Граф Оман

Глава 1

Шел по улице зомби.

Был конец апреля, расцветали деревья, распускались листья, а птички щебетали так громко, что почти не было слышно глухих шлепков подошвами неупокоенного тела по тротуарной плитке.

Зомби глухо стонал, покачиваясь. Видимо, страдание, мучившее его, было сильнее чем любые телесные, ибо тело все свои долги уже закрыло, начиная тихо распадаться. Но неукротимая воля, и привычка вставать по утрам на работу даже после вчерашнего сыграли с бывшим обитателем тела злую шутку - часов в девять утра на новой части кладбища, под ворохом раскисших после ночного дождя бумажных цветов, началось какое-то шевеление, и из-под земли донесся глухой стон:

- Я же опаздываюююю…

И земля расступилась перед этой неудержимой энергией, из-под оплывшей глины показалась голова и скрюченные, как рычаги у винтового домкрата, руки. С чмоканьем тело выдрало себя из тела матери-земли и отправилось в нелегкое странствие, благо путь с кладбища спускался под гору, и это сильно облегчало бездушному телу передвижение.

Вокруг тела носился невидимый для живых дух, не имевший теперь имени, потому что Васей звали всю эту конструкцию, когда она еще существовала собранной воедино. Поскольку теперь ни одна из половин не желала признавать, что она вторична, оба они друг друга звали Васями.

Дух, в условиях саморазупокоившегося тела, был срочно выпнут с того света обратно на этот, как недодельщик и косорез, дескать, пока не упокоитесь как следует, обратно не возвращайся. Теперь он один в один был похож на верного друга, который волочит на себе домой разбуянившегося алкаша, костерит его матерно и тщетно пытается урезонить, или хотя бы закрыть тому рот.

- Вася, а Вася, ну угомонись ты!! Иди отдыхай, у тебя теперь отпуск! Сам отдохни и людям дай, что ж тебе, выроду, не лежится?

- Мне надо в интернеееет… - глухо стонало тело. - Пустите меня на сайт… пустите на туды-сюды-автор… Уже скоро обед, а я еще ни в блог не писал, ни проду не выкладывал… нет мне покоя…

- И что ты там будешь без мозгов делать?

- Писаааать… Романы… хоррор и фэнтези… А ты мне все мешал, сидел и дууууумал там, дууумаал… - бубнил Вася-тело. - А тут не дууууумать, тут писать надо.

- Дурак ты, Вася, а не писатель! - скривился Васядух.

- Зато я теперь как все. И я не дурак, я брейн-фри! Освободился наконец-то.

- Ты, буратын ходячий, ты хоть запятые знаешь где ставить?

- Я вам не муха, запятыми везде метить. Я вам всем покажу… дайте мне интернееет… дайте мне мобилууууу в могилу… и зарядку с собой… я потом отдам, когда все вставать будем.

Дух уже чуть не плакал. Вот чем плохо быть духом - ты везде проникаешь, все видишь, все знаешь, но у тебя ни рук, ни ног нет даже сраный Делит на клавиатуре нажать. Смотришь и рыдаешь. Иногда удается забраться какой-то кошке в голову, чтоб она смахнула толстую книгу со шкафа на системник, и спасла косноматерчатый мир от очередного придурмагеддона. Но бывают ситуации, когда не везет, и кошки под рукой нет. Раньше хоть таракана можно было в ламповые цепи сунуть, а сейчас тараканы грамотные пошли, а в цепях всего пять вольт, не загорится.

На счастье духа, впереди по дороге была лавочка, а на лавочке сидела старенькая Былина Гладимировна, школьная учительница Васи по литературе, полвека отдавшая педагогике. Седые волосы куцым мотком были собраны на голове, очки-хамелеоны привычно туманились при виде солнышка, а у лавочки была припаркована бабушкина сумка на колесиках.

Суровые годы чтения ученических сочинений истерли мозг педагога на нет, местами уже проглядывало белое вещество. Зато она теперь без малейших усилий слышала голоса великих классиков. Гоголь пытался ей продиктовать второй том “Мертвых душ”, но у нее внезапно перестала писать ручка, она полчаса искала по дому новую, и великий меланхолик закатил истерику, разрыдался и ушел из эфира.

Вдруг она увидела в воздухе Васюдуха. Тот подлетел к ней и зачастил:

- Былина Гладимировна, скажите хоть вы ему!! Он собрался обратно домой, хочет романы писать.

И старушка встала посреди тротуара, ее очки грозно блеснули на утреннем солнышке. В руке у нее возникла ярко-красная ручка, которую она выставила перед собой. Ручка рассыпала солнечные зайчики по окрестностям.

- Вася! - воззвала старушка. - Ты почему не на месте? Ты почему прогуливаешь? Где твой дневник?

Васятело встал перед красной ручкой как вкопанный. Ноги его дергались, руки жалобно прижимались к груди, но он не мог сделать и шагу.

- Дддома забыыыл…. - тихо промычал он.

- Вася, не ври мне, а то родителей вызову!

- Не нааадо родителей! - вскинулся Вася. - Царствие им небесное, пусть лежат спокойно.

- А я вызову и расскажу, чем их сын тут занимается. Романист нашелся с улицы Заболотной. Деепричастного оборота от причастного не отличит, а туда же!

- Я больше не бууууду…- с ужасом смотрел Васятело на красную ручку. А она угрожающе висела перед его носом.

- Вася, твои романы хлам, запомни это!

- Нееет… У меня есть рецензия, я за нее почти полтораху отдал на туды-сюды-автор. Там мне сказали, у меня проза очень благородная, как у этого… как она там говорила, графа Омана. Сказала, был такой классик, и я, значит, прямо как он.

- Вася, разговор окончен.

И подняв высоко руку, она произнесла Великое Заклинание Упокоения:

- Ложись, два!!!!

И Вася рассыпался в прах на тротуаре. Ветерок подхватил пепел и понес его в сторону. А Васядух, пискнув “Спасибо!!, радостно воспарил.

- Передай там Николаю Васильевичу - крикнула ему вдогонку учительница, - я нашла ручку!