Хочу котика. Алёшу не предлагать!
Анна Гаврилова, Яся Недотрога
Хочу котика. Алёшу не предлагать!
Почти все события этого
рассказа вымышленные
1.
В лавку магических существ я зашла случайно. Понятия не имею, что меня дёрнуло – просто заглянула, и всё.
Но это была ошибка, потому что хозяин – невысокий полноватый мужчина преклонных лет – вцепился в меня чуть ли не зубами.
– Ох, какая девушка! Какая девушка! Душечка моя, чего изволите? Кого хотите?
– Да так, – промямлила я напряжённо. – Пока просто смотрю. Вот может… котика какого завести?
Котика действительно хотелось, но не так, чтобы сильно. Ведь животное в доме – это не только радость, но и морока. То покорми его, от погладь, то замени лоток.
А у меня времени не было. И сил! Да и вообще…
Но о котике я в самом деле иногда размышляла.
– Какую породу предпочитаете? – Хозяин лавки угодливо улыбался. – Может лиарскую? Она сейчас самая модная!
Раньше, чем успела ответить, меня цапнули за руку и потащили в ту часть помещения, где располагались вольеры с пушистыми и не очень представителями семейства кошачьих.
– Вот! Лиарский классический! – воскликнул мужчина, тыча в сторону спящей на полу вольера лиловой тушки. – А вам вообще какой цвет нравится?
– Эм… – растерялась я.
Дожидаться ответа торговец не стал. Через минуту в моих руках оказалось аж три кота лиарской породы: лиловый, оранжевый и голубоватый.
Все они, как и положено кошачьим, смотрели с изрядной долей надменности. Терпели мои объятия, а я честно пыталась всё это мохнатое добро не уронить.
– Есть ещё радужный лиарец, но он…
– Ой, спасибо, не нужно! – ответила я торопливо.
Впихнула котов обратно торговцу и уже сделала шаг назад, в сторону свободы и побега, но увы. Не отпустили!
Спустя пятнадцать минут у меня рябило в глазах от расцветок и звенело в ушах от количества перечисленных пород. Особенно рьяно хозяин впихивал всё того же лиарского кота, но «трендовой» масти. Кот был рыжим, с бирюзовыми разводами на морде и с поразительно пушистым хвостом.
– Он не просто красивый, он ещё магический! – радостно вещал хозяин. – Запускаете такого в дом, а он включает ауру уюта! И вот вы входите и понимаете, что это не просто жилище, а ваша личная крепость. Надёжный, добротный, ваш!
Тут я слегка зависла, но в итоге ответила:
– Эм, спасибо. Не надо.
Спустя еще полчаса общения, улыбка хозяина утратила блеск, стала куда менее радостной. Но оптимизма торговец опять-таки не растерял. Окинув меня взглядом, он о чём-то задумался, а потом воскликнул:
– Ну, раз вам никто не подходит, тогда… вот!
Он указал рукой куда-то мне за спину, и я обернулась. Тут же ойкнула, потому что возле одного из стеллажей стоял… нет, не котик. Лев!
Очень маленький, карликовый, с аккуратными кожистыми крыльям и длинным, отнюдь не львиным хвостом. На конце хвоста сверкало остриём самое настоящее жало.
– Это что? – выдохнула я изумлённо. – Мантикора?
Торговец посмотрел снисходительно.
– Ну какая мантикора, девушка? – фыркнул он и объявил торжественно: – Мантикор! Самец!
Я посмотрела на самца, самец на меня. Потом самец перевёл взгляд на торговца и молвил человеческим голосом:
– Ну… как-то так.
– В смысле? – удивился торговец.
– Ну так… Не очень. Не мой вариант. Ищи другую.
Вышло неловко, но хозяин не растерялся:
– Девушка, не слушайте, он не про вас. Да и вообще шутит. Алёша хороший. Ласковый, воспитанный. Бриллиант, а не зверь!
Я поперхнулась воздухом и переспросила:
– Алёша? – имя было странным.
– Ну да, – верно понял мою оторопь хозяин. – Мантикор-то не из наших мест, там и имена другие. А вообще существо редкое, и… ну тоже как бы котик.
Угу. В том-то и дело, что «как бы»!
– Не очень, – повторил тем временем Алёша. – Не мой вариант.
– Ой, да много ты понимаешь, – огрызнулся торговец. – Тебя вообще не спрашивают.
На морде мантикора отразилось возмущение, а мне стало интересно:
– Сколько стоит? – Просто я никогда не видела в продаже таких зверей.
Вопрос оказался новой ошибкой. Торговец залился таким соловьём, нахваливая «льва», что у меня голова заболела. Зато и прошла эта мигрень быстро! У меня вообще все болячки рассосались после того, как я услышала сумму:
– Какой красавец! Какая грива! А всего-то пятьдесят золотых!
Я ахнула.
– Сколько-сколько?
– Пятьдесят золотых, душечка. И поверьте, это лучшая цена! В действительности он стоит гораздо, гораздо дороже.
Не успела я поверить, как хозяин добавил:
– Пятьдесят золотых – лишь один процент от истинной стоимости этого чудесного, благородного зверя. Берите!
Я кивнула, и…
– Сейчас, только за кошельком сбегаю.
Увы, торговец оказался не только оптимистичным, но и опытным. Сразу разгадал мои намерения, и отбиваться от счастья выложить баснословные деньги за непонятного Алёшу пришлось ещё полчаса.
Но я справилась! Победила! Вырвалась-таки из лавки под неодобрительные взгляды всех без исключения магических животных – не только котов, но и прочей живности.
Да что там питомцы! На меня даже стены смотрели осуждающе! И окна!
Но впускать в свою жизнь мантикора я по-прежнему не собиралась. После вот такого насилия над моей психикой, заводить какое-либо животное вообще расхотелось. Жила одна, и дальше прекрасно проживу.
2.
Про посещение лавки я быстро забыла – дел было слишком много. А ещё работа… От меня требовали всего и сразу! Главный редактор так и вовсе негодовал.
Стоило в кои-то веки заехать в контору и появиться на пороге его кабинета, как он прорычал:
– Правки где? Лесса, драгоценная моя, ты должна была сдать этот материал позавчера! А что с художниками? Ты с ними вообще разговаривала? А материал для чтецов? Они должны озвучивать его на площади, это новый формат, мы возлагаем на него большие надежды, делаем ставку! Ты составила для чтецов список слов с ударениями?
Я понуро молчала.
– А подборка тематических статей для большого альманаха, в конце-то концов! – редактор взорвался. – Ты обещала помочь Настиэлле! А сама?
– Простите, – пискнула я жалобно и, выслушав всё, что мне причиталось, отправилась делать ту самую редактуру. Озвучивать главную причину по которой задерживаю сроки по всем проектам, не стала – начальство, увы, не поймёт.
Моё начальство, как и любое другое, признаёт только победы. Вот сделаю то, что задумала, соберу нужный материал, закатаю его в сногсшибательное эссе, и тогда…
Тем утром я мечтала. Сидела дома, за письменным столом, и таращилась в стену.
Мечты – это очень важно, хотя мало кто понимает.
Конверт я всё-таки взяла и даже вскрыла.
И на секунду впала в ступор, глядя на извлечённый лист.
Верхняя надпись гласила:
«Уважаемая госпожа! Недавно вы посетили нашу лавку магических существ, и мы просим вас оценить качество предоставленных услуг. Помогите нам стать лучше! Заполнение опросника займёт всего пару минут!»
Поразилась я тому, что… вообще-то не оставляла торговцу свой адрес. Да что адрес – я даже не называла район города, в котором живу!
Как они вычислили?
Впрочем, не важно. Почему бы не помочь хорошим людям, особенно если они просят?
Я честно проставила галочки на всех пунктах опросника, вписала короткое доброе пожелание – мне не сложно, а им приятно. Затем вложила опросник в конверт с маркой, который к этому опроснику прилагался и, собственно, отправила. Увы, именно это меня и сгубило! Видимо не каждому хорошему человеку нужно помогать!
Тремя днями позже я снова услышала стук, и буквально кожей почувствовала – что-то нечисто. Подкравшись к боковому окну и выглянув кое-как, смогла увидеть посыльного с большой коробкой в руках, и… как же мне не хотелось открывать дверь!
Я даже попробовала притвориться, будто меня нет дома, но посыльный оказался очень упрямым – стучал до тех пор, пока у меня не началась пульсация в мозгу.
И я сдалась.
Провернула ключ, распахнула дверь, и…
А вот обругать незнакомца не успела.
– Уважаемая, вам посылка! – воскликнул парень, да так радостно, что… ну вот как на такого рычать?
– Какая ещё посылка? От кого?
– Там всё написано, уважаемая. – С этими словами мне впихнули коробку, поверх которой лежал новый подозрительный конверт.
Впрочем, а что я расподозревалась? С чего вообще решила, что тут что-то опасное? Ну подумаешь интуиция шепчет! Ведь шепчет, а не кричит.
Коробка оказалась увесистой и, вернувшись в дом, я аккуратно поставила её на пол. Затем, вскрыв конверт, прочитала удивительное: «Благодарим вас за участие в опросе! Примите, пожалуйста, небольшой сувенир от нашей лавки».
– Сувенир? То есть подарок? – удивилась вслух. – За опрос?
Уж за что, а за проставление галочек на каком-то листке подарков мне ещё не дарили. Это оказалось странно и неожиданно приятно.
Конечно, я метнулась за ножом, чтобы срезать бечёвку, которая перетягивала коробку, а справившись с упаковкой и заглянув внутрь оторопела. На несколько долгих секунд застыла мраморной статуей, а потом выдохнула:
– Алёша?
Мантикор, который во время транспортировки лежал, а после вскрытия коробки уселся на тощеватый зад, широко зевнул и одарил меня взглядом всё того же самоуверенного сноба.
– Ну привет, – буркнул этот… котик-некотик. – Рада?
Я была не рада. Я была в шоке!
Но главный ужас заключался в том, что я совершенно не помнила адрес той лавки! На конверте и коробке адреса отравителя тоже не имелось. И как, простите, вернуть это сокровище тому, кто его прислал?
3.
Пока я пребывала в ступоре, мантикор выбрался из коробки и деловито осмотрелся. Прошёл по всему первому этажу моего скромного дома и резюмировал:
– Ну ладно. Ничего так. Поживу.
Вот тут я очнулась.
– В смысле «поживёшь»?
На меня посмотрели снисходительно, а я…
– Это какое-то недоразумение. Как вообще так получилось? Какой ещё подарок, ты же… дорогое животное?
Намёк был очевиден. Прислать столь ценный экземпляр в качестве «сувенира» точно не могли. Следовательно, Алёша таких денег не стоил!
