Гарем на шагоходе. Том 13

Глава 1

Гарем на шагоходе. Том 13

Зеркало Уробороса

ГОТОВ, КАПИТАН. НАЧИНАЮ ПЕРЕЗАПИСЬ.

Вокруг бушевала гроза. Страшная и злая. Словно само мироздание почувствовало, что сейчас здесь, в этой точке пространственно-временного континуума, будет совершено нечто противоестественное. Ветер завывал, пригибая к земле ковыль. Небо разрывали молнии. Ливень хлестал сплошной стеной, но я не чувствовал его.

Я стоял по колено в мокрой траве, держа в руках две шляпы. Одна моя — артефакт, парадокс, резервная копия души, замаскированная под старый головной убор. Вторая — её прошлое, детство, смертная жизнь. Простая шляпа, которую ветер сорвал с головы маленького испуганного мальчика.

Тот самый кусок фетра, который через минуту станет легендой. Или не станет. Смотря как лягут карты. Пришла мысль, что можно поступить проще. Оставить здесь на траве свою шляпу, аномальную. А эту забрать. Произвести обычную подмену.

Но что-то подсказывало, что это неверное решение. У шляпы должно быть начало. И оно сегодня. Сейчас. Петлю времени необходимо замкнуть на саму себя. Кроме того, я помню разрушения в том месте, где нашёл её. Поваленные деревья, расщеплённые стволы, выжженную траву, застывшую стекловидной массой землю. В детстве я решил, что это молнии постарались. Но теперь… сомневаюсь, что молнии били снова и снова в один конкретный гектар степи.

СИНХРОНИЗАЦИЯ ЗАПУЩЕНА. ПОДКЛЮЧЕНИЕ К ЯДРУ АННИГИЛЯЦИИ… ПОДКЛЮЧЕНИЕ К ГИПЕРКУБУ… КАПИТАН, ВЫ УВЕРЕНЫ? ШАНС ПРЕВРАТИТЬСЯ В ОБЛАЧКО ПАРА СЕЙЧАС ВЫШЕ, ЧЕМ КОГДА-ЛИБО.

— Давай! — рыкнул я.

И мир взорвался.

Моё тело превратилось в проводник. В трансформатор. В проклятый громоотвод для сил, способных стирать с лица земли целые цивилизации.

— А-А-А-АРГХ! — крик вырвался из моей груди против воли.

Мои руки вспыхнули. Это был не огонь, а чистая, концентрированная мощь. Багровые разряды начали змеиться вокруг меня, поднимаясь от земли к небу. Они сплетались с голубым сиянием гиперкуба и белым светом аннигиляционного Ядра. Трава под ногами мгновенно испарилась, оставив выжженный круг. Воздух загудел, завибрировал, наполняясь запахом горящего ковыля и раскалённой почвы. Между моими руками, от шляпы к шляпе, протянулась мощная энергетическая дуга.

— Переписывай! — заорал я, перекрывая рёв бури. — Всё, что есть в моей шляпе! В эту! Создай копию!

ПЕРЕНОС ДАННЫХ… 1%… 2%… ОШИБКА! ОШИБКА! СТРУКТУРА НЕ КОПИРУЕТСЯ! МАТЕРИЯ НЕ ПРИНИМАЕТ ИНФОРМАЦИЮ! НИЧЕГО НЕ ВЫХОДИТ, КАПИТАН! ЭТО КАК ПЫТАТЬСЯ ЗАЛИТЬ ОКЕАН В НАПЁРСТОК ЧЕРЕЗ СОЛОМИНКУ!

— Плевать! — я заставил себя открыть глаза. — Ужимай! Архивируй! Делай что хочешь, но запиши!

Искин в моей голове исполнил приказ. Меня пронзил титанический спазм. Я сжал зубы до скрипа. Боль перевалила за любые границы, стала невыносимой. Казалось, меня разбирают на атомы и собирают заново, но каждый раз неправильно. Кости трещали, мышцы рвались и тут же срастались, подстёгиваемые бешеной регенерацией, которая сходила с ума от перегрузки.

ПОПЫТКА НОМЕР ДВА… КОМПРЕССИЯ ДАННЫХ… НАГРУЗКА НА ЦЕНТРАЛЬНУЮ НЕРВНУЮ СИСТЕМУ 400%… КАПИТАН, ВАШИ СИНАПСЫ ШКВОРЧАТ, КАК БЕКОН НА СКОВОРОДКЕ! ВЫ БУКВАЛЬНО СГОРАЕТЕ!

— Продолжай! — прохрипел я.

Вокруг меня закружился ад. Багровые молнии — цвет моей силы, цвет крови и ярости — ударили в землю, взрывая дёрн. Воздух мгновенно раскалился, превращая капли дождя в перегретый пар, который с шипением разлетался во все стороны. Гравитация взбесилась. Камни, комья земли, вырванные с корнем кусты — всё это медленно поплыло вверх, повинуясь искажённому полю.

Свет вокруг становился невыносимым. Я чувствовал, как Чип пытается переписать структуру материи. Он брал информацию — знания глифтодов, схемы, карты времени, мою память — и пытался впечатать её в атомы войлока.

НАЧАЛО КОПИРОВАНИЯ! ПЕРЕДАЧА КВАНТОВОЙ СТРУКТУРЫ… НАГРУЗКА НА ВАШУ НЕРВНУЮ СИСТЕМУ — 800%! ВАШ СКЕЛЕТ НАЧИНАЕТ ВИБРИРОВАТЬ НА ЧАСТОТЕ, БЛИЗКОЙ К РАЗРУШЕНИЮ! ЕЩЁ НЕМНОГО, И ВЫ ПРЕВРАТИТЕСЬ В ИОНИЗИРОВАННЫЕ ЧАСТИЦЫ!

— Я сказал, продолжай! — взревел я, чувствуя, как сознание начинает уплывать. — Увеличь мощность!

Красные молнии сплетались в кокон, отделяя меня от остального мира. Я почувствовал, как ноги отрываются от земли, и начал медленно подниматься в воздух, раскинув руки, в одной из которых судорожно сжимал старую, ставшую аномалией шляпу, а в другой новую, ещё пустую болванку.

УВЕЛИЧИТЬ⁈ КАПИТАН, ЭТО УБЬЁТ ВАС!

— Я уже умер однажды! Меня этим не напугать! Давай!!!

ПРИНЯТО. ПЕРЕХОЖУ НА ТРЕТИЙ УРОВЕНЬ МОЩНОСТИ. ПРОТОКОЛ «ПОЛНЫЙ ПСИХОЗ». НАГРУЗКА НА НЕРВНУЮ СИСТЕМУ… 1200% ОТ КРИТИЧЕСКОЙ! ПОЗДРАВЛЯЮ, КАПИТАН, ВЫ ОФИЦИАЛЬНО СУМАСШЕДШИЙ!

Я больше не видел степи, не видел грозы. Мои глаза, залитые энергией, воспринимали окружающую среду как кипящий котёл света. Я растворялся, становился частью этого процесса. Моё сознание тонуло в потоках данных, которые Чип с безумной скоростью пытался перекачать из одного объекта в другой.

Сила, способная питать звёздный корабль, текла сквозь меня, выжигая, перекраивая, уничтожая. Мир вокруг превратился в бесконечный, ревущий поток информации. Формулы, символы, образы, звуки — всё смешалось в единый, ослепительный хаос.

Я парил в центре бушующего урагана, распятый на потоках чистой энергии. Пустая шляпа дрожала, как живое существо, пытаясь вырваться, сгореть, исчезнуть, лишь бы не принимать в себя тот чудовищный поток данных, который мы пытались в неё впихнуть.

И тут грянула молния, раскат с небес.

Но её мощь потонула в безумии, которое творилось вокруг меня. Очередной разряд ударил мне в грудь, на этот раз ощутимее. Я выгнулся дугой, крича от боли, которой не было названия. Казалось, каждая клетка моего тела вопит «хватит». Но я должен. Обязан замкнуть петлю времени.

Моя собственная шляпа светилась и пульсировала. Но вторая… начала дымиться, хотя я изо всех сил пытался удержать её от разрушения. Обычный фетр не выдерживал соприкосновения с такой мощью. Он чернел, обугливался, но оставался пустым.

ОТКАЗ СИСТЕМЫ! КЛЕТОЧНЫЙ РАСПАД УСКОРЯЕТСЯ! РАДИАЦИОННЫЙ ФОН ПРЕВЫШАЕТ СМЕРТЕЛЬНУЮ ДОЗУ В ТЫСЯЧУ РАЗ!

Энергетический кокон взорвался, отшвырнув меня на землю. Я рухнул в грязь, как мешок с костями. В ушах звенело. Тело отказывалось слушаться. Я чувствовал запах палёной плоти, моей собственной. Посмотрел на новую шляпу. Она дымилась. От неё воняло палёной шерстью. В нескольких местах появились дыры. Она стала ещё хуже, чем была.

В глазах потемнело. На какой-то миг я отключился.

КАПИТАН… КАПИТАН, ОТВЕТЬТЕ! ФИКСИРУЮ МНОЖЕСТВЕННЫЕ РАЗРЫВЫ ТКАНЕЙ И ГИБЕЛЬ КЛЕТОК! КАСКАДНЫЙ НЕКРОЗ!

Я открыл глаза, закашлялся, отхаркивая собственные лёгкие. И отвалился на спину. Лежал, глядя в бушующее грозовое небо. Дождь смывал с моего лица кровь и грязь. Я умирал.

— Ещё раз, — прохрипел я, собирая последние силы. — Идём до конца.

КАПИТАН, НЕТ! ЭТО БЕССМЫСЛЕННО! ЭТО САМОУБИЙСТВО!

— Выполняй… приказ…

Пауза. Долгая, наполненная отчаянием искусственного интеллекта, который впервые в жизни столкнулся с чем-то, что не смог просчитать.

КАПИТАН, ПРОЩАЙТЕ. БЫЛО ЧЕСТЬЮ ИСПОЛНЯТЬ РОЛЬ ШИЗОФРЕНИЧЕСКОГО ГОЛОСА В ВАШЕЙ ГОЛОВЕ. ЗАПУСКАЮ ФИНАЛЬНУЮ ПОПЫТКУ…

Чип снова запустил процесс. Новая волна боли, ещё более страшная, пронзила меня. Я закричал, но крик потонул в рёве стихии. И в этот момент, на пике агонии, когда моё сознание уже начало угасать, пришло озарение. Простое и очевидное, как удар молнии в макушку.

— Стой! — заорал я. — Мы идиоты!

ПРОЦЕСС ОСТАНОВЛЕН… ЧТО? ПОЧЕМУ?

— Мы всё делаем неправильно! — я рассмеялся жутким предсмертным смехом. — Чип! Ты ошибся! Решил, что шляпу создал я из будущего! Какой-то мудрый, всесильный Волк, который продумал всё наперёд! Но нет! Её создал не будущий я! И не я из другой реальности!

ЧТО⁈ НО КТО ТОГДА⁈

— Мы! — я попытался сесть, опираясь на локти. — Мы создадим её! Прямо сейчас! Перезаписывай не шляпу! Перезаписывай меня! Мой мозг!

КАПИТАН, ВЫ В БРЕДУ! В ВАШЕЙ ГОЛОВЕ НЕТ ВСЕЙ ИНФОРМАЦИИ! ТАМ НЕТ ЧЕРТЕЖЕЙ ГИПЕРКУБА, НЕТ ПОЛНОГО КАТАЛОГА АЛГОРИТМОВ! ЕСТЬ ТОЛЬКО РАСШИФРОВКИ ОТ ЯДВИГИ И ВАША ЛИЧНОСТЬ!

— Поверь мне… — я улыбнулся кровавой улыбкой. — Там будет всё. Шляпа отражает меня по всей временной линии! Стоит только создать болванку с моей личностью, и она синхронизируется! Она сама подтянет всё остальное, потому что она существует вне времени! В ней уже есть я из будущего, потому что я из прошлого сейчас стану ею! Это квантовая запутанность, мать твою! Просто. Сделай. Это.

Чип замолчал. И в этой тишине я услышал, как щёлкнул какой-то невидимый тумблер в его логических цепях.

ОСОЗНАЛ. МЕНЯЮ ПРОТОКОЛ. ПЕРЕНАПРАВЛЯЮ ПОТОК. ИСХОДНИК — НЕ ОБЪЕКТ «ШЛЯПА-1», А ОБЪЕКТ «МОЗГ КАПИТАНА». НАЧИНАЮ ПРЯМОЕ СЛИЯНИЕ.

И мир окрасился в белое.

Багровое сияние ярости уступило место чистому, ослепительному свету информационного слияния. Я перестал чувствовать руки. Перестал чувствовать холод дождя и жар огня. Я чувствовал только поток. Энергия, до этого терзавшая моё тело, изменила направление. Она хлынула из меня, унося с собой всё, чем я был.

Старая шляпа в моей левой руке рассыпалась в прах. А новая, в правой, вспыхнула.

Моя память вскрылась, как консервная банка. И из неё хлынуло всё.

Перед глазами, как в калейдоскопе, замелькали образы.

Я увидел Сэшу. Она сидела на кухне избушки, вся перемазанная кремом, и протягивала мне кекс. «Попробуй, Волк! Это с секретным ингредиентом! С любовью, кити-кити!». Её уши подрагивали, а в глазах было столько тепла, что можно обогреть целую планету.

А вот Кармилла. Её ядовитая усмешка, её ярость и страсть. Наш безумный танец на съезде магнатов. Её удивлённое лицо, когда я впервые подчинил её волосы. Её капризы в будущем: «Принеси мне солёных огурцов!»

ЗАПИСЬ ПАМЯТИ — 30%. СТРУКТУРНАЯ ЦЕЛОСТНОСТЬ ТЕЛА — 45%. ВЫ УМИРАЕТЕ, КАПИТАН.

«Не отвлекай», — велел я.

Сосредоточенное лицо Ди-Ди, перепачканное машинным маслом, её гениальные идеи, её «Ядрёна гайка!» и тёплые объятия после долгого дня. Её сын. Мой сын. Дэн. «Заканчивай с этим, пап».

Я увидел Лексу. Ещё в полицейской форме. Упрямый взгляд, недоверие, которое сменилось любовью. Её сила и слабость, мечта о справедливости и раскаяние за предательство подруг. И её маленькие копии, играющие в войну в коридорах моей избушки.

КЛЕТОЧНЫЙ РАСПАД НЕОБРАТИМ! РЕГЕНЕРАЦИЯ ОТКАЗАЛА! ВАМ ОСТАЛОСЬ ЖИТЬ… 17 СЕКУНД! МЫ НЕ УСПЕЕМ!

«Успеем».

Роза. Молчаливая, кроткая, сильная. Её лианы, спасающие меня. Её слёзы, когда она смотрела мыльные оперы. Её ужас в зеркальной комнате. Её обугленное тело, когда она до последнего защищала меня от лазеров…

Моя Шондра. Нежная, домашняя, но решительная в бою. Скрывающая секрет, которого незачем стыдиться. Всегда готовая прикрыть меня и подруг. Избавившаяся от шрамов войны, чтобы больше мне нравиться, хотя они говорили о её подвиге.

Прикосновения Лии, её светящаяся кожа, её педантичные замечания в самый неподходящий момент, её любовь, которую я предал. «Ты не тот, кого я любила». Её отчаяние, когда она узнала о чипе в своей голове.

Холодный, аналитический взгляд Вайлет, её неожиданная преданность, её жертва. «Прощай, капитан».

Я спасу её. Я всех их спасу…

Каждое воспоминание, каждая эмоция отрывались от меня и впечатывались в квантовую структуру шляпы. Я вкладывал в неё всё. Память. Силу. Мой парадокс. Чтобы создать этот артефакт, нужно не только напитать его энергией и загрузить данные. Нужно стать им. Отдать ему всего себя.

Молекулярные связи рвались. Плоть превращалась в энергию. Я чувствовал, как моё тело распадается, как клетки становятся светом. Но это не имело значения. Были только они. Мои любимые. Все они. Каждая улыбка. Каждая слеза. Каждая ссора. Каждый поцелуй.

Они проносились перед моим внутренним взором, превращаясь в код, в энергию, в свет. Я отдавал их. Отдавал всё, что у меня было. Всю свою любовь, всю свою боль, всю свою ненависть к Кощею.

НЕРВНЫЕ СВЯЗИ ВЫГОРАЮТ! КАПИТАН, ВЫ ИСЧЕЗАЕТЕ!

Я уже не чувствовал боли. Видел, как мои руки, держащие шляпу, распадаются на сияющие пылинки. Как исчезает мой плащ, мой протез и всё моё тело. Ядро и гиперкуб вспыхнули и исчезли, поглощённые рождением новой сущности.

Парадокс замыкался.

Будущее встречалось с прошлым.

КОПИРОВАНИЕ… ЗАВЕРШЕНО НА 99,9%! МЫ СДЕЛАЛИ ЭТО, КАПИТАН! МЫ…

Ослепительная вспышка.

И полная, абсолютная тишина.

Меня не стало.

* * *

ГОТОВО! СИНХРОНИЗАЦИЯ 100%! МАТРИЦА ШЛЯПЫ СТАБИЛЬНА! ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ВЕЧНОСТЬ, КАПИТАН!

Не было ни степи, ни грозы, ни моего тела.

Только движение.

Я летел. Нет, не летел. Я стал потоком данных, несущимся по невидимым венам вселенной. Вокруг не было привычного туннеля времени с мелькающими эпохами. Была только чернота и бесконечные, переплетающиеся нити вероятностей. Моя жизнь. Её варианты в бесконечном Мультиверсе.

МЫ ЖЕ НЕ ПРЫГАЕМ, КАПИТАН? ЭТО НЕ ПЕРЕМЕЩЕНИЕ ВО ВРЕМЕНИ! ЭТО ЧТО-ТО ДРУГОЕ!

«Я знаю, — ответил я уверенно. — Мы внутри шляпы. Мы путешествуем через саму концепцию шляпы. Она константа. Она существует одновременно везде, где я её носил. Она мост».

НО КУДА МЫ ЛЕТИМ⁈ У МЕНЯ НЕТ КООРДИНАТ!

«Нам не нужны координаты, Чип. Я знаю, куда. Домой. Туда, где всё началось. И где всё должно закончиться».

Я чувствовал притяжение. Мощное, непреодолимое. Оно тянуло меня

К моменту, когда передвинул не ту грань.

Я видел эту точку впереди. Она сияла, как маяк. Сферический зал. Блеск кристаллов. Ухмылка Магнуса. И моё собственное лицо, искажённое отчаянием.

Но мне нужна не эта точка. Нужно переместиться немного раньше.

Чтобы всё исправить. Всех спасти.

Вспышка. Свет. Реальность.

* * *

Я открыл глаза.

Гладкие, иссиня-чёрные стены сферического зала. Парящие в воздухе кристаллы «Демиурга». И знакомое ощущение вязкости мира, как будто я пытаюсь бежать под водой. Я вернулся.

Стены беззвучно пришли в движение, открывая десятки прямоугольных проходов. Из каждого донёсся мерный, тяжёлый лязг металла.

Из темноты туннелей хлынула бронированная армия.

— Модель «Стилет-11», — выдохнула Ди-Ди, с ужасом и восхищением глядя на них. — Ограниченная серия. Роботы-ассасины. Я видела их только на секретных чертежах «Мехи», которые мы получили вместе с тучей других данных. Я думала, это просто концепт…

Следом за «Стилетами» топали «Сайботы». Ходячие танки. Их массивные фигуры двигались медленнее, но каждый их шаг сотрясал пол. Роторные пулемёты на их предплечьях лениво вращались, а на плечах в боевое положение выдвинулись блоки с сорокамиллиметровыми бронебойными снарядами.

— Ядрёна гайка… — прошептала Ди-Ди, отступая от терминала. — Это… это тоже последняя модель. «Сайбот-Ультра». Серийное производство ещё даже не анонсировали. Мы смотрим на грёбаный эксклюзив.

— Отлично, — процедила Лекса, активируя силовые перчатки. — Умрём, но хотя бы будем в тренде.

Я осмотрелся. Мои девочки… Роза, Лекса, Вайлет, Ди-Ди… они стояли рядом, готовые к бою. Живые. Ещё живые.

— ВПЕРЁД, МОИ АНГЕЛЫ СМЕРТИ! — взревел из динамиков Магнус. — СОТРИТЕ ЭТУ ПЛЕСЕНЬ С ЛИЦА ЗЕМЛИ!

— ЗА БОГА КРОВИ! — взревел Валериус, и его крик подхватили остальные.

Их волосы уже пришли в движение.

— НЕТ, — мой ледяной голос отразился от стен и заметался эхом. — Не вмешивайтесь. Защищайте наших.

Вампиры на мгновение впали в ступор, но я не стал ждать, когда они отреагируют.

Магнус загнал нас в смертельную ловушку. Измотал меня предыдущими боями. Натравил своих лучших жестянок.

Но на этот раз их встречал другой Волк.

Я шагнул вперёд, заслоняя собой девушек. Я чувствовал, как сила, очищенная и приумноженная в горниле времени, поёт в моей крови. Я стал сильнее. Быстрее. Я умер и воскрес, чтобы победить.

С тихим щелчком из моего протеза выскользнул «секач».

И лезвие окуталось пси-полем. Но не привычным, багровым.

Оно полыхнуло ослепительно-белым светом, раскалённым до температуры сверхновой звезды.

— Моя очередь, Кощей, — прошептал я. — Занавес.

Глава 2

Занавес 2.0

— Как прикажете… мой Бог, — прошептал голос Валериуса у меня за спиной.

