Да-да.

— Муниципальные власти готовили документы на закрытие сектора…

— Да-да-да.

Агнесса посмотрела на Валерию в поисках поддержки.

— Лера, он всегда ведёт себя так неадекватно в вопросах инвестиций?

Валерия кивнула, отпивая чай.

— Исключительно странно.

Я проглотил остаток торта и улыбнулся.

— Да степень моей странности не имеет никакого значения. В конечном итоге я получу свой идеальный Акванариум.

Я рассмеялся, поднялся с кресла и пошёл в свой кабинет. Предстояла серьёзная работа по планированию экосистем. Нужно было рассчитать плотность населения резервуаров, распределить хищников и определить оптимальные маршруты для посетителей.

Конечно, перед заселением первых жильцов требовалось провести масштабные строительные работы, но это были всего лишь технические детали на пути к созданию моего нового шедевра.

Глава 8

Петербург, Российская Империя

Центральный офис корпорации «НовХолдингГрупп»

Стерильный испытательный бокс в глубине центрального офиса корпорации «НовХолдингГрупп» заливал холодный свет бестеневых ламп. За прозрачной перегородкой из бронированного полимера сидели двадцать человек. Это были добровольцы, отобранные из самых разных слоёв общества, объединённые различными хроническими болячками и неудачными попытками их вылечить. Кто-то из них нервно теребил края одежды, а кто-то просто смотрел в одну точку, уже смирившись с ролью подопытной крысы.

Агнесса Новикова вошла в зал, цокот её каблуков по металлическому полу заставил людей встрепенуться.

— Доброе утро, дамы и господа, — произнесла графиня, накидывая белоснежный халат поверх строгого костюма. — Я понимаю ваши чувства. Все вы прошли уже через несколько клиник, сменили десятки лекарей и потратили целые состояния на бесполезные эликсиры. Вы не верите в чудо…

— Да какое там чудо, госпожа, — подал голос мужчина, сидевший на краю первой скамьи и судорожно сжимавший в руках ингалятор. — У меня запущенная астма. Магический ожог лёгких после прорыва в десятом секторе. Если я отойду от этой соски на двадцать метров, мои лёгкие просто закроются на засов. Вы предлагаете мне подышать вашим новым «воздухом»?

— А мне? — встряла полная женщина в ярком платке. — У меня аллергия на фруктозу такая, что от дольки яблока я раздуваюсь как шар. Вы меня хрен откачаете, если ваше лекарство очередная пустышка из мела.

Агнесса только чуть заметно улыбнулась и коснулась сенсорной панели. Стена за её спиной, казавшаяся глухой, внезапно стала прозрачной. За ней открылся вид на огромный реанимационный зал. Десятки лекарей высшей категории в защитных костюмах стояли у диагностических саркофагов с аппаратами жизнеобеспечения.

— Мы верим в успех, но готовы к любым вариантам, — произнесла она, поворачиваясь к людям. — Ваша безопасность для нас в приоритете. Все рецепты были получены из уникального источника. В них используются ингредиенты, добыча которых стоила крови моих лучших гвардейцев. Мы не предлагаем вам плацебо. Мы предлагаем новую жизнь.

Она вспомнила Виктора и его небрежные каракули на листке бумаги. Даже её собственные учёные, лучшие умы Империи, до сих пор бились над расшифровкой механизмов действия этих составов.

«Это невозможно с точки зрения классической химерологии», — твердили они, пока опытные образцы показывали стопроцентный результат.

Ассистенты в стерильных масках начали обход. Кому-то капали под язык прозрачную жидкость, кому-то давали проглотить маленькую капсулу, кому-то втирали в запястья густую зелёную мазь.

Началось долгое томительное ожидание. Прошёл час… Второй…

В боксе работали датчики, транслируя показатели на мониторы Агнессы. Она видела, как стабилизируется пульс, как выравнивается ритм дыхания у тех, кто секунду назад хрипел.

— Как ваше самочувствие? — Агнесса подошла к мужчине с ингалятором.

Тот сидел, ошарашенно глядя на свои руки. Его ингалятор лежал на полу, забытый и ненужный.

— Два часа… — тихонько прошептал он, словно боясь спугнуть это ощущение. — Я два часа не делал ни одного вдоха через эту дрянь. И мне… мне не давит грудь. Воздух заходит легко и глубоко.

— Хорошо. Внимание, переходим ко второй фазе, — скомандовала Агнесса. — Пищевые тесты.

Сотрудники внесли подносы. Перед женщиной с аллергией положили тарелку с нарезанным яблоком сорта «Медовый хруст». Она посмотрела на фрукт как на заряженную бомбу, дрожащей рукой взяла дольку, поднесла к губам, зажмурилась и откусила.

Прошел ещё час…

Лекари в реанимации напряжённо следили за показателями, но кривая состояния

— Знаете… а у меня ведь в детстве этого не было, — заговорила она, давясь рыданиями, но продолжая жадно жевать. — Я помню яблоки из дедушкиного сада. Мы ездили туда каждую неделю всей семьей. Дед срывал их прямо с ветки, обтирал об рубаху и протягивал мне. Я была маленькой, глупой пацанкой, ела их и смеялась. Это были лучшие моменты. Мы были бедными, но эти выезды… О, это было всё! А потом эта болезнь… Столько лет я только смотрела на них. А сейчас… они такие же на вкус, как тогда. Сочные, настоящие…

Агнесса стояла, чувствуя, как внутри разливается гордость. В этот момент ей было глубоко безразлично, что конкуренты из рода Дубаровых уже начали подтягивать юристов и боевиков, пытаясь обвинить её в нарушении этических норм. Плевать на угрозы поджогов и диверсий. Она видела эти слезы и понимала: она ломает рынок. Она уничтожает всю индустрию «поддерживающей терапии», на которой жировали фармацевтические гиганты. Она даёт людям не надежду, а исцеление.

Конечно, это был только первый шаг. Виктор предупредил: это не мгновенная магия. Чтобы организм полностью перезаписал свои реакции, капли нужно принимать годами — два, три, а то и все пять лет. Раз в неделю, строго по графику. Но результат того явно стоил. Всего пять рецептов на пять самых распространенных недугов могли перевернуть социальный строй города.

Агнесса знала, что цена на эти препараты будет минимальной. Она не собиралась набивать карманы на боли. Ей нужно было другое — влияние. Потому что благодарность тысяч исцелённых — это броня куда крепче титановых пластин.

Завибрировал телефон — звонил прораб с объекта Акванириума.

— Слушаю, — Агнесса отошла в сторону.

— Госпожа, работы идут по графику, — голос строителя был напряженным, — но возникли сложности юридического… и силового характера.

— Говори.

— Оказывается, на этот завод имел виды род Горбуновых. У них там свои негласные соглашения с местной администрацией были. Мы их, получается, через колено переломили своим правом собственности. Теперь они бесятся. Приезжали какие-то хмыри на броневиках, обещали устроить нам «весёлую жизнь» и диверсии на каждом этапе.

— Усильте охрану, — распорядилась Агнесса. — Я пришлю дополнительные группы.

— В том-то и дело, госпожа… — замялся прораб. — Тут странная ситуация. Охрана уже усилена, но мы не можем её… э-э-э… идентифицировать. Утром у ворот появилась фигура в чёрном плаще с капюшоном. Огромная такая, плечи в два метра шириной.

— И?

— Она не разговаривает. Просто показала записку, написанную от руки: «От Виктора. За безопасность отвечаю я. Не мешайте». И села на камень у въезда. Один из гвардейцев Горбуновых попытался её прогнать, начал что-то орать про частную собственность… Так эта фигура просто встала, подошла к его броневику и… госпожа, я не вру, она просто оторвала у машины дверь, вместе с петлями и куском стойки. Аккуратно положила её на капот и села обратно. Горбуновы уехали очень быстро.

Агнесса невольно улыбнулась, вспомнив Рядовую в её костяной броне. Виктор не доверял её гвардии до конца, он предпочитал свои методы.

— Оставьте этого человека… ну, то есть, эту фигуру в покое, — приказала она. — Это наш союзник. И передайте рабочим: пусть занимаются своим делом. Безопасность на объекте теперь — это не их проблема. А проблема тех, кто рискнёт туда сунуться.

* * *

Агнесса Павловна Новикова оказалась на редкость стремительной особой. Пока другие аристократические рода неделями согласовывали сметы и выбирали цвет обоев, эта женщина просто брала и делала.

Кеша уже доложил мне, что на месте будущего Акванариума уже вовсю идут работы. А сама графиня занята испытанием препаратов на основе моих рецептов. Она не теряла ни минуты, внедряя мои наработки в производственные циклы. Пожалуй, я даже недооценил масштаб её амбиций. Агнесса не просто восстанавливала влияние, а буквально вгрызалась в рынок.

Конечно, я понимал, что её резвый старт вызвал у многих жжение в… определённых местах. Моя пернатая разведсеть, раскинутая Кешей по всему городу, фиксировала подозрительную активность. Какие-то хмурые личности ошивались возле завода и пытались прощупать систему безопасности. Но за объектом присматривала Рядовая, которая в свободное от поедания пауков время, превращалась в идеального стража. Она знала, как устроить несчастный случай любому, кто решит перелезть через забор. Пара сломанных конечностей и внезапная амнезия у незваных гостей быстро остужали пыл конкурентов.

В принципе, я считал наш уговор с Агнессой честным. Я дал ей рецепты, которые выведут её корпорацию в топ, а она обеспечила меня базой для экспериментов. В плюсе остались все. Единственное, что меня сейчас беспокоило, это медийный образ Агнессы. Ей нужно было стать иконой прогресса, чтобы Империя вцепилась в неё как в главный стратегический актив. Я прикидывал, какой еще «чудесный» инцидент можно организовать, чтобы она снова вышла сухой из воды и в белом плаще.

Мои размышления прервал Кеша, когда влетел в кабинет так быстро, что чуть не снёс мою любимую кружку, и с буксом приземлился на стол.

— Хозяин, там внизу такая движуха началась! — выпалил он, переминаясь с лапы на лапу. — Правительство официально дало отмашку на глубокое бурение в старых секторах.

Я приподнял бровь.

— А тебя-то как в подземелья занесло?

Кеша хлопнул крылом по макушке, изображая «фейспалм».

— Да не меня, а Борю нашего! Это он мне рассказал!

Да, мой крот-шахтёр за последнее время превратился в настоящего короля канализации, выстроил там свою иерархию и знал каждый кирпич в фундаменте города.

— Боря говорит, что эти двуногие со своими свёрлами и датчиками мешают ему проводить важную геодезическую разведку. Но главная проблема в силах. Борису не хватает лап. Территория огромная, поэтому ему нужен персонал. Так сказать, новые кадры для удержания нижних горизонтов.

Я усмехнулся, глядя на Кешу.

— Дай угадаю. Персонал уже подобран и ждёт только моего одобрения?

Попугай смущенно кашлянул.

— Ну… почти. У нас же в стационаре полно тех «отказников», которых ты подлечил. Ежи с укреплёнными колючками, пара боевых барсуков с дурным характером и те агрессивные кротокрысы. Борис считает, что они идеально впишутся в подземную экосистему. Им там будет комфортно, а городу спокойнее.

Я задумался. Идея была здравой. Пристроить моих химер на охрану подземных рубежей — это и экономия на корме, и создание буферной зоны.

— Хорошо, — кивнул я. — Пусть Борис забирает их. Но предупреди его: никакой самодеятельности. На глаза людям не показываться. Так что там за «движуха» такая под землёй началась?

Кеша посерьёзнел и придвинулся ближе.

Я невольно улыбнулся. Моя маленькая авантюра с сектором Ф-39 дала неожиданный эффект. Имперские службы решили, что древние легенды — это просто страшилки для выбивания бюджета. Они поверили в свою неуязвимость. А ведь я за последние дни провёл тщательную разведку через крыс и нашёл ещё несколько таких «складов».

— Бессмертные, значит, — произнёс я, вставая из-за стола. — Ну что ж, пойду посмотрю на этот памятник человеческой самонадеянности. Надо понять, стоит ли оно того, чтобы его вскрывать.

Борис подготовился основательно, проделав подкоп с нижнего яруса, в обход всех магических и сейсмических датчиков Империи. Я пролез по узкому, идеально ровному тоннелю, покрывшись приличным таким слоем земли и какой-то древней пыли.

Когда выбрался в помещение саркофага, меня встретила абсолютная тишина. Это была массивная камера, стены которой были покрыты артефактными плитами. Огромная свинцовая дверь, запечатанная рунами вечного сна, выглядела внушительно.

Я активировал истинное зрение…

Внутри камеры не было ни капли магической энергии. Никакой сущности, ни одного живого нейрона. Просто пустое каменное помещение, заваленное мусором двухсотлетней давности. Здесь никогда никого не было.

Я обошёл зал кругом, касаясь ладонью плит. Как же им будет обидно. Столько лет гвардия дежурила у этих стен, министры подписывали указы о выделении средств на содержание систем сдерживания, а целые поколения горожан вздрагивали при каждом упоминании этого сектора. И всё ради пустого подвала. Империя десятилетиями охраняла ничто.

Я присел на корточки, и на моих губах появилась нехорошая усмешка.

— Ну нет, — прошептал я в пустоту. — Так неинтересно. Люди пришли за зрелищем, и они должны его получить. Зачем разочаровывать честных налогоплательщиков?

Я подозвал Психа, который увязался за мной.

— Тащи сюда всех тварей, которых найдешь в округе. Всех агрессивных мутантов, всю ту нечисть, что прячется в трубах.

Псих пару раз гавкнул в ответ, уточняя детали.

— Мёртвыми, — подтвердил я. — Вали всё, что пытается на тебя рыкнуть. Мне нужен материал.

Следующие два часа превратились в кровавый конвейер. Псих притаскивал туши одну за другой: ящеров-переростков, мутировавших псов, каких-то странных слизней с разными наростами.

Я принялся за работу. Взял три позвоночника крупных химер и соединил их в один чудовищный хребет. К нему прикрепил пятнадцать разнокалиберных конечностей: когтистые лапы, суставчатые ноги насекомых, какие-то перепончатые отростки… Череп склепал из фрагментов челюстей пяти разных видов, добавив рога и клыки в самых неожиданных местах.

В итоге посреди зала возвышался скелет. Огромный, метра четыре в высоту, абсолютно нелепый и пугающий своей неправильностью. Он выглядел как ночной кошмар безумного бога. Ни один химеролог в мире не смог бы объяснить, как это существо могло двигаться, дышать или хотя бы просто не развалиться под собственным весом. Но выглядело оно… впечатляюще.

Для завершения образа я обмазал кости специальным составом из светящегося мха и остатков магической слизи. Скелет начал пульсировать тусклым, ядовито-зелёным светом, создавая иллюзию затаённой мощи.

— Идеально, — оценил я результат, вытирая руки. — Это будет лучшим сюрпризом для имперской комиссии. Пусть ломают головы над тем, что это за вид и как он здесь оказался.

Пора было уходить. Я подал знак своим Серебряным Ткачам. Пауки, сидевшие в тени сводов, мгновенно спустились вниз. Их серебристая паутина начала затягивать проход, который проделал Борис. Они сработали ювелирно, вплетая в нити куски бетона и пыли. Через десять минут стена выглядела абсолютно монолитной. Ни один сканер не найдет здесь следов моего проникновения.

Я выбрался на поверхность через другой люк, переоделся и сразу отправился к своим ветеранам. Старики уже ждали меня, снаряжённые и готовые к выходу.

— Ну что, бойцы, пора заняться серьёзными делами. Едем на озеро.

Это озеро теперь принадлежало мне по всем законам Империи, а значит, пора было выселять незаконных жильцов. Нам предстояла большая уборка. Я жестом подозвал Психа, который всё ещё отплёвывался от шерсти мутантов.

— И ты с нами, ихтиандр. Будешь показывать класс в водных процедурах.

* * *

Глубинные горизонты Петербурга

Сектор Г-12

Дмитрий Львович Донской поправил воротник защитного комбинезона, который неприятно врезался в кожу. Влажный воздух подземелья казался густым и липким, несмотря на работающие системы фильтрации.

Вокруг него в тусклом свете прожекторов копошилась элита имперской химерологии — шестеро магистров в тяжёлых мантиях, расшитых защитными рунами. Эти люди редко покидали свои стерильные лаборатории, но сегодня случай был исключительный.

За спинами учёных находились два взвода солдат в тяжёлой штурмовой броне. Стволы крупнокалиберных винтовок были направлены на массивную свинцовую дверь, запечатанную печатями вечного сна. Пневматические опоры удерживали нацеленные в центр прохода плазменные пушки. Энергетические щиты гудели на пределе мощности.

— Начинайте вскрытие, — приказал Донской, бросив взгляд на хронометр.

Магистры синхронно вскинули руки. Тонкие струи лазурного пламени ударили в древние руны. Свинец начал медленно плавиться, стекая на пол тягучими каплями. Защитные чары сопротивлялись, выбрасывая в воздух снопы искр и истошный ультразвуковой свист.

Инспектор приложил ладонь к рукояти табельного меча. Он помнил панику в Канцелярии после вскрытия первого саркофага. Тогда все решили, что город обречён. Г-12 считался ещё более опасным объектом. В архивных документах, возраст которых перевалил за две сотни лет, это существо именовалось «Костяным Пожирателем». Описание гласило о бессмертной сущности, способной восстанавливать своё тело из любой органической материи.

Последняя руна на двери вспыхнула багровым и рассыпалась пеплом. Тяжёлая плита дрогнула и медленно поползла в сторону, открывая зёв камеры. Солдаты подняли оружие. Одарённые приготовились возводить барьеры. Все ждали мгновенной атаки, яростного рыка или выброса смертоносной энергии…

Но в ответ из темноты донеслась только абсолютная тишина.

Донской первым шагнул за порог, выставив перед собой фонарь. Луч света прорезал пыльный мрак и выхватил из пустоты центральную часть зала. Инспектор застыл в нерешительности. В ту же секунду его тело пронзила странная судорога. Он был готов поклясться, что на его спине, прямо вдоль позвоночного столба, за секунду выросла густая жёсткая щетина, волосы встали дыбом, а затем так же стремительно осыпались, оставив после себя только неприятное покалывание.

— Боги… — прошептал один из магистров, стоявший за спиной Донского.

Посреди зала возвышалось нечто… Это был скелет, чей вид оскорблял саму логику мироздания. Огромный остов, собранный из сотен разнокалиберных костей, достигал четырёх метров в высоту. Три хребта переплетались в один чудовищный узел, из которого в разные стороны торчали пятнадцать суставчатых конечностей. Лапы ящеров сменялись клешнями насекомых, а перепончатые крылья, лишённые кожи, замерли в неестественном размахе.

Венчал эту конструкцию череп, состоящий из фрагментов челюстей пяти различных

Учёные осторожно приблизились к объекту, наводя на него сканеры и сенсоры.

— Это невозможно… — бормотал главный химеролог, изучая структуру сочленений через лупу. — Здесь нет ни одного биологического соответствия. Костная ткань перекалена магией до состояния керамики. Плотность запредельная. Каким образом этот конструкт мог существовать?

— Он не существовал, — подал голос медик-диагност, указывая на датчики. — Магический фон — это остаточная эманация разложения. Существо мертво. Давно мертво. Его клетки полностью кристаллизовались.

Донской подошёл вплотную и коснулся перчаткой берцовой кости, толщиной с его торс. Кость была холодной и твёрдой, как лёд.

— Мертва? — переспросил он, оборачиваясь к магистрам. — Вы уверены? В отчётах Годуновых чётко сказано: «Бессмертная сущность в фазе вечного роста». Десятилетиями мы тратили энергию на подпитку этого сектора!

— Документы лгали, — отрезал химеролог, фиксируя данные в планшете. — Мы видим перед собой результат грандиозного научного мошенничества. Это не высшая химера, а бессмысленная гора костей, собранная без учёта элементарных законов жизни. Она не могла дышать, не могла двигаться и уж точно не могла быть бессмертной. Она просто сгнила здесь от собственной нежизнеспособности, а свечение — это всего лишь фосфоресцирующий грибок, питающийся остатками древней магии.

Магистры переглядывались. Страшная легенда о Костяном Пожирателе превратилась в нелепый и плохо пахнущий курьёз.

Инспектор посмотрел на свои ладони, которые всё ещё мелко дрожали. Та реакция со спиной… Это был первобытный ужас его собственного Дара, который распознал не монстра, а саму идею абсолютной неправильности. Виктор когда-то говорил ему, что истинное искусство химерологии — это гармония. Здесь же царил концентрированный хаос.

— Утилизировать, — распорядился Донской, направляясь к выходу. — Оформите как «Объект с нулевой биологической активностью». Снимите охрану и отключите подпитку. Хватит тратить имперское золото на этот музей уродства.

Солдаты начали опускать оружие, переговариваясь и шутя. Напряжение, царившее в коллекторе, отпустило.

Дмитрий Львович переступил порог камеры, обернулся и посмотрел на светящийся во тьме скелет. Ему показалось, или рогатый череп чуть заметно повернулся в его сторону?

— Глюки, — проворчал он, отворачиваясь. — Просто усталость.

Глава 9

Крупнокалиберный пулемёт на крыше нашего броневика выплёвывал длинные очереди, разрывая ночную мглу трассирующими пулями. Горячие гильзы звонко сыпались на металлическую обшивку. Вокруг машины кипел ожесточённый бой. Мои ветераны, разбившись на двойки, истребляли наседающих со всех сторон тварей. Их химеры работали в идеальной связке со своими хозяевами.

Я сидел на корточках всего в каких-то десяти метрах от этого побоища и внимательно разглядывал небольшую кочку у корней старого дуба.

— А вот это, между прочим, уникальный экземпляр, — сказал я, доставая нож и аккуратно подрезая ножку растущего из земли гриба. — Потрясающая селекция… Изначально это был банальный зелёный мухомор. Споры попали в желудок крупного травоядного. Тварь не смогла переварить токсин и выплюнула споровую массу. Затем эту биомассу подобрал падальщик, потом процесс повторился с третьим существом, с четвёртым…

Я бережно очистил шляпку гриба от налипшей грязи.

— … и только на десятом носителе, спустя добрую сотню дней блуждания по пищеварительным трактам местной фауны, гриб смог перевариться и выйти естественным путём. В результате мы получили этого красавца. В его структуре запечатана эссенция десяти разных видов. Если правильно синтезировать экстракт, получится мощнейший стимулятор клеточного роста…

Мимо меня пролетел оторванный хвост какого-то ящера и шлёпнулся в кусты.

— Командир! — донёсся сдавленный рык Кабана, который в этот момент отбивался от двух покрытых роговыми пластинами волков. — Твоя лекция очень познавательна! Но давай мы дослушаем её чуть попозже! Нас тут сейчас сожрут!

Я аккуратно убрал гриб в контейнер и выпрямился.

— А что такого? Вы прекрасно справляетесь. Ничего страшного не происходит. Обычная рабочая обстановка…

— Ничего страшного⁈ — возмутился Беркут, перезаряжая свой карабин. — Шеф, и ещё одно… Очень тебя прошу. Никогда больше не нажимай на ту кнопку! Вообще забудь о её существовании!

Я мысленно вернулся на полчаса назад. Мы приехали на берег Чёрного озера, вышли из машин. Вокруг стояла абсолютная тишина. Никаких монстров, никаких засад… Ветераны уже начали расслабляться, доставать фонари и обсуждать план патрулирования. А я посмотрел на пустой лес и решил, что тратить всю ночь на поиски единичных особей — это контрпродуктивно.

Я подошёл к броневику и нажал на панели приборов специальную кнопку, которую предварительно попросил Агнессу установить. На крыше машины выдвинулась компактная цилиндрическая система. Из динамиков ударил мощный акустический вой, скомбинированный с сигналом агрессии. Звуковая волна прокатилась по лесу, и уже через пять минут к нам сбежалась вся активная фауна в радиусе нескольких километров.

— Зато нам не нужно никого искать в темноте, — ответил я Беркуту. — Они сами нас нашли. Идеальная экономия времени. К тому же, вам нужна была хорошая тренировка.

Боевое слаживание в условиях реального стресса под моим чутким руководством стоило десятка часов теории в безопасном подвале. Я видел прогресс. Люди учились доверять своим питомцам, а химеры привыкали защищать людей.

Сбоку хрустнули ветки. Из темноты на меня выпрыгнула химера. Её длинное сегментированное тело напоминало скорпиона. Тварь находилась в полёте и уже выбросила вперёд свой гибкий хвост. Массивный костяной шип, покрытый густой фиолетовой слизью, устремился мне прямо в лицо.

Я поднял правую руку, выставил ладонь навстречу удару, и шип вонзился в мою кожу. В этот же момент я активировал внутренний поглощающий контур. Острая кость начала стремительно терять плотность. Она растворялась, превращаясь в поток энергии, который вливался в мои каналы. Я расщеплял структуру шипа на базовые элементы, впитывая все заложенные в него свойства.

Скорпион упал на землю у моих ног. Тварь забилась в агонии, издавая булькающие звуки. Её биология была завязана на постоянной циркуляции яда через хвост. Обычно она выстреливала шипом, поражала жертву и возвращала кость на место для регенерации заряда. Потеряв свой главный атрибут, она утратила возможность сбрасывать токсин, и теперь её собственная кислота сжигала внутренние органы.

— Командир! — крикнул Глазок, заметив нападение.

— Я в порядке, — сказал я, демонстрируя целую ладонь. Место удара уже полностью затянулось. — Она промазала.

Я опустил взгляд на умирающего скорпиона и проанализировал полученную энергию. Атрибут оказался весьма мощным. Он совмещал в себе свойства концентрированного растворителя и агрессивного вируса. Поражённая цель получала сильные химические ожоги и погибала от заражения крови в течение нескольких минут.

Создатель этой химеры оказался явным дилетантом. Духовная связь между атрибутом и носителем практически отсутствовала. Качественная работа подразумевает наличие двух гармонирующих атрибутов, поддерживающих друг друга. Здесь

Сражение на поляне продолжалось. Ветераны держали периметр, но количество тварей не уменьшалось. Тогда я решил немного ускорить процесс зачистки.

Шагнул навстречу крупному ящеру, который пытался обойти Торквемаду со спины. Я уклонился от щёлкающих челюстей, перехватил тварь за толстую шею и заглянул ей прямо в глаза. Выпустил тонкий направленный импульс чистого страха. Зрачки ящера расширились до предела, сердце не выдержало перегрузки нервной системы, и монстр свалился на землю мёртвым грузом.

Следующим оказался покрытый шипами волк. Я пропустил энергию через свои мышцы, усиливая физическую плотность тела. Принял удар лапы на предплечье, шагнул вперёд, перебросил тварь через бедро и с хрустом сломал ей переднюю конечность.

— Добивайте, — бросил я, отступая в сторону.

Алабай Седого мгновенно вцепился волку в глотку, заканчивая дело.

— Давайте, бойцы! — подбодрил я отряд, наблюдая за их действиями. — Освобождайте моё озеро. Мы тут такой пансионат забабахаем, всем пансионатам пансионат. Лечебные грязи, чистый воздух, отсутствие надоедливых соседей…

Бой продолжался ещё около часа. Наконец, последний монстр пал под ударом кувалды Шквала. Ветераны тяжело опустились на землю рядом с броневиком. Они тяжело дышали, вытирая пот со лбов. Пыж достал флягу и сделал большой глоток, передав её Молчуну.

— Отличная работа, — я подошёл к машинам.

Костыль снял свой рюкзак, достал портативную горелку и принялся разводить огонь. Через несколько минут в котелке забулькала вода.

— Знаете, а я даже рад, что мы сюда выбрались, — произнёс Кабан, вытягивая гудящие ноги. — В городе стены давят. А тут простор. Вон, Косолапый тоже доволен.

Его медведь действительно выглядел умиротворённым, лёжа на боку и обгладывая кость какого-то мутанта.

— Ага, простор, — усмехнулся Глазок, проверяя заряд своего арбалета. — Особенно когда этот простор пытается тебя на части разорвать. Но адреналин бодрит, этого не отнять.

Я сел на ящик с боеприпасами, слушая их разговоры. Они обсуждали удачные удары, спорили о тактике и делились впечатлениями от работы своих питомцев. Дикобраз забрался на колени к Булату и подставил колючую спину для почёсываний.

— Слушайте, — вдруг подал голос Булат, вглядываясь в темноту леса. — А вам не кажется, что тварей в округе как-то меньше становится? Раньше они тут кишмя кишели, а сейчас даже шороха не слышно.

— Да ну, вам это кажется, — спокойно ответил я.

— Да нет, командир, — поддержал его Ржавый. — Я тоже заметил. А ещё я видел какую-то птицу, огромную такую… Она подлетела к краю поляны и спёрла труп ящера. Просто схватила когтями и утащила в небо.

— Это вам тоже кажется, — я откинулся на холодный металл броневика. — Что вы всё время выдумываете? В последнее время то боевые хомяки-ниндзя мерещатся, теперь вот у вас аисты пошли. Усталость сказывается на восприятии.

— Я же не говорил, что это был аист, — нахмурился Ржавый.

— Ну и не надо, — отрезал я. — Как там у вас говорят, молчание — золото. Лишняя информация только перегружает мозг.

Семён Петрович подошёл к броневику и пнул спущенное колесо.

— У нас сил нет вообще. И машина накрылась. Подвеску пробило, гидравлика течёт… Мы на ней до города не дотянем.

Глазок поднялся с земли и осмотрел повреждения.

— Я её отремонтировать смогу, — сказал техник, вытирая руки ветошью. — Но мне надо хотя бы два-три часа для этого. Сейчас я даже гаечный ключ не подниму, руки дрожат.

— Ну раз так, то ложитесь спать, — предложил я.

Ветераны в шоке уставились на меня.

