Хроники Нантакета: Налоговая декларация Летучего Голландца

Глава 1

— Ты когда-нибудь задумывался, почему его называют Дьявольским треугольником? — риторически спросил Стукач, макая надкусанное гусиное перо в чернильницу. — Я тебе скажу почему. Потому что ни один ублюдок в этих широтах не платит портовые сборы.

Чернила капнули на пожелтевший гроссбух, как черная кровь. Стукач, щуплый, желчный человек с редкими сальными волосами, поправил очки в тусклой металлической оправе. Вокруг него натужно стонал китобоец «Честный Барыш». Толстые дубовые балки прогибались под ударами волн, как ребра туберкулезника.

Матросы с самого утра перешептывались о тумане. Он накрыл судно густым, тяжелым саваном цвета прокисшего молока. Он был плотным, влажным и казался в два раза более неестественным, чем любой туман, который они видели от мыса Горн до Исландии. Матросы молились. Стукач не обращал на них внимания. Молитвы не сводили дебет с кредитом.

Первым признаком того, что что-то пошло не так, стал корабельный колокол на баке. Он ударил сам по себе — три медленных, гулких, печальных удара, от которых палуба мелко завибрировала, а у крыс в трюме пошла носом кровь.

Стукач даже не оторвал взгляда от гроссбуха.

— Кто-нибудь, смажьте этот проклятый язык ворванью! — пробормотал он, скрипя пером и делая очередную пометку в графе «Непредвиденные расходы».

Вторым признаком был запах. Вонь немытых матросских тел, застоявшейся трюмной воды и прогорклого китового жира внезапно исчезла. На ее место пришло нечто сухое. Запах пыли, сгоревшего серного спича, истлевшего пергамента и старых, иссохших костей, слишком долго пролежавших в склепе без вентиляции.

Стукач громко принюхался, недовольно сморщил острый нос и продолжил пересчитывать в уме пустые бочки из-под соленой трески. Недостача в две бочки волновала его гораздо больше, чем ароматы преисподней.

Крики ужаса, внезапно разорвавшие тишину на верхней палубе, Стукач тоже проигнорировал. Матросы всегда кричат. То цинга, то пальцы лебедкой оторвет, то пьяная драка из-за крапленой карты. Издержки производства.

Третьим признаком, который, наконец, заставил Стукача поднять голову от бумаг, стал звук.

Кто-то нетерпеливо постукивал по его гроссбуху.

Тук-тук... тук-тук-тук.

Стукач сфокусировал взгляд сквозь мутные линзы очков. По странице, прямо там, где он только что записал возмутительный дефицит патоки, барабанили пальцы. Но это были не пальцы грязного матроса.

Это была рука, лишенная плоти. Идеально белые, отполированные столетиями соленого ветра фаланги. Суставы были скреплены почерневшими, пересохшими сухожилиями. А от самой кости поднимался легкий дымок, словно рука только что побывала в кузнечном горне.

Стукач медленно поднял глаза.

Перед его столом стояло Существо. Оно было высоким, одетым в истлевший, побитый молью камзол капитана испанского галеона века эдак шестнадцатого. Под камзолом не было ничего, кроме голой, потемневшей грудной клетки, внутри которой, вместо сердца, медленно вращался раскаленный кусок угля, пульсируя багровым светом. Череп был увенчан треуголкой, украшенной черным, общипанным плюмажем. В пустых глазницах горел инфернальный синий огонь.

Существо источало ауру тысячелетнего ужаса. На заднем фоне, за открытой дверью каюты Стукача, сквозь ядовитый туман виднелся силуэт другого корабля — гигантского, сколоченного из гигантских берцовых костей, с парусами, сшитыми из человеческой кожи, на которой до сих пор виднелись татуировки и родимые пятна. Команда горящих скелетов брала «Честный Барыш» на абордаж. Матросы в ужасе прыгали за борт или молились, забившись под пушки.

Легендарный «Летучий Голландец» пришел за их душами.

Капитан-скелет склонился над столом Стукача. Его нижняя челюсть клацнула, издав звук, похожий на звук закрывающегося склепа.

