Гремлины в пустоте

1. Проснись и паникуй

"Лишенные" отсутствующей памяти проснулись двое гремлинов. Хотя с виду так и не скажешь, на вид один из них проснулся напротив открытого и пустого саркофага криптосна, окруженный 8 закрытыми саркофагами с спящими гремлинами внутри.

Гремлины, похоже, были какой-то странной смесью гоблинов и летучих мышей. Некоторые были покрыты шерстью всевозможных цветов. Другие почти без шерсти, только серо-бело-коричневая кожа. Но самое примечательное — их уши! Длинные, торчащие, в точности как у летучих мышей переростков. Их когти, острее ножей, невольно внушают желание держаться подальше от этих безумцев. Кто то заверял что у них за спиной есть кожистые крылья, но у нашего героя их явно не было. Возможно это связано с еще одной байкой о гремлинах, мол они могут менять форму, но говорилось ли это о обычных или о мистических гремлинах, кто уж разберет.

Гремлин прищурился. Почему то, он был абсолютно уверен, что проснулись двое. Просто один из них был, ну… слишком застенчивым. Или слишком невидимым. Это, конечно, создавало массу неудобств, мало ли он случайно споткнется о ногу невидимки и разобьет себе голову…или не случайно.

— Ладно если тут кто-то есть и ты просто стесняешься, скажи что-нибудь. Если ты злобный дух, скажи Буу. Если ты вообще не существуешь, моргни три раза. — сказал гремлин, безуспешно стараясь передать дружелюбие интонацией.

— Что-нибудь, — прозвучал женский голос откуда-то с нулевой точки пространства.

Смутившись своей наготы первое что она сделала при пробуждении - стала невидимой и сейчас сильно надеялась что она очнулась первой.

— Может ты моя совесть? Хотя обычно она более громкая и разочарованная.

— Нет, я не твоя совесть…и если ты мне сейчас скажешь, что я - твоя судьба, я уйду навсегда. — последовал ответ, который мог бы охладить любой вулкан.

Он услышал шаги.

— Ты что уходишь? Видимо не судьба.

Она решила подняться по лестнице чтобы исследовать корабль. Может быть там найдется для неё какая нибудь накидка, или обычно гремлины их не носят?

В его голову невольно забралась мысль: “Уйти в невидимость, не значит уйти от проблем”. Он остался сидеть в своем саркофаге, рассматривал спящих гремлинов, помимо них в комнате криптосна находилась только футуристическая люстра освещающая все свободное пространство, которое имелось в весьма больших количествах, похоже корабль мог им похвастаться. Гремлин задумался. Что если она знает как мы сюда попали? Или почему я ничего не помню?

2. Исследовательница пустых кают

Стоило ей сделать шаг, как стены казалось слегка качнулись, будто корабль застенчиво признался: «Прости, я тоже только проснулся».

Она увидела коридор с одинаковыми дверьми — правильный, аккуратный, как будто кто-то выстроил его по линейке. Скучный, подумала она. Но стоило ей прислушаться, и стало понятно: каждая дверь хранила секрет.

За одной из дверей кто-то тихонько дышал. Или это корабль вздыхал? Или воздух просто решил сыграть в прятки? Она прильнула ухом, но услышала лишь собственное сердцебиение. Дверь сделала вид, что ничего не знает.

Другая дверь пахла чем-то сладким, словно воспоминания о давно съеденном эклере. Третья не пахла ничем, но от неё веяло холодом, как от окна в зимнюю ночь. Чего еще можно ждать от двери с символом уборной, подумала она.

Потолок здесь был низковат, но в нём жило эхо — каждый шаг отзывался так, будто он принадлежал кому-то другому. Пол казался слишком ровным, и гремлинша задумалась: а вдруг корабль обманщик? Может, он сделан не для того, чтобы по нему ходили, а для того, чтобы по нему скользили? Она осторожно потянула пальцы ног вперёд и… действительно, пол позволил ей мягко проехать по поверхности, словно пригласил поиграть.

Сбоку стояло странное кресло. Оно не выглядело удобным, но когда наша исследовательница запрыгнула в него, оно с тихим вздохом приняло её форму, будто скучало по кому-то и хотело угодить.

В тёмном углу за компанию с креслом выжидал автомат — не обычный, а музыкальный. Он выглядел важно, как старый пианист, который когда-то играл для залов, полных звёздных офицеров, а теперь ржавеет в одиночестве. Его корпус был украшен потускневшими узорами, а кнопки давно стерлись, словно их касались тысячи восторженных пальцев.