— Спать? В Диких Землях? Рядом с горой свежего мяса? — переспросил Беркут. — Командир, при всём уважении, но это нужно быть сумасшедшими. Да нас же тут через уже десять минут сожрут вместе с машинами.

— Не переживайте, — я встал и поправил воротник куртки. — Даю вам слово, что этой ночью нас здесь никто не тронет. Вы можете спокойно отдыхать.

Я подошёл к краю поляны и активировал свою ауру — сформировал плотный ментальный купол над нашим лагерем. Для любой дикой химеры эта поляна теперь ощущалась как логово самого крупного и смертоносного хищника в регионе. Ни один инстинкт самосохранения не позволит им приблизиться к этому месту.

— А поутру у вас будет время всем заняться, — добавил я, возвращаясь к костру. — Глазок починит транспорт, остальные соберут ценные образцы. А я пока отлучусь на некоторое время…

* * *

Ветеринарная клиника «Добрый Доктор»

Приёмная

Валерия зажала телефон между ухом и плечом, освобождая руки для сортировки утренней корреспонденции. В трубке щебетала её давняя знакомая, активно расспрашивая о новой работе и требуя пикантных подробностей о суровых буднях администратора в опасном районе.

— Да говорю же тебе, абсолютно спокойная работа, — ответила Валерия, просматривая накладную на поставку медикаментов. — У меня тут сплошная рутина. Сижу за стойкой, скучаю, заполняю карточки клиентов… Вообще ничего интересного не происходит, день сурка какой-то.

Она потянулась к своей чашке с горячим кофе. В этот момент потолочная панель над её рабочим местом сдвинулась в сторону. Сверху спустилась тонкая чёрная верёвочка. По ней, перебирая лапками с невероятной скоростью, съехал вниз пухлый хомяк в тактической разгрузке. Он мягко приземлился на край фарфорового блюдца, деловито огляделся и ухватился за чайную ложку.

Следом за ним из вентиляционного отверстия выпрыгнул второй грызун. Он приземлился точно рядом с сахарницей, принял боевую стойку и нанёс молниеносные удары задней лапой, отправляя три кубика рафинада по идеальной дуге в воздух. Первый хомяк ухватил их и с ловкостью жонглёра с тихим плеском опустил в кофейную чашку, а затем тут же принялся интенсивно размешивать напиток, создавая внутри водоворот.

— Нет, серьёзно, никаких приключений, — продолжала Валерия, даже не моргнув глазом и наблюдая за работой своего пушистого спецназа. — График удобный, начальник адекватный…

Хомяк закончил перемешивать кофе, аккуратно положил ложку на салфетку, зацепился за свою веревку и пулей улетел обратно под потолок. Его напарник подпрыгнул, ухватился за край отъезжающей панели и скрылся в темноте вентиляционной шахты.

Над входной дверью звякнул колокольчик. В клинику вошёл мужчина в дорогом кашемировом пальто, с явными признаками сильного переутомления на лице. Он с трудом удерживал натянутый брезентовый поводок, на другом конце которого упиралось нечто крупное и очень нелепое.

Собака напоминала гибрид кавказской овчарки и болонки. Огромное мускулистое туловище покоилось на коротких кривых лапах, а массивная голова утопала в облаке белой кудрявой шерсти. Зверь постоянно принюхивался, смешно дёргая мокрым носом.

— Добрый день, — Валерия положила телефон на стол и переключилась в профессиональный режим. — Чем могу помочь вашему питомцу?

— Девушка, спасайте, — взмолился клиент, наматывая поводок на

Валерия открыла электронный журнал регистрации в компьютере.

— У животного наблюдались признаки бешенства? Повышенное слюноотделение, светобоязнь, водоотрыжка?

— Вроде бы бешенством она не болеет, — мужчина устало потёр переносицу свободной рукой. — Но фиг его знает, я уже все методы перепробовал, ничего не помогает. Она у меня какая-то слишком злая стала в последнее время.

— И в чём конкретно проявляется её злость?

— Ну… она долбанутая просто, — честно признался хозяин, с укором глядя на свою питомицу.

— Понятие весьма растяжимое, — Валерия приготовилась записывать симптомы. — А в чём именно проявляется эта самая долбанутость?

В этот момент собака, уставшая стоять на месте, заинтересовалась пластиковым стулом для посетителей. Она подошла к нему, широко раскрыла пасть и с хрустом перекусила спинку пополам. Выплюнув кусок пластика, зверюга радостно завиляла коротким хвостом, подхватила оставшуюся часть стула зубами и начала носиться с ней по приёмной, подбрасывая свою добычу в воздух.

Хозяин только тяжело вздохнул, наблюдая за этим погромом.

— Вот видите? Она всё в рот тащит, всё грызёт на своём пути, я уже задолбался мебель дома менять…

Собака бросила остатки стула, подбежала к стойке администратора, примерилась и откусила солидный кусок от ламинированной столешницы. С громким чавканьем она пережевала дерево, выплюнула щепки на пол и побежала исследовать дальний угол коридора.

— Я всё возмещу, запишите в счёт, — привычно произнёс мужчина, доставая толстый бумажник. — Я к такому уже привык. Мне просто нужны прививки, которые там идут по возрасту. Но если ваш доктор сможет ей пасть зашить или хотя бы заблокировать, то я тоже совершенно не против.

Валерия спокойно смахнула древесные крошки с клавиатуры.

— Хорошо, мы подберём для неё комплексную терапию. Давайте вашу собачку сюда, я проведу её в смотровой кабинет к специалисту…

— Девушка, вы не сможете её удержать, — покачал головой клиент. — Я же вам русским языком говорю, она кусает вообще всё живое и неживое.

В подтверждение его слов пушистая химера вернулась из коридора, подошла к своему хозяину и без малейшего предупреждения сомкнула челюсти на его икре. Мужчина даже не поморщился, продолжая стоять с абсолютно спокойным лицом, пока зверь висел на его ноге.

Валерия удивлённо приподняла бровь, глядя на эту странную картину.

— Ну, если бы я не был Одарённым с высоким уровнем физического укрепления, то она бы меня уже давно переломала пополам, — буднично пояснил клиент, глядя на вцепившуюся в него собаку. — А так ей просто играться хочется, зубки чешет…

— Понимаю вашу проблему, — кивнула Валерия. — У нас есть специалист по работе с гиперактивными пациентами, подождите минутку…

Она нажала кнопку, вызывая подмогу.

Из коридора вышел Радик. Маленький примат был одет в специально сшитый для него ярко-оранжевый комбинезон пожарного с капюшоном, полностью скрывающим его кристаллическую броню. Костюм сидел мешковато, делая обезьянку похожей на забавного гнома-переростка.

— Радик, проведи пациента во вторую смотровую, — распорядилась Валерия.

Обезьянка послушно подошла к клиенту, протягивая лапку к поводку. Собака мгновенно отпустила ногу хозяина, переключив внимание на новую, более интересную цель, раскрыла пасть и с агрессивным рыком вцепилась Радику прямо в бок, подняв маленького примата над полом.

Радик повис в зубах огромной собаки. Он медленно повернул голову к Валерии, тяжело вздохнул, а затем спокойно опустил ноги на плитку и выпрямился. Собака, намертво сцепившая челюсти на его комбинезоне, оказалась висящей в воздухе боком. Её короткие лапы смешно заболтались в пространстве.

Примат невозмутимо поправил капюшон свободной лапой и зашагал по коридору в сторону кабинета, унося на своём боку брыкающуюся и рычащую тушу.

Мужчина удивлённо проводил их взглядом, уважительно присвистнув.

— Да, вижу, у вас тут тоже сильные Одарённые работают, вообще клёво устроились. Но вы там скажите врачу, чтобы поосторожнее были, а то этого мелкого пацана ещё перекусят напополам в кабинете.

Валерия вспомнила недавние тренировки в подвале, где Радик выдерживал удары пудовых молотов благодаря своему алмазному панцирю, и снисходительно улыбнулась клиенту.

— Вы можете совершенно не переживать за здоровье нашего сотрудника. Если в этом городе вдруг случится глобальный конец света, то, скорее всего, этот пацан будет единственным, кто его благополучно переживёт.

Глава 10

Мы шли по берегу Чёрного озера, увязая тяжёлыми ботинками в сыром грунте. Семён Петрович Орлов шагал справа от меня, привычно держа палец рядом со спусковой скобой своего штурмового карабина. Ветеран наотрез отказался отпускать меня одного на эту разведку, мотивируя своё решение пунктами нашего трудового договора и личной паранойей. Псих трусил впереди, раздвигая грудью заросли высокого папоротника.

— Командир, мы уже битый час топчем эту грязь, — подал голос Беркут, перешагивая через длинный корень. — Можешь хотя бы примерно обрисовать параметры нашей цели? Кого мы ищем в этой глуши?

Я отодвинул рукой колючую ветку.

— Мы ищем химеру, Семён Петрович. Мне нужен будущий хранитель этого места. Так сказать, надёжный страж для нашего будущего санатория.

Беркут понимающе хмыкнул и продолжил сканировать взглядом подлесок. Лес вокруг жил своей привычной агрессивной жизнью. Местная фауна постоянно пыталась проверить нас на прочность. Из густого малинника наперерез нам выскочила стайка зубастых ящериц, клацая челюстями. Псих просто щёлкнул челюстями, перекусив ближайшую рептилию пополам, а остальных раскидал мощными ударами лап.

Чуть позже мы вышли на небольшую просеку. Там, у ствола поваленной сосны, копошилась шестиногая амфибия размером с квадроцикл. Её бугристая кожа выделяла едкую кислотную слизь, плавящую траву под лапами. Тварь отрывала куски мяса от туши какого-то кабана и громко чавкала.

— Посмотри на этот экземпляр, — предложил Семён Петрович, останавливаясь и вскидывая карабин. — Здоровая туша, бронированная. Слизь у неё убойная. Может, эту кракозябру возьмём на должность охранника?

Я окинул взглядом жующую амфибию.

— Не, не подходит. Абсолютно бесперспективный материал.

Ветеран опустил оружие и с сомнением посмотрел на меня.

— Думаешь, не потянешь её подчинить? Выглядит она действительно сурово.

— Потянул бы легко, — я пожал плечами, продолжив движение. — Я могу свернуть её примитивный мозг в узел за секунду. Но зачем мне тратить энергию на создание охранника из куска агрессивного мяса? У неё интеллект инфузории-туфельки.

Мы продолжили путь. Лес подкидывал нам всё более жутких обитателей. Мы миновали лежбище огромных пауков с металлическим ворсом. Обошли стороной территорию стаи саблезубых рысей, которые следили за нами с верхних веток. Я раз за разом отрицательно качал головой, бракуя каждого кандидата.

Беркут остановился у ручья, вытирая пот со лба.

— Я начинаю терять нить твоей логики, командир, — признался он. — Мы прошли мимо десятка элитных монстров. Чего мы ищем?

Я скривился, услышав это слово.

— Избавь меня от общения с драконами. Я манал вести с ними любые дела. Мудаки они редкостные.

Моя память услужливо подкинула воспоминания о прошлых воплощениях. Опыт работы с чешуйчатыми ящерами у меня накопился богатый. Драконы обладают колоссальным эго. Ты можешь спасти их вид от вымирания, вылечить их детёнышей, подарить им новые ареалы обитания. Они примут это как должное. Позже они обязательно попытаются испепелить тебя за неправильную интонацию при разговоре. Они считают себя вершиной эволюции и категорически отказываются идти на компромиссы.

Я остановился, когда в воздухе появился едва заметный след — тончайшая эфирная нить пульсировала болью и отчаянием.

— Туда, — я указал рукой направление. — Ускоряемся.

Мы побежали через чащу. Я легко перепрыгивал через ямы, ориентируясь на угасающий сигнал. Беркут старался не отставать, тяжело дыша за моей спиной. Мы выбежали на край оврага, дно которого густо заросло папоротником.

— Пришли, — я спустился вниз и подошёл к переплетённым корням старого вяза. — Вот здесь прячется то, что нам нужно, — я обернулся к ветерану. — Петрович, сейчас ты полностью игнорируешь происходящее. Сохраняешь спокойствие и не задаёшь лишних вопросов. Это стандартный химерологический процесс. Лады?

Беркут молча кивнул, опуская ствол карабина.

Я опустился на колени и принялся аккуратно раскапывать землю руками. Разгрёб прелые листья, убрал сухие ветки и расширил узкий лаз между корнями. В глубине тёмной норы лежал комок серой шерсти.

Это был обычный лесной кролик с незначительными признаками химерных мутаций. Его спина была исполосована глубокими царапинами от птичьих когтей. Шерсть слиплась от крови. Зверёк дрожал всем телом, тяжело и прерывисто дыша.

— Вот наш будущий страж, — констатировал я, аккуратно извлекая зверька на свет.

Семён Петрович вытаращил глаза на окровавленного грызуна.

— Ты сейчас серьёзно говоришь? Вот этот кусок меха? Да он по размеру уступает моему сапогу. Каким образом он станет хранителем целой территории?

— Очень простым образом, — ответил я, устраивая кролика на своих коленях.

Я положил ладонь на его повреждённую спину. Моя энергия мягко потекла в маленькое тельце, останавливая кровотечение и стимулируя регенерацию разорванных тканей. Я настроил ментальный канал, синхронизируя свои мысли с примитивным разумом зверька, чтобы он чётко понимал каждое моё слово.

— Попробуй оценить ситуацию аналитически, Петрович, — я продолжил разговор с ветераном, не прерывая лечения. — Мы встречали сегодня множество сильных хищников. Они демонстрировали чистую первобытную кровожадность. Часть из них хотела нас убить ради спортивного азарта. Другие монстры атаковали нас из банального голода. Хищники избегают равных противников, всегда ищут слабую добычу для лёгкого обеда.

Я погладил кролика по ушам. Дрожь в его теле начала утихать.

— Этот зверёк имел совершенно иные приоритеты. Его интересовало мирное существование. Он планировал выкопать удобную нору, найти пару и завести большое потомство. Совершенно нормальные жизненные цели. Посмотри на результаты встречи с местной экосистемой. Мелкие хищные птицы разодрали ему спину. Чудо, что он не погиб.

Я провёл рукой над норой, считывая остаточный эфирный фон.

— В этом убежище отсутствует свежий запах его сородичей. Живые особи покинули эту нору несколько дней назад. Весь его выводок погиб. Родители и братья стали кормом для хищников. Он остался в полном одиночестве. Зверёк долго сидел в укрытии, ожидая семью. Затем он отправился на поиски. Семью он потерял окончательно, зато обрёл врагов.

Я указал на его заднюю лапу, которая неестественно болталась.

— Лапа перебита. Он сломал кость о корягу во время панического бегства от пернатых охотников. Сейчас он испытывает сильный голод, боль и одиночество. Он дрожит в этой яме без единого шанса на выживание. А теперь подними голову и посмотри наверх.

Беркут задрал голову. Высоко в небе, прямо над нашим оврагом, кружили три крупные птицы с широким размахом крыльев. Они плавно описывали круги, выжидая удобного момента.

— Пернатые стервятники ждут нашего ухода, — пояснил я. — Они планируют закончить начатое и сожрать его.

Я опустил взгляд на кролика, который внимательно смотрел на меня своими чёрными глазками-бусинками. Мой ментальный канал передавал ему всю суть сказанного.

— Хочешь получить истинный смысл жизни? — спросил я напрямую у грызуна. — Я изменю твою судьбу. Никто больше не посмеет оценивать твою жизнь и решать твою участь. Ты сам установишь правила игры в этом лесу. Я дам тебе цель и силу для мести. Ты уничтожишь всех кровожадных тварей, обожающих обижать маленьких существ.

Беркут недоверчиво хмыкнул, глядя на нашу беседу.

— Командир, ты имеешь уверенность в том, что он…

Кролик медленно и чётко кивнул головой. Семён Петрович подавился воздухом и замолчал.

— Отличный выбор, — я улыбнулся. — Сделка официально заключена. Добро пожаловать в ряды моих химер. А теперь спи.

Я провёл ладонью над его глазами. Кролик мгновенно уснул, погружаясь в глубокий транс. Моя магия хлынула в его кровеносную систему, пробуждая древнюю память крови и запуская процесс распаковки спящих атрибутов.

— Твоё пробуждение принесёт много новых знаний, — произнёс я, обращаясь к спящему зверьку. — Ты должен доказать собственную ценность. Птицы в небе знают вкус твоей крови и обязательно найдут тебя. Уничтожь эту угрозу.

Я аккуратно положил кролика обратно в нору. Загрёб землю руками, восстанавливая маскировку укрытия, и укрепил своды магическим импульсом для надёжности.

— Идём отсюда, — я поднялся на ноги и отряхнул колени. — Он найдёт нас сам через некоторое время.

Мы зашагали обратно к машинам. Беркут шёл молча, переваривая увиденное, а я размышлял о правильности своего выбора. Настоящие шедевры химерологии получаются именно из таких забитых существ. Звери, потерявшие всё, принимают новую силу с невероятной отдачей. У этого кролика присутствовала важнейшая деталь — высокий уровень интеллекта.

Дополнительным фактором стала другая эмоция, которую я считал из его ауры во время сканирования — сострадание.

Я утаил от Беркута один важный момент. Этот маленький кролик нашёл своих родственников во время нападения хищников. Он услышал крики и бросился им на помощь. Маленький пушистый зверёк атаковал превосходящего противника, пытаясь защитить своих близких, но опоздал и получил тяжёлые увечья, самоотверженность дорогого стоила.

Разумный монстр с сильным чувством эмпатии. В этом маленьком теле оказалось больше человеческих качеств, чем у многих высокопоставленных жителей столицы. И я принял решение дать ему шанс на эволюцию.

Поиск завершился удачно, оставалось только ждать результатов его первого самостоятельного боя. Посмотрим на дальнейшее развитие событий…

* * *

Петербург, Российская Империя

Зал заседаний Высшего Совета

Император Всероссийский Фёдор Владимирович Емельянов опирался кулаками о стол и методично разносил присутствующих в пух и прах. Высшие чиновники Империи сидели с бледными лицами, боясь лишний раз пошевелиться под тяжёлым взглядом государя.

Игорь Валерьевич Корф, глава Департамента Социального Мониторинга при

— Я требую объяснений! — кричал Император. — Государство двести лет выделяло колоссальные средства на содержание артефактного саркофага. Миллионы рублей уходили на подпитку защиты, охрану и исследования. А внутри оказалось непонятное чучело, собранное из мусора! Вы понимаете масштабы этого обмана? Группу мошенников снабжали деньгами из казны, пока они откровенно смеялись над всей системой контроля!

Фёдор Владимирович выпрямился, окинув взглядом министров:

— Теперь перейдём к следующему вопросу. Почему в жилом секторе города вообще произошёл подземный прорыв? Где находились дежурные стражи? Где располагалась охрана периметра? Почему отсутствовали огневые точки на ключевых перекрёстках?

Министр обороны поднялся со своего места, нервно поправляя мундир:

— Ваше Величество, размещение стационарных огневых точек в густонаселённых спальных районах показывает крайне низкую эффективность. Вероятность сопутствующего ущерба инфраструктуре превышает…

— Да в жопу вашу эффективность! — рявкнул Император, ударив ладонью по столу. — Там люди чуть не погибли. Нам просто повезло избежать колоссальных потерь, и мы обошлись только ранеными. Вы представляете себе творившийся на улицах хаос? Как я должен смотреть в глаза своим подданным после такого провала?

В разговор вступил министр внутренних дел:

— Государь, этот сектор всегда считался неблагополучным. В связи с последними событиями мы можем взять район в жёсткие рамки. Предлагаю организовать постоянные проверки документов, ввести комендантский час и ужесточить правила перемещения. Население будет занято соблюдением нового регламента, у них просто не останется времени на недовольство властью…

Император посмотрел на министра испепеляющим взглядом:

— Ты вообще соображаешь, что предлагаешь? Я говорю о необходимости предотвратить бунт и успокоить население. А ты советуешь подкинуть дров в этот очаг нестабильности. Нам требуется смягчить режим, показать людям заботу Империи. Мне лично не плевать на каждого гражданина моей страны. Бедняк, богач, аристократ — все они люди.

Глава одного из древних родов пренебрежительно скривил губы:

— Вообще-то, аристократия стоит на ступень выше обычных простолюдинов, Ваше Величество. У нас другой статус и другие задачи…

Игорь Валерьевич Корф понял, что наступил его момент. Он поднялся, расправил плечи и посмотрел прямо на выступавшего графа:

— Тогда почему за Стенами гибнут именно простолюдины, отвоёвывая наши земли у химер? Почему аристократы предпочитают отсиживаться в безопасных особняках и практически ничего не делают, обладая таким высоким статусом и ресурсами?

Граф побагровел, собираясь ответить резкой тирадой, но Император жестом остановил его:

— Игорь Валерьевич задал правильный вопрос. Мне периодически кажется, что наша аристократия изжила себя. Рода распоясались, не видят никакой конкуренции, им слишком легко живётся на старых заслугах предков. Нам необходимы радикальные реформы и вливание новой крови в элиту. Государству требуются социальные преференции для простых людей. Мы обязаны улучшить качество их жизни, — Фёдор Владимирович перевёл взгляд на Игоря Валерьевича. — Ваш Департамент в том числе отвечает и за этот сектор. Жду от вас реальных результатов и предложений.

Совещание завершилось. Чиновники поспешили покинуть зал, тихо переговариваясь между собой.

Игорь Валерьевич вернулся в свой просторный кабинет, сел в ортопедическое кресло и тяжело вздохнул. Под его руководством находилось более ста сотрудников Канцелярии, но сейчас он чувствовал себя абсолютно беспомощным. Поставленная задача казалась невыполнимой. Затронутый прорывом район включал в себя трущобы, полузаброшенные промзоны и обычные спальные кварталы. Что там можно реально придумать для улучшения жизни?

Он включил компьютер и открыл базу данных с жалобами населения. На экране замелькали тысячи обращений. Люди жаловались на грязь, скуку, отсутствие развлекательной инфраструктуры и криминальную обстановку… Чтение этих документов не принесло никакого озарения.

Тогда Игорь Валерьевич открыл реестр местных предприятий. Он надеялся договориться с владельцами бизнеса о предоставлении скидок по выходным или организации бесплатных часов посещения культурных объектов. Анализ показал полное отсутствие музеев, театров или крупных парков в данном секторе. Район представлял собой унылое скопление бетона и асфальта.

В самом низу списка его взгляд зацепился за недавно оформленную заявку. Он открыл папку и начал вчитываться в документацию. Обычный простолюдин по имени Виктор Химеров, работающий ветеринаром, выкупил заброшенный завод и планировал построить там Акванариум.

В кабинет зашёл помощник Денис, положил на стол стопку свежих отчётов и заглянул в экран монитора.

— Идиот какой-то, — засмеялся Денис, указывая пальцем на заявку. — Строить огромный комплекс в такой дыре… Да он там разорится в первый же месяц, местные все аквариумы разобьют, а оборудование на металлолом растащат.

Игорь Валерьевич резко поднял руку.

— Замолчи. Просто закрой рот, Денис. Это наш шанс. Плевать на его окупаемость. Даже если ты прав, и он является подставным лицом какого-нибудь аристократа, это не имеет абсолютно никакого значения. Смысл заключается в возможности показать Императору реальные достижения. Мы продемонстрируем активное участие Департамента в развитии района.

Он быстро пробежался пальцами по клавиатуре.

— Первым делом засекреть дело по этому Акванариуму, поставь максимальный уровень допуска. Аристократы постоянно ищут новые проекты для поглощения. Они не должны получить никакой информации о владельце. Заинтересованные лица мгновенно отожмут готовый бизнес у простолюдина при малейшем поводе.

Игорь Валерьевич открыл техническую документацию проекта. На экране развернулась масштабная трёхмерная модель здания. Поразительное зрелище… Огромная махина включала в себя гигантские резервуары с водой, сложные системы фильтрации и многоуровневые пешеходные тоннели из прочного стекла. Посетители смогут гулять прямо внутри этих бассейнов, наблюдая за плавающими химерами.

Он находился в глубоком шоке от размаха задумки. Проект выглядел абсолютным безумием для этого района, но строительные работы уже перешли в активную фазу. Этот факт менял всё. Император обязательно похвалит Департамент за привлечение таких масштабных инвестиций в депрессивный сектор.

Это станет идеальным инструментом пропаганды. Можно выступить перед жителями и донести до них важную мысль: государство не бросило этот район. Ситуация улучшается. Людям нет нужды уезжать и бросать свои дома. Инвесторы не боятся вкладывать колоссальные средства в развитие производства и досуга на этой территории.

— Это мой билет наверх, — произнёс Игорь Валерьевич, принимая решение. — Я знаю порядок действий. Мне нужно лично встретиться с этим человеком. Я проконтролирую процесс и обеспечу ему полную поддержку, чтобы он не бросил свою затею. Мы выделим ему солидные государственные гранты из резервного фонда Департамента.

Прошло около двух часов.

— Игорь Валерьевич, — обеспокоенно произнёс Денис, — я пробил информацию по этому Акванариуму через свои связи в службе мониторинга. Возникли серьёзные проблемы. Место привлекло внимание шести криминальных группировок. Они уже делят территорию и прикидывают сумму дани за крышевание стройки. Кроме того, два аристократических рода начали наводить справки о владельце объекта.

Игорь Валерьевич поморщился.

— Намекните криминалитету об их ошибочных намерениях. Они

Денис растерянно переступил с ноги на ногу.

— Но это же аристократы. Как мы можем диктовать им условия? У них свои службы безопасности и связи в судах…

Игорь Валерьевич поднялся из кресла, его взгляд стал жёстким.

— Понял тебя. Значит, я сам скажу им это прямолинейно и без всякой мягкости. Они идут нахрен! Если с этим человеком или с его постройкой случится хоть малейшая неприятность, я лично сожру их живьём.

Он прекрасно понимал текущую расстановку сил. Император отдал ему личный приказ по стабилизации района. В случае провала монарх закопает живьём самого Игоря Валерьевича. А терять свою жизнь и должность главы Департамента он совершенно не планировал. Он обладал достаточной властью и ресурсами, чтобы поставить на место зарвавшихся дворян.

* * *

Элитный район Петербурга

Особняк барона Звонарёва

— Да забирать надо всё подчистую — и сам завод, и прилегающую территорию! — Кирилл Звонарёв, молодой наследник рода, швырнул стол пухлую папку с документами. — Этот ублюдок нарушил негласное правило! Он вообще ни с кем не согласовал покупку, просто влез и забрал наш кусок! Мы оформим на него сфабрикованное дело об оскорблении аристократии. Ну или подкинем улики, доказывающие использование незаконных схем уклонения от имперских налогов. Мои юристы раскатают этого ветеринара в тонкий блин за пару дней!

Барон Илья Звонарёв сидел во главе стола и медленно вращал в пальцах толстую сигару. Его род набрал серьёзный вес за последние годы, специализируясь на жёстком выдавливании мелких конкурентов, поглощении прибыльных предприятий и рейдерских захватах. Они действовали дерзко, нагло и всегда выходили сухими из воды. Территория того старого завода в промышленной зоне давно числилась в их планах на расширение складских мощностей, а тут какой-то простолюдин свалился с неба и перешёл им дорогу.

— Зачем усложнять процесс бумажной волокитой и судами? — барон откусил кончик сигары и выбросил его в пепельницу. — Ты мыслишь слишком узко, Кирилл. Юристы стоят дорого, а судебные тяжбы затягиваются на месяцы. Этот кретин там ещё ничего толком не построил. Проще загнать туда пару грузовиков со взрывчаткой и подорвать всё к чёртовой матери прямо сегодня ночью. Если мы позволим ему возвести там свои стеклянные аквариумы, последующий демонтаж обойдётся нам в копеечку. А сейчас там только голые стены.

Он чиркнул зажигалкой, раскуривая сигару.

— Город сейчас лихорадит. Недавний прорыв химер, уличные бои, паника… Полиция и гвардия сбились с ног. Под этот шумок один человечек вместе со своей стройкой просто пропадёт, и никто даже не станет заводить дело. Спишут на нападение диких тварей. Мы заберём территорию, снесём остатки руин и построим свои склады.

Кирилл довольно осклабился, оценив план отца.

— Силовой захват с последующей зачисткой… А что, мне очень даже нравится! Отправим штурмовую группу, они упакуют этого ветеринара и вывезут за Стену на корм местной фауне.

Барон перевёл взгляд на хмурого мужчину, молча стоявшего у окна.

— Мирон, ты у нас за безопасность отвечаешь. Что думаешь?

Начальник службы безопасности рода Звонарёвых сложил руки на груди.

— Я думаю, что нам категорически не стоит туда соваться, ваше благородие.

Улыбка сползла с лица Кирилла, барон недовольно нахмурился.

— Обоснуй?

— Мы пробили его досье по всем доступным каналам, — Мирон подошёл к столу и постучал пальцем по закрытой папке. — У него слишком много белых пятен в биографии. Появился из ниоткуда, в наличии только базовая информация, а что касается прошлого… данные резко обрываются. Будто целый кусок жизни просто вырезали ножницами из базы данных. По моим ощущениям, этот Виктор Химеров работает под прикрытием серьёзных людей. Он явно ведёт дела с кем-то очень влиятельным наверху.

Кирилл громко расхохотался и вытащил из папки цветную распечатку.

— Серьёзных людей⁈ Мирон, ты совсем параноиком стал на старости лет! Посмотри на этого теневого воротилу!

Он швырнул фотографию на середину стола. Снимок был скачан с какого-то сайта отзывов о клинике «Добрый Доктор». На фото Виктор лежал на полу в окружении кучи щенков. Собаки скакали по нему, лизали лицо, а сам ветеринар широко улыбался, почёсывая пузо какому-то пуделю.

