Глас оживляющий

Глава 1

Институт ВЫНЬДАПОЛОЖЬ оказался весьма щедр на премии великому изобретателю, и Тихон Иваныч наконец-то собрался сделать в квартире ремонт. Ленка ли по прозвищу «Термопилка» тому причиной, или сама собой посетила его светлую голову эта темная мысль — история умалчивает. Однако уже спустя неделю кавардака в небольшой, но прежде такой уютной квартире, сел вечерком Тихон на кухне, достал из холодильника запотевшую, аж загустевшую в морозилке пол-литру, налил себе вязкой жидкости в рюмку, пригорюнился, и глядя в окно на заходящее за соседнюю девятиэтажку солнышко, задал фундаментальный вопрос Жизни, Вселенной и всего остального:

— Ну вот нахрена?

Увы, до ответа в сорок две единицы невесть чего оставалось ждать еще больше пяти миллионов лет, если верить покойному Адамсу, а иных ответов у мироздания, как известно всей Галактике, и вовсе нет.

Вопрос «Нахрена?» — вечен, а ответов нет.

Картина в зале открывалась горестная. Где были ковры — кривой, как дорога на задах райсовета, паркет. А на стене, где висели портреты молодых Тихона и Матрены — остались только недопережженные солнцем квадраты, и свисающие лохмами обои.

В этот трудный момент и раздался вежливый стук во входную дверь.

— Да! — невесело и хрипло воскликнул Тихон Иваныч. — Входите, открыто!

И по усыпанному кусочками штукатурки полу прихожей, тщательно выбирая места для следующего шага, ступая тонкими, фигурными, как у дорогой куклы, ножками в изумительных изумрудных сандалиях на шпильках, в квартиру вошла салатово-загорелая Ма Ша, секретарь академика Фе Ди из Института ВЫНЬДАПОЛОЖЬ. Аккуратные женские шишечки-чмуки на ее голове были прикрыты дорогой панамкой-бикини, а красивые карие с прозеленью глаза смотрели поверх изящных дымчатых очков-лисичек.

А за ней, ступая след в след своими лакированными туфлями, вошел и рослый академик Фе Дя, отпустивший внушительную бороду. На его правом хрястике, рожке с присоской на голове, издали переливалось серебристым цветом новенькое обручальное кольцо.

— Доброго времени планетооборота! — приветствовали они Тихона Иваныча, осторожно выглядывая из-за угла санузла. — Тихон Иваныч, мы к вам!

— Здрасьте, гости дорогие! — обрадовался им Тихон, как родным. — Проходите, пожалуйста, сюда ко мне на кухню, а то мало в этой квартире осталось мест, пригодных для жизни! — и он вскочил, скидывая с соседних стульев стопки газет и рулоны обоев. Стулья от этого чище не стали, и наскоро сообразив выход, он нырнул в нижний ящик кухонной тумбочки, вытащил оттуда два свежестиранных широких рушника, и застелил ими пыльные сиденья.

— У меня тут, сами видите, ремонт, не к ночи будь помянут! — пояснял он, чуть румянясь, и выворачивая свою пепельницу от цейлонского кошачьего корма в мусорное ведро под раковиной. От этого необдуманного жеста воздух в лучах заходящего солнца дополнительно заискрился серебристыми пепелинками, и стало очень красиво.

— Ре-монт? — спросил академик Фе Дя, аккуратно присаживаясь на стул. — Это какое-то стихийное бедствие, или что-то техногенное?

— Хуже, Фе Дя, хуже! Плановая катастрофа! Вы там в своей Трапеции дома՛ выращиваете готовыми, вам хорошо — надоело жилище, вы ему щелк пальцами, оно и втянется обратно в раковину, как улитка, а наутро новое вырастает, с иголочки. А у нас тут так. Почти каждый год приходится разносить свой дом, чтобы потом с большими трудами его собирать обратно. Воздух такой у нас, что ли? Или это солнце летнее так на мозги действует… — вновь скуксился он.

— Сочувствую, коллега! — ласково сказал академик Фе Дя. — Кстати, можете нас поздравить с Ма Шей, она мне сделала предложение, и как это по вашему… вышла на меня… замужилась на мне, короче. Так что я теперь окольцованный, как летающий червяк Жухх! — и он вежливо склонил голову и показал Тихону правый хрястик.

Ма Ша от смущения позеленела и расцвела.

— А мы ведь к вам, Тихон Иваныч, снова по делу, — приступил к основному академик, доставая из сумки на правом боку бутылку со странной желтой жидкостью. — У нас, — пояснил он, — тоже не принято ходить в гости с пустыми руками, но, к сожалению, разница в метаболизме наших рас заставит нас сегодня угощаться каждый своим. Но ведь разговору это не помешает?

— Вообще нет, — подтвердил Тихон, махнув наконец из запотевшей стопки, и закусывая тощим позолоченным шпротиком на ломтике хлеба. Ма Ша при виде этого зрелища изменилась в лице и судорожно сглотнула пару раз, но взяла себя в руки, и продолжила улыбаться. В ней ощущалась академическо-секретарская выучка.

— Ма Ша у нас в первой стадии беременности, — пояснил академик, — и скоро мне уходить в декрет на донашивание и роды. У нас, если вы не знали, эмбрион может несколько раз переходить от родителя к родителю, пока не останавливается на отце, который, как более сильный от природы, его донашивает и рожает.

— Надо же! — изумился Тихон таким ошеломляющим подробностям. — Это ж какие варианты появляются! Какие перспективы…

— Нет, так у нас установлено законом, право на роды гарантировано обоим родителям, во имя равноправия полов. Но согласно древним обычаям, если отец не рожает своего ребенка, это большой урон для его чести. Так что я хочу закончить все дела, перед тем как уйду на родовый отпуск, — пояснил Фе Дя. — Ну, пока я еще не беременный - будем здоровы!