Значит и все те слова о его хорошести, мягко говоря, преувеличение. Котик, угу.
Мантикора мои вопросы не смутили, даже наоборот:
– Я не просто дорогой, я бесценный. Раз так, то какая разница? Ну заплатила бы ты пятьдесят золотых, и чего? При моей реальной стоимости пятьдесят золотых – то же самое, что ноль.
Прозвучало интересно, логично, но…
– Выгнали, да? – догадалась я.
Спросила без насмешки, очень ровно, потому что не хотела травмировать это миниатюрное животное. Но оказалось зря. В смысле, зря сталась, Алёша был совершенно непробиваем. Испортить его мнение о себе не смог бы никто!
– Разумеется, нет. Разумеется, я ушёл сам. Договорился с хозяином, и…
Ну, ладно. Допустим. Не будем придираться к деталям!
Интереснее другое:
– Почему ко мне-то? Я же «не твой вариант».
Меня окинули долгим взглядом, осмотрели с ног до макушки.
Итог?
– Да, не мой, – подтвердил мантикор. – Но что делать? Придётся сосуществовать, с тем, что есть.
У меня аж рот приоткрылся. Я уже понимала, что котяра наглый, но не думала, что настолько.
– Сосуществовать? – переспросила я. – Ох же ты… сосуществователь.
Алёша поморщился:
– Что за слова? Не слишком ли вольно ты обращаешься с великим, могучим вестанарийским языком?
Да. С языком я обращалась действительно вольно, за что часто получала от редактора. В последний раз редактор почти плакал, приговаривая: Лесса! Ну как тебе не стыдно? Как можно столь грубо коверкать слова?
А я может и коверкала, но правила-то построения слов соблюдала. Не моя вина, что каких-то форм нет в словаре.
– Говорю как хочу, – буркнула я. – А ты…
Котик явно почуял набегающую грозу. Перестал строить из себя самца и, вновь плюхнувшись на попу, поднял бровки домиком. Потом сказал, подпустив в голос какого-то особого очарования:
– Давай не будем ссориться?
Я не собиралась идти на попятную, но неожиданно дрогнула – оппонент оказался весьма обаятельным. Он прямо-таки обезоружил. Я сама не поняла, куда пропал весь мой гневный пыл.
– Я просто пытаюсь понять почему ты здесь.
Мантикор посмотрел ещё выразительней и предложил удивительную, прямо-таки шикарную версию, которая, при должной фантазии, действительно всё объясняла:
– Может это судьба? Может это она свела нас этой хмурой, недружелюбной весной?
Тут во мне опять проснулся скепсис. Стала бы судьба подсовывать мне сладкоречивого нахала? Вряд ли. Более того…
– Вообще-то я просила котика.
Мантикор клыкасто улыбнулся и сказал, всё тем же человеческим голосом:
– Мяу.
4.
Судьба, мать вашу! Судьба!
Спустя несколько минут после этого разговора, когда флёр «кошачьего» очарования спал, я заметно протрезвела. Ситуация была откровенно бредовой, и особенно возмущал тот факт, что этот хвостатый зараза ничего – вот вообще ничего! – не объяснил.
Мне просто навешали какой-то лапши. Только злиться на Алёшу почему-то не получалось – бровки эти домиком, искренность в голосе… Вот как на него орать?
Орать я действительно не стала. Решила отложить повторное обдумывание и
Работа требовала пристального внимания и срочных решений!
Редактор, увы, тоже ждал.
Махнув рукой на внезапного, но однозначно временного, питомца, я ушла в кабинет и занялась очередной редактурой. Задача была огромная, почти непосильная, и сделать её требовалось до вечера. Потому что на вечер у меня имелись поистине грандиозные планы – очередная вылазка за мечтой!
Хвала Алёше за то, что есть он не просил и вообще вёл себя тихо. Сначала – а дверь кабинета я оставила открытой и следила краем глаза! – ходил по дому и проявлял любопытство, потом запрыгнул на диван в гостиной и благополучно задрых.
Лишь когда за окнами начало темнеть, а последний лист гигантской статьи был вычитан и выправлен, я прошлёпала на кухню и, заглянув в холодильный шкаф, крикнула:
– Эй, самец! Есть будешь?
– Буду, – прозвучал ответ. Мгновенный!
Не успела я ахнуть, как мантикор оказался рядом. Он уселся возле холодильного шкафа и задрал голову в ожидании еды.
Тут передо мной встал новый вопрос – а чем вообще кормить такого зверя? При том, что повар, как и хозяйка, из меня не очень, а сама я питаюсь от случая к случаю, и вообще через раз.
Из пристойной еды в шкафу нашлось только запечённое, нарезанное ломтями мясо и хлеб недельной давности.
– Бутерброд будешь? – спросила я у зверя.
Сказала и уже приготовилась пронаблюдать кривую морду и взгляд полный презрения. Но Алёша оказался умным, понял, что все гастрономические капризы лучше оставить на потом.
Ели мы вместе, стоя возле холодильного шкафа. Дожевав последний кусок мяса, зверь спросил:
– Кстати, как тебя зовут?
Новая нестыковка. Ведь если хозяин лавки как-то вычислил мой адрес, то имя ему тоже известно. Касательно Алёши – переезд не был для мантикора сюрпризом, следовательно какой-то информацией он тоже владел и имя, вероятно, знал.
Но разбираться было по-прежнему некогда и я, плюнув на все странности, сказала:
– Лесса.
– Очень приятно.
Следующий вопрос мантикора имел прикладной характер:
– А где у тебя… хм… кошачий лоток?
Лотка, разумеется, не было. Зато присутствовал крошечный внутренний двор, где я разбила газон и посадила одно-единственное растение – фиговое дерево. Просто листья у этих деревьев красивые, и ухаживать куда проще, чем за целым цветником.
Этот двор я мантикору и предложила.
Снова счастье – невзирая на простоту условий, спорить «котик» не стал.
Пока он исследовал и осквернял мой замечательный газон, я сбегала в спальню и переоделась. Сменила платье на другое – менее приметное и более удобное. Заодно поддела бриджи – на случай, если придётся лететь вверх тормашками и вообще убегать.
Алёша застал меня в дверях, уже уходящей из дому.
– Так. А ты куда? – спросил он деловито.
– Куда-куда… Не скажу.
Я закрыла дверь раньше, чем последовали новые вопросы, и устремилась к центральной части нашего прекрасного города. Если всё пойдёт как надо, сегодня меня ждёт очень интересное зрелище!
Главное, чтобы меня не засекли.
5.
Да-да, у меня была мечта. Впрочем, не так. У меня была Мечта с большой буквы!
С того самого момента, как я поступила на работу в самый крупный издательский дом королевства, я понимала, что делаю что-то не то.
Мы занимались абсолютно всем! Писали статьи, редактировали, составляли планы, придумывали связанные с деятельностью нашего издательского дома мероприятия, проводили конкурсы – да всё, что угодно. Но это было как-то… ну не то.
Я долго думала. Потратила много ночей на размышления о том, что мне всё-таки не нравится. А в итоге поняла – мы писали о чём угодно, кроме… любви.
Кулинария, криминальные и финансовые новости, новости политические, предсказания погоды – это всё, конечно, прекрасно, но какой в этом смысл, если любви на страницах наших газет и альманахов не существует?
Моя осторожная попытка сказать об этом на рабочем совещании закончилась провалом. Главред посмотрел поверх пенсне и заявил:
– Лесса, ты взрослая умная девушка. Откуда в твоей прекрасной голове этот бред?
Потом были слова о том, что рейтингов на любовной теме не сделать, а публиковать светские сплетни – ниже нашего достоинства. Мол, мы серьёзный издательский дом, и всё в таком роде. Мы – монолит общественного мнения! Поэтому просто забудь.
И я поддалась. Подчинилась и на какое-то время действительно забыла, но мысль возвращалась с невероятным упрямством.
Это упрямство оказалось заразительным. В итоге я загорелась и обрела ту самую Мечту.
Я обдумала всё, я знала каким должен быть материал и как его преподнести редактору. Единственная загвоздка – мне требовалась настоящая сенсация. Такая, чтобы наш главный при всём желании не смог завернуть.
Мне требовался уникальный, недоступный даже пронырливым бульварным газетёнкам материал. Достаточно достоверный, чтобы не быть сплетней, и достаточно тяжеловесный, чтобы проехаться боевой машиной по редакторскому вето. А ещё кассовый! Такой, который однозначно принесёт прибыль, позволит продать газетный тираж.
Короче, мне требовался дракон.
Публиковать материалы о драконах наши очень любили, но драконы существа скрытные. Они давали так мало поводов, что репортёры были готовы описывать каждый драконий чих.
Негласная элита нашего общества. Высокомерные, строгие, неприступные… Древние ящеры оставались теми, с кем даже самоубийцы не шутят. Именно по этой причине никто и никогда не пытался за драконами следить.
Слишком опасно. Но когда речь о Мечте, опасность – это ерунда.
К тому же я не полноценный репортёр, а так, младший, на подхвате. Да ещё и девушка – а драконы, при всей их агрессивности, девушек не бьют.
Именно на это я уповала, начиная долгую слежку за лордом Эйросом тор Воргом, и, судя по тому, какие события я наблюдала последние две недели, сегодня меня ждала кульминация. Итак, внутренний двор дома Клариссы Тонфик. Я не могла опоздать!
К моменту, когда сумерки сменились ночным мраком, я была уже на месте. Лежала в стратегически-идеальной точке, за раскидистым розовым кустом.
Я не просто прижималась к земле – я там уже ямку-лежанку выкопала! Я идеально сливалась с газоном.
Неприметное серое платье добавляло маскировки. Земля, невзирая на поддетое тёплое бельё, неприятно холодила тело и живот.
Но оно того стоило, потому что через полчаса моего лежания, лорд Эйрос прилетел на свидание… Сначала я разглядывала его массивную широкоплечую фигуру, которая бродила под освещёнными окнами дома и отбрасывала длинную, по-драконьи пугающую тень.
А потом – джек-пот! Кларисса Тонфик, которая работала гувернанткой у
– Кларисса, ну хватит, – низким, рокочущим, пробирающим до мурашек голосом, сказал Эйрос. – Прекрати меня мучать. Ты же моя истинная.
– Лорд Эйрос, – привычно отозвалась Кларисса. – Я не могу быть вашей истинной, вы ошиблись, вы же знаете…
– Что знаю, Кларисса? Что ты не драконица?
– Верно, лорд Эйрос… Я всего лишь человек.
Я слышала эту фразу раз двадцать, но сегодня, как и ожидалось, она прозвучала иначе. В голосе неприступной Клариссы послышалось сомнение, и я уже сжала кулаки, молчаливо радуясь за Эйроса, который обивал порог этого дома две недели, но…
В общем, переоценила я дракона.