Она провела когтистой лапкой по его панели — легонько, с уважением, как будто гладит старого кота. Автомат вздрогнул, словно вспомнил юность, замер, а потом вдруг заговорил тихим скрипом пластин. Где-то внутри щёлкнуло, иголка мягко опустилась, и корабль наполнился бархатным джазом.

Музыка потекла, обняла стены, закружила пыль в медленном вальсе. Это был звук вечеров под жёлтыми лампами, затерянных планетарных баров, историй, которые рассказывают только самым близким друзьям.

Она улыбнулась — автомат определенно выбрал что-то особенное. Постучала по корпусу: "Ты мне нравишься, старина". Автомат, кажется, был доволен.

У дальней стены висела длинная тёмная ткань — скромная, будто ей всегда было уютно в тени. Её края слегка дрожали, словно у неё был лёгкий смешок. Исследовательница посмотрела на неё и улыбнулась в ответ: конечно, это её накидка.

3. Сложности успешного нейминга

Наконец-то можно было стать видимой.

Занавеска благородно легла на её покрытые белой шерстью плечи, превращая её во что-то среднее между римским философом, проповедником конца света и человеком, которому очень срочно нужна нормальная одежда.

Спускаться вниз в таком виде было немного неловко, но лучше так, чем без занавески вовсе.

— Извини, очевидно, и без одежды и без памяти я чувствую себя несколько… неуверенно. Но если тебе так лучше, то всё нормально.

Нудисту было немного жаль что за все то время что её не было он не смог придумать ни одной достаточно смешной приветственной шутки, чтобы попробовать произвести хорошее впечатление. В итоге пришлось говорить первое что пришло в голову:

— Ну вот, теперь ты выглядишь как пророк. Осталось только убедить народ, что мы знаем, что делаем.

Он кивнул на саркофаги. Те молчаливо соглашались.

— Прежде чем будить остальных… может, нам стоит обсудить, что мы им скажем? Или хотя бы объясним, почему мы проснулись сами, а они — из-за нашего решения? Или… может, предложим им одну из форм правления, в которой попробуем существовать на первых порах?

Гремлин выдержал театральную паузу, оглядел саркофаги, картинно вздохнул и выдал:

— Например, абсолютную монархию, где я — величайший король, а ты — моя преданная правая лапа?

— Я серьёзно.

— Я тоже, просто предпочитаю монархию с элементами бюрократического хаоса.

На его смех она ответила взглядом, полным подозрения и лёгкого смирения с неизбежностью.

— Просто подумала: вдруг то, что мы проснулись раньше, не случайно, и мы что-то должны сделать.

— Например, разбудить остальных? — он оскалился так, будто уже предвкушал безграничные возможности будущего веселья.

— Для этого хватило бы и одного.

— Значит, мы или хитрые предвестники новой эры, или два идиота, которые ткнули не на ту кнопку.

Он начал изображать того кто вечно хочет зла и вечно тыкает не на те кнопки.

— Вопрос только в том, как мы их поприветствуем: расскажем что корабль наполнен агрессивно настроенными, но безобидными из-за своей бестелесности призраками или добродушными монстрами, которые к сожалению могут питаться только гремлинами?

— Думаю для кого то мы - монстры. Но даже в этом случае, давай по крайней мере не будем безымянными монстрами, какое имя ты хотел бы взять для себя?

— Допустим, Варгримм. Звучит так, будто меня либо воспевали барды, либо использовали для запугивания мелких проказников. В любом случае, мне нравится.

Варгримм постучал когтем по ближайшему саркофагу. Тот не отозвался.

— А я тогда… Иллирия, — после короткой паузы сказала она. — Мне кажется, так звали кого-то важного.

— Ты уверена, что это имя, а не кодовая команда на сброс команды корабля в открытый космос?

Проигнорировав вопрос она взялась за рычаг ближайшего саркофага, где спал гремлин, который выглядел дружелюбно и был покрыт преимущественно коричневой шерстью. Очевидно, чтобы открыть саркофаг, достаточно было просто повернуть ручку вниз — гениальная догадка, основанная на положении ручек уже открытых саркофагов.

Повернув голову, она посмотрела на Варгримма и спросила:

— Вместе?

Он взялся за первую попавшуюся ручку и кивнул:

— Вместе!

4. Он просто хочет поговорить. С нашими шеями.

Саркофаги с тихим скрипом открылись. Варгримм и Иллирия смотрели на спящих гремлинов так, словно перед ними были книги, которые ещё не успели раскрыть. В каждом лице таилась история, и только время могло решить, какой она окажется.

Иллирия наклонилась ближе, разглядывая первого пробудившегося. Внутри лежал гремлин с мягким выражением на лице.

