Хроники Нантакета: Напудренные парики в китовом дерьме

Глава 1

Глава 1. Напудренные парики в китовом дерьме

Подошва туфли лорда Арчибальда Веллингтона была сделана из тончайшей телячьей кожи, выделанной лучшими мастерами Лондона. Она была белоснежной. Она была безупречной.

Именно эта подошва первой коснулась пирса Нантакета, издав омерзительный, влажный звук: «Чввввряк».

Лорд Арчибальд замер. Он медленно опустил взгляд. Его нога по щиколотку ушла в субстанцию, которая состояла из черной грязи, свиного навоза, пережеванного табака и прогорклого китового жира, годами впитывавшегося в древесину причала.

— Боже правый... — прошептал лорд Арчибальд, и его напудренный парик слегка дрогнул на ветру. — Сэр Персиваль! Подайте мне нюхательные соли. Немедленно. Я чувствую, как мои легкие подвергаются химической атаке.

Сэр Персиваль, высокий, худой аристократ с моноклем, торопливо протянул начальнику кружевной платок, пропитанный лавандовой водой. Делегация Королевского Географического Общества, состоящая из пяти чопорных джентльменов в шелковых камзолах и белых чулках, сгрудилась на трапе своего клипера «Гордость Темзы», с ужасом глядя на портовый город.

Нантакет не приветствовал гостей. Нантакет вонял. Он рыгал дымом из кирпичных печей-триподов, скрипел гнилыми мачтами и смотрел на лондонцев тысячами мутных, цинготных глаз.

— Добро пожаловать! Добро пожаловать, посланники Цивилизации! — раздался заискивающий голос.

Сквозь толпу угрюмых гарпунеров, раздвигая их необъятным животом, протиснулся мэр Нантакета, мистер Гоббс. Он был красным, потным и пах так, словно прятал у себя под мышками дохлую макрель. Мэр подобострастно поклонился, едва не свалив с головы засаленную треуголку.

— Ваша Светлость! Для нашего скромного порта огромная честь принимать делегацию из самой столицы! — протараторил Гоббс, пытаясь пожать руку лорду Арчибальду.

Лорд брезгливо отдернул руку, спрятав ее за спину.

— Мистер Гоббс, я полагаю? — процедил Арчибальд через надушенный платок. — Нас прислал Парламент. Ходят слухи, что ваши китобойные флотилии приносят колоссальный доход, однако методы вашей работы... скажем так, вызывают сомнения у просвещенного общества. Мы здесь, чтобы оценить перспективы инвестиций и привнести немного британского этикета в этот... — лорд брезгливо пнул дохлую крысу, плавающую в луже, — дикарский лагерь.

Гоббс нервно сглотнул. От этих напудренных индюков зависели золотые гранты Компании. Если они уедут с плохим отчетом, мэр потеряет свою долю.

— О, уверяю вас, Ваша Светлость! Нантакет — оплот культуры! Под этой суровой коркой скрываются благородные сердца! — залебезил мэр. — Сегодня вечером я имею честь пригласить вас на званый ужин в мою резиденцию. Будет подан суп из галапагосской черепахи! И чтобы вы убедились в величии нашего ремесла, я приглашу за стол настоящего морского волка! Ветерана Бездны! Человека, который воплощает в себе истинный романтизм и благородство покорителей океана!

Лорд Арчибальд скептически приподнял бровь, поправляя съехавший монокль.

— Благородство? Звучит интригующе. Полагаю, беседа с местным капитаном, полным стоицизма и философских размышлений о природе моря, будет весьма полезна для моего отчета. Мы будем к восьми. И ради бога, мистер Гоббс, прикажите убрать с улицы этих джентльменов...

Лорд указал на двух матросов, которые неподалеку увлеченно пытались вырвать друг другу золотые коронки с помощью плоскогубцев.

— Сию минуту, сэр! — мэр поклонился так низко, что его парик упал в лужу.

Как только лондонские снобы, брезгливо переступая на носочках, скрылись в тумане по направлению к гостевому дому, лицо мэра Гоббса исказилось в панике.

— Дьявол бы побрал этих чистоплюев! — взвыл он, хватаясь за лысую голову. — Где я им возьму «благородного морского волка»?! Они же все тут маньяки, алкоголики и каннибалы! Если я приведу к лорду капитана Булька, тот обблюет им парики еще до подачи закусок!