Вместо того, чтобы различить эти колеблющиеся нотки и продолжить любовную атаку, добивая несговорчивую человечку, этот глупый ящер решил вспылить.
– Да сколько можно, Клар! – воскликнул он. – Я уже объяснял, что так бывает! Очень редко, но подобное возможно! Да, ты человечка, но…
Я тихо застонала, потому что разговор пошёл вообще не туда, столь желанной для меня кульминации и развязки не случилось. Вместо этого Эйрос и Кларисса начали ругаться. Причём девушка сопротивлялась с такой яростью, что лично у меня возникло ощущение, что дракон тут именно она.
Ругались они тихо, чтобы не разбудить соседей и пожилых родителей Клариссы, но я всё слышала. Мне помогал улучшающий слух амулет.
И глядя на них так грустно становилось, так горько! То что ссорятся – ладно. Я верила в их пару и точно знала, что всё будет хорошо. Горько было от того факта, что завтра мне снова бежать через укрытый сумраком город, опять пробираться в сад и вновь лежать на холодной земле под этими прекрасными, но отчего-то слишком вонючими розами.
Кажется, ещё немного, и я возненавижу розовый аромат!
6.
Домой я вернулась ближе к рассвету, замёрзшая и дико уставшая. Отпирая дверь, думала о том, что наверное нужно перетащить в сад Клариссы Тонфик одеяло, иначе застужу себе вообще всё.
Про мантикора я со всеми этими злоключениями успела позабыть и сильно удивилась, когда обнаружила, что меня встречают.
– Эм… – сказала я.
– Мяу, – скептично выдал «котик».
В его глазах читался веский такой вопрос.
– Угу, – после паузы ответила я.
Заперев дверь, обогнула сидевшего на полу мантикора и поплелась к лестнице на второй этаж. В спину мне точно смотрели, причём внимательно и с некоторым напряжением. К беседе ситуация не располагала, но я, как девушка культурная, всё-таки спросила, правда не оборачиваясь:
– Чего не спишь?
Алёша ответил не сразу, и с тем же скепсисом:
– Да так. Днём выспался.
– Понятно, – опять-таки вежливо кивнула я.
Ну а утром…
Утром Мечту снова пришлось запихнуть в дальний ящик и заняться «по-настоящему важной» работой. Сначала я, отчаянно зевая, сбегала в редакцию, чтобы сдать выправленные материалы. Затем выслушала порцию начальственного неудовольствия и получила новую огромнейшую статью. Ну и дополнительное задание – за просрочку, так сказать, важных материалов. В наказание!
Учитывая, каким именно было это задание, хотелось кого-нибудь покусать.
Прежде чем вернуться домой, пришлось заглянуть на рынок, и в этот раз забыть про Алёшу не получилось. Сострадание проснулось – он хоть и временный, но всё-таки живой.
Я накупила и мяса, и овощей, и вообще всего, попутно хмурясь из-за того, что на разбор ситуации с появлением в моём доме «самца» просто нет времени. Сейчас голова была забита так, что я даже не могла припомнить в какой части города располагалась та лавка магических существ, в которую меня так неудачно занесло.
Впрочем ладно, не нагнетаем. Вот разгребу аврал, и обязательно её найду!
7.
В этот раз мантикор не встречал, а спал, что тоже было неплохо.
Стараясь не громыхать каблуками, я прошла на кухню, сложила покупки в холодильный шкаф и отправилась в кабинет.
Эссе, основанное на реальной истории лорда Эйроса и Клариссы, я писала в отдельной специальной тетради. Добавив на лист с матчастью новые скудные сведения о драконьем любовном гневе, я тяжело вздохнула и засела за выданную главредом статью.
Я корпела, я старалась, я клевала носом… Спать хотелось нещадно, поэтому мантикор, мирно дрыхнувший на диване в гостиной, начал в какой-то момент раздражать.
Даже захотелось пойти, разбудить и доковыряться до его меховой личности, но я, разумеется, сдержалась. Продолжила работать над текстом, чтобы ближе к обеду пронаблюдать вплывающую в мой кабинет вальяжную, выспавшуюся скотинку.
– Ну, привет, Лесса, – сказал мантикор.
– Доброго утра, – не без зависти буркнула я.
Вопреки желанию быть вежливой, прозвучало немного враждебно. Но Алёша отнёсся к моей агрессии снисходительно. Он склонил голову набок, а потом очень широко, очень смачно зевнул.
– Ахрмрхам! – Примерно таким был звук этого зевка, и я…
Короче, завидовать – это плохо!
– Так где ты вчера была, Лесса?
Ну и что ему сказать?
Я прекрасно понимала, что приличные девушки по ночам не шляются и такими потрёпанными как я вчера домой не приходят. Но и отчитываться перед непонятным созданием не хотелось. Да и какая разница этому временному жильцу?
– Может я куртизанкой подрабатываю?
«Котик» замер, а потом захохотал.
И вроде всё хорошо, но так обидно звучал этот его смех, что я нахохлилась и осмотрелась в поисках чего-нибудь тяжёлого. Он сейчас на что намекает? Что я не могу понравиться мужчинам даже за деньги? Или, что? В чём прикол?
Увы, из подходящего рядом была лишь сшитая рукопись статьи, над которой я работала, и бросить которую ну никак не могла. Отсюда был сделан новый вывод – Алёша везунчик.
Кстати! Он ведь из лавки магических существ, и понятно, что там далеко не все питомцы наделены настоящей магией, но вдруг у «котика» всё-таки есть некие способности?
Я даже открыла рот, чтобы спросить, но меня перебили:
– Лесса, а как насчёт еды?
Мантикор сказал, и мой желудок свернулся в жалобную такую трубочку. Спасибо, что напомнил. Если добавить к сонному обмороку ещё и обморок голодный, то можно вообще не встать.
Пришлось отложить работу и отправиться на кухню, где мы благополучно доели вчерашнее печёное мясо с уже свежим, купленным только сегодня хлебом.
Алёша, хвала небесам, опять не привередничал, а после чрезмерно позднего завтрака отправился во двор.
Я же попыталась вернуться к статье, но тут раздался стук в дверь – он был быстрым, уверенным и очень характерным. Даже не нужно выглядывать в окошко, чтобы узнать кто именно пришёл.
8.
Настиэлла. Моя прекрасная, невероятная напарница.
Именно с ней мы делили все горести и тяготы
Удачи в нашей работе тоже случались, но замечались они редко. А уж наши успехи и подавно не видели. Главный редактор то ли из невнимательности, то ли из принципа, никогда нас не хвалил.
Второй по важности человек в нашем издательском доме – главный казначей – добрым словом тоже не баловал. Ну конечно, ведь кто мы такие? То ли дело репортёры финансовых или криминальных новостей!
Вот их – да. И любили, и хвалили, и даже вручали ежеквартальные почётные грамоты, а нам с Настиэллой пришлось пойти другим путём – мы хвалили друг друга сами. Всё лучше, чем ничего.
Впрочем, касательно Настиэллы, эта несправедливость была не единственной и далеко не главной. Самым вопиющим, на мой взгляд, являлось то, что, при всех интеллектуальных и человеческих достоинствах моей напарницы, в ней сначала замечали грудь.
Грудь была в самом деле невероятная, но мне так хотелось верить, что даже у мужской глупости есть пределы.
Но нет.
Вот и Алёша повёл себя как типичный мужик.
Настиэлла влетела в гостиную возмущённым, всклокоченным ураганом. В её руках была объёмная стопка статей, которую она безжалостно бросила на низкий журнальный стол. Потом Настиэлла упала на диван и, поправив весьма скромное по столичным меркам декольте, начала рассказывать.
– Лесса, этот альманах меня доконает! Я всю ночь читала работы участников, и знаешь что?
Настиэлла стала объяснять подробно, обстоятельно, аргументированно – так, как она умеет. Ровно в этот момент на пороге гостиной нарисовался «котик», да так и застыл. Взгляд мантикоровых глаз упёрся в декольте, Алёша плавно присел на попу.
Тут его и заметили.
– Оу! А это ещё что? – потрясённо воскликнула Настиэлла.
– Мантикор, – ответила я.
– Ты хотела сказать мантикора, – с присущей ей иногда педантичностью поправила напарница.
– Неа. Именно мантикор. Самец.
Коллега очень удивилась и сообщила, что прежде таких не видела.
– Откуда он взялся?
– Да так, – я махнула рукой.
Мы могли развить эту тему, но альманах не просто не ждал – он горел! Его участники уже заваливали редакцию письмами, требуя то пояснений, то ответов на вопросы, то луну с неба. При этом часть текстов была до того сырой, что напарница нет-нет, да позволяла себе нецензурное слово.
– Лесса! Ты даже не представляешь, что тут написали! – воскликнула она, подхватывая одну из множества рукописей.
Потом зачитала.
Затем зачитала ещё один абзац.
И ещё.
– А здесь! – Девушка взяла другую рукопись. – Нет, ты только послушай! Лесса, ты послушай и скажи, как со всем этим работать?
Я, разумеется, слушала и была максимально внимательна.
Но это оказалось пыткой, потому что вникать в проблемы альманаха и одновременно смотреть на «котика» было выше моих сил. С одной стороны, я очень сопереживала коллеге, местами негодовала, а с другой приходилось кусать губы и сдерживать эмоции.
Просто Алёша сидел красивой заворожённой статуэткой, а его голова покачивалась в такт движениям Настиэллиного бюста. Коллега этого, разумеется, не замечала, а я… О, Небо! Как сложно смеяться «куда-то в себя».
– Нет, ну ты представляешь? Лесса! Лесса, это…
А ведь Настиэлла даже не подозревала, что Алёша разумен. Я сначала хотела ей объяснить, а потом подумала – да зачем?
Вот так и сидели. Напарница говорила, махала руками, её грудь соблазнительно покачивалась, и это была феерия. У мантикора случился явный эстетический шок.
Алёшу не просто заворожило – заколдовало намертво! После ухода Настиэллы он ещё часа два сидел на пороге, смотрел в одну точку и покачивал гривастой головой.
Наверное, мне следовало посочувствовать бедолаге, но я, каюсь, могла только смеяться. Причём делать это пришлось в самой дальней комнате, чтобы не нарушить «кошачий» транс.
9.
Этой ночью погода выдалась, мягко говоря, неприятная. С неба то моросило, то капало. Ветер то просто дул, то прямо-таки сдувал. Но самым гадким оказалось то, что после вчерашней перепалки лорд Эйрос к своей Клариссе не явился! Это стало для меня дополнительным открытием.
До сего момента я даже не подозревала, что драконы – эти властные сильные существа – настолько обидчивы.