— Вы поглядите на него, — фыркнул Кирилл, указывая на парня в мятой футболке. — Какой серьёзный человек! С кем он может иметь дела? С клубом любителей декоративных болонок? Да это просто обычный лох, которому повезло скопить денег на заброшенный завод!

Барон Звонарёв посмотрел на фотографию, затем перевёл задумчивый взгляд на начальника охраны.

— Мирон прав в одном, — медленно произнёс он. — Мы всегда играем наверняка. Риск должен быть оправдан. У нас сейчас стабильная прибыль, и ввязываться в непонятную авантюру из-за куска земли… Возможно, нам стоит подыскать другой участок для складов.

В комнату влетел запыхавшийся разведчик из службы безопасности.

— Господин барон! Я тут такое узнал по вашему запросу… Только, умоляю, не падайте!

Барон мгновенно побагровел.

— Ещё раз позволишь себе подобный тон, и я лично сломаю тебе челюсть! Докладывай по уставу!

Разведчик сглотнул, вытянулся по струнке и положил на стол перед бароном планшет с открытым документом.

— Виноват, ваше благородие. Наши хакеры смогли вскрыть закрытый реестр Имперского земельного комитета. Мы искали информацию об активах этого Химерова.

Илья взял планшет, пробежался глазами по строчкам и его глаза полезли на лоб. Сигара чуть не выпала из его приоткрытого рта.

— Что там, отец? — Кирилл подошёл ближе и заглянул в экран.

Глаза молодого аристократа тоже округлились. В выписке из реестра значилось, что на имя Виктора Химерова зарегистрирован участок земли огромной площади. Местоположение скрывалось под грифом государственной тайны, но указанные гектары говорили сами за себя — это была территория, сопоставимая по размерам с владениями Великих Родов, если не больше.

— Жесть… — почесал макушку Кирилл. — Он владеет целым состоянием! Там земли на миллиарды!

Барон отбросил планшет на стол. Жадность, древняя и всепоглощающая, мгновенно вытеснила остатки осторожности из его разума. Такой куш выпадал раз в жизни. Заполучить эти земли означало навсегда вписать род Звонарёвых в список высшей элиты Империи.

— Мы берём его, — скомандовал он. — Берём живым. Выбьем из него дарственную на все участки, а потом закопаем на том самом заводе.

Мирон сделал шаг вперёд.

— Ваше благородие, у меня есть хотя бы минимальный шанс облагоразумить вас и заставить передумать?

— Нет, — отрезал барон, ударив кулаком по столу. — Как я сказал, так и будет! Прекратите пороть чушь и нести эту трусливую ересь! Мы идём вперёд! Готовь гвардию, Мирон. Полная мобилизация штурмовых отрядов! Выдвигаемся через час!

Начальник безопасности коротко кивнул и пошёл к выходу, на ходу доставая рацию. Кирилл радостно потирал руки, предвкушая

В этот момент зазвонил внутренний телефон.

Илья дёрнулся. Этот аппарат был напрямую связан только со столом его личной секретарши в приёмной. Он специально приказал отключить все внешние линии и перевести систему в режим полной изоляции на время совещания.

Раздражённый помехой, барон сорвал трубку.

— Да⁈ Я же русским языком сказал меня не тревожить! — он набрал в грудь воздуха для продолжения тирады. — Ты тупая дура! Я прямо сейчас могу вышвырнуть тебя на улицу с твоими манатками и испортить тебе карьеру так, что ты до конца жизни будешь полы мыть в привокзальном толчке!

Барон замолчал, вслушиваясь в ответ.

Кирилл с улыбкой наблюдал за отцом, ожидая, когда тот бросит трубку. Но улыбка медленно сползла с лица молодого аристократа, потому что Илья Звонарёв начал бледнеть. Кровь отлила от его лица, оставив кожу серой, как пепел. Затем этот оттенок сменился отчётливым зеленоватым цветом. Рот барона приоткрылся, он начал судорожно глотать воздух, не в силах произнести ни звука. Его рука, сжимавшая трубку, затряслась мелкой, неконтролируемой дрожью.

Голос на другом конце провода звучал спокойно и сухо. Это была не секретарша. Линия была перехвачена напрямую сотрудниками Императорской канцелярии. Причём не обычным отделом, а тем самым жёстким управлением, которое занималось государственными изменниками и ликвидацией внутренних угроз.

Барон медленно опустил трубку на рычаг и обвёл стеклянным взглядом присутствующих в кабинете.

— Так, операция отменяется… Полный отбой…

— Но почему⁈ — Кирилл в недоумении уставился на отца. — Отец, ты шутишь? Мы же только что всё решили! Там миллиарды!

Барон тяжело опёрся обеими руками об столешницу, пытаясь удержать равновесие.

— Забудьте про этого Химерова, — прошептал он. — Этого человека больше не существует. По крайней мере, для нашего рода. Вычеркните его имя из памяти.

Барон медленно повернул голову к ошарашенному разведчику.

— Вызови мне наших родовых лекарей. Кажется, сейчас они мне будут очень нужны…

Илья Звонарёв отпустил край стола, сделал два шатающихся шага в сторону кресла, закатил глаза и упал на ковёр в глубоком обмороке.

А всё потому, что главе Департамента Социального Мониторинга Корфу срочно требовались весомые достижения перед Императором. Ему нужен был показательный результат по стабилизации проблемного района, и он поручил выполнение этой задачи профильным специалистам из Канцелярии со словами: «Не заржавеете, поработаете немного в другой сфере, мне нужен результат по защите инвестора». И специалисты по изменникам выполнили приказ с присущей им радикальной эффективностью.

Глава 11

Петербург, Российская Империя

Департамент Социального Мониторинга

Восемь пухлых, туго набитых картонных папок лежали столе, грозясь обрушить всю привычную картину мира. Игорь Валерьевич Корф, глава Департамента Социального Мониторинга, смотрел на эту гору макулатуры и чувствовал, как у него начинает дёргаться правое веко.

Он потёр переносицу, сдвинул в сторону пустую кофейную чашку и нажал кнопку селектора.

— Денис. Зайди. Быстро.

Помощник материализовался на пороге кабинета с расторопностью человека, который знает, что у начальства плохое настроение.

— Вызывали, Игорь Валерьевич?

Корф ткнул пальцем в бумажную гору.

— Денис, объясни мне… какого хера здесь происходит? Вы мне сейчас принесли доклад на обычного районного ветеринара со слабыми зачатками дара химерологии? Или это досье на тайного суперагента, готовящего государственный переворот? Восемь папок, Денис! Какого хера вы на него столько накопали⁈

Помощник переступил с ноги на ногу, но взгляд не отвёл.

— А в чём проблема, Игорь Валерьевич? Мы получили приказ собрать полную сводку. Мы постарались. Подняли архивы, запросили смежные ведомства, задействовали наружку… Всё же нормально.

— Нормально? — Корф поднялся из кресла. — Смотри сюда…

Он подошёл к встроенному в стену бронированному сейфу, быстро ввёл первую комбинацию цифр, затем вторую… Приложил большой палец к сканеру, дождался зелёного сигнала и наклонился к оптическому датчику сетчатки глаза. Тяжёлая стальная дверца с мягким щелчком отъехала в сторону.

Корф покопался внутри, вытащил три тонкие серые папки и шлёпнул их на стол прямо рядом с восьмитомным «собранием сочинений» о ветеринаре.

— Вот это, — он похлопал ладонью по серым папкам, — моё личное досье. То самое, которое составляла собственная безопасность Канцелярии при последней глубокой проверке. На меня, главу Департамента Империи, потомственного аристократа. Всего три папки! А у вас на какого-то звериного лекаря с окраины — восемь! С какого хера⁈

— Ну, как есть, Игорь Валерьевич, — Денис виновато развёл руками. — Мы сами в шоке.

Корф тяжело вздохнул и сел обратно в кресло.

— Ладно, копайте дальше.

— Так мы и копаем, — оживился помощник. — Там аналитики ещё информацию обрабатывают, подождите к вечеру дополнение. Там ещё много интересного всплывает…

Помощник вышел, а Корф снова придвинул к себе одну из папок. То, что он читал последние два часа, никак не укладывалось в голове.

Виктор Химеров… Простой, на первый взгляд, парень. Но при этом он плотно общается с половиной влиятельных людей района. С родом Новиковых у него вообще налажено бесперебойное сотрудничество — графиня Агнесса лично приезжает к нему в клинику чуть ли не по расписанию. При этом на самого ветеринара постоянно совершаются нападения. То какие-то заезжие бандиты штурмуют его двери, то вооружённые наёмники… А ещё агентура докладывала, что этим человеком всерьёз заинтересовался Культ.

Более того, вокруг недвижимости Химерова разворачивалась настоящая подковёрная война. Несколько влиятельных аристократов уже точили зубы на его земли, где он затеял строительство своего Акванариума. Участки оказались стратегически важными для будущих проектов развития столицы, и местная элита планировала отжать их при первом же удобном случае, заодно прибрав к рукам и саму лечебницу.

Но больше всего Корфа выбивал из колеи раздел, посвящённый охране этой самой лечебницы.

По бумагам на неё работали двенадцать бывших военных — все сплошь списанные ветераны. Корф изучил их медицинские карты, в которых оказался полный набор: инвалидности, хронические заболевания, отсутствующие органы, застарелые контузии и переломы… По всем медицинским показаниям эти люди должны были передвигаться с тросточкой и стоять в очередях за бесплатными таблетками. А по факту они оказались какой-то бессмертной гвардией.

В отчёте наружного наблюдения лежал снимок с недавнего прорыва тварей на одной из улиц. Эти самые «инвалиды» закрыли собой брешь. Вокруг валялись кучи растерзанных тел, кричали раненые гвардейцы, а старики из ветеринарки стояли посреди кровавой бани абсолютно целые, невредимые и продолжали методично крошить монстров.

Плюс ко всему, эти ветераны регулярно выдвигались в вылазки за город. И оформлено это было с такой юридической безупречностью, что придраться было невозможно: «Сознательная помощь сознательного гражданина для блага Империи». Виктор отправлял их на зачистки пригородных районов, чтобы, как гласили документы, «люди

Корф потёр подбородок. В голове настойчиво крутилась мысль, что этот Химеров — никакой не простолюдин, а тайный аристократ, скрывающийся под личиной простого ветеринара. Слишком уж грамотно он вёл дела.

В общем и целом, Игорь Валерьевич был идейным человеком, служил Империи не ради наград, а ради её выживания. И он прекрасно понимал цену таким вот «сознательным гражданам». Если бы каждый аристократ в столице посылал хотя бы десять процентов своих личных боевых отрядов на еженедельную зачистку периметра, как это делает Химеров, границы города давно бы расширились.

А столице катастрофически не хватало места. Перенаселение давило на инфраструктуру. Прямо сейчас в одном из регионов шли тайные, невероятно тяжёлые работы по расширению Стены. Инженерные корпуса несли чудовищные потери от атак химер, финансирование таяло, но стройка продолжалась, потому что отступать было некуда.

Но просто отодвинуть бетонную преграду — это только половина дела. Главная проблема заключалась в создании зоны безопасности. Нужно было вычистить новую территорию так, чтобы химеры даже близко не подходили к жилым кварталам, и чтобы люди могли спокойно ходить по улицам, не оглядываясь на каждую тень.

И вот сидит какой-то парень в задрипанной ветеринарке и своими силами создаёт такие буферные зоны просто потому, что его охранникам «скучно».

Корф решительно захлопнул папку. Хватит читать отчёты. Ему нужно лично посмотреть на этого уникума.

Он потянулся к телефону и набрал номер начальника своей родовой гвардии.

— Здравствуй, это я. Доложи обстановку по питомникам. У нас сейчас есть кто-нибудь из личных химер, кто приболел? Ну, там… чихает, вялый, температурит?

В трубке повисло озадаченное мычание:

— Э-э-эм-м-м… Добрый день, Игорь Валерьевич. Да нет, всё в норме. Ветеринары вчера обход делали. Разве что Изувер с утра что-то носом шмыгает и чихает. А зачем спрашиваете? Случилось что?

Корф улыбнулся.

Изувер… Это было жёстко!

Огромная, генетически нестабильная тварь, в которой химерологи рода намешали кровь тигра, пантеры и ещё парочки боевых монстров. Изувер был машиной для убийств, чудовищно агрессивным и крайне плохо контролируемым. Он признавал только начальника гвардии и самого Корфа, а всех остальных гвардейцев и лекарей даже близко к вольеру не подпускал. На эту химеру были оформлены специальные документы повышенной опасности.

А ведь Корф помнил его совсем другим. Когда Изувер был маленьким щеночком, ему принесли в вольер обычную плюшевую игрушку. Мелкий комок шерсти вцепился в неё с такой яростью, что разорвал в клочья за секунду, подавился плюшевой набивкой, начал страшно кашлять, задыхаться и чихать… Пришлось даже вызывать экстренную реанимацию, чтобы спасти дорогостоящий проект. Именно тогда техники чисто по приколу и прозвали его Изувером. Кто же знал, что из этого смешного щенка вырастет настоящий монстр.

— Да так… — спокойно ответил Корф в трубку. — Готовь Изувера к выезду, повезу его на осмотр в одну новую клинику.

— Игорь Валерьевич, вы уверены? — уточнил начальник гвардии. — Он же там всё разнесёт! Вы же знаете его характер, он чужих на дух не переносит…

Корф сбросил вызов, не отвечая.

Почему бы и нет? Если этот ветеринар действительно так хорош, как пишут в восьми папках, он справится. А если дело запахнет жареным, Корф всегда успеет перехватить контроль над своей химерой и удержать её на ментальном поводке.

Это будет идеальный тест. Пора познакомиться с господином Химеровым лично.

* * *

Сон был таким особенно глубоким и сладким, каким бывает только после хорошей, длительной прогулки. Тело требовало покоя, а мозг отказывался принимать реальность дальше «мягкой подушки».

И тут стены клиники ощутимо затряслись.

— К ноге, тварь! Фу! Кому сказал — стоять!

Грохот в приёмной стоял такой, будто туда заехал товарный поезд, нагруженный всяким металлоломом, и теперь пытался выгрузить всё в нашей клинике. Помимо яростного мужского баса доносилось настолько громкое рычание, от которого на потолке моего кабинета заходила ходуном люстра.

Я застонал и натянул одеяло на голову. Ну вот серьёзно? Опять? В этой клинике вообще бывает по-другому?

Рык сменился оглушительным лаем, лязгом рвущихся цепей и грохотом падающей мебели.

— Да чтоб вас… — пробормотал я.

Я мог бы модифицировать своё тело, чтобы спать дальше, но любопытство перевесило. Пришлось потянуться к своему внутреннему резерву и послать короткий импульс в эндокринную систему, чтобы вызвать лёгкий выброс адреналина, простимулировать нервные узлы и ускорить кровоток… Сонливость слетела за секунду, сменившись на бодрость.

Я сел на кровати, спустил ноги на пол и машинально сунул их во что-то мягкое… Опустил взгляд. На моих ногах красовались ярко-розовые тапочки в виде пухлых кроликов с длинными ушами. Я пошевелил пальцами. Уши на тапочках забавно дернулись.

«Откуда у меня вообще эта прелесть? — пронеслась мысль. — Наверняка Валерия постаралась. Заботится, блин, о комфорте начальства».

Ну да ладно. Не босиком же идти разбираться.

Я прямо в этих розовых кроликах, потирая заспанное лицо, вышел в коридор. Картина в приёмной открылась эпичная. Посреди холла, упираясь в новенький кафель дорогими ботинками, стоял солидный мужик. Вены на его шее вздулись, лицо покраснело от натуги. Обеими руками он мёртвой хваткой вцепился в толстую металлическую цепь, пытаясь удержать на месте нечто огромное, покрытое бугристыми мышцами, что бесновалось, разбрасывая слюну и пытаясь дотянуться до стойки администратора.

А за стойкой стояла Валерия.

Нет, она не пряталась, не визжала и не звонила в полицию. Мой администратор в своей классической стойке, против которой нет приёма (уперев руки в бока), сурово отчитывала эту машину смерти:

— Ты мне ещё погавкай тут! Ишь, распрыгался! Идём, идём, сейчас тебе уколы сделают, попляшешь у меня, шерстяной! Будешь знать, как мебель портить!

Мужик на другом конце цепи хрипел, скользя ботинками по плитке:

— Девушка! Бегите! Изувер потерял контроль! Я его не удержу! Уходите быстро!

— Да сейчас, бежать я ещё буду из-за всяких невоспитанных, — фыркнула Валерия, даже не подумав сдвинуться с места. — Ещё чего!

Дверь из коридора позади меня распахнулась. В приёмную торпедой залетел Псих с красными глазами и вздыбившейся на загривке шерстью. Он сразу же оценил обстановку.

Мужик, увидев моего пса, обречённо застонал. По его закатывающимся глазам я с легкостью прочитал: сейчас здесь будет бойня, и от клиники останутся только руины. Пасть его «Изувера» была раз в пять больше, чем у Психа, масса превосходила втрое. Расклад казался очевидным.

Но Псих не стал прыгать, только лениво подошёл к беснующемуся Изуверу, посмотрел на него снизу вверх и выдал один-единственный, короткий звук:

— Гав.

Не рёв и не рычание, а просто сухое, почти вежливое «гав». Но эффект превзошёл все законы мироздания — огромная боевая химера, хотевшая секунду назад сожрать Валерию

— Ну вот, — Валерия довольно кивнула, — решилась проблема. А вы паниковали.

Мужик стоял с открытым ртом, глядя на провисшую цепь.

Валерия деловито вышла из-за стойки, подошла к Изуверу и спокойно взяла его за ошейник. Тот даже не шелохнулся, только скосил испуганный глаз на Психа.

— Отпускайте, — сказала она мужику. — Я его отведу на осмотр. О, а вот, кстати, и наш лечащий врач, — она заметила меня в розовых тапочках. — Вик, веду сразу к тебе, а то боюсь, наших новобранцев в стационаре он сожрёт от нервов.

— Веди, — я зевнул, разворачиваясь обратно к кабинету.

— Но… вы не понимаете! — мужик наконец-то отмер и побежал за нами. — Это химера боевого уровня! С ней так нельзя! Это не так всё просто…

Но Валерия уже тащила двухсоткилограммовую тушу по коридору. Изувер покорно семенил за ней, стараясь не делать резких движений, потому что рядом, шаг в шаг, шёл Псих и очень выразительно на него смотрел.

Мы зашли в мой кабинет. Я сел за стол, закинул ноги в кроликах на нижний ящик и посмотрел на посетителя.

— Ну, на что жалуетесь?

Мужик нервно оглянулся на Изувера, который забился в угол, и сглотнул.

— Ну… жалобы у нас были разные, — он покосился на моего пса. — Но сейчас, судя по всему, мы жалуемся на эту милую собачку…

Изувер в углу согласно затрясся, бросая на Психа испуганные взгляды. Он явно очковал, причём по-крупному.

— Понятно, — я вздохнул. — Псих, ты нервируешь пациента. Выйди на пару минут, погуляй в коридоре.

Псих фыркнул, посмотрел на Изувера с лёгким презрением и неторопливо вышел, прикрыв за собой дверь носом.

Щёлк… Замок закрылся.

И в эту же долю секунды атмосфера в кабинете изменилась. Изувер понял, что главный хищник покинул помещение, а значит, он снова здесь самый сильный. Его глаза вспыхнули, густая шерсть на спине встала дыбом. Он издал яростный рык и прыгнул прямо на меня, через весь кабинет.

Хозяин успел среагировать, рванул на себя цепь, но металл жалобно звякнул и лопнул, не выдержав рывка многокиллограмовой массы.

— Не-е-е-ет! — заорал мужик.

Пасть химеры захлопнулась ровно на моей вытянутой руке. Ну, точнее, попыталась захлопнуться, ведь я просто поймал его за нижнюю и верхнюю челюсти, останавливая прыжок в воздухе. Инерция огромного тела погасилась о мою железобетонную хватку, не сдвинув меня ни на миллиметр.

— Ай-яй-яй, — спокойно сказал я.

Я отпустил ошарашенно пса и отвесил ему две несильные, но звонкие пощёчины. Шлёп-шлёп… Как будто потрепал по щекам не в меру разыгравшегося щенка.

А затем заглянул ему прямо в глаза. Не стал использовать ауру на полную, просто приоткрыл крошечную щёлочку в свои истинные глубины и показал ему ту самую Бездну.

Изувер обмяк, его лапы разъехались по ламинату. Он мгновенно потупился, пытаясь отвести взгляд.

— Ну, и что ты бесишься? — ласково спросил я. — Страшный, да? Сильный такой? Властелин мира? А ну, давай, гавкни. Посмотрим, кто кого.

Изувер судорожно мотнул головой: «Нет».

— Ну давай, гавкни. Ты же так хотел секунду назад. Или хочешь меня укусить? — я сунул руку ему прямо под нос. — Давай, я разрешаю, укуси.

Он отшатнулся.

— Но запомни, — я улыбнулся, — у всего есть последствия. И они тебе очень не понравятся…

Изувер всё понял, развернулся, спрыгнул со стола и рванул к двери, пытаясь скрести её когтями, чтобы немедленно покинуть это проклятое место.

Я посмотрел на ошарашенного мужика, который стоял, прижавшись к стене, и, кажется, даже забыл, как дышать.

— Ну ладно, — я вздохнул, вставая. — Хочешь уходить — уходи, я никого не держу.

Подошёл к двери, открыл замок, нажал на ручку и распахнул её настежь. В коридоре, прямо по центру прохода, сидел Псих и лениво чесал задней лапой за ухом, смотря на нас с абсолютным равнодушием.

Изувер, увидев открытую дверь, радостно рванул вперёд, но, наткнувшись на взгляд Психа, дал по тормозам так, что когти оставили борозды на покрытии. Он сдал задом обратно в кабинет, юркнул под мой стол и забился там в угол, стараясь занимать как можно меньше места. Вылезать он явно не планировал.

Я закрыл дверь, вернулся в кресло и посмотрел на владельца.

— Ну ладно. Так на что всё-таки жалуетесь?

Мужик судорожно сглотнул, оторвал взгляд от пространства под моим столом и начал сбивчиво перечислять:

— Он… он отказывается от корма. Агрессия немотивированная. Шерсть выпадает клоками, хотя мы даём лучшие витамины. А ещё он стал хромать на правую заднюю…

Я слушал его, параллельно сканируя забившуюся под стол тушу.

— Ага, понял. А ещё у него увеличена левая почка, спазм желчных протоков, нарушение проводимости энергии в третьем шейном позвонке и застарелая инфекция в десне.

Мужик моргнул.

— Не замечал такого… Наши лекари ничего не говорили.

— Ну, вы не замечали, а оно есть, — я пожал плечами. — Классический набор при неправильном распределении нагрузок и дерьмовой балансировке атрибутов при создании. Ладно, будем лечить, — я наклонился и посмотрел под стол. — Вылазь давай.

Изувер вжался в стену ещё сильнее и зажмурился.

— Я начинаю считать, — предупредил я. — Раз… Два…

На счёт «два» химера вылетела из-под стола, как ошпаренная, запрыгнула на стол и уселась смирно, сложив передние лапы.

— Вот и молодец.

Как только я протянул руку и коснулся его бока, огромный страшный Изувер мгновенно повалился на спину, задрал все четыре лапы кверху и замер, как добрый домашний щеночек, ожидающий почёсываний пузика.

Я принялся за работу. Выправил энергетические каналы, снял воспаление с почки, прочистил протоки и убрал инфекцию. Процесс занял минут десять. Всё это время зверь лежал абсолютно неподвижно, только изредка блаженно приоткрывал один глаз.

— Всё готово, — я убрал руки и похлопал его по пузу. — Вставай, симулянт.

Изувер перевернулся, сел и благодарно лизнул мне руку. Вся его былая агрессия улетучилась, оставив место спокойной расслабленности. Мужик стоял и смотрел на это с таким лицом, как будто я только что на его глазах превратил свинец в золото.

— Удивительно… — прошептал он. — Как такое вообще возможно? Он же вообще никого к себе не подпускал! Моя личная охрана боялась к нему в вольер заходить. Он же чуть не порвал лучших супер-химерологов, когда они хотели его усмирить на прошлой неделе! Такая злая псина была…

Изувер, услышав это, посмотрел на своего хозяина. Потом поднял переднюю

Я усмехнулся.

— Зверь у вас умный. Просто вы с ним договариваться не умели. С вас пять тысяч. И купите ему нормальный корм, а не ту химию, которой вы его пичкали.

Я забрал из его рук пять тысячных купюр, сунул их в карман халата и, прислонившись бедром к столу, посмотрел на этого внезапно притихшего хозяина боевой машины смерти.

— А теперь, — спокойно поинтересовался я, — ответьте мне на один вопрос. Какими судьбами государственного мужа такого высокого полёта занесло в мою скромную, ничем не примечательную ветеринарку?

Мужик вздрогнул. Его рука инстинктивно дёрнулась к груди, где под дорогим пиджаком наверняка висела какая-нибудь защитная артефактная бляха.

— Как вы… — он нахмурился, мгновенно теряя образ растерянного владельца проблемной собачки. Спина выпрямилась, взгляд стал цепким и оценивающим. — Откуда вы узнали, кто я такой? Лицо у меня, смею надеяться, не слишком медийное…

— Да нет, дело не в медийности, — я кивнул на пол у его ног. — Просто, когда вы тут орали и пытались удержать своего питомца, у вас из внутреннего кармана выпало удостоверение. Вон тот, с золотым тиснением и гербовой печатью Департамента Социального Мониторинга. Я, конечно, не эксперт в имперской геральдике, но такие вензеля обычно простые клерки в карманах не носят.

Он опустил глаза. Действительно, на светлом кафеле сиротливо лежал тонкий кожаный корешок с тиснёным двуглавым орлом, который выскользнул во время его борьбы с Изувером.

Мужик чертыхнулся сквозь зубы, нагнулся и быстро подобрал документ, пряча его обратно за пазуху. Когда он выпрямился, передо мной стоял уже совершенно другой человек — исчезли суетливость и нервозность. Теперь на меня смотрел чиновник высшего звена — холодный, расчётливый и привыкший держать ситуацию под контролем.

— Наблюдательно, — сухо констатировал он. — Меня зовут Игорь Валерьевич Корф. Я возглавляю этот Департамент.

— Очень приятно. Виктор. Ну, вы в курсе.

— В курсе, — кивнул Корф. — Собственно, Изувер — это был… скажем так, предлог. Стресс-тест. Мне нужно было лично убедиться в вашей компетенции, прежде чем мы перейдём к серьёзному разговору.

— Проверка пройдена? — усмехнулся я.

— Более чем. Виктор, я человек прямой, поэтому давайте без долгих прелюдий. Моё ведомство внимательно следит за развитием этого района. И нас крайне заинтересовал ваш… амбициозный проект. Я говорю об Акванариуме.

Я мысленно поаплодировал его осведомлённости. Агнесса только-только оформила покупку заброшенного завода через цепочку своих юристов, а эти ребята уже всё раскопали. Имперская бюрократия работает медленно, но если ей что-то нужно, роет она глубоко.

— И чем же обычный Акванариум так заинтересовал Департамент Социального Мониторинга? — я скрестил руки на груди. — Хотите абонемент на выходные?

Корф проигнорировал иронию.

— Меня интересует его безопасность и жизнеспособность. Район сложный… Проект гигантский. Если вы действительно собираетесь довести эту стройку до конца, а не бросить на полпути, как очередную финансовую аферу, то государство готово пойти вам навстречу. Мы можем выделить солидные гранты из резервного фонда и закрыть глаза на некоторые… бюрократические нестыковки.

— Звучит заманчиво. А зачем вам это?

— Нам нужны стабильные, масштабные проекты в депрессивных секторах. Это успокаивает население. Но у меня есть опасения касательно вашей безопасности. Вы планируете содержать там колоссальные объёмы воды и специфическую фауну. А если конкуренты или диверсия? Представьте: направленный взрыв, стекло лопается… это же будет трагедия!

— Ну да, — легко согласился я. — Трагедия. Погибнет много…

— Вот именно! — подхватил Корф, назидательно подняв палец. — Масштаб катастрофы будет…

— … нападавших, — закончил я фразу.

Корф осёкся.

— В смысле… нападавших? — он непонимающе посмотрел на меня. — Виктор, вы о чём? Вся вода хлынет наружу. Обитатели ваших аквариумов погибнут без своей среды обитания! — он вдруг коротко, нервно рассмеялся. — Или вы думаете, что они что сделают? Отрастят себе ножки и побегут по улице искать другие, не занятые резервуары?

Я прикусил язык, чтобы не ляпнуть лишнего. Посмотрел на него, потом на Изувера, который всё ещё делал вид, что он просто элемент декора.

«Ну, вообще-то… — подумал я про себя. — Именно в этом и заключался мой план. Я что, дебил — заселять настолько масштабный объект рыбами, которые при малейшей протечке просто сдохнут на полу? Конечно, у них будут лапы. Две, четыре, у некоторых даже шесть… Плюс адаптивная система дыхания и инстинкт самоэвакуации с попутным пожиранием тех, кто этот аквариум разбил».

Но вслух я сказал совершенно другое:

— А чего это они должны погибнуть? Эти обитатели аквариумов… они живучие. Природа, знаете ли, полна сюрпризов.

Корф отсмеялся, покачал головой, явно решив, что я просто неудачно пошутил.

— Виктор, давайте будем реалистами. Без серьёзной военизированной охраны такой объект не выживет. Мы можем посодействовать с привлечением надёжных ЧОПов…

— Игорь Валерьевич, спасибо за заботу, но в государственных субсидиях и вашей охране я не нуждаюсь. У меня уже есть очень надёжный инвестор. Я работаю с одной… аристократкой, и у нас всё схвачено.

