Хроники Вральтаира

Весёлый философ

Должно быть вы слышали о весёлом греческом философе Хрисиппе, знаменитом своими идиотскими шуточками, которые - в конце концов - вышли ему боком: меня наняли для того, чтобы я покончил с ними раз и навсегда.

Что может быть проще, чем убить безоружного философа? Но я явно недооценил противника.

Тёмной-претёмной ночечкой подобрался я к его хижине, и уже собрался лезть в окно, как вдруг вижу: сидит кто-то во дворе, прислонившись к дубу, и извергает дикий храп. Уж не Хрисипп ли это? На цыпочках я подкрался к храпуну и уже занёс над ним кинжал, как вдруг ощутил, что моя голова сделала поворот перпендикулярно земле и оказалась ниже ног, а ноги – в петле, искусно вывязанной из пеньковой верёвки и перекинутой через ветвь дуба. Я оказался подвешенным за ноги аккурат над источником храпельных вибраций. И тут же поднялся невообразимый звон: судя по всему, сработала своего рода сигнализация. В окне дома зажёгся свет, и радостно хохочущий хозяин хижины выскочил на улицу, старый, как мир, в пижаме, с медвежонком под мышкой и длиннющей палкой в руках…

- Попался который кусался! – воскликнул он, огрев меня по лбу клюкой. – Ай да Хрисипп! Его так просто не взять! Что же мне теперь с тобой делать, о злобный ассасин[1]?!

- Понять, простить и отпустить?! – предложил я.

- Только под расписку! Ха! Ха! Ха! Ха!

- Так это не ты храпел под деревом?

- Нет. Это мой пёс. Старенький, слабенький, большую часть времени дрыхнет в будочке; не лает, не кусает, а в дом не пускает. А старое-доброе огородное чучело даёт силуэт. Я создал его по своему образу и подобию, хе-хе!.. Ну что же, моя жена уже вызывала стражников. И так будет с каждым, кто перейдёт дорогу великому ужасному предвечному Хрисиппу! Ха-ха-ха!

Отсмеявшись, он собрался возвращаться в хижину. Нужно было что-то срочно делать.

- Эй, Хрисипп! – кричу я. – А сколько нужно ассасинов, чтобы вкрутить лампочку?

Философ нерешительно потоптался на месте, в конце концов не выдержал и спросил:

- Сколько?

- Четверо. Один вырубает электричество, чтобы второго не было видно, пока он вкручивает лампочку, третий прикрывает отход, четвёртый устраняет свидетелей.

Хрисипп самодовольно усмехнулся и спросил:

- А сколько нужно философов, чтобы вкрутить лампочку?

- Не знаю, сколько?

- Два. Один меняет, а другой наблюдает, как лампочка, символизирующая проблеск субъективной реальности, погружается в преисподнюю бесконечной абсурдности и космоса небытия. Гы-гы-гы!

И сошлись мы в схватке великой, дуэли анекдотной. И шутил я шутки, принятые в нашем ассасинском кругу, а Хрисипп отвечал мне анекдотами философской школы. И так мы разошлись, что напрочь забыли о течении времени и том, что стражники, за которыми послала жена Хрисиппа, видимо, задержались в пончиковой. Старая собака философа проснулась и тоскливо заскулила.

- Два ассасина поджидают свою жертву напротив его дома: «Смотри! Вон он! Идет со своей вдовой...». Хе-хе.

- Бытие определяет сознание, питие замутняет его. А-ха! Ха! Ха-ха!

- Ассасин заходит в комнату, где мило беседуют два тамплиера[2], и говорит: «Ничего, если я вас перебью?»

- Заходят как-то курица и яйцо в бар. Бармен им: «Ну, и кто из вас первый?..». Хе-хе-хе!

- В школе ассасинов: «У вас экзамен был?». «Ну» «И как?». «Завалил...» «Поздравляю!».

- «Сынок, а ну подойти сюда, от тебя несет просветлением? Ты что, опять ломал стереотипы и абстрагировался от суеты?» «Нет, мам! Это пацаны ломали, а я рядом копался в обыденности!». А-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Ха-хах! Всё, - отхохотавшись и утерев слёзы икнул Хрисипп. – Хватит! Я этого не вынесу!

- А и не надо, - иронически вздохнул я, намереваясь встретить неудачу с улыбкой. – Стражники меня вынесут сами.

- Му-ха-хах! А-ха-ха! А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха! Ха-ха!..

Философ смеялся полчаса, утирал слёзы, катался по траве и молил богов о скорой кончине. Наконец он начал кашлять и поперхнулся собственной слюной.

После этой истории я стал с куда большим уважением относиться к философии.