Кларисса, по всей видимости, об этой черте характера тоже не знала. Она ждала. Весь вечер, и пока не погас свет, я видела в окнах первого этажа её силуэт.
Итог? Домой я отправилась раньше, чем планировала и в большом унынии. Уж если драконы вот такие, мелочные, то чего ждать от простых, обыкновенных мужчин?
Ох уж эти мужчины… Они ведь ещё хуже котиков – сплошное разочарование. Впрочем, не важно. Лучше подумать о другом.
И вот, пока шла, я об этом «другом» и подумала… Не в первый раз, кстати! Но сегодня мысли были ярче и острей.
Я размышляла о последствиях своего смелого шага. Вот напишу своё эссе, имена разумеется заменю, но главные персонажи будут вполне узнаваемы. Более того, к моменту выхода материала – а я не сомневалась, что главред его всё же одобрит! – лорд дракон наверняка уже объявит о своей помолвке. И вот что интересно: а прочитав о себе на страницах нашего издания, он меня не прибьёт?
Фантазия откликнулась мгновенно! В моей голове тут же, как по щелчку пальцев, возникло сразу несколько сценариев, один другого хуже.
Вот Эйрос входит в частичную трансформацию и откусывает мне голову. Вот он присылает своих отбитых адвокатов и устраивает мне воплощённый кошмар. Третий вариант – один из сородичей дракона хватает меня своими ужасными когтями и уносит куда-то в горы, где я, одинокая и отчаянная, буду вынуждена есть мох, чтобы не умереть от голода…
Я погрузилась эти фантазии с головой, нырнула в них, как в глубокое озеро. Но в какой-то момент здравый смысл всё-таки очнулся и воскликнул: Лесса, стоп!
И тут я вспомнила о главном – ну кто же меня узнает? Я ведь под псевдонимом! А в нашей редакции своих не сдают!
Я под псевдонимом! Никому и в голову не придёт, что Лесса Анигорн и Ясса Навайга – одна и та же личность. А раз так, то чего я парюсь? Мне же просто радоваться и творить!
Миг, я облегчённо выдохнула и продолжила свой путь сквозь моросящую черноту холодной ночи. Туда, вперёд, к родному дому, где царили уют и покой.
Вот только на последнем повороте, когда свернула в нужный квартал, из тени противоположного дома вынырнула сутулая фигура… Личность была явно нехорошая. Я напряглась и запаниковала. Что делать, если ко мне привяжутся? Я же слишком молода, чтобы умирать!
И опять – на помощь пришёл разум.
Репортёр я, конечно, неопытный, и будь в
За арбалет я и схватилась. Правда что-то случилось с креплением, арбалет никак не хотел отцепляться от ремня.
Пока он сопротивлялся, я во всю торопилась к дому. К счастью – хвала Небу! – подозрительная фигура за мною не увязалась, однако дверь я отпирала, ругаясь и дрожа.
Ввалившись в прихожую, тут же поспешила закрыться на все замки, и подпрыгнула, когда из темноты донёсся голос моего нежданного питомца:
– Что-то ты сегодня рано, Лесса.
– А! – Я неудачно дёрнула головой.
Ну вот, здравствуйте. Доброго утречка издержкам сидячей и довольно нервной работы. Шею заклинило, мышцы воротниковой зоны пронзила нестерпимая боль.
Вопль я, конечно, сдержала, но в темноту полетел снятый с ноги ботинок. Алёша, судя по звукам, увернулся. И тут меня настигло мантикорово возмущение:
– Эй, ты чего?
Чего-чего… Ничего. Я была уставшая, злая, с заклинившей шеей и без всякого желания общаться. Особенно конструктивно.
Зато у меня нашлись силы на то, чтобы, наконец, задаться вопросом – а зачем я этого соседа вообще терплю?
Наощупь добравшись до гостиной, я активировала магический включатель и, соответственно, светильники. Посмотрела на «котика», который таращился в полном непонимании, и, пройдя дальше, упала на диван.
Я посмотрела на Алёшу пристальней прежнего и выдохнула:
– Знаешь, а что-то в наших с тобою отношениях неправильно.
Мантикор не понял, даже невзирая на то, что я была предельно логична.
– Давай честно? – безапелляционное продолжение. – Мне тебя подсунули. И что мне с тобой делать?
Тут со мной попытались провернуть уже знакомый финт.
Лапки вместе, честные глаза, бровки домиком – я в очередной раз отметила, что мантикор невероятно обаятельный. Только на одном обаянии далеко не уедешь, мне требовалось действие!
– Хорошо. Чем ты можешь быть мне полезен? Ну, до тех пор, пока я не верну тебя в лавку ваших «магических существ».
Алёша пожал плечами. Причём это было не сомнение, а этакая молчаливая убеждённость в том, что полезность у «котика» запредельная. Мол, ты можешь этого не понимать, сопротивляться, а он, чисто из принципа, ничего не будет тебе объяснять. Рано или поздно сама поймёшь насколько неправа.
Но увы, я всегда была далека от столь высоких материй. Мне по-прежнему требовалось действие! Не надо пожимать плечами – сделай хоть что-нибудь.
– По дому работать умеешь? – спросила я. – Полы мыть, пыль протирать?
Мантикор фыркнул с видом профессионала.
– То есть сделаешь? – не поверила я.
– Вообще не проблема.
Я опять-таки не поверила и переспросила:
– Точно?
– Лесса, ну о чём мы говорим?
Вот теперь стало немного полегче. Не врёт. Честен. Что ж, значит можно жить.
Вопроса «когда приступишь?» не возникло – ведь понятно, что утром. Требовать незамедлительного выполнения обещаний было как-то глупо и я, зевнув, отправилась спать. Я успокоилась. Всё встало на свои места, теперь все при деле, никто не лодырничает, а что ещё для счастья нужно?
Для счастья есть всё! Кроме законченного, ввергающего в экстаз эссе.
10.
Я проснулась раньше Алёши, и на то были объективные причины.
Дополнительное задание от редакции требовало от меня ни много ни мало, а подвига – вот этим подвигом я с утра и занялась.
Кухня. Обожаю это место. Но только когда там чисто и не нужно готовить! А этим утром всё было неправильно – пришлось снять с полки самую большую кастрюлю… Затем вытащить из холодильного шкафа купленную вчера говядину и приготовить бульон.
На этом простая часть закончилась и начались мучения. Рецепт, который требовалось опробовать, повергал в уныние – я резала овощи с самым искривлённым лицом.
После двух часов ужаса я отошла от плиты и, содрав с себя фартук, поняла, что сама пробовать новомодное блюдо не буду. Да и зачем, если у меня есть кое-кто, кто вчера всячески демонстрировал, что готов помогать во всём?
Вспомнив об Алёше и его обещаниях, я просияла. Настроение сразу взлетело куда-то в небо, а я отправилась мыть волосы, которые впитали все запахи, какие только могли.
Со второго этажа вернулась чистая, свежая, и – о, чудо! – приблуда-мантикор уже не спал, а, сидя посреди гостиной, важно вылизывал шёрстку.
– Доброе утро, – сказала я ласково.
– Мяу? – ответили мне.
Я была очень рада. Правда. Всё-таки не зря приютила в доме эту скотинку.
Ну и в целом – он всё-таки прекрасный. Прав был торговец – чудо, а не зверь.
– Завтракать будешь? – тем же ласковым тоном спросила я.
Мантикор, невзирая на умеренную прожорливость, заинтересовался и последовал за мною на кухню. Но когда я налила своё варево в самую красивую, самую лучшую плошку, неожиданно скривил морду и спросил:
– Это что? Свекла? – Пауза, и продолжение: – Я свеклу не ем.
Свекла? Серьёзно? Я смотрела на него и не верила.
Ну да, она присутствует. Но при чём тут, позвольте спросить, этот несчастный корнеплод? Это лишь один из множества ингредиентов, ведь нельзя отказаться от целого блюда из-за какой-то мелочи?
– Ты не понимаешь, – наконец нашлась со словами я. – Это не просто свекла. Это очень модное блюдо, которое гремит сейчас на всю столицу. Мне поручили приготовить, продегустировать и написать отзыв для нашей кулинарной колонки. Алёша, это же тренд! Суп а-ля Борсч!
Мантикор посмотрел жалобней прежнего и сказал:
– Лесса, прости. Не могу. Что хочешь, только не это.
И так вдруг обидно стало, так горько…
Я, значит, старалась. Всё утро потратила. А он… отказывается есть мой борсч?
– Фу таким быть, – не выдержала я. – Вот просто фу.
Мантикор продолжил демонстрировать самую жалобную, самую сожалеющую морду, однако совесть в нём так и не проснулась. Глядя на эту «бессильную грусть», я испытала острое желание треснуть по лобастой голове половником – вправить, так сказать, мозги.
Но до половника так и не дотянулась. Вместо этого надула губы и ушла варить себе кофе. А часом позже взяла кастрюлю и отнесла соседу, который ни свеклой, ни другими составляющими борсча не побрезговал. И ему варево понравилось! Он даже надиктовал мне развёрнутый отзыв, чем прямо-таки спас.
Правда была во всей этой ситуации и ложка дёгтя – мне сообщили, что готовы дегустировать всё, что приготовлю, причём на постоянной основе. От попытки расцеловать мои «талантливые ручки» я отвертелась, приглашение на свидание как бы не заметила, а вопрос чем занимаюсь сегодня вечером спустила на тормозах.
Из соседского дома я
Читатели-мужчины всё равно не поверят, а вот читательницы нашего издания… Женщины умнее всяких там самцов, они обязательно сообразят, как эту информацию применить.
11.
Весь день я корпела над материалами для редакции, а вечером случилась очередная грусть – в дверь постучал осведомитель.
Мои возможности были не так велики, как у коллег из профильных отделов. У меня не было ни связей, ни навыков, но в погоне за новостями о лорде Эйросе я была продумана и смела.
Ещё несколько месяцев назад, прогуливаясь в драконьем квартале, я познакомилась с компанией дворовых мальчишек. Они приняли меня за одну из тех сумасшедших дамочек, которые в упор не видят опасности, которую несут в себе покрытые чешуёй мужчины и наивно мечтают кого-нибудь из них захомутать.
В общем, да! Меня признали фанаткой драконов, но при этом отметили, что я, если сравнивать с остальными, не такая уж чокнутая. Ну нет на моём лице той особенно глупой улыбки, да и сладких вздохов я не издаю.
А после того, как я угостила мальчишек конфетами и орешками… В общем, мы договорились о взаимопомощи!
Сначала меня интересовали абсолютно все неженатые драконы – любые странности в их поведении и особенно романы. Затем круг интересов сузился до широкоплечего красавца Эйроса. И мне несказанно повезло!
