Худший ген

Глава 1

Кудрявая голова лаборанта Мэтью показалась из проема. Профессор Френсис Роуэлл Лав приложил палец к губам, сигнализируя о тишине и вполголоса добавил:

- Она, - многозначительно повел он бровями, - обиделась.

Лаборант, нахмурившись, осмотрелся. Один из роботов, больше похожий на обогреватель на колесиках (очередной занятный эксперимент Френсиса Лава), стоял в углу. Другой разъезжал из стороны в сторону позади. По закрепленным на нем индикаторам было ясно, что тот злится. Алый. Мэтью снова глянул в угол. Желтый. Обида.

Профессор подозвал его жестом и предложил сесть рядом.

- Она, - указал он в угол, - думает, что ответить, а он, что сказать ей в ответ на ее ответ. Лаборант задумчиво нахмурился.

- Давно они так? – прошептал он.

- Второй день.

- Знаешь, - начал вдруг один из роботов и загорелся зеленым, означающим что-то вроде энтузиазма, - мне тут в голову пришла занятная теория.

- О боже…

- Женщины не умеют любить, это конечно же общедоступный факт. Да. Но вот вопрос: почему? Мне кажется, вы не виноваты, это заложено у вас в ДНК. Прямо в генах. Возможно из-за того, что всю человеческую историю мужчины часто гибли на линии фронта, в дуэлях, на работах, ликвидируя стихийные и промышленные катастрофы. Замечу, в попытках обезопасить и даровать лучшую жизнь своим половинкам. Погибая, они оставляли горевать женщин, оставшихся одних. Вероятно, на протяжение долгого времени, в купе с пропажей из их жизни мужчин, в женщинах росла невосприимчивость к привязанности, любви. Защитный рефлекс, не больше. Но сколько же от него бед. – Он задумчиво хмыкнул. - Думаю, это стоит запатентовать.

Живой голос позолоченной машинки смолк. Френсис Лав бесшумно поаплодировал. Лаборант в недоумение ждал продолжения. Серебренная машинка дрогнула.

- Ты вообще слышишь себя? Женщины не умеют любить… Боже, да пошел ты к черту! Скажи это Франсуазе Саган, Лили Брик, Маргарет Слоу, сотням других страдавших от разлуки, от безответной любви. А привела я в пример их неспроста. Все они были деятелями искусства, которое они создавали, конвертируя свою боль. А искусство не может лгать!

Золотая машинка загорелась оранжевым. Заинтересованность.

- «Часто гибли на фронтах… работах», - продолжала она, - признаю, звучит малость разумно. Но, насколько мне известно, последняя война закончилась два века назад. Работа же с появлением новых технологий становится все менее и менее опасной. А с последней дуэли прошло более четырехсот лет. Или я чего-то не знаю и вы продолжаете где-то тайно воевать? (казалось, она улыбалась). Но это что-то не мешает и по сей день миллионам мужчин уходить из семей, оставляя женщин с детьми одних. Наверное, это тоже запало в ДНК со временем. Укоренилось прямо в генах.

- Что? Нет же, бред. Нет и еще раз нет, я…

Френсис Лав склонился к уху лаборанта и шепотом попросил принести кофе. Помощник профессора тихо вышел и аккуратно закрыл за собой дверь.

***

- Что там происходит? - спросила Дарья, второй лаборант профессора Лава. Мэтью пожал плечами.

- Все еще спорят, - улыбнулся он.

Кофемашина с тихим гулом начала перемалывать зерна.

- Ну и кто побеждает?

- Кажется, пока-что ничья.

Машина, менее сговорчивая в отличие от тех, что спорили в соседнем кабинете, наконец наполнила кружку горячим кофе.

- А старик что?

- Продолжает забавляться. Сейчас вернусь.

Стоило ему приоткрыть дверь, как до него тут же долетели обрывки пылающего спора.

- Сказать, что все мужчины одинаковы - будет глупо, ведь все вы разные, включая степень своей глупости.

- Знаешь, иногда мужчина говорит о женщине: «Я не смогу без нее жить, она изменила меня, с ней я ощущаю себя лучше, когда я смотрю на нее, то мой желудок пронзает спазм, что в народе называют бабочками в животе, а сердце бьется учащенно». Знакомые слова? Именно, ведь женщины так говорят о туфлях в магазине!

- Ах ты…

Вручив кофе профессору, увлеченно созерцающему драму, Мэтью вернулся.