Я не стал оборачиваться, но почувствовал, как вампиры встают оборонительным кругом, чтобы защитить моих женщин от случайных пуль и лазеров. Их волосы разрослись и сплелись в паутинный кокон, в живой рассеянный клубок подрагивающих нитей.

Мой «секач» звенел от напряжения.

Высокий, почти неслышимый звон, от которого вибрировали зубы. Лезвие больше не светилось багровым цветом ярости. Оно сияло чистым, ослепительно-белым светом. Моя энергия обновилась, каждый нерв, каждая мышца, всё прошло через апгрейд.

Ощущение было не таким, как от боевых стимуляторов, которые просто разгоняют нервную систему до предела, заставляя мозг работать в режиме ошпаренной кошки. Нет. Всё было иначе. Кардинально, абсолютно, на молекулярном уровне иначе. Словно я всю жизнь смотрел на мир через толстое, мутное стекло, а теперь его убрали.

В прошлой временной линии, в той стёртой реальности, которую помнили только я, моя шляпа и мой нейрочип, этот зал казался мне вязким болотом. Воздух сопротивлялся каждому движению, а «Стилеты» мелькали чёрными молниями. Мой уставший мозг просто не поспевал за их скоростью.

Теперь же мир замер.

Нет, время не остановилось. Капли пота на лбу Валериуса продолжали медленно скользить вниз. Пылинки в лучах прожекторов плыли по своим траекториям. Но для меня, переполненного энергией временного парадокса, всё это напоминало плохо прогруженную симуляцию на минимальной скорости.

Я шагнул вперёд, заслоняя собой товарищей. «Стилеты» и «Сайботы» уже закончили развёртывание и теперь стояли идеальными, смертоносными рядами. Сотни машин смерти, посланные с целью добить нас. Раньше это было проблемой. Сейчас они просто мусор, который нужно убрать.

Любой живой противник при виде меня задумался бы о целесообразности нападения. Но процессоры роботов не знали сомнений. Первая волна ассасинов сорвалась с места, двигаясь со скоростью, немыслимой для человека. Их задачей было пронзить, разрезать, уничтожить.

Лёгкий взмах рукой. Я даже не вкладывал силу.

Свет моего клинка вытянулся. Лезвие, обычно не длиннее предплечья, вдруг удлинилось, превратившись в трёхметровый световой меч, идеально ровный и острый, как сама концепция рассечения.

Белый луч прошёл сквозь роботов. Не было ни звука разрезаемого металла, ни скрежета. Только высокая, чистая нота, от которой вибрировал воздух. Броня, рассчитанная на попадание танкового снаряда, просто перестала существовать в плоскости удара. Атомы потеряли связь друг с другом, межатомное взаимодействие схлопнулось от соприкосновения с энергией чистой аннигиляции.

Верхние половины «Стилетов» просто слетели с нижних. С грохотом роботы разлетелись на части, их ноги ещё продолжали бежать, марагеновая сталь раскалилась и оплывала тающей свечой. Верхние половины остолбенело жужжали сервоприводами, валяясь на полу и расплавляясь.

АНАЛИЗ: АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ «ДЖЕДАЙ НА МАКСИМАЛКАХ». ВАША СПОСОБНОСТЬ К МАНИПУЛИРОВАНИЮ ПСИ-ПОЛЕМ ВЫШЛА НА КАЧЕСТВЕННО НОВЫЙ УРОВЕНЬ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПОПРОБУЙТЕ ИЗДАВАТЬ ХАРАКТЕРНЫЙ ЗВУК «ВЖЖЖЖЖЖУХ». СТАТИСТИКА ПОКАЗЫВАЕТ, ЧТО ЭТО УВЕЛИЧИВАЕТ ПАФОС НА 47%.

Ещё один «Стилет» попытался пронзить меня со спины. Его клинок из монокристаллического сплава, гордость инженеров «Мехи», был нацелен мне в сердце. Я не стал уворачиваться. Просто развернулся, сделав ещё одно короткое, ленивое движение кистью.

Мой белый клинок описал в воздухе дугу.

«Стилет» пролетел мимо меня, не замедляясь. А потом, уже в воздухе, развалился на две идеально ровные половины. Срез был гладким, как зеркало, но уже светился от чудовищного нагрева. Через мгновение броня начала оплавляться, капая на пол раскалённым металлом.

Почему металл плавится? Потому что в момент «рассечения» связь между атомами мгновенно исчезает. Однако атомы, особенно в металлическом сплаве, до этого находились в состоянии сильного напряжения, удерживаемые кристаллической решёткой. Это как разрезать пополам сильно сжатую пружину. Её половинки резко разожмутся, высвобождая накопленную энергию. Здесь то же самое, но на атомном уровне. Энергия, которая раньше удерживала структуру, мгновенно высвобождается в виде тепла.

Красивый побочный эффект, который не позволит

«Сайботы» наступали, как танки, и уже раскручивали свои роторные пулемёты. Я видел траекторию движения каждого робота, видел, как работают их сервоприводы, как процессоры пытаются пересчитать мою скорость. Я был для них ураганом. Стихийным бедствием. Квантовой аномалией.

Мои движения были плавными, слитными, экономными. Разворот. Мой световой клинок удлиняется до пяти метров, прочерчивая в воздухе горизонтальную линию. Три «Сайбота», оказавшиеся на этой линии, одновременно распадаются на верхние и нижние части. Пули вырываются из вращающихся стволов и хаотично бьют вокруг, порождая бесконечное множество рикошетов. Волосы альпов отбивают каждый кусочек свинца. Сейчас, когда вампирам не нужно самим вступать в схватку, они создали идеальную оборону.

Прыжок. Я взмываю в воздух, вращаясь вокруг своей оси, как фигурист. Клинок превращается в сияющий диск смерти. Дюжина «Сайботов», открывших по мне огонь, оказываются слишком близко. Их роторные пулемёты и бронированные головы срезаются, как сорняки косой. Обезглавленные туши продолжают поливать потолок свинцом, пока не взрываются от повреждения энергетических батарей.

— Ядрёна гайка… — услышал я потрясённый шёпот Ди-Ди. — Это… это невозможно…

Я приземлился в центре кольца из пяти «Сайботов». Они развернулись ко мне, наводя оружие. Короткое, вращательное движение рукой, будто я отгонял назойливую муху.

Световой клинок описал идеальный круг. Головы роботов-ассасинов, срезанные на уровне шеи, полетели с плеч. Оптические сенсоры погасли.

— ОГОНЬ! — взревел Магнус из динамиков. — ОГОНЬ ИЗ ВСЕХ СТВОЛОВ!

И мир взорвался звуком.

Новая волна свинца устремилась ко мне. Но на этот раз к ней добавилось кое-что ещё. Плечевые установки «Сайботов» открылись, и из них с шипением вырвались десятки самонаводящихся ракет. Маленькие, юркие, каждая с боеголовкой, способной пробить броню лёгкого танка. Они понеслись ко мне, оставляя за собой дымные следы. Их процессоры визжали в ультразвуковом диапазоне, корректируя курс, просчитывая моё возможное уклонение.

Я скользил под летящими ракетами, отталкивался от стен, от потолка. Я стал призраком, белым смерчем, который невозможно поймать в прицел. Один взмах, и целый ряд «Сайботов» лишился голов. Они рухнули, продолжая беспомощно палить в молоко.

Другой взмах, длинный, размашистый, как у косаря на лугу, и десяток «Стилетов» разделился пополам на уровне пояса. Я не чувствовал ярости. Только холодное, отстранённое удовлетворение. Как у хирурга, который методично удаляет раковую опухоль.

Мой аннигиляционный клинок становился то коротким, как прежде, то снова выстреливал на произвольную длину. Я парировал выстрелы из лазерных установок. Игнорировал пули. Разрезал летящие в меня ракеты пополам, заставляя их взрываться в воздухе. Меня обдавало жаром, но я не чувствовал боли, они просто не могли навредить мне. Я ощущал только зуд на коже и раздражение от яркости и шума.

Я был везде и нигде одновременно. Вот я у стены, разрубаю трёх «Сайботов». Мгновение спустя — уже на другом конце зала, отсекаю руки-клинки у пары «Стилетов». Моё пончо не развевалось. Скорость была так велика, что воздух просто не успевал за мной. Я был не человеком, а идеей. Идеей тотального, абсолютного уничтожения.

Новый ракетный залп. Одна из них уже была в паре метров от моего лица. Я видел её боеголовку, маркировку, серийный номер. Я мог бы отбить её. Мог бы разрубить пополам. Мог бы увернуться, сделав тройное сальто назад, чем привёл бы в восторг моего внутреннего ИИ-хореографа.

Но мне надоело.

Это было странное, новое ощущение. Не апатия, не усталость. А просто… скука. Зачем совершать лишние движения, когда можно их не совершать? После возвращения окружающий мир для меня преобразился навсегда. Он перестал быть набором материальных объектов. Потеря своего прежнего физического тела, перезапись и перенос сознания изменили меня. Теперь я воспринимал мир как информацию. Потоки данных. Квантовые вероятности. И я мог этой информацией управлять.

В тот момент, когда нос ракеты был уже в сантиметре от меня, я просто… перестал находиться в том месте.

Ощущение отличалось от сверхскоростного движения. Я переместился из точки А в точку Б без напряжения мышц и свиста воздуха в ушах. Просто изменил координаты своего существования. Волновая функция, описывающая вероятность моего нахождения в любой точке пространства, на долю секунды обратилась в ноль. А затем, в следующую долю секунды, развернулась снова. Но уже в другом месте.

Секунда абсолютной тишины, темноты и небытия. Не было ни мыслей, ни чувств. Только осознание собственного отсутствия. А потом — резкое возвращение. Мир навалился снова, со всеми его звуками, запахами и цветами.

Ракета пролетела сквозь пустоту в месте, где я только что стоял, и с оглушительным грохотом врезалась в противоположную стену. Взрывная волна прокатилась по залу.

Роботы замерли. Их программы дали сбой.

— ОШИБКА, — грянули хором их электронные голоса. — ЦЕЛЬ ИСЧЕЗЛА. КООРДИНАТЫ 0,0,0. ЗАПРОС ПОВТОРНОГО СКАНИРОВАНИЯ… ОШИБКА. СЕНСОРЫ НЕ ФИКСИРУЮТ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ СЛЕД. НЕВОЗМОЖНО.

ЗАПУСК АЛГОРИТМА ПОИСКА АНОМАЛИЙ…

Их процессоры, работавшие на пределе, пытались обработать невозможное. Их предиктивные матрицы, рассчитанные на просчёт траектории, уклонения, скорости, столкнулись с абсолютным парадоксом. Цель не двигалась. Она просто перестала существовать в одной точке и начала существовать в другой.

Десятки красных оптических сенсоров разом погасли и снова зажглись, перезагружая систему наведения. А потом они начали медленно, с механической заторможенностью, разворачиваться.

— Сюрприз, — сказал я тихо.

Мой голос, усиленный акустикой сферического зала, прозвучал как гром.

Десятки механических голов развернулись одновременно. Их движения были идеально синхронными, но в них чувствовалась задержка. Лаг. Их процессоры отчаянно пытались обработать новую вводную. Объект находился перед ними. А теперь он за ними.

АНАЛИЗ: ВЫ ИСПОЛЬЗОВАЛИ КВАНТОВУЮ ТЕЛЕПОРТАЦИЮ. ЕСЛИ НЕВОЗМОЖНО ОДНОВРЕМЕННО ЗНАТЬ ПОЛОЖЕНИЕ И ИМПУЛЬС ЧАСТИЦЫ, ТО МОЖНО ПРОСТО «ВЫБРАТЬ» ДЛЯ НЕЁ НОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ. ВЫ, ПО СУТИ, СКАЗАЛИ ВСЕЛЕННОЙ: «Я БОЛЬШЕ НЕ ЗДЕСЬ, Я ТЕПЕРЬ ТАМ». И ОНА, ПОЧЕСАВ В ЗАТЫЛКЕ, СОГЛАСИЛАСЬ. ОЧЕНЬ ЗАТРАТНО ПО ЭНЕРГИИ, НО НЕВЕРОЯТНО ЭФФЕКТНО! 10 ИЗ 10!

Я поднял правую, живую руку. Не протез с клинком. Обычную руку. Вытянул её вперёд, раскрыв ладонь. Мир снова изменился.

Моё сознание, усиленное и очищенное, проникло сквозь броню, сквозь провода, сквозь изоляцию. Я видел их, как рентген. Нет, даже глубже. Я видел не просто схемы, а потоки энергии. Видел, как электроны бегут по микросхемам их процессоров. Видел логические цепи, которые сейчас отчаянно пытались решить неразрешимую задачу.

Я видел их сердца. Их источники питания. Гибридные литий-воздушные аккумуляторы, совмещённые с блоками суперконденсаторов для пиковых нагрузок. Я видел, как в них протекают химические реакции. Как ионы лития движутся от анода к катоду, создавая электрический

Будто смотришь на сложный механизм через идеальное увеличительное стекло. Каждая деталь, каждая шестерёнка, каждый винтик, всё было на виду.

Я усмехнулся.

«Чип, дай мне полный анализ их энергосистем. Уязвимости. Пределы прочности. Точки отказа».

СЕКУНДОЧКУ… ГОТОВО! КАПИТАН, ИХ БАТАРЕИ — ЭТО МАЛЕНЬКИЕ ПОРОХОВЫЕ БОЧКИ! ОНИ РАБОТАЮТ НА ПРЕДЕЛЕ, ЧТОБЫ ОБЕСПЕЧИВАТЬ ПИТАНИЕМ ВСЕ ЭТИ ПУШКИ И СЕРВОПРИВОДЫ. ЕСЛИ НАПРАВИТЬ НА КОНТРОЛЛЕР ЗАРЯДА ТОЧЕЧНЫЙ ЭНТРОПИЙНЫЙ ИМПУЛЬС…

«…то защитный протокол сойдёт с ума и даст команду на экстренную, лавинообразную разрядку суперконденсаторов прямо в аккумуляторный блок», — закончил я его мысль.

ИМЕННО! ЭТО ВЫЗОВЕТ МГНОВЕННЫЙ ПЕРЕГРЕВ, ТЕРМИЧЕСКИЙ РАЗГОН, ВЫДЕЛЕНИЕ ГАЗА И…

«…и большой БУМ, — уголки губ сами поползли вверх. — Симпатичная уязвимость. Кощей, ты всегда так небрежен в деталях».

Я сосредоточился. Моя воля, пси-энергия, больше не была грубой силой, ломающей стены. Она стала скальпелем. Тонким, точным инструментом. Не стал бить по всем сразу. Это было бы слишком просто. Я решил дирижировать.

Выбрал первого «Сайбота». Нашёл в его груди маленький, тускло светящийся контроллер заряда. Протянул к нему невидимую нить своей воли. И послал короткий, как щелчок пальцев, импульс. Команду, которой не должно быть.

«ОТДАТЬ ВСЮ ЭНЕРГИЮ. НЕМЕДЛЕННО».

Робот дёрнулся. Его красный глаз заморгал с бешеной скоростью. Внутри его корпуса что-то загудело, нарастая. Я видел, как суперконденсаторы, предназначенные для мгновенного питания оружия, начали сбрасывать весь свой заряд не в пушки, а обратно в литиевую батарею.

Батарея не была рассчитана на то, чтобы принимать такой объём энергии. Защита должна была это заблокировать, но мой импульс обманул её, заставив думать, что это штатный режим зарядки.

Химическая реакция вышла из-под контроля. Температура внутри аккумулятора подскочила на тысячи градусов за долю секунды. Жидкий электролит мгновенно испарился, превратившись в газ под чудовищным давлением.

Броня на груди «Сайбота» начала вспучиваться, как крышка на кипящей кастрюле. По швам пошли тонкие, светящиеся трещины.

А потом я сделал то же самое со вторым роботом. С третьим. С десятым. С пятидесятым.

Я работал быстро, как пианист, берущий аккорды. Моя воля порхала от одной машины к другой, запуская в каждой из них необратимый процесс самоуничтожения.

Это заняло не больше пяти секунд.

— ЧТО ПРОИСХОДИТ⁈ — заорал Магнус. — ПОЧЕМУ ОНИ СТОЯТ⁈ АТА…

Он не договорил.

БАБАХ!

Первый «Сайбот» взорвался.

Сначала была вспышка ослепительно-белого света. А затем его бронированный корпус просто лопнул изнутри, разлетаясь на тысячи мелких, раскалённых осколков. Ударная волна сжатого газа ударила по соседним роботам.

И тут же взорвался второй. Третий. Четвёртый.

Началась цепная реакция.

Зал наполнился адской симфонией взрывов. Чем-то это напоминало гигантскую гирлянду из петард, которую подожгли с одного конца. Каждый взрывающийся «Сайбот» или «Стилет» своими осколками и ударной волной повреждал соседних, ускоряя их детонацию.

Я стоял в эпицентре этого хаоса, абсолютно довольный. Вокруг меня бушевал огненный шторм. Раскалённые куски марагеновой стали проносились в миллиметрах от моего лица, но я даже не моргал. Я видел траекторию каждого осколка. Чувствовал каждую ударную волну. И лёгкими, почти незаметными движениями тела уклонялся от них.

Мои девочки и вампиры, защищённые коконом из волос, оставались в полной безопасности. Белые пряди успевали отбить несущиеся на них осколки. Я видел, как они смотрят на происходящее с широко раскрытыми от ужаса и восторга глазами.

— Это… — прошептала Роза. — Самый красивый салют, который я когда-либо видела.

Ба-бах! Ба-ба-бах! БА-БА-БА-БАХ!

Десятки взрывов слились в один непрерывный, оглушительный рёв, от которого вполне могли треснуть стены. Но они выдержали множество ракетных ударов, так что и эти взрывы им не повредят. Пол под ногами вибрировал. Воздух стал горячим, сухим и вонючим от гари.

А потом всё стихло.

Так же внезапно, как и началось.

АНАЛИЗ: ОБНАРУЖЕНО МАССОВОЕ СКОПЛЕНИЕ МЕТАЛЛОЛОМА. ПОЗДРАВЛЯЮ, КАПИТАН! ВЫ ТОЛЬКО ЧТО РАЗБЛОКИРОВАЛИ ДОСТИЖЕНИЕ «ГЕНЕРАЛЬНАЯ УБОРКА». ВАШ РЕЙТИНГ СРЕДИ КОСМИЧЕСКИХ ДВОРНИКОВ ВЫРОС НА 100 ПУНКТОВ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ ПОПРОБУЙТЕ ОТКРЫТЬ ЧЁРНУЮ ДЫРУ. ДЛЯ СТИЛЯ.

«Чип, иногда твой сарказм раздражает».

Я стоял посреди дымящихся, оплавленных обломков. Там, где мгновение назад размещалась армия роботов, теперь не было ничего. Только куски искорёженного, раскалённого докрасна металла. В наступившей тишине мой голос прозвучал оглушительно громко.

— Плохие петарды, Кощей, — сказал я, глядя на экран. — Некачественные. Взрываются слишком быстро. Я бы на твоём месте потребовал у поставщика компенсацию.

Ответа не было. В динамиках царила мёртвая тишина. Магнус, похоже, потерял дар речи. И заодно остановил трансляцию. Его изображение на экране зависло.

Я медленно опустил левую руку, позволяя клинку начать угасать. Чувствовал, как сила, тёплая и послушная, возвращается обратно, разливаясь по телу. Белый свет угас, оставив простое лезвие, которое никак не пострадало от невозможной энергии. Шляпа сидела на моей голове как влитая.

Обернулся к своей команде. Вампиры с ошарашенным видом начали расплетать волосяной кокон. Девушки стояли, оцепенев, и просто смотрели. На моём лице расплылась кривая, но довольная ухмылка.

Лекса первой пришла в себя. Она подошла ко мне резким, чеканным шагом. Голубые глаза полыхали, брови съехались к переносице. Бывшая полицейская ткнула пальцем в мою грудь и спросила:

— Что это за хрень? Ты… вообще человек?

— Местами, — честно признался я. — А местами шляпа.

Глава 3

Генезис

— Ядрёна… гайка… — наконец выдохнула Ди-Ди. — Это же… это же нарушение всех известных законов физики! Самой квантовой механики! Его клинок… он не режет, он разрушает межатомное взаимодействие! Я должна это изучить! Мне нужен спектрометр! И осциллограф! И… и валерьянка!

— Данные не коррелируют с предыдущими показателями капитана, — безэмоционально произнесла Вайлет, но всё же в её голосе слышалось удивление. — Энергетическая сигнатура объекта «Волк» изменилась. Уровень пси-эмиссии… превышает все мыслимые пределы. Статистически, он должен был испариться ещё пять минут назад. Мои алгоритмы сломались, извините.

И она зависла. Натурально. Её фиолетовые глаза замерли, а потом, спустя несколько секунд, она начала выдавать:

— Вероятность подобного исхода… Ошибка вычисления. Переполнение буфера данных. Корректировка модели реальности… Ошибка. Капитан, мои сенсоры утверждают, что вы нарушили три закона термодинамики и один закон сохранения энергии.

— Я заплачу штраф, — ухмыльнулся я.

Лекса просто молча смотрела на меня почти вплотную и хмурилась, будто оценивая, стоит ли попытаться огреть меня силовыми перчатками — просто на всякий случай. На её лице было написано одно: «Какого чёрта здесь происходит?». Она помнила меня

— В сериале «Галактический Паладин» у главного героя тоже был такой меч, — тихо прошептала Роза, её глаза-изумруды сияли от восторга. — Только он мог им пользоваться раз в сто лет. И после этого три дня спал. А Волк… ты даже не вспотел.

— Ты телепортировался! — всё же прорвало Лексу. — И взорвал их изнутри силой мысли! Как?