Повезло в том, что мальчишки оказались сообразительными. Они не таскали всё подряд – приходили только с полезной, по-настоящему интересной информацией. Вот и сегодняшние сведения были весьма нужными:
– Объект покинул столицу, – заговорщицким шёпотом сообщил мне мальчишка.
Я хлопнула ресницами и выдала разочарованное:
– У-у-у…
Оплатив оказанную услугу и поблагодарив за помощь, я вернулась в дом и рухнула на диван в гостиной. Алёша, который как раз дремал в кресле, от звука моего приземления проснулся. Сначала посмотрел сонно, потом укоризненно, а в итоге спросил:
– Что произошло?
– Да ничего, – буркнула я.
Но мысль о том, что решение всей этой любовной ситуации между Эйросом и Клариссой отодвинулось на какой-то срок, угнетала. Я и так работала над эссе слишком долго, мне не хотелось ждать.
Только возможности ускорить процесс, увы, не имелось – пришлось смириться. В этом смирении я сначала вернулась в кабинет, к основной работе, а вычитав последнюю страницу «приличной» и откровенно нудной статьи, откинулась на спинку кресла и подумал о том, что освободившийся вечер можно потратить с умом.
Мне нужно найти ту лавку, из которой прислали «сувенир». Та-ак… и всё-таки, в каком районе города я была в тот день? Где находится лавка?
Я прикрыла глаза, пытаясь вспомнить, и…
Я отлично помнила сам визит. Котиков лиарской породы, которых мне активно впихивали и прочую магическую и не очень живность. Лицо ушлого торговца, обстановку в лавке и даже вывеску, которую увидела вскользь, прежде чем распахнуть негостеприимно прикрытую дверь.
Но выдавать адрес моя память отказывалась. Более того, в результате этих потуг в висках неприятно запульсировало.
При том, что головная боль – очень редкое для меня явление, я растерялась. Приложила к вискам ладони, зажмурилась… И тут пульсация перешла в мигрень.
Что делать я не знала. О возможности выпить какую-нибудь пилюлю вообще не вспомнила.
Сначала страдала в кресле, потом сползала на кухню и выпила воды, а в итоге перебралась на второй этаж, в постель.
Алёша, видевший моё странное состояние, сначала удивился, затем забеспокоился, но в конце концов отвял. И да! Как и моя память, напрочь отказался выдавать адрес, хотя я, из последних интеллектуальных сил, спросила.
Вот так и закончился мой день – с болью, грустью и в разочаровании от того, что отложить приходится не только эссе, но и вот это вот.
12.
Зато утро встретило ясным небом, солнцем и аномально тёплой погодой. Позавтракав и покормив питомца, я сложила в сумку рукописи и отправилась в редакцию – сдавать отработанный материал.
Всё складывалось хорошо. Я встретила Настиэллу, которая тоже пребывала в отличном настроении, мы выпили кофе и аккуратно, с максимальной нежностью, помыли косточки главному редактору, главному казначею и коллегам из «прогрессивного отдела». Последние занимались новостями науки и всем, что с ними связано.
Ну а потом…
Короткое редакционное совещание прямо-таки сорвало меня с небес и, что было сил, швырнуло на землю. Главред – окончательно переименованный в этот день в глав-вреда! – жаловался на падение тиражей и вообще.
– Бить тревогу ещё рано, – хмуря брови вещал он, – но тенденция удручающая. У нас значительный спад в продажах, а это значит…
Впрочем, что это значит он так и не сказал.
Зато озвучил идею, от которой у всей редакции началось подгорание нижних частей тела, а заодно и конечностей:
– У нас есть две ключевые точки продаж, которые сейчас проваливаются, и нам, во что бы то ни стало, нужно их удержать. От рекламного отдела поступило интересное предложение – приставить к обычным продавцам промоутеров.
– Ко…го? – с опаской, уже чуя неладное, переспросила я.
– Промоутеров. Они будут громко кричать, рекламируя продукт.
В кабинете воцарилась неприятная тишина, а потом Настиэлла напомнила:
– У нас и так есть зазывалы. Продавцы на розничных точках и так кричат об издании. Куда уж больше?
Разумно, логично, но оказалось, что в картине мира нашего главного – «это другое». Что прямо сейчас нам нужно усиление, а так как средств на дополнительных сотрудников нет, то…
А средства были! Я это точно знала! Один из младших помощников нашего казначея была сыном подруги моей мамы! И он совсем недавно рассказывал мне, по большому секрету, что с деньгами в нашем издательском доме всё ого-го.
Но здесь и сейчас нам вещали о скором кризисе, разбираться с которым необходимо без замедлений.
– В качестве эксперимента, – продолжил глав-вред, – мы поставим на две ключевые точки сотрудников. Так, кто у нас свободен?
Миг, и занятыми оказались все.
У нас с Настиэллой тоже был аврал, причём вовсе не вымышленный. Но почему-то именно на нас пал взгляд главного, который прокашлялся и заявил самым ласковым голосом:
– Девочки, нужно помочь. Без вас пропадём.
Мы дружно вспыхнули, но главный хорошо знал наши болевые точки, к тому же имел прямой рычаг воздействия – зарплата и возможность приказывать. Так мы и оказались «промоутерами» на двух точках. Причём, как выяснилось в самом конце совещания, нам предстояло не просто кричать и зазывать, нет-нет…
Домой я
Я бурлила и извергалась! Шипела, ненавидя всё и вся!
С вот таким шипящим звуком я вошла в прихожую и вздрогнула, когда из-за дверного косяка гостиной, выглянула гривастая львиная голова Алёши. Когда я к нему уже привыкну?
– Мм-м… Лесса, а чего рычим? – аккуратно поинтересовался «котик».
– Да просто этот мир сошёл с ума!
Я сбросила туфли, выпрямилась, и тут вулкан взорвался. Я-таки донесла до дома всё то, что, по уму, следовало вылить на главреда и коллег. Просто нас с Настиэллой обязали расхаживать возле основных торговых точек в ростовых костюмах медведиц.
Нас! Специалисток может не самого, но всё-таки высокого уровня! Да они с ума сошли!
Как человек воспитанный и образованный я обычно если и ругаюсь, то вполне цензурно. Тут же из меня полилось такое, что сама была в шоке. Алёша так и вовсе припух. Круглые львиные уши привяли, морда вытянулась, а грива словно прижалась к телу – стала отнюдь не такой пушистой, как обычно.
И мантикору бы промолчать… Переждать бурю и сделать вид, что ничего особенного не случилось… Но душа животины не выдержала:
– Лесса, – протянул «котик» укоризненно, когда в моём монологе выдалась пауза. – Ну что ты такое говоришь? Что за страшные пытки? Откуда ты вообще знаешь о существовании средств, имитирующих гениталии? Откуда такие познания в вариантах их применения?
Я резко замолчала, а мантикор…
Он прошёлся по комнате с видом важного, хоть и немного побитого жизнью лектора.
– Ты ведь девушка, Лесса! Если мы обратимся к ролевым моделям, принятым в обществе, то…
И тут меня снова прорвало.
– К ролевым моделям? – переспросила я гневно.
– Ну да. – Мантикор непонимающе хлопнул глазами. – К ролевым моделям, которые приняты для мужчин и женщин, и которые диктуют…
– А ты у нас значит ролевик? – перебила я, не выдержав.
«Котик» укоризненно скривился.
– Ну вот, опять. Опять ты, Лесса, коверкаешь великий, могучий вестанарийский язык. Ну что за привычка? – Побитый лектор в лице мантикора воспрял. Алёша даже крыльями своими кожистыми дёрнул. – Вестанарийский язык, если верить некоторым источникам, происходит от одного из древнейших эльфийских наречий, с ним нельзя так обращаться. Если мы проведём лингвистический анализ, сделаем реконструированию…
– А-а… так ты ещё и реконструктор? – снова не выдержала я.
Упёрла руки в бока и продолжила:
– Ролевик-реконструктор. Какая прелесть!
Алёша иронию понял, но не одумался – не покаялся и не извинился. Вместо этого придал морде самое дружелюбное выражение и попытался меня утихомирить:
– Лесса, ну что ты кипятишься?
– Ролевик, – повторила я, топая ногой. – Реконструктор!
При этом возникло ощущение, что если «ролевик» – это ещё терпимо, то «реконструктор» – вообще дно. Язык он вестанарийский реконструирует, найдёт там эльфийские корни, а потом догонит и… задолбёт этой информацией хуже, чем наш не менее повёрнутый на правильности словоупотребления глав-вред.
– Лесса, – снова примирительный тон.
– Р-р-р!
Кстати…
Я вдруг вспомнила про выданные «котику» поручения, которые он с готовностью на себя принял, и, осмотрев гостиную, рявкнула:
– А кто полы не помыл?
То, что произошло дальше, было хуже всех совещаний в редакции вместе взятых. В редакции мы и спорили, и ругались, но неизменно приходили к какой-то логике, а тут…
– Ну, ты знаешь, я посмотрел, подумал… Я, разумеется, могу и полы помыть, и пыль протереть, но открылось одно обстоятельство. Лесса, я как-то не учёл, что у меня лапки. – С этими словами Алёша плюхнулся на задницу и продемонстрировал упомянутые части тела. Две покрытые мехом, когтистые штуки. – И вот как с такими? – продолжил он. – Предлагаю подумать и найти какой-то компромисс.
Это заявление окончательно взорвало мой несчастный мозг.
Лапки у него?
Лапки?!
– А зачем тогда обещал?
– Так я же не думал, что всё так получится. Лапки, понимаешь, они такие… внезапные. Я как-то и не осознавал, что у меня лапки, пока до уборки не дошло.
Диванная подушка была так себе снарядом, но оказалась ближе всего. Она полетела в Алёшу со свистом, но от злости рука дрогнула. Да и «котик» оказался прытким – увернулся.
От второй подушки он ушёл с куда меньшим, но всё-таки изяществом.
Третья тоже прошла мимо цели.
– Эй, Лесса! – возмущённый вопль святой невинности. – Ты чего?
А я ничего. У меня тормозной тросик лопнул. Велосипед моих эмоций сейчас несло с горы с такой скоростью, что даже магией не остановить. В ход пошли подушки, книги, даже декоративная чернильница из ценных пород дерева – хотя последнюю было жалко.
– Лапки у него! – приговаривала я. – Я тебе покажу лапки!
Но наглая кошачья морда не желала умирать.
Будь Алёша обычным котом, он бы наверняка забился под диван, где уровень опасности ниже. Однако этот «котик» был, во-первых, крупнее и под диван не пролазил, а во-вторых, то ли смельчак, то ли глупец. Он не прятался, только уворачивался, а я…
Р-р-р! Прибью гада! Точно прибью. Обязательно! Полный ему вестанарийско-эльфийско-реконструкторский трындец!