Глаза Корфа сузились.

— Вы имеете в виду графиню Агнессу Новикову?

Я внутренне подобрался. Этот тип действительно пришёл подготовленным.

— Коммерческая тайна, — я развёл руками. — Но раз вы так хорошо информированы, то понимаете, что с финансированием и защитой проблем не предвидится.

Корф помолчал, явно недовольный тем, что я не хочу раскрывать все карты. Но давить не стал — видимо, статус Новиковых всё ещё имел для него вес.

— Хорошо. Оставим Акванариум. А что насчёт вашего второго проекта? С озером в Диких Землях. Там-то вам наша помощь точно пригодится.

— О, помощь там нужна, это факт, — я оживился. — Прямо катастрофически надо. Сможете выделить тысяч двадцать-тридцать солдат с тяжёлой техникой для первичной зачистки территории? А то там местная фауна немного… разрослась.

Корф поперхнулся воздухом.

— Двадцать… тридцать тысяч солдат? Виктор, вы в своём уме? Никто не выделит целую армию ради строительства частного санатория! Давайте не будем спешить. Проект ещё очень сыроватый, инфраструктуры ноль…

— Сыроватый, согласен, — я перебил его, понизив голос и сменив тон на доверительный. — Но давайте посмотрим на это с другой стороны, Игорь Валерьевич. С политической. Вы же понимаете, какие сейчас настроения в городе. Люди напуганы, видят, как твари прорывают периметр, как безопасная зона сужается. А теперь представьте… На фоне всего этого упадка Империя вдруг демонстрирует силу. Вы не просто удерживаете Стену, а возвращаете земли. Граждане видят, что за пределами города появляется безопасный, защищённый оазис. И не просто дикий лес, а обустроенная территория. Оздоровительный комплекс под эгидой… ну, скажем, при активном содействии Департамента Социального

Корф нахмурился. Я видел, как в его голове со скрипом проворачиваются огромные бюрократические шестерёнки. Он представлял себе заголовки газет… Представлял доклады Императору… «Расширение границ», «Возврат территорий», «Успешная социальная инициатива»…

— Звучит… грандиозно, — наконец согласился он.

— Грандиозно, — подтвердил я. — И очень выгодно для тех, кто будет стоять у истоков этого проекта.

Я прекрасно понимал, что ему нужно. Уж точно не мои рыбки или химеры. Ему нужны были звёздочки на погоны, галочки в отчётах и похвала от Императора за то, что он контролирует ситуацию в проблемном районе. А у меня проектов вагон и маленькая тележка.

— В общем, Игорь Валерьевич, — я улыбнулся. — Если вам нужны красивые, успешные социальные проекты, я готов сотрудничать. И если Департамент окажет посильную административную поддержку… например, закроет глаза на некоторые нестандартные методы строительства, то я совершенно не против расписаться в ваших отчётах. Подтвержу, что без вашей личной инициативы, чуткого руководства и всесторонней помощи этот проект никогда бы не состоялся.

Корф посмотрел на меня со взаимопониманием. Мы говорили на одном языке — языке взаимной выгоды. Ему — слава спасителя района, а мне — зелёный свет от властей и отсутствие проверок.

Он достал из внутреннего кармана пиджака визитку — не дешёвую картонку, а плотный пластик с тиснением — и протянул её мне.

— Виктор, я вижу, что вы человек исключительного ума и правильно рассуждаете. Вот мой личный номер. Если возникнут какие-либо сложности бюрократического характера, проблемы с лицензированием или кто-то излишне любопытный решит сунуть нос в ваши дела, не стесняйтесь — звоните.

— Договорились, — я забрал визитку. — Кстати, раз уж мы теперь партнёры… у меня есть к вам одна небольшая просьба.

— Слушаю?

— Мне нужен человек… Технарь, изобретатель, механик… Тот, кто умеет работать руками и головой, кто может собрать из сломанного тостера и куска арматуры рабочий синхрофазотрон. У меня накопилось слишком много идей в области технического оснащения, а времени возиться с железяками не хватает. Сможете по своим каналам найти мне такого самородка?

Корф задумчиво кивнул.

— Специфический запрос, конечно. Но в наших базах есть списки разных умельцев, которые не ужились в государственных НИИ из-за своего… нестандартного подхода к науке. Я посмотрю, что можно сделать, поищу подходящую кандидатуру.

— Буду крайне признателен.

Мы пожали руки. Корф свистнул своему Изуверу, который с радостью подскочил и первым рванул к выходу. Я проводил их взглядом и закрыл дверь.

Ну вот. Ещё одна фигура на моей доске встала на нужное поле. Административная крыша в лице целого Департамента — это вам не шутки. Теперь можно разворачивать стройку на полную катушку.

* * *

Стоянка возле ветеринарной клиники «Добрый Доктор»

Игорь Валерьевич Корф откинулся на кожаный подголовник и с облегчением выдохнул.

Рядом, на соседнем сиденье, Изувер втянул воздух носом и аккуратно, стараясь не отсвечивать, свернулся клубком. «Чудовище» теперь вело себя тише воды.

Корф усмехнулся, глядя на притихшую химеру.

Виктор Химеров… Простой ветеринар… Ага, десять раз!

Игорь Валерьевич потёр подбородок, анализируя прошедший разговор. Похоже, парень раскусил его с первых минут, даже не напрягаясь. Сразу понял, кто перед ним, зачем пришёл и что предлагает. Никакой лишней суеты, никаких заискиваний перед высокой должностью. Адекватный, жёсткий, с невероятно проницательным умом.

А уж то, как он погасил агрессию Изувера… Это не просто сила. Корф за свою карьеру навидался всякого, перечитал сотни секретных досье. В узких кругах ходили слухи о редчайшем природном таланте — специфическом фоне ауры, который наглухо блокирует агрессию прирученных химер. Дикая тварь в лесу такого специалиста, может, и сожрёт, повинуясь первобытному голоду, но любая особь, прошедшая через руки людей, чувствует в нём абсолютного доминанта. На таких они просто не нападают.

Именно это сейчас и демонстрировал Изувер, стараясь слиться с кожаной обивкой салона.

— Отличный актив… — вслух произнёс Корф, и машина плавно тронулась с места. — Просто великолепный…

Настроение стремительно ползло вверх. Этот союз обещал принести такие дивиденды, что дух захватывало. Но чтобы закрепить результат, нужно действовать быстро. Химеров попросил инженера. Да не простого крутильщика гаек, а самородка. И Корф собирался предоставить ему лучшее, что есть в этом городе.

Спустя сорок минут глава Департамента уже сидел в своём кабинете.

— Денис!!! — рявкнул он в селектор.

Помощник появился на пороге быстрее, чем погасла кнопка вызова.

— Слушаю, Игорь Валерьевич?

— Мне нужен технарь. Гений по механике, электронике, артефакторике и всему, что с этим связано. Поищи по нашим закрытым базам. Главное, чтобы он был абсолютно чистым в плане принадлежности. Никаких контрактов с аристократами, никаких обязательств перед корпорациями, никаких связей с теневыми гильдиями… Вольный стрелок, нигде не засвеченный. Я не собираюсь подкладывать нашему новому партнёру свинью в виде чужого шпиона. Знаю, как такие дела делаются. Собери мне досье на подходящих кандидатов. Время пошло.

Ждать пришлось пару часов. Денис вернулся, неся перед собой стопку из десятка тонких папок.

— Вот, Игорь Валерьевич. Отфильтровали всех лучших свободных специалистов.

Корф взял первую папку, открыл, пробежался глазами по строчкам.

— Пятнадцать лет стажа на заводе холодильного оборудования… — он брезгливо отшвырнул картонку в сторону. — Вы издеваетесь?

Взял вторую.

— Уволен за систематические прогулы. Перебивается починкой тостеров…

Третья папка полетела следом за первыми двумя.

— Сервисный инженер корпорации связи… Выпускник политеха… Денис, вы что мне принесли⁈ — повысил голос Корф, сметая оставшиеся папки на край стола. — Вы что, идиоты? Я вам русским языком сказал: мне нужен самородок! Человек, способный собрать шедевр из дверной ручки! А вы мне суёте ремонтников бытовой техники и недоучек! Мне нужно произвести на человека впечатление, а не открыть сервисный центр!

Лицо помощника покрылось красными пятнами, он явно занервничал.

— Игорь Валерьевич… есть у нас ещё один персонаж на примете. Но мы его даже в основной список не стали включать.

— Почему?

Денис полез во внутренний карман пиджака и с большой неохотой вытащил сложенный в несколько сгибов листок.

— Потому что он поехавший. Абсолютно неадекватный субъект.

Корф выхватил листок из рук помощника, раскрыл.

С фотографии на него смотрел парень лет тридцати с всклокоченными, торчащими во все стороны волосами, похожий на одуванчик, в который ударила молния. Взгляд безумный, лихорадочный, на носу криво сидящие очки.

Эдуард Кулибин. Позывной в базах — «Мегавольт».

— Твою мать… — Корф откинулся на спинку кресла и потёр переносицу. — Вы что, реально дебилы? Вы мне Мегавольта предлагаете⁈

— Ну, вы же сами просили гения, — тихо огрызнулся Денис. — А он точно мастер своего дела. В механике и электронике равных ему просто

Игорь Валерьевич прекрасно помнил этого кадра. Года три назад Мегавольт работал на их Департамент, сидел в секретной мастерской. От него требовалось разрабатывать компактные шокеры, стандартное вооружение и системы прослушки для оперативников.

Вместо этого он притащил на испытания устройство, которое должно было «глушить магические эманации в радиусе квартала». На тестах эта хреновина просто взорвалась, вырубив электричество во всём административном комплексе на двое суток и оставив половину отдела без бровей.

Мегавольт был катастрофически неподконтрольным и слишком неожиданным. Он не мог устоять на месте дольше пяти секунд, постоянно бегал по лаборатории, бормотал себе под нос формулы, хватал детали и переделывал всё на ходу. Стандартные заказы на оружие вызывали у него физическую тошноту, ему было просто неинтересно. Он брался за работу только в том случае, если задача была невыполнимо сложной, дикой, сумасшедшей и выходила за все разумные рамки.

В итоге Департамент его отпустил на вольные хлеба, но взяли под плотное наружное наблюдение. Слишком уж много проблем с законом он успел нажить — его эксперименты регулярно выходили из-под контроля, то взрывая трансформаторные будки, то заставляя на улицах плавиться канализационные люки.

— Поехавший, — констатировал Корф, глядя на фотографию лохматого изобретателя.

— Ну да, — согласился Денис. — Но если дать ему нестандартную задачу… он землю носом изроет, но сделает. А ваш ветеринар, судя по отчётам, именно такие задачи и ставит.

Корф несколько секунд молча смотрел на досье, а потом губы его дрогнули в усмешке.

А ведь Денис прав. Виктор Химеров и Эдуард Кулибин. Два отбитых на всю голову фанатика своего дела. Они либо найдут общий язык и создадут нечто великое, либо разнесут к чертям весь Петербург.

— Адрес у него не изменился? — спросил глава Департамента.

— Всё там же, Игорь Валерьевич. Гаражный кооператив «Семицветик», бокс сорок два. Он там живёт и работает.

Корф выдвинул ящик стола, достал свой личный телефон и быстро набрал сообщение Виктору.

«Высылаю координаты мастера. Специфический человек, но лучшего в этом городе нет. Эдуард Кулибин. Гаражи в „Семицветике“, 42-й бокс».

Он нажал кнопку «Отправить» и бросил телефон на стол. Свою часть сделки он выполнил. Дальше пусть Химеров сам разбирается с этим ходячим стихийным бедствием.

* * *

Весь остаток дня я посвятил рабочей рутине. Помог своим ассистентам с особо сложными клиентами, а потом заскочил на стройку своего будущего Акванариума. Работы там кипели: рабочие Агнессы заливали фундамент под гигантские резервуары, монтировали сложнейшие системы фильтрации (в которые я планировал позже добавить свои «биологические» компоненты) и прокладывали коммуникации. Масштаб впечатлял. Если всё пойдёт по плану, это место станет настоящей жемчужиной Петербурга.

Ближе к вечеру на телефон прилетело сообщение. Отправитель — незнакомый номер, но подпись не оставляла сомнений: Корф.

В сообщении были только координаты: «Гаражный кооператив „Семицветик“, бокс 42. Эдуард Кулибин, позывной „Мегавольт“». А чуть позже пришёл и файл с досье.

Я открыл документ и погрузился в чтение. Досье впечатляло. Пятнадцать лет стажа, работа в закрытых НИИ Империи, участие в разработке секретного оружия, куча патентов (большинство из которых были засекречены или признаны «слишком опасными для массового производства»). Отзывы коллег варьировались от «гениальный конструктор» до «абсолютно неконтролируемый маньяк».

Идеально.

Главная проблема с местными мастерами заключалась в том, что они были ремесленниками. Да, они могли сделать отличный артефактный меч или сложную систему сигнализации, но они работали по шаблону. Шаг влево, шаг вправо — и у них начиналась паника. Им нужны были чёткие ТЗ, чертежи с допусками до миллиметра и гарантия того, что их творение не взорвётся у них в руках.

Мне же нужен был творец. Безумец, который не испугается слова «невозможно» и с радостью возьмётся за проект, нарушающий пару-тройку законов физики.

Судя по досье, «Мегавольт» был именно таким. И, что самое главное, у него было свободное время, потому что нормальные заказчики обходили его стороной.

Я вызвал такси и поехал по указанному адресу.

Гаражный кооператив «Семицветик» находился в таких глухих трущобах, что таксист пару раз предлагал мне развернуться и поехать в церковь. Райончик был тот ещё. Обшарпанные панельки, разбитый асфальт, кучи мусора… Около покосившихся подъездов стояли компании мутных личностей, лузгавших семечки и провожавших мою машину недобрыми взглядами. В подворотнях горели костры в ржавых бочках, вокруг которых грелись бездомные и, судя по аурам, парочка слабых Одарённых-отщепенцев.

Типичное гетто, где закон заканчивается там, где начинается темнота.

Я вышел из такси и пошёл пешком. И тут заметил странность — чем ближе я подходил к нужному ряду гаражей, тем чище становилось вокруг. Исчез мусор, пропали граффити со стен. Не было ни битых бутылок, ни подозрительных луж. А главное — здесь не было ни одного местного «авторитета» — ни гопников, ни бродяг. Такая себе зона отчуждения.

Бокс 42 выделялся на фоне остальных ржавых ракушек, поскольку был выкрашен в весёленький жёлтый цвет, а над массивной металлической дверью висела аккуратная вывеска: «Ремонт всего, от чайника до адронного коллайдера. Стучать три раза».

Я подошёл к двери и уже занёс руку, чтобы постучать, но внезапно внутри гаража раздался глухой взрыв. Из щелей над дверью и из вентиляционной трубы на крыше повалил густой фиолетовый дым, пахнущий палёной резиной.

За дверью раздался виртуозная брань:

— … твою же мать через коромысло в гиперпространственный сдвиг! Я же говорил, что ёмкость конденсатора не выдержит обратного тока эфира! Дебилы китайские, пишут на маркировке одно, а внутрь суют спрессованный навоз!

Я улыбнулся.

— Ага, ну вот, походу он здесь живёт.

Я постучал три раза, как и было сказано на вывеске.

Ругань за дверью стихла, послышалось шарканье, звяканье многочисленных замков (я насчитал штук пять), и дверь со скрипом приоткрылась.

В щель высунулась голова. Волосы торчали во все стороны, как у учёного после неудачного эксперимента с розеткой. На носу криво сидели защитные очки, одно стекло которых было покрыто сеткой трещин. Лицо было перемазано сажей.

— Мы закрыты! — рявкнула голова. — Приёмные часы закончились в прошлом году!

— Мне вас посоветовали, — спокойно ответил я. — Сказали, вы лучший мастер нестандартных решений в этом городе.

Голова подозрительно прищурилась.

— Кто посоветовал?

— Игорь Валерьевич Корф.

Услышав имя главы Департамента, Кулибин хмыкнул, но дверь распахнул шире.

— Заходи, раз от Корфа. Только ничего не трогай. Если что-то светится — не дыши на него. Если что-то тикает — беги.

Я зашёл внутрь.

Гараж внутри оказался гораздо больше, чем выглядел снаружи. Видимо, Мегавольт провёл масштабные земляные работы, углубившись на пару уровней вниз. Повсюду стояли верстаки, заваленные деталями, проводами, разобранными бытовыми приборами и какими-то непонятными артефактами. В

— Чай? Кофе? Растворитель? — предложил хозяин, снимая очки и вытирая лицо грязной масленной тряпкой.

— Чай, если можно.

Он кивнул, подошёл к странному агрегату, состоящему из самовара, системы стеклянных трубок и небольшого магического нагревателя. Повернул вентиль, и через секунду передо мной стояла кружка с крепким, обжигающе горячим чаем.

— Ну, рассказывай, — Эдуард плюхнулся на табуретку напротив меня, обхватив свою кружку грязными руками. — Что там у Корфа сломалось? Опять прослушка барахлит или нужно кофеварку с функцией распознавания лжи починить?

Он слушал меня внимательно, то и дело кивая: «Да-да… угу… понятно». Вид у него был доброжелательный и даже какой-то участливый.

— … в общем, хочу сделать заказ, — перешёл я к делу, отпив чая. — Проект нестандартный… Очень нестандартный.

Кулибин допил свой чай, поставил кружку на верстак и вежливо улыбнулся.

— А вот тут проблема, молодой человек. Я не беру заказов. Вообще. Никаких. Так что давайте допиваем чай, и можете идти на выход.

Я поперхнулся.

— Ну нифига себе… Красиво отшили. Воспитанно так…

— Стараюсь, — скромно потупился он.

— Но подождите… У вас же тут лавка, лаборатория, инструменты… Вы же мастер!

— Ну, извините, — он развёл руками. — Так проще по закону на месте всё делать, чем оформить официальную отдельную лабораторию, в которую никто не имеет доступа. Налоги, проверки, пожарные… А здесь — гараж и гараж. Паяю помаленьку.

Он встал, давая понять, что аудиенция окончена.

— Я, знаете ли, задолбался от всяких «обычностей». От того, от сего… Приходят ко мне: «Эдичка, ну сделай часы с подсветкой, чтобы в темноте светились». Да идите вы в магазин и купите себе! Или другой приходит: «Хочу чудо-будильник, с которого я буду легко просыпаться…». Тьфу! Вовремя ложись спать, идиот, чего ж ты ко мне приходишь, а не режим дня соблюдаешь⁈ Чудо-будильник ему нужен…

Он начал активно жестикулировать, явно выплёскивая наболевшее.

— Всем нужны какие-то бытовые приблуды! Улучшители комфорта! Никто не хочет мыслить глобально и заглянуть за грань возможного! А я… я своё отработал. Мне не интересно собирать гирлянды.

Он уже практически выталкивал меня за дверь. Я оказался на пороге, Кулибин уже взялся за ручку.

— Уверен? — спросил я, глядя ему в глаза. — Точно не хочешь меня выслушать?

— Я уже всё сказал. Нет.

И он просто захлопнул дверь у меня перед носом. Щёлкнули замки.

Я постоял пару секунд перед жёлтой дверью.

— Очень жаль, — сказал я громко, зная, что за дверью наверняка есть система прослушки или он сам стоит по ту сторону. — Мне просто нужен был торговый автомат по продаже хомяков.

За дверью было тихо.

— Но не просто автомат, — продолжил я, обращаясь к облупившейся краске. — А такой, где бы они стояли как на витрине. Танцевали бы, веселились… У них там музыка бы играла. А внутри маленькие квартирки, чтобы они могли уходить на отдых, перекусить, побегать в колесе, полежать на маленьком диванчике… При этом там должна быть сложная система климат-контроля. Подача свежего воздуха, воды, автоматическая уборка отходов… Такой своеобразный автономный жилой комплекс, но в формате торгового аппарата. А когда их покупали бы, то там капсула специальная выезжала бы, в которую они ложились бы и по ней съезжали бы к покупателю…

Дверь распахнулась так резко, что чуть не сорвалась с петель. На пороге стоял Эдуард Кулибин, а его глаза горели лихорадочным, почти маниакальным огнём.

— Повтори, что ты сейчас сказал? — хрипло выдохнул он.

Я даже не понял, как это произошло. Вроде бы я только что стоял на улице, а в следующую секунду я уже снова сидел на табуретке в гараже. В руках у меня была свежая кружка чая, а Эдуард суетился вокруг, подвигая ко мне блокнот и карандаш.

— Автомат? Для хомяков? С квартирами и климат-контролем⁈ — бормотал он, расхаживая взад-вперёд. — И чтобы они там танцевали⁈ — он резко остановился и впился в меня взглядом. — Ты псих?

— Химеролог, — скромно поправил я.

— Это одно и то же! — отмахнулся он. — И как ты себе это представляешь? Обычные хомяки перегрызут проводку за два часа, загадят систему вентиляции и сдохнут от стресса из-за музыки!

— Обычные — да, — согласился я, отпивая чай. — Но у меня необычные хомяки. Они умные… очень умные. Они понимают команды, соблюдают дисциплину и умеют пользоваться… эм-м-м… благами цивилизации.

Кулибин снял очки, протёр их, снова надел.

— То есть, мне нужно создать автономную экосистему внутри ограниченного объёма, с многоуровневой архитектурой, системой жизнеобеспечения, звукоизоляцией между жилой и выставочной зонами, и механизмом безопасной выдачи живого биологического объекта?

— Ну… типа того, да.

— И чтобы там были маленькие диванчики?

— И беговые колёса с генераторами, чтобы они сами себе свет вырабатывали, — добавил я, подкидывая дровишек в топку его безумия.

Глаза Эдуарда округлились, он уселся на табуретку напротив меня.

— Генераторы… Охренеть… Замкнутый энергетический цикл… — он схватил карандаш и начал лихорадочно чертить на листке какие-то схемы. — Так, если мы используем полимерные стенки… Систему микро-шлюзов для удаления отходов… Механизм выдачи можно сделать на основе пневмотрубы с мягким торможением… А музыка? Музыка будет играть только в витрине, через направленные динамики, чтобы не мешать им спать в квартирках…

Он бормотал, чертил, стирал, снова чертил… Я сидел и молча пил чай, понимая, что зацепил его. Крючок проглочен вместе с поплавком и… удочкой.

— Это невозможно, — вдруг сказал он, подняв на меня взгляд. — Это технологический ад. Это потребует ювелирной точности, нестандартных материалов и кучу времени. Ни один нормальный инженер за это не возьмётся.

— Я знаю, — я улыбнулся. — Поэтому Корф и прислал меня к вам.

Эдуард смотрел на меня несколько секунд, а потом его губы разъехались в широкой, совершенно счастливой улыбке.

— Когда приступаем? И какие габариты у этих ваших… хомяков? Мне нужны точные ТТХ объектов! Вес, размеры, теплоотдача, объём потребления кислорода и масса вырабатываемых экскрементов! И мне нужен хотя бы один образец для тестов!

Я допил чай и поставил кружку на верстак.

— Образцы я вам предоставлю. С бюджетом проблем не будет.

— Это будет шедевр… — прошептал Мегавольт, глядя в свои чертежи, как на святыню. — Это будет памятник инженерной мысли! Я им всем покажу, кто тут настоящий инженер!

Он вскочил, опрокинув табуретку, и начал носиться по гаражу, хватая какие-то детали, катушки, провода, куски пластика…

— Нет, подожди… — бормотал он. — Если будут генераторы, значит нужен буфер энергии… Но если поставить обычные аккумуляторы — они перегреются… Значит, надо распределённую сеть конденсаторов… Или вообще мини-реактор на биоотходах!

Я спокойно смотрел на него

Глава 12

— Вот сюда мы встроим биометрический сканер, — Эдуард тыкнул перемазанным в машинном масле пальцем в чертёж, разложенный прямо поверх какого-то разобранного генератора. — Клиент прикладывает ладонь, система считывает данные и по закрытому каналу гонит всё прямо в твою базу. А фаса будет выглядеть, как элитный торговый аппарат. Стекло бронированное, подсветка мягкая, чтобы глаза не резала. А вот сзади, внутри корпуса…

Кулибин с улыбкой потёр руки.

— … там мы делаем им полноценный многоуровневый жилой комплекс. Вот тут у нас зона отдыха. Здесь система подачи чистой воды, я поставлю серебряные фильтры. Рядом блок питания с автодозатором. В правом отсеке ванночки с очищенным песком. Клиент видит красивую витрину с пушистиками, а пушистики живут в условиях пятизвёздочного отеля.

Я внимательно изучал схему. Нарисовано было с маниакальной дотошностью, вплоть до миллиметровых зазоров в системе вентиляции.

— Звучит прикольно, — кивнул я. — Но у меня вопрос по эргономике. Ты мягкую мебель в таком масштабе осилишь? Мне нужны нормальные миниатюрные диванчики и лежанки. Не пластиковые кубики, а чтобы всё по-взрослому. Сможешь найти или сделать?

— Обижаешь… Ты серьёзно сейчас спрашиваешь меня про диванчики?

Он подошёл к покосившемуся железному шкафу, выдвинул ящик, достал оттуда толстый, заляпанный солидолом и кофе журнал на кольцах и кинул его передо мной на чертежи.

— Я однажды по заказу одного упоротого барона собрал зенитный снаряд, который при подлёте к цели не взрывался, а распадался на тысячу микроскопических фейерверков, играющих имперский гимн. Ювелирная механика! А ты мне про мебель… Листай.

Это был даже не журнал, а каталог его личных разработок. Страницы оказались наполнены схемами, чертежами и пометками на полях…

Мой взгляд зацепился за один из разворотов, и я придвинул журнал поближе.

На схеме была изображена какая-то совершенно хтоническая техника — гусенично-колёсная платформа с… серьёзно, я насчитал аж сорок два колеса! Причём колёса эти располагались не только снаружи, но и внутри сложной роторной подвески.

— Это что за луноход?

— Штурмовой вездеход «Сколопендра», — с гордостью отозвался Эдуард, заглядывая мне через плечо. — Способен передвигаться по болотам, скалам и отвесным стенам с уклоном до восьмидесяти градусов.

— А внутренние колёса зачем?

— Система автономной регенерации ходовой части. Понимаешь, если эта дура заезжает в Дикие Земли, и какая-нибудь тварь отгрызает ей наружное колесо, или его отстреливают… машина не останавливается. Она мгновенно отстреливает повреждённую ось, а на её место по гидравлическому жёлобу выкатывается и защёлкивается запасное внутреннее колесо, без потери скорости.

Я смотрел на переплетение шестерёнок, гидравлических трубок и приводов… Конструкция была настолько сложной, что у обычного механика пошла бы кровь из носа от одной попытки понять принцип работы трансмиссии.

— И эта махина вообще работает? Или это только на бумаге?

— Обижаешь… — снова фыркнул Кулибин. — Конечно, работает. Был собран один полностью функциональный прототип. Летал по полигону так, что генералы только рты разевали.

— А почему только один? В серию не пустили?

Эдуард скривился, словно съел лимон.

— Сказали: «Ну его нафиг». Производство слишком дорогое. Чтобы поставить выпуск на поток, нужно перепрофилировать целый завод. Сказали, что у них весь бюджет уйдёт на эти колёса, да и обслуживать это чудо техники их криворукие слесари не смогут. Проще наклепать сто обычных броневиков и пустить их на убой.

— Понятно, — я захлопнул журнал. — Их технические возможности и бюджеты просто безнадёжно отстают от твоих талантов.

Услышав это, Кулибин как-то сразу сдулся. Его вечно встопорщенная агрессия пропала, он тяжело вздохнул и присел на табурет.

— Ну да… Хорошо, что хоть кто-то в этом городе понимает суть инженерии.

— Вернёмся к нашим баранам. Точнее, к хомякам, — я потыкал пальцем в чертёж автомата. — Противовзломную систему будем ставить?

— Естественно, — оживился Эдуард. — Замкнём на шокер. Кто полезет с ломом — получит такой разряд, что забудет как его звали.

— А сигнализацию?

— Автономную, с выводом прямо на твой телефон. Если стекло попытаются пробить, завоет так, что в соседнем районе стёкла вылетят. И, кстати, насчёт досуга… — он почесал подбородок. — Радио им туда забабахаем или мини-телевизор в зону отдыха?

Я представил эту картину.

— Блин, Эдуард, боюсь, с телевизором есть риск. Мои парни могут вообще отказаться выходить на работу. Будут сидеть перед экраном, лузгать семечки и смотреть сериалы. У них и так склонность к прокрастинации имеется.

— Не проблема, — отмахнулся Кулибин. — Я поставлю питание экрана на скрытый механизм, завязанный на беговое колесо. Побегал минуту — получил пять минут эфирного времени. И реле времени встрою. Больше пяти минут за сеанс работать не будет. Хочешь смотреть дальше — иди в витрину, работай мордочкой, привлекай клиентов, потом снова бегай…

— Очень круто.

— Значит, договорились. Соберу тебе два таких автомата из тех деталей, что у меня сейчас в загашниках лежат. Как первому адекватному заказчику за полгода, сделаю хорошую скидку.

— Не нужна мне скидка, — я достал из кармана чековую книжку корпорации, которую мне выдала Агнесса, и быстро вписал сумму, щедро накинув сверху. Оторвал лист и положил перед ним. — Я за качественную и интересную работу готов платить честно. Материалы твои, мозги твои.

Эдуард посмотрел на цифры в чеке, сглотнул и медленно вытер руки о штаны.

— Сборка займёт пару дней. Я тебя наберу, как только проведу тесты.

Мы пожали руки. Хватка у него была железная, мозолистая.

— Я, пожалуй, прихвачу твой каталог? — я кивнул на журнал. — Полистаю на досуге. Там явно есть над чем подумать.