[1] Ассасины – древняя секта убийц с Ближнего Востока. Слово «ассасин» стало нарицательным: на многих языках Европы это синоним наёмного убийцы. Ассасины - неотъемлемая часть современной массовой культуры; они обросли целым комплексом различных легенд. В популярной компьютерной игре «Assassin’s Creed» ассасины представлены как древнее тайное общество борцов за свободу и мир во всём мире.

[2] Вопреки историческим фактам извечными врагами ассасинов считаются рыцари-тамплиеры (храмовники).

Бесконечная погоня

На стене висит ружьё. Ну и пускай пока висит, оно нам ещё понадобится.

В волшебной стране Греции обычные законы физики не действуют. Там всё подчиняется древней магии, которую местные называют загадочным словом «философия».

Так вышло, что после выполнения крайне опасного контракта в Греции я попался местным стражникам. Конечно же вы знаете, что я владею тайным китайским искусством срывать с себя цепи и оковы, так что цепи, которыми меня сковали стражники, – так, ерунда. Куда больше пугали их мечи…

Меня конвоировали трое. Мы остановились перед пешеходным переходом напротив брадобрейной, и стражники стали спорить о том, кто же бреет брадобрея. В этот момент я тихо и осторожно сбросил оковы.

- Слышь, стражник! – крикнул я в ухо одному из них. – Ты зачем тут?

- В смысле? – не понял он.

- Зачем ты тут нужен в рамках нарративной парадигмы? Меня вполне могли конвоировать и двое стражников. Ты – лишняя сущность, так что изыди и проваливай!

- О… Извини… - всхлипнул стражник, и больше его никто в этом рассказе не упоминал.

Это был первый в истории случай убийства бритвой Оккама.

Пока стражники недоумевали, я схватил то самое ружьё, которое мы повесили в начале истории, и пульнул во второго. Раз уж ружьё висит – значит выстрелить из него всё равно придётся.

Наконец, использовав единственный патрон, я бросился бежать. Стражник помчался за мной, но ему помешал парадокс Зенона: допустим, стражник бежит в десять раз быстрее, чем я, и находится позади меня на расстоянии в тысячу шагов. За то время, за которое стражник пробежит это расстояние, я в ту же сторону пробегу сто шагов. Когда стражник пробежит сто шагов, я пробегу ещё десять шагов. И так до бесконечности!

Вполне возможно, что стражник пытается меня догнать до сих пор.

Воистину, чудеснейшая страна эта Греция!

Три желания

После приключений в Греции я благополучно вернулся в мой родной Масиаф[1]. Мои братья-ассасины приветствовали меня как великого героя (коим я конечно же и являюсь). Я как следует отдохнул в обществе прекрасных дам и бутылки токайского[2].

Изрядно опьянев, я послал слугу за новой бутылкой. С трудом я выдернул пробку, и вдруг, откуда ни возьмись, появился джинн!

Джинн как следует откашлялся, прищурился и спрашивает:

- Ты кто такой?

- Я? Вральтаир. А ты кто?

- Я? Джинн. Очень приятно. Ну так что?

- Что?

- Будешь желания загадывать, – или я пошёл?

- Буду, конечно. Хочу надувного крокодила.

- Чего ты хочешь?

- Крокодила. Надувного.

- Нафига? А главное – зачем?

- Нада!

- Ну, раз нада – получи надувного крокодила.

Посреди комнаты появился крокодил: зелёный, надувной и с красивыми глазками.

- Дальше будешь загадывать? – спросил джинн.

- Буду. Хочу годовой запас собачьего корма.

- А у тебя есть собака?

- Нет.

- Тогда зачем тебе собачий корм?

- Нада!

- Человек! Подумай! Фигню же какую-то загадываешь!

- Ничего, поверь мне, я знаю, что делаю!

- Ну, раз знаешь – получи собачий корм.

Посреди комнаты появилось несколько десятков упаковок корма для собак всех пород: увесистых и с прикольными пёселями на картинках.

- Ну ладно, Вральтаир, - снисходительно усмехнулся джинн. – У тебя осталось всего одно желание. Чего ты пожелаешь? Вечной жизни? Денег? Супер-способностей? Мудрости? Подумай хорошенько – может статься, я последний джинн в твоей жизни!

- Спокуха! Я знаю, чего мне надо от жизни! Мне нужен ластик.

- Чего-чего?

- Ластик. Такой, чтобы карандашные пометки с бумаги стирать.

- А нафига?

- Нада.

- Я так понимаю – тебе нужен непростой ластик?

- Нет, блин, золотой! Конечно простой! Как я золотым буду пометки с бумаги стирать?