13.
– Ещё мяса? – вежливо осведомилась я.
– Да, благодарю, – также вежливо и спокойно отозвался Алёша.
Я потянулась и, подцепив щипцами зажаристый кусочек, переложила на его тарелку. В этот раз мантикор ел за столом.
Я подложила на стул несколько подушек, чтобы компенсировать разницу в росте, поэтому устроился питомец по-королевски. Мясо с тарелки брал сначала когтем, уже потом тянул в рот.
Как так получилось? Как именно он «переехал» с пола за стол? Понятия не имею, само так вышло.
Я сидела напротив, за тем же столом, и уже не пыталась никого убивать. Злость схлынула, даже стало немного совестно за своё поведение. Да, Алёша подвёл. Да, у него лапки. Но что теперь?
Лапки, конечно, недостаток, но ведь и достоинств у зверя немало. Вон какой обаятельный. Храбрый, опять-таки. И способен поддержать разговор, если что.
После того, как буря миновала, мы поговорили. Алёша сначала упирался, всячески демонстрировал свою независимость и неприступность, но я была неумолима. Просто не могла находиться в состоянии такого всепоглощающего негатива. Мне требовалось расставить все точки над «ё».
Не сразу, со скрипом, но мы всё же обсудили проблему «лапок». Уже без свиста подушек и прочих снарядов я объяснила «котику» почему так зла, а он предпринял попытку удержать в своих мохнатых конечностях метёлку для пыли, наглядно демонстрируя насколько это невозможно. Объективное «нет»!
Затем разговор как-то очень плавно съехал на мои поздние «неоднозначные» прогулки, и я призналась мантикору в том, о чём молчала даже с Настиэллой. Да, я рассказала про свою Мечту.
Он сначала хмыкнул, потом фыркнул, а в итоге… посмотрел не со скепсисом, а с принятием.
Сказал:
«Дерзай»! И столько в этом слове… Да всего!
Нет, мне не требовалось разрешение, но как же приятно, когда в тебя верят.
Поддерживают, даже если бросаешься в омут с головой.
Если же отодвинуть эти сопли-слёзы и вернуться к менее философскому, достоинства Алёши по-прежнему были очевидны. Жрёт не так уж много, в еде неприхотлив. Двор мой вроде и не загадил – закапывает за собой, культурный. По соседским кошкам если и таскается, то тихо, ко мне с претензиями ещё не приходили. Короче, сплошные достоинства. Как и говорил торговец – бриллиант, а не зверь.
Нет, если провести вдумчивый, внимательный анализ, то ценность Алёши для моего личного, отдельно-взятого домовладения однозначно снижалась, но зачем быть такой въедливой? В конце концов, котов заводят не для пользы. У них другой смысл.
Уют в доме.
Мурчание.
С работы приходишь, а тебя ждут.
Жрать просят, что тоже приятно – раз просят, значит нужна.
В общем, пусть. Пусть, наверное, остаётся этот «кот». Тем более пятьдесят золотых на его покупке сэкономила. Ну а если будет наглеть, то по уже отработанной схеме – в коробку и отправить на какой-нибудь адрес. Мол, подарок.
Ценный и очень приятный сувенир!
14.
Увы, лорд Эйрос не просто улетел на пару дней, а прямо-таки скрылся! Невзирая на наличие осведомителей, я караулила его лично. Я страдала! А Кларисса сначала ну очень сильно грустила, а в итоге согласилась на прогулку с каким-то хлыщом.
Я застукала их случайно, просто столкнулась в городе. А из подслушанного ненароком разговора выяснила, что на свидании настояла Клариссина матушка. Эту матушку я тоже несколько раз видела – пренеприятнейшая особа. Дай ей волю, и она точно влезет в жизнь дочери и испортит всё!
Осознав это, я расстроилась ещё больше. Моя дорога домой была усыпана ругательствами в адрес дракона – в каких только сексуальных ролях и отношениях он за это время не побывал!
Только руганью делу не поможешь, перед глазами стояло свежайшее и живейшее тому доказательство – ситуация с Алёшей. Вот толку, что я на него ругалась? Нет, в случае Эйроса действовать нужно иначе. Только как?
Этим вопросом я задавалась уже на кухне, под аромат свежесваренного кофе.
Котик-некотик тоже объявился. Задрал голову и спросил своим проникновенным голосом:
– Чего грустная?
– Да так, – отмахнулась я.
Моя цель была проста – написать отличное эссе по мотивам известных и узнаваемых событий. Только становиться узнаваемыми, как и развиваться, эти события пока не желали.
Второй момент, и уже не цель, а скорее пожелание – я искренне верила в пару лорда дракона и его Клариссы. Мне очень хотелось, чтобы эти двое были вместе. И тут такая ерунда.
Вмешаться в их роман? Помочь? Мысль мелькнула и погасла. Ведь всем известно, что лезть в чужие отношения всё равно, что на эшафот. А раз так…
– Эх.
– Что? – встрепенулся «котик».
– Ничего. Так хочется помочь влюблённым обрести друг друга, но вынуждена признать, что я в данном вопросе бессильна.
Слова дались тяжело, а Алёша проявил неожиданную для столь легкомысленного существа мудрость:
– Ну и правильно.
– А что тогда делать? – мой новый вопрос.
– Что? – эхом отозвался мантикор.
На мозговой штурм это не походило, но идея всё-таки возникла. Не новая, зато в меру здравая, и с реализацией, которая зависела исключительно от меня.
Я прикрыла глаза, обдумывая и сопоставляя, и почти сразу услышала:
– Лесса? Что с твоим лицом?
– А что с ним?
– Ты сейчас похожа на серийного маньяка, который продумывает убийство, – огорошил «котик».
Я фыркнула, но проще моё лицо точно не стало. Даже наоборот – уровень кровожадности взлетел до небес.
– Лесса?
Я промолчала, отрицательно мотнула головой.
Залпом допив кофе, встала и отправилась на рабочее место. В свой уютный, пропитанный флюидами творчества кабинет.
По пути разминала пальцы и думала, думала, думала… Ведь совершенно ясно – неразрешимых ситуаций не бывает, к любой проблеме найдётся ключик. Главное не отчаиваться и продолжать искать!
15.
Как принимали в печать моё эссе – история отдельная. Главред скрежетал зубами на весь наш издательский дом! А я то сыпала аргументами, то улыбалась, то пускала горючую авторскую слезу.
И приговаривала:
– Это же драконы, понимаете? Про драконов всегда интересно. Иначе и быть не может.
– Но это не журналистика, Лесса, – рычал в ответ наш главный. – Это демон поймёт что такое!
Мм-м… Это он фигурально или про нашего казначея? Если про казначея, то этот демон точно поймёт. Он у нас вообще понимающий. Тоже, не побоюсь этого слова, бриллиант.
– Может быть, – соглашалась я. – Зато на основе реальных событий!
– Уйди с глаз моих!
– Не уйду-у-у…
Прошло полторы недели, прежде чем глав-вред одумался. Просто раскупаемость нашего основного продукта просела настолько, что почти сдохла. Даже танцы ростовых кукол возле точек продаж не помогли.
А тут ещё и новая газета нарисовалась – яркая, броская, красивая… От конкурентов!
Тогда главный и процедил:
– Ладно… Давай… Нанесём удар по репутации нашего серьёзного издания. Так и быть, опубликуем твою писульку.
Называть столь прекрасный материал «писулькой» было, конечно, некорректно, но спорить я не стала. Просто выдохнула и скрестила пальцы на удачу. Она была ой как нужна.
Эссе под намекающим заголовком «Непримиримая страсть лорда Эхроса» утвердили к выходу в престижном субботнем выпуске, однако поместили где-то между некрологами и колонкой частных объявлений.
Я сначала расстроилась, а потом махнула рукой. Устала переживать.
Полторы недели, в течение которых шло утверждение в печать, стали жуткой нервотрёпкой. Я бы точно тронулась умом, если б не… Угу, как ни странно, меня спасал Алёша.
Правда делал это весьма своеобразно и в двух «направлениях».
Во-первых, я узнавала всё новые и новые грани его личности, а во-вторых, «котик» регулярно и со вкусом бесил.
Нет, сам он со мною не ругался, вёл себя максимально спокойно и взвешенно. Молчал! Даже не оправдывался в очевидно конфликтные моменты. Зато я ругалась ого-го как.
Шипела, ворчала, потом успокаивалась и пыталась перейти от криков к конструктивному воспитанию. Я решила не опускать руки и всё-таки сделать из Алёши «человека». Привить правильные привычки и паттерны поведения, так сказать.
Однако дрессуре эта хвостато-крылатая скотинка не поддавалась. Он был слишком независим, чтобы кого-то слушать, а однажды вообще заявил:
– Я зрелая, сформированная личность, Лесса. Я уже не стану другим.
– Алёша, – я посмотрела укоризненно. – Сформированность и зрелость не мешают стремлению к
На меня посмотрели так, что…
В общем, в понимании Алёши, он и так был пределом совершенства. Куда ж ещё?
Самое мерзкое – я знала, что проигрываю. Пока не признавала, но всеми фибрами души чуяла – как только кончится запал, я со всеми его недостатками смирюсь.
Вот просто смирюсь.
И с наглостью, и с манипуляциями в виде бровей, поставленных домиком, и с некультурными зевками, от которых сотрясаются стены. С его выскальзыванием из комнаты в момент неприятного разговора и давящим, подчас наркотическим очарованием этого «кошака».
Ну а пока силы оставались… Да-да, я боролась за адекватность наших отношений и быта.
Но пока была занята столь важным занятием, Алёша провернул поразительный фокус! Каким-то невероятным, совершенно непостижимым образом, сел мне на шею.
Просто раз, и всё.
Я этот момент упустила. Вообще не заметила, когда успела превратиться из хозяйки в личную прислугу. «Котик» же пользовался своей властью на полную: то между крылышек ему почеши, то за ушком. То пузико погладь, то мясом свежим – ну пожалуйста, будь добра! – покорми.
И всё это как-то так… исподволь, ненароком. Там слово, здесь слово, тут глазами похлопать, и вот я уже бегу.
Я велась! Ворчала на него, понимала, что мною манипулируют, а всё равно потакала этому хвостатому. И подушек ему лично нашила, и мяту в оконные горшки посадила, и огромную когтеточку в дом приволокла.
А он властвовал… Валялся то на диване, то на полу, то во дворике на солнце, щуря свои наглые глазища. То играл! Причём буйная погоня за бабочками или охота на птиц – это ладно. Котик-мантикор оказался страстным любителем настольных игр.