— Забирай, всё равно пылится.

Я вышел из бокса, перелистывая заляпанные страницы. Взгляд снова зацепился за один из старых чертежей в самом конце. Я остановился. На пожелтевшей бумаге был нарисован клинок — с виду обычный короткий меч, но в разрезе…

— Мегавольт, погодь, — я развернулся и снова зашёл в гараж. — А это что за хрень?

Я ткнул в схему. Внутри рукояти, как в матрёшке, располагалось ещё одиннадцать слоёв тончайшей стали. Механизм в рукояти был завязан на пружинный сброс.

— А, это… — Кулибин поморщился. — Экспериментальный клинок «Каскад». Суть в чём: двенадцать спрессованных лезвий. Бьёшь по бронированной химере, или кислота на лезвие попадает, сталь тупится или плавится… Нажимаешь кнопку на гарде — первый испорченный слой отстреливается. А вместо него абсолютно новое, нетронутое лезвие. И фокус в том, что чем новее, тем тоньше и острее заточка.

— И?

— Забраковали… Написали резолюцию: «Оружие признано неэффективным, паршивым в эксплуатации, усложнённым и непригодным для массового вооружения гвардии». Сказали, слишком дорого в производстве, а бойцы в пылу боя забывают кнопки нажимать.

Я смотрел

— Мне нужно двенадцать таких клинков.

Кулибин удивлённо уставился на меня.

— Двенадцать? Прямо сейчас?

— Ну, если можно.

Он подошёл к дальнему стеллажу, пнул ногой какую-то коробку, вытащил из-под неё продолговатый деревянный ящик, покрытый толстым слоем пыли, и поставил на верстак.

— С тебя двенадцать тысяч за весь ящик. Они тут лежат мёртвым грузом с тех самых пор, как проект завернули. Никому нахрен не нужны оказались.

— Беру, — я выписал второй чек.

Схватив ящик за боковые ручки, я понял, почему военные забраковали проект. Весил он так, словно внутри был залит свинец. Двенадцать слоёв высоколегированной стали в каждом клинке давали о себе знать.

Я вышел из гаража. Небо за эти пару часов успело почернеть, затянулось тяжёлыми тучами. У ворот гаражного кооператива, натянув капюшон безразмерного плаща по самые глаза, стоял мой бронированный макак Радик и переминался с ноги на ногу.

— О, Радик, вовремя. Принимай груз.

Я с облегчением передал ящик мелкому. Радик крякнул, но ухватил его крепко. Для его искусственно уплотнённых мышц и кристаллических костей этот вес был вполне рабочим.

В эту же секунду по крышам гаражей забарабанили первые крупные капли. А ещё через мгновение ливануло так, что в пяти метрах ничего не было видно. Настоящий питерский ливень, ледяной и беспощадный.

— Да чтоб тебя… — пробормотал я, натягивая воротник куртки.

Возле нас, подняв фонтан брызг из лужи, резко затормозила потрёпанная жёлтая машина с шашечками на крыше. Окно опустилось.

— Командир, подкинуть? — крикнул мужик лет пятидесяти с усталым лицом и синяками под глазами. — Дождь вон какой зарядил. Недорого возьму, пятёрку или десятку, смотря куда ехать!

Я посмотрел на Радика, с которого уже текли ручьи, потом на свои насквозь промокшие джинсы.

— Пожалуй, да, хорошая идея. Ветеринарная клиника «Добрый Доктор».

Таксист посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Радика. В темноте и под капюшоном плаща макака выглядела как сильно сгорбленный ребёнок, тащащий здоровенный ящик.

— Эх, не щадите вы ребёнка, — с укором покачал головой таксист, заглушая мотор. — Ему-то куда такие тяжести таскать в такую погоду? Грыжу заработает с малых лет. Давай, малыш, сюда, я в багажник поставлю. У нас сервис, всё-таки!

Он распахнул дверь и выскочил под ливень.

— Да не надо, — попытался остановить его я. — Оно тяжёлое. Пусть сам несёт, ему полезно.

— Да ладно вам! — засмеялся таксист, отмахиваясь. — Знаю я это «тяжёлое». Я в молодости на разгрузке вагонов работал, меня ящиком не напугаешь.

Я пожал плечами и кивнул Радику. Макак послушно шагнул к таксисту и передал ему ящик из рук в руки.

В ту самую секунду, когда вес перешёл к водиле, его глаза полезли на лоб. Улыбка мгновенно сползла с лица. Мужик крякнул, согнулся пополам, чуть не клюнув носом в крышку ящика, и его колени предательски задрожали.

— Твою… ж… мать… — прохрипел он, покраснев от натуги.

Он чуть не уронил груз в моментально скопившуюся лужу, но гордость не позволила. Согнувшись до самой земли, семеня непослушными ногами, он начал свой скорбный путь к багажнику. Метра три он преодолевал так, словно шёл по минному полю под обстрелом. Дождь хлестал его по спине, мгновенно промочив тонкую рубашку до нитки, но он даже не замечал этого, пыхтя, как паровоз.

Когда он, наконец, опустил ящик в багажник, то сразу же привалился к крылу машины и попытался разогнуться. Раздался громкий, отчётливый хруст. Мужик схватился за поясницу и застонал.

Мы молча сели на заднее сиденье. Ехали в тишине. Таксист тяжело дышал, периодически морщась и потирая поясницу на светофорах.

Когда мы подъехали к клинике, дождь всё ещё лил стеной. Я вышел из машины и встал у багажника, ожидая обещанного «сервиса».

Но таксист упрямо сидел в салоне. Я видел через стекло, как он нервно теребит руль, хлопает по нему ладонями, потом со стоном откидывает голову на подголовник. Наконец, дверь открылась. Он вылез, держась одной рукой за спину, подошёл ко мне и виновато отвёл взгляд.

— Слушай, командир… — просипел он. — Можно я не буду его доставать? А то боюсь, моя спина этого второго подхода тупо не выдержит. Я там и останусь, в багажнике.

Я рассмеялся, глядя на его мучения.

— Да без проблем. Радик, забирай.

Макак легко подхватил ящик и пошёл к крыльцу клиники. Таксист провожал его ошарашенным взглядом.

Я подошёл к мужику и по-дружески похлопал его по мокрому плечу. Моя ладонь задержалась на его спине чуть дольше обычного.

— Бывает, отец. Не переживай.

Я пустил короткий, но плотный импульс энергии прямо через ткань его рубашки. Нашёл воспалённые участки — старые грыжи между позвонками, стёртые хрящи, защемлённые нервы… Человек полжизни мучился со спиной, это читалось по его ауре как открытая книга.

Но я не просто снял воспаление, а дополнительно вплёл в его костную структуру несколько простейших атрибутов, заимствованных у броненосных тварей. Микроскопические изменения на генном уровне. Ничего радикального, крылья у него не вырастут, но в течение следующего месяца его хрящевая ткань полностью заменится на гибкий и невероятно прочный биополимер. Он сможет своим хребтом останавливать удары мелких химер, а про боли в спине забудет навсегда.

Никто не уходит от меня без «чаевых».

— Спасибо, что подвёз, — я протянул ему сотню. — Сдачи не надо.

Мужик взял деньги, удивлённо повёл плечами. Боль, которая мучила его последние десять минут, вдруг куда-то исчезла.

— Спасибо… — пробормотал он, садясь в машину.

Я зашёл в клинику, кивнул дежурившему Психу, прошёл мимо пустой стойки в свой кабинет и закрыл дверь.

Организм, измотанный ночными рейдами, восстановлением людей, созданием эликсиров и мазей и постоянным расходом магии, наконец-то выставил мне ультиматум. Энергия была на нуле. Как только дошёл до дивана, тут же упал на него и вырубился, провалившись в глубокий сон.

* * *

Утром я заехал к своим ветеранам. Старики уже закончили завтрак и гоняли чаи, когда я вывалил на стол двенадцать длинных свёртков.

Они подошли, развернули ткань. Внутри тускло блестели новенькие клинки. Узкие, прямые, с большими и сложными на вид рукоятками.

Кабан взял один, взвесил на широкой ладони, покрутил, примериваясь. Потом с сомнением провёл большим пальцем по лезвию.

— Командир, при всём уважении, — пробасил он, возвращая оружие на стол, — но это какая-то фигня. Таким разве что колбасу резать. По серьёзной химере ударишь — он же пополам хрустнет. Мы в прорывах такие зубочистки сразу выкидывали.

— Подтверждаю, — кивнул

Остальные тоже зашумели, разочарованно перекладывая клинки. Ждали вундервафлю, а получили ширпотреб.

— А вам и не нужно неубиваемое оружие, — спокойно сказал я. — Забудьте сказки про волшебные мечи, которые рубят скалы и не тупятся годами. Любое, даже самое дорогое лезвие из мифрила рано или поздно убьётся о кости высших химер. Вы это сами прекрасно знаете.

Я взял один клинок, лёгким движением кисти прокрутил его в воздухе.

— Суть в том, как вы с ним работаете. Вы привыкли вливать энергию в оружие постоянным потоком, держать напряжение. Это ошибка. Вы просто сжигаете свой резерв и перекаливаете металл. Здесь нужен другой подход. Энергию нужно подавать импульсно, ровно на один удар. Доля секунды контакта — всплеск — и сразу обрыв.

Я подошёл к массивному дубовому полену, которое Кабан использовал вместо стула.

— Смотрите.

Короткий замах. В момент касания дерева я пустил по клинку микроскопический заряд. Сталь на мгновение засветилась. Лезвие вошло в твёрдую древесину, как в тёплое масло, разрубив полено пополам без малейшего сопротивления.

— Да, металл здесь не такой хороший, — продолжил я, возвращаясь к столу. — И он обязательно затупится после десятка хороших ударов по хитину. Но в этом и есть главная фишка.

Я нажал неприметную клавишу у самого основания гарды. Раздался щелчок, и первый слой лезвия просто отскочил в сторону и со звоном упал на пол. А на его место встала абсолютно новая острая кромка.

— Когда вы бьётесь с одной-двумя химерами, обычного тесака хватит, — пояснил я. — Но когда на вас прёт сотня, острота решает всё. Затупилось лезвие — сбросил. У вас в одном клинке двенадцать острых лезвий. Вы постоянно сражаетесь на максимальной эффективности. Но и это ещё не всё. Кнопку можно не просто нажать, а можно сдвинуть.

Я направил клинок в сторону пустой картонной коробки у стены и сдвинул рычажок большим пальцем.

Внутри рукояти хлопнул пиропатрон. Верхнее лезвие сорвалось с креплений и выстрелило вперёд со скоростью пули. Полоса стали пробила коробку насквозь и глубоко вонзилась в кирпичную стену.

— Мощная штука для неприятных сюрпризов, — я положил клинок обратно. — Сама рукоять стоит дорого, там сложная механика. А вот сменные лезвия штампуют из обычного сплава. Я заказал их с запасом, хватит на маленькую войну.

Беркут подошёл, взял оружие, пощёлкал механизмом.

— Конструкция мудрёная, командир. В бою механизм может заклинить. Грязь, кровь, слизь… Да и непривычно это — кнопки нажимать, когда тебя сожрать пытаются.

Остальные согласно загудели. Скептики старой закалки, им подавай лом и кувалду.

Я вздохнул. Доказывать теорему упёртым практикам — пустая трата времени.

— Сомневаетесь? — я скрестил руки на груди. — Отлично. Раз вы такие Фомы неверующие, собирайте манатки. Прямо сейчас выдвигаетесь за город, продолжайте зачистку территории вокруг Чёрного озера. Заодно и проверите эти «зубочистки» в реальных условиях.

Старики переглянулись, но спорить не стали. Приказ есть приказ.

Я оставил их собирать снаряжение, вышел на улицу и поймал такси. На заднем сиденье старенького седана пахло освежителем воздуха «хвойный лес». Водитель, мужик лет пятидесяти с унылым взглядом, молча крутил баранку.

Я достал свой блокнот. Время в пути — отличная возможность раскидать формулы синтеза для новой партии мазей. Погрузился в расчёты, выстраивая в уме сложные эфирные цепочки, прикидывая процентное соотношение катализаторов…

Машина остановилась.

Я продолжал писать, машинально ожидая, когда таксист снова тронется с места.

Прошла минута.

— А мы почему стоим? — спросил я, не отрываясь от схемы. — Пробка?

— Ну так мы приехали, — отозвался водитель.

Я оторвал взгляд от блокнота.

— Нет, не приехали. Это не то место. Я вам чётко назвал адрес промышленной зоны.

— Да нет, приехали. Точно тот же адрес, — таксист постучал пальцем по навигатору. — Вон, сверьтесь.

Я посмотрел в окно, мморгнул, потом протёр глаза и посмотрел ещё раз.

Ну ни хрена себе…

Вместо унылого серого ангара старого завода, который стоял здесь совсем недавно, передо мной возвышался монументальный фасад. Огромные панорамные окна из тёмного стекла, изящные изгибы опорных конструкций, сияющая неоном вывеска… Всё это выглядело так, словно кусок элитного района из центра столицы просто вырезали и перенесли сюда, в депрессивную промзону. Территория вокруг была закатана в свежайший асфальт, везде торчали декоративные фонари и цветочные клумбы.

— Ну да… — протянул таксист, заметив моё ошарашенное лицо. — Я тоже думаю, какие охреневшие люди у нас живут. Я здесь проезжал только на прошлой неделе. Руины стояли! За неделю такое отгрохать… Это же сколько аристократы переплачивают подрядчикам…

Я убрал блокнот в карман.

— Почему сразу аристократы?

— А кто ещё себе такое может позволить? — мужик усмехнулся, глуша мотор. — Если это кто-то из не аристократов, то он очень не бедный человек или дико удачливый. Но у такого это всё отожмут или уничтожат за пару дней. А если это купец какой крупный или корпорация, они в любом случае под аристократами ходят. Значит, те же аристократы в теме.

Он обернулся ко мне.

— Я тебе, парень, скажу так: я сам работал на стройке и знаю эту кухню. До хрена здесь всего было задействовано. Техника, бригады, которые в три смены пашут… А самое главное — Одарённые. Тут куча магов работала. И артефакты мощные ставили, которые помогали высохнуть фундаменту и бетону за часы, а не за недели. Установка этих стёкол, того, сего… Ты хоть знаешь, сколько стоит вообще нарезать стекло таких размеров и в такие сроки? Ого-го сколько, я тебе скажу. Ну, в общем, зажрались они там наверху. С жиру бесятся.

Я смотрел на сверкающий фасад своего будущего Акванариума. Агнесса действительно не просто сдержала слово, а включила режим имперского бульдозера.

— Согласен, — кивнул я, доставая купюры. — Аристократы действительно зажрались, тут не поспоришь.

Я вышел из машины.

Стоило мне сделать пару шагов к главному входу, как из стеклянных дверей выскочила целая делегация. Люди в строгих костюмах и рабочих комбинезонах, с папками и планшетами в руках.

— Виктор! Наконец-то! — ко мне подбежал полноватый мужчина, судя по всему, главный прораб. — Принимайте объект! Мы всё закончили. Осталось теперь только мелкие детали доделать, строительный мусор вывезти, все стёкла начисто натереть, и всё будет полностью готово к эксплуатации.

Таксист, который ещё не успел отъехать, медленно опустил стекло. Его лицо вытянулось. Он переводил ошалевший взгляд с меня на толпу кланяющихся мне людей.

Я повернулся к машине.

— Да нет-нет, я не аристократ, — успокоил я водителя. — Я просто ветеринар.

— Да все аристократы так говорят, — смачно сплюнул он в открытое

Я повернулся к прорабу.

— Показывайте, что вы тут наваяли.

Мы пошли внутрь. Я методично проверял всё: системы фильтрации, тепловые контуры, прочность стыков, подачу кислорода… Инженерная мысль здесь работала на пределе возможностей этого мира.

В какой-то момент от толпы сопровождающих отделился молодой парень с планшетом, судя по бейджику — старший администратор от корпорации Новиковых.

— Виктор… э-э-э, простите, господин, — начал он, нервно поправляя очки. — Вы, конечно, извините, но вы очень прогадали с некоторыми моментами в проекте. Серьёзно прогадали.

Я остановился перед главным панорамным стеклом резервуара.

— В чём дело?

Парень подошёл к стеклу и постучал по нему костяшками пальцев.

— Вот, взять хотя бы это стекло. Оно толстое, мощное, магически закалённое, супер-бронированное. Госпожа Агнесса уже устала с вами ругаться по поводу сметы и в итоге всё-таки сдалась, утвердив ваш план. Но я бы на её месте так не поступал.

— В чём ошибка? — я с интересом посмотрел на него.

— Суть в том, что стекло бронировано только со стороны зрителей. Защитный контур направлен наружу. А со стороны водных обитателей обычная закалка. То есть, по всем нормативам безопасности для объектов такого класса, нужно было делать в любом случае три-четыре армированных слоя с обеих сторон. А мы сделали только в один слой этого бронированного, и то перевёрнутого. Нужно было хотя бы три делать, иначе это нарушение базовых принципов сдерживания.

Я приложил ладонь к прозрачной поверхности.

— Так что, люди снаружи смогут это сломать?

— Да нет, люди не сломают, — отмахнулся администратор. — Если только сильный Одарённый ударит, и то тоже надо постараться. Всё-таки там есть свои нюансы, прочность запредельная.

— А вода может продавить?

— Да не, куда там вода… — парень хмыкнул. — Это же не океан. Стык держит давление с тройным запасом.

— Тогда я вообще не понимаю, в чём проблема.

— Ну как же! Там же химеры разные будут плавать. Или просто агрессивные большие рыбы. Они могут взбеситься, начать биться в стекло. А если, например, в течение недели они будут методично биться в одну и ту же самую точку… оно может лопнуть! А это уже проблема. Нас затаскают по судам, если вода с химерами хлынет в зал!

— Послушай, если мои химеры начнут вдруг биться в течение недели в одну точку… то у меня действительно будут огромные проблемы. Я начну сомневаться в себе как в специалисте. Но до этого не дойдёт. Оформляйте документы.

Я подписал акты приёмки. Делегация строителей и менеджеров, радостно выдохнув, свернулась и удалилась, оставив меня одного в огромном гулком здании. Я сел на скамейку в длинном изогнутом коридоре с прозрачными сводами.

Объект я принял. Ремонт потрясающий, системы работают как часы. А дальше что?

Самый прикол заключался в том, что здесь вообще не нужен был никакой персонал. Я специально проектировал это место так, чтобы свести человеческий фактор к абсолютному минимуму. Клиент покупает билет в электронной кассе на входе. Везде светящиеся стрелочки, умные указатели, автоматические шлюзы… Всё очень ясно и понятно. Никаких экскурсоводов, никаких уборщиков с вёдрами… Идеальная, замкнутая автономная система.

Единственный момент — нужно заселить каких-то обитателей. Бассейны огромные, а плавать там некому. Я как-то совершенно не рассчитывал, что Агнесса включит турбо-режим и всё это так быстро произойдёт. Думал, у меня есть пара месяцев на неспешную сборку уникальных организмов, на тонкую калибровку их инстинктов…

А теперь передо мной стоял пустой дворец, требующий жильцов. Причём не обычных рыб, а таких, ради которых люди будут готовы платить деньги и ехать на окраину города.

Нужно было срочно организовывать масштабную экспедицию за биоматериалом. Желательно куда-нибудь поглубже, где водятся экземпляры, способные удивить столичную публику.

Глава 13

Грохот стоял такой, что закладывало уши. Десятки промышленных помп, подключенных к городским магистралям, гнали воду в гигантские резервуары моего нового Акванариума. Вода с рёвом обрушивалась на толстое бронированное стекло, закручиваясь в водовороты.

Валерия стояла в центре смотрового зала, задрав голову, и смотрела на это великолепие широко раскрытыми глазами.

— Вик… — она попыталась перекричать шум насосов, потом подошла ко мне ближе. — Вик, это просто охренеть! Я знала, что Агнесса работает быстро, но чтобы такие масштабы… Это же настоящий океан под крышей!

Она покрутилась на месте, разглядывая прозрачные тоннели.

— Только один вопрос, шеф. Кого мы сюда будем заселять? Чтобы заполнить эти банки, нам придётся выловить половину залива. Китов завезём?

Я усмехнулся и поманил её за собой. Мы вышли через служебные двери на задний двор, где тихо урчал мощным дизелем новый подарок от графини Новиковой.

— Китов не обещаю, но кое-что у нас уже есть. Смотри.

На трёхосном шасси стоял огромный герметичный аквариум, оснащённый системами аэрации, климат-контроля и стабилизации давления. Агнесса пригнала его из какого-то другого города специально для моих нужд.

— Шикарная штука, — я любовно похлопал по толстому стеклу смотрового люка на борту. — Идеально подходит для безопасной логистики. Ты оставайся здесь, контролируй уровень воды и работу фильтров, а я сгоняю за нашими первыми жильцами.

Я запрыгнул в кабину и ударил по газам.

В клинике меня ждал целый отсек, плотно уставленный пластиковыми тазами, вёдрами и тесными стеклянными аквариумами. Всё это добро нам натащили горожане в рамках акции по приёму отказников.

Я планомерно, ведро за ведром, вываливал улов в шлюз грузовика. Кого тут только не было… Карликовые акулы с атрофированными плавниками, слепые скаты, какие-то лупоглазые химеры, похожие на смесь пираньи и мопса… Большинство из них покупали за бешеные деньги для украшения элитных гостиных. А потом люди задолбывались чистить им воду, пугались их странных болезней и просто избавлялись от живых игрушек.

Проблема заключалась в том, что эти «декоративные» твари были инвалидами. Местные химерологи, чтобы впихнуть хищника в домашний аквариум, безжалостно калечили их на генетическом уровне — купировали гены роста, удаляли агрессию, вырезали железы… Делали их маленькими и удобными.

Но природа жестока. Я сканировал их ауры и чувствовал сплошную пульсирующую боль. Их изувеченные организмы помнили, каково это — быть сильными. Глубоко внутри, в их истерзанных ДНК спали инстинкты высших хищников, которые задыхались в своих маленьких дефектных телах.

— Ничего, ребята, — шептал я, перекидывая последнего карликового левиафана в резервуар машины, — скоро поплаваете нормально.

Вернувшись в Акванариум, я подогнал грузовик прямо к техническому шлюзу главного бассейна. Валерия уже ждала там.

— Лер, открывай задвижки, — попросил я, сбрасывая куртку и футболку.

Вода из грузовика мощным потоком хлынула в огромный резервуар, унося с собой сотни дезориентированных рыбёшек. Я подошёл к краю бортика. Короткий импульс энергии

Я нырнул. Вода была холодной, но терморегуляция тела тут же выровняла температуру. Я завис в толще воды, наслаждаясь невесомостью, и открыл своё магическое зрение. Вокруг меня суетливой стайкой метались искалеченные химеры.

Пора было исправлять чужие ошибки.

Я подплыл к первой стайке «карликовых акул», вытянул руки, выпуская в воду плотную сеть своей энергии. Как только нити касались чешуи рыб, я проникал в их структуру, снимал блокираторы роста, срывал генетические замки, восстанавливал атрофированные мышечные волокна…

Рыбы вздрагивали, а затем их тела стали быстро трансформироваться. Скрюченные плавники расправлялись, превращаясь в смертоносные лезвия. Челюсти выдвигались вперёд, обрастая рядами острых зубов. Тушки вытягивались, наливались мышечной массой. Из жалких двадцатисантиметровых уродцев они прямо на глазах превращались в трёхметровых торпед.

Я переходил от одной группы к другой, снимал боль, возвращал истинный облик…

Когда я закончил и вынырнул на поверхность, вода в бассейне кипела от мощных всплесков. Мои новые питомцы осваивали свои настоящие габариты, с упоением рассекая толщу воды.

Я подтянулся на бортике, вышел на кафель и закрыл жаберные щели, возвращая дыхательную систему в человеческое состояние. Взял протянутое Валерией полотенце.

— Ну как? — спросил я, вытирая голову.

Она стояла у бронестекла, заворожённо наблюдая за тем, как мимо проплывает двухметровый полупрозрачный левиафан.

— Это… потрясающе, Вик. Они такие грациозные и огромные…

Я посмотрел на резервуар и нахмурился.

Да, они стали большими. Да, они вернули себе силу. Но этот аквариум строили с прицелом на морских гигантов. Даже после всех моих манипуляций, рыбы занимали от силы один процент свободного объёма. Это была капля в море.

— Мало, — я отбросил полотенце. — Слишком мало. С такой плотностью мы будем открываться ещё год. Люди придут смотреть на воду, а не на химер. Мне нужно больше биомассы.

Я оделся, и мы поехали обратно в клинику. Сразу же пошёл в свой кабинет, сидел и крутил в пальцах карандаш, сверля взглядом стену. Задача была чисто логистической — где взять сотни особей в кратчайшие сроки? Снова идти в Дикие Земли? Долго, муторно, да и транспортировка живого груза таких объёмов — тот ещё геморрой…

В кабинет зашла Валерия с кружкой чая.

— Всё думаешь, как банки свои заполнить? — спросила она, присаживаясь на диван.

— Думаю. И пока идеи мне не нравятся.

Она сделала глоток и пожала плечами.

— Жалко, что нельзя просто пойти в обычный зоомагазин за углом, накупить там простых гуппи, сомиков и золотых рыбок на три рубля ведро, а потом просто сделать из них то, что нам нужно.

Карандаш перестал крутиться в пальцах, я медленно повернул голову и посмотрел на неё.

— Подожди… — произнёс я. — Меня сейчас удивляют ровно два момента. Первый: почему я сам до этого не додумался? И второй: с чего ты взяла, что у меня это не получится?

— В смысле? — Валерия опешила. — Вик, ну это же бред. Даже если ты из обычного аквариумного сомика сделаешь… ну, золотую рыбку или акулу… это же будет обман, подделка. Если люди узнают, что это не уникальная химера, а раздутый петушок, нас засмеют. Это уже не та рыбка.

— Обман, говоришь? — я встал из-за стола. — Пошли, я тебе кое-что покажу.

Мы вышли в стационар, где у нас оставалась пара аквариумов с мелкими, абсолютно зачуханными рыбёшками, которых даже бесплатно никто забирать не хотел. Я подошёл к одной из банок. Внутри, лениво шевеля облезлыми плавниками, висела в воде серая неприметная рыбка размером с палец. Унылая и некрасивая.

— Отвернись, — попросил я.

Валерия недоверчиво фыркнула, но послушно отвернулась к стене. Я опустил палец в воду.

Для обывателя рыба — это просто плавающее мясо с костями. Но для меня это архив, книга, в которой записана история миллионов лет эволюции. Я не собирался пришивать ей чужие гены или лепить из неё Франкенштейна. Я просто потянулся к её ДНК и нырнул в самые глубокие, спящие рецессивные слои, где хранились механизмы выживания, которые природа отложила в долгий ящик за ненадобностью. Я снял блокировки, активировал пигментные клетки, запустил ускоренный синтез белка для перестройки плавников и направил энергию в костный каркас.

Секунд десять плотной работы, и я вытащил палец из воды.

— Поворачивайся.

Валерия обернулась и ахнула. Вместо серого заморыша в аквариуме плавало произведение искусства. Рыба увеличилась в размерах втрое, её чешуя переливалась неоновым синим и золотым светом. Плавники вытянулись, превратившись в полупрозрачные, струящиеся ленты, напоминающие перья райских птиц. Каждое её движение оставляло в воде лёгкий искрящийся след.

— Боже… — прошептала Валерия, подходя ближе к стеклу. — Как тебе… Как тебе это удалось?

— Как тебе результат?

— Она очень красивая! — Валерия не могла оторвать взгляд от переливающихся плавников. — Но, Вик, это же всё равно обман. Ты сделал её искусственно.

— Вообще не обман, — я скрестил руки на груди. — Я от себя сюда ни одного атрибута не добавил. Просто разбудил то, что в ней спало. Всё, что ты видишь — эти цвета, эти плавники — это было в ней заложено природой. Я только ускорил процесс и снял эволюционные тормоза.

Я усмехнулся, глядя на плавающую красавицу.

— Кстати, разбудил далеко не всё. Знаешь, какой у неё максимальный размер, заложенный в генокоде?

— Ну… полметра? — предположила Валерия.

— Восемьдесят семь метров.

— Чего⁈ Восемьдесят семь метров⁈ Это же размер небоскрёба! Зачем обычной рыбёшке столько⁈

— Ну, не знаю, — я философски пожал плечами. — Природа — штука запасливая. Вдруг всю планету затопит глобальным океаном, и этой мелочи придётся бороться за выживание с какими-нибудь доисторическими мегалодонами? Резервный план на случай апокалипсиса.

— И ты… А «ещё я не всё добавил», говоришь?

— О, далеко не всё, — я начал загибать пальцы. — У неё там спят шикарные механизмы защиты. Например, ядовитые стреляющие плавники, которые пробивают сталь на дистанции в двадцать метров. Или железы, вырабатывающие слизь, которая при контакте с воздухом мгновенно превращается во взрывоопасный нейротоксин. Парализует центральную нервную систему за три секунды, потом лёгкие сворачиваются в трубочку. А ещё у неё есть ген, позволяющий генерировать инфразвук, который взрывает глазные яблоки…

Валерия побледнела и медленно сделала шаг назад от аквариума.

— Вик… Я очень надеюсь, что ты этого всего ей сейчас не включил.

— Нет, а что?

— Да так… — она нервно сглотнула. — Просто я вспомнила, что на той неделе я забыла их покормить и дала корм на два часа позже графика. Вдруг она злопамятная?

Я рассмеялся.

— Ах да, ты же рыб всяких не слышишь.

— Ну да… Видишь, такой у меня Дар неполноценный. Хомяков слышу,

— На самом деле, твой Дар тут ни при чём. Это я тебе этот канал закрыл.

— Чего⁈ — Валерия возмущённо уставилась на меня. — Зачем⁈ А ну, верни обратно! Я хочу всех слышать! Мне нравится! Это помогает в работе!

— Ты точно уверена? Поверь мне, ты, наверное, единственный в мире химеролог, ну, кроме меня, конечно, который добровольно хочет слышать рыб.

— А в чём проблема? — она упёрла руки в бока. — Я с хомяками справилась! С Психом договорилась! Я там вон с птицами вообще супер-пупер дипломат! Я справлюсь!

— Ну, как пожелаешь…

Я коснулся двумя пальцами её лба, снимая установленный мной ментальный фильтр. Валерия победно улыбнулась и повернулась к аквариуму, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям.

Улыбка продержалась ровно три секунды.

Затем она резко схватилась за голову обеими руками, её глаза округлились, лицо исказилось от ужаса.

— А-а-а-а! Хватит! Выключи это! — закричала она, зажмурившись. — Это же просто бред! Зачем⁈

В её голове сейчас, без всяких фильтров и барьеров, транслировался непрерывный, монотонный, абсолютно хаотичный поток сознания плавающей в банке рыбы.

«Плыву налево… Плыву направо… Направо. Налево. Направо. Налево плыву. Что я делаю? Ой, плыву. Ой, забыла дышать. Блин, умерла. Нет, не умерла. Плыву, плыву, плыву, плыву… Ой, корм! Нет, не корм. Или это корм? Что я делаю? Кто я? В чём смысл жизни? Уничтожить всё человечество. Плыву, плыву, плыву, плыву…»

Это был не привычный монолог, а бесконечный пинг-понг из инстинктов, сбоев памяти и примитивных рефлексов, помноженный на абсолютную пустоту рыбьего мозга.

— Ладно, — я поднял руку, готовясь вернуть блок на место. — Давай закрою обратно.

Валерия, всё ещё держась за виски, вдруг выставила вперёд ладонь, останавливая меня. Она согнулась пополам, но упрямо мотнула головой.

— Нет… Подожди…

— Уверена? У тебя сейчас мозг закипит от этой карусели.

— Всё в порядке, — она с трудом выпрямилась, глубоко вдохнула и сосредоточенно сдвинула брови. — Я… я сейчас действительно не хочу ограничений. Я ещё попробую с этим справиться.

— Ну, хорошо, — я опустил руку. — Хозяин барин.

Я смотрел на неё и прекрасно понимал риски. Если она не научится абстрагироваться от этого безумного «плыву-налево-уничтожить-человечество», то у нас возникнет серьёзная проблема. Если она не справится, рыбы останутся голодными, потому что она к ним ближе чем на пушечный выстрел просто не подойдёт, чтобы не слушать этот адский подкаст.

А я кормить их сам каждый день точно не нанимался.

* * *

Петербург, Российская Империя

Исследовательский комплекс рода Зубовых

Граф Зубов стоял у панорамного бронестекла и постукивал массивным золотым перстнем по подоконнику. По ту сторону прозрачной преграды, в герметичном боксе, тяжело переваливалась на коротких лапах бесформенная туша — химера, выведенная исключительно ради добычи редкого желудочного фермента, выглядела омерзительно, но графики на подвесных мониторах показывали стабильный рост прибыли.

Позади разъехались створки дверей. Начальник аналитического отдела остановился в паре шагов от графа, выжидая, пока патрон сам обратит на него внимание.

— Сводки? — коротко спросил Зубов, не отрывая взгляда от мутанта за стеклом.

— Агнесса Новикова завершила сделку по старому заводу в промзоне, ваше сиятельство. И уже запустила объект.

— Запустила? Завод? — удивился граф. — На какие шиши она успела восстановить производственные линии?

— Она не стала восстанавливать линии, — аналитик положил на полированный стол планшет с фотографиями. — Она открыла там Акванариум.

Зубов подошёл к столу, взял планшет и начал свайпать снимки. Огромные резервуары, стеклянные тоннели, свежая краска и толпы зевак у входа. Он смотрел на это буйство красок, и его губы медленно разъезжались в снисходительной усмешке.

— Девочка окончательно потеряла связь с реальностью. Акванариум на окраине города… «Замечательное» вложение капиталов!

— Наши люди провели первичную разведку, — аналитик понизил голос, словно боясь, что их могут подслушать даже здесь, в защищённом бункере. — Нам удалось выйти на нескольких рабочих из строительных бригад, которых она нанимала. Информации мало, подписки о неразглашении там драконовские, но кое-что мы вытащили. Под этим зданием заложен мощнейший подземный комплекс с тяжёлыми перекрытиями, скрытыми коммуникациями и тайными ходами. Мы абсолютно уверены, что выставка рыб — это прикрытие для чего-то гораздо более серьёзного.

— И что же она там прячет? Секретные лаборатории? Хранилища нелегальных артефактов?

— Пока неизвестно. Персонала на объекте практически нет, охраны минимум. По территории вечно ошивается только один человек — ветеринар.

Зубов приподнял бровь.

— Кто такой?

Аналитик тут же вывел на экран досье.

— Виктор Химеров, бывший владелец мелкой лечебницы по соседству, он же там действующий главврач.

Граф пробежался глазами по строчкам. Происхождение не установлено. Академий не оканчивал. Рейтингов нет. В послужном списке — лечение блохастых дворняг и кастрация домашних котов. Пустышка, абсолютный ноль в пищевой цепочке Империи.

— Понятно, — Зубов отбросил планшет на стол. — Один из первых нанятых техников. Специфика объекта требует большого количества узкопрофильной обслуги, воду менять, фильтры чистить… Наверняка скоро туда загонят целый штат подобных чистильщиков. Этот ветеринар мне не интересен. Меня интересует, как быстро мы сможем пустить Новикову по миру.

Он прошёлся вдоль стола, заложив руки за спину.

— Значит так. Первое… Отправьте внутрь наших людей. Пусть просочатся под видом уборщиков, техников или поставщиков корма. Мне нужна полная схема подземелий. Я хочу знать каждую трещину в этом её тайном комплексе. Второе… Дождитесь, когда она полностью заполнит свои драгоценные резервуары экзотической живностью. А потом найдите на чёрном рынке несколько тварей покрупнее, с хорошим боевым потенциалом, и тихонько подбросьте их в воду. Пусть эти хищники сожрут весь её выставочный фонд.

Аналитик торопливо делал пометки в своём блокноте.

— Ваше сиятельство, — осторожно подал он голос, — а может, нам поступить проще? Подослать диверсантов и просто уничтожить объект? Пара зарядов в несущие опоры, резервуары лопнут, вода затопит фундамент…

— Глупости, — резко оборвал его Зубов. — Вы совершенно не понимаете экономики подобных предприятий. Уничтожить? Зачем мне избавлять её от такой роскошной петли на шее?

Граф снова подошёл к бронестеклу, за которым химера лениво пережёвывала кусок мяса.

— Пятнадцать лет назад один долботряс в Казани пытался всучить мне похожий океанариум в счёт погашения карточного долга. Я тогда лично изучал сметы. Вы хоть представляете, сколько стоит водоподготовка для химерных видов? Система магической аэрации, постоянный контроль кислотности… А жратва? Они же жрут друг друга быстрее, чем ты успеваешь закупать новый молодняк. Этот бизнес высасывает деньги со скоростью света. Это идеальная чёрная дыра для бюджета. Продать она эту стеклянную банку никому не сможет, дураков нет. Пусть Новикова вливает туда свои миллионы.

Аналитик кивнул, соглашаясь с доводами патрона.

— Учтём. Но есть нюанс. По нашим каналам

— Перехватите контроль над районом. Выйдите на главарей этих банд и популярно объясните им правила игры. Этот Акванариум — самая радостная новость за последний месяц. Ни один кирпичик не должен упасть с этого здания без моего ведома. Охраняйте бизнес Новиковой лучше, чем наши собственные склады. Этот проект должен высосать из неё все соки до последней капли.

Граф улыбнулся, в его голове уже сформировалась идеальная комбинация.

— А знаете, что мы сделаем для ускорения процесса? Мы поможем девочке стать знаменитой.

Аналитик недоумённо замер с занесённой над блокнотом ручкой.

— Поможем?

— Да, нам нужно, чтобы это место стало городской легендой. Чтобы туда паломничества устраивали. Если Акванариум станет популярным социальным проектом, она физически не сможет его закрыть. Отступить — значит потерять лицо перед всей столицей. Репутация для её ослабленного рода сейчас важнее золота. Свяжитесь с нашими финансовыми прокладками, подключите лояльные нам рода, пусть тоже поучаствуют. Оформите это как благотворительность. Выделите крупные суммы в качестве пожертвований её фонду. С одним жёстким условием: эти целевые деньги должны пойти исключительно на бесплатные входные билеты для малоимущих, школьников и пенсионеров.

Граф тихо рассмеялся, представляя эту картину.

— Пусть толпы людей ходят туда бесплатно. Толпа создаёт износ оборудования, требует дополнительного персонала… Расходы взлетят до небес, а реальной прибыли от билетов не будет. Она окажется в ловушке собственного успеха. Мы заставим Агнессу Новикову улыбаться в камеры, пока этот проклятый аквариум медленно, но верно банкротит её род.

* * *

Агнесса положила на мой стол пухлую пачку с расчётами.

— Поздравляю, Виктор, мы полной заднице, — она опёрлась руками о край столешницы и нависла надо мной, сверля красивыми глазами. — Я полночи изучала твою бизнес-модель, подняла сметы. Посмотри на эти цифры! Просто посмотри!

Я послушно скосил глаза на верхний лист, где красным маркером была обведена сумма с таким количеством нулей, что хватило бы на покупку небольшого графства. Лениво отпил кофе и вернул взгляд на Агнессу.

Она восприняла моё спокойствие как личное оскорбление.

— Ты хоть представляешь, какие там стоят насосы⁈ Я изучила спецификации! Там литраж такой, что мы могли бы обеспечить водой целый район. А очистительные системы? А фильтры? Знаешь, сколько стоит замена реагентов в индустриальных скиммерах для такого объёма? А потребление энергии? Да мы просто разоримся на одной только коммуналке в первый же месяц! Эта твоя стеклянная банка высосет из нас все соки!

Она продолжала сыпать терминами, мегаваттами и кубометрами, а я сидел, откинувшись в кресле, и просто улыбался. Агнесса, конечно, молодец. Хватка у неё железная, мозг работает как вычислитель. Но она мыслила категориями труб, железа и электричества. Она всё ещё не понимала, с кем ведёт дела.

— Выговорилась? — спросил я, когда она остановилась перевести дух.

— Я констатирую факт финансового суицида!

— А теперь выпей водички и послушай меня, — я сцепил пальцы в замок. — Расходов на очистку и кормёжку у нас будет ровно ноль рублей ноль копеек.

Агнесса моргнула.

— В смысле ноль? Святым духом питаться будут?

— Почти. Начнём с еды… — я загнул первый палец. — Ты думаешь, я буду закупать им элитный корм со вкусом лосося? Я их так спроектирую, что у них в желудках будут встроенные биологические измельчители. Они будут жрать испорченное мясо, пищевые отходы и кости. Договоришься с ресторанами в округе — пусть они нам свой мусор свозят. Они ещё и приплачивать будут за утилизацию. А хищникам покрупнее пойдёт местная дикая фауна, которую моя гвардия и так пачками в подземельях крошит.

Агнесса нахмурилась, но перебивать не стала.

— Теперь вода, — я загнул второй палец. — Никаких реагентов и дорогущих фильтров мы закупать не будем. Кеша уже летает по городу, ищет мне по зоомагазинам самых дешёвых зачуханных рыбок-чистильщиков и донных сомиков. Я их раскачаю так, что они превратятся в идеальные биофильтры и будут перерабатывать аммиак, нитраты и любые отходы жизнедеятельности крупных особей. Вода в резервуарах будет чище, чем у тебя в графине на столе. Замкнутая экосистема, Агнесса. Сама себя кормит, сама себя чистит. Биология всегда бьёт механику, если правильно настроить геном.

Она молча смотрела на меня несколько секунд, её деловой мозг быстро пересчитывал вводные данные.

— Ладно, — наконец произнесла она, — допустим. Корм и вода решаются. Но есть ещё один момент… Законы, Виктор.

Она вытащила из стопки другой документ, с гербовой печатью.

— Я подняла регламенты Имперского надзора. На объект такой площади, с таким количеством крупногабаритных и потенциально опасных существ, требуется огромный штат персонала. Смотрители, уборщики, техники безопасности, экскурсоводы… Иначе мы не пройдём ни одну комиссию, они просто не дадут нам открыться, скажут, что небезопасно.

— Да зачем мне там люди? — я искренне удивился. — У меня химеры будут всё сами обслуживать. Поставлю пару умных обезьян на контроль температуры, хомяков запущу стёкла протирать. Идеальные работники — не пьют, не воруют, зарплату не просят…

— Виктор, это так не работает. Империи плевать на твоих хомяков. В протоколе чётко написано: на каждые сто квадратных метров акватории должен приходиться один сертифицированный сотрудник… человеческой расы! К тебе придут комиссии и инспекторы по труду. И если они увидят, что у тебя стёкла трут грызуны, а людей в штатном расписании нет, нас закроют, а объект опечатают!

Я задумался. Чёрт, а ведь она права. Бюрократия — это тот монстр, против которого мои генетические модификации бессильны. Этим бумажным душам нужны живые люди с паспортами и санитарными книжками.

Агнесса, поняв, что её аргумент наконец-то достиг цели, довольно кивнула, подхватила свою стопку и пошла к выходу.

— Ищи людей, Виктор. Иначе твой красивый аквариум так и останется всего лишь задумкой.

Она ушла, оставив меня наедине с проблемой. В голове уже вырисовывалась картинка Акванариума. Я представлял, как стайки модифицированных неоновых рыбок кружат в кристально чистой воде. Огромные прозрачные тоннели, где посетители идут, а над ними со всех сторон проплывают величественные подводные химеры. Там можно сделать комнаты отдыха. Кафешку встроить прямо в стеклянный купол. Читальные залы с мягкими креслами, где люди будут сидеть с книгами под успокаивающий свет подводной флоры. Даже кинотеатр можно забабахать. Всё это допиливается по ходу дела.

Кстати, если судить по тем накладным, что Агнесса притащила, она потратилась раза в три больше, чем я рассчитывал. Я-то хотел базовые насосы и дешёвые стёкла, планируя укрепить их своими методами, а эта максималистка закупила оборудование премиум-класса, армированные полимеры и промышленные турбины. Не хотелось её

Оставался только кадровый вопрос. Я достал телефон и набрал номер директора приюта.

— Савелий Тимофеевич, здравия желаю. Не отвлекаю?

— Виктор! — послышался мягкий голос старика. — Добрый день. Что вы, для вас у меня всегда есть время. Чем могу служить?

— У меня к вам вопрос меркантильного характера. Слушайте, у вас есть какие-нибудь выпускники приюта? Те, которые уже вышли во взрослую жизнь, но так и не могут найти себе нормальную работу.

— Да полно, Виктор, — вздохнул директор. — Это наша главная боль. Практически никто никого никуда не хочет брать. Дети выпускаются, а кому они нужны? У них нет нужных корочек, нет опыта и поручителей. Куда ни сунутся, везде отказ.

Он говорил с такой горечью, что мне стало не по себе.

— А где эти навыки и опыт взять, скажите на милость? — продолжал жаловаться Савелий Тимофеевич. — Государство устанавливает жёсткие нормы: требуются сертификаты и допуски. Мы в приюте даём им базу, но на специализированные курсы у нас просто нет бюджета. Вот и перебиваются ребята на чёрных подработках, грузчиками да курьерами… А вы почему спрашиваете, в чём проблема?

— Да так, никакой проблемы. Мне бы человек триста… Ну, или хотя бы сто пятьдесят для начала найти. Сможете?

На том конце повисла абсолютная тишина. Я даже подумал, что связь оборвалась.

— Алло? — позвал я.

— К вечеру, — хрипло выдавил директор.

— Что к вечеру? — не понял я.

— К вечеру найду, — уже увереннее повторил Савелий Тимофеевич.

— Да ладно? — я реально не ожидал такой прыти. — У вас что, реально настолько много безработных выпускников, что за полдня можно сотню собрать?

— Виктор… — старик сглотнул. — Это только те, кто за последние два года выпустился и всё ещё пытается выжить в этом городе. Если я брошу клич по более старым выпускам, к утру у вас под окнами будет стоять целый полк.

Я поблагодарил его за содействие, положил телефон на стол и довольно потёр руки.

Ну вот, проблема с персоналом решена элегантно и эффективно. Обездоленные, мотивированные ребята, которым просто нужен шанс. Они за эту работу будут держаться зубами, а я обеспечу им зарплату, защиту и полное отсутствие дурацких требований к наличию «опыта».

Оставался только один, но самый жирный пункт в моём плане.

Персонал — это отлично. Чистильщики — тоже. Но мне нужны были звёзды программы — огромные, редкие, уникальные химеры, от которых у посетителей будут подкашиваться ноги от восторга и ужаса. Те самые экземпляры, которые заставят аристократов выкладывать любые деньги за билет.

В зоомагазинах такое не купишь. На чёрном рынке за них запросят столько, что даже Агнесса подавится. Значит, придётся добывать самому.

Я подошёл к окну, глядя на сереющее небо. Насколько я помню по остаточным эфирным следам и рассказам местных, в Чёрном озере водится нечто подобное. То самое озеро, территорию вокруг которого мои ветераны сейчас старательно очищают от сухопутных тварей. Под водой там скрывались создания куда более древние и массивные…

* * *

Дикие Земли

Где-то в окрестностях Чёрного озера

Грязь под сапогами чавкала мерзко, Бутуз старался шагать след в след за идущим впереди Горыном. Их группа из шести человек прочёсывала подлесок уже третий час. Воздух в этой части леса, недалеко от Чёрного озера, всегда был тяжёлым, пропитанным испарениями гниющих водорослей, но сегодня к нему примешивалась явная нота свежей крови.

Бутуз поправил лямку тяжёлого кожаного рюкзака. Они не были желторотыми послушниками, которым доверяют только мыть котлы за мастерами. Они уже носили метки Червя, имели право создавать собственные искажения плоти и отправлять их на охоту. Их шестёрка контролировала этот сектор, собирая материал для ритуалов — диких тварей, заблудившихся сталкеров, просто случайных людей.

Всё работало как часы, пока три дня назад их ловчие химеры не перестали возвращаться на базу, одна за другой. Связь обрывалась резко.

— Стой, — Горын поднял кулак вверх.

Остальные застыли, мгновенно взяв оружие наизготовку. Трое боевых псов-мутантов, которых они взяли с собой для прикрытия, глухо зарычали.

Впереди виднелся глубокий овраг, почти скрытый зарослями высокого папоротника. Бутуз подошёл к краю, опираясь на свой металлический посох, и заглянул вниз.

Желудок рефлекторно сжался.

На дне оврага, вповалку, лежали их пропавшие химеры. Точнее, то, что от них осталось. Огромные туши были разорваны на куски. Жилистые лапы вывернуты под неестественными углами, прочные хитиновые панцири проломлены, будто кто-то бил по ним кувалдой. Кровь уже успела впитаться в землю, превратив дно рва в сплошное бурое болото.

— Какого дьявола… — прошипел стоявший рядом Жиган и сплюнул в овраг. — Нас что, выследили? Это имперские чистильщики?

— Стражи и следопыты так не работают, — отрезал Горын, внимательно изучая следы на разорванных тушах. — Они бы сожгли всё плазмой или кислотой. А тут их просто… разорвали.

— Дикая тварь? Какая-нибудь залётная альфа с озера?

— В этом секторе нет ничего, что могло бы в одиночку положить всех наших охотников, — Бутуз крепче перехватил посох, чувствуя, как по спине ползёт липкий холодок. — Будьте начеку, держите псов поближе.

Они сгрудились, образовав кольцо. Каждый всматривался в чащу. Лес молчал.

Вдруг один из боевых псов резко дёрнул мордой в сторону густого малинника. Зверь зарычал, обнажив два ряда жёлтых клыков, и припал к земле.

— Там! На три часа! — крикнул Жиган, вскидывая руки. На его пальцах уже заискрилась зелёная ядовитая магия.

Все смотрели на кусты, которые чуть заметно шевельнулись. Сейчас оттуда выпрыгнет монстр… тот самый, что устроил бойню в овраге.

Ветки раздвинулись.

На тропинку выскочил обычный серый кролик, сел на задние лапы, пошевелил длинными ушами, принюхиваясь, и умыл мордочку передней лапкой.

Жиган грязно выругался и погасил магию на пальцах и пнул своего пса под рёбра.

— Тупая псина! Ты на зайцев стойку делаешь⁈ Да я из тебя коврик для прихожей сделаю! Иди, сожри этого длинноухого.

Пёс виновато заскулил, и пошёл выполнять приказ.

Бутуз выдохнул, чувствуя, как колотится сердце. Нервы ни к чёрту. Они стоят тут, посреди леса, и шугаются всяких грызунов.

— Расслабились, — буркнул он, поворачиваясь обратно к оврагу. — Надо спуститься, срезать железы, пока не сгнили окончательно. Материал пропадает.

Он сделал шаг к склону. Раздался странный, мокрый хруст и следом короткий булькающий звук.

— Эй… — голос Жигана дрогнул. — Я… я потерял привязку.

Бутуз резко обернулся. Боевой пёс Жигана валялся на боку. Из перерезанного от уха до уха горла толчками хлестала кровь. А рядом с бьющейся в конвульсиях тушей стоял кролик. В правой передней лапке зверёк сжимал плоский, идеально заточенный кусок старой арматуры, с которого капала кровь химеры. Кролик чуть склонил голову набок и

Взгляд у него был абсолютно осмысленным, оценивающим. Так смотрит опытный убийца, прикидывая, кому резать глотку следующим.

— Тварь! — закричал Жиган.

Он ударил посохом о землю, выпуская волну каменных шипов прямо в грызуна. Горын метнул два сгустка едкой кислоты. Оставшиеся два пса с рычанием бросились на мелкого врага.

Бутуз тоже вскинул руку, формируя огненную плеть, но ударить не успел.

Кролик просто исчез. Не прыгнул, а просто смазался в пространстве. Каменные шипы пробили пустоту, кислота сожгла траву.

Два боевых пса столкнулись лбами. В ту же секунду серая молния мелькнула над их головами. Кролик оттолкнулся от спины первого пса, в полёте вонзил свою импровизированную заточку в глаз второго, провернул её и выдернул обратно. Приземлившись, он неуловимым движением полоснул первого пса по сухожилиям, а когда огромная туша упала, пробил ей висок.

Всё заняло три секунды. Две элитные химеры были мертвы.

Кролик снова сел на задние лапы, стряхнул кровь с железки и посмотрел на людей. Он их не трогал, методично и профессионально ликвидировал угрозу со стороны зверей, а на культистов пока только смотрел.

— Убейте его! — истошно завизжал Жиган.

Магия полетела со всех сторон. Огонь, лёд, некротические сгустки… Кролик прыгал между заклинаниями с неуловимой грацией. Те редкие удары, которые всё же доставали его, просто вязли в густой шерсти — она пружинила, рассеивая кинетическую и магическую энергию, как лучшая артефактная броня.

Горын понял, что обычной силой тут не справиться.

— Во славу Червя! — заорал он.

Он рванул ворот своей куртки, срывая её вместе с рубашкой. На его бледной груди обнажилась чёрная татуировка — извивающийся паразит. Горын влил в неё энергию, активируя скрытую мощь. Линии татуировки вспыхнули ядовито-фиолетовым светом, мышцы культиста начали раздуваться, наливаясь силой…

Кролик тут же повернул к нему голову. Посмотрел на светящуюся татуировку на его груди. Снова чуть заметно склонил голову набок, будто распознав нужный сигнал.

Рывок…

Горын даже не успел поднять руки. Кролик взлетел по его телу, как по ступенькам, оттолкнулся от ремня, груди и оказался на уровне лица. Короткий взмах стальной заточки — и кадык Хромого был вскрыт. Культист захрипел, заливаясь кровью, и упал на колени.

— Он жрёт наши техники! Выпускайте Истинную Силу! — в панике закричал Жиган, сдирая с себя одежду.

Ещё трое культистов последовали его примеру. Ткань летела в грязь, татуировки на их телах вспыхивали, активируя боевые протоколы Братства.

Кролик словно только этого и ждал. Серый комок смерти перемещался от одного светящегося символа к другому. Удар в подколенную впадину — культист падает — сталь входит в затылок. Прыжок от дерева — Жиган получает заточку прямо в светящегося червя на груди, лезвие пробивает сердце.

Кролик работал с пугающей скоростью, не издавая ни единого звука. Ни рычания, ни писка. Только свист рассекаемого воздуха и хлюпанье рвущейся плоти.

Бутуз стоял в трёх метрах от этой мясорубки. Его рука сжимала ворот куртки. Он тоже собирался разорвать ткань, чтобы активировать свои руны, но пальцы онемели от ужаса.

Он смотрел, как последний из его товарищей, с активированной татуировкой на спине, пытается уползти. Кролик настиг его в два прыжка, хладнокровно вонзил железку в основание черепа и выдернул её обратно.

Пятеро адептов Культа и их химеры лежали мёртвыми.

Бутуз не дышал, стоя в своей наглухо застёгнутой куртке.

Кролик медленно повернулся к нему. Зверёк подошёл ближе, оставляя на траве кровавые следы лапок, и сел в метре от Бутуза. Склонил голову набок. Чёрные глаза-пуговки немигающе уставились на человека.

Бутуз чувствовал, как по виску катится капля холодного пота. Он понял предельно ясно — тварь убивала химер, потому что те представляли угрозу. А людей она начала убивать только тогда, когда увидела метки Культа. Она реагировала на символы, на эфирный след их проклятой магии.

Бутуз стоял, не шевелясь. Он даже не моргал, боясь, что любое резкое движение будет расценено как попытка распахнуть куртку.

Кролик смотрел на него ещё секунд десять, затем поднял свою заточку, аккуратно вытер её о чистый лист лопуха, и, не издав ни звука, поскакал вглубь леса обычными, неспешными кроличьими прыжками.

Бутуз простоял так ещё минуту, прежде чем его колени подогнулись, и он упал в грязь. Его трясло.

Это не дикая мутация. Дикие твари не вытирают оружие о листья и не оценивают татуировки. Это целенаправленный продукт, оружие, созданное в городе.

Культисты давно слышали шепотки о том, что имперские исследовательские центры разрабатывают новый тип автономных химер — маленьких, незаметных убийц, нацеленных на ликвидацию диверсантов и магов. Информаторы из столицы клялись, что проект закрыт, что он оказался неэффективным.

— Ублюдки… — простучал зубами Бутуз. — Информаторы нам врали… Либо им скормили дезу, либо они сами нас продали…

Он поднялся, шатаясь, как пьяный. Ему нужно было срочно добраться до базы. Магистры должны узнать. В лесах появилась разумная химера, которая специализируется исключительно на членах Братства. И если у Империи таких кроликов целый батальон, то Культу конец.

Бутуз развернулся и побежал, не оглядываясь.

Он бежал и надеялся, что вышестоящие члены Братства всё порешают. Например, совсем недавно в самом центре столицы, в защищённом имении, погиб один из ведущих учёных Империи — человек, который разрабатывал лазерные турели против химер, был разорван в клочья в собственной лаборатории. Его разорвали химеры культистов, которые каким-то непостижимым образом миновали все посты и сигнализации.

Значит, ещё не всё потеряно. Там, наверху, не дураки сидят.

Но теперь Бутуз понимал: город тоже не такой беззубый, как им казалось. Культисты любили хвастаться за выпивкой, что сейчас их людей в столице больше, чем в Диких Землях, что они контролируют улицы через подставные фирмы и продажных чиновников.

«Контролируем, как же… — подумал Бутуз, перепрыгивая через поваленное дерево. — Мы даже не знаем, кто на самом деле держит этот город за горло».

Он бежал, и ему казалось, что за каждым кустом сидит пушистый серый комочек со стальной заточкой в лапе, терпеливо ожидая, когда он снимет куртку.

Глава 14

Я закончил сращивать надорванные связки корги-переростку, который решил, что он питбуль, и попытался оторвать бампер у припаркованного джипа. Хозяйка, заливаясь слезами, расплатилась и утащила своё скулящее сокровище домой.

Последние три дня я провёл на Чёрном озере, по уши в грязи, пытаясь выловить для своего Акванариума хоть что-то стоящее. Но улов оказался откровенно хреновым. Пару унылых сомиков с зачатками панциря, пяток агрессивных щук, да стайка мутировавших пескарей, которые светились в темноте тусклым зелёным светом. С таким ассортиментом

В приёмной Валерия в очередной раз распекала кого-то по телефону.

Акванариум готовился к открытию. С персоналом поначалу возникли сложности, но Лера вцепилась в этот процесс мёртвой хваткой. Теперь она гоняла новых сотрудников — тех самых ребят из приюта — так, что у них подошвы дымились. По сути, делать им там особо ничего не требовалось. Стой себе с умным видом, работай живым навигатором, следи, чтобы дети не совали пальцы куда не следует, да убирай мусор, если кто-то промахнётся мимо урны.

С мусором, кстати, я решил проблему по-старинке. Мы провели широкие трубы-мусоропроводы по всему периметру залов. Кидаешь в мусорку стаканчик или обёртку — и мощная пневматика тут же всасывает это дело, отправляя прямиком в глубокий подземный бункер.

А в бункере у меня жили… ну, конечно, хомяки-утилизаторы.