Мэр заметался по пирсу, пока его взгляд не упал на покосившуюся вывеску таверны «Сломанный гарпун».

— Сайлас... — прошептал Гоббс, и в его глазах вспыхнула отчаянная надежда. — Он старый. Он много видел. И когда он не пьян в стельку, он может связать два слова без мата.

Мэр решительно зашагал к таверне.

Внутри «Сломанного гарпуна» царил привычный полумрак и запах разложения. Сайлас сидел в своем любимом углу, задумчиво ковыряясь ржавым гвоздем в здоровом зубе. Рак-отшельник в его пустой левой глазнице как раз занимался уборкой: крошечная хитиновая клешня выметала из шрама на щеке скопившуюся табачную крошку.

— Сайлас! Друг мой! — мэр Гоббс плюхнулся на скамью напротив старика, натянув самую широкую, фальшивую улыбку из своего арсенала.

Сайлас медленно сфокусировал на мэре единственный здоровый глаз. Рак в черепе недовольно замер, словно его оторвали от важных домашних дел.

— Я не плачу налоги за место у окна, Гоббс, — проскрипел Сайлас. — И если ты пришел агитировать меня в городскую стражу, иди в задницу. У меня радикулит.

— Нет-нет! Никакой стражи! — мэр вытер пот со лба. — Сайлас, мне нужна твоя помощь. Жизненно необходима. Сегодня вечером у меня званый ужин. Приехали лорды из Лондона. Снобы, богачи, с напудренными задницами. Им нужен «герой морей». Человек, который расскажет им о красоте и величии океана.

Сайлас посмотрел на мэра как на умалишенного.

— Красоте? Океана? Гоббс, ты перегрелся у котлов с ворванью? Вчера я видел, как чайка выклевала глаз мертвому матросу, подавилась и сдохла. Это вся красота, которую я могу предложить.

— Я заплачу! — отчаянно взвизгнул мэр. — Сайлас, умоляю! Если они не дадут нам денег, Компания лопнет! Мне нужно, чтобы ты просто пришел, посидел за столом с прямой спиной, поел суп из черепахи ложкой — не руками, Сайлас, ложкой! — и рассказал им пару красивых историй. Никаких кишок. Никакого каннибализма. Никаких твоих... моржей в панталонах. Просто сказки про дельфинов и звезды!

Сайлас молчал. Он почесал обрубком руки небритый подбородок. Рак в глазнице тоже высунул усики, словно прислушиваясь к условиям контракта.

— Суп из черепахи, говоришь? — меланхолично уточнил Сайлас.

— И запеченный палтус! И лучший херес из моих погребов! — закивал мэр, чувствуя, что рыба клюнула. — И целый бочонок неразбавленного ямайского рома лично тебе после ужина!

Услышав про ром, Сайлас тяжело вздохнул. Искусство дипломатии было ему чуждо, но бесплатная выпивка — это святое.

— Ладно. Договорились, — старик протянул мэру грязную, покрытую мозолями руку. Гоббс с отвращением, но крепко ее пожал.

— Только, ради всего святого, Сайлас, — взмолился мэр, глядя на жуткое лицо старика. — Найди где-нибудь чистый камзол. И... и постарайся сделать так, чтобы твой... твой квартирант не высовывался во время десерта. Эти лондонцы очень брезгливы.

Сайлас ухмыльнулся, обнажив гнилые пеньки зубов. Рак в глазнице согласно щелкнул клешней.

— Не волнуйся, Гоббс. Мы с мистером Крабсом знаем, как вести себя в высшем обществе. Британцы будут в восторге.

Мэр покинул таверну, обливаясь холодным потом. Он еще не знал, что пригласив старого Сайласа на ужин с лордами, он зажег фитиль на бочке с порохом, которая разнесет Британскую Империю прямо за обеденным столом.

Глава 2. Суп из черепахи и застольная беседа

Особняк мэра Гоббса, построенный на деньги от нелегальной торговли китовым усом, разительно отличался от остального Нантакета. Здесь не воняло гниющей рыбой, полы были застелены персидскими коврами, а в каминах горели сухие сосновые дрова.

В просторной столовой, освещенной канделябрами, за длинным дубовым столом восседала британская делегация. Пятеро джентльменов в напудренных париках сидели так прямо, словно проглотили по аршинной линейке. Возглавлял их лорд Арчибальд, меланхолично разглядывая серебряную вилку.

Мэр Гоббс суетился вокруг, обливаясь потом в своем тесном шелковом камзоле.

— О, уверяю вас, милорды, наш гость — истинный бриллиант суровых морей! — лебезил мэр, подливая херес в хрустальные бокалы. — Человек-легенда! Его истории о навигации по звездам и дружбе с дельфинами заставят ваши сердца биться чаще!

Сэр Персиваль поправил монокль и снисходительно хмыкнул.

— Мы будем рады услышать нечто поэтичное, мистер Гоббс. Поэзия океана — это то, что ценится в нашем Географическом Обществе.

В этот момент парадные двери столовой распахнулись с таким грохотом, что пламя на свечах испуганно дернулось.

В проеме стоял Сайлас.

Мэр Гоббс закрыл глаза и беззвучно застонал. Старик действительно попытался принарядиться, как и обещал. Но его понимание светского этикета было специфичным.

Сайлас натянул на себя бархатный камзол (явно снятый с трупа испанского гранда пару лет назад), на лацкане которого красовалось огромное, засохшее бурое пятно крови. Вместо шейного платка он повязал кусок старой, воняющей тиной рыболовной сети. Его единственная рука сжимала замусоленную треуголку, а вместо левой ноги... стоп, левая нога была на месте, но он почему-то решил, что для аристократизма нужно прихрамывать, и тяжело опирался на сломанный багор.

Но главным украшением вечера было его лицо. Шрам, стянувший левую половину в узел, был густо припудрен... мукой. Видимо, Сайлас решил, что это придаст ему бледности лондонского лорда. Рак-отшельник в его пустой глазнице сидел тихо, забившись вглубь черепа.

— Добрейших вечеров, господа! — рявкнул Сайлас, переваливаясь через порог и оставляя грязные следы на персидском ковре. — Якорь мне в задницу, ну и хоромы у тебя, Гоббс! Аж тошнит от чистоты!

Британская делегация синхронно, как по команде, прижала к носам надушенные кружевные платочки. Запах, ворвавшийся в столовую вместе со стариком, представлял собой удушливый коктейль из перегара, гниющих водорослей и немытого тела.

— А-а-а... вот и он! Наш герой! — мэр Гоббс нервно хохотнул, бросившись к Сайласу и пытаясь незаметно задвинуть его за дальний конец стола. — Мистер Сайлас, прошу вас, присаживайтесь! Лорд Арчибальд жаждет услышать о ваших морских подвигах!

Сайлас плюхнулся на стул красного дерева. Стул жалобно скрипнул. Старик бросил багор на пол и с интересом уставился на шеренгу чопорных британцев.

— Лорды, значит? — хрипло спросил Сайлас. — И почем нынче пудра в Лондоне? Выглядите так, словно вас всех в мешок с мукой макнули.

Лорд Арчибальд поперхнулся хересом. Сэр Персиваль уронил монокль.

— Кхм! — мэр Гоббс отчаянно замахал руками. — Подавайте суп! Живо! Черепаховый суп для дорогих гостей!

Слуги, бледные от страха перед мэром, торопливо внесли огромную серебряную супницу, от которой поднимался густой, ароматный пар. Они разлили суп по тарелкам.

Британцы, слегка успокоившись при виде изысканного блюда, изящно взяли серебряные ложечки.

Сайлас посмотрел на свою тарелку. Он посмотрел на серебряную ложечку. Взвесил ее на ладони единственной руки, брезгливо хмыкнул, отбросил ложку через плечо (она со звоном ударилась о портрет бабушки мэра) и, наклонившись над тарелкой, начал громко, с невероятным чавканьем хлебать суп прямо через край.

Сёрп... Хлюп... Чавк...

Звук был таким, словно гиппопотам принимал грязевую ванну. Капли жирного бульона и кусочки черепашьего мяса летели во все стороны, оседая на столе скатерти и бархатном камзоле старика.

Делегация замерла с поднятыми ложечками. Лорд Арчибальд побледнел. Мэр Гоббс под столом начал молиться всем известным богам.

Сайлас, выхлебав суп за три секунды, громко рыгнул, утер рот куском рыболовной сети на шее и удовлетворенно откинулся на спинку стула.

— Неплохое варево, Гоббс! — пророкотал он. — Хотя мяса маловато. Мы однажды ели черепаху, так в ней мяса было столько, что хватило на неделю. Правда, она была дохлая и мы нашли ее в желудке у кашалота, но на безрыбье и рак — рыба!

— О, как... как увлекательно! — лорд Арчибальд выдавил из себя бледную улыбку, пытаясь перевести разговор в более светское русло. Он изящно промакнул губы салфеткой. — Скажите, мистер Сайлас, как опытный мореплаватель... Как вы ориентируетесь в этих суровых, бескрайних водах? Мы в Географическом Обществе очень интересуемся методами звездной навигации. Астролябии, секстанты... Это ведь так поэтично — читать путь по созвездиям!

Сайлас уставился на лорда, словно тот спросил у него рецепт пирога из грязи.

— По звездам? Секстанты? — старик расхохотался своим жутким, скрипучим смехом. Рак в глазнице, разбуженный вибрацией, недовольно высунул усики. — Поэзия, говорите? Шторм мне в кишку, милорд, вы когда-нибудь пробовали смотреть в секстант, когда корабль кренится на сорок градусов, а вас тошнит желчью от качки?!

Мэр Гоббс под столом пнул Сайласа по ноге. Сайлас не обратил внимания.

— Я расскажу вам, как мы ориентировались в семьдесят втором! — старик подался вперед, нависая над столом. Его здоровый глаз безумно сверкнул. — У нас был навигатор. Звали его Билл «Компас». Отличный был парень, пока не подхватил какую-то тропическую дрянь на Тортуге. Эта дрянь буквально сожрала его изнутри за три дня!

Сэр Персиваль позеленел. Лорд Арчибальд сглотнул.

— Да-да! — радостно продолжал Сайлас, размахивая обрубком руки над пустой тарелкой. — Клянусь, у него в груди образовалась дыра размером с пушечное ядро! Прямо сквозная! Мы видели его позвоночник! И знаете, что сделал наш капитан, когда Билл помер?

Британцы молчали, парализованные ужасом.

— Он приказал привязать труп Билла к фок-мачте! — торжественно провозгласил Сайлас. — Мы использовали дыру в его грудной клетке как видоискатель! Мы смотрели через гнилые ребра Билла на Полярную звезду! Идеальный обзор! Никакой секстант не нужен! Мы так плыли до самого Лиссабона, пока Билл окончательно не развалился на куски и его легкие не упали на палубу! Вот это, я понимаю, навигация! А вы говорите — астролябии...

Лорд Арчибальд медленно опустил серебряную ложечку в суп. Аппетит покинул его навсегда. Один из лондонских джентльменов в конце стола закрыл рот надушенным платком и тихо застонал.

Мэр Гоббс, чей план по получению гранта рушился на глазах, вскочил с места, нервно хихикая.

— Какая... какая замечательная метафора, мистер Сайлас! — проблеял мэр, обильно потея. — Использование ресурсов в критической ситуации! Английская смекалка! Кхм! А теперь... позвольте подать главное блюдо! Запеченный палтус под белым соусом и икра!

Слуги внесли огромное серебряное блюдо с рыбой и несколько хрустальных вазочек с отборной черной икрой.

Сайлас довольно хмыкнул. Он потянулся к кубку с хересом.

Вечер только начинался. Аристократы еще не знали, что настоящий сюрприз скрыт не в байках о гнилых ребрах, а в пустой левой глазнице старого китобоя, где рак-ипотечник уже учуял запах дорогих морепродуктов и готовился выйти в свет.

Глава 3. Знакомство с аристократом из раковины

Слуги в накрахмаленных ливреях, стараясь не дышать в сторону Сайласа, с дрожью расставили перед гостями тарелки с запеченным палтусом. Посередине стола, словно корона на бархатной подушке, покоилась хрустальная ваза с отборной, крупной черной икрой. Рядом с ней изящно блестели крошечные серебряные вилочки с перламутровыми ручками.

Лорд Арчибальд, чье лицо приобрело оттенок несвежего творога после истории о сквозном навигаторе, попытался взять себя в руки. Он был британцем. Он окончил Итон. Он не мог позволить какому-то провонявшему рыбой дикарю разрушить дипломатический ужин.