— ССССМЕРРРТНЫЙ... — проскрежетал скелет голосом, в котором слышался скрежет тектонических плит и вой грешников в Аду. Синее пламя в его глазницах вспыхнуло ярче. — ТВОЕ ВРЕМЯ... ПРИШШШ...

— Руки, — сухо перебил его Стукач.

Скелет замер. Синие огоньки в глазницах удивленно моргнули.

— Ч-что? — прохрустела челюсть.

— Руки от моего гроссбуха убрал, — Стукач раздраженно ткнул обратной стороной гусиного пера по костяшкам призрачного капитана. — Вы мне чернила по бумаге размазали. А чернила, между прочим, Компании стоят два шиллинга за унцию. И закройте дверь, у меня свечу задувает.

Капитан «Летучего Голландца» уставился на тщедушного клерка. За триста лет борозждения проклятых вод он видел всякое. Люди седели при одном его виде. Они выкалывали себе глаза. Они клялись отдать ему своих первенцев. Но никто и никогда не бил его пером по рукам.

Скелет медленно убрал костлявую руку со стола. Внутри его грудной клетки уголек обиженно мигнул.

— Я ЕСТЬ УЖЖЖАС МОРЕЙ! — попытался спасти ситуацию демон, раскинув костяные руки так, что ткань камзола затрещала. — Я ПРОВОДНИК В БЕЗДНУ! ВАШИ ДУШИ ТЕПЕРЬ ПРИНАДЛЕЖАТ...

— Так, стоп. Погодите, — Стукач поднял ладонь, останавливая тираду. Он порылся в стопке бумаг на столе, достал мятый бланк и придвинул к себе чернильницу. — Вы из какой епархии? Ост-Индская компания? Голландцы? Частный каперский патент?

— Я ИЗ ПРЕИСПОДНЕЙ! — взревел скелет, ударив кулаком по дубовому столу. Из-под его пальцев пошел дым.

— Преисподняя, Преисподняя... — Стукач задумчиво пожевал кончик пера, игнорируя дымящуюся вмятину на столе. — Не помню таких в реестре Нантакета. У вас разрешение на абордаж в этих водах есть?

— КАКОЕ РАЗРЕШЕНИЕ?! Я ПРИШЕЛ ЗА ВАШИМИ ДУШАМИ!

Стукач с тяжелым, театральным вздохом снял очки и протер их грязным платком.

— Послушайте, мистер... как вас там? Если вы не состоите в Гильдии, абордаж классифицируется как несанкционированное пиратство. А души экипажа, смею вам напомнить, согласно пункту 4 параграфа 12 их контрактов, принадлежат Китобойной Компании до конца промыслового сезона. Вы пытаетесь изъять чужую собственность без доверенности.

Скелет стоял неподвижно. Его челюсть слегка отвисла, обнажив ряд желтоватых, истертых зубов. Если бы у него был мозг, он бы сейчас закипел.

Он пришел сюда пугать. Он готовился. Он даже отполировал берцовые кости перед выходом! А этот смертный клерк... отчитывает его, как проштрафившегося юнгу.

Внезапно грозная, инфернальная аура капитана как-то сдулась. Пламя в глазницах потускнело до бледно-голубого цвета. Скелет воровато оглянулся на дверь, убедился, что его команда костяных пиратов занята тем, что гоняет боцмана по палубе, и резко изменил тон.

— Слушай, приятель... — заговорщицки зашептал скелет, опираясь костями о стол. Его голос перестал громыхать и стал похож на шуршание сухих листьев. — Давай без формальностей, а? У меня план горит. Мне срочно нужно закрыть квоту до конца месяца, иначе Вельзевул с меня три шкуры спустит. А у меня и так ни одной не осталось.

Скелет сунул руку за пазуху своего истлевшего камзола и с глухим стуком вытащил на стол тяжелый, потертый кожаный портфель (сшитый, судя по лицу, застывшему на коже, из какого-то бедолаги).

Он щелкнул замками и раскрыл портфель прямо перед носом опешившего Стукача.

— Только для вас! Уникальное предложение от дома "Люцифер и Сыновья"! — затараторил скелет голосом типичного лондонского коммивояжера. — Отличная, чудодейственная мазь от ржавчины на гарпунах! Сделана из жира некрещеных младенцев и серы! Защищает железо от соли на триста лет! А если возьмете прямо сейчас, я добавлю в подарок эксклюзивный набор проклятых энциклопедий! Десять томов! Идеально подпирают шатающиеся столы! Ну что, по рукам? Пять душ за весь набор — это же даром!