Он выпил своей желтой бурды из стаканчика, и сам на секунду пожелтел и наморщил нос, а хрястики напряглись и задрожали, как при чихе. Наконец, лицо вернулось к нормальному салатовому цвету, он задышал и продолжил:

— Мы строим новую систему для межгалактических исследований, и продвинулись уже до собранных испытательных образцов, но возникло неожиданное затруднение. Они не работают. Вернее, даже не так. Впрочем, давайте я расскажу по порядку.

Все началось с того, что мы вплотную занялись нашей давней мечтой — отправкой зонда в другую галактику. Столетия наши ученые считали то так, то этак, но все равно получалось, что, в отличие от ваших тихионов, путешествие в другую галактику чего-то материального продлится слишком долго. Непозволительно долго. Миллионы лет — согласитесь, это ни в какие ворота.

Но ваши, Тихон Иванович, ученики, — молодые незашоренные ученые из отдела МУМУ, — нашли очень остроумный выход. А зачем, скажите, миллионы лет тащить в другие галактики то, чего там и так в избытке — простую косную материю, таблицу элементов?

И они придумали отправить в другую галактику информационный призыв к тамошней материи — объединиться и собраться в единый исследовательский корабль. Пусть он автоматически полетает там, поснимает, что да как, отправит нам данные, а потом может снова распадаться на простые составляющие, если ему так захочется.

— Мдаа… — уважительно протянул Тихон, — знания — сила. И в самом деле, почему бы не собираться кораблю самому на месте? И на кой-его тягать туда-сюда?

И он налил себе в рюмку еще пятьдесят грамм, и с тостом — «За молодых ученых!» — отправил его в рот. После чего встал, и якобы заглядывая в холодильник, кинул в рот кусочек хлеба, прячась за дверцей. Вернувшись за стол, он поймал полный благодарность взгляд Ма Ши, и подмигнул ей. Та позеленела от смущения еще пуще прежнего.

— Так и чем кончилось-то, Фе Дя? — спросил он академика. — Мысль вон какая умная, и пацаны ваши там толковые подобрались. Неужели не вышло? Или пошло не так?

— Да вы понимаете, — теперь уже академик чуть пригорюнился, — в нашей системе все шло отлично. Отправили в дальний пояс астероидов информационный пакет, и когда смотрим, возле Шляпника — ну, это планета у нас такая, с кольцами широкими — возле него уже летает большой зонд, весь утыканный фотоаппаратами. Как вспыхнул всеми вспышками разом, мы думали, там короткое замыкание случилось. А потом через три часа получаем по обычному радио пачку фотографий — Шляпник так, Шляпник сбоку, Шляпник при всех своих спутниках, как президент в орденах. Поладили мы с нашей местной материей, в общем.

А отправили по сверхсвету такой же сигнал в соседнюю Галактику — тишина. Ждем день, ждем два, — молчат.

«Ау!», кричим им в антенны, «вы там живые?».

— И че? — с интересом спросил Тихон, становясь под самую форточку и закуривая.

— Пришел один короткий сигнал, я даже не знаю, как при даме его вслух-то произнести. Вот, смотрите! — он вытащил из кармана ручку и маленький блокнотик в красивой перламутровой обложке, и, написав на листке короткую фразу, встал и поднес блокнотик к глазам Тихона. Тот прищурил глаз:

— И-ди-те в… Че, туда прямо и послали?

— Именно, Тихон Иванович, в точности туда! То есть сигнал сработал, материя собралась в зонд, а работать так, как мы проектировали, не хочет! По сути, она вообще работать не хочет! И громко о том нам заявила!

— Вот оно что… — призадумался Тихон. — То есть вы не знаете, как уломать поумневшую материю начать работать?

— Да! Да! — яростно закричал академик, — в том-то и дело! Крупнейшие умы нашей академии уселись решать эту задачу, и тут же получили решение этой теоремы. И оно неутешительное! В теореме умной материи и работы наблюдается явное противоречие: мы хотим чтобы материя начала умнеть, и одновременно пытаемся заставить ее работать. Но согласно общим принципам мироздания, чем материя умнее, тем она меньше хочет работать!

— Ну, так-то оно, конечно, да… — задумчиво протянул Тихон, — правду говорят ваши ученые.

— Видите! И что же нам делать? Как нам это противоречие решать?

Тихон молча дымил нервопалкой, вытягивая губы трубочкой в сторону форточки, но дыму было плевать на свозняк, он летел клубами куда хотел.

— Есть у меня одна мысль, — наконец сказал он. — А вы им пробовали сигналить туда: мол, ребята, зарплата будет в понедельник, бухгалтерия слева от Ядра, возле второго шарового скопления? У нас в АТБ-32 это обычно работало только так!

— Гениально… — изумленно сказал академик. — Тихон Иваныч… да это… это же перевернет всю историю науки! Мы же…

— Так уж и перевернет, — усмехнулся Тихон Иваныч. — Сами-то небось хорошо знаете, где у вас в Институте окошко с кассиршей? Что ж вы от материи-то хотите? Чтоб она, поумнев, даром работала?

И когда Фе Дя, нежно подхватив свою Ма Шу под руку, уже откланивался в коридоре, Тихон Иваныч осторожно спросил:

— А вы не можете свои волшебные команды послать сюда, в этот мой хаос? Ну вот хотя бы прикажите, чтоб обои сами собой поумнели, клеем намазались, да на стены и полезли?