- Ты абсолютно уверен?

- Полностью!

- Странный ты человек. Ты мог пожелать всего на свете, а ты фигню какую-то желаешь, откровенную!.. А, ладно! Не моё дело. Получи ластик, такой, чтобы карандашные пометки с бумаги стирать.

Посреди комнаты появился ластик: мелкий, серый и со слоником.

- Спасибо, джинн, - говорю я.

- Да не за что, чудила, – говорит джинн и растворяется в воздухе.

Что было дальше – не помню.

Просыпаюсь утром – голова болит, тошнит, хочется сдохнуть. Тут я вспомнил, что вчера встретил джинна и много всего нажелал. Обрадовался – стал смотреть подарки. Прям Новый год какой-то…

Был бы. Передо мной лежал надувной крокодил, годовой запас собачьего корма и ластик со слоном.

- Да, - соглашаюсь, - фигню какую-то пожелал.

[1] Согласно легенде – одна из важнейших баз ассасинов.

[2] Опять же согласно легенде, в перерывах между миссиями ассасины отдыхали в «раю» - особом месте отдыха, в котором им, как великим героям, дозволялось пить вино и предаваться разврату.

Тайная операция

Увы, зло не дремлет, а пока не дремлет зло, ассасину тоже отдыхать негоже. Наши разведчики узнали, что в скором времени в городе Акра планируется тайная встреча нескольких высокопоставленных тамплиеров. Это был замечательный шанс убить нескольких птичек одним камнем.

Я выехал в составе разведгруппы. Нашей задачей было спланировать нападение на базу и провести подготовительные мероприятия. Но я – не будь я великим Вральтаиром! – конечно же взял инициативу в свои руки и у меня получилось… Впрочем, что у меня получилось, а что - нет – судите сами.

По прибытии в Акру, я первым делом нанялся в крепость уборщиком. Как ни крути, ни один уважающий себя храмовник никогда не возьмётся за швабру сам. Досконально изучив крепость, я узнал, где находится то, что мы на ассасинском жаргоне называем «дырка в заборе». В каждой уважающей себя крепости есть специальных ход для прислуги, которой недосуг проходить через металлодетектор на главном входе всякий раз, когда им припрёт.

Я влез на донжон[1] и с помощью зеркальца передал сигнал своим братьям, засевших на крыше ближайшего к крепости дома.

С тем, чтобы пробраться в замок, проблем не предвиделось. Сложнее было подобраться к тамплиерам: на месте встречи они проходил фейс-контроль, и всякого, кого специально доверенный секьюрити не знал в лицо, временно помещали в специальное помещение, выход из которого был только один: на эшафот.

Но я, - не будь я Вральтаиром! – решил проблему гениально!

Когда в город начали съезжаться тамплиеры, я обыграл одного из них в карты (чуть-чуть при этом не лишившись денег, что я приберёг отпрыску своему на колледж, но повезло: мне выпал флэш-рояль). Проиграв, тамплиер проникся ко мне бесконечным уважением и пригласил меня в местный «Зелёный Дракон» - сеть баров, принадлежавших в те времена ассасинам и служащих своего рода тайными базами. Тамплиеры этого не знали, так что я без труда подсыпал тамплиеру в эль борец из семейства лютиковых. Тело мы зарыли, одежду подогнали по фигуре, а из кожи с лица сделали маску: и не отличишь, если не знаешь, что перед тобой импостер.

На следующий день (на который, собственно, и был назначен тамплиерский слёт), я сделал, как могло показаться со стороны, совсем невменяемую вещь: взял кошель, полный выигранного у вышеописанного тамплиера золота, оделся франтом и пошёл на базар. Там меня, согласно всем законам жанра, ограбил малолетний ворюга. Я применил древнюю и могущественную боевую технику под названием «ушной захват» и начинающий криминальный элемент согласился за скромную, но адекватную затраченному усилию плату пронести в крепость ведро с водой.

После чего я направился в замок, немало удивив стражников тем, что явился ни свет ни заря, задолго до начала службы. Я заявил, что поцапался с супругой и собираюсь переночевать в крепости. В качестве доказательства я предъявил им плюшевого медведя, и они меня пустили (полагаю, вид этого медведя поспособствовал сговорчивости стражников).

Оказавшись внутри, я отправился в винный погреб, вылил из бочек с алкогольными напитками ровно по половине спиртного из каждой и соорудил из дерьма и палок двойное дно, щедро засыпав в них порох, который я спрятал внутри плюшевого медведя.

Позже говорили:

- Так медведь-то, наверное, был гигантский!

