Гость в его голове.

Глава 1

ГОСТЬ В ЕГО ГОЛОВЕ.

Летняя жара медленно сползала на маленький город. Пахло раскаленным асфальтом, и сознание, расплавляясь в этом бешеном пекле, порождало причудливые миражи.

Рассекая волны разогретого воздуха, словно легкий катер на крыльях вольного ветра, по городу быстро шёл молодой человек. Его длинные волнистые волосы, перекатывались колокольчиком при каждом шаге и хлопали по плечам. Это доставляло ему настоящее удовольствие, он очень гордился своей хипповой шевелюрой и краем глаза наблюдал за реакцией прохожих.

Но липкие пряди лезли прямо в глаза, мешая, как следует сосредоточиться. А именно это замечательное свойство верхней части туловища — способность мыслить — требовалось срочно отыскать и призвать к действию.

Сильно наморщив лоб, будто это могло помочь, Сергей — так звали молодого человека — повторял про себя, как молитву, разработанный план действий:

—Итак! Я еду на репетицию. Ещё надо обязательно за Славкой заехать. Он просил… так, что же он просил? А, вот! Звонить «до безобразия» настойчиво: то ли спать он будет, то ли что-то там еще...

Подробности Сергей, конечно, забыл.

В семнадцать лет голова, не привыкшая к ответственности, с легкостью все забывает. А что ей? Где-то за кадром обитают родители, они, если что, всегда подстрахуют. Ну, а ты, центр мироздания, и не твое это дело, о всяких там мелочах беспокоиться.

Но сейчас назревали дела вселенского масштаба, как раз для таких утонченных творческих натур, к которым себя причислял Сергей.

Славка на днях познакомил его с одной из лучших музыкальных групп города. Крупный завод закупил для них классную аппаратуру. В обмен музыканты должны были периодически выступать на заводских культурных мероприятиях. Но проблема была в том, что группа по каким-то непонятным причинам уже распадалась.

Вот и сейчас предстояло провести танцевальный вечер на подшефной турбазе, только играть было уже некому. Если вечер сорвется по их вине, руководство грозилось просто отобрать аппаратуру и изгнать музыкантов, не оправдавших доверия. Нужно было срочно найти хоть кого-нибудь, кто смог бы заменить всех разбежавшихся. Тогда Славка и предложил Серегу в качестве гитариста.

«Вот, зараза! До автобуса две минуты, ведь опоздаю… опять бежать надо» — подумал он и ускорил шаг, готовясь к рывку. На эту репетицию никак нельзя было опаздывать, на нем ведь свет клином не сошелся. А то в прошлый раз их вечно чем-то недовольный басист прямо-таки скривился слушая Серегины «запилы», и даже брезгливо замотал головой.

— Ты где хоть его нашел, во дворе, на лавочке? — спросил он у Славки.

— Ну, не Блэкмор, конечно, так и времени уже нет! Ничего страшного, как-нибудь сыграет, а там, глядишь, и научится. Мы все когда-то так начинали — с лавочки во дворе. — Славка, как мог, заступался за приятеля.

Таким образом, ситуация требовала ясности ума и быстроты в движениях, и Серега изо всех сил рванул к автобусу. Но тут в его голове прозвучал чей-то противный скрипучий голос:

— Совсем очумел, что ли! Да у меня так сердце не выдержит!

— Какое еще сердце? — вслух ответил он и остановился остолбенев.

Сердце было, как раз тем органом, о котором он знал исключительно мало и поэтому часто забывал о его существовании. Но голос казался настолько реальным, что Сергей машинально оглянулся. Никого поблизости не было.

«От жары крыша поехала, вот и мерещится всякая ерунда!» — резюмировал он и рванул, врубив «четвертую передачу». И все же во время бега отчетливо слышалось чье-то хриплое дыхание, будто кто-то задыхался. Но Сергей уже не обращал на это внимания.

В автобусе было тесно и душно, как в бане, но юное сердце, преисполненное возвышенных чувств, забыв обо всем, устремилось к прекрасному облику яркой красавицы, сверкающему где-то впереди салона. И Серега, не отдавая себе отчета, инстинктивно стал протискиваться сквозь потные тела.

