Герои не носят плащи...

Глава 1

Богатырь явился в администрацию посёлка Верхние Ямки во вторник, в половине десятого утра, аккурат когда секретарша Людмила Николаевна открывала второй йогурт.

Богатырь был настоящий. Не в смысле «крепкий мужчина» или «высокий парень» — а именно настоящий, эпический, из тех, про которых складывают былины и от которых шарахаются лошади. Ростом — под притолоку. В кольчуге, начищенной так, что больно смотреть. На боку — меч в ножнах, украшенных рунами. На голове — шлем с пером жар-птицы (перо уже подвяло, но держалось из принципа).

Людмила Николаевна йогурт не уронила. Двадцать три года за стойкой администрации вырабатывают устойчивость к любым явлениям.

— Вы записаны? — спросила она.

Богатырь моргнул.

— Не... нет. Я по делу. Срочному.

— Все по срочному, — философски заметила Людмила Николаевна. — Глава сейчас на планёрке. Ждите, присаживайтесь.

Богатырь посмотрел на стул. Стул посмотрел на богатыря. Оба поняли, что ничего хорошего из этого не выйдет, но попробовали.

Стул выжил. Чудом.

Звали богатыря Добрыня. Не Никитич — просто Добрыня, без отчества, потому что в его времена с отчествами было проще. Явился он из заколдованного сна, в который был погружён злым чародеем Кощеем приблизительно в тысяча сто каком-то году, а пробудился третьего дня в лесу под Верхними Ямками, когда на него случайно наехал трактор дядьки Семёна.

Дядька Семён, к его чести, не растерялся. Вызвал скорую, скорая сказала, что у пациента все показатели в норме — феноменальные, если честно, показатели. Богатыря отпустили. Дядька Семён поехал домой и долго сидел на кухне с видом человека, пересматривающего жизненные приоритеты.

Добрыня же, осмотревшись в новом мире, решил действовать разумно: пойти к местным властям, представиться и уточнить, нет ли где поблизости какого злодея, которого следует победить. Он был человеком обязанности. Или, точнее, богатырём обязанности — что примерно то же самое, только кольчуга тяжелее.

Планёрка закончилась через сорок минут.

Глава администрации Борис Анатольевич Хрюкин (фамилия досталась от деда, сам он к ней давно привык и даже нашёл в ней определённую солидность) вышел из кабинета, увидел богатыря и сказал:

— Людмила Николаевна, это по какому вопросу?

— Говорит, по срочному.

Борис Анатольевич был человеком опытным. За восемь лет на посту главы через его кабинет прошли механики, агрономы, пенсионеры с жалобами на соседей, один медведь (история тёмная, никто потом толком не объяснил), два депутата и комиссия из района. Богатырь вписывался в эту картину примерно так же, как жираф в маршрутку, но Борис Анатольевич умел сохранять лицо.

— Заходите, — сказал он.

Глава 2

— Значит, говорите, из заколдованного сна, — сказал Борис Анатольевич, записывая что-то в блокнот.

— Так точно. Кощей Бессмертный, злой чародей, наложил заклятие. Тысяча лет почти прошло.

— Документы есть?

Добрыня задумался.

— Меч есть. Конь был, но куда-то делся. Шлем вот.

— Меч и шлем — это не документы, — вздохнул Борис Анатольевич. — Без документов я вам официально помочь не могу. Вам нужно в МФЦ, там разберутся.

— В МФЦ?

— Многофункциональный центр государственных услуг. Улица Ленина, четыре. Там вам скажут, как оформить удостоверение личности, потом прописка, потом уже всё остальное.

— Мне не прописка нужна, — терпеливо объяснил Добрыня. — Мне злодея победить нужно. Это моё предназначение. Я богатырь.

— Я понимаю. — Борис Анатольевич понимал примерно так же, как понимают теорему Пифагора люди, которые последний раз видели математику в девятом классе — то есть умом принимал, сердцем не очень. — Но для того, чтобы официально осуществлять деятельность богатыря на территории муниципального образования, вам необходимо зарегистрироваться. Иначе — самодеятельность. А за самодеятельность у нас штрафы.

— Штрафы, — повторил Добрыня. Слово было незнакомое, но интонация Бориса Анатольевича подсказывала: ничего хорошего.

— Вот именно. Вы с мечом будете по деревне ходить — это уже статья. Плюс кольчуга — это холодное оружие на публике или нет, тут ещё разбираться надо. Нет, вы сначала оформитесь, потом мы посмотрим, что с вами делать.

Добрыня посмотрел на главу администрации долгим взглядом, которым в его время обычно смотрели на ворота вражеской крепости перед штурмом. Борис Анатольевич взгляд выдержал — восемь лет практики.

— Хорошо, — сказал богатырь наконец. — Где этот ваш МФЦ?

Глава 3

В МФЦ Добрыня получил талончик Г-247.

На табло светилось Г-184.

Богатырь сел на пластиковый стул (этот тоже выжил, хотя и скрипел с достоинством человека, познавшего страдание), огляделся и приготовился ждать. Тысячу лет проспал — подождёт и ещё немного.

Рядом сидела старушка с авоськой и смотрела на него без малейшего удивления.

— Первый раз? — спросила она.

— Ну... в каком-то смысле.

— Я тут третий вторник. Всё никак документы на дачу не оформят. — Она вздохнула. — Вы по какому вопросу?

— Удостоверение личности. Я богатырь, только что из заколдованного сна.

— А, — сказала старушка. — Бывает. У нас в прошлом году сосед из командировки вернулся — тоже как потерянный ходил месяц. Это ничего, это проходит.

На табло сменилось Г-185.

Время шло. Добрыня изучил стенды с информацией об услугах, дважды прочитал брошюру о цифровизации государственного управления (ничего не понял, но запомнил слово «портал» — оно ему понравилось, в его время порталами называли нечто интересное), выпил кофе из автомата (страшная вещь, если честно, но горячая).

К часу дня добрался до окошка.

Девушка за стеклом смотрела на него с видом человека, который видел уже всё.

— Здравствуйте. По какому вопросу?

— Удостоверение личности. Меня зовут Добрыня.

— Отчество?

— Нет отчества.

— Фамилия?

— Нет фамилии.

Девушка подняла глаза.

— Без фамилии документ не выдаётся.

— Хорошо. Пусть будет... — Добрыня подумал. — Змееборцев.

— Змееборцев Добрыня... отчество всё-таки нужно.

— Добрынович.

— Это не отчество.

— Это всё, что у меня есть.

Девушка — звали её Катя, и она училась на вечернем на юриста, поэтому в людях разбиралась — посмотрела на богатыря внимательнее. Кольчуга. Меч. Перо жар-птицы на шлеме. Взгляд человека, который искренне не понимает, почему мир устроен именно так, а не иначе, но готов разобраться.

— Хорошо, — сказала она. — Давайте по-другому. У вас есть свидетели, которые могут подтвердить вашу личность?

— Дядька Семён. Он на меня трактором наехал.

— Это подходит, — кивнула Катя без тени иронии. — Ему нужно будет написать заявление. Потом СНИЛС, потом ИНН, потом уже паспорт. Примерно месяц.

— Месяц, — повторил Добрыня.

— Это быстро. Обычно дольше.

Богатырь вздохнул так, что с информационного стенда слетела брошюра о цифровизации.

Глава 4

Это был Геннадий Борисович Склочников, председатель садоводческого товарищества «Рассвет», человек, который за двадцать лет председательства превратил выдачу справок о членстве в садовом товариществе в искусство, сравнимое разве что с получением аудиенции у византийского императора.

Склочников возник в дверях МФЦ с папкой документов и взглядом человека, которому жить мешают все без исключения.

— Та-ак, — сказал он, увидев Добрыню. — Это что ещё такое? Почему с оружием? Где охрана? Где администратор?

— Это посетитель, Геннадий Борисович, — сказала Катя.— Посетитель! В кольчуге! С мечом! Это нарушение регламента пребывания в учреждениях государственных услуг, пункт семь, подпункт три! Я подам жалобу!— На кого? — уточнила Катя.

— На всех! — Склочников уже доставал ручку. — На учреждение! На посетителя! На вас лично за попустительство!

Добрыня смотрел на Склочникова. Что-то в этом маленьком, красном, яростно жестикулирующем человеке было до боли знакомое. Не внешне — внешне он был полной противоположностью всех злодеев, с которыми приходилось иметь дело. Но вот это ощущение — что мир вокруг существует исключительно для того, чтобы мешать лично Склочникову — это богатырь узнал.

— Ты кто? — спросил он.

— Я?! Я председатель СНТ «Рассвет», между прочим!

— Ты злодей? — уточнил Добрыня с профессиональным интересом.

Склочников поперхнулся.

— Что?!

— Ну. Злодей. Мне надо злодея победить, это моё предназначение. — Добрыня оглядел Склочникова критически. — На Кощея не похож. На Змея тоже нет. Но что-то в тебе такое есть.

Катя спрятала улыбку за монитором.

— Я не злодей, я председатель!!! — заорал Склочников.

— Понятно, — кивнул Добрыня. — Это хуже.

Глава 5

Катя встретила его у выхода в половине шестого, когда МФЦ закрывался.

— Вы всё ещё здесь?

Добрыня сидел на лавочке у входа и смотрел в небо. Небо было майское, синее, с белыми облаками, которые за тысячу лет совершенно не изменились — и это было приятно.

— Жду, — сказал он.

— Чего?

— Пока пойму, что дальше делать. — Богатырь помолчал. — У вас тут, конечно, всё сложно. Раньше проще было: вот злодей, вот меч, победил — герой. А теперь без бумажки — ничто.

Катя присела рядом. Она уже восемь часов разбирала чужие документы и имела полное право на сочувствие к человеку с похожей проблемой.

— Знаете, — сказала она, — злодеи никуда не делись. Просто они теперь другие.

— Мелкие, — согласился Добрыня. — Вот этот, со своей папкой...

— Склочников? Он третий год не даёт провести воду к участкам в дальнем конце товарищества. Там старики живут, восемьдесят метров трубы, ничего сложного — но он находит основания блокировать. Каждый раз новые бумаги, новые требования, новые жалобы. Люди мёрзнут, таскают воду вёдрами.

Добрыня медленно повернул голову.

— И что, никто не может его остановить?

— Все устали. Жалобы писать — он жалобы сильнее пишет. Юрист у него хороший. Связи в районе.

— Связи, — повторил богатырь задумчиво.

— Его просто нужно переиграть по его же правилам. Найти нарушение в его собственных документах, подать правильную жалобу в правильную инстанцию. Только этим надо заниматься, а все работают, некогда.

Добрыня встал. Кольчуга звякнула. Перо жар-птицы на шлеме — то самое, подвявшее — вдруг как будто выпрямилось чуть-чуть. Может, ветер.

— У тебя есть все его документы? — спросил он.

Катя посмотрела на него.

— Ну... я за восемь часов через руки пропустила его переписку за три года. Помню каждую бумажку.

— Это и есть знание. — Добрыня кивнул с видом человека, который наконец нашёл то, что искал. — У тебя — знание. У меня — время. Тысячу лет ждал, и ещё подожду. Расскажешь мне про его бумаги?

Катя помолчала секунду.

— Пойдёмте, тут рядом кофе нормальный. Не из автомата.

Глава 6

Через три месяца к участкам в дальнем конце СНТ «Рассвет» провели воду.

Склочников был временно отстранён от председательства в связи с выявленными нарушениями финансовой отчётности за 2019–2022 годы — нарушениями мелкими, но многочисленными и аккуратно задокументированными в жалобе, поданной от имени группы членов товарищества. Жалоба была составлена юридически безупречно. Говорили, что автор — какой-то новый житель, недавно прописавшийся в Верхних Ямках.

Добрыня Змееборцев — паспорт ему всё-таки выдали, Катя помогла с документами — устроился в МФЦ консультантом. Выяснилось, что человек, который не боится ничего вообще и при этом бесконечно терпелив, — идеальный сотрудник для работы с населением. На него не орали. Даже Склочников, придя однажды с очередной жалобой, посмотрел в глаза консультанту и почему-то передумал.

Катя сдала первый экзамен по гражданскому праву на отлично.

Дядька Семён починил трактор и поставил у дороги маленький деревянный столбик с надписью «Осторожно, богатыри» — на всякий случай.

Перо жар-птицы Добрыня повесил над рабочим столом. По утрам оно иногда светилось — чуть-чуть, едва заметно.

Людмила Николаевна в администрации завела отдельную папку с пометкой «Нестандартные случаи» и положила туда копию паспорта Добрыни Змееборцева.

Злодеи, как и было сказано, никуда не делись.

Просто теперь их побеждали немного по-другому.