А я отвечал:

- Может и гигантский, да только мой младший сынишка с пятью такими спит, и всех одновременно обнимает.

- Так может твой сынишка великан?

- Может и великан, да только он в два раза ниже меня, чем когда я был его роста.

Послетакого логического парадокса спорщики обычно надолго зависали, а отвиснув, меняли тему.

В общем, снарядив бочки с вином взрывчаткой, я вернулся в город через дырку в стене, переоделся тамплиером и вновь направился к крепости, задумав поспеть к началу собрания.

Тайлер[2] меня признал и пропустил без лишних вопросов.

Собрание началось. Я посидел, послушал, узнал много тамплиерских секретов, а когда понял, что меня начинают в чём-то подозревать, вскочил, схватил со стола канделябр, убил двоих тамплиеров канделябром и бросился к выходу, метнув канделябр в сторону бочек с вином и порохом, любезно принесённых слугами из погреба до начала собрания (если кто не в курсе, все собрания всех тайных обществ проводятся в присутствии солидного количества спиртного, в противном случае конспираторы очень скоро начинают сомневаться в своей и общей адекватности). Тайлера я поразил спрятанным в рукаве ножичком, после чего пустился наутёк.

Злобные тамплиеры прятались за каждым углом. Я бился как лев, но их было слишком много! Храмовники гнали меня вглубь крепости, я несколько раз чудом уворачивался от удара пики. Наконец, я оказался у донжона. Я прорывался вверх, всё выше и выше, пока, наконец, не оказался на самом верху.

Я помолился ассасинским богам и сиганул вниз под недоумевающие крики стражников.

Внизу был стог сена – это хорошо. Из сена торчали вилы – это плохо. На вилы я не попал – это хорошо. В стог сена я тоже не попал – это плохо. Попал я в ведро с водой. В то самое ведро, что я нанял принести того мальчонку с рынка. Кто будет подозревать мелкого водоносца? Правильно, никто. Мы, ассасины, часто этим пользуемся.

С помощью моих братьев, проскользнувших в крепость через «дырку в заборе», я удрал и растворился в толпе.

Это была одна из самых дерзких операций, в которых я когда-либо участвовал. Мы выведали множество тамплиерских планов, перебили половину офицерского состава, оставив храмовников с носом.

Потом мы отобрали у них и нос, но это совсем другая история.

[1] Донжо́н (фр. donjon «господская башня» от ср. лат. dominionus) — главная башня в европейских феодальных замках. В отличие от башен на стенах замка, донжон находится внутри крепостных стен (обычно в самом недоступном и защищённом месте) и не связан с ними — это как бы крепость внутри крепости.

[2] В масонстве и тамплиерстве тайлерами называют охранников тайных собраний.

Лазейка

Иногда даже я промахиваюсь. Было дело как-то во Франции, я выслеживал опытного тамплиера, да только тот оказался хитрее. Поймали меня жандармы, повязали, ведут на эшафот, голову гильотиной резать.

- Есть последнее слово? – спрашивают.

- Да, - говорю. – Вы обязаны меня отпустить.

- Ой-ля-ля! – хохочут жандармы. – Чего только эти дикари с востока не выдумают! Отпустить? Тебя? С какого перепугу?!

- Какой мне вынесен приговор? – спрашиваю я.

- Какой? Смертная казнь путём отрубания головы, - какой!

- Ну так вот! – говорю. – Голову забирайте – я не спорю, закон есть закон. Только шея моя в чём виновата?

Задумались. Прикинули. Согласились. Отпустили.

Эту лазейку в законе потом закрыли, - но мне-то что? – я спасся.

Легендарная битва

Это одно из самых эпичных моих приключений. Занесло меня на далёкий север – в Скандинавию, мир фьордов, викингов и крепкой медовухи. Моим противником был могучий король варягов Рагнар Лодброк. Рагнар был одним из самых искусных воинов, кого когда-либо знала земля. А хитёр был, что твой лис! Незаметно не подобраться, у гада словно глаза на затылке. В общем, решил я одолеть врага на хольмганге (так называются официальные дуэли у викингов).

Сошлись мы с Рагнаром с утра пораньше. Солнце светило, воздух был чист; отличный день, чтобы умереть. Бились мы час, бились два, бились три. Никто из нас ни в чём не уступал другому. Так прошёл один день, прошёл второй, а на третий день на городок, где проходил наш хольмганг, напал ледяной великан. И вот мы бились, великан бесчинствовал, рушил город, но ни я, ни Рагнар не дрогнули. И вот великан схватил нас обоих, словно мы игрушечные солдатики и тут же проглотил.

Бой продолжался и в утробе чудища.