— Куда лезешь? Не видишь, тут и встать уже негде! — возмущались люди и из вредности плотнее смыкали ряды.

Но он, влекомый очередным всплеском тестостерона, отчаянно и безрассудно пробирался вперед,

«Хм… ну вот окажешься ты рядом — и что? Ты ведь даже не найдешься, что ей сказать!» — опять в его голове проскрипел все тот же противный голос и, будто издеваясь, театрально продекламировал:

—Девушка - девушка, а сколько времени?», а она тебе в ответ:

— Сколько бы ни было, ваше уже вышло, — и сойдет на следующей остановке.

А девушка и правда вышла. Серега обиженно сопел, глядя на ехидные рожи пассажиров. Но потом сделал вид, что ему это совершенно безразлично — мол он и сам скоро выходит.

Избавившись от чар красавицы, он внезапно вспомнил: следующая остановка — его.

* * *

Вот и Славкин дом. Серега поднялся на пятый этаж и позвонил. Тишина, как будто дома никого нет. Он прислушался, прижав ухо к двери. Нет, там определенно никого не было. Однако, стараясь точно следовать полученным инструкциям, он звонил снова и снова. Потом стал стучать.

Открылась соседская дверь, и возмущенная женщина с полотенцем на голове гневно прорычала:

— Еще один дятел припёрся! Мало нам одного было! Вали отсюда, придурок! Видишь, нет его? Был бы дома, сейчас барабанил бы на своих сковородках, ударник чертов! Еще раз стукнешь — милицию вызову.

С этими словами она захлопнула дверь. И тут же появился Славка. Осторожно, будто разведчик-нелегал, он высунулся из приоткрытой двери и внимательно огляделся. Затем, прижав указательный палец к губам, едва слышно прошептал:

— Тихо, ты! Сейчас всех соседей взбаламутишь!

Затем поднял с коврика женские босоножки, и выразительно подмигивая, покачал ими перед Серегой.

— А, так у тебя девушка!— обрадовался Сергей и, забыв про конспирацию, повысил голос, — Вот почему ты просил звонить настойчиво!

— Тихо ты, балда! — прошипел Славка. — Не могу я сейчас! Понял? Иди без меня.

— А что я ребятам скажу? — Серега все не отставал, ему было неуютно идти одному на репетицию, где его не очень-то ждали.

— Скажи, я потом приду. И не бойся ты Толика… ну, басиста этого — у него сейчас выбора нет. Будь понаглее.

* * *

Когда Сергей добрался до репетиционной базы и сообщил, что Славки пока не будет, Толик вытаращил глаза и возмущенно уставился в окно. Он долго стоял молча глядя вдаль, будто кому-то там в пространстве жаловался на эту возмутительную ситуацию. Потом, наконец, трагическим тоном изрек:

— Итак, у нас теперь еще и ударника нет! Да и гитариста пока не нашли…

Не в силах больше стоять, он уселся на стул и обхватил огромными руками свою бас-гитару.

Толик был высокий и широкоплечий, как шкаф — под стать инструменту, на котором играл. Гриф гитары торчал из его массивного тела, будто труба из паровоза. Его выпученные глаза, словно буферные фонари, смотрели прямо перед собой. Казалось, он сейчас издаст протяжный гудок, а из гитарного грифа появятся клубы белого дыма.

От всей группы только они со Славкой и остались. Он был старше всех и имел целых три класса музыкальной школы по классу аккордеона, поэтому считался руководителем — и весь груз ответственности нёс на себе.

Посидев так несколько минут, предвкушая позорное изгнание и потерю достойной аппаратуры вместе с репетиционной базой, он саркастическим тоном произнес:

— Ну, давайте хоть с нашим детским садом поработаем! Давай, Виталька, садись за барабаны, будешь у нас классным ударником, — обратился он к младшему братишке, который постоянно таскался с ним по всем репетициям.