Когда увидел в моём кабинете коробку с одной из старых, самых примитивных настолок, у него аж хвост задрожал и уши торчком встали. Следующие два вечера Алёша сидел над картой, передвигая когтем фишки и что-то мурчал.
На третий день выторговал у меня обещание отвести его в расположенный неподалёку клуб. Я держалась за виски и молчаливо радовалась тому, что в нашем королевстве запрещена игра на деньги. Впрочем, я почему-то была убеждена, что уж в чём, а в финансовых вопросах «котик» не подведёт.
Вторая же сторона этих «граней характера» заключалась в том, что… Алёша в меня верил.
– Всё обязательно получится, Лесса, – твердил он на регулярной основе. – Даже не сомневайся.
Причём делал это с такой интонацией, что я действительно верила. Не окрылялась, конечно, но спину выпрямляла.
– Лесса, ну сама подумай, – продолжал питомец, – ты умная, ты профессионал, может не мастодонт журналистики, но сколько лет в газете? Ты справишься!
Я справлюсь, я справлюсь… – повторяла как мантру.
А через пять минут снова на него ворчала!
Он же реально сел. Плотно. На шею. С перспективой забраться на голову.
Полы помыть? Пыль протереть? Пф… О таких мелочах и прежних обещаниях мы даже не вспоминали. Любая хозяйственная полезность мантикора отошла на десятый план.
В моменты особо сильного раздражения, я ни капли не сомневалась, что подарили мне «котика» не просто так.
Он действительно был ценным. Наиценнейшим. Просто сдохнуть и не встать от такого счастья! В трезвом уме и твёрдой памяти на подобное точно не подпишешься. Но если уж встрял, а вернее встряла, то всё, конец.
А ведь влипла я не только в Алёшу, но и… в Мечту.
16.
Поздним пятничным вечером, в тот самый момент, когда в типографии печатали ключевой для моей журналистской карьеры выпуск, я пребывала в состоянии зомби. Силы кончились. Я лежала на диване в гостиной в ожидании худшего. Всё. Конец.
Алёша сначала курсировал неподалёку этаким деловитым парусником, а в итоге не выдержал – проявил сострадание. Приблизился и, запрыгнув на подлокотник дивана, принялся обмахивать меня крылом.
– Ну что же ты такая нервная? – тоном этакого домашнего психотерапевта, сказал мантикор. – Говорю же тебе, всё получится.
Я прикусила язык, сдерживая порывы пессимизма, и услышала в тысячный, наверное, раз:
– Всё будет хорошо!
Алёша пообмахивал меня ещё чуть-чуть, а потом принялся фантазировать:
– Ты взорвёшь этот город. Твоё эссе будут разбирать на цитаты и печатать в учебниках по журналистскому делу. Главред пустит скупую слезу умиления и выплатит тебе огромный гонорар. Ну а потом… Знаешь, Лесса, когда всё закончится, давай уедем в отпуск?
При слове «отпуск» что-то в душе встрепенулось. Но тут «котик» внезапно добавил:
– На север, в горы. Будем кататься по снегу и пить коньяк.
– По снегу? По какому ещё снегу? – нахмурилась я. – Ненавижу снег.
Алёша заметно расстроился, но вслух согласился:
– Ну, тогда будем сидеть дома. В конце концов, коньяк и дома прекрасно пьётся.
– А на море? – пришла мне альтернативная, поистине заманчивая идея. – Туда, где пальмы и солнце?
Алёша, что было опять-таки внезапно, не проникся:
– Не надо на море. Не люблю жару.
Как можно не любить жару, особенно когда ты огненное – ну вроде бы, – создание, я не знала. Зато отвлеклась на эти мысли и перестала помирать.
Спустя ещё час, раздался стук в дверь. Это пришёл посыльный из издательского дома. Он вручил всклокоченной, измученной мне ещё горячую, только из-под станка, газету. Вот теперь мои нервы окончательно превратились в перетянутые струны. Всё. Дороги назад нет.
Ночь прошла ужасно, а утро ещё хуже. Я уже не лежала, а мерила шагами гостиную – ведь прямо сейчас на лотки и в торговые точки поступал тираж.
– Нет, с твоими нервами точно надо что-то делать, – наблюдая это бесконечное путешествие, пробурчал «котик». – Я ж тебе говорю, что…
– Да-да, всё получится, – ответила я хмуро.
Ну а после обеда, прилетели первые новости… В дом ворвалась Настиэлла с бутылкой хорошего вина и радостным воплем:
– Лесса! Лесса! Вся столица стоит на ушах! Драконы в шоке!
Алёша, который, в ожидании новостей, отирался тут же, в прихожей, не выдержал. Не успев залипнуть на Настиэллину грудь, закатил глаза и прокомментировал:
– Да дались вам эти драконы.
Тут коллега подпрыгнула, едва не выронив бутылку.
– Он что? Лесса, он разговаривает?!
– Угу, – буркнула я. – И не только это.
Настиэлла замерла, оторопело глядя в сторону «котика», а потом распорядилась:
– Так! С твоим питомцем будем разбираться позже. Тащи бокалы!
– Думаешь надо? – спросила я настороженно.
– Ещё как надо! И печень! Печень свою готовь!
Вот кто, а печень готова не была…
Ну а часом позже в мой скромный дом, впервые за всё время работы в престижнейшей столичной газете, ввалился главред. Он, в отличие от Настиэллы, выпивку принёс не в
– Продали. Всё, продали. – Пауза и самое невероятное: – Экстренно печатаем дополнительный тираж!
17.
Мечта. Как много в этом слове. Но я оказалась не очень-то готова к фурору, который произвело эссе.
Столица действительно взорвалась! Персонажи получились поистине узнаваемыми. Мой материал обсуждали на каждом шагу, хвалили и ругали.
На следующий день после выхода газеты ко мне завалилась половина издательского дома – пришли многие, включая коллег из привилегированного криминального отдела. Последние посматривали злобно, но это была часть успеха. Успеха, который вызывал мандраж.
Да, я нервничала. Почти дрожала, потому что… пожалуй, это была интуиция.
А ведь об этом я тоже думала! Но почему-то верила, что беда пройдёт стороной.
Редакция своих не сдаёт? Драконы выше всякой прессы? Угу, как же. Нужно было слушать интуицию…
Во всех ситуациях, Лесса, сначала слушай интуицию, а уже потом подключай мозги!
Но я не послушала, и… Очередной стук в дверь, который раздался поздно вечером, стал полной неожиданностью. Он был до того вежливым, что я ничего не заподозрила – просто открыла, и всё.
И медленно заледенела, потому что на пороге моего дома стояло воплощение брутальности, мужской харизмы и невероятной силы.
Угу, ко мне явился дракон.
– Ну, здравствуйте, Ясса Навайга, – лорд Эйрос тор Ворг широко улыбнулся. – Рад встрече!
– Здра…
– Я могу войти?
Последнее было не вопросом, скорее уведомлением. Дракон сделал шаг вперёд, едва не разворотив широченными плечами дверной проём.
Я попятилась и аж присела. Ну а лорд прикрыл дверь, задвинул небольшой засов, отрезая нас от всего постороннего мира, и, сбросив прямо на пол свой дорогущий плащ, махнул перед моим носом газетой.
Тем самым выпуском.
– Ой, – сдавленно пискнула я.
– Ой-ой-ой, – хищно передразнил визитёр.
Он по-прежнему улыбался, но радость была специфичная. Плохо замаскированное бешенство! Мне однозначно конец!
– Значит лорд Эхрос… – процедил тор Ворг.
– Все совпадения с реальными персонами и событиями случайны, – проблеяла я свежевыдуманную фразу.
Ящер, увы, не повёлся.
– Ну да, – фыркнул он. – Как же!
Тут дракон снова тряхнул газетой, ловко разворачивая её на нужной странице, а в моей голове мелькнуло паническое – арбалет. Где мой арбалет?
Нет, понятно, что дракона даже полновесным болтом не убить, а мой мини-арбалет вообще игрушка, но… если выстрелить в глаз, то хотя бы появится фора. Чтобы выбежать на улицу, заорать, привлечь внимание стражи.
Впрочем, какая стража решится на противостояние с древним ящером?
У-у-у… А выхода-то похоже и нет!
– Итак, – дракон радостно клацнул зубами. – Что же тут пишет мисс Бумагомарака?
– Навайга, – по инерции поправила я. Угу, не поняла его юмора, мозги замерли, извилины встали колом.
Эйрос глянул снисходительно, и тут случилась настоящая несправедливость. Мне предъявляли не за правду – она ящера как раз устраивала. Даже незаконная слежка не смутила. Его ярость посвящалась той части материала, которую мне пришлось – да-да, именно пришлось! – сочинить. Сочинить в виду того, что дракон свалил.
– Лорд Эхрос встал на одно колено и посыпал голову горсткой вынутого из кармана пепла, – процитировали мне мои же строчки. – Потом вскинул подбородок и воскликнул: о, милая Кладисса! Я был болван!
Дракон отвлёкся от текста и зыркнул злобно.
– Болван? – переспросил он. – Это я-то болван?!
Я неуверенно пожала плечами, но ответ тут и не требовался.
– Или это. – Огромный и брутальный опять уставился в текст: – Я понял, что мои обиды не обоснованы. Прости за то, что я улетел. Я повёл себя не как лорд, а как сопливый мальчишка.
Я съёжилась и уточнила робко:
– А… что такого?
– Что такого? – прошипел дракон. – Что такого? Я один из негласных правителей этого города, а вы пишите про сопли? Про обиды? Я улетел, потому что в одном из наших замков случилась чрезвычайная ситуация. Я должен был её решить!
Я невольно прижала уши – если по делам, то да, неловко вышло. Но, с другой стороны, откуда мне было знать про ЧП, если он даже Клариссе не сказал?
Впрочем, сопли и обиды тоже оказались ерундой, больше всего лорда злило другое… Это другое мне тоже процитировали:
– И тогда… р-р-р… дракон призвал магию. С помощью магии он вынул из груди своё холодное каменное сердце и протянул Кладиссе. Под тёплым взглядом девушки, корка льда, покрывавшая камень, начала таять, а невзрачный осколок озарился алым светом. В непробиваемом сердце сурового дракона разгоралась искра любви.
Я потупилась. Ну да, присочинила. Добавила, так сказать, романтики. Признаю, в процессе дописания эссе меня немного заносило. Но я честно пыталась держать свою фантазию в руках!
В моей изначальной задумке, после вынимания сердца Эхрос вообще умер, а героиня оживляла его своими горючими, зато любящими и целительными слезами. А он потом каялся и вновь посыпал голову самым настоящим, а отнюдь не фигуральным пеплом.