Бились мы с Рагнаром ещё несколько дней, пока наконец не вышли естественным путём. Не знаю уж, где у великана был устроен ватерклозет, но, казалось, падали мы в пропасть несколько дней, не переставая рубить друг друга топорами. Наконец, мы оказались в водах подземного озера (или если угодно – великановской канализации) и продолжали биться, цепляясь руками за плавучий мусор.

Через несколько дней нас вынесло в море; где суша – не видно, кругом одна вода. Рагнар бил меня по голове дубиной, а я колол его кинжалом в ногу.

И тут воды моря расступились, и мы увидели пасть гигантского синего кита (наверное, одного из тех, на чьих спинах покоится земля). Проглотил нас кит, но и на этом бой не закончился; продолжали мы сражение уже внутри этой окаянной рыбины; Рагнар кидался в меня кусками планктона, а я пытался попасть в него из пистолета.

Наконец, киту захотелось подышать, он выплыл на поверхность и как пустит струю до самого неба – тут мы с Рагнаром из его дыхательной системы и вышли. Нас подбросило в воздух; Рагнар пытался достать меня копьём, а я размахивал руками, как Нео во время финального боя со Смитом[1].

И вот мы среди облаков. Земля в иллюминаторе и всё такое. Но ровно через секунду мы поняли, что находимся в мешке агромадного (sic!) пеликана. Вы думаете, тут-то бой и закончился? Как бы не так! Рагнар бил меня по лицу кулаками, а я кусал его за пятку.

В конце концов пеликану надоело, что его улов так неприятно брыкается, и птица выплюнула нас на сушу: аккурат в то место, где и начинался хольмганг. За время нашего с Рагнаром невольного путешествия, местные уже успели расплодиться и отстроить хижины, не все даже помнили, кто мы с Рагнаром такие.

И вот мы оба обессиленные долгими годами сражения, взмокшие и порядком подъистёкшие кровью, смотрим друг на друга и думаем: «А что нынче на обед?». В конце концов викинг из последних силы взмахнул топором, поскользнулся на мокрой доске и долбанулся головой о камень; да пребудет с тобой Сила, Рагнар Лодброк.

Викинги закричали и радостно заулюлюкали:

- Великий Вральтаир, о воин из воинов! Ты победил непобедимого Рагнара, короля всех викингов! Пожалуйста, стань нашим новым королём и веди нас в светлое будущее убийств и насилия!

Но я ответил:

- Нет, о славные жители Скандинавии! Отныне нет у вас короля, и вы сами должны собой править! Раз в четыре года общим голосованием избирайте президента, который будет править вами от вашего имени; от вашего же имени отбирать у вас деньги, отправлять на войну детей и повышать пенсионный возраст до бесконечности. А потом ему на смену придёт другой, который пустит все достижения предыдущего насмарку. Был рад быть с вами знакомым. Я как-нибудь заеду через пару лет. Загляну на чашечку чая, о’кей?

[1] Отсылка к сцене из кинофильма «Матрица»

Маньяк-кусака

Был я проездом в Лондоне, родине Джека-Потрошителя, Джеймса Мориарти и Робина Гуда. Каких только маньяков ни знала сия благословенная богом тумана и овец земля! Случилось мне как-то раз ловить там некоего безымянного убийцу, известного как Маньяк-кусака.

Маньяк-кусака нападал только в туманную погоду, подкрадывался к ничего не подозревающим прохожим и кусал за попу. Просто бешеный зверь, скажу я вам! Но и на старуху бывает проруха.

Так получилось, что в Лондон я приехал с семьёй: со старшим сыном, с третьей женой и второй матерью третьей жены (то есть - моей восьмой тёщей); и моя восьмая тёща, да ниспошлёт ей Аллах долгие и продуктивные годы жизни, старой перечнице, - так вот, моя восьмая тёща была самым токсичным существом на земле.

Вывод?

Поколдовав с помощью считалочки «маньяк вышел из тумана, челюсть вынул из кармана» над картой Лондона, я вычислил точное местоположение следующей охоты Маньяка-кусаки: в районе Ковент-Гарден, рядом с Королевским Домом Оперы. И – что я сделал? – пригласил семейство в оперу (за последние три года неустанного ассасинства я просто валился с ног и заслужил небольшой отдых, а опера – отличное подспорье для продуктивного сна). Когда же мы выходили из оперы, на нас тут же набросился Маньяк-кусака и недолго думая схватился зубами за попу моей восьмой тёщи.

Визгу было – ой!

Тёща отделалась лёгким испугом, а маньяк – да будет земля ему пухом! – скончался на следующий же день от острого токсикоза.