Я перевёл часть тех прожорливых монстров из клиники на новый объект. Для них это был не просто подвал, а персональная Вальхалла. Они жрали всё, что падало сверху, спали в опилках, снова просыпались и жрали. У них на генетическом уровне была заложена потребность в непрерывном жевании, так что я не просто сэкономил на вывозе отходов, а сделал десяток грызунов абсолютно, беспросветно счастливыми.

Я снял халат, накинул куртку.

— Лера, я поехал! — крикнул я. — Есть наводка на крупную партию.

— Удачи! И не задерживайся, у нас завтра технический прогон!

По адресу, который я нашёл в интернете, находился один интересный зоомагазин. А интересен он был в первую очередь тем, что это был целый павильон квадратов на двести пятьдесят, зажатый между двумя старыми пятиэтажками. Внутри было душно, влажно, и всё пространство от пола до потолка занимали стойки с аквариумами.

У прилавка, протирая стеклянную витрину, стоял древний дед. Сухой, как палка, с лицом, похожим на заветренную грушу, но двигался он на удивление шустро.

— Здравствуйте, — я подошёл ближе. — Мы с вами по телефону говорили. Я Виктор, насчёт выкупа вашего ассортимента…

Дед перестал тереть стекло, медленно опустил тряпку и посмотрел на меня выцветшими голубыми глазами.

— А, это ты… тот самый, которому оптом надо.

— Ну да. Деньги со мной, транспорт на подходе. Так что можем начинать сливать воду.

Дед тяжело вздохнул, опёрся руками о край прилавка и покачал головой.

— Знаешь, парень… я тут подумал… Не буду я продавать.

— Как это не будете? — не понял я. — Вы же объявление дали… «Распродажа в связи с закрытием»…

— Ну дал. А потом передумал и забрал, — старик с тоской обвёл взглядом большие резервуары. — Я этим магазином уже шестьдесят лет владею. Мне его ещё родители передали. Тогда время другое было… А сейчас хотел на покой, к правнукам на дачу уехать. Но как я их отдам? Я ж тут каждую рыбёшку по имени знаю. Вон, смотри, это Петька, у него плавник надорван. А вон там Глафира плавает, она икру ждёт… Я им всем обещал, что в хорошие руки пристрою, в семьи… А ты? — он смерил меня подозрительным взглядом. — Знаю я вас, оптовиков. Берёте для своих химер-переростков на прокорм! Сожрут мою Глафиру и не подавятся. Не, нафиг надо, не отдам. Они лучшей жизни заслуживают.

«Какой ещё лучшей жизни? — мысленно закатил я глаза. — У них оперативной памяти на три секунды. Они делают один круг по твоему аквариуму и искренне верят, что приплыли в новый мир. Они даже не поймут, что переехали».

Здесь были сотни рыб: мелкие, крупные, обычные караси и парочка вполне серьёзных химерологических видов, которые лениво скалились из-за бронированных стёкол в дальнем углу. Это была идеальная биомасса для моего старта. Уйти отсюда с пустыми руками я просто не мог.

— Отец, послушайте, — я включил режим «дипломата», — я никого кормить ими не собираюсь. Я владелец ветеринарной клиники и строю огромный Акванариум. Там такие резервуары, что ваши рыбы забудут, что такое стеклянные стены. Я их там так обустрою, что они себя царями океана почувствуют…

Старик фыркнул.

— Акванариум? Ерунда полнейшая! Хочешь сказать, что ты их всех в один бассейн сольёшь? Да они же друг друга пожрут в первый же день! Из десяти видов у тебя выживут два-три самых зубастых. Тут, парень, разбираться надо…

— Ну, вообще-то, я химеролог, — спокойно ответил я. — Я в живой материи разбираюсь лучше, чем рыбы в воде.

— Ой, да ладно! — скривился он. — Я тут шестьдесят лет воду меняю и то во всём не разбираюсь. А тут молодёжь пошла, все сплошь гении заносчивые. Вот, например… — он ткнул кривым пальцем в мутный аквариум. — Это что за рыба? А? Какие у неё особенности?

Я мельком глянул на неприметную серую рыбёшку, висящую в толще воды, и мгновенно просканировал её структуру.

— Панцирный голец, мутация третьего порядка, — отчеканил я. — Спит на дне, зарываясь в ил. Не переносит повышенное содержание железа в воде — у него от этого чешуя отслаивается. Температура комфорта — восемнадцать градусов. Кормить белковой пищей не чаще раза в три дня, иначе печень откажет.

Дед аж крякнул.

— Ну… ладно. А вон та? Чем её кормить?

Я выдал ему полный анализ ещё по пяти рыбам, включая те скрытые болячки, о которых дед даже не подозревал. Старик слушал, хлопая глазами, и потихоньку отступал от прилавка.

— Хм… И правда разбираешься, — пробормотал он, почёсывая подбородок.

— Я же сказал. Но время уходит, у меня транспорт стынет.

— Но они всё равно друг друга пожрут! — упрямо завёлся он по новой. — Инстинкты не обманешь!

— Только не психуйте, — вздохнул я. — Смотрите.

Я взял со стола сачок. Быстрым шагом прошёлся вдоль рядов, вылавливая из разных аквариумов гуппи, неонов, пару мелких сомиков и какую-то яркую декоративную мелочь. Вернулся к угловому резервуару. Тому самому, где за толстым стеклом нервно наворачивали круги пять здоровенных, покрытых шипами химерных пираний. И просто вытряхнул весь сачок прямо к ним.

— ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ, ИРОД⁈ — взвыл дед, хватаясь за грудь и оседая на пол.

Я заранее послал в его грудную клетку короткий стабилизирующий импульс. Сердце у старика было изношенным, и от такого стресса он мог бы прямо тут и откинуться. Но под моей страховкой его мотор застучал ровно, прогоняя адреналин без вреда для здоровья.

В аквариуме начался ад. Пираньи, почуяв добычу, мгновенно развернулись. Их челюсти заклацали, вода забурлила, хищники рванули к мечущейся в панике мелочи…

Я подошёл вплотную к стеклу и, глядя на вожака пираний, тихо, но очень веско произнёс:

— Даже не смейте.

Моя воля ударила сквозь стекло. Пираньи, которые уже были в

«Поняли?» — транслировал я им приказ.

Хищники синхронно развернулись и плавно, не делая резких движений, поплыли в дальний угол аквариума. Мелкие рыбёшки, ошалев от такого счастья, начали спокойно плавать прямо перед их носами. Пираньи демонстративно отворачивались, делая вид, что они убеждённые веганы.

— Видите? — я повернулся к деду.

Старик стоял, вцепившись побелевшими пальцами в край прилавка.

— Но… как?

— Я же сказал, что химеролог. Если вы боитесь, что у меня хоть одна рыбёшка пострадает — вообще не парьтесь. В моём Акванариуме дисциплина будет железная. А если такое вдруг случится, то виновный будет наказан так, что пожалеет, что из икринки вылупился.

— Но как наказан? — прохрипел старик, всё ещё ошарашенно глядя на мирно плавающих рядом с пираньями гуппи. — Что ты сделаешь? Они же тупые!

— Его сородичи придут за него мстить.

Я подошёл к аквариуму и указал пальцем на крошечную, меньше моего мизинца, прозрачную рыбёшку, которая робко жалась к водорослям.

Дед недоверчиво хмыкнул.

— Очень хочу посмотреть, как эта килька начнёт пираньям мстить.

— Да легко. Смотрите…

Я прижал палец к стеклу напротив рыбёшки и пустил микроскопический, но точечный заряд энергии, срывая генетические замки.

Малышка дёрнулась, её прозрачная чешуя вдруг начала темнеть, покрываясь металлическим отливом. Вдоль крошечного хребта выросли острые костяные шипы. Челюсти выдвинулись вперёд, обрастая внушительным рядом клыков. За три секунды «килька» превратилась в миниатюрного бронированного монстра, от которого во все стороны расходилась аура первобытной агрессии.

Пираньи в углу почувствовали это, покосились на новоявленного шипастого демона и начали нервно жаться друг к другу. Они активно транслировали: «Слушайте, а можно нас отсюда забрать? Нам тут уже как-то некомфортно. Тут психи плавают!!!».

— Вот так они и пойдут мстить, — подытожил я, отходя от стекла.

Дед вытер лоб рукавом клетчатой рубашки.

— Забирай… Всех забирай.

Чтобы окончательно успокоить старика, я достал из кармана визитку, начеркал на обратной стороне пару слов и протянул ему.

— Это бессрочный VIP-пропуск в мой Акванариум. Приходите в любое время, без очереди и бесплатно. Будете любоваться своими Петьками и Глафирами.

Процесс погрузки занял два часа. Машина с огромным герметичным кузовом-аквариумом стояла у дверей. Мы сливали всё: пресноводных, морских, хищников, травоядных…

Дед бегал вокруг и ворчал:

— Да что ж ты делаешь! Их же нельзя вместе! У них температурный шок будет! А кислотность⁈ Угробишь мне всю животину!

Но когда он заглянул в смотровой люк цистерны, то снова завис.

Внутри, в огромном объёме воды, не было никакого хаоса. Сотни рыб плавали идеально ровными, дисциплинированными группками, как солдаты на параде. Хищники держались в одном углу, мелочь в другом, никто никого не кусал и не паниковал.

— Я же говорил, что у меня всё под контролем, — похлопал я старика по плечу. — Бывайте, отец. Заходите в гости.

Дорога была недолгой, но мой разогнанный после манипуляций метаболизм потребовал своего — в животе громко заурчало.

Заметив ларёк шаурмичной на углу, я остановился и вышел из машины. Из открытого окошка ларька пахло жареным мясом, специями и горелым маслом. За прилавком стоял хмурый парень в заляпанном фартуке.

— Две в сырном лаваше, много мяса, поменьше капусты… и халапеньо добавь, — заказал я.

Пока он крутил шаурму, я прислонился к стойке. Рядом, у мусорной урны, сидел огромный, всклокоченный рыжий кот. У него не было куска уха, а морда была исполосована старыми шрамами. Кот смотрел на меня не мигая, его жёлтые глаза излучали такое презрение ко всему сущему, что я невольно зауважал этого пушистого гопника.

— Эй, брысь отсюда! — шикнул шаурмист, когда протянул мне ароматный свёрток.

Но кот даже не дёрнулся, просто презрительно сузил глаза.

— Да ладно, пусть сидит. У него морда авторитетная.

Я отломил приличный кусок мяса, щедро сдобренный соусом, и кинул коту. Рыжий брезгливо понюхал подношение. Потом посмотрел на меня, явно оскорбившись.

«Ты мне, ветерану помоек, вот этот жареный картон предлагаешь?» — услышал я.

Он лапой презрительно отодвинул мясо в сторону, демонстративно развернулся ко мне задом и принялся вылизывать яйца.

— Ишь, гордый какой, — пожал плечами я, откусывая шаурму. — Ладно, сам съем.

Еда оказалась на удивление годной. Я запрыгнул обратно в машину и покатил на объект.

Акванариум встретил меня суетой. И первым, что бросилось мне в глаза, была огромная стойка ресепшена из тёмного дерева и стекла, перегораживающая входную зону.

Валерия уже была здесь и, заметив меня, гордо выпятила грудь и сложила руки на груди.

— А я говорила! — торжествующе заявила она. — Я же тебе говорила, что без нормального входа мы будем как проходной двор!

— Ладно, ладно, признаю, — я поднял руки, сдаваясь. — Ресепшен нужен. Был неправ, исправлюсь. Ты победила. Как у нас дела?

— Представляешь, мы ещё даже ленточку не перерезали, а телефон обрывают! Из двенадцати школ звонили, спрашивают: «А правда, что у вас бесплатные экскурсии для детей?». Я их всех уже записала на следующую неделю. Расписание трещит по швам!

— Пусть приводят, — кивнул я. — Нам нужен поток. Чем больше глаз, тем лучше. Только… подожди, — я оглядел пустой холл. — А где персонал? Ты же должна была сегодня проводить обучение, объяснять этим ребятам из приюта, где у нас туалет, где акулы, а где какие кнопки нажимать…

Валерия фыркнула и поправила блузку.

— Я всё уже провела. Базовый инструктаж, техника безопасности — всё по списку. А вот лекции по видам рыб… — она кивнула на пухлый каталог, лежащий на стойке, который я лично составлял две ночи подряд. — Зачем мне это читать? Я в твоих глубоководных мутантах не разбираюсь. Я максимум могу прочитать с листочка то, что ты там нацарапал. Тут нужен специалист, человек, который горит этим делом. И он сейчас как раз проводит им лекцию.

Я удивлённо приподнял бровь.

— Прикольно. И где ты нашла такого специалиста в такие короткие сроки?

— Ой, не переживай, шеф. У меня всё схвачено. Иди в конференц-зал, сам посмотри. Они там.

Я пожал плечами и направился по коридору в сторону зала для персонала. Открыл тяжёлую дверь…

— … и запомните, салаги! Если панцирный голец зарылся в ил — не надо стучать по стеклу! Он не сдох, он спит! У него температура комфорта восемнадцать градусов, а вы своими потными ладошками стекло греете!

Я застыл на пороге.

— Твою ж мать…

В центре зала, перед двумя десятками молодых ребят, расхаживал дед — тот самый сухой, как палка, девяностолетний дед из зоомагазина. Он махал указкой перед интерактивной доской, на которой светилась проекция

Дед заметил меня, прервал лекцию и радостно помахал мне указкой.

— О, Витёк! Заходи, присаживайся! Я тут твоим оболтусам азы преподаю!

В дверях за моей спиной появилась Валерия.

— Это наш новый специалист, — с невинной улыбкой пояснила она. — Будет работать у нас на полставки, по несколько часов в день. Консультировать персонал, обучать экскурсоводов. А вы что, знакомы?

— Знакомы… — медленно произнёс я.

Дед вообще не сдавался. Он продал мне рыб, поплакал над ними, а потом, видимо, решил, что просто так их не оставит.

Я стоял и напряжённо думал. Я выехал от его магазина на грузовике, потом ещё в шаурмичной тормозил… Как он успел добраться сюда раньше, пройти собеседование у Валерии и уже начать лекцию⁈

— Прикинь, — шепнула Лера мне на ухо. — Ему девяносто лет, а он сюда на велосипеде приехал! С другого конца района!

Я посмотрел на деда, который бойко прыгал у доски, доказывая какому-то парню, что золотую рыбку нельзя кормить хлебом.

— На велосипеде… — пробормотал я. — Обогнал грузовик… Ну-ну…

Ладно. Раз этот неугомонный старик теперь официально в штате, мне придётся кое-что предпринять. Не могу же я позволить, чтобы мой главный лектор свалился с инфарктом прямо во время экскурсии. Придётся деда в порядок конкретно приводить. Кости укрепить, мотор подлатать, суставы смазать… Работы непочатый край.

— Продолжайте, продолжайте, — я помахал ему в ответ. — Очень познавательно.

Я вышел из зала и пошёл к резервуарам. Впереди была долгая ночь. Мне предстояло прокачать сотни рыб, превратив унылых карпов и гуппи в экспонаты, от которых у всего Петербурга отвиснет челюсть.

* * *

Императорский Ситуационный Центр «Цитадель»

Петербург, Российская Империя

Император Фёдор Владимирович Емельянов сидел во главе стола, опираясь подбородком на сплетённые пальцы. В висках привычно пульсировала тупая боль — неизменный спутник многочасовых совещаний, на которых решалось, сколько людей сегодня умрёт ради того, чтобы завтра Империя продолжила существовать.

— … и таким образом, применение химерологических отрядов нового поколения на восточном рубеже показало высокую эффективность, — монотонно докладывал генерал из генштаба. — Синхронизация бойцов с модифицированными особями позволила снизить расход боеприпасов на сорок процентов. Потери, к сожалению, остаются. Зачистка квадрата М-18 обошлась нам в тридцать два человека убитыми и около полусотни ранеными. Но продвижение идёт.

Император коротко кивнул. Тридцать два парня… Тридцать две похоронки… Это цена выживания.

— Что по инженерным работам? — спросил он, потянувшись к стакану с водой.

— Сдвиг Стены для закладки нового жилого района идёт с отставанием от графика на две недели, — тут же подскочил министр строительства. — Ваше Величество, грунты сложные, плюс постоянные атаки подземных тварей на буровые установки. Расходы превысили смету уже на пятнадцать процентов. Мы требуем дополнительного финансирования и усиления охраны…

— Финансирование изыщите из внутренних резервов вашего ведомства, — отрезал Император, ставя пустой стакан на стол. — Хватит строить из платины там, где достаточно армированного бетона. Я жду результатов, а не смет. Что у нас ещё на повестке?

Он обвёл тяжёлым взглядом притихший зал. Чиновники переглянулись.

С места грузно поднялся граф Рябинин — человек, курирующий вопросы городского надзора.

— Государь, есть предложение… точнее, настоятельная рекомендация, — Рябинин откашлялся. — Приостановить и полностью запретить один весьма сомнительный комплекс в черте города. Речь идёт о так называемом Акванариуме…

Император медленно поднял бровь.

— Вы сейчас серьёзно, граф? Я — Император Всероссийский, или я вам старший подрядчик из стройнадзора? Какого чёрта мы на заседании Совета Безопасности обсуждаем стеклянную банку с рыбами? У нас там Стену твари грызут, а вам аквариум жить мешает?

Рябинин даже не поперхнулся, явно подготовив речь заранее.

— Ваше Величество, это не просто рыбы, а объект повышенной опасности. Некоторые, конечно, утверждают, что это благо, что людям нужна разрядка, что район перестанет казаться депрессивным… Но наш отдел считает иначе. В городе и так паника, граждане боятся химер после недавних прорывов. А мы, вместо того чтобы демонстрировать безжалостную борьбу с монстрами, позволяем строить у них под носом настоящий рассадник! — граф потряс в воздухе пухлой папкой. — Мы изучили документацию. Застройщиком выступила корпорация графини Агнессы Новиковой. Они возвели этот объект с чудовищной скоростью. А где спешка, там неизбежны ошибки в расчётах и дефекты сдерживающих контуров! Более того, там планируется содержание десятков, если не сотен крупных химер! Они будут там плодиться, размножаться… Если система даст сбой, если они выйдут из-под контроля и начнут убивать прямо в центре жилого квартала…

Император слушал распинающегося чиновника, а его мозг быстро анализировал ситуацию.

Новикова… Девчонка, которая совсем недавно потеряла родителей, вцепилась зубами в контроль над своим увядающим родом и не просто удержала его на плаву, но и начала приносить реальную пользу государству. Она спасла заложников из подвалов Богатовых, слила Канцелярии рецепты противоядий… Она тащила свой воз так, как не тащили многие седобородые мужи, сидящие сейчас за этим столом.

«И вы хотите, чтобы я ударил её по рукам? — холодно подумал Фёдор Владимирович, глядя на Рябинина. — Запретил проект роду, который за последнее время сделал для Империи больше, чем всё твоё министерство?»

Он видел чиновника насквозь. Вся эта показная забота о безопасности граждан, эти вздохи о «рассаднике»… Чушь собачья! Рябинин просто положил глаз на этот актив или на землю под ним. Пытается прикрыться благополучием Империи, чтобы отжать чужой бизнес чужими же руками.

— Бред полнейший, — резко оборвал его Император. — Граф, не лезьте в это дело. Рыба, пусть даже это трижды химерная акула-людоед, опасна только тогда, когда она находится в воде. Если там что-то пойдёт не так и стёкла лопнут, ваши «страшные монстры» просто будут беспомощно биться на сухом полу, пока не сдохнут от удушья. Никакой угрозы прорыва я здесь не предвижу. Тема закрыта. Совещание окончено. Все свободны.

Чиновники, почуяв недоброе настроение государя, начали торопливо собирать бумаги и покидать зал.

— Игорь Валерьевич, а вас я попрошу задержаться, — негромко добавил Император.

Глава Департамента Социального Мониторинга Корф, который всё это время сидел тише воды, ниже травы, остановился и подошёл к столу. Когда массивные двери закрылись за последним министром, Фёдор Владимирович устало потёр виски.

— Ну, Корф. Выкладывай. Что ты думаешь про этот цирк с аквариумом?

Игорь Валерьевич вытянулся.

— Ваше Величество, я считаю, что граф Рябинин печётся вовсе не о безопасности. Мои люди доложили, что его род крайне заинтересован в этом участке земли в промышленной зоне. Они уже начали по полной копать под этот проект, ищут любые юридические зацепки, чтобы задушить его на старте и инициировать процедуру изъятия, — Корф сделал паузу, тщательно подбирая слова. — Государь… Моего

— Социальный фактор… — задумчиво протянул Император. — Понимаю.

— И есть ещё одна деталь, Ваше Величество. Дело в том, что экономическая модель этого Акванариума… скажем так, нетипична. Не факт, что они вообще долго продержатся на плаву. По нашим данным, вход для детей, школьников и пенсионеров там будет абсолютно бесплатным. А расходы на водоочистку и корм для таких тварей просто колоссальные. Это не бизнес. Судя по всему, графиня Новикова решила устроить масштабный благотворительный проект.

Император задумался.

«Благотворительность? Настоящая? С такими убытками?»

В голове монарха эта информация укладывалась с трудом. Давно, очень давно аристократы Империи не делали ничего просто так. Каждый их шаг, каждый построенный фонтан или открытая больница всегда несли за собой скрытую выгоду: налоговые льготы, отмывание капиталов или политические очки. А тут… бесплатный вход для самых незащищённых слоёв? И никаких просьб о субсидиях?

— Это похвально, — с уважением произнёс Фёдор Владимирович. — Если это место действительно будет пользоваться популярностью у народа, и если они не допустят никаких фатальных косяков с безопасностью… мы поддержим их. Выделим средства на содержание. Оформим это как личный Императорский грант.

Корф облегчённо выдохнул.

— А что касается Рябинина и ему подобных стервятников, — глаза Императора сузились. — Не переживай. Этого борова я сдержу. Он не сможет ни помешать им, ни тем более отжать землю. Я лично повешу ему на шею проверку из Счётной палаты, пусть занимается своими делами. Кстати, когда там у них открытие?

— В эти выходные, Ваше Величество. Кажется, в субботу утром планируется торжественное перерезание ленточки.

— Замечательно, — Фёдор Владимирович улыбнулся. — Я, пожалуй, отправлюсь туда лично. Инкогнито, разумеется. Хочу сам посмотреть, из-за чего столько шума.

А шума вокруг этого объекта действительно было слишком много. Император не стал говорить Корфу, но на его стол уже несколько дней ложились весьма специфические рапорты. Имперская разведка, Служба Безопасности, агенты из Тайной Канцелярии — все они фиксировали вокруг недостроенного завода странную активность. В отчётах мелькали упоминания о каких-то «теневых кураторах», о зачистках местных бандформирований неизвестными силами, о том, что территория Акванариума охраняется лучше, чем некоторые военные базы. Звоночки были неприятными. Слишком много нестыковок для простой благотворительной инициативы молодой графини.

Ему нужно было понять, что за игру ведёт Новикова. Или… кто играет ею.

* * *

Где-то в Диких Землях

Древние, покрытые многослойной ржавчиной механизмы гнали густую красную жижу по вырубленным в камне желобам. Жижа поднималась к потолку и падала вниз тяжелыми каплями, образуя подобие фонтанов по углам пещеры. Каменные чаши переполнялись, кровь растекалась по выбитым в полу пентаграммам, питая защитные контуры базы.

Находиться здесь, в сотне километров от столицы, в самой кишке Диких Земель, было тяжело даже привычным ко всему адептам Культа Червя. Воздух стоял спёртый, тяжёлый, им приходилось дышать буквально вполсилы.

— Они готовы, — тихо произнёс Игнат, опуская взгляд на носки своих грязных ботинок.

Старец, которого здесь называли просто Владыкой, повернул к нему голову.

Перед ними, выстроившись в идеальную шеренгу, стояли пятнадцать человек — бойцы-смертники. На них были только штаны. Голые торсы покрывала плотная вязь символов, нанесённых чёрной, давно запёкшейся кровью низших химер. Люди не шевелились. Руки заведены за спину, подбородки вздёрнуты, взгляды абсолютно пустые, направленные сквозь каменные своды куда-то в небытие.

Владыка шагнул к строю. Наконечник его посоха стукнул по камню.

Он подошёл к крайнему бойцу, поднял посох и ткнул тупым концом парню прямо в солнечное сплетение. Боец даже не моргнул, его грудная клетка только чуть заметно подалась назад и тут же вернулась на место.

— Структура стабильна, — проскрипел старец, переходя к следующему. Снова тычок посохом, на этот раз в плечо. — Болевые центры выжжены полностью?

— До основания, Владыка, — подтвердил Игнат. — Алхимики неделю держали их в резервуарах с вытяжкой из пещерных скатов. Им стёрли личность. Остались только моторные функции и базовая программа на уничтожение.

Старец остановился посреди строя, обвёл мутным взглядом шеренгу и довольно кивнул.

— Да, у этих хватит сил. Энергоёмкость сосудов приемлемая, — он тяжело опёрся на посох двумя руками и повернулся к Игнату. — Люди это только отвлекающий манёвр. А что с нашими химерами, вы закончили инкубацию?

— Всё в полном порядке, Владыка. Желаете взглянуть лично?

Старец качнул головой. Игнат поднял руку и щёлкнул пальцами.

Из тёмного коридора, ведущего в лабораторный блок, послышалось кряхтение. Восемь крепких культистов, надрываясь и обливаясь потом, выволокли в зал огромный металлический ящик. Конструкция выглядела так, будто её собрали на свалке из листов ржавого железа и заклёпок. Через мутные толстые смотровые стёкла по бокам с трудом пробивался зеленоватый свет.

Ящик с грохотом опустили на каменный пол. Вода внутри тяжело плеснулась, ударившись о стенки.

Владыка подошёл ближе, щуря слеповатые глаза. Игнат услужливо протёр стекло рукавом куртки.

В мутной зеленоватой жиже плавали десятки крошечных существ. Они походили на пиявок, но с удлинёнными, полупрозрачными телами, внутри которых пульсировали тонкие фиолетовые прожилки нервных узлов. Твари судорожно извивались, присасывались к стеклу круглыми пастями.

— Перехватчики, — с гордостью доложил Игнат. — Мы вывели их на основе паразитов глубинных слизней, но полностью переписали алгоритм поведения.

Старец постучал пальцем по стеклу. Пиявки мгновенно отреагировали на вибрацию — сбились в плотный клубок и бросились на звук, пытаясь пробить стекло.

— Как именно они работают?

— Это гениальная механика, они реагируют на магический фон крупных водных химер. Стоит выпустить их в резервуар, как они тут же находят цель за считанные секунды. Проникают внутрь через ротовую полость, жаберные щели или любые другие отверстия. А дальше прямой путь к спинному или головному мозгу, — Игнат указал на пульсирующие фиолетовые жилки внутри тварей. — Перехватчик впивается в нервные центры носителя и полностью блокирует его родные инстинкты. С этого момента огромная химера становится послушной куклой. Перехватчики завязаны на наш ментальный контур. Они подчиняются нам, а значит, и те твари, в которых они проникнут, будут беспрекословно выполнять наши приказы.

Владыка перевёл взгляд с кишащего ящика на Игната.

— Вы уверены, что концентрации хватит?

— Более чем, Владыка. Мы учли всё. Наша агентура доложила: открытие запланировано на конец недели. Будет огромная толпа. Элита, журналисты, чиновники, простолюдины с их выводками… В разгар праздника мы просто выльем контейнеры в систему фильтрации воды, — Игнат улыбнулся,

— Даю добро на начало операции. Человеческий род должен пасть. Очистите этот город от скверны их спокойствия. Удачи вам, братья.

Глава 15

Петербург, Российская Империя

Особняк рода Сморгонских

Граф Владимир Сморгонский смотрел на сидящего напротив человека так, будто прикидывал, куда именно на теле лучше загнать нож.

Впрочем, человеком это недоразумение в кислотно-лимонном пиджаке на голое тело и брюках, больше похожих на колготки, можно было назвать только с большой натяжкой. Это был его сын… наследник древнего рода… будущее семьи.

Илья развалился в антикварном кресле, закинув ногу на ногу, и отчаянно зевал, даже не пытаясь прикрыть рот ладонью. От него за версту несло дорогим парфюмом и перегаром.

— Ну что, доигрался? — негромко спросил Сморгонский. — Я ведь предупреждал. И что ты теперь собираешься с этим делать?

Илья закатил глаза, почесал взлохмаченную, залитую гелем чёлку и страдальчески скривился.

— Бать, ну хорош, а? Опять завёл эту шарманку. Ничего же не случилось. Подумаешь, какая-то девка открывает сраный аквапарк на выселках. Пусть детишки плещутся. Дай поспать, я на ногах еле держусь.

Граф почувствовал, как у него задёргался правый глаз.

— Не аквапарк, дебила ты кусок, — процедил он сквозь зубы, — а Акванариум. Посмотри на себя… Тебя вообще в этой жизни хоть что-то волнует, кроме развлечений и шлюх? Ты позоришь наш род одним своим видом.

— Я молод, — огрызнулся Илья, ковыряя заусенец на ногте. — Имею право пожить для себя. Ты сам говорил, что у нас бабла куры не клюют. Зачем мне сейчас в эти ваши корпоративные войнушки лезть? Успею ещё в кресле посидеть, бумажки поперекладывать…

Сморгонский закрыл глаза. Ему хотелось встать и просто забить этого идиота насмерть пресс-папье.

Ирония судьбы заключалась в том, что этот дегенерат в лимонном пиджаке был величайшим чудом их крови. Когда у Ильи проявился Дар, родовые лекари не поверили приборам. Сморгонские всегда были сильными стихийниками воды. Но Илья оказался уникален, потому что не просто чувствовал воду, а мог проникать в разум любых существ, живущих в ней. Брал под контроль агрессивнейших водных химер одним усилием мысли, подавлял их волю, заставлял подчиняться, как ручных собачонок.