Жестоко? Возможно. Зато какой поворот!
В том же, что касается сердца – учитывая, как лорд-дракон мучал Клариссу, оно у него в самом деле каменное. Его правда пора вынуть и наполнить чем-нибудь хорошим.
– Что за идиотизм? – перебивая мысль, воскликнул гость.
Я втянула голову в плечи, а он…
– Я вас спрашиваю, неуважаемая журналистка! Кем вы меня выставили в этой своей… писульке?!
Писульке? Ну, теперь понятно кто именно меня сдал. Главред – зараза.
И вот тут стало по-настоящему страшно… Просто уровень ярости дракона резко пошёл вверх!
Лорд Эйрос зарычал, ткань дорого камзола на плечах лопнула. Лицо стремительно покрылось чешуёй, зрачки стали вертикальными, и…
– И-и-и, – страдальчески, тише мыши пропищала я.
Всё. Конец. Это же боевая трансформация – состояние, в котором ни один дракон себя не контролирует. Я пропала. Я…
– Хм, – прозвучало где-то за спиной. – А что здесь происходит?
Алёша.
Хотелось выдавить: Алёша, беги! Но у меня свело и горло, и всё остальное.
Зато дракон отвлёкся и бросил на мантикора уничижительный взгляд.
Котик-некотик тем временем приблизился и встал рядом со мной. Выглядел при этом совершенно обычно – мелкий, с этой несуразной гривой и мягкими лапами. И шипастым хвостом, который сейчас напоминал косичку, задранную вверх.
Смотрелся забавно, но было не до смеха.
Всё. Сейчас нас обоих… Ну того. Короче никакого нам моря. Никакого коньяка и гор.
– Лесса, будь добра, – начал мантикор настолько спокойно, что я удивилась. – Сходи на кухню, попей кофе.
Кофе? Да какой кофе в таких обстоятельствах?
– Иди, Лесса, – повторил Алёша чуть строже. – Просто иди.
И так это прозвучало… Вроде и спокойно, но аж до мурашек. Меня даже разморозило.
Пока лорд Эйрос таранил взглядом моего храброго
Меня не остановили, не окликнули, я благополучно дошла до кухни. Там, руками, которые напоминали маятник, действительно насыпала в ковшик кофе и налила воды.
Сварила. Перелила в чашку. Сделала глоток.
Потом подумала и села на стул.
Снова выпила.
На следующем глотке покосилась на холодильный шкаф, в котором в ряд стояли остатки принесённого вчера алкоголя.
И всё это в абсолютной тишине!
Из гостиной не доносилось ни рыков, ни криков, ни ругательств. В какой-то момент я поняла, что это ненормально, и воображение нарисовало самую ужасную картину – что Алёша и Эйрос лежат там бездыханные в луже крови. В одной на двоих.
Причём я не знала, как мелкий мантикор может завалить дракона, но фантазия… Ох уж эта фантазия! Ведь из-за неё сейчас и страдаю!
Ну зачем я поддалась нетерпению в написании эссе? Зачем вообще полезла в такую опасную тему как драконы? А мечтать вообще вредно – здесь и сейчас я наконец осознала смысл этой величайшей поговорки.
Мечтать вредно! А в моей гостиной явно случилась бед…
– Лесса? – Голос Алёши прозвучал так внезапно, что я пролила кофе.
Вздрогнула, подпрыгнула на стуле, потом обернулась, и…
– Нет, ну что же ты такая нервная? – «котик» привычно закатил глаза.
Я онемела. Несколько секунд смотрела на него, а потом…
– Отомри уже, горе моё, – фыркнул мантикор, причём весьма снисходительно.
Я действительно очнулась и тут же обратилась к его разуму:
– Что ты такое говоришь? Там дракон. Лорд Эйрос. Он нас с тобой…
– Да ушёл твой Эйрос, – дёрнув круглым ухом, сообщил «лев».
– Как ушёл? – не поняла я. – Куда?
– Куда-то. Откуда мне знать? Может к избраннице своей, может куда ещё. Он-то хороший мужик, просто нервный. Период у него выдался сложный, а тут ещё ты со своей публикацией.
Потребовалась долгая пауза, чтобы осознать и переварить услышанное. А заодно сообразить – Алёша не шутит. Не шутит и не врёт!
– Ты что? – Я отставила кружку. – Ты с ним договорился? Ты его успокоил? Но как?
Зверь фыркнул, точно не собираясь раскрывать секреты своей дипломатии, но выглядел при этом очень гордо. Ещё чуть-чуть и лопнет. Просто бдыщ, и…
Впрочем стоп. Не надо лопаться! Только не теперь.
Ведь шутки шутками, но ровно в эту секунду я поняла очень и очень многое. Перед глазами стремительно пронеслись все события…
Странная лавка… Ушлый торговец… «Сувенир» и забытый адрес…
Моё истовое сопротивление всей этой ситуации с питомцем… Каверзные вопросы Алёше о его ко мне попадании…
Он когда-то сказал: «это судьба, Лесса!» А я подумала: «Какая глупость!» Зато сейчас стало ясно – не глупость, всё правильно. Ничем другим нашу встречу и не объяснить.
И лавка, и торговец, и пятьдесят золотых – разрозненные, но всё-таки звенья одной цепочки. Может не божественной, но какой-то очень и очень важной. Наиважнейшей!
– Ты же мой… защитник, – прошептала я. – Ты ж мой… герой.
Алёша ухмыльнулся, будто речь о чём-то ну таком, незначительном.
– Ты ж моя лапочка. Ты ж мой котик! Ты ж мой, Алёшенька! – продолжила я, осознавая всю важность, всю судьбоносность его появления в моей жизни.
Теперь котик потупился и заявил с напускной скромностью:
– Не перехвали, Лесса.
Не перехвали? Хорошее, дельное предложение.
Но меня было уже не остановить!
18.
История с лордом Эйросом и Клариссой закончилась хорошо – дракон, не будь дурак, взял моё эссе и использовал как инструкцию к действию.
Ну и что, что Кларисса тоже эту газету читала? Всё равно сработало! Хотя сердце из груди он, понятное дело, не вынимал.
Больше поразило другое – через несколько дней мне вручили красивый золотистый конверт. А в конверте, ни много ни мало, два приглашения – на моё имя, и на Алёшино. Нас допустили на драконью свадьбу, причём не ту, которая публичная, а на исконную, тайную. На церемонию, куда вообще непринято приглашать «чужих».
При этом к моей карточке прилагался контракт о неразглашении – мол, никаких, даже самых завуалированных описаний. С мантикора «конфиденциальность» не требовали, ему, по каким-то странным причинам, доверяли и так.
Что ж!
Второе «последствие» знакомства с драконом было прозаичнее – я осознала ценность арбалета. Поняла, что оружие должно всегда быть наготове. С того момента арбалет сопровождал меня практически везде.
За обедом, в ванной, в туалете, на прогулке, при посещении редакции – бдительности я не теряла. Даже во время работы – заряженная, как обозвал её мантикор, «пукалка», всегда лежала на моём столе.
Перегиб? Нет. Даже при том, что у меня появился защитник в лице «котика», средство самозащиты лишним не бывает.
Мой арбалет по-прежнему был неспособен убить даже человека, не то что дракона, но я знала – фору он однозначно даст.
Можно сначала выстрелить в глаз, а уже потом ждать, когда придёт Алёша и обо всём договорится. Безусловно, после выстрела договариваться Алёше будут сложнее, но я не сомневалась – «котик» справится. Он всё-всё решит!
После визита лорда тор Ворга мы жили очень мирно – ну, какое-то время. Потом отношения плавно вернулись в обычное русло.
Я мантикора, конечно, обожала – а как можно не любить такое сокровище? – но, положа руку на сердце, коты, невзирая на всё их обаяние, те ещё сволочи. Вот и Алёша временами бесил.
Только мысли отыскать ту лавку и вернуть «сувенир» больше не возникало. Нет и ещё раз нет. Мой, и всё!
Вот и сегодня… Пробираясь на рассвете мимо кресла, в котором дрых Алёша, я невольно остановилась. В спящем состоянии питомец был особенно прекрасен. Реально золото. Чистейший алмаз!
Ох уж эти лапки, крылышки, пузико мохнатое… Да даже хвост в его не самой правильной конфигурации!
– Мур-мур-мур, – произнесла я одними губами и отправилась работать.
Меня ждали материалы к следующей рискованной, но точно крутой статье.
В этот раз в сети журналистско-беллетристского внимания попал виконт Канарес. Не дракон, но маг высшей категории, один из самых завидных женихов не только нашего королевства, а всего материка.
Я уже нащупала кое-какие нити, написала три строчки вступления и прямо-таки жаждала продолжить.
Я горела этим проектом. У меня появилась новая Мечта!
Войдя в кабинет и положив взведённый арбалет на стол, я погрузилась в бумаги. А очнулась от громкого позёвывания, когда солнце было уже высоко.
Даже не заметила, как пролетело время, и немного позавидовала питомцу, который имел привычку спать до обеда.
– Уже работаешь? – с толикой сочувствия вопросил мантикор.
– Да я уже кучу дел переделала, – сказала
Но «котик» не проникся, вместо восхищений я услышала ворчание:
– Вредно столько работать, Лесса.
– Мм-м… а чем тогда заниматься? – парировала я.
Вопрос был риторическим, но Алёша имел гадкую привычку – у него на всё было своё мнение.
– Ну есть идея, – внезапно ответил «кошак».
Я удивилась. Отложила перо и уставилась внимательно.
А мантикор встал, сладко потянулся, прогнул спинку и, вновь взглянув с осуждением на мой трудоголизм, сказал:
– Знаешь, Лесса, в краях, откуда я родом, бытует одна мудрость. Говорят, что за свою жизнь настоящая женщина должна сделать три вещи: посадить дерево, завести котика и построить мужика.
Я удивилась безмерно – какой любопытный «набор».
А Алёша продолжил:
– Дерево ты уже посадила, котика завела, значит остался всего один пункт. – Пауза, и веское: – Мужика тебе надо, Лесса. Мужика!
А-а…
Я прикрыла глаза, обдумывая предложение, а потом… подхватила арбалет и выстрелила.
Пфф, и в мантикора полетел зубастый арбалетный болт!
Алёша, конечно, увернулся – знай я, что не увернётся, я бы и не стреляла. Только при этом надулся как шарик, и посмотрел презрительно. Мол, фу такой быть.
Я показала мантикору язык, а он развернулся и, продемонстрировав хвост, покинул территорию кабинета. Ну вот и хорошо, вот и поговорили.
Широко улыбнувшись, я подхватила перо и, обозвав Алёшу ласковым пусть и нецензурным словом, вернулась к своему новому, блестящему эссе!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге