Граф Оман. Зофф Долго

Глава 1

Прошло недели три, и город постепенно вернулся к нормальной жизни. Покуда белые стоячие палки вай-файских антенн источали на упокоенных кладбищенских обитателей волны мира, благости и интернета, ни одному из них и в голову не пришло выползать вновь в холодный и жестокий мир.

Улицы очистили от серо-пепельного дуновения вечности, смели наляпанные там и сям ошметки праха и неудовлетворенной, потусторонней скуки - и райцентр снова погрузился в сон.

Еще некоторое время скорые носились чаще, чем раньше, неистово полыхая синим в ночи. Машины эти, маленькие и низенькие, были получены в дар от Кореи, и порой казалось, что ноги больного будут на ходу торчать из задних дверей. Часто бывало теперь, что заунывный порыв ветра напугает какую-то бабушку Клаву с улицы Максима Кислого, и вновь среди ночи в лучах прожекторов сноют в калитку и назад благородные рыцари тонометров и оранжевых жилетов. Но все это казалось неизбежными издержками против того лютого ужаса, который тут царил неделями раньше.

Даже полицейские, с утра выезжавшие на патрулирование улиц, меньше выписывали штрафов, а то и вовсе уезжали без протокола - лишь погрозив пальцем незадачливому таксисту, который упёрся своей консервной Дэу прямо задом в редисочные ряды рынка. Они тоже понимали, что кормовая база изрядно поредела и отощала, и, как корова между лактациями, “встала на издой”, отчего теперь, по древней народной мудрости, “доится … не тем”.

Но в недавнем бунте зомби был и неожиданный эффект. Отныне публика того “третьего с половиной” возраста, которому скоро отчаливать “на вечные пажити”, совершенно перестала бояться этого печального перехода. Даже в белых, но хтонически-унылых палатах районной больницы старички и бабуськи покидали суетливых живых с мирными улыбками на устах.

Впервые человечество получило четкие сведения, ЧТО всех ожидает за последней чертой. Больше не было мрачного мрака, который доныне озарялся лишь исступлениями древних пророков. А каждый пророк всегда чесал свое, резко отличное от прочих - и от истины в том числе. Их можно было понять - не нарисуй они жителям ледяных, круглосуточно солнечных фьордов райские жаркие костры, и не обозначь верблюжьим наездникам зеленые райские луга и N в степени “дофига” девственниц - как бы вся эта червячески бессердечная масса вспомнила про совесть?

А тут районный дедо-бабкинг отправлялся в Страну Вечного Вайфая, где теперь можно было сколько влезет и переписываться с Федоркой с той улицы, рассказывая ей про дочек в Дубае и Флоренции, и, главное, бесконечно посылать смайлики с кукишами бабке Дусе, которая своими дурацкими придирками по поводу петухов, якобы клевавших рассаду за забором, отравила тебе последние полвека этой и без того невзрачной, но богатой на испытания и подорожания жизни.

Казалось бы, жизнь - вернее, та серая дерюжка, что тянулась в райцентре ДО смерти - могла бы и склеиться на месте как вкопанная, ибо главный ее жрец и податель благостей, шеф райсобеса Добромут, внезапно покинул ряды психически здоровых горожан и перебрался в оставшуюся, но весьма колоритную их часть. Ан нет, на его место пришла уважаемая заместительница, Зинаида Петровна Касатка, и ежемесячное чудо Сошествия Пенсии на карты продолжилось и в этом отчетном периоде.

Из кранов продолжала поступать вода. Ну да, холодная, а какая еще? Тут вам не Рейкьявик. Вода была чистая, приятная, со специфическим артезианским запахом сероводорода, и была похожа на аш-два-о вплоть до расстояния метра, а то и ближе! Ее можно было даже пить, что иные отчаянные головы и делали, замыкая в свою очередь круговорот печени в природе.

А розетки, как и встарь, были полны тока, и из лампочек на потолках вечерами лился белый свет. К полуночи свет в большинстве домов, само собой, погасал, неумершим дерюжникам нужно спать.

Лишь один сбой в этой системе случился, и то остался никем незамеченным. В доме Васи-писателя свет не загорался вечерами, днем там тоже царил полумрак, ибо с отъездом родственников после недавних похорон даже забыли постягивать полотенца с зеркал. Зато поздно ночью в Васином кабинете повисало тусклое, почти незаметное снаружи свечение.

Вася-тело, избавившись от назойливой опеки крайне пристрастного, со своими душными интересами Васи-духа, огребя злой красной ручкой от Былины Гладимировны, учительницы мудрой, но на двойки никогда не скупившейся - сумел как-то собраться из серого вертопраха, и потихоньку перебрался куковать свой покойничий век к себе домой. Шума он не производил, еда ему теперь была как Тесле карбюратор, то есть нафиг не нужна. Вода тоже, и так далее. Ему нужен был только его планшет, к которому он присобачил черную беспроводную клавиатуру с мышкой - и инет, который он давно потягивал из роутера соседа, дедушки Филиппа.

Потому что его никто не понимал - ни раньше, ни теперь. Все считали его спесивым, амбициозным дураком. Но это всецело относилось к Васе-духу, улетевшему с воробьиным чириканьем вдоль по Млечному Пути. Это Вася-дух его постоянно заставлял просиживать кресла и протирать клавиатуры до полного буквостирания, это Васе-духу нужны были лайки, белки, стрелки и прочие признания в соцсетях.

А Вася просто любил девочку, и писал для нее книги. А девочка… так получилось, что у девочки было чуть меньше радостей в жизни, чем у других девочек, и одной из доступных ей в ее невеселой постели улыбок как раз и были Васины смешные главы, которые он в аккурат к утру ей и выкатывал каждый день.

У девочки был удивительно красивый ник Lyrini, и Васе, умерев, было очень стыдно перед ней за то, что она так долго теперь лежала в своей белой хлопчатобумажной и ситцевой тишине, а смешная книга, которую он писал для нее, под пафосным названием “Зофф Долго”, так и зависла на полуслове, на кое-как законченной им главе, когда уже взлетала под сорок жгучая ковидная температура.

Вася поначалу честно попытался адаптироваться к местным дощато-глинистым условиям. И даже денька два-три лежал спокойно. Но потом невдалеке протоптали по склону утренние козы, и Вася вспомнил.

А мироздание, которое долго, тысячи лет смотрело на таких Вась, как они превращаются в ветер и березки, и никакого сочувствия к этой процедуре не проявляло, - вдруг получило шмякающий болезненный удар под дых, прилетевший прямиком из этой оструганной лопатами глиняной шкатулки. И, отдышавшись, оно решило снизойти и щедрой руцей с неба позволить доселе непозволительное.

И Вася восстал.

А Lyrini в одно прекрасное утро получила новую главу, где капитан Истерика встретил на этот раз по дороге домой злобных ежебок, и использовав свою сверхспособность “Зофф Долго”, накалываясь, и, ради девочки чертыхаясь помягче, вернул их в небытие. И ее простынное существование стало значительно более похоже на жизнь. Даже, кажется, в позвонках… впрочем, тссс! не сглазить бы!