Узнай об этом Император, Илью бы в тот же день мобилизовали в спецкорпус, чтобы потом отправить чистить реки и заливы, заставили бы пахать на благо государства от заката до рассвета.

Но клан скрыл этот факт, заплатил нужным людям, подделал документы.

Сморгонскому было плевать на Империю. Государство для него оставалось всего лишь кормовой базой, территорией, где можно делать деньги. Память у графа была отличной. Он прекрасно помнил события сорокалетней давности. Их род тогда сцепился с мелкой шушерой — парочкой баронских родов на южной границе. Кто же знал, что эти слабаки внезапно скуются в единый анклав из двадцати семей и ударят в ответ?

Когда поместья Сморгонских пылали, а ресурсы таяли на глазах, отец Владимира пошёл на поклон к Императору. А тот просто пожал плечами: «Сами начали эту войну, сами и расхлёбывайте. Не моё дело».

Тогда погиб отец, погибли братья. Род остался на руинах, с пустыми счетами и выжженными землями. Владимир собирал эти крохи зубами, ползал на коленях, выгрызал каждый рубль, подставлял конкурентов, убивал, предавал и, наконец, вернул семье былое величие. И теперь Илья со своим уникальным Даром должен был вознести их на невиданную ранее высоту.

План был расписан по минутам. Строительные подрядчики уже стояли на низком старте. Сморгонский собирался опутать всю Империю сетью элитных Акванариумов — огромных комплексов, где содержались бы самые смертоносные твари со дна Диких Земель. Конкуренты уже пытались делать подобное и разорялись на одной только магической охране. А Сморгонским охрана была не нужна — Илья держал бы всех монстров на коротком ментальном поводке.

Но билеты на просмотр акул-мутантов стали бы красивой ширмой. Главный куш скрывался в другом. Рестораны, VIP-переговорные, императорские люксы, расположенные прямо внутри стеклянных тоннелей. Идеальная звукоизоляция, никаких «жучков». А по факту — каждая рыбка за стеклом, каждая химера с зачатками интеллекта служила бы глазами и ушами рода. Илья бы просто считывал их память, и таким образом компроматы, инсайды с бирж и политические секреты текли бы к ним рекой.

А если кто-то из конкурентов становился бы слишком назойливым? Что ж, стекло в VIP-зале иногда лопается. Трагическая случайность. Акула-людоед голодна. Род Сморгонских приносит искренние соболезнования семье погибшего…

Но этот малолетний кретин постоянно ныл, что ему «нужно время для себя», что он «пока не готов брать ответственность». И вот результат — какая-то соплячка Новикова, у которой Дара к контролю рыб нет в принципе, открывает точно такой же объект.

Сначала граф думал, что она прогорит. Но девка выживала раз за разом, выкручиваясь из таких ситуаций, где ломали шеи тёртые волки. Ей кто-то помогал, и этот кто-то был очень умён. Прецедент был создан. Если у неё получится, она перетянет на себя аудиторию, испортит им старт, а может, и вовсе догадается до их схем.

— Нет, так дело не пойдёт, — жёстко сказал граф, глядя на сына. — Ты накосячил своим промедлением, и ты должен этот вопрос решить.

Илья шумно выдохнул, закинул голову назад и застонал.

— Ну блин, пап! Ну чё ты опять начинаешь… Я четыре дня не спал! Там у Касьяновых приём был, потом тусовка… Мне нужно просто откиснуть в кровати. Давай как-нибудь потом?

Сморгонский даже не стал повышать голос, просто сжал руку в кулак. Встроенный в стену за спиной Ильи огромный декоративный аквариум пошёл мелкой рябью, тяжёлая крышка сверху отлетела в сторону. Две тонкие струи воды вырвались из резервуара, как живые змеи, и метнулись к креслу, обвив шею сына плотным жгутом, и рванули вверх.

Илья захрипел, его глаза полезли на лоб. Ноги в дурацких узких штанах беспомощно заболтались над полом. Кислотно-лимонный пиджак мгновенно промок. Вода давила на кадык как стальной трос.

Граф встал и подошёл вплотную к барахтающемуся сыну.

— Закрой рот, — тихо, но так, что у Ильи заложило уши, произнёс Сморгонский. — И слушай меня.

Он сделал лёгкий жест пальцами, и водяной жгут швырнул Илью обратно в кресло. Парень закашлялся, жадно хватая ртом воздух и размазывая по лицу воду пополам с гелем для волос.

— Идёшь завтра же на само открытие, — чеканил граф, глядя на кашляющего наследника, — как обычный посетитель. А потом эти её хвалёные рыбки и химеры вдруг

Илья, всё ещё держась за покрасневшее горло, попытался возразить:

— Но там же толпа будет… А если меня зацепят…

— Значит, возьмёшь с собой подкрепление! — рявкнул Сморгонский. — Бери столько людей, чтобы тебя прикрыли со всех сторон. Если ты, как обычно, увлечёшься и какая-то тварь сорвётся с твоего поводка, чтобы было кому вытащить твою никчёмную тушу из воды. Усёк?

Илья хмуро кивнул, стряхивая капли со своего промокшего пиджака.

— Понял, сделаю.

— Свободен.

Сын поднялся, стараясь не смотреть отцу в глаза, и, оставляя на паркете мокрые следы, поплёлся к выходу. Граф дождался, пока закроется дверь, брезгливо вытер ладонь платком и нажал кнопку внутренней связи на столе.

— Позови Глеба.

Ждать пришлось недолго. Через минуту в кабинет вошёл высокий, жилистый мужчина. Внешне он ничем не выделялся — серый костюм, тусклый взгляд, обычное лицо. Вот только в правой руке он держал зелёное яблоко, от которого лениво откусывал куски, громко хрустя на весь кабинет.

Глеб был Водным Мастером — наёмником, привязанным к клану древними клятвами, и специалистом по грязным родовым техникам, от которых отказывались даже наёмные убийцы.

— Вызывали, ваше сиятельство? — спросил он, жуя яблоко.

Сморгонский смотрел на него без раздражения. Глебу прощалось многое за его эффективность.

— Илья завтра идёт на объект Новиковой, будет устраивать там сбой химер.

Глеб кивнул, откусывая ещё кусок.

— Понял. Мне за ним присмотреть?

— Не просто присмотреть. Я не уверен, что там окажутся достаточно опасные твари. Эта графиня могла перестраховаться и запустить в свои банки обычных карасей. Карасями толпу не напугаешь, и нужного числа жертв не будет. Если у Ильи ничего не выйдет, или масштаб будет не тот — подключишься ты. Сделай так, чтобы вода поубивала многих. Чем больше трупов, тем лучше.

Мастер выплюнул семечку прямо в ладонь и пожал плечами.

— Окей. Как лучше всё сделать?

— Пусть они утопятся.

Глеб на мгновение перестал жевать, потом на его губах появилась понимающая улыбка.

— На суше?

— На суше, Глеб, прямо посреди зала, чтобы никто ничего не понял.

— Ну хорошо, пусть будет так, — Глеб бросил огрызок яблока в хрустальную пепельницу на столе графа и вытер пальцы о штанину. — Сделаем чисто.

Он развернулся и пошёл к двери.

Сморгонский смотрел ему вслед. Он знал, на что способен этот человек. Родовые техники позволяли Глебу управлять влагой внутри чужого тела. Конденсировать её, направлять прямо в лёгкие, блокировать дыхательные пути. Жертвы падали, хватали ртом воздух, а потом умирали от асфиксии, захлёбываясь собственной лимфой и слюной. А когда вода делала своё дело, Глеб просто рассеивал её, не оставляя никаких следов. Эксперты разводили руками — сухой утопленник, парадокс, сердечная недостаточность или шок.

Никто ничего не докажет. А Акванариум Новиковой превратится в братскую могилу.

* * *

Мы стояли в пустом, но уже полностью готовом главном зале Акванариума. Гул мощных помп сливался с мягким бульканьем аэраторов, создавая почти убаюкивающий фоновый шум. За изогнутым бронестеклом лениво проплывал двухметровый панцирный голец, чья чешуя теперь переливалась неоновым синим цветом.

Агнесса Новикова, скинув туфли, стояла босиком на прохладном кафеле. Выглядела она так, будто последние трое суток не спала вообще, а только отбивалась от налоговой, подрядчиков и архитектурных инспекций. Под глазами залегли тени, волосы, обычно идеально уложенные, были собраны в пучок.

Она прислонилась лбом к стеклу, закрыла глаза и устало спросила:

— Виктор… вот скажи мне честно. Зачем были все эти сложности? Зачем эти пляски с бубном вокруг оформления, тайные закупки через пятые руки, подставные фирмы? Я же с самого начала тебя спрашивала — у тебя всё продумано?

Я облокотился на поручень рядом с ней, наблюдая, как стайка модифицированных пираний синхронно выполняет сложные пируэты в дальнем углу резервуара.

— Ну извините, — развёл я руками, — я просто не местный.

Агнесса резко открыла глаза и повернула голову.

— В смысле? А откуда ты?

Я усмехнулся, осознав, что ляпнул лишнее, но тут же выкрутился:

— Да ладно тебе. Я имею в виду — не местный в ваших этих аристократических играх, интригах и подковёрной возне. Для меня все эти ваши реестры, ранги, патенты и советы директоров — тёмный лес. Я предпочитаю работать руками и головой, а не языком в кабинетах.

Она тяжело вздохнула, потёрла виски и снова отвернулась к стеклу.

— Ладно, проехали. Давай ещё раз сверим часы. Что конкретно от меня требуется завтра?

— Всё предельно просто. Завтра ты приезжаешь сюда при полном параде. С охраной, в лучшем платье, с улыбкой победительницы. Выходишь к журналистам, перерезаешь красную ленточку и выступаешь так, будто всё это великолепие — твоё личное детище. Будешь играть главную звезду этого шоу. Расскажешь, как род Новиковых заботится о горожанах, как вы инвестируете в будущее… В общем, толкаешь красивую речь. Само собой, вся слава, восторги прессы, политические очки и всё, что этому сопутствует — твоё. А я буду где-то рядом ошиваться в толпе, пить бесплатное шампанское и следить, чтобы никто не попытался проковырять дырку в стекле.

Агнесса нахмурилась.

— А мне это зачем? Ты же понимаешь, что это напряжно? Это привлечёт колоссальное внимание. Могут быть расследования от Канцелярии, проверки комиссий, инспекции по безопасности…

Я посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.

— Да ладно, Агнесса. Кого ты обманываешь?

Через несколько секунд её лицо расслабилось, а на губах появилась слабая, почти виноватая улыбка.

— Ну да… — призналась она. — Кого я обманываю. Мне это нужно. Роду это нужно. Ладно, с этим всем мы решим. И проверки пройдём, и журналистов прикормим. И, кстати, у меня как раз готовы все нужные документы.

Она подошла к скамейке, где лежал её портфель, щёлкнула замками и вытащила пухлую папку.

— Держи. Здесь всё, что нужно подписать. Схема выстроена идеально.

Я взял папку и начал пролистывать страницы. Геннадий, мой юрист-байкер, черепаха Юстиция и стряпчие Агнессы поработали на славу. Текст был настолько перегружен юридическими терминами, перекрёстными ссылками и сносками, что у нормального человека через абзац начал бы дёргаться глаз. Всё было завуалировано и упаковано в такую сложную «матрёшку» из трастов, благотворительных фондов и подставных управляющих компаний, что внешне выглядело абсолютно однозначно: проектом безраздельно владеет и управляет корпорация Новиковых.

Но если присмотреться внимательнее, вооружившись лупой и хорошим знанием законов, то становилось ясно: графиня не имеет ни малейшего отношения к реальной собственности. Всё — от последней чешуйки на рыбе до

Только сейчас, перелистывая эти плотные листы с печатями, я начал в полной мере осознавать, насколько масштабным получился проект. И сколько нежелательного внимания он уже привлёк.

Ещё днём мне звонил Дмитрий Львович Донской. Инспектор был взбудоражен до крайности, рассказывая, что об Акванариуме гудит весь город. Слухи множились, как грибы после дождя. Никто до этого не пытался провернуть ничего подобного. Содержать живых, активных химер в центре спального района, да ещё и в таких объёмах — это считалось самоубийством. Все предыдущие попытки аристократов заканчивались провалами, колоссальными убытками и кровавыми инцидентами.

А тут вдруг появляется объект, который не просто работает, но и обещает стать самым безопасным местом в городе. К тому же, время было выбрано идеально. На фоне постоянных новостей о прорывах тварей, эвакуациях и боях на границах, у людей было слишком мало хороших новостей. Страна цеплялась за любой позитив, и правительство решило использовать открытие Акванариума на полную катушку. Мероприятие распиарили до невозможности. Донской намекнул, что завтра на открытии будут присутствовать чиновники из самых высоких эшелонов власти, а может, и кто-то покрупнее.

Я захлопнул папку. Где-то на горизонте отчётливо маячила большая слава, государственные награды и стремительный карьерный рост. С таким проектом можно было легко выбить себе дворянский титул, стать аристократом, получить кресло в каком-нибудь совете и купаться в привилегиях.

Но я решил умыть руки. Пусть Агнесса торгует лицом под вспышками камер. Пусть она принимает поздравления, пожимает руки министрам и выслушивает дифирамбы. Я не собираюсь лезть на эту сцену. И дело было не только в том, что мне это не нужно. Мне это просто не нравилось.

Я смотрел на проплывающего мимо стекла левиафана и думал о том, насколько мне чужды все эти бюрократические танцы. Я не особо силён в этих интригах, улыбках ради выгоды и светских беседах, в которых каждое слово имеет двойной смысл. Да, я мог бы в этом разобраться, но мне было откровенно лень тратить на это время.

В конце концов, я не так давно стал «обычным человеком». Парнем по имени Виктор, которому нужно скрываться, платить по счетам, оформлять бумажки и заботиться о том, чтобы соседи не вызвали полицию из-за шума. Это было непривычно.

Там, в прошлом, когда я был Викторианом Прародителем, всё было иначе. Мне не нужно было прятаться за трастами и подставными фирмами. Мне стоило просто сказать, чтобы от меня отстали — и все моментально отставали. Стирались в пыль или убегали на другой конец Многомерной Вселенной. Если я хотел, чтобы люди смотрели в другую сторону, они не просто отворачивались — они даже думать боялись в сторону моих экспериментов, моего имущества и моих территорий. Моё слово было абсолютным законом, нарушить который означало прекратить своё существование.

А здесь… здесь приходилось играть по правилам муравейника: договариваться, юлить, прятать силу… И, как ни странно, я был этим немного доволен. Это был новый опыт, совершенно незнакомые эмоции. Ощущение того, что ты можешь перехитрить систему, не прибегая к грубой силе всемогущества, щекотало нервы и подогревало азарт. Выживать в мире, где тебя могут попытаться сожрать не только клыкастые твари, но и жадные чиновники — в этом был свой особый кайф.

— Ладно, — я подписал нужные бумаги и вернул папку Агнессе, — с юридической стороной покончено.

Она убрала документы в портфель, и её лицо снова приняло привычное собранное выражение.

— Всё готово, Виктор. Я поеду, мне ещё нужно подготовить речь на завтра.

— Давай, отдыхай. Завтра твой момент славы.

Когда она ушла, я ещё раз обошёл залы. Провёл ладонью по холодному стеклу, за которым пульсировала жизнь, созданная моими руками. Всё было идеально. Настройки биоценоза работали как часы, химеры были сыты и спокойны.

Осталось сделать только одно — просто пойти сегодня лечь спать, а завтра прийти сюда, затеряться в толпе зевак и посмотреть, что из всего этого получится.

* * *

Я проснулся, сварил себе кофе и, не особо заморачиваясь, натянул чистые джинсы, тёмную водолазку и свой любимый белый халат. Привычная, удобная униформа. Никаких галстуков, никаких запонок.

Вышел в приёмную. Валерия уже крутилась у зеркала. На ней был строгий, но явно дорогой брючный костюм тёмно-синего цвета, идеальная укладка и туфли на таком каблуке, что ими можно было пробивать черепа мелким химерам. Увидев меня, она медленно опустила тюбик с помадой и выразительно изогнула бровь.

— Вик, ты серьёзно в этом пойдёшь?

Я оглядел себя, стряхнул шерстинку с рукава.

— А чем тебе моя рабочая одежда не нравится? Чисто, опрятно, карманы глубокие… Что не так?

— Да ладно, ничего… — она тяжело вздохнула, пряча помаду в сумочку. — Просто это странно. Я думала, ты как минимум принарядишься. Костюм наденешь, ну или хотя бы пиджак нормальный. Такое мероприятие, важный день… В конце концов, не каждый день ты открываешь такие большие проекты.

Я пожал плечами и отпил кофе. Большие проекты?..

В моей голове на секунду всплыли картинки из прошлого. Я вспомнил, как терраформировал целые континенты на Альтарисе, чтобы создать идеальную экосистему для выведения нового вида панцирных левиафанов. Вспомнил, как перекраивал атмосферу целой планеты, чтобы мои создания могли дышать кристаллизованным эфиром. Я заселял миры. Я стирал их с лица мироздания, когда эксперимент заходил в тупик…

Для меня запуск стеклянной коробки с очищенной водой и рыбами на окраине захудалого имперского города был… ну, сущим пустяком. Просто проходняком. Возможно, именно поэтому я не чувствовал ни мандража, ни желания напяливать на себя смокинг.

— Нормальный день, — философски заметил я. — Поехали, а то опоздаем.

Мы вышли на улицу и поймали такси. Старенький седан бодро рванул с места, но наша радость была недолгой. Не доезжая трёх кварталов до промзоны, мы встали наглухо. Машины стояли в четыре ряда там, где по правилам помещалось только два. Кто-то сигналил, кто-то ругался из открытых окон…

— Да откуда тут пробки⁈ — возмутилась Валерия, глядя на часы. — Сроду в этом районе такого не было! Здесь же промзона, мёртвый угол!

Водитель, мужичок с пышными усами, заглушил двигатель и опустил стекло.

— А вы что, телевизор не смотрите? — хмыкнул он. — Там этот, как его… Акванариум открывают. Говорят, графиня Новикова отгрохала. Весь город сюда прётся. Слышал, там монстров из Диких Земель показывают, только за стеклом. Вот народ и ломанулся зрелищ искать. Пол Петербурга сейчас здесь торчит.

Валерия медленно повернула голову ко мне.

— Нормальный день, говоришь? — ехидно

— Я по-прежнему не вижу повода надевать галстук, — невозмутимо ответил я.

Добираться пришлось пешком. Мы расплатились с таксистом и пошли вдоль бесконечной вереницы гудящих машин.

Когда вышли на площадь перед бывшим заводом, я даже немного удивился. Парковка была забита битком — от дешёвых малолитражек до бронированных лимузинов с родовыми гербами. Люди стояли в огромных очередях, переминаясь с ноги на ногу. Гвардия Новиковых уже по всему периметру организовала оцепление, бойцы в полной выкладке чётко отсекали толпу от служебных зон.

Мы подошли к боковому КПП. Я достал из кармана пластиковую карточку с чипом и приложил к сканеру в руках сурового гвардейца. Тот мельком глянул на экран своего прибора, мгновенно подобрался и сделал шаг в сторону, освобождая проход.

— Проходите.

Мы юркнули внутрь оцепления. Я не стал лезть в VIP-ложу или в первые ряды. Мы с Валерией встали чуть в стороне, возле группы техников и младшего персонала, в тени массивной колонны. Отсюда открывался отличный вид на сцену и толпу, но нас самих было практически не видно.

Ровно в полдень из динамиков полилась торжественная музыка. На сцену, установленную перед главным фасадом, который всё ещё был затянут гигантским полотном, вышла Агнесса.

Она была великолепна — строгий, но подчёркивающий фигуру костюм, идеальная осанка, взгляд победительницы. Графиня умела держать марку перед публикой. Толкнула речь про возрождение района, про новые стандарты безопасности, про социальную ответственность рода Новиковых… И толпа слушала, затаив дыхание, пока журналисты щёлкали затворами камер.

— … и сегодня мы открываем двери в совершенно новый мир, — голос Агнессы разносился через динамики над площадью. — Но я должна вам признаться в одном… Я реализовала этот проект не сама. У меня есть партнёр — человек, чей гений и позволил создать это чудо. Но он, к сожалению, категорически не любит быть публичным. Поэтому здесь, на этой сцене, мне приходится отдуваться за нас двоих!

Валерия пихнула меня локтем в бок и тихо прыснула. Я же мысленно потёр руки. Один-ноль, графиня, отличный подкол. Присвоила себе лавры скромницы, одновременно подогрев интригу.

«Ну ничего, — подумал я, глядя на её сияющее лицо. — Ты у меня станешь национальной героиней, спасительницей всей Империи, иконой прогресса. Посмотрим, как ты тогда будешь отдуваться, когда к тебе выстроится очередь из генералов и министров, требующих новых чудес».

— Добро пожаловать в Акванариум! — торжественно провозгласила Агнесса.

Скрытые пиропатроны хлопнули. Гигантское полотно, закрывающее фасад, скользнуло вниз и тяжёлыми складками рухнуло на землю. Толпа единым махом ахнула. Звук был такой, словно тысячи людей одновременно резко втянули воздух.

Здание впечатляло… Тяжёлый, грубый промышленный камень стен гармонично пересекался с гигантскими плоскостями армированного стекла. Внутри этих прозрачных стен, подсвеченных синим и зелёным светом, бурлила жизнь. Вода казалась неестественно плотной. Там, за бронестеклом, грациозно извивались тени.

Вдруг прямо к центральному панорамному окну выплыло нечто колоссальное. Гигантский левиафан медленно повернулся боком, и огромный, размером с автомобильное колесо, фосфоресцирующий жёлтый глаз уставился прямо на притихшую толпу. Монстр моргнул двойным веком, лениво шевельнул шипастым хвостом и растворился в глубине резервуара.

Люди стояли как заворожённые. Никакой паники, никакого животного ужаса, который обычно сопровождает встречу с настолько мощными химерами. Мои фильтры и правильное освещение делали своё дело — твари выглядели величественно, а не угрожающе.

Оцепление открыло проходы, и толпа тут же хлынула внутрь. Мы с Валерией пошли следом, затерявшись в потоке посетителей.

Внутри всё было именно так, как я и задумывал. Прозрачные своды тоннелей, проходящие прямо сквозь толщу воды. Люди задирали головы, указывая пальцами на проплывающих над ними акул-мутантов со светящимися плавниками.

Особый фурор вызвала внутренняя парковая зона — просторный атриум, где прямо из пола росли модифицированные деревья с широкими кронами, образуя мягкую полутень. Вдоль дорожек зеленела густая, устойчивая к вытаптыванию трава.

Я с удовольствием наблюдал, как страх людей растворяется в любопытстве. Какая-то семья уже расстелила плед прямо на газоне под огромным стеклянным куполом, откуда на них пялились водоплавающие химеры. Они распаковывали бутерброды из корзинки, дети смеялись, тыча пальцами в стекло… Рядом стайка подростков бурно обсуждала устройство жабр у проплывающей мимо твари.

Всё работало идеально. Они ели, отдыхали и смотрели на монстров, которые ещё вчера были их главным кошмаром. Система подавления агрессии в сочетании с правильной подачей творила чудеса.

* * *

Акванариум

Главный смотровой зал

Толпа посетителей гудела где-то позади, у центральных резервуаров, а здесь, в дальнем панорамном тоннеле, было, на удивление, спокойно. Сквозь толстое изогнутое стекло лился мягкий аквамариновый свет.

Валерия сама не заметила, как взяла Виктора под руку. Это вышло совершенно естественно. Она просто прижалась к его плечу, пока они неспешно шли вдоль стеклянной стены, и отпускать почему-то совершенно не хотелось. Внутри всё так и пело. Проект, который ещё пару дней назад казался финансовым суицидом и поводом для панических атак, теперь работал как идеальный швейцарский механизм. Всё получилось. Всё было просто «пушка-бомба-динамит-петарда», как поётся в популярной песенке.

Она с восторгом разглядывала проплывающую над их головами стайку длинных, похожих на серебряные ленты рыб.

— Вик, а вот эти, блестящие? — она указала свободной рукой вверх. — Они же светятся так, будто лампочки проглотили. Как ты это сделал? Это какая-то краска специальная в корм добавляется?

Виктор чуть замедлил шаг. Его лицо в синеватом свете воды выглядело умиротворённым.

— Никакой краски, Лер, — он с удовольствием начал объяснять, глядя на серебристую стайку: — Это глубоководные скалярии, только сильно модифицированные. Я перестроил им систему кровообращения, пустил эфирные каналы прямо под чешуёй. Они теперь вырабатывают чистую кинетическую энергию от движения. Чем быстрее плывут, тем ярче светятся. А если напугать, вообще вспыхнут, как прожекторы.

Валерия слушала и понимала одну странную вещь. Этот циничный парень, который мог одним щелчком пальцев сломать жизнь какому-нибудь местному авторитету, сейчас расцветал. Ему реально нравилось рассказывать о своих созданиях. Для него это было не пустой тратой времени на глупую девчонку, а возможностью поделиться своим искусством.

И это тот человек, который мог налить свежий эспрессо в грязную кружку со следами кофейной гущи, искренне не понимая, зачем тратить тридцать секунд на мытьё посуды, если напиток внутри всё равно тот же самый. А здесь он мог увлечённо расписывать, как именно перестраивал жаберные щели какому-то зачуханному сомику, чтобы тот мог фильтровать аммиак. Он любил этих созданий, наслаждался процессом. И ему совершенно точно не было жаль тратить на это слова.

Внезапно из тёмной глубины резервуара медленно, словно нехотя, выплыла огромная тёмная туша, и Валерия инстинктивно отступила на полшага.

Это

— Боже… — прошептала она. — Вик, откуда здесь кит? Я же проверяла все накладные! У нас в закупках не было китов! Где ты его взял?

Виктор подошёл к стеклу.

— А, этот… Хорош, правда? Это карликовый кашалот. Какой-то умник-селекционер вывел породу специально для частных бассейнов зажравшихся аристократов. Урезал ему геном роста, заблокировал половину желёз… Сделал из царя океанов удобную плюшевую игрушку.

Он легонько постучал костяшками пальцев по бронестеклу. Кит медленно повернул к ним свой огромный глаз.

— Я просто снёс эти блокираторы к чертям, — буднично продолжил Виктор, — вернул парню его былое величие, распаковав генетическую память. Сейчас он, конечно, ещё мелковат, только начал массу набирать. Но дай ему пару месяцев, и он здесь всё пространство займёт. Придётся ему отдельный блок строить.

Валерия смотрела на мощные движения хвоста кашалота, заворожённая этой первобытной грацией.

И тут вода в резервуаре мелко задрожала. Кит вдруг резко выгнулся дугой, открыл огромную пасть и издал звук. Нет, это не было похоже на обычные песни китов из научно-популярных передач, которые Валерия видела по телевизору. Это был какой-то странный вибрирующий, пробирающий до самых костей вой. Звуковая волна ударила в бронестекло с такой силой, что кафель под ногами Валерии ощутимо задрожал. У неё мгновенно заложило уши, а в груди появился неприятный холодок.

Она рефлекторно зажала уши руками.

— Вик, что это⁈ Я не понимаю… Ему больно? Он заболел⁈

Виктор даже не пошевелился, внимательно глядя на кита.

— Нет, не заболел. Это сигнализация.

Валерия убрала руки от ушей, тряхнула головой, пытаясь избавиться от звона.

— Сигнализация? — она непонимающе моргнула. — О, прикольно… Акустическая система оповещения для рыб?

А потом до неё дошло. Смысл слова ударил по мозгам, и дыхание перехватило.

— Подожди… В смысле — сигнализация⁈

— В прямом, Лера. На нас напали.

Сердце Валерии чуть не выпрыгнуло из груди. Иллюзия идеального мира рухнула за секунду.

— Напали⁈ Кто⁈ Как⁈ — она заметалась по коридору, лихорадочно доставая из кармана телефон. — Нужно срочно найти Агнессу! Предупредить гвардию! Объявить эвакуацию! Там же люди в залах, дети! Вик, мы должны вывести посетителей!

Она уже набрала номер, но Виктор мягко перехватил её запястье, опуская телефон вниз.

— Не нужно никого искать, Лера. И эвакуацию объявлять не нужно.

Его голос звучал абсолютно ровно — без паники и суеты. Она подняла на него растерянный взгляд.

— Вик, ты не понимаешь, если здесь начнётся бойня…

— Знаешь, что я больше всего не люблю в этой жизни? — перебил он её.

— Что? — Валерия нервно сглотнула.

— Я ненавижу, когда кто-то вламывается в мой дом без приглашения, — Виктор медленно повернулся к стеклу. — А это место я теперь считаю своим домом. Слишком много сил и энергии я в него вложил, чтобы позволить какой-то швали здесь мусорить.

На его губах появилась лёгкая, но очень хищная усмешка. Валерия проследила за его взглядом и почувствовала, как по коже бежит настоящий мороз.

Вода за бронестеклом потемнела. Сотни рыб, которые ещё минуту назад хаотично носились по резервуару, вдруг одновременно замерли. Серебристые стайки, донные сомы, левиафан, зубастые мутанты и сам огромный кашалот — вся эта разношёрстная биомасса синхронно, как по невидимой команде, развернулась.

Они все, от самой крошечной светящейся рыбки до многотонного кита, зависли в воде, уставившись своими немигающими глазами прямо на Виктора.

Они ждали приказа.

КОНЕЦ ВОСЬМОГО ТОМА

Понравилось? Жми лайк! ❤️

➡️ Продолжение: https://author.today/reader/566723

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Идеальный мир для Химеролога 8