- Но чего он добивается? – начала Дарья. - Заложил в бедные машинки все главные стереотипы о полах. Может, он так интерпретирует Уэльский эксперимент 2028-го? Помнишь, тогда подопытных запирали в комнатах. Представителей разных рас, вероисповеданий, общественных слоев. В большинстве случаев люди приходили к компромиссам.

- Старик? Это не в его духе. Скорее, он пытается доказать, что любовь лишь биология и на примере этих двоих уничтожить само понятие влюбленности. Знаешь, в какой-то момент один из роботов придумал теорию о том, почему женщины не способны любить.

Брови Дарьи поползи вверх.

- А старик, - продолжил Мэтью, - только похлопал этому перформансу.

- Может профессора девушка бросила?

Вдруг дверь открылась. Френсис Лав аккуратно закрыл её за собой и широко потянулся. Улыбка не сходила с его лица.

- Мне нужно спустится на второй этаж, - бросил он на ходу, - буду курировать эксперимент Брайля.

Поставив кружку с кофе на кухонный стол, он отправился к лифту. Как только створки закрылись и Френсис Лав унесся вниз, Дарья сказала:

- Пойдем посмотрим?

Заглянув в большое окно, ведущее в кабинет с жаркими спорами, в окно, в которое можно смотреть только снаружи, Дарья остановилась. Машинки замерли посреди комнаты в сантиметре друг от друга.

- Это… они так дерутся представляя, что у них есть руки?

- Не дай бог он сделает им руки.

Мэтью глянул в окно:

- Странно. Сломались?

Открыв дверь, машинки тут-же разъехались в стороны. Индикаторы пылали разными цветами. Сигнализируя о… смятенье чувств?

- Будь у меня руки, я бы ударил тебя!

- О, хваленный мужчинка, поднимешь на женщину руку?

- Вообще-то, в нашем обществе царит равноправие. Да я и не сильно.

- А будь у меня руки, я бы побила тех, кто привил тебе твои глупые заскорузлые привычки и стандарты.

Завороженные театральным происходящим и застывшие у порога лаборанты почувствовали себя лишними и тихо удалились.

- Это так странно. Интересно, они придут к какому-нибудь компромиссу?

- Не думаю, они ведь оба правы, - ответил Мэтью.

- Скорее оба нет, - улыбнулась она, представляя себя и Мэтью на месте тех роботов.

И вдруг, заметив за окном движение, замерла. Поднявшись на коленях, она уперлась лбом в стекло.

- Что там?

- Снова остановились друг возле друга.

- А индикаторы?

- Темно алые, кажется.

Мэтью глубоко вздохнул.

- Ярость.

Дарья, спрыгнув с дивана, направилась к двери. Прислушалась. Тихо. Приоткрыла её и роботы тут же разъехались по противоположным углам.

- Ох, да если бы я женился на тебе, я бы тоже ушел из семьи!

- Ты позволил себе думать, что я вышла бы замуж за такого идиота?

Дарья закрыла дверь. Мэтью же лишь наблюдал, переводя взгляд с окна на подругу и обратно.

- Что такое?

- Ну, - садясь рядом, - знаешь, мне просто показалось…

Вдруг, уже оба лаборанта застыли на месте и теперь два лба прильнули к стеклу. Две маленькие машины опять вернулись на исходные, молча приблизившись к друг другу на расстояние миллиметра.

- Что-то я не понимаю.

Дарья проделала свой трюк заново. Машинки снова начали спорить, когда она вошла в кабинет. И снова спустя время успокоились, когда остались наедине.

- Все еще не понимаю, они что, дурачат нас? Раньше такого не было… Точно сломались!

- Мэт, дай-ка мне точное определение шкалы Хэнка.

Он достал из внутреннего кармана халата планшет и вывел перед ними 3д модель «Шкалы Хэнка Гаусса». Она показывала цветовое поле настроений роботов прошлого десятилетия.

Дарья открыла весь спектр, приблизила шкалу красных оттенков.

- Вот, «Темно Бордовый: Символизирует Ярость».

- Так.

- Но мне кажется или цвет другой…

Устроившись по удобнее на диване под окном, они стали всматриваться.

- Может быть этот? «Алый: Тревога»

- Нет, их цвет на несколько тонов темнее, видишь? Вот он, вот! «Вино-красный - …»

Они переглянулись. Интересно, и давно это у них?

- Означает: Любовь.