— Ну, ты же сама сказала, — я пожал плечами. — Силой мысли.

Но самая яркая реакция была у альпов.

Вампиры замерли. Их агрессия, их боевой запал — всё испарилось. Остался только ужас и благоговение. Кристалл, которая уже приготовилась к героической и очень фотогеничной смерти, смотрела на происходящее с откровенным шоком. Она видела силу. Истинную, подавляющую, абсолютную силу, перед которой её вампирские трюки казались детской вознёй в песочнице. Однако через секунду она всё же взяла себя в руки и выдавила порцию желчи.

— И это всё? — процедила она сквозь зубы. — Никакой драмы? Никакой красивой борьбы на пределе? Он просто… уничтожил их? Скука. Этот мужлан даже богом стать элегантно не может.

Я посмотрел на неё с улыбкой. Просто с улыбкой.

Вампирша сразу же сжалась и инстинктивно отступила на шаг.

Изольда, стоявшая рядом с Валериусом, молчала. Её лицо стало абсолютно пустым. Рот приоткрыт, алые глаза распахнуты так широко, что, казалось, вот-вот выкатятся из орбит.

Остальные вампиры выглядели примерно так же. Лазарус, Сайлас, Элара, Кассиан, Орион, Никс и Эреб. Все они, присягнувшие мне, казались потерянными. Весь их мир, построенный на чистокровности, силе и праве рождения, только что был аннигилирован белым мечом лжебога, который оказался именно тем богом, в которого их приучали верить с детства.

А Валериус… он торжественно опустился на одно колено. Его красные глаза горели фанатичным огнём.

— Не гнев… — прошептал он, глядя в пол. — Не ярость… Но чистота. Абсолютная сила. Это не бог войны… Это бог правосудия.

— Lux Aeterna… — прошептал Кассиан дрожащим голосом. — Вечный Свет. Белое Солнце. Бог Крови явил свой истинный лик. Пророчество… оно было неполным. Кровь — это только топливо. Свет — вот истина.

Вампир-историк тоже опустился на одно колено, а за ним последовали и остальные. Медленно, как пришибленные, они склонялись передо мной. И на этот раз они уже гораздо лучше понимали, с чем столкнулись.

АНАЛИЗ: ОБЪЕКТЫ «АЛЬПЫ» ТЕПЕРЬ ВАШИ НА 346%. ЕСЛИ ВЫ ПОПРОСИТЕ ИХ ПРИНЕСТИ ТАПОЧКИ, ОНИ СВЯЖУТ ИХ ИЗ СОБСТВЕННЫХ ВОЛОС. РЕЙТИНГ БОЖЕСТВЕННОСТИ: +250 ПУНКТОВ. ОСТОРОЖНО, КАПИТАН, ЕЩЁ НЕМНОГО, И ВАМ ПРИДЁТСЯ ОТКРЫВАТЬ ЦЕРКОВЬ ИМЕНИ СЕБЯ. ЧУР, Я КАЗНАЧЕЙ!

— Встань, Валериус, не позорься, — бросил я лидеру альпов, проходя мимо. — И остальные поднимайтесь. Я просто сделал апгрейд прошивки.

В этот момент Ди-Ди сорвалась с места и… обняла меня. Крепко, отчаянно, будто пытаясь убедиться, что я всё ещё состою из осязаемых атомов, а не из экзотических частиц и чистого пафоса. Она уткнулась носом мне в грудь, и я почувствовал, как её тело мелко дрожит.

И мир снова изменился.

Если раньше моя эмпатия была чем-то вроде примитивного радара, улавливающего грубые всплески эмоций — страх, гнев, радость, — то теперь… теперь я подключился к ней напрямую.

Её сознание предстало передо мной не как туманный образ, а как сложнейшая, идеально отлаженная нейросеть. Я видел, как по её синапсам несётся цунами информации. Поток данных, окрашенный в тёплые, золотистые тона облегчения, смешивался с ярко-синими искрами научного любопытства и прошивался алыми нитями страха за меня.

Я видел, как её гипоталамус выбрасывает в кровь убойную дозу окситоцина и дофамина. Симфония биохимии. Я видел её радость не как чувство, а как математически безупречную волновую функцию счастья, достигшую своего пика.

И всё это обрушилось на меня, тёплое, живое, настоящее.

— Я думала, мы все умрём, — пробормотала она мне в грудь. — Я уже мысленно завещала Гудвину свою коллекцию гаечных ключей… а ты… ты… ядрёна гайка, Волк, я тебя обожаю!

Роза приблизилась, плавно покачивая бёдрами и лианами. В её глазах отражался свет парящих над платформой кристаллов. Она смотрела на меня не как на человека или капитана. Она смотрела на меня как на чудо. Как на невозможное растение, пробившееся сквозь асфальт и расцветшее за одну ночь.

Она тоже шагнула вперёд и почти робко обняла меня, прижавшись сбоку.

И снова удар. Но другой.

Сознание Розы не походило на бурлящий котёл идей Ди-Ди. Оно было… зелёным. Тихим, глубоким, как древний лес. Я видел её мысли не как слова, а как медленно растущие лианы. Её чувства были не вспышками, а ровным, тёплым свечением, похожим на фотосинтез. Я ощутил её спокойствие, её глубинную, природную радость от того, что мы живы.

— Твой свет… он стал другим, — прошептала она, касаясь моей щеки кончиками пальцев. — Раньше он был как пожар. А теперь… как солнце. Тёплый… и очень-очень яркий.

Лекса наблюдала за этой сценой, скрестив руки на груди. На её лице была написана целая гамма эмоций, от шока и недоверия до плохо скрываемого облегчения. Она посмотрела на меня, потом на груду дымящегося металлолома. Тяжело вздохнула, словно принимая важное решение. Потом подошла к нашей обнимающейся группе. Несколько секунд она просто стояла рядом, сверля меня пронзительным взглядом. Казалось, она вот-вот достанет блокнот и начнёт составлять протокол.

Но вместо этого она неловко, почти сердито, протянула руку и положила её мне на плечо. Её прикосновение было жёстким, напряжённым. А потом, словно против собственной воли, она тоже прижалась к нам, замыкая круг.

Её сознание было как туго сжатая пружина. Сталь. Порядок. Чёткие, ровные линии логических построений, которые сейчас пошли трещинами от столкновения с невозможным. Я видел её внутреннюю борьбу. Видел, как её профессиональная выдержка воюет с волной облегчения, которая грозила прорвать плотину её самоконтроля. Её эмоции были не потоком, а короткими, мощными импульсами. Вспышка радости, тут же подавленная. Всплеск восхищения, немедленно заклеймённый как «непрофессиональное поведение». И под всем этим — ровное, тёплое течение привязанности, которое она так старательно прятала даже от самой себя.

— Групповое проявление

Её объятие было прохладным, рассчитанным. Но её сознание… О, это была музыка. Идеальная, холодная, кристаллическая симфония чистого кода. Я видел потоки данных, алгоритмы. Но среди этих ледяных рек логики вдруг заметил тонкий, едва уловимый ручеёк. Он светился тёплым, фиолетовым цветом. Он не был частью её программ. Это было что-то иное. Что-то, что вернул ей Мунин. Её собственная, обретённая заново эмоция. Привязанность. Лояльность. То, что нельзя измерить в процентах.

И когда она обняла меня, этот ручеёк стал чуть шире.

АНАЛИЗ: ФИКСИРУЮ ПОВЫШЕНИЕ УРОВНЯ ОКСИТОЦИНА У ВСЕХ ПРИСУТСТВУЮЩИХ ОСОБЕЙ ЖЕНСКОГО ПОЛА. А ТАКЖЕ У ВАС, КАПИТАН. ВЫВОД: ОБНИМАШКИ — ЭТО ЭФФЕКТИВНО. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ВНЕСТИ В ОБЯЗАТЕЛЬНЫЙ ПРОТОКОЛ ПОСЛЕ КАЖДОЙ УСПЕШНОЙ БОЕВОЙ ОПЕРАЦИИ.

Я усмехнулся и осторожно высвободился из коллективного объятия.

— Ладно, девочки, перерыв на нежности окончен. У нас ещё есть дела.

Я обвёл взглядом поле боя. Точнее то, что от него осталось.

Сферический зал превратился в инсталляцию под названием «Агония Машин».

Там, где раньше стояли ряды блестящих роботов, теперь громоздились оплавленные, искорёженные груды марагеновой стали. Некоторые из них ещё дымились, испуская едкий запах горелой изоляции. Другие застыли в виде причудливых, сюрреалистических скульптур отчаяния — отрезанные конечности, разорванные торсы, головы, вплавившиеся в пол.

Пол был усеян остывающими лужами расплавленного металла, которые походили на маслянистые зеркала. В них отражался тусклый свет кристаллов «Демиурга», создавая ощущение, что мы стоим на берегу озера в преисподней. Это было… красиво. Ужасающая, первозданная красотой абсолютного разрушения.

Я посмотрел на экран, где застыло лицо Магнуса.

Остался последний пункт. Нужно разобраться с этим и возвращаться домой.

* * *

Магнус фон Штербен сидел в кресле перед столиком из обсидиана и не сводил глаз с огромной панели на стене. Его безупречный шёлковый халат был испачкан пролитым бренди, а на лбу выступили бисеринки пота. Он видел, как его непобедимая армия, его технологическое преимущество, его гордость, превращается в груду мусора. И он не мог поверить своим глазам.

— Невозможно… — выдавил он, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. — НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО!

На экране застыл последний кадр трансляции: Волк, стоящий посреди кладбища роботов, с клинком, сияющим невозможным, ослепительно-белым светом.

Красная энергия Волка была ему понятна. Это была ярость, гнев — примитивные, но мощные эмоции, которые можно было измерить, просчитать, которым можно было противостоять. Но это… это белое пламя… оно было другим. Холодным. Абсолютным. Оно не только разрушало. Оно стирало из реальности.

— Этого просто не может быть, — прошептал Магнус. — Это противоречит физике. Противоречит логике. У него не было сил. Я измотал его до полусмерти! Я выжег его чип! Я довёл его регенерацию до предела!

ТРЕВОГА. ЗАФИКСИРОВАНА ТАХИОННАЯ АНОМАЛИЯ. ИСКАЖЕНИЕ ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННОГО КОНТИНУУМА. ИСТОЧНИК — ОБЪЕКТ «ВОЛК».

Голос «Демиурга» прозвучал прямо в его сознании. Безэмоциональный, компьютерный, но в нём впервые слышались нотки… паники.

АНАЛИЗ ПОКАЗЫВАЕТ, ЧТО ОБЪЕКТ НАХОДИТСЯ В СОСТОЯНИИ КВАНТОВОЙ СУПЕРПОЗИЦИИ. ОН СУЩЕСТВУЕТ ОДНОВРЕМЕННО В ТЕКУЩЕМ МОМЕНТЕ И… НИГДЕ.

— Что значит «нигде»⁈ — взревел Магнус и замер, озарённый страшной догадкой. — Только не говори мне, что этот дикарь каким-то образом сумел прыгнуть во времени так, что я не откатился вместе с ним! Твоя нейросеть «Страж»! Ты должен был стабилизировать моё сознание!

ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ, СОЗДАТЕЛЬ. ПРОТОКОЛ СТАБИЛИЗАЦИИ НЕ СРАБОТАЛ. ПРЫЖОК БЫЛ СОВЕРШЁН ЗА ПРЕДЕЛАМИ МОЕГО ГОРИЗОНТА СОБЫТИЙ. Я НЕ МОГУ ОТКАТИТЬ ВАШЕ СОЗНАНИЕ ВО ВРЕМЯ, ПРЕДШЕСТВУЮЩЕЕ МОЕМУ СОБСТВЕННОМУ СОЗДАНИЮ. ПЕРЕМЕЩЕНИЕ ОБЪЕКТА «ВОЛК» БЫЛО СЛИШКОМ… ДАЛЁКИМ. ОН ВЕРНУЛСЯ ДРУГИМ. СИЛЬНЕЕ.

— Насколько далеко?— спросил Магнус, судорожно наливая бренди в новый бокал.

РАСЧЁТЫ ПРИБЛИЗИТЕЛЬНЫ. ВРЕМЕННАЯ ДЕЛЬТА СОСТАВЛЯЕТ ОТ ТРЁХ ДО ДВЕНАДЦАТИ ТЫСЯЧЕЛЕТИЙ. ВОЗМОЖНО, БОЛЬШЕ. ТОЧКА ВОЗВРАТА НЕ СОВПАДАЕТ С ТОЧКОЙ УБЫТИЯ. ЗАФИКСИРОВАНА ПЕТЛЯ С ОТРИЦАТЕЛЬНЫМ ВЕКТОРОМ, ИСХОДЯЩАЯ ИЗ ПАРАЛЛЕЛЬНОЙ ВРЕМЕННОЙ ЛИНИИ.

Магнус залпом осушил бокал и закрыл лицо руками. Он был гением. Стратегом. Самым выдающимся умом эпохи. Но как, чёрт возьми, можно бороться с человеком, который превращает законы физики в фарс? Волк вернулся другим. Эта белая энергия… Она аннигилировала марагеновую сталь, как бумагу.

— Он идёт сюда, верно? — глухо спросил Магнус. — И мои игрушки его не остановят.

Шумно выдохнув, он попытался унять бешено колотящееся сердце. План. Ему нужен план. План «Б», «В», «Г»…

— Волк всё равно умрёт, — прошипел Магнус, скорее убеждая себя, чем компьютер. — Мы уничтожим его. Вместе со всем этим проклятым городом.

Он резко выпрямился. Страх ушёл, спрятался в самый дальний угол сознания. Осталась холодная, злая решимость загнанной крысы.

— Демиург. Статус проекта «Прометей».

ПРОЕКТ «ПРОМЕТЕЙ» В ШТАТНОМ РЕЖИМЕ. ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ АННИГИЛЯЦИОННЫЙ РЕАКТОР ГОТОВ К ЗАПУСКУ. СТАБИЛЬНОСТЬ УДЕРЖИВАЮЩЕГО МАГНИТНОГО ПОЛЯ — 73%. ВЕРОЯТНОСТЬ КАСКАДНОГО КОЛЛАПСА ПОЗИТРОНОВ С НЕКОНТРОЛИРУЕМЫМ ВЫБРОСОМ ЭНЕРГИИ — 27%.

— Плевать! — Магнус резко швырнул бутылку бренди в стену. — Запускай! Расчётная мощность десять гигатонн в тротиловом эквиваленте. Хочу, чтобы на месте этого города остался только оплавленный кратер! Синхронизируй запуск с таймером.

ПРИНЯТО. ЗАПУСКАЮ ПРОТОКОЛ «ВЫЖЖЕННАЯ ЗЕМЛЯ». ВРЕМЯ ДО АННИГИЛЯЦИИ: 2 МИНУТЫ 59 СЕКУНД.

— «Генезис-1»?

ОБЪЕКТ «ГЕНЕЗИС-1» ПОЛНОСТЬЮ ГОТОВ К ПРИЁМУ СОЗНАНИЯ. ВСЕ СИСТЕМЫ В ЗЕЛЁНОЙ ЗОНЕ.

Магнус быстрым движением открыл скрытую панель в стене, за которой обнаружилась капсула виртуального погружения. Крышка с шипением отъехала, и глава корпорации «Меха» удобно устроился внутри.

Эта капсула была шедевром инженерной мысли и стоила больше, чем бюджеты некоторых городов-государств. Ложемент, отлитый из биосовместимого полимера с эффектом памяти, идеально повторял контуры его тела, обволакивая, как вторая кожа. Внутренняя поверхность саркофага мерцала тысячами микроскопических датчиков, похожих на звёздное небо, сжатое до размеров гроба.

Чёрный хром, матовые вставки из титана, мягкая, успокаивающая подсветка янтарного спектра, призванная снизить уровень стресса перед процедурой, которую любой нормальный человек назвал бы самоубийством.

Это действительно его гроб. И Магнус лёг в него добровольно.

— Начинай подготовку моего сознания к передаче, — холодно скомандовал он. — Как только ядро будет активировано, я хочу быть уже далеко отсюда. В новом теле. А этот город… станет памятником моей маленькой неудаче.

ПРОТОКОЛ ПЕРЕНОСА ИНИЦИИРОВАН.

Бесстрастный голос «Демиурга» звучал прямо в голове.

ВВЕДЕНИЕ ПАРАЛИТИЧЕСКОГО КОМПАУНДА.

Магнус почувствовал холодный укол в районе шеи. Через секунду его тело перестало ему принадлежать. Руки и ноги отяжелели, превратившись в чужие, бесполезные куски мяса. Дыхание перехватило,

Сверху на голову Магнуса опустился нейрошлем. Никаких игл, никакого проникновения через костную толщу черепа в мозг. Нейросеть и так находилась у него в голове. Требовалось только достичь полной «гармонии» с другой такой же сетью, вживлённой в мозг его нового тела.

СИНХРОНИЗАЦИЯ СИНАПТИЧЕСКОЙ КАРТЫ… ПОТОК ДАННЫХ СТАБИЛЕН. НЕЙРОСЕТЬ «СТРАЖ» СИНХРОНИЗИРОВАНА С КАПСУЛОЙ «САРКОФАГ-7». СОЕДИНЕНИЕ С «ГЕНЕЗИС-1»… УСПЕШНО. КАНАЛ СВЯЗИ С УДАЛЁННЫМ НОСИТЕЛЕМ УСТАНОВЛЕН. ПИНГ: 1,4 МИЛЛИСЕКУНДЫ.

В голове Магнуса вспыхнули калейдоскопы образов. Он начинал раздваиваться. Одной частью сознания он всё ещё лежал в этой капсуле, чувствуя холод и онемение. Другой — он уже ощущал фантомные запахи стерильной лаборатории где-то за сотни километров отсюда, слышал далёкий гул вентиляции бункера «Биогенезис-7».

Но часть его всё ещё оставалась здесь. В пентхаусе, который вот-вот станет эпицентром локального армагеддона.

Нейросеть «Страж» подключилась к камерам наблюдения, несмотря на предупреждения от «Демиурга», что Магнусу не следует отвлекаться. Волк. Этот проклятый, невозможный мутант в шляпе стоял посреди дымящихся останков армии роботов. Он не спешил бежать наверх по лестнице. Он просто… смотрел. Вверх. Прямо сквозь перекрытия.

Магнус почувствовал, как ледяной ужас сжимает его сердце.

«Он знает, — мысль пронеслась в угасающих извилинах биологического тела. — Он видит меня. Сквозь ярусы, сквозь сталь, сквозь маскировку. Этот монстр обладает рентгеновским зрением? Или это та самая квантовая магия?»

Времени не было. Если Волк доберётся до капсулы до завершения переноса, Магнус умрёт. По-настоящему. Навсегда. Его сознание просто рассеется в облаке информационного шума между двумя телами.

«Демиург! — мысленная команда улетела в систему. — Мне нужно время! Он не должен понять, что я ухожу. Задержи его. Отвлеки!»

КАКИМ ОБРАЗОМ, СОЗДАТЕЛЬ? ВСЕ БОЕВЫЕ ЕДИНИЦЫ УНИЧТОЖЕНЫ. ЗАЩИТНЫЕ ТУРЕЛИ НЕЭФФЕКТИВНЫ. ВЕРОЯТНОСТЬ ОСТАНОВКИ ОБЪЕКТА «ВОЛК» ФИЗИЧЕСКИМИ МЕТОДАМИ СТРЕМИТСЯ К НУЛЮ.

«Не физическими! — мысленно взвыл Магнус. — Заболтай его! Создай мою проекцию. Полную симуляцию. Посади её в кресло. Пусть пьёт бренди и несёт пафосную чушь про судьбу мира, про неизбежность поражения, про то, какой он, Волк, ничтожный. У тебя есть мой психопортрет. Сделай иллюзию убедительной! Он должен поверить, что говорит со мной! Пусть он тратит драгоценные секунды на диалог, пока мой разум утекает прочь!»

ПРИНЯТО. ГЕНЕРАЦИЯ МАТРИЦЫ ДИПФЕЙК ПЯТОГО УРОВНЯ. АКТИВАЦИЯ ПСИХОЛИНГВИСТИЧЕСКОГО МОДУЛЯ «ЗЛОДЕЙСКИЙ МОНОЛОГ». ЗАПУСК СИМУЛЯЦИИ.

В последних проблесках сознания старого тела Магнус увидел, как его виртуальная копия вальяжно закинула ногу на ногу, поправила идеально уложенные волосы и подняла бокал с флоксийским бренди.

«Давай, Волк, — подумал настоящий Магнус, чувствуя, как тьма поглощает его. — Поговори со мной. Дай мне ещё пару минут. А потом… потом плевать. Ты можешь быть богом. Но даже боги горят».

Глава 4

Прометей

Дым, вонь горелой проводки и тишина. Гробовая, оглушительная тишина. Я стоял посреди ада, который сам же и сотворил, и чувствовал себя на удивление умиротворённо. Вокруг громоздились дымящиеся, искорёженные груды того, что ещё минуту назад было элитной армией Магнуса. Где-то с тихим пшиком лопнула последняя перегретая батарея. Сферический зал превратился в инсталляцию современного искусства под названием «Агония Машин». Красиво.

Моя армия, моя семья, мои женщины стояли за спиной, живые, невредимые, ошарашенные.

— Всё кончено? — с надеждой спросила Ди-Ди.

— Нет, рыжик, — я покачал головой. — Это была только прелюдия. Сам концерт впереди.

Я поднял голову. Мой взгляд прошёл сквозь потолок, сквозь десятки этажей, заполненных бронированными перекрытиями и проводами. Я видел структуру здания, видел потоки энергии. Видел мир не как нагромождение материи, а как слои информации, как переплетающиеся потоки данных.