Затем, как конферансье в цирке, громко объявил:

— Итак, уважаемая публика! Сейчас перед вами выступят суперзвезды наших дворов, вокально-инструментальный ансамбль «Веселые поросята». Они исполнят популярнейший хит наших дней «Дом восходящего… нет, скорее заходящего солнца»! Соло на гитаре исполняет гитарист-виртуоз… как там тебя, лавочный Блэкмор?

— Сережа я, только я не…

— Вот, Сереженька Чернов из ясельной группы «Чижик-пыжик»! — Толик, продолжая издеваться, изобразил бурные аплодисменты.

Сергей неохотно взял гитару. После такой клоунады как-то не очень хотелось играть.

«Да пошли они, отыграю сейчас и все. Пусть катятся мимо, подумаешь, какие виртуозы!» — решил он про себя.

Но тут в его голове снова возник все тот же скрипучий голос: «Эка невидаль, «Дом восходящего солнца»! Да не вопрос, сейчас сделаем».

Что было дальше, Сергей так и не понял. Пальцы заиграли сами собой, да как заиграли! Такое бывает только во сне, когда ты летишь над Землей, презрев законы тяготения, когда тебе доступно все, о чем ты мог только мечтать.

Когда промчался заключительный пассаж, воцарилась полная тишина. Толик, как в замедленной съемке, отвел взгляд от своего инструмента и уставился на Сергея.

— Ну ты… ты вообще… ты как? Нет, на той репетиции ты этаким простачком прикидывался — типа я там у себя во дворе на лавочке… А тут! Ты где учился?

— Так… я у пацанов во дворе и учился— растерянно пробормотал Серега.

— Ну-ка сыграй что-нибудь еще. Просто какой-нибудь пассаж. Только возьми вот эту гитару, она лучше, — Он протянул ему черную блестящую красавицу с тремя звукоснимателями и кучей всяких регуляторов.

— Ух, ты! Это настоящая фирма! — обрадовался Сергей. Он воткнул провод в гнездо гитары и заиграл. Это было невероятно — он даже и не мечтал о таких смелых пассажах.

— Класс! Будешь теперь только на ней играть. — Казалось, Толик сейчас подпрыгнет от радости и пробьет своей огромной башкой потолок.

И тут в голове у Сергея опять кто-то язвительно проскрипел:

«Подумаешь, какая диковина… блюзовая пентатоника!»

Сергей был ошеломлен и даже испуган. Неужели это он? Чертовщина какая-то! Да и вообще, он лишь приблизительно знал, что означают произнесенные термины.

Но тут все волнения были прерваны появлением Славки. В знак примирения он принес пива на всех …

Настроение сразу поднялось, так удачно все совпало: и группа почти вся в сборе, и пиво в жару пришлось очень даже кстати. Репетицию продолжили уже со Славкой, барабаны заиграли «по взрослому» — четко и убедительно. Они играли «Клён», «Нет тебя прекрасней», «Венеру».

«Интересно, какой это год?» — опять прозвучало в голове у Сергея.

— 1973-й с утра вроде был, — машинально ответил он вслух и замер.

Все удивленно посмотрели на него.

— Ты чего, Серега? — Славик сочувственно взглянул на Сергея.

— Ну, дела! Чувак даже забыл, какой сейчас год! Нет, пива мы тебе больше не наливаем! — сказал Толик.

— Да не… просто жара, глюки всякие, — растерянно улыбаясь, оправдывался Сергей.

— Зато играет он классно! Спасибо тебе, Соловей, ты такого пацана в группу привел! — он радостно похлопал Славку по плечу. Прозвище «Соловей» Славик получил за хороший, почти профессиональный голос.

— Так я и говорил, Серега клёво играет! Уж я-то плохого не посоветую, — подмигнул Славка Сергею и предложил, — А давайте назовем его профессор Грэй!

— Ну, профессор, давай «Дым над водой» сбацаем!

И стекла задрожали под тяжестью рифов зарубежной эстрады!

* * *

Домой Сережа пришел в приподнятом настроении. Еще бы, в такую группу попал. А как он их сделал! А то смеялись: «дворовый Блэкмор, пусть на своей лавочке малышню забавляет!»