— Он выглядит так, будто знает, кто он, — сказала она, скользнув взглядом по лицу гремлина. — По крайней мере, у него нет типичного выражения «куда я попал и зачем?».

Варгримм не ответил. Он уже смотрел во второй саркофаг. Тёмные глаза внутри вспыхнули алым светом. Существо не очнулось — оно пробудилось, с острой, голодной осознанностью и жадно облизнулось уставившись на шею Варгримма. Весельчак отпрянул, но слишком поздно.

Красноглазый вылетел из саркофага с нечеловеческой скоростью. Его движения были неестественными — дёргаными, рывками, словно он не пользовался своим телом веками. Когтистые лапы схватили Варгримма за плечи, и прежде чем тот успел среагировать, жертву отбросило в стену. Голова ударилась о металл, в глазах потемнело. Иллирия вскрикнула и сделала шаг назад.

Тварь встала во весь рост, теперь можно было разглядеть его шрамы почти не заметные на темно серой коже совсем без меха. Оно наклонило голову. Лицо её исказилось в жуткой ухмылке, рот открылся шире, чем это было возможно. Зубы… Слишком много зубов. Нереально быстро чудовище подпрыгнуло к потолку и вцепилось в него когтями.

А потом оно исчезло. Просто растворилось в воздухе, словно и не существовало.

— Где…? — Иллирия застывшим голосом обратилась к Варгримму, который всё ещё сидел на полу, ошеломленно трогая голову.

Ответом стал шорох. Сначала лёгкий, почти неслышимый, а потом… Тяжёлое дыхание где-то над ними. Они подняли головы. В темноте потолка что-то словно шевельнулось. Красноглазый был там. И он наблюдал.

— Думаю, он пошёл наверх, — медленно выдавил Варгримм, поднимаясь на ноги. В его голосе не было обычной иронии.

— А я думаю, что он где-то здесь, — прошептала Иллирия, сжимая кулаки.

Шорох прекратился. Стало слишком тихо.

Новичок, всё это время молчавший, медленно сделал шаг назад.

— Я не знаю, кто вы. Я не знаю, кто я. Но знаю, что оставаться одному здесь — плохая идея.

Варгримм заметил, как новичок дёрнул плечом, будто отворачиваясь от невидимой угрозы. Его глаза были слишком широко раскрыты, а взгляд — затуманен, словно обычно он не слышал и не видел ничего за исключением своего внутреннего мира, но тут его резко из него выдернули. Варгримм почувствовал легкое беспокойство, но решил, что всё это лишь последствия шока, поэтому сказал:

— Тогда идём вниз. По крайней мере, там… может быть… никого нет.

Почему то никто не возражал.

5. Когда дверь с символом еды вызывает больше вопросов, чем окно с висящими телами

Спускаясь по металлическим ступеням, Варгримм положил руку на плечо новичка — дружеский жест, но больше похожий на проверку, не рассыплется ли тот от ужаса.

— Ты не одинок в своей амнезии, у нас та же фигня. Только мы проснулись на несколько минут раньше.

Этажом ниже царила кромешная тьма. Лишь слабый свет сверху скользил по металлическим стенам, испещрённым таинственными гравировками. Их узоры напоминали следы древних цивилизаций — возможно, прославленных строителей, возможно, безумцев, оставивших потомкам лишь загадки.

Проход на этаж ниже не поддавался, ему бы поработать над открытостью к миру. Прямо перед ними тянулся длинный коридор с четырьмя небольшими проходами над которыми были символы эвакуации, а также двумя нормальными дверями. Ближайшая была отмечена неоднозначной эмблемой: тарелка с извивающимися линиями над ней. Судя по всему, это означало еду. Или опасный пар. Или очень злой суп.

Но главной деталью было не это. В конце коридора высилось огромное стеклянное окно, открывая вид на сложную систему труб, мигающих экранов и что-то похожее на висящие в жидкости тела.

— Я определённо иду туда, там светло — сказала “мотылек” Иллария, пристально вглядываясь в силуэты за стеклом. — и похоже, что... кто-то или что-то проходит гибридизацию. А куда ты ... - она замешкалась не желая надменно называть кого то "новичок". - и как ты хочешь чтобы мы тебя называли?

— Я с тобой. Так безопаснее, — сказал новичок монотонно — Единственное имя, что крутится в голове - Орвальд. Пусть будет Орвальд.

— Орвальд... Ладно, но если через час выяснится, что ты биомеханический киборг-убийца, я очень расстроюсь. Шучу, просто ты говоришь так размеренно, словно робот и все с блаженным выражением лица. — подмигнув сказал Варгримм — Я в столовую. Дверь с символом супа, желающим сожрать мир, так и манит мой желудок.