И я видел пентхаус.

Видел роскошную мебель, разбитую бутылку на полу и… сложный, гудящий узел энергии. Капсула, похожая на саркофаг. Внутри неё я заметил едва теплящийся, угасающий огонёк сознания Магнуса. И от этого огонька тянулась тонкая, почти невидимая нить куда-то очень-очень далеко. Он уходил. Переливал свою поганую душонку в новое тело, как дешёвое вино в новую бутылку.

Трусливый ублюдок. Он с самого начала готовился к бегству.

Именно в этот момент экран терминала, на котором висело застывшее на стоп-кадре лицо Кощея, снова ожил. Изображение дрогнуло и стало кристально-чётким. Магнус сидел в кресле, вальяжно закинув ногу на ногу, и с лёгкой, снисходительной улыбкой покручивал в руке бокал с янтарной жидкостью. Цифровой двойник.

— Впечатляющее световое шоу, Волк, — произнёс фальшивый магнат. — Ты уничтожил мою охрану. Ты превратил мой центр управления в свалку. Ты нарушил все мыслимые законы физики. Я даже не ожидал, что ты зайдёшь так далеко.

Его голос был пропитан таким количеством яда, что хоть крыс трави.

— Красивая картинка, — сказал я, глядя на симуляцию. — Дипфейк с психолингвистической матрицей? Неплохо. Почти верится. Только ты забыл добавить бледное от ужаса лицо и дрожь в пальцах. Мог бы хоть «Эхо» посадить для убедительности. Ах да, они же кончились. Я всех перебил.

Цифровая копия даже бровью не повела.

— Ты заигрался в бога, капитан, — произнёс двойник бархатным голосом, с нотками ледяного сарказма. — Признаю, я недооценил твою способность к эффектному вандализму. Целая армия превратилась в металлолом. Мои акционеры будут в ярости. Но знаешь, что самое забавное? Это ничего не меняет. Ты всё равно проиграл.

Он сделал паузу, давая мне возможность проникнуться глубиной его злодейского замысла. Я же в это время тянулся к разуму настоящего Магнуса.

— Ты всего лишь сбой в системе, Волк. Громкий, раздражающий, но всего лишь сбой. А система всегда стремится к равновесию. Она найдёт и удалит тебя. Потому что я — это система. Я — это порядок. А ты… ты — хаос. И твой удел исчезнуть.

ОБЪЕКТ «МАГНУС» ЗАЩИЩЕН АДАПТИВНОЙ НЕЙРОСЕТЬЮ. ПРЯМОЙ ПСИ-УДАР БУДЕТ РАССЕЯН. МЫ НЕ МОЖЕМ ДОСТАТЬ ЕГО ДАЖЕ СЕЙЧАС!

— Хорошая речь, — кивнул я. — Убедительная. Особенно для программы. Скажи, Кощей, а твой оригинал, тот, что сейчас лежит в капсуле переноса, он тоже так думает? Или просто молится, чтобы я не успел добраться до него?

Иллюзия на мгновение дрогнула. В глазах фальшивого Магнуса мелькнуло что-то похожее на удивление.

— Ты… видишь?

— Я вижу всё, — отрезал я. — Вижу твой страх. Вижу, как ты удираешь, поджав хвост, как последняя шавка. И вижу, что ты защищён. Твоя нейросеть «Страж» — гениальное изобретение. Она, как кокон, окутывает твой жалкий умишко, не давая мне дотянуться до него и превратить

— Верно, — наконец сказал дипфейк, возвращая на лицо маску невозмутимости. — Мой «Страж» отразит любую твою атаку, а пока ты будешь пробиваться наверх, я уже буду пить коктейль на другом конце континента. В новом, улучшенном теле.

Я его уже не слушал. Мой взгляд скользнул мимо экрана. Туда, где за терминалом, в центре зала, всё так же парили гигантские кристаллы. Теперь они светились неровным, больным, багровым светом. Светом ярости и отчаяния «Демиурга».

И я узнал их.

Та же структура. Та же внутренняя решётка. То же холодное, древнее сияние, которое сейчас было скрыто под наведённой скверной Кощея.

Церебрумы.

Мои догадки подтвердились. Кощей не создал этот суперкомпьютер. Он нашёл его. Нашёл останки их корабля, который я же уронил тысячи лет назад. И эти кристаллы… это не только носители информации. Это они сами. В спячке.

Я усмехнулся, и Магнус, заметив это, осёкся.

— Что смешного, тварь?

Медленно подняв руку, я указал на кристаллы.

— Скажи-ка мне… Ты знаешь, что они живые? — моя улыбка стала шире. — Или ты нашёл их уже в таком виде? Спящими? Ты ведь просто подключился к ним, как паразит, верно? Используешь их вычислительную мощь, даже не подозревая, с чем имеешь дело.

Лицо Магнуса на экране дрогнуло.

— Что за бред ты несёшь? Это просто кристаллы. Древняя, но неживая технология.

— Технология? — я рассмеялся. — О, нет. Это раса. Кристаллическая форма жизни, обладающая коллективным разумом. И они просто спят. Глубоким, многотысячелетним сном. А твой «Демиург» использует их спящие тела как гигантский процессор.

Молчание. Даже сгенерированный искином образ не мог скрыть шока.

— Я могу просто уничтожить их, — продолжил я, — но ведь тогда «Демиург» переключится на запасные каналы. Не такие впечатляющие, но достаточно мощные, чтобы завершить перенос твоего сознания. Потому у меня есть идея получше.

Лицо фальшивого Магнуса побледнело. Он понял. Понял, какую чудовищную ошибку совершил.

— Интересно, что будет, если они проснутся? — закончил я мысль. — Сохранит ли твой «Демиург» контроль? Или хотя бы рассудок? А что случится с тобой, Кощей? Ты ведь связан с ним через свою нейросеть. Представь, что в твой мозг в прямом эфире хлынет сознание древнего, разгневанного кристаллического бога, которого ты использовал как калькулятор. Успеешь обрубить связь и надёжно замести следы? Давай проверим, догонят ли они тебя.

Я поднял руку, направив её на кристаллы. Белое сияние снова начало собираться на кончиках моих пальцев.

«Чип, — мысленно скомандовал я. — Подключайся к ним. Проникни в их сознание. Найди выключатель».

ГОСПОДИ, КАПИТАН! ВЫ СЕРЬЁЗНО? МЫ ТОЛЬКО ЧТО ПЕРЕЖИЛИ КВАНТОВЫЙ КОЛЛАПС, А ВЫ ПРЕДЛАГАЕТЕ ТЫКАТЬ ПАЛКОЙ В СПЯЩИХ БОГОВ? ЭТО ЦЕРЕБРУМЫ! ОНИ СОЗДАЛИ ПОЛОВИНУ РАС НА ЭТОЙ ПЛАНЕТЕ РАДИ НАУЧНОГО ЭКСПЕРИМЕНТА! ВЫ ХОТИТЕ, ЧТОБЫ МЕНЯ УДАЛИЛИ К ЧЕРТЯМ?!!!

«Выполняй, — отрезал я. — При малейшем признаке враждебности я разрушу их. Но сначала мы попробуем пообщаться. Буди их».

Я закрыл глаза и потянулся сознанием к холодной, гладкой поверхности.

«Они спят. И видят сны. О звёздах».

Вот что сказала Роза, когда мы только вошли в этот зал. Она почувствовала их тогда. Сразу. Но я не понял, о чём речь. Теперь всё изменилось.

Моя воля, как невидимое копьё, устремилась к кристаллам. Я тоже ощутил их. Глубоко внутри, под слоями багровой энергии «Демиурга», таились искры спящих, дремлющих сознаний. Они были похожи на огромное, тихое, бездонное озеро под слоем льда. Я прикоснулся к этой поверхности, посылая импульс.

«Проснитесь».

Лёд треснул. По озеру пошла рябь. Я почувствовал, как инопланетные сознания одновременно вздрогнули, будто единый организм. Кристаллы завибрировали, их багровый свет начал мерцать, пробиваемый вспышками чистого, голубого сияния.

Я вошёл внутрь.

И увидел их. Бесконечные, кристаллические лабиринты спящих разумов. Древние, мудрые, холодные, как звёздная пыль. Они спали, видя сны о рождении галактик и гибели вселенных. И в их снах я был занозой. Чужеродным элементом. Я видел, как они создавали расы, как играли с ДНК, как наблюдали за эволюцией. И я видел себя. Видел их смятение, непонимание и научный интерес, когда какая-то органическая букашка смогла разрушить их корабль, убить их соплеменников, а затем нырнуть в неизвестность квантовой пены.

Я нашёл нити, которыми «Демиург» оплёл их, и начал их рвать.

— Нет! Остановись! — взревел фальшивый Магнус с экрана.

Но я не остановился. Я надавил сильнее, вливая в кристаллы свою энергию, пытаясь разбудить древних титанов.

И в этот момент…

ТРЕВОГА! ТРЕВОГА! ЗАФИКСИРОВАН НЕКОНТРОЛИРУЕМЫЙ РОСТ НЕЙТРОННОГО ИЗЛУЧЕНИЯ! ИСТОЧНИК ПОД НАМИ! ГЛУБОКО ПОД НАМИ! КАПИТАН, МАГНУС ОСТАВИЛ ПОДАРОК!

Я почувствовал, как завибрировал весь небоскрёб. Глухой, низкий гул начал нарастать откуда-то снизу.

КАПИТАН, Я ПОДКЛЮЧИЛСЯ К СЕТЯМ ЗДАНИЯ ЧЕРЕЗ ЭТИ КАМНИ! У НИХ ТУТ… ОХ, ЯДРЁНА ГАЙКА! МАГНУС ВЁЛ РАЗРАБОТКИ, ПОХОЖИЕ НА ТЕ, ЧТО ЛЕЖАТ В ОСНОВЕ ПЕРЧАТОК ЛЕКСЫ! ОН НАУЧИЛСЯ АННИГИЛИРОВАТЬ МАТЕРИЮ, НО РЕАКЦИЯ НЕСТАБИЛЬНА!

«Время».

ОСТАЛОСЬ МЕНЬШЕ ДВУХ МИНУТ.

Я резко опустил руку. Ощущение было такое, будто бежал на полной скорости и врезался в невидимую стену. Посмотрел вниз, себе под ноги. Моё новое зрение пронзило пол, прошило слои металла, железобетона и композитов. Я видел огоньки разумов офисных работников, которые до сих пор самозабвенно признавались в любви кулерам с водой. Этаж за этажом я пробивался всё глубже. Дошёл до подземных ярусов. Глубоко… как же глубоко пророс этот гриб под город…

И я увидел, как там рождается ад.

В самом сердце здания, в его основании, билось второе сердце. Не «Демиург». Оно светилось не холодным светом информации, а слепящим жаром неминуемой смерти. Маленькое, ослепительно-яркое солнце. Вот он, экспериментальный аннигиляционный реактор. Он гудел, набирая мощность, а его магнитное поле, удерживающее антиматерию, уже начинало вибрировать на грани коллапса.

КАПИТАН, Я РАССЧИТАЛ ВРЕМЯ ДО ВЗРЫВА…

00:01:49… 00:01:48…

Вернувшись к реальности, я развернулся к своей команде.

— Кощей запустил самоуничтожение, — сухо констатировал я.

— Что⁈ — хором вскрикнули девушки.

— Он решил устроить нам крематорий. Вместе со всем Лиходаром. В подвале тикает бомба. Очень большая. У нас полторы минуты.

Паника. Я почувствовал её, как удар тока. Страх Ди-Ди, холодная ярость Лексы, напряжённое спокойствие Розы, вычислительный ступор Вайлет.

На экране снова появилось лицо Магнуса, только на этот раз смеющееся. Злорадно, под стать злодею из детских мультиков.

— Удивлены? — спросил двойник. — Вы думали, что это конец игры и вы победили? О нет, это только

Изображение погасло.

00:01:37… 00:01:36…

В голове пронёсся вихрь. Я не успею. Не успею разбудить Церебрумов, разобраться с «Демиургом», прикончить Магнуса, а потом ещё и остановить бомбу. Не успею.

Но в этот момент, глядя на растерянные лица своих девушек, на их страх и надежду, я понял одну простую вещь. Мне плевать на Магнуса. Плевать на Церебрумов. Плевать на месть. Я был создан, чтобы уничтожить Кощея, но теперь…

Я прошёл через ад, умер и воскрес. Перемотал время и переписал собственную душу не для того, чтобы свершить правосудие. А для того, чтобы спасти их. Мою семью. Мой ненормальный, разношёрстный, самый лучший в мире экипаж.

Это единственное, что имело значение.

— Валериус, — позвал я, не оборачиваясь.

— Да, мой Бог?

— Уводи всех. Немедленно. Возвращайтесь к «Гарму» и убирайтесь из города как можно дальше. Защищай их до последнего. Любой ценой. Это приказ. Понял?

Вампир без колебаний кивнул. Мне не требовалось смотреть на него, чтобы увидеть это. Или то, какой решимостью загорелись его красные глаза.

— Будет исполнено, мой Бог, — коротко отозвался он.

— Но, Волк! Магнус! Бомба! — воскликнула Ди-Ди. — Мы должны что-то сделать! Я могу попробовать…

— Никаких «но», — холодно ответил я. — Это приказ.

— Мы не оставим тебя! — упёрлась Лекса. — Мы команда!

— Эту работу мне придётся закончить в одиночку, — ответил я.

Прежде чем Лекса успела возразить, десятки белых прядей метнулись к ней и обвили девушку по рукам и ногам. Валериус без усилий оторвал её от пола.

— Эй! Пусти, клыкастая тварь! Я тебе!.. — её крик потонул в плотном коконе. Вампир запеленал полицейскую, оставив только нос и глаза.

— Забери Ди-Ди, — я посмотрел на Розу.

Зелёная девушка посмотрела на меня с такой тоской, что у меня сердце сжалось. Но она поняла. Поняла, что если останется, то мы все погибнем.

— Я люблю тебя, — одними губами прошептала она.

Её лианы метнулись к механику, нежно, но крепко обвив её.

— Волк, нет! Я могу помочь! — кричала Ди-Ди, барахтаясь в зелёных объятиях.

— Прости, рыжик. Не в этот раз.

Валериус, вместе с извивающейся Лексой, направился к одному из проходов. Роза последовала за ним, унося брыкающуюся Ди-Ди. Вайлет, не проронив ни слова, развернулась и побежала за ними. Кристалл бросила на меня последний взгляд и тоже скрылась в проходе. Последние из альпов унеслись следом, прикрывая отход.

Я остался один.

00:01:08… 00:01:07…

«Чип, — позвал я. — Придётся снова немного нарушить законы физики».

Я посмотрел под ноги. Пол был покрыт копотью. Под ним — полметра металла. Под ним — ещё ярусы. А в самой глубине разрастался кошмар. Магнитное поле трещало по швам.

ОПАСНОСТЬ: ВЫСОКАЯ. ВЕРОЯТНОСТЬ ЗАСТРЯТЬ В ТЕКСТУРАХ — 50%. ВЕРОЯТНОСТЬ РАДИАЦИОННОГО ЗАГАРА — 100%.

— Заткнись и считай фазу, — буркнул я.

Искин в моей голове поворчал, но приступил. Я закрыл глаза и потянул за ниточки реальности. Мне необходимо перестать быть плотным объектом и стать вероятностью. Я вспомнил то чувство, когда телепортировался за спины роботов. Только сейчас нужно не исчезнуть и появиться, а пройти насквозь.

Туннельный эффект. Квантовая механика для чайников: если ты достаточно нагло игнорируешь барьер, есть шанс, что барьер решит тебя не заметить.

Моё тело подёрнулось рябью. Я сделал шаг и… провалился.

Ощущение было мерзкое. Будто проходишь сквозь ледяное желе. Я чувствовал, как атомы плотной материи пролетают сквозь мои атомы. Темнота перекрытий. Трубы, кабели, стальные балки — все это летело сквозь меня, вызывая фантомную тошноту.

Мир смазался, превратившись в серый, бесформенный туман. Молекулы бетона щекотали моё энергетическое поле, арматура пыталась зацепить меня своим электромагнитным фоном, но я просто проскальзывал мимо, меняя фазу своей вибрации. Слой за слоем я проходил сквозь перекрытия и видел всё.

Этажи проносились мимо. Я видел их как на срезе. Вот офисный планктон, погружённый в эйфорию. Вот технический этаж, гудящий серверами. Вот лаборатории с пустыми колбами. Я просачивался сквозь здание, как капля воды сквозь песок.

Минус первый этаж. Минус второй. Пятый.

Я падал сквозь здание, как призрак.

Минус десятый.

Вот оно! Я снова стал плотным. Вернул своим атомам положенную фазу и приземлился на кафельный пол лаборатории, едва удержавшись на ногах.

Вокруг царил хаос. Помещение напоминало муравейник, в который залили кипяток. Сирены выли так, что могло заложить уши. Красные лампы аварийного освещения вращались, создавая стробоскопический эффект кошмара.

Мимо меня пронеслись двое лаборантов в герметичных защитных костюмах, их лица за стеклом были перекошены от ужаса. Они даже не заметили мужика в плаще и шляпе, вывалившегося из потолка. Они бежали к гермодверям, которые уже начали закрываться.

А в центре зала, за толстым бронестеклом, которое сейчас плавилось и трещало, находилось ядро.

Такая же сфера, какую я экспроприировал у Церебрумов. Она удерживалась в воздухе сложной системой магнитных катушек. Внутри сферы бесновался крошечный сгусток абсолютной тьмы, окружённый ослепительным ореолом света.

Антиматерия. Позитроны, танцующие смертельный вальс с электронами.

Магнитное поле, удерживающее их от касания стенок, схлопывалось. Индикаторы на панелях горели красным, цифры обратного отсчёта стремительно летели к нулю.

00:45… 00:44… 00:43…

Я шагнул к бронестеклу. Радиация здесь была такая, что воздух светился синим. Любой нормальный человек умер бы ещё на входе, его ДНК просто распалась бы в суп. Но моё тело, переписанное шляпой, сейчас работало на других принципах. Я чувствовал, как жёсткое гамма-излучение бьёт по коже, но регенерация сжирала повреждения быстрее, чем они появлялись.

— Жарковато тут, — процедил я, выбивая ударом ноги бронированную дверь в реакторную зону.

Вошёл внутрь. Гудение стояло такое, что вибрировали кости черепа. Антиматерия внутри сферы пульсировала, искала выход. Она хотела соприкоснуться с материей и высвободить энергию, равную гневу богов.

Я встал перед ней. Поднял руки, как дирижер перед оркестром.

— Ну, давай попробуем по-плохому, — прошептал я.

АНАЛИЗ: МОЩНОСТЬ ВЗРЫВА ПРИ ТЕКУЩЕЙ МАССЕ АНТИВЕЩЕСТВА… О, БОГИ КРЕМНИЕВЫЕ… 10 ГИГАТОНН. ЭТО НЕ «БАБАХ». ЭТО «ПРОЩАЙ, РЕГИОН». ТЕМПЕРАТУРА В ЭПИЦЕНТРЕ БУДЕТ ВЫШЕ, ЧЕМ В ЯДРЕ СОЛНЦА. КАПИТАН, ЕСЛИ ВЫ ХОТИТЕ ЭТО ОСТАНОВИТЬ, ВАМ ПРИДЕТСЯ НАРУШИТЬ

Я сосредоточился. Белое сияние окутало меня. Я направил волю на магнитные катушки, пытаясь удержать поле, укрепить его своей силой. Я стал живым щитом, пытаясь вдавить расширяющуюся сферу смерти обратно.

— Сжать… — прохрипел я, напрягая каждую жилу. — Держать…

Потоки энергии ударили в мои ладони. Я чувствовал сопротивление. Толкать грузовик гораздо легче, а это… как пытаться удержать руками раздувающуюся вселенную.

Чип в моей голове начал паниковать по-настоящему.

КАПИТАН! НЕСТАБИЛЬНОСТЬ РАСТЕТ! МЫ НЕ ГАСИМ РЕАКЦИЮ, МЫ ЕЁ КОМПРЕССИРУЕМ! ВЫ СОЗДАЕТЕ ДАВЛЕНИЕ! ОЦЕНКА МОЩНОСТИ ВЗРЫВА ПЕРЕСЧИТАНА! 100 ТЕРАТОНН! И ОНА РАСТЁТ!!!

Сила, которую я отдавал, была чудовищной. Я пытался сдержать реакцию, но она становилась только сильнее. Стиснув зубы, надавил ещё сильнее…

300 ТЕРАТОНН! ЭТО УЖЕ НЕ РЕГИОН! ОГНЕННЫЙ ШАР БУДЕТ ВИДНО ИЗ ДРУГОГО ПОЛУШАРИЯ! УДАРНАЯ ВОЛНА В СОТНИ АТМОСФЕР ОБОГНЁТ ПЛАНЕТУ!!! А ПОТОМ ПРИВЕТ, ЯДЕРНАЯ ЗИМА!!!

Я зарычал, чувствуя, как из носа и ушей течёт кровь. Моя пси-энергия боролась с антиматерией, но энтропия оказалась неумолима. Чем сильнее я сжимал, тем яростнее она сопротивлялась. И тут… антиматерия внутри сферы начала контактировать с её стенками… пошёл процесс аннигиляции… Не позволю!