Стукач медленно посмотрел на баночку с мутной, булькающей слизью, затем на энциклопедии, переплетенные в человеческую кожу, а затем снова на капитана Ада, который смотрел на него с молящей надеждой в пустых глазницах.

Квартирмейстер поправил очки, взял бланк и начал методично вписывать в него какие-то цифры.

— Пять душ, говорите? — сухо переспросил Стукач.

— Пять душ! Всего лишь! — радостно закивал скелет, его треуголка съехала набекрень, а позвонки обнадеживающе хрустнули. — Свежайших, незапятнанных душ! Могу даже сделать скидку: четыре души и один жирный кок! Мы его пустим на масло для петель преисподней.

— Не пойдет. Спецификация не соответствует стандартам Компании, — Стукач ткнул пером в банку с мазью. — Вы заявляете, что мазь сделана из некрещеных младенцев. У вас есть сертификат о происхождении сырья? Я не могу ставить на баланс корабля продукцию из неизвестных источников. Вдруг младенцы были крещены втайне? Это же контрафакт! У меня мачты начнут мироточить!

Скелет опешил. Синий огонь в его глазницах нервно замигал.

— Сертификат?.. Но это же Ад! У нас там котел непрерывного цикла! Мы не ведем учет каждого куска мяса!

— Очень жаль. Нарушение санитарно-эпидемиологических норм Нантакета, — констатировал Стукач, ставя в бланке жирный крест. — Далее. Набор проклятых энциклопедий. Лицензия на розничную торговлю печатной продукцией в нейтральных водах у вас имеется?

— Я проклят бороздить океаны до Страшного Суда! — в отчаянии взвыл капитан «Летучего Голландца». — Моя лицензия — это мое вечное проклятие!

Стукач устало вздохнул, стянул очки и потер переносицу.

— Проклятие — это статус. А лицензия — это документ. Форма 12-С, синяя печать гильдии торговцев. Нет печати — нет торговли. И, к слову, вы уже нарушили три статьи морского кодекса. Несанкционированная швартовка корабля-призрака к коммерческому судну облагается штрафом в сорок гиней. Плюс, ваша команда горящих скелетов прямо сейчас пачкает палубу «Честного Барыша» эктоплазмой и пеплом. Кто будет это драить? Ваш Люцифер?

Скелет обмяк. Его костлявые плечи опустились, а грудная клетка издала звук, похожий на сдувающийся кузнечный мех. Он медленно закрыл свой кожаный портфель (лицо на портфеле жалобно скривилось) и рухнул на табурет напротив стола Стукача. Дерево протестующе застонало.

— Никто не покупает... — вдруг прошептал демон-капитан. Его голос дрогнул, и, если бы у него были слезные железы, он бы точно расплакался. — Никто, мать их, ничего не покупает!

Стукач, привыкший к истерикам матросов, у которых вычитали из жалования за сломанные весла, сохранял профессиональное хладнокровие. Он аккуратно закрыл чернильницу.

— Тяжелый квартал?

— Тяжелый?! — Скелет всплеснул костяными руками. — Да это просто катастрофа! Знаешь, как тяжело быть капитаном корабля-призрака в век Просвещения?! Раньше вынырнешь из тумана, порычишь — и моряки сами прыгают за борт в пасти левиафанов! Души текли рекой! А сейчас? Выныриваю у испанского брига, кричу: «Отдайте мне свои души!», а они мне в ответ стреляют из пушек и кричат: «Иди к черту, мы застрахованы у Ллойда!»

Скелет схватился за голый череп, покачиваясь из стороны в сторону. Уголек внутри его ребер мигал тусклым, депрессивным светом.

— У меня план продаж горит! Бес на планерке в прошлую пятницу так орал, что у меня два ребра треснули. «Вы не эффективны, капитан Ван дер Деккен! Вы не мотивируете команду! Океан переполнен конкурентами: сирены, русалки, кракены — все собирают души, а вы привозите только ржавые гвозди и мокрых крыс!»

— Конкуренция на рынке действительно высока, — сочувственно, но без эмоций кивнул Стукач. — Вам стоило бы пересмотреть целевую аудиторию. Вы пробовали пугать китобоев? Мы народ циничный. Нас налогами пугать надо, а не горящими черепами.

— Да я пробовал всё! — взвыл капитан, ударив кулаком по колену. — Я даже на курсы повышения квалификации в Тартар ходил! «Агрессивный маркетинг и методы инфернальных продаж». Вот, выдали этот портфель и сказали: не вернешься с квотой в сто душ — пустим твой костяной корабль на костную муку для адских огородов! А у меня, между прочим, ипотека на этот «Голландец»!

— Ипотека? На корабль-призрак? — Стукач впервые за весь рейс проявил искренний, профессиональный интерес. Он даже снова надел очки. — Под какой процент?

— Шестьсот шестьдесят шесть процентов годовых, — всхлипнул скелет, и из его пустой глазницы выкатилась крошечная, светящаяся синим светом слеза. — С плавающей ставкой в зависимости от температуры котлов в Аду. И выплачивать вечность! Я раб! Понимаешь?! Раб системы! Моя команда скелетов уже месяц требует профсоюз! Говорят, от морской соли кости ломит, требуют бесплатный кальций в соцпакет!

Стукач сочувственно покачал головой. Он понимал язык цифр. Шестьсот шестьдесят шесть процентов — это было жестко даже по меркам Нантакетских ростовщиков.

— Купи мазь... — умоляюще прошептал капитан Ван дер Деккен, пододвигая баночку ближе к Стукачу. — Хотя бы мазь. Всего полдуши. Можешь отдать мне душу того идиота-юнги, который сейчас на палубе пытается заколоть моего боцмана зубочисткой. Я отчитаюсь перед начальством, что сделка в процессе. Умоляю!

Стукач долго смотрел на демонического коммивояжера. Затем он посмотрел на свой гроссбух. У него была проблема с ржавчиной на гарпунах. Соль разъедала железо быстрее, чем кузнецы успевали его ковать. Списание инвентаря било по карману.

— Полдуши я вам не дам, — твердо сказал клерк. — Юнга мне нужен, он хорошо драит гальюн. Но... я могу предложить вам бартер.

Скелет встрепенулся. Пламя в глазницах радостно вспыхнуло.

— Бартер?! Что угодно! Что ты можешь дать Аду?!

— Консалтинг, — Стукач поправил очки, и в его стеклах хищно блеснуло пламя свечи. — Я оптимизирую вашу налоговую базу. Я найду дыры в договоре вашей ипотеки с Вельзевулом. Я покажу вам, как списать амортизацию вашего костяного корабля и перевести команду скелетов в статус самозанятых, чтобы не платить налог на адское пламя.

Капитан «Летучего Голландца» смотрел на клерка так, словно перед ним сидел сам Господь Бог.

— Т-ты... ты сможешь обмануть Дьявола по бумагам? — прошептал скелет, дрожа от благоговения.

— Дьявола? Легко. Я десять лет сдаю отчетность налоговым инспекторам Британской Короны, — Стукач холодно усмехнулся. — После них ваш Вельзевул покажется мне наивным школьником. Но за это вы оставите мне три ящика вашей чудо-мази. И уберете свою светящуюся команду с моей палубы. Согласны?

Скелет капитан вскочил с табурета. Он сгреб руку Стукача своими костлявыми пальцами и начал отчаянно ее трясти.

— Сделка! Клянусь рекой Стикс, сделка! Я принесу мазь! Я принесу тебе еще проклятых энциклопедий! Ты мой спаситель!

— Энциклопедии оставьте себе, — поморщился Стукач, вытирая руку о штаны. — А теперь несите ваши ипотечные договора. И поторопитесь. У меня еще инвентаризация солонины не закончена.

Этой ночью океан увидел самое странное зрелище в своей истории. Легендарный корабль-призрак «Летучий Голландец», вместо того чтобы забирать души, покорно стоял на якоре рядом с китобойцем. А в каюте, при свете тусклой свечи, тщедушный клерк с красным карандашом в руках жестоко и методично громил финансовую империю Ада, пока капитан-скелет записывал за ним каждое слово, плача синими слезами благодарности.