Пока родителей не было, он решил покрасоваться перед зеркалом: взял свою гитару, тряхнул лохматой шевелюрой и направился в большую комнату, где висело зеркало…

Словно электрический ток пробежал от макушки до пяток — и стало жарко в животе: из зеркала, на него улыбаясь, смотрел жирный старик, весь сморщенный и совершенно лысый, да еще в съехавших набекрень очках.

От страха Сергей вскрикнул и выронил гитару. Он быстро оглянулся, решив, что это какой-то уродливый ворюга подкрался сзади — но за спиной никого не было! Содрогаясь от страха, Сережа медленно повернулся к зеркалу. Гадкий старикашка весело подмигнул и еще шире улыбнулся, обнажая редкие гнилые зубы.

— Ну, здорово, Серега! Не признал что ли? — проскрипел он уже знакомым противным голосом.

Серега стал медленно оседать на пол.

—Ну, ладно тебе… Серега ты чего… Нельзя же так! Вставай, скоро родители придут, а мы тут… то есть ты на полу лежишь!

Серега очнулся, посмотрел вокруг — никого. Посмотрел в зеркало, но там был только он сам — испуганный и бледный.

«Нет, ни от пива, ни от жары такого быть не может! Что за чертовщина!» — подумал он, поднимая с пола гитару, и тут же получил ответ тем же скрипучим голосом:

— Ты только не пугайся. Меня, конечно, предупреждали, что это может быть опасно, но я старался аккуратно…

— Да кто ты? Где ты хоть есть? — заорал Сергей.

— Успокойся и не ори. Сядь лучше в кресло, а то опять упадешь, неженка. Короче, я— это ты. Я умер и… ну, у меня появилась возможность… погостить. Я люблю этот период моей… твоей жизни. Знаю-знаю, так не положено! Мне, кстати, так и не дали с тобой встретиться. Тогда я и решил в голову к тебе — значит в гости... Ну, все равно меня уже нет, но поговорить-то можно…

— Бред какой-то: «я— это ты, ты —это я». Лапшу мне на уши не вешай, пингвин очкастый! Еще скажи, мы с тобой похожи, как две капли воды!

— Да, совсем не похожи,— со злорадным ехидством ответил старикан.— И через каких-нибудь пятьдесят лет ты уже не будешь так в зеркало пялиться!

Он сделал паузу, будто что-то вспоминая:

— А помнишь, как… Постой, если сейчас 1973 год, то ты уже на первом курсе. Ага, ты сейчас свой язык изобретаешь. Божественный! Так ведь?

— Кто тебе… кто вам сказал? — Серега от страха совсем запутался и не знал, как обращаться к этому странному гостю.

— Вот именно! Кто мне сказал? Откуда я знаю, например, твой «нелуемый сертик» — так называемый безумный стишок? Вот послушай: «Заговорили звезды не словами, огнем горячим скорби и печали. Набат тревожный колокол забил, весь мир вокруг обманом был!»

Серега оцепенел, он действительно изобретал свой язык, его воображение не умещалось в рамки обыденной реальности. Ему хотелось полета и подвига, но, не имея сил и навыков для воплощения чудес, он их просто выдумывал.

«Нет… ну, не может быть! Я никогда не стану таким жирным безобразным чудовищем… еще и лысым!» — рассуждал он про себя. Ему ведь даже с короткой стрижкой было стыдно выходить на улицу — не то, что лысым.

— Ну извини! Волосы от дурных мыслей убежали, зрение посадил — смотрел, куда не надо. А живот… это все от нервов. Вот ты нервничаешь, а зря — живот непременно появится! Я тебе точно говорю.

— Если ты тот, кем я стану, тогда я лучше повешусь. Большего позора даже и представить невозможно! — Серега чуть не заплакал от одной мысли. А если это не сон? Никто кроме него самого не мог знать про выдуманный язык и стихи. Он стеснялся рассказывать о своих, таких еще детских, забавах.

— А ты чего хотел? С лохмами до плеч всю жизнь ходить? А, кстати… разве тебе не понравилось, как ты играл на гитаре? Это ведь не ты, нет! Это я играл! — злобно проскрипело чудовище.

Серега почувствовал, что впадает в полное уныние. Нет, разумеется, так играть на гитаре классно, но заплатить за это такую цену он пока не был готов.