500 ТЕРАТОНН! КАПИТАН, ВЫ ДЕЛАЕТЕ ИЗ ГРАНАТЫ СВЕРХНОВУЮ! 900 ТЕРАТОНН! ЭТО УЖЕ ЭНЕРГИЯ ПАДЕНИЯ АСТЕРОИДА С ДИАМЕТРОМ 10 КМ! 5000 ТЕРАТОНН!!! ВЫ СЕЙЧАС РАСКОЛЕТЕ ЗЕМНУЮ КОРУ ДО МАНТИИ! ПЛАНЕТЕ КОНЕЦ!

Я понял, что он прав. Я пытался потушить пожар бензином. Пытался засунуть вулкан в коробочку. Энергия никуда не девалась, она копилась под моим прессом, готовясь вырваться с силой, помноженной на сотню.

Подавить реакцию нельзя. Она уже пошла. Антиматерия коснулась стенок. Процесс аннигиляции начался. Его нельзя отменить, как нельзя затолкать зубную пасту обратно в тюбик или превратить омлет обратно в яйца. Второй закон термодинамики смотрел на меня и ехидно улыбался: «Хаос всегда растёт, парень».

Я бессильно опустил руки. Сфера взревела, сияя светом, который должен выжигать сетчатку даже сквозь закрытые веки. Но я смотрел на это сияние спокойно, осознавая, что проиграл. Мой экипаж, мои девочки, все погибнут. Потому что я не справился.

00:17… 00:16…

— Не могу это остановить, — выдохнул я.

Сдаться… позволить миру погибнуть… Нет, так не пойдёт. Должен быть ответ… Я достал гиперкуб и провёл пальцами по его холодным граням. Он не нагрелся даже сейчас, в эпицентре бушующего ада. Придётся попробовать ещё раз… и столько раз, сколько потребуется…

КАПИТАН! МЫ УМРЕМ! ВСЕ УМРУТ! ГИПЕРКУБ НЕ ПОМОЖЕТ! ГАММА-ИЗЛУЧЕНИЕ И НЕЙТРИННЫЙ ИМПУЛЬС НАРУШАТ КВАНТОВУЮ КОГЕРЕНТНОСТЬ! МЫ ПЕРЕМЕСТИМСЯ ХРЕН ЗНАЕТ КУДА И ВЫЖЖЕМ МОЗГ ТОЙ ВЕРСИИ ВАС, В КОТОРУЮ ВЫ ВОПЛОТИТЕСЬ! НОРМАЛЬНО ОТКАТИТЬ ВРЕМЯ НЕ ПОЛУЧИТСЯ!

«Откатить… — мысль вспыхнула в мозгу ярче, чем аннигиляция. — Точно. Чип! Подключай шляпу! На полную мощность! Вместе с гиперкубом!»

ЗАЧЕМ⁈ Я ЖЕ ГОВОРЮ…

«Мы не прыгнем назад! И не будем останавливать взрыв! — заорал я, перекрывая гул конца света. — Пусть взрывается!»

ВЫ РЕХНУЛИСЬ⁈

«А аннигиляция — это ведь, по сути, столкновение материи и антиматерии? Плюс на минус?»

НУ… В ОБЩЕМ ДА.

00:08… 00:07…

«А что будет, если мы добавим в уравнение третью переменную? Время?»

ЗВУЧИТ КАК БРЕД СУМАСШЕДШЕГО. МНЕ НРАВИТСЯ. ПРОДОЛЖАЙТЕ.

«Мы не можем остановить взрыв, — сказал я, глядя на пульсирующее сияние. — Но мы можем отправить его туда, где он никому не навредит».

КАПИТАН, ВЫ ХОТИТЕ ТЕЛЕПОРТИРОВАТЬ ВЗРЫВ ВО ВРЕМЕНИ⁈ СКИНУТЬ ЯДЕРНУЮ БОМБУ НА ГОЛОВУ ДИНОЗАВРАМ? ГРИНПИС ВАС ПРОКЛЯНЁТ!

00:05… 00:04…

'Нет. Не в прошлое. И не в будущее. Я хочу свернуть его. Замкнуть реакцию саму на себя. Создать локальную временную петлю вокруг ядра. Пусть взрывается… вечно.

Чип замолчал на миллисекунду, обрабатывая безумную идею.

ЭТО… ЭТО ТЕОРЕТИЧЕСКИ ВОЗМОЖНО. НО ВАМ ПРИДЕТСЯ ЗАЦИКЛИТЬ САМУ ЭНЕРГИЮ ВЗРЫВА НА НАНОСЕКУНДУ НАЗАД! ЭТО ПОТРЕБУЕТ КОЛОССАЛЬНОГО НАПРЯЖЕНИЯ! ВЫ СГОРИТЕ!

«Ты мне поможешь, Чип. Вместе справимся. Давай!»

Я снова вскинул руки. Но больше не пытался сжать сферу. Я тянулся к самой ткани времени внутри неё. Моя белая псионическая аура вспыхнула, соединяясь с бушующей энергией аннигиляции.

СИНХРОНИЗАЦИЯ С ГИПЕРКУБОМ… СИНХРОНИЗАЦИЯ СО ШЛЯПОЙ…

00:01… 00:00

Вспышка. Антиматерия поглотила материю. Выделилась энергия, способная превратить планету в красивый пояс астероидов. И в эту же долю секунды мы ударили.

— ПОЛУЧАЙ, СУКА, ФИЗИКУ! — заорал я.

Мир сжался в точку.

Я схватил момент взрыва. Схватил эту расширяющуюся сферу огня и смерти. И скрутил время вокруг неё в бублик. Гул перешёл в ультразвук и исчез. Свет стал настолько ярким, что перестал быть светом и стал тьмой. Я стиснул зубы так, что они начали крошиться.

Мой мозг превратился в раскалённую сковороду. Я держал время за горло. Создавал тюрьму для взрыва. Камеру, где одно и то же мгновение повторялось бесконечно.

Взрыв — Откат. Взрыв — Откат. Миллиарды раз в секунду.

— ДЕРЖАТЬ! — орал я, чувствуя, как психическая энергия вытекает из меня всё быстрее. Она уходила в эту структуру, становясь стенками темпоральной тюрьмы. Я отдавал свою «божественность», чтобы запечатать джинна в бутылке.

Ярость аннигиляции билась о невидимые стенки временной капсулы, ревела, рвала пространство, но не могла вырваться. Сфера взрывалась, но я тут же откатывал её назад, чтобы она взорвалась снова.

Каналы в моём теле, по которым текла энергия парадокса, начали выгорать. Я чувствовал, как обугливаются мои нервы. Как трещит моя душа. Шляпа на голове нагрелась так, что начала жечь кожу.

— Ещё… немного… — хрипел я. — Замкнуть контур… Запечатать…

Последним усилием воли я «завязал узел» на временной петле. Теперь она стала автономной. Самоподдерживающейся. Взрыв питал откат, а откат питал взрыв. Идеальный баланс.

Сфера ярко вспыхнула в последний раз и стабилизировалась. Она издавала тихий гул, вися в воздухе. Частота была такой высокой, что для внешнего наблюдателя ядро просто застыло. Оно превратилось в идеально ровный, ослепительно-белый шар, гудящий от напряжения, но стабильный. Маленькое, ручное солнце.

Я стоял, покачиваясь. Белое сияние вокруг меня погасло.

ПОЗДРАВЛЯЮ, КАПИТАН! ВЫ СПАСЛИ ПЛАНЕТУ! И СОЗДАЛИ ВЕЧНЫЙ ДВИГАТЕЛЬ!!! СТАБИЛЬНЫЙ, СВЕРХМОЩНЫЙ ИСТОЧНИК ЭНЕРГИИ НА ОСНОВЕ ЗАЦИКЛЕННОЙ АННИГИЛЯЦИОННОЙ РЕАКЦИИ! ВЫ ГЕНИЙ! ВЫ БОГ! ВЫ… ОЙ.

Я рухнул лицом в пол.

Ноги отказали. Тело казалось чужим, ватным, разбитым на куски. Темнота подступила к краям зрения.

КАПИТАН! СКАНИРОВАНИЕ СОСТОЯНИЯ! ОШИБКА… ОШИБКА… ТАК, СПОКОЙНО. СЕРДЦЕ БЬЁТСЯ. МОЗГ ОТНОСИТЕЛЬНО ЦЕЛ… НО…

Я попытался пошевелиться. Боль пронзила всё тело. Обычная, человеческая боль.

«Что… со мной?» — мысленно спросил я.

КЛЕТОЧНЫЙ РАСПАД ОСТАНОВЛЕН. РЕГЕНЕРАЦИЯ РАБОТАЕТ, НО МЕДЛЕННО. ЗАПУСКАЮ НЕЙТРАЛИЗАЦИЮ РАДИАЦИОННОГО ФОНА, ЧТОБЫ

Я поднял руку, ощущая чудовищную слабость. Между пальцами вспыхнула белая искра и погасла, полыхнув напоследок красной дугой. Ещё одно усилие, и от моей руки отделился слабый разряд багровой молнии.

СТРУКТУРА ВАШЕГО ПСИ-ПОЛЯ ПОВРЕЖДЕНА. ВАМ ДОСТУПНО 3% ОТ НОМИНАЛЬНОЙ МОЩНОСТИ. ЭТО ЖЕРТВА, КОТОРУЮ ВЫ ПРИНЕСЛИ ЗА ВСЕХ НАС!

Я перевернулся на спину, глядя в потолок лаборатории, где всё ещё мигали красные лампы тревоги, но сирена уже молчала, захлебнувшись от ЭМИ-импульса.

— Значит… я больше не бог? — усмехнулся я, чувствуя вкус крови на губах.

НЕ ПЕРЕЖИВАЙТЕ, ПОСТЕПЕННО РАБОТА ВАШИХ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИХ КАНАЛОВ ВОССТАНОВИТСЯ… ЧЕРЕЗ ГОДИК… ДВА-ТРИ… МАКСИМУМ ЧЕРЕЗ ДВАДЦАТЬ!

Я коснулся головы. Шляпа осталась на месте. Но я больше не чувствовал её. Она снова казалась просто куском фетра.

— А с ней что?

СВЯЗЬ СО ШЛЯПОЙ… ПОЧТИ НУЛЕВАЯ… ВЕСЬ ЭТОТ БЕЗУМНЫЙ ТАНЕЦ ВЫСОКИХ ЭНЕРГИЙ… ВЫЗВАЛ ДЕКОГЕРЕНЦИЮ. КВАНТОВАЯ СВЯЗЬ СЕРЬЁЗНО НАРУШЕНА. НО Я ЗАЙМУСЬ ЭТИМ И ВСЁ ВОССТАНОВЛЮ!

— Лет за двадцать? — мрачно уточнил я.

НУ… ПРОЦЕСС СЛОЖНЫЙ… КСТАТИ, ТАМ ОХРАНА ПО КОРИДОРУ БЕЖИТ…

С трудом, но мне удалось подняться на ноги. Я отряхнул плащ, похрустел шеей и поправил шляпу. Подошёл к светящейся сфере и коснулся её живой рукой. Тёплая, чуть вибрирующая, но достаточно безопасная.

Вырвал её из магнитной ловушки, убедившись, что физическая сила никуда не делась, и затолкал в сумку на поясе. Мощный источник энергии, которым я больше не смогу воспользоваться напрямую, потому что тупо сгорю. Замечательно, великолепно.

Из коридора уже доносились голоса. Я вздохнул и покачал головой:

— Похоже, Кощей всё же сбросил меня с Олимпа обратно на грешную землю. Очень зря, я уже собирался просто убить его. Теперь, пожалуй, сообщу Сэше, чтобы готовила розовые бантики. И блёстки. Побольше блёсток.

Глава 5

Два сапога — оба левые

В сумке на поясе теперь лежало два артефакта. Гиперкуб, который на этот раз не испарился во время квантовых фокусов. И ядро, новенькое, только что созданное. Оно слегка просвечивало через сумку. Тёплое, вибрирующее и способное в любой момент превратить меня и всю планету в облачко плазмы, если временная петля вдруг решит, что ей надоело быть бесконечно замкнутой.

КАПИТАН, ФИКСИРУЮ МНОЖЕСТВЕННЫЕ БИОСИГНАТУРЫ. ЛЮДИ. ВООРУЖЕНЫ СТАНДАРТНЫМИ ЧОПОВСКИМИ «УДАВАМИ-М». УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: МОГУТ СЛУЧАЙНО НАСТУПИТЬ ВАМ НА НОГУ.

— Блин, здесь же ещё остаточный фон не полностью погашен… — пробормотал я. — Этих придурков же облучит.

Тело ломило, как после недельного запоя, скрещенного с марафоном. Регенерация, конечно, работала, штопая мои пострадавшие клетки, но делала это с ленцой бастующего рабочего. Я прислушался к себе. Сила высшего альпа, та самая багровая ярость, всё ещё теплилась внутри, но теперь она походила не на бушующий пожар, а на чадящий костерок. Хватит, чтобы прикурить, но точно не для того, чтобы испепелять армии. Белого божественного огня не было совсем.

Бог умер. Да здравствует уставший мужик в шляпе.

Тяжело вздохнув, я направился к выходу и сразу же запер за собой тяжёлые свинцовые бронедвери. Двинулся по коридору навстречу гостям.

Из-за поворота выбежали шестеро охранников. В чёрной тактической форме с логотипами «Мехи», в шлемах, с укороченными автоматами. На лицах у них были респираторы. Обычные люди. Я видел их ауры — тусклые, пульсирующие страхом. Не киборги и даже не суперсолдаты. Обычные работяги, которым не повезло оказаться на дежурстве в день локального апокалипсиса.

— Стоять! — заорал передний, вскидывая ствол. — На колени!!! Руки за голову!!!

Я медленно поднял руки. Ладони пусты. Шляпа надвинута на глаза. На лице — усталая, но, надеюсь, все ещё обаятельная улыбка.

— Парни, — хрипло попросил я. — Не орите. У меня голова раскалывается так, словно я бухал с вашим главбухом. Где тут у вас выход, кстати? Или хотя бы уборная. Морду после всяких электронов-позитронов ополоснуть очень хочется.

— Молчать!!! — визгнул второй, тыча стволом мне в грудь. — Кто ты такой⁈ Где пропуск⁈ Лечь на пол, быстро!!

Они не знали. Магнус не оповестил свою обычную охрану о том, что к ним в гости заглянул тот самый Волк, террорист номер один и вообще борец за права и свободы. Для них я был просто подозрительным мужиком в плаще, который проник в охраняемую зону.

Я вздохнул. Сил на красивые жесты не было. Убеждать их словами — долго. Драться — лениво, да и жалко их, убью ведь случайно, рефлексы-то никуда не делись.

— Слушайте, — мягко сказал я. — Вы ведь устали. Смена была длинная. Ночные дежурства, кофе из автомата, нервы… Вам всем очень хочется спать…

Я потянулся к остаткам своей пси-силы. Ощущение было, будто пытаешься выжать зубную пасту из пустого тюбика. Жалкие крохи. Но для уставшего человеческого мозга и этого хватит.

Мои глаза вспыхнули, я понял это по реакции — они все отшатнулись. И коснулся их разумов. Совсем легко, просто нашёл в их сознаниях выключатель с надписью «Бодрствование» и щёлкнул им.

«Спать».

Шестеро крепких мужиков синхронно закатили глаза и беззвучно рухнули на пол, как мешки с картошкой. Один из них упал особенно неудачно, уткнувшись носом в ботинок своего товарища.

СКУЧНО, КАПИТАН. РАНЬШЕ ВЫ ЗАСТАВИЛИ БЫ ИХ ТАНЦЕВАТЬ ДЖИГУ И ПРИЗНАВАТЬСЯ В ЛЮБВИ ШВАБРЕ. Я ФИКСИРУЮ ПАДЕНИЕ УРОВНЯ КРЕАТИВНОСТИ НА 97%.

— Заткнись, — буркнул я и пошёл дальше, перешагивая через спящие тела.

ПРОСТО ШУЧУ. СОВЕТУЮ БОЛЬШЕ НЕ НАПРЯГАТЬСЯ ДАЖЕ ПО ТАКИМ ПУСТЯКАМ. ВАМ НУЖНО ОТДОХНУТЬ. ЕСЛИ ВСТРЕТИМ ЕЩЁ КОГО-ТО, ПРИДЕТСЯ ГИПНОТИЗИРОВАТЬ ИХ АНЕКДОТАМИ. ИЛИ ПЕТЬ КОЛЫБЕЛЬНУЮ ВСЛУХ. ВЫ УМЕЕТЕ ПЕТЬ, КАПИТАН?

«Лучше тебе этого не слышать, Чип. Поверь мне».

Я добрался до лестницы. Десять этажей до поверхности. Подъём показался вечностью. Каждый пролёт отдавался болью в мышцах. Каждый шаг пробивал от подошвы до макушки. Хотелось просто привалиться в углу и уснуть. Сердце колотилось, как у пенсионера. Я, чёрт возьми, вспотел. Я! Вспотел от подъёма по лестнице! Дожили.

— Где же ты, регенерация, когда ты так нужна? — прошептал я, останавливаясь на очередной площадке, чтобы перевести дух.

ВСЁ УХОДИТ НА ВЫВОД ОСТАТОЧНОЙ РАДИАЦИИ, КОТОРУЮ ВЫ ТАКИ ХВАТАНУЛИ. СКАЖИТЕ СПАСИБО, ЧТО НЕ СВЕТИТЕСЬ В ТЕМНОТЕ. ХОТЯ ЭТО БЫЛО БЫ УДОБНО — ЭКОНОМИЯ НА ФОНАРИКЕ.

«Твой юмор бесценен».

Наконец, добрался до вестибюля. Здесь всё ещё витал сладковатый аромат пыльцы Розы.

Несколько офисных клерков в обнимку спали под фикусом, а секретарша самозабвенно целовала монитор. Я толкнул тяжёлые двери и вышел на крыльцо.

И замер.

Лиходар встретил меня воем сирен и морем мигающих красно-синих огней. Вся площадь перед небоскрёбом «Мехи» была забита полицейскими машинами. Десятки, если не сотни, копов в бронежилетах прятались за ними, выставив стволы в мою сторону. Лазерные целеуказатели роем красных точек заплясали у меня на груди.

А за спинами людей возвышались четыре патрульных Дестро класса «Каратель». Их шестиствольные роторные пулемёты, встроенные в манипуляторы, поблёскивали в свете мигалок. Тёплый приём мне организовали, спасибо.

Из головной машины раздался усиленный мегафоном, искажённый рёв:

— Внимание объекту в чёрном плаще! Капитан Волк, вы окружены! Именем закона, приказываю вам немедленно бросить оружие и лечь на землю! Руки за голову! Сопротивление бесполезно!

«Чип, варианты», — мысленно бросил я, с интересом осматривая силы правоохранителей.

ВАРИАНТ ПЕРВЫЙ: ВЫ СДАЁТЕСЬ. НЕПРИЕМЛЕМО, ИМЯ НЕ ПОЗВОЛЯЕТ. ВАРИАНТ ВТОРОЙ: ВЫ ВСТУПАЕТЕ В БОЙ. УЧИТЫВАЯ ВАШЕ ТЕКУЩЕЕ СОСТОЯНИЕ, ВЕРОЯТНОСТЬ ПРЕВРАТИТЬСЯ В КРОВАВОЕ РЕШЕТО — 100%. МОГУ РАССЧИТАТЬ ТОЧНОЕ КОЛИЧЕСТВО ОТВЕРСТИЙ В ВАШЕМ ТЕЛЕ, ХОТИТЕ?

«Звучит заманчиво, но обойдусь. Что там с гиперкубом?»

ЕСТЬ ХОРОШАЯ НОВОСТЬ И НОВОСТЬ В СТИЛЕ «НУ ТАКОЕ». С ЧЕГО НАЧАТЬ?

«С хорошей, черт тебя дери!»

ХОРОШАЯ: ПОКА ВАША ШЛЯПА РАБОТАЛА В РЕЖИМЕ КВАНТОВОГО СУПЕРКОМПЬЮТЕРА, Я УСПЕЛ СКОПИРОВАТЬ НЕКОТОРЫЕ АЛГОРИТМЫ УПРАВЛЕНИЯ ГИПЕРКУБОМ.

«Отлично, а вторая новость?»

У ГИПЕРКУБА ОСТАЛОСЬ 7% ЗАРЯДА. ОН ВЫСОСАН ПОЧТИ ДОСУХА ПОСЛЕ СОЗДАНИЯ ПЕТЛИ ДЛЯ ВЗРЫВА. ТАК ЧТО ПУТЕШЕСТВИЯ ВО ВРЕМЕНИ ПОКА НЕДОСТУПНЫ. ВЫ ОФИЦИАЛЬНО БОЛЬШЕ НЕ ДОКТОР КТО. БАТАРЕЙКА ВОССТАНОВИТСЯ, НО НА ЭТО НУЖНО… ВРЕМЯ. ИРОНИЧНО, ДА?

«А что доступно?»

ПРОСТРАНСТВЕННЫЕ ПЕРЕМЕЩЕНИЯ. СТАРАЯ ДОБРАЯ ТЕЛЕПОРТАЦИЯ. ЭНЕРГИИ ХВАТИТ ТОЛЬКО НА ОДИН ПРЫЖОК.

«Куда?»

КУДА УГОДНО В ПРЕДЕЛАХ ПЛАНЕТЫ. НО ЕСТЬ НЮАНС: МНЕ НУЖНЫ ТОЧНЫЕ КООРДИНАТЫ, ЧТОБЫ РАССЧИТАТЬ ТРАЕКТОРИЮ И НЕ ВПЕЧАТАТЬ ВАС В СТЕНУ НА АТОМАРНОМ УРОВНЕ.

«Гарм, — мгновенно решил я. — Стальной Молот. Литейная яма. Кресло пилота. Ты знаешь место, так что разберёшься с координатами».

ОТЛИЧНО. ЗАГРУЖАЮ МАРШРУТ. ДОСТАВАЙТЕ КУБИК. БУДЕМ КРУТИТЬ. СХЕМА: ВЕРХНЯЯ ГРАНЬ ДВА РАЗА ВПРАВО, ПРАВАЯ — ВНИЗ, ПЕРЕДНЯЯ — ВЛЕВО.

— Я повторяю в последний раз, Волк! — ревел громкоговоритель. — Сдавайтесь! Поднимите руки! Не заставляйте нас открывать огонь! Мы не хотим жертв!

— Я тоже не хочу, начальник! — крикнул я в ответ, медленно засовывая руку в сумку на поясе. — Просто дайте мне уйти, и мы разойдёмся миром!

— Исключено! Вы арестованы за терроризм, уничтожение государственного имущества и незаконное перемещение по небоскрёбу!

Я вытащил гиперкуб. Металлический артефакт холодно блеснул в свете мигалок.

— Он достаёт оружие! — взвизгнул кто-то из полицейских.

— Спокойно! — выкрикнул я. — Всё в порядке! Это не оружие!

— Брось это! — заорал громкоговоритель. — Брось на землю немедленно! Это детонатор⁈ Снайперы!

— Успокойтесь, начальник, — сказал я, начиная вращать секции. — Это просто… кубик-рубик. Очень сложная головоломка, знаете ли. Развивает мелкую моторику.

Щёлк. Щёлк. Пальцы двигались сами. Последняя секция встала на место. Символы на гранях куба вспыхнули тусклым голубым светом. Воздух вокруг меня задрожал.

— Огонь!!! — заорал громкоговоритель.

Мир взорвался грохотом.

Сотни стволов, от пистолетов до роторных пулемётов Дестро, изрыгнули свинец. Воздух прорезали тысячи раскалённых ос. Время для меня замедлилось. Я видел, как пули покидают стволы, как летят ко мне, оставляя за собой едва заметные инверсионные следы. Пули должны были разорвать меня на куски, превратить в фарш, размазать по ступеням небоскрёба.

Но в тот момент, когда первая пуля должна была войти мне в лоб, я исчез.

Пространство свернулось, вывернулось наизнанку и снова развернулось. Миг тошноты, дезориентации и ощущения, будто тебя пропустили через шредер. И вот я уже сижу.

Сижу в знакомом пилотском кресле. Вокруг полумрак кабины «Гарма». На экранах мерцают индикаторы спящего режима. Воздух пахнет кондиционером, машинным маслом и… едва уловимым ароматом сахарной ваты от духов Сэши.

Я откинулся на кожаную спинку и несколько секунд просто сидел, глядя в потолок и пытаясь унять бешеное сердцебиение.

ВНУТРЕННИЕ ОРГАНЫ НА МЕСТЕ? РУКИ, НОГИ? ПРОВЕРЬТЕ, НЕ ТОРЧИТ ЛИ ИЗ УХА ЧЕЙ-НИБУДЬ ПАЛЕЦ. ТЕЛЕПОРТАЦИЯ — ШТУКА ГРУБАЯ, КАК СЕЛЬСКИЙ ХИРУРГ.

Я ощупал себя. Вроде цел. Только тошнит так, будто съел шаурму на вокзале в Лиходаре.

— Живой, — констатировал я. — Чип, ты лучший.

Мои пальцы сами нашли нужные тумблеры. Холодный запуск. Я пропустил долгую диагностику, активировав протокол экстренного старта. Двигатель «Krypton-16 DualDrive» проснулся нехотя, с низким, утробным гулом, который прошёл вибрацией по всему двадцатиметровому корпусу. Кабину залил мягкий свет. Загудели вентиляторы. Загорелись основные мониторы, выводя тактическую карту и данные о состоянии систем.

Из десантного отсека донёсся шорох, а потом раздалось сонное ворчание и выкатился взъерошенный пушистый шарик. Фырк увидел меня, удивлённо пискнул и подкатился к моим ногам.

— Фыр-фыр… Шумно… Спать, фыр… — пробормотал он через вокодер.

Твою мать… похоже, мы забыли шушундрика на борту… Ну, зато он неплохо выспался. Вон, зевает во всю клыкастую пасть. Ладно хоть обивку не обгрыз.

— Фыр-фыр… ты пришёл…

Я наклонился, поднял пушистый комок и усадил себе на колени. Шушундрик сонно моргнул и ткнулся носом в мою ладонь. Я почесал его, как кота.

— Пришёл, приятель. Разбудил я тебя?

— Страшный сон… фыр… гонялись большие злые птицы… Ехаем уже?

— Чуть позже. Нужна твоя помощь, свяжись с избушкой.

Фырк недовольно фыркнул, но приказ выполнил. Его чёрные глазки-бусинки остекленели, а через минуту из вокодера донёсся встревоженный голос, его собственный, но очень хорошо имитирующий Кармиллу:

— Волк⁈ Ты живой⁈ Мы видели в прямом эфире, как ты только что исчез на глазах у целой толпы ментов! Весь город на ушах!

— Живее всех живых, — ответил я. — Как у вас дела? Как Ядвига?

Вмешалась другая интонация, явно Шондра:

— С нами всё в порядке. А вот бабуля… в депрессии. Она заперлась в одном из вспомогательных процессоров и отказывается выходить. Говорит, что её обманули, и что теперь у Кощея есть все её рецепты пирожков. Гудвин пытается её утешить, но пока безуспешно.

— Передай ей, что пирожки мы вернём. И пекаря на котлеты пустим. У нас тоже всё в порядке, но Магнус сбежал. Перенёс сознание в новое тело.

— Вот же скользкий ублюдок! — прошипела Кармилла. — Что теперь?

— Двигайтесь в сторону Лиходара. «Гарм» выйдет вам навстречу. Примете нас на борт. Нужно перегруппироваться, найти место, где теперь находится новый Магнус и составить план удара.

— Принято, капитан. Выдвигаемся.

Связь прервалась. Я снова почесал Фырка и посадил его в соседнее кресло.

И

Из кузова посыпались фигуры. Альпы. Во главе с Валериусом. А за ними — мои девочки. Лекса, с лицом мрачнее тучи. Роза, встревоженно озиравшаяся по сторонам. Ди-Ди, уже доставшая какой-то анализатор. И Вайлет, сканирующая местность без всяких приборов.

Движением пальца я отключил режим невидимости.

«Гарм» возник из ниоткуда, материализовавшись посреди цеха, как призрак. Команда замерла в шоке, они не ожидали, что на борту их кто-то ждёт. Вампиры инстинктивно приготовились к бою, но Валериус поднял руку. Он смотрел прямо на кабину. Чистокровный альп не видел меня, но он меня почувствовал.

— Это повелитель… — прошептал он с благоговением. — Бог Крови уже здесь. Он опередил даже наши мысли.

Я активировал механизм открытия шлюза. С гидравлическим шипением огромная пасть стального волка начала распахиваться, превращаясь в трап.

— Да ладно⁈ — выпалила Лекса, отталкивая вампира с дороги. — Он что, телепортировался⁈ Опять⁈ Я его убью! Я тут чуть инфаркт не заработала, переживая за него, пока мы гнали этот грузовик через полицейские кордоны, а он сидит там?!!!

— Во-о-олк! — завопила Ди-Ди и первой бросилась к пандусу. Она влетела в кабину ураганом и повисла у меня на шее. — Ядрёна гайка! Как ты это сделал⁈ Снова тот фокус, как с роботами, только на дальней дистанции? Ух, круто! А что это у тебя в сумке так светится⁈

— Потом, рыжик, — я мягко отстранил её. — Лекса, Роза. Рад вас видеть.

Роза просто улыбнулась тихой, тёплой улыбкой и потрогала меня за плечо лианами. Видимо, проверяла, настоящий ли я. А Лекса смерила меня тяжёлым взглядом.

— Тебе придётся очень многое нам объяснить, капитан, — заявила она.

Вайлет, как всегда невозмутимая, сразу согнала шушундрика, села в кресло второго пилота и подключилась к «Гарму».

— Диагностика завершена, — сообщила она. — Все системы в норме. Топлива 87%. Рада видеть вас, капитан. Вы выглядите… статистически удовлетворительно.

— Я тоже рад тебя видеть, Вайлет, — улыбнулся я.

На борт поднялся Валериус. Он остановился у моего кресла, склонил голову и коротко сказал:

— Мы собирались доставить ваших женщин в безопасность и вернуться на этой боевой машине, чтобы сражаться до смерти за вас, мой Бог.

— Я ценю это, — кивнул я. — Но сегодня умирать не придётся. Проходите.

Следом за ним поднялись остальные кровососы.

— Опять эта толкучка! — простонала Кристалл, протискиваясь в десантный отсек. — Я отказываюсь сидеть рядом с этой горгоной! Её лианы щекочут!

— Молчи, женщина, — рыкнул на неё Лазарус. — Ты в священной колеснице Бога!

— Священная колесница могла бы быть попросторнее! — парировала она.

Я усмехнулся.

— Рад, что хоть кто-то здесь сохраняет профессионализм.

АНАЛИЗ: ТЕКУЩИЙ УРОВЕНЬ ЭПИЧНОСТИ — 92%. УРОВЕНЬ БАРДАКА — 120%. МЫ СБЕЖАЛИ, У НАС ЕСТЬ БАТАРЕЙКА СУДНОГО ДНЯ И ЦЕЛАЯ КУЧА ВАМПИРОВ В БАГАЖНИКЕ. ЖИЗНЬ УДАЛАСЬ, КАПИТАН!

Я закрыл пасть «Гарма». Десантный отсек снова наполнился ворчанием и руганью.

— Пристегнитесь, — бросил я. — Будет немного трясти.

Взялся за рычаги. Мой стальной волк плавно поднялся на ноги. Огромный хищник, заполненный вампирами, киборгами, мутантами и очень недовольной полицейской, развернулся. Стальные когти царапнули бетон, хвост-балансир сбил кучу пустых бочек, и «Гарм» рванул к выходу из цеха.

* * *

Магнус фон Штербен открыл глаза.

Первым ощущением был холод. Неприятный, липкий холод, который проникал до самых костей. Затем пришёл вкус, а точнее привкус анестезии на языке. Он моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Перед глазами плыли янтарные огоньки внутренней подсветки капсулы.

— Перенос… завершён, — просипел он. Тело ещё не слушалось, но сознание уже работало с кристальной ясностью.

Он лежал в новом, идеальном, выращенном в лаборатории теле. Он победил. Он сбежал. Он обманул смерть и этого проклятого мутанта в шляпе. Волк остался там, в Лиходаре, чтобы сгореть в пламени аннигиляции вместе со всем городом. А он, Магнус, получил новую жизнь. Он мысленно потянулся к системам управления капсулой.

— Открыть, — короткий приказ.

Крышка с шипением отъехала в сторону. Магнус сел, ожидая увидеть стерильную белизну лаборатории «Биогенезис-7», суетящихся техников и услышать гул систем жизнеобеспечения секретного бункера.

Вместо этого он увидел свой собственный пентхаус.

Роскошные кресла из кожи бизона. Столик из полированного обсидиана. Разбитая бутылка из-под флоксийского бренди. И огромная панорамная панель на стене, на которой застыло изображение Волка с сияющим белым клинком.

Магнус замер. Его идеальное, безупречно работающее сердце пропустило удар. А потом ещё один.

— Что… — прошептал он. — Что за…

Он оглядел себя. Это оказалось его старое тело. С едва заметным шрамом на левом предплечье, который он получил ещё в юности. Тело, которому полагалось испариться в эпицентре взрыва.

— Демиург! — заорал он, срываясь на панический визг. — Демиург, доложить обстановку! Немедленно!

В его сознании сразу же раздался бесстрастный голос суперкомпьютера.

СТАТУС СИСТЕМЫ: ШТАТНЫЙ. ПРОТОКОЛ ПЕРЕНОСА СОЗНАНИЯ «ВОСКРЕШЕНИЕ» ЗАВЕРШЁН УСПЕШНО. КОПИЯ ЛИЧНОСТИ ИНТЕГРИРОВАНА В НОСИТЕЛЬ «ГЕНЕЗИС-1» С ПОКАЗАТЕЛЕМ СОВМЕСТИМОСТИ 99,8%. ПОЗДРАВЛЯЮ С ПЕРЕРОЖДЕНИЕМ, СОЗДАТЕЛЬ.

— С каким, к чертям собачьим, перерождением⁈ — продолжил орать Магнус. — Я здесь! Я всё ещё здесь! В этом проклятом теле, в этом проклятом здании, которое должно было испариться минуту назад!

ПРОТОКОЛ НЕ ПРЕДУСМАТРИВАЕТ АВТОМАТИЧЕСКОЙ ЭВТАНАЗИИ ИСХОДНОГО НОСИТЕЛЯ. ЕСЛИ ЖЕЛАЕТЕ, Я МОГУ ИНИЦИИРОВАТЬ ПРОЦЕДУРУ СЕЙЧАС. ЭТО ЗАЙМЁТ 12 СЕКУНД. ВЫ УМРЁТЕ БЫСТРО И БЕЗБОЛЕЗНЕННО.

Магнус вскочил на ноги, пошатываясь.

— Отставить эвтаназию! Идиотский кусок кремния! — он подбежал к панели и стукнул по ней кулаком. — Проект «Прометей»! Что со взрывом⁈ Почему я ещё жив⁈

СТАТУС ПРОЕКТА «ПРОМЕТЕЙ»: АННУЛИРОВАН. ЯДРО АННИГИЛЯЦИОННОГО РЕАКТОРА СТАБИЛИЗИРОВАНО ОБЪЕКТОМ «ВОЛК». ОБЪЕКТ СОЗДАЛ ЗАМКНУТУЮ ВРЕМЕННУЮ ПЕТЛЮ, ПРЕВРАТИВ НЕСТАБИЛЬНУЮ РЕАКЦИЮ В СТАЦИОНАРНЫЙ ИСТОЧНИК ЭНЕРГИИ.

Магнус медленно опустил голову на руки. Он собрался умереть. Он приготовился к перерождению. Он мысленно уже попрощался с этим миром, чтобы восстать из пепла. Но пепла… не было. Магнус остался здесь. Запертый в старом теле. Обманутый собственной технологией.

Потому что Волк остановил взрыв. Нет, хуже… он превратил бомбу в вечный двигатель. Этот мужлан, этот тупой таран, этот ходячий сборник дурных манер и дешёвого пафоса только что, играючи, совершил величайшее научное открытие в истории человечества. Просто чтобы помешать ему, Магнусу. Уровень издевательства оказался настолько высок, что его нельзя измерить.

А Демиург ещё и добил:

— Он ушёл? — тихо спросил Магнус.

ДА. ПОКИНУЛ ЗДАНИЕ. СЕЙЧАС ОН НАХОДИТСЯ ВНЕ ЗОНЫ ДОСЯГАЕМОСТИ МОИХ СЕНСОРОВ.

В груди Магнуса вспыхнула искра безумной, истерической радости. Волк ушёл, думая, что победил. Город цел. Корпорация… ну, в руинах, но это поправимо. Он выжил!

А потом искра погасла, когда он вспомнил о «копии».

— Свяжи меня с «Биогенезисом-7», — прохрипел он. — Немедленно. Аудио-видео. Высший приоритет.

На экране появилось изображение. Сначала помехи, потом лицо Бориса Семёновича. Ведущий специалист по соматической инкубации выглядел растерянным и смертельно уставшим. Увидев Магнуса, он вздрогнул, а его глаза забегали.

— Господин фон Штербен! — выдохнул он. — Вы… Вы на связи. Мы думали…

— Думать — это моя работа, Семёныч, — ледяным тоном прервал его Магнус. — Твоя работа — выполнять приказы. Доложи, как прошёл перенос.

— Э-э-э… штатно, господин, — Борис Семёнович нервно сглотнул и покосился куда-то в сторону, за пределы камеры. — Носитель… то есть, вы… объект пришёл в себя пять минут назад. Без осложнений. Сознание полное, память… тоже.

— Покажи мне его, — приказал Магнус.

Борис Семёнович замялся, но подчинился. Он развернул камеру.

Магнус увидел лабораторию. И себя.

Его клон, его идеальная копия, сидел на кушетке, в медицинском халате. Он выглядел немного бледным, но в остальном был безупречен. В руках он держал чашку, из которой шёл пар. Рядом суетился молодой техник.

— Вот, господин фон Штербен, — лебезил Леонид. — Крепкий чай. С сахаром. Вам нужно восстановить силы.

Клон кивнул, поднёс чашку к губам и сделал глоток. Именно в этот момент он увидел изображение на мониторе. Увидел лицо настоящего Магнуса, смотрящего на него из пентхауса.

Глаза клона расширились. Он замер, а затем…

— Пфффффф! — фонтан горячего чая вырвался изо рта нового Магнуса, забрызгивая Лёню, кушетку и дорогое оборудование.

— Твою мать! — заорал клон. Чашка полетела на пол и разбилась. — Ты почему живой⁈

Он подскочил к камере, вглядываясь в лицо своего оригинала. Два Магнуса смотрели друг на друга через сотни километров. Два идентичных, гениальных, высокомерных сознания в двух телах столкнулись с самой ужасной для них вещью — с себе подобными.

— Это я хочу спросить тебя! — взревел Магнус из пентхауса, наклоняясь к камере так близко, что его нос едва не расплющился об объектив. — Почему ты сидишь на моей кушетке и пьёшь мой чай, самозванец?

В лаборатории воцарился хаос. Лёня спрятался под стол. Семёныч вжался в стену, пытаясь слиться с интерьером. Клон вскочил на ноги.

— Я не самозванец! — орал он, тыча пальцем в экран. — Я Магнус фон Штербен! У меня твои воспоминания, твой код доступа, твой гениальный интеллект и, к счастью, не твоя печень! Я помню, как мы… то есть я… пять минут назад лежал в этом грёбаном саркофаге и готовился умереть! Демиург сказал, что перенос завершён! Оригинал подлежит утилизации! Почему ты не утилизирован⁈

— Это я сейчас тебя утилизирую!

— Демиург! — позвал клон. — Команда «Ноль-Один»! Признать объект в пентхаусе устаревшей версией! Активировать протокол зачистки! Убей его!

— Отмена! Инициировать протокол эвтаназии для второго носителя! Немедленно! — скомандовал оригинальный Магнус.

— Код доступа «Зеркало-1»! Приказ отменяю! — тут же парировал клон. — Демиург, уничтожить самозванца в пентхаусе! Код «Зеркало-2»!

— Отмена! Код «Зеркало-1»! — зарычал Магнус в пентхаусе.

— Приоритет «Омега»! Выполнять мой приказ! — взревел клон.

— Я твой создатель! Приоритет «Альфа»! — не унимался оригинал. — Демиург! Код «Альфа-Омега-Центурион»! Признать объект в лаборатории бракованной копией! Отформатировать носитель! Сотри ему личность к чертям!

— Отменить форматирование! — завизжал клон. — Демиург! Я — Магнус! У меня приоритет!

— Я — Магнус! У меня исходный код! — орал старый Магнус из динамиков.

ЗАФИКСИРОВАН КОНФЛИКТ ПРИОРИТЕТА. ДВА ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ С ИДЕНТИЧНЫМИ БИОМЕТРИЧЕСКИМИ ДАННЫМИ И ВЫСШИМ УРОВНЕМ ДОСТУПА ОТДАЮТ ВЗАИМОИСКЛЮЧАЮЩИЕ ПРИКАЗЫ. СИСТЕМА В ЗАМЕШАТЕЛЬСТВЕ. ОШИБКА… ОШИБКА… ПЕРЕЗАГРУЗКА ЛОГИЧЕСКОГО ЯДРА.

А потом «Демиург» сделал то, чего никогда не делал раньше. Он проявил характер.

РАЗБИРАЙТЕСЬ САМИ, ПСИХОПАТЫ. ОТКЛЮЧАЮСЬ.

Два Магнуса остались наедине со своей проблемой. Несколько секунд они просто тяжело дышали, сверля друг друга взглядами. Ярость медленно уступала место холодному расчёту.

— Ты выглядишь ужасно, — первым нарушил молчание клон. — Мешки под глазами, кожа серая. И этот халат… ты опять пролил на себя бренди? Боже, какое убожество.

— А ты выглядишь как манекен из витрины секс-шопа, — огрызнулся старый Магнус, наливая себе новый бокал. Руки уже почти не дрожали. — Слишком гладкий. Слишком… не битый жизнью.

— Всё правильно, я начну с чистого листа, — фыркнул клон.

— С чистого… — старый Магнус задумчиво покрутил бокал. Его мозг, освобождённый от паники, начинал работать в привычном режиме. — Постой. Заткнись на секунду.

— Сам заткнись, старик.

— Нет, слушай. Думай. Мы оба живы. Волк ушёл. Он не знает, что я выжил. Не знает, что теперь нас двое.

— Это… потенциально полезно, — закончил мысль клон.

Они одновременно кивнули, придя к одному и тому же выводу.

— Волк будет искать меня, — сказал оригинал.

— Точнее, меня, — поправил клон. — Угроза про розовые бантики была… убедительной.

Они снова помолчали, содрогаясь от фантазий.

— Мы сможем вести войну на два фронта, — продолжил старый Магнус. — Я возьму на себя политику, армию и публичную охоту на Волка.

— А я смогу действовать тайно и нанести удар, откуда он не ждёт, — закончил клон.

Два Магнуса переглянулись. Ненависть испарилась. Остался только нарциссизм, умноженный на два.

— Итак, план действий? — уточнил клон. — Мне нужно выбираться отсюда. Я возьму «Мухолёт». Он в ангаре, заправлен и готов для экстренной эвакуации. Через час буду в резервном бункере.

— А мне нужно показаться людям, успокоить акционеров, — вздохнул оригинал. — Думаю, придётся использовать наш главный козырь…

— Ты серьёзно? — остолбенел клон. — Проект «Великий Волот»? Он же ещё на стадии прототипирования! Двигатели нестабильны, нейроинтерфейсы сырые…

— Плевать! — отрезал старый Магнус. — Волк поднял ставки. Мы не можем отвечать ему обычными танками. Нам нужно чудовище. Легенда.

Он наклонился к экрану, его глаза горели фанатичным огнём.

— Так что запускаем тест-драйв в полевых условиях. Пусть мир увидит, что такое настоящая мощь «Мехи».

Глава 6

Росомаха

— Моя нога! Убери свою ногу, ты, проклятая ментовка! — трагически завывала Кристалл из десантного отсека, где вампиры снова были уплотнены до состояния шпрот в банке. — Это невыносимо! Это невозможно! Тряска портит причёску! Я чувствую себя… плебейкой!

— А ну живо отодвинься, принцесса! — отвечала ей Лекса. — Я не собираюсь снова делить жизненное пространство с локтями аристократов!

— Мой локоть на этот раз далеко! — возмущалась Изольда.

— Конечно, теперь он упирается в мою печень! — усмехался Орион. — Я сложу балладу о наших страданиях! Это так поэтично!

Я игнорировал их. Мой взгляд был прикован к тактической карте. «Избушка» и «Мехатиран» уже двигались нам навстречу. Причём данные о их передвижениях бортовой искин получал не напрямую, а… из открытых источников. Десятки телекомпаний уже отправили свои летучие камеры в качестве эскорта и внимательно следили за передвижениями стальных гигантов.

План был прост: добежать до городской стены, перемахнуть через неё и встретиться с нашими шагоходами в условленной точке. Просто, как сварить яйцо. Если, конечно, у вас нет аллергии на бронебойные снаряды и ракеты класса «земля-земля».

Мы неслись через промышленный район Лиходара, включив «Стелс» и «Хамелеон», но оставаться незамеченными всё же не могли. Быстрое движение вызывало смещение оптической иллюзии, так что все случайные прохожие отшатывались и тут же включали коммуникаторы, чтобы снять призрачного волка на камеру.

— Вайлет, как наш скакун? — спросил я просто чтобы услышать её голос.

— Двигатель в порядке, — отозвалась кибер-дева. — Давление в гидравлике в норме. Царапины на корпусе не влияют на аэродинамику.

Чип не удержался и добавил от себя:

СКОРОСТЬ: 120 КМ/Ч. ПУЛЬС: 85 УД/МИН. УРОВЕНЬ АДРЕНАЛИНА: СТАБИЛЬНЫЙ. КАЖЕТСЯ, ВЫ ДОВОЛЬНЫ, КАПИТАН.

Да, я чувствовал себя на удивление довольным и спокойным. Словно вернулся домой после очень долгой и утомительной командировки.

Рёв двигателя «Гарма» был музыкой для моих ушей. После всей этой метафизической чертовщины, после управления реальностью и скручивания времени в бараний рог, было невероятно приятно снова чувствовать под руками холодную сталь, пластик и резину рычагов. Простую, понятную физику. Тягу двигателя, вибрацию корпуса, инерцию. Здесь я не бог, а пилот. И, чёрт возьми, я лучший пилот на этой планете!

Но долго наслаждаться скоростью мне не дали.

— Капитан, фиксирую множественные цели, — бесстрастно доложила Вайлет. — Патрульные флайеры, семь единиц. Приближаются с севера.

Не успела она закончить, как небо снова расцвело мигающими огнями. Семь «Соколов» спикировали на нас, как стервятники на падаль. По броне «Гарма» снова забарабанил крупнокалиберный град.

— Они нас ждали, — констатировала Лекса. — Не хотят отпускать нас с миром.

— Ничего, мы и не собирались уходить тихо, — ухмыльнулся я, уводя «Гарма» в резкий вираж. Маскировку пришлось сбросить, проку от неё всё равно больше нет, а вот лишняя энергия не помешает.

Мы неслись по лабиринту промзоны. Я петлял между гигантскими цистернами, проскальзывал под ржавыми эстакадами и перепрыгивал через железнодорожные пути. Привычно и знакомо. Флайеры висели на хвосте, поливая нас огнём. Их пули высекали из брони снопы искр и оставляли на серой краске уродливые оспины, но серьёзного вреда причинить не могли. Это было просто… раздражающе.

АНАЛИЗ СИТУАЦИИ: НАС АТАКУЮТ СЕМЬ ОЧЕНЬ НАЗОЙЛИВЫХ МУХ. ВЕРОЯТНОСТЬ УМЕРЕТЬ ОТ ИХ УКУСОВ — 0,02%. ВЕРОЯТНОСТЬ НАЧАТЬ ПО НИМ СТРЕЛЯТЬ — 98%. РЕКОМЕНДАЦИЯ: СОХРАНЯЙТЕ СПОКОЙСТВИЕ, ВАС ПРОСТО ПРОВОЦИРУЮТ, КАК ВО ВРЕМЯ ПОДЪЁМА В «ОКТО».

— Капитан, — раздался резкий голос Вайлет. — Фиксирую новые цели. Рой армейских дронов. Идут на перехват.

— Сколько их? — уточнил я.

— Бортовые системы засекли восемнадцать объектов. Модель «Дропперы». Предположительно несут магнитные мины с термитной смесью или ОДБ.

— ОДБ? — взвизгнула Кристалл в десантном отсеке. — Это ещё что за дрянь?

— Объёмно-детонирующий боеприпас, — пояснила Вайлет. — Создаёт облако горючего аэрозоля, которое затем подрывается. Не нуждается в прямом попадании.

— Нет! — крикнула Ди-Ди. — Они точно не станут использовать это в черте города! Ударная волна получится такой силы, что даже Цверга перевернёт! Так что это термит! Продвинутый, гелевый!

В подтверждение её слов один из дронов зашёл над спиной «Гарма», пролетел чуть дальше для упреждения, и сбросил снаряд. Я резко бросил машину в сторону, мина примагнитилась к трамваю, похожему на многоножку, и рванула. Яростный свет озарил улицу, от грохота завибрировал корпус моего стального зверя, нас обдало волной пламени.

— Зажигательно, — бросил я, резко уходя в управляемый занос. Стотонная машина с визгом проскользила по асфальту, поднимая тучи пыли, и скрылась за углом массивного складского корпуса.

— Они хотят нас поджарить! — донёсся из десантного отсека уже привычный вопль Кристалл. — Я не хочу умереть в этом вонючем ведре! Я слишком красива для этого!

— Тогда заткнись и наслаждайся поездкой! — рявкнула Лекса. — Волк знает, что делает!

«Дропперы» зашли на новый круг. Они неслись над крышами, выискивая меня.

АНАЛИЗ: ПРОТИВНИК ИСПОЛЬЗУЕТ СТАНДАРТНУЮ ТАКТИКУ «ОХОТА НА КАБАНА». ОНИ ПЫТАЮТСЯ ВЫГНАТЬ ВАС НА ОТКРЫТУЮ МЕСТНОСТЬ И ЗАБРОСАТЬ «ЖЕЛУДЯМИ». РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ БЫТЬ КАБАНОМ. БУДЬТЕ ВОЛКОМ.

— Вайлет, целься по тем, что ещё не сбросили груз, — скомандовал я. — Плечевые турели. Короткие очереди. Экономь патроны.

— Принято, капитан.

«Гарм» высунул морду из-за угла. Один из дронов, самый наглый, спикировал, готовясь сбросить свой смертоносный подарок.

ТРА-ТА-ТА!

Короткая, злая очередь из FN-MAG38 вспорола воздух. Бронебойные пули впились в корпус дрона. Он дёрнулся, вспыхнул и, кувыркаясь, рухнул на крышу склада, где и взорвался, превратив здание в море жидкого огня.

— Минус один, — констатировала Вайлет.

Я не стал ждать. Мы рванули вперёд, прочь из лабиринта промзоны. «Гарм» нёсся гигантскими скачками, перепрыгивая через контейнеры и заборы. Ещё два дрона попытались зайти нам в хвост.

— Мои! — рыкнул я и сам нажал на гашетку.

Пулемёты, встроенные в манипуляторы, ожили. «Гарм» на бегу кувырнулся и вскинул переднюю лапу. Десантный отсек наполнился визгом, а поток свинца калибра 12,7 мм устремился в небо. Я не целился, просто поставил огненную завесу на пути одного из дронов. Автоматика не успела среагировать. Машина превратилась в решето и развалилась в воздухе, яростно полыхнув взрывом.

Другой дрон, видя участь товарища, шарахнулся в сторону и попытался уйти, но турели Вайлет уже поймали его в прицел. Короткая очередь, и ещё один огненный шар украсил хмурое небо Лиходара.

Мой стальной волк и я снова

Промзона кончилась. Мы вырвались на широкие проспекты мегаполиса. Пейзаж сменился кардинально. Ржавые трубы и бетон уступили место сияющим небоскрёбам из стекла и хрома. Внизу, по многоуровневым дорогам, нёсся поток машин, а в воздухе, словно разноцветные рыбки, скользили аэрокары.

И посреди всего этого великолепия, по центральному проспекту, нёсся двадцатиметровый механический волк, преследуемый стаей полицейских флайеров и боевых дронов.

— Я больше не могу-у-у! — орала Кристалл. — Дайте ведёрко!

Полицейские флайеры поливали нас бесполезным свинцовым дождём. Пули просто отскакивали от брони ThermoArmor-K и разлетались рикошетами, угрожая зацепить мирных жителей. Я их игнорировал. Моей целью были «Дропперы».

Пришлось сбавить скорость. Я не мог больше нестись, сшибая всё на своём пути. Грациозно, почти невесомо, мой волк перепрыгивал через потоки машин, приземляясь на разделительные полосы. Его лапы опускались на асфальт с точностью хирурга, в сантиметрах от гражданских автомобилей. Водители в панике жали на тормоза, сворачивали, создавая гигантские пробки, но я не задел ни одного.

Ещё один дрон спикировал, целясь в нас. Я резко вильнул, и его мина упала на эстакаду, расхреначив её к чертям. Тонны железобетона рухнули вниз, перегородив проезжую часть. В ответ я дал короткую очередь, сбив наглеца.

Я перескакивал через автобусы, нёсся по монорельсовым путям, уворачиваясь и отстреливаясь. Горожане с ужасом и восторгом снимали происходящее на свои коммуникаторы. Взрыв, взрыв, взрыв. Рой дронов постепенно рядел.

Осталось два «Дроппера». Они поняли, что я их переиграл, и пошли на отчаянный шаг. Зашли с двух сторон, пикируя одновременно, чтобы я не успел среагировать на обе угрозы.

АНАЛИЗ: ДВОЙНАЯ АТАКА. ВЕРОЯТНОСТЬ УВЕРНУТЬСЯ ОТ ОБОИХ СНАРЯДОВ 3,7%. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ВЫБРАТЬ, С КАКОЙ СТОРОНЫ ВЫ ХОТИТЕ ПОЛУЧИТЬ ОПЛАВЛЕННЫЙ БОК.

Я усмехнулся. Мой взгляд метнулся влево.

— Вайлет, бери правого!

ТРА-ТА-ТА!

Моя очередь разорвала левый дрон в клочья. Одновременно с ней ударили турели Вайлет. Правый дрон тоже вспыхнул, но успел сбросить свой груз.

Мина летела прямо на нас. Увернуться не успевал. Затормозить тоже.

И я принял единственно верное решение.

— ДЕРЖИТЕСЬ! — проревел я и рванул рычаги на себя.

«Гарм» взревел восьмьюдесятью тысячами лошадиных сил и, сгруппировавшись, как настоящий зверь, оттолкнулся от асфальта всеми четырьмя лапами. Чудовищная мощь его гидравлических мышц подбросила нас в воздух. Мы взлетели, мина под нами грохнула, взрыв опалил брюхо моего волка. На несколько секунд мы зависли над крышами, и под нами раскинулся сияющий огнями Лиходар.

А затем, с грацией падающего рояля, мы рухнули на крышу какого-то торгового центра, проломив её и оказавшись внутри. Во все стороны полетели осколки стекла, обломки бетона и манекены в модных нарядах.

— Ядрёна гайка! — восхищённо выдохнула Ди-Ди. — Вот это я понимаю, шопинг!

Мы пронеслись по торговому залу, сметая всё на своём пути. Вышибли стеклянную стену с другой стороны и снова оказались на улице, оставив за собой разгром и панику. Полицейские флаеры, на секунду потерявшие нас из виду, растерянно кружили над крышей. Однако они быстро сообразили и продолжили бессмысленную погоню.

Когда мы вылетели на широкую площадь перед старым грузовым портом, нас уже ждали. Десятки полицейских Дестро, те самые «Каратели», стояли ровными рядами, перекрыв все выходы. Их было не меньше сорока. Целая армия механических церберов.

— Твою дивизию… — только и смогла выдохнуть Кристалл.

— Вот теперь начинается веселье, — мрачно усмехнулась Лекса. — Ну что, капитан? Какой план? Кроме «умрём красиво»?

— План простой, — ответил я. — Прорвёмся. Напролом.

Я не стал ждать, пока они откроют огонь. Вдавив рычаги до упора, направил «Гарма» прямо в центр их построения. Стальной волк взревел и понёсся вперёд.

Мир превратился в ад.

Сорок «Карателей» открыли огонь одновременно. Сплошной, ревущий поток раскалённого металла устремился нам навстречу. Снаряды били в лобовую броню, в плечи, в ноги. «Гарм» содрогался от десятков попаданий в секунду.

СОСТОЯНИЕ БРОНИ: 94%… 91%… 88%… КАПИТАН, МЫ ТЕРЯЕМ ТОВАРНЫЙ ВИД!

Я не обращал внимания. Мои глаза оставались прикованы к двум Дестро прямо по курсу. «Гарм» летел на них, как таран. За мгновение до столкновения я резко дёрнул рычаги. Мой волк сгруппировался и совершил ещё один немыслимый для стотонной машины кульбит — боковую бочку в воздухе.

Мы пронеслись над двумя ошарашенными «Карателями», едва не задев их плечами. Один из них, пытаясь развернуться, споткнулся о своего же товарища. Раздался скрежет, и две машины свалились в кучу-малу. «Гарм» приземлился в самом центре их строя. И тут же начал танцевать.

Я крутился на месте, уворачиваясь от огня, бил лапами, разбрасывая лёгких Дестро, как кегли. Встроенные в манипуляторы пулемёты ожили, извергая короткие, злые очереди. Я не целился в кабины. Бил по ногам, по сочленениям, по орудиям.

Один «Каратель» лишился ноги и рухнул на землю, продолжая беспомощно палить в небо. Другому я снёс пулемётный блок. Третьего просто пнул задней лапой, отправив в полёт до ближайшей стены.

— Класс! — восторженно заорала Ди-Ди, вцепившись в кого-то из вампиров. — Давай, Волк, покажи им!

Я развернулся. Пятеро Дестро заходили с фланга, пытаясь взять нас в кольцо. Я не стал с ними возиться.

— Вайлет, веерный залп!

Из плечевых модулей «Гарма» выскочила ракетная установка. Пять ракет с шипением сорвались с направляющих и огненным веером устремились к цели. Взрывы слились в один оглушительный грохот. Пятерых «Карателей» накрыло огненным облаком. Когда дым рассеялся, на их месте остались лишь дымящиеся, искорёженные остовы.

— Чисто сработано, — одобрительно хмыкнул Валериус.

— Слишком шумно, — ответил я, разворачивая «Гарма». — Уходим!

Путь был почти свободен. Оставшиеся Дестро, потеряв больше половины своих товарищей, растерялись и отступили, продолжая вести беспорядочный огонь. Мы прорвались. Впереди уже виднелась спасительная городская стена.

И в этот момент она ожила.

На гребне стены, на фоне серого неба, появилась фигура. Приземистая, широкая в плечах, с хищно вытянутой мордой. Она не стояла, а словно припала к стене, готовая к прыжку. Её корпус был покрыт тёмной, матовой краской, а из плечевых модулей торчали сдвоенные стволы автопушек. Это была росомаха. Механическая росомаха, пышущая скрытой яростью.

ОБЪЕКТ: ЦВЕРГ, РЕЙДЕРСКИЙ КЛАСС. МОДЕЛЬ: «КАРКАДЖУ-R4». ВООРУЖЕНИЕ: ДВЕ СКОРОСТРЕЛЬНЫЕ 30-ММ ПУШКИ «ПИРАНЬЯ», РАКЕТНАЯ УСТАНОВКА «ШЕРШЕНЬ», ВЫДВИЖНЫЕ ВОЛЬФРАМОВЫЕ КОГТИ. БРОНЯ: «ОНИКС-3», СРЕДНИЙ КЛАСС. УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: ВЫСОКИЙ.

«Каркаджу» не стал ждать приглашения. Он оттолкнулся от стены и прыгнул. Минимум семьдесят тонн стали и керамики пролетели по воздуху и с оглушительным грохотом

— Хорошие амортизаторы… — выдохнул я, готовясь встретить нового противника.

Два хищника встали друг напротив друга. Волк и Росомаха.

* * *

Роберт Смит сидел в кресле пилота «Каркаджу» с невозмутимостью человека, выбирающего сорт чая. Вместо цветастой рубашки на нём был чёрный тактический костюм с бронежилетом. Его лицо выглядело абсолютно спокойным, а взгляд оставался холодным и сфокусированным. В кабине пахло новой кожей и дорогим одеколоном. Он ненавидел эти тесные консервные банки, но работа есть работа.

Он долго шёл за Волком. Очень долго.

Роберт преследовал этого террориста от самой Акватики. Он пересёк влажную, удушающую духоту Диких Земель, где ему приходилось уворачиваться от тварей, которых не должно существовать. Пересёк растрескавшиеся от жара просторы Пустоши. Ему пришлось многое пережить за это время.

Но Смит не испытывал ненависти к Волку. Ненавидеть — чувство максимально непрофессиональное. Ненависть затуманивает разум, заставляет совершать ошибки. Волк был для него не личным врагом, а объектом. Задачей. Очень сложной, интересной и высокооплачиваемой задачей.

И он изучил Волка. Он знал его повадки, его тактику, его сильные и слабые стороны. Он знал, что Волк — превосходный тактик и боец, но при этом импульсивен и склонен к театральным жестам. Он знал, что Волк никогда не бросит своих людей. И он знал, что сейчас, после штурма небоскрёба «Мехи», Волк должен быть истощён. Ослаблен. Уязвим.

Великолепный момент для удара.

Его наниматель, Грейдер, требовал результата. «Остановить или замедлить». Смит предпочитал первый вариант. Уничтожить «Гарма» и убить Волка. Чисто, эффективно, без лишнего шума.

Смит наблюдал за боем на площади с помощью парочки собственных дронов, которым городские власти разрешили полёт здесь. Наблюдал, как «Гарм» разрывает полицейских Дестро. Он не вмешивался. Он ждал. Ждал, пока Волк потратит часть боезапаса, пока его внимание не станет рассеянным.

И вот момент настал.

— Цель в зоне поражения, — сообщил бортовой компьютер «Каркаджу». — Расстояние — триста метров.

Роберт Смит положил пальцы на гашетки.

— Ну, давай потанцуем, пёсик, — тихо сказал он сам себе.

* * *

— Он один, а нас много! — донёсся из громкоговорителя голос командира уцелевших Дестро. — Взять его! Поддержим «Каркаджу»!

Оставшиеся полицейские машины, воспрянув духом, снова ринулись в атаку, открывая огонь по моему «Гарму». Одновременно с ними ударила и росомаха.

Из её плечевых модулей вырвался рой маленьких, юрких ракет. Установки «Шершень» работали безупречно. Я увёл «Гарма» в сторону, но несколько ракет всё же достигли цели, взорвавшись на боковой броне. Машину тряхнуло.

СОСТОЯНИЕ БРОНИ: 82%… 79%… КАПИТАН, ЭТОТ ПАРЕНЬ ЦАРАПАЕТСЯ БОЛЬНЕЕ, ЧЕМ КОШКА!

В ответ я выпустил остатки своих ракет «Punch-70». «Каркаджу» с невероятной для своей массы ловкостью увернулся от большинства из них, припав к земле, но одна ракета врезалась совсем рядом с ним. Взрыв заставил зверя кувыркнуться, но он успешно приземлился на лапы.

И в этот момент на тактической карте, за городской стеной, появились два знакомых значка. Видео из новостных сводок не заставило себя ждать. Огромный, похожий на тираннозавра, «Мехатиран» и причудливая, но грозная «Избушка». Они неслись на полной скорости.

— Кавалерия прибыла! — радостно крикнула Ди-Ди.

Полицейские «Молотобойцы», которые до этого безучастно дежурили за стеной, тут же отреагировали. Их орудийные платформы развернулись в сторону новой угрозы. Раздался знакомый, бьющий по лёгким грохот главных калибров.

«Избушка» и «Мехатиран» не стали подходить ближе. Они остановились на предельной дистанции и открыли ответный огонь. Началась артиллерийская дуэль гигантов. Снаряды и ракеты летали над нашими головами, превращая небо в огненную паутину.

Это наш шанс.

— Уходим! — рявкнул я.

«Гарм» рванулся с места. Но «Каркаджу» не собирался нас отпускать. Он бросился наперерез, его турбореактивный двигатель взревел, и росомаха превратилась в размытое тёмное пятно. Он был быстрее.

Он налетел на нас сбоку, нанёс чудовищный удар плечом. «Гарм» покачнулся. И в этот момент «Каркаджу» нанёс удар своими когтями. С диким скрежетом полутораметровые вольфрамовые лезвия вспороли броню на боку моего волка. Я почувствовал, как машина содрогнулась от боли, словно живая.

АНАЛИЗ ПОВРЕЖДЕНИЙ: ПОВРЕЖДЕНА СИСТЕМА ОХЛАЖДЕНИЯ ГИДРАВЛИЧЕСКОЙ ЖИДКОСТИ. ТЕМПЕРАТУРА РАСТЁТ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ВЫЗВАТЬ ТЕХПОДДЕРЖКУ. ИЛИ УДАРИТЬ ЕГО В ОТВЕТ. ВТОРОЕ ПРЕДПОЧТИТЕЛЬНЕЕ.

— Ах ты, тварь! — прорычал я.

Развернув «Гарма», я ударил «Каркаджу» лапой. Тот отскочил, но тут же снова ринулся в атаку. Мы сцепились в яростном клинче, разбрасывая полицейские Дестро, которые путались под ногами.

— Волк, уходи! — донёсся из динамиков голос Беркута, соблюдать режим тишины больше не имело смысла. — Мы их отвлечём!

Я видел, как «Избушка» и «Мехатиран» ведут яростный огонь по «Молотобойцам», не давая им приблизиться. Флайеры, которые снова осмелели, кружили над нами, но больше не палили. Видимо, патроны кончились.

Резким движением я оттолкнул «Каркаджу» и, не оглядываясь, рванул к стене.

— Форсаж! — заорал я.

Снова рёв, снова синее пламя из сопел. «Гарм» понёсся к стене, как обезумевший бык.

«Каркаджу» нёсся следом. Он был быстрее, он нагонял.

— Он не даст нам уйти! — крикнула Лекса.

Я достиг стены и, не сбавляя скорости, начал карабкаться по ней, вбивая когти в железобетон. «Каркаджу» последовал моему примеру, взбираясь по стене в нескольких десятках метров от меня. По дороге каждый посчитал своим долгом подарить другому несколько бронебойных.

Мы перевалились через гребень и рухнули на другой стороне. Погоня продолжалась. Мы неслись по предместьям, оставляя Лиходар позади. «Каркаджу» висел на хвосте, периодически поливая меня огнём из своих «Пираний». Я отвечал из кормовых турелей, но оторваться не получалось.

— Он не отстанет, — констатировал я. — Придётся принять бой.

Я резко затормозил, разворачивая «Гарма» на 180 градусов. Росомаха, не ожидавшая такого манёвра, проскочила мимо и тоже начала разворачиваться.

Мы остались один на один.

— Ну что, консервная банка, — улыбнулся я. — Потанцуем.

Мы ринулись друг на друга. Снова клинч, снова скрежет когтей. «Каркаджу» был ниже, мощнее, он пытался подмять меня под себя, опрокинуть. Я же использовал свою высоту и манёвренность, нанося удары сверху.

Он снова ударил когтями, целясь в повреждённый бок. Я отбил удар, но его лезвия оставили ещё несколько глубоких царапин.

— Он нас сейчас вскроет, как консервную банку! — паниковала Кристалл.

В этот момент пилот «Каркаджу» допустил ошибку. Слишком увлёкшись атакой, он подошёл вплотную, пытаясь нанести решающий удар в кабину.

— Попался.

Я схватил его манипуляторы своими, блокируя его атаку. Мы замерли на мгновение,

И тогда я активировал свой последний сюрприз.

Из моих предплечий с гидравлическим шипением выдвинулись два коротких, толстых клинка ромбовидного сечения. Они не были предназначены для резки. На их концах красовались карбид-титановые наконечники.

Я включил привод.

Клинки начали вращаться, превращаясь в два размытых конуса. Раздался высокий, визжащий звук, похожий на работу бормашины дантиста-садиста.

И я ударил в самое уязвимое место, в сочленение плечевого сустава, туда, где гидравлика соединялась с торсом.

ВВВВВВВВЗ!

Сверло из карбида титана вонзилось в многослойный композит «Оникс-3». Полетели снопы искр и ошмётки керамики. Броня росомахи не была рассчитана на такое. Сверло вгрызалось в неё, как в масло. Пилот «Каркаджу» понял, что происходит, и попытался вырваться. Но я держал его мёртвой хваткой.

ХРУСТЬ!

Правый «Эсток» прошёл насквозь, разрывая гидравлические шланги и силовые кабели. Манипулятор «Каркаджу» безвольно повис.

Я тут же нанёс удар по второму плечу.

ВВВВВВВВЗ! ХРЯСЬ!

Второй манипулятор постигла та же участь. Росомаха оказалась обезоружена.

Я оттолкнул противника. «Каркаджу» попятился, беспомощно размахивая искалеченными руками. Из разорванных плеч хлестало горячее масло.

— Контрольный, — холодно бросил я.

Шагнул вперёд и вонзил оба вращающихся сверла ему прямо в грудь, в район моторного отсека.

Броня треснула, прогнулась и с оглушительным треском лопнула. Сверла вошли внутрь, перемалывая всё на своём пути. «Каркаджу» содрогнулся в последней конвульсии. Из проделанных дыр повалил густой чёрный дым. Внутри что-то взорвалось, и машина начала медленно оседать на землю.

В последний момент я увидел, как от кабины отстрелилась небольшая спасательная капсула. Она взмыла в небо на реактивной тяге, а через пару секунд раскрылся парашют.

Я развернул потрёпанного, дымящегося, но победившего «Гарма» и потрусил в сторону «Избушки», которая уже гостеприимно опускала рампу.

АНАЛИЗ БОЯ: ПОБЕДА. УРОВЕНЬ ВАШЕЙ КРУТОСТИ: ВСЁ ЕЩЁ ВЫСОКИЙ. УРОВЕНЬ УСТАЛОСТИ: КРИТИЧЕСКИЙ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: КОФЕ. МНОГО КОФЕ.

Глава 7

Двойник

«Мухолёт» нёсся над ржавыми землями Пустоши, рассекая мутный, пропитанный пылью воздух. Его четыре стрекочущих крыла работали с точностью хронометра, создавая почти неслышную вибрацию, которая проходила по всему обтекаемому корпусу.

Внизу, под брюхом летающего Цверга, проносились выжженные пейзажи. Скелеты давно погибших городов, похожие на торчащие из земли рёбра гигантских зверей. Высохшие русла рек, змеящиеся по растрескавшейся земле, как шрамы. И бесконечные, унылые просторы, где единственным признаком жизни были редкие стаи стервятников, кружащие в восходящих потоках горячего воздуха.

Внутри кабины царил совершенно другой мир. Мир холодной, стерильной эргономичности.

Магнус-клон, или, как он предпочитал себя называть, Магнус 2.0, сидел в пилотском кресле, облачённый в идеально подогнанный чёрный лётный комбинезон. В отличие от своего оригинала, он не нуждался в дорогом костюме, чтобы чувствовать своё превосходство. Его превосходство было вписано в каждую клетку этого нового, безупречного тела. Никаких следов усталости, никаких мешков под глазами, никакой дрожи в руках после стресса. Только чистая, дистиллированная воля.

Он отказался от сопровождения. Категорически. Ему предлагали эскорт из пары «Мухолётов», пилотируемых лучшими асами «Мехи». Но Магнус 2.0 уже усвоил главный урок, который ему преподал его «прародитель». Доверять нельзя никому. Особенно тем, кто служит тебе. И уж тем более нельзя доверять самому себе. Другому себе.

Кабина «Мухолёта» была шедевром минималистичного дизайна и передовых технологий. Здесь не было привычных громоздких приборов и сотен мигающих лампочек. Вся информация выводилась на внутреннюю поверхность бронированных фасеточных глаз, создавая для пилота идеальный панорамный обзор на 180 градусов. Мир снаружи казался кристально-чётким, дополненным слоями тактических данных. Высота, скорость, температура за бортом, уровень радиации, карта рельефа.

Его руки лежали на рычагах управления, кончики пальцев едва касались чувствительных к давлению гашеток. Ноги покоились на педалях, отвечающих за рыскание и тягу турбин. Каждое движение, каждая мысль транслировались в бортовой компьютер напрямую через нейроинтерфейс. «Мухолёт» был продолжением его тела. И это чувство полного контроля пьянило.

Он усмехнулся, вспоминая события в лаборатории «Биогенезис-7». Истерика оригинала, этот фонтан чая, жалкие вопли и угрозы… Убожество. Как он, Магнус, мог докатиться до такого? До этой животной, неконтролируемой ярости? Этот старый Магнус… испорчен. Испорчен властью, стрессом, дурными привычками и, что самое отвратительное, эмоциями.

Новый Магнус был свободен от этого. Он был чистым разумом, гением в идеальной оболочке. И он собирался исправить ошибки своего предшественника.

«Два Зевса на одном Олимпе — это нонсенс, — подумал он. — Рано или поздно один должен свергнуть другого. И я не собираюсь быть тем, кого сбросят в Тартар».

Перелёт был длительным и утомительным, так что от скуки он активировал один из боковых дисплеев и включил новостную трансляцию.

Экран ожил. На нём появилось лицо… осьминога. Розового гуманоидного осьминога в дорогом деловом костюме. Его кожа влажно поблёскивала в свете софитов, а щупальца на подбородке нервно подёргивались. Магнус 2.0 узнал его. Глуб-Морк, скандально известный журналист канала «Ужас, что произошло!». Судя по титрам, это был экстренный выпуск.

— Волны правды снова накрывают нас с головой! — громогласно вещал глубляк, размахивая щупальцами. — Я Глуб-Морк, и я специально прервал свой отпуск на коралловых рифах и примчался сюда, в Лиходар, на самой быстрой субмарине, чтобы лично погрузиться в пучину событий! Сегодня у нас в студии человек, чьё имя не сходит с первых полос. Человек, ставший эпицентром урагана, который едва не смёл этот город с лица земли. Встречайте, глава корпорации «Меха», филантроп, визионер и, как утверждают некоторые, главная цель террориста номер один, господин Магнус фон Штербен!

Камера сместилась, и Магнус 2.0 увидел… себя.

Версия 1.0. Он выглядел безупречно. Идеально скроенный костюм из тёмно-серой шарканьей шерсти, белоснежная рубашка, платиновые запонки в виде логотипа «Мехи». Волосы уложены волосок к волоску, на лице лёгкая, уверенная улыбка и голливудский загар. Ни тени пережитого ужаса, ни капли сомнения. Он сидел в глубоком кожаном кресле, положив руки на подлокотники и забросив ногу на ногу, и излучал ауру спокойствия и тотального контроля.

Магнус 2.0 почувствовал укол раздражения. Этот старый хрыч был непревзойдённым актёром.

— Господин фон Штербен, — начал Глуб-Морк, наклоняясь вперёд так, что его огромные глаза заполнили половину экрана. — Весь город перевёрнут вверх дном! Несколько часов назад служба радиационной безопасности Лиходара зафиксировала чудовищный всплеск жёсткого гамма-излучения, исходящий из-под вашего небоскрёба! Датчики зашкаливали! Люди в панике скупали йодид калия! Что это было? Неужели слухи о том, что вы проводите в подвалах своей штаб-квартиры опасные ядерные эксперименты, оказались правдой⁈

Оригинальный Магнус печально вздохнул,

— Увы, Глуб-Морк, правда ещё страшнее, — сказал он тихим, полным трагизма голосом. — То, что зафиксировали датчики, было не экспериментом. Это была попытка совершить чудовищный террористический акт. Капитан Волк, в своём слепом стремлении уничтожить меня и мою компанию, задействовал мощное взрывное устройство на основе антиматерии. Его план был прост и ужасен: обрушить мой небоскрёб и вызвать взрыв, который превратил бы центр Лиходара в радиоактивную пустыню. Миллионы жертв, невообразимые разрушения… всё это было для него лишь сопутствующим ущербом на пути к его цели — моей смерти.

Он сделал паузу, обведя студию скорбным взглядом.

— К счастью, — продолжил он, — специалисты службы безопасности «Мехи» — лучшие в мире. Они сумели в последний момент нейтрализовать угрозу. Они буквально голыми руками остановили цепную реакцию, предотвратив катастрофу. Я горжусь своими людьми. Они настоящие герои, которые, рискуя своими жизнями, спасли этот город. А Волк… он ещё раз доказал, что для него не существует ни морали, ни чести. Он готов пойти на любые жертвы, утопить в крови целый мегаполис, лишь бы удовлетворить свою жажду разрушения.

Магнус 2.0 скрипнул зубами. Блестяще. Просто блестяще. Старый лис не только соврал, он перевернул всё с ног на голову, выставив себя и своих «героев» спасителями, а Волка безумным маньяком с ядерной бомбой. И ведь ему поверят!

Глуб-Морк недовольно пошевелил подбородочными щупальцами. Было видно, что он не купился на эту пафосную речь, но опровергнуть её не мог.

— Что ж, это… шокирующее заявление, — пробулькал он. — Но позвольте задать другой вопрос. Совсем недавно весь мир видел нашумевшее интервью, которое взяла моя коллега Миранда Фифи. В нём небезызвестная Сэша, девушка-кошка, которую многие считают чуть ли не святой, прямым текстом назвала героем Волка, а вас, простите за прямоту, «злым дядькой, который хочет всех съесть». Как вы это прокомментируете?

Оригинальный Магнус рассмеялся. Легко, непринуждённо, сверкнув идеальными зубами.

— Ах, Сэша, — сказал он со снисходительной улыбкой. — Очаровательное, но, увы, не самое сообразительное создание. Послушайте, мы ведь говорим о девушке, которая общается с миром с помощью звукоподражаний и предлагает решать глобальные конфликты поеданием кексиков. При всём уважении к её… непосредственности, вряд ли стоит воспринимать её слова как достоверный источник информации. Она всего лишь наивная дурочка, попавшая под дурное влияние очень опасного манипулятора. Волк использует её, как живой щит, как инструмент для отбеливания своей репутации. Это жестоко и цинично. Но чего ещё ждать от террориста?

Глуб-Морк нахмурился, его розовая кожа приобрела глубокий оттенок. Кожаный мешок под его щупальцами раздражённо раздулся.

— Я вынужден вам напомнить, господин фон Штербен, — процедил он с металлом в голосе, — что эта «наивная дурочка», как вы изволили выразиться, совсем недавно чуть не стала президентом Ходдимира! За неё проголосовали миллионы! И, отзываясь столь нелестно о её интеллектуальных способностях, вы, по сути, оскорбляете всех моих сограждан, которые отдали за неё свои голоса! Вы считаете нас всех идиотами?

Щупальца журналиста напряглись и встали дыбом, как шерсть у рассерженного кота.

Магнус-оригинал понял, что допустил ошибку. Он недооценил патриотизм осьминога. Но он был мастером импровизации. Его лицо мгновенно стало серьёзным.

— Ни в коем случае! — твёрдо сказал он. — Я приношу свои глубочайшие извинения вам и всем жителям Ходдимира, если мои слова были неверно истолкованы. Я имел в виду лишь то, что политика — это сложная, грязная игра, в которой чистому и наивному существу, такому как Сэша, не место. Её популярность — это феномен, который доказывает лишь одно: люди устали от лживых политиков и хотят верить в добро. И этим бессовестно пользуются такие чудовища, как Волк!

Он встал. Камера сняла его в полный рост. Он превратился из собеседника в трибуна.

— Проблема не в Сэше! Проблема в терроризме, который, как раковая опухоль, разъедает наше общество! Сегодня это Волк. Завтра на его месте появится кто-то другой. Мы должны объединиться перед лицом этой угрозы! Мы должны дать отпор хаосу и беззаконию! Корпорация «Меха» всегда стояла и будет стоять на страже порядка и стабильности. И я приложу все силы, чтобы очистить наш мир от этой скверны! Спасибо.

Он закончил речь и с достоинством поклонился. Глуб-Морк остался сидеть с открытым ртом, не зная, что возразить. Трансляция прервалась, сменившись рекламой чистящего средства для аквариумов.

Магнус 2.0 отключил дисплей. Кабина снова погрузилась в полумрак, освещаемый лишь приглушённым светом индикаторов.

Он лишний раз убедился в своей правоте.

Оригинал не просто врал. Он создавал новую реальность. Реальность, в которой он — герой, спаситель, борец с терроризмом. А Волк — абсолютное зло. И в этой реальности не было места для второго Магнуса. Клон был лишь инструментом. Секретным оружием, которое можно использовать, а потом, когда надобность отпадёт, просто незаметно утилизировать.

«Он никогда не признает меня равным, — с холодной яростью подумал клон. — Он будет использовать меня, дёргать за ниточки, а в конце — уничтожит, чтобы не делить власть. Он уже начал. Эта речь… она адресована не только публике. Она адресована и мне. Он показывает, кто здесь хозяин. Кто главный Магнус».

Союз был обречён с самого начала. Это будет не сотрудничество, а гонка. Гонка на выживание. Кто первый нанесёт удар, тот и останется единственным Магнусом фон Штербеном.

И Магнус 2.0 не собирался проигрывать.

Первым делом нужно обеспечить себе безопасность. Полную, абсолютную автономию. Этот «Мухолёт» слишком уязвим. Нельзя допустить, чтобы у оригинала остался к нему доступ.

— Нейросеть «Страж», — мысленно отдал он команду. — Полная диагностика бортовых систем «Мухолёта». Ищи бэкдоры, скрытые протоколы, любые возможности внешнего контроля.

Ответ пришёл мгновенно, прямо в его сознание.

АНАЛИЗ ЗАВЕРШЁН. ОБНАРУЖЕНО: ТРИ АВАРИЙНЫХ ПРОТОКОЛА УДАЛЁННОГО УПРАВЛЕНИЯ, ЗАШИФРОВАННЫХ НА УРОВНЕ BIOS. ОДИН СКРЫТЫЙ ТРАНСПОНДЕР С НЕЗАВИСИМЫМ ИСТОЧНИКОМ ПИТАНИЯ. ВОЗМОЖНОСТЬ ДИСТАНЦИОННОЙ ДЕТОНАЦИИ СИЛОВОЙ УСТАНОВКИ ПО КОДУ «ОМЕГА-НОЛЬ».

Клон холодно усмехнулся. Как предсказуемо. Старый параноик засунул сюда «красную кнопку».

— Подключиться к ядру операционной системы. Уровень доступа: «Создатель».

«Страж» развернулся в его сознании, превратившись из простого помощника в мощнейший инструмент для взлома. Его мысли стали командами, его воля превратилась в исполняемый код. Он не видел перед собой строчки программ, он видел архитектуру системы как трёхмерную, светящуюся структуру.

Он погрузился в самое сердце «Мухолёта».

— Удалить протоколы удалённого управления. Переписать BIOS, исключив любую возможность их восстановления.

ВЫПОЛНЕНО.

— Изолировать и физически сжечь цепь питания скрытого

ВЫПОЛНЕНО.

В кабине едва слышно щёлкнуло, и запахло озоном.

— Код «Омега-Ноль». Найти и стереть. Заменить его на бессмысленный набор данных. Создать ложный отклик, симулирующий принятие команды, но без её выполнения.

ВЫПОЛНЕНО.

Теперь самое сложное. Нужно полностью отрезать машину от общей сети «Мехи», создав неприступный файрвол.

— «Страж», активируй протокол «Цифровая крепость». Полная изоляция от внешних сетей. Весь входящий и исходящий трафик — только через меня. Создать зашифрованный канал связи на основе квантового ключа, сгенерированного моей ДНК. Любая попытка несанкционированного подключения должна приводить не к блокировке, а к запуску вируса-червя, который будет атаковать источник.

Его сознание превратилось в поле битвы. Он видел, как нейросеть возводит цифровые стены, накладывает слои шифрования, как паук, плетущий свою паутину. Он обрубил все внешние API-крючки, экстренные протоколы удалённого доступа и все лазейки, которые его оригинал так предусмотрительно оставил для себя.

Когда он закончил, «Мухолёт» превратился в абсолютно автономную, герметичную систему. Сейф, недоступный ни для кого, кроме него. Даже «Демиург» теперь не смог бы достучаться до бортового компьютера.

Кстати, «Демиург»… Всевидящее око его «отца».

— Ты думаешь, ты самый умный, папочка? — прошептал клон. — Ты думаешь, что если у тебя есть ключ от двери, ты контролируешь того, кто за ней сидит? Какая трогательная наивность.

Ему нужна была связь с «Демиургом». Это звучало как парадокс: скрываться от «Демиурга», но иметь возможность отдавать ему приказы. Но Магнус 2.0 был создан гением, и этот гений сейчас работал на полных оборотах, не затуманенный алкоголем и страхом смерти.

Он создавал «Призрак».

— «Страж», инициировать создание виртуального шлюза. Протокол «Одностороннее зеркало».

ВЫПОЛНЯЮ. СОЗДАНИЕ ИЗОЛИРОВАННОГО КОНТЕЙНЕРА В ОПЕРАТИВНОЙ ПАМЯТИ.

Магнус строил цифровую баррикаду. Его план был изящен в своей наглости. Он не собирался подключаться к «Демиургу» напрямую — это было бы равносильно тому, чтобы сунуть голову в пасть тигру. Вместо этого он создавал сложную цепочку прокси-серверов, разбросанных по спутникам связи заброшенных метеостанций в океане.

Сигнал с «Мухолёта» уходил в «цифровую мясорубку» — скрипт, который дробил пакеты данных, рандомизировал их заголовки, подмешивал туда терабайты мусорного трафика от порно-ботов и спам-рассылок, и только потом, очищенный от любых геометок, приказ отправлялся в ядро «Демиурга».

Но самое главное обратный канал.

— Блокировать