— Кхм, — лорд Арчибальд откашлялся, промокнув лоб кружевным платком. — Весьма... живописный рассказ, мистер Сайлас. Ваша находчивость в экстремальных условиях делает честь Короне. Но, полагаю, море оставило на вас не только философские шрамы.

Лорд изящно, кончиком ножа для рыбы, указал на жуткий, стянутый в узел шрам на левой половине лица старика, густо (и неровно) припудренный мукой.

— Эта рана... — Арчибальд попытался придать голосу нотки героического пафоса. — Полагаю, это след от абордажной сабли кровожадного испанского корсара? Или, быть может, память о битве с легендарным белым левиафаном, сокрушившим ваш вельбот в Ревущих Сороковых?

Мэр Гоббс под столом молитвенно сложил пухлые ручки. «Только не рак, Сайлас. Умоляю, только не рак», — мысленно вопил градоначальник. — «Скажи, что это был кашалот. Скажи, что это была акула!»

Сайлас, прожевав кусок палтуса вместе с костями и шумно сглотнув, уставился на лорда единственным здоровым глазом.

— Испанцы? Левиафаны? — старик пренебрежительно фыркнул, вытирая жирные губы рукавом трофейного камзола. — Тысячу матросских ног вам в рот, милорд, вы перечитали дешевых романов! Кашалоты обычно откусывают ноги целиком, а испанцы машут саблями так криво, что чаще отрубают уши своим же боцманам!

Сайлас подался вперед, опираясь обрубком руки на белоснежную скатерть.

— Эта дыра, Ваша Светлость, — результат банального квартирного вопроса и юридической неграмотности! — гордо заявил старик.

Сэр Персиваль, сидевший справа от лорда, уронил вилку с икрой обратно в тарелку.

— Квартирного... вопроса? В вашей глазнице, сэр?

Мэр Гоббс закрыл лицо руками. Это был конец инвестициям.

— Именно! — рявкнул Сайлас, воодушевленный вниманием аристократов. — В шестьдесят восьмом году, во время штиля у Галапагосов, пока я спал на палубе, в мою голову заполз глубоководный рак-отшельник. Эта наглая, панцирная тварь решила, что моя левая глазница — это элитная недвижимость! Он выковырял мой глаз клешней, как оливку из раковины, и обустроил там гостиную!

— Боже милостивый... — прошептал один из джентльменов в конце стола, судорожно расстегивая воротник шелковой рубашки.

— И не просто обустроил! — Сайлас ударил кулаком по столу, отчего хрусталь зазвенел. — Он обложил меня рентой! Полгода я должен был кормить этого бюрократа свежими креветками, иначе он начинал щекотать мне зрительный нерв! Мне пришлось нанимать портового адвоката, чтобы выселить его по решению суда! А эти шрамы... — старик ткнул пальцем в припудренную мукой щеку, — это последствия силового захвата с участием судебных приставов, когда рак отбивался от них «розочкой» от бутылки рома!

В столовой повисла мертвая, звенящая тишина.

Лорд Арчибальд смотрел на Сайласа остекленевшим взглядом. Его британский мозг, воспитанный на логике и здравом смысле, отказывался обрабатывать информацию о раке-ипотечнике, отбивающемся битым стеклом внутри человеческого черепа.

— Это... это шутка, не так ли, мистер Гоббс? — сдавленно прохрипел лорд, поворачиваясь к потному мэру. — Местный фольклор? Аллегория?

Гоббс открыл рот, чтобы истерично закивать, но не успел издать ни звука.

Сайлас, обиженный недоверием, решил предоставить вещественные доказательства.

В этот самый момент аромат запеченного палтуса и, что более важно, запах дорогой, отборной черной икры наконец пробился сквозь запах перегара и муки к рецепторам глубоководного рака-отшельника, который мирно дремал (и переваривал выпитый стариком джин) в глубине глазницы Сайласа.

Рак, будучи существом с утонченным вкусом (не зря же он требовал устриц), почуял шведский стол.

Внезапно, прямо на глазах у остолбеневшей британской делегации, мука на шраме Сайласа осыпалась. Из пустой, темной дыры глазницы медленно, с влажным, щелкающим звуком «Клик-клак... хлюп», высунулась изящная, покрытая мелкими шипами хитиновая клешня. За ней показался стебелек глаза-бусинки, который деловито оглядел стол.

— Ааа... АААААААХ! — истошно, тонким фальцетом завизжал сэр Персиваль, вскакивая со стула так резко, что тот с грохотом упал на персидский ковер. Он указывал дрожащим пальцем на лицо Сайласа.

Но рак-отшельник проигнорировал панику. Он был выше этого.

Клешня, высунувшись из глазницы старика почти на три дюйма, элегантно потянулась к столу. Она ловко, с аристократической грацией, подцепила миниатюрную серебряную вилочку с перламутровой ручкой, лежавшую возле вазы с икрой.

Британцы онемели. Даже лорд Арчибальд перестал дышать. Мэр Гоббс сполз под стол, тихо подвывая от ужаса.

Рак, орудуя серебряной вилочкой с мастерством завсегдатая лондонских клубов, зачерпнул из хрустальной вазы щедрую порцию черной икры. Затем клешня, бережно балансируя вилкой, медленно изогнулась и засунула икру прямо в темный провал глазницы Сайласа. Раздалось тихое, довольное чавканье и хруст лопающихся икринок.

— О, прошу прощения за его манеры, милорды! — Сайлас добродушно хлопнул здоровым глазом, даже не пытаясь остановить своего «квартиранта». — Это мистер Крабс. Мой нынешний жилец. Предыдущего, ипотечника, мы выселили, но этот... этот — лорд по происхождению! Клянусь Дагоном, он голубых кровей! Подселился ко мне на Ямайке. Жрет только деликатесы, скотина. Зато платит вовремя — золотыми дублонами, которые находит на дне!

Рак-отшельник, проглотив икру, снова высунул клешню с вилочкой. На этот раз он потянулся прямо к тарелке бледного, как смерть, лорда Арчибальда. Клешня аккуратно подцепила кусок запеченного палтуса, капнула на него белого соуса и отправила рыбу в череп Сайласа.

Затем клешня снова высунулась, вежливо помахала вилочкой в сторону лорда Арчибальда, словно благодаря за угощение, и, прихватив с собой хрустальную рюмку с хересом, скрылась в глазнице.

— Выпьем за Британскую Корону! — радостно проревел Сайлас, поднимая свой кубок, в то время как из его левого глаза донеслось тихое бульканье выпиваемого вина.

Это было слишком. Британская империя, выдержавшая Великую Армаду и чуму, рухнула под натиском краба-аристократа с серебряной вилкой.

Лорд Арчибальд медленно поднялся. Его глаза закатились, лицо приобрело зеленоватый оттенок, и он, не издав ни звука, плашмя рухнул лицом прямо в остатки черепахового супа.

Сэр Персиваль и остальные три джентльмена, окончательно потеряв рассудок от увиденного телесного ужасы, вскочили с мест. Они не стали дожидаться десерта. С криками, достойными портовых девок, сбивая стулья и канделябры, они ринулись к выходу из особняка мэра.

— Инвестиции! Милорды, постойте! А как же поэзия океана?! — вопил мэр Гоббс, выползая из-под стола и пытаясь ухватить сэра Персиваля за фалды шелкового камзола.

— В АД ВАШУ ПОЭЗИЮ! И ВАШИХ РАКОВ С ВИЛКАМИ! — визжал Персиваль, отбиваясь от мэра напудренным париком. — МЫ ОТПЛЫВАЕМ НЕМЕДЛЕННО! ЭТО ПРОКЛЯТЫЙ ОСТРОВ! ОСТРОВ ДЕМОНОВ!

Хлопнула дубовая дверь, отрезав вопли лондонцев. Мэр Гоббс остался сидеть на ковре, обхватив голову пухлыми руками. Его карьера была уничтожена куском хитина.

А Сайлас? Сайлас был в прекрасном расположении духа. Он придвинул к себе вазу с черной икрой, налил еще один кубок хереса и подмигнул здоровым глазом мэру.

— Отличный ужин, Гоббс! — прошамкал старик, закидывая икру в рот. — Правда, лорды ваши какие-то нервные. Никаких манер. Ушли, даже не попрощавшись с мистером Крабсом. А он, между прочим, хотел предложить им партию в криббидж на золотые дублоны!

Из пустой глазницы Сайласа согласно и слегка пьяно щелкнула клешня с серебряной вилочкой. Вечер удался на славу. Нантакет отстоял свою независимость от цивилизации самым элегантным и омерзительным способом из всех возможных.