«Пусть это окажется лишь кошмарным сном! Я проснусь, и все вернется на свои привычные места» — думал он. Серега был заядлым фантазером— бывало, такого нафантазирует, самому страшно. Но такой жути он представить себе не мог.

— Пойми же ты, наконец, это не сон! Но ты напрасно так трагически все это воспринимаешь, — скрипел толстяк, — Все случится не сразу. Волосики будут выпадать постепенно, начиная с макушки. Ты сразу-то и не заметишь! И очки еще не скоро… и то, сначала только для чтения. Это уже потом их придется носить постоянно, чтобы начальство издалека различать. Так что, пока наслаждайся! Когда еще все это будет?

Старик сладко зевнул и ехидно улыбнулся.

Серега почувствовал, как жизнь его закачалась на волнах этого безумия, и снова стал сползать на пол, теряя сознание.

— Серега! Ну, ты чего? Вставай! Думаешь, мне самому приятно? Я в зеркало уже лет десять не смотрю. Боюсь! Это ты у нас счастливчик, часами свою шевелюру расчесываешь. И вообще смотри на жизнь философски.

Серега снова пришел в себя, но сел так, чтобы не видеть свое отражение в зеркале.

— Вот! Это ты правильно делаешь, не надо туда смотреть!

— А почему ты на папу не похож? — в голосе Сережи появилась робкая надежда — «Ведь врет все, собака!»

— А я…, — старикан даже растерялся, — А я не в него пошел… я по маминой линии… ну, помнишь дедушку? Вот! Только ты это… родителям не вздумай ничего говорить. Нельзя их так травмировать.

— Ага! А меня, значит, можно!

— Так ты — это я и есть. А уж мы как-нибудь переживем.

— Может, тогда махнем за встречу? — Сергей немного осмелел и решил принять правила этой идиотской игры.

— Боюсь, тебя, как всегда развезет. Уж я-то знаю… точнее сказать, помню. И родителям опять же огорчение будет.

— А тебя там, в светлом грядущем уже не развозит? Хотя, судя по внешнему виду, опыта тебе не занимать! Кстати, если уж ты так ловко моими руками управляешь, может, поделишься и другими способностями?

— Нет-нет! Жизнь твоя и организм твой, от меня только мысли, рефлексы, моторика. Ну, не знаю, может, что-то там еще. А вообще, мертвым любые физические нагрузки, и уж тем более алкоголь не страшны!

— А чего же ты тогда так задыхался и хрипел, когда я бежал? — Сергей все пытался поймать его на вранье, искал малейший подвох в этой дурацкой истории.

— Так это я по привычке. Я же говорю, рефлексы… Ты можешь хоть бегать, хоть скакать дикой лошадью, главное, чтобы тебе вреда не было. Если тебе не вредно, то и мне нормально. Просто страшно становится, когда ты своим телом разные кренделя вытворяешь. Другое дело — игра на инструменте. Это же чистая моторика, и занятие для меня привычное.

— Слушай, а как там вообще… в будущем? Расскажи про меня, про жизнь. Я что, музыкантом стану?

— Нет, Серега, рассказывать об этом категорически запрещено! Мне-то все равно, но тебе будет плохо… очень плохо.

— Это почему еще?

— Знание будущего делает жизнь бессмысленной… и короткой. Живи, как раньше жил. Я чуток погощу у тебя — и по своим делам…

— Какие дела у мертвых?

— Так я работаю! У нас там все работают, только на другой работе. Нет покоя бедной душе!

— Офигеть! Ну, а на турбазу-то поедешь со мной? Нам же с тобой выступать, не забыл?

— Поеду… пока меня на работе не спохватились. Как я тебя сейчас брошу, ты же играть совсем не умеешь!

— А нельзя сделать так, чтобы я играл, как ты? Ты же — это я!

— А ты побрейся налысо, очки «плюс семь» на нос напяль, гирьку пудовую к животику привяжи и сморщи физиономию, как я. Вот и будет тебе удача!— он противно захохотал, обнажая накренившиеся редкие зубы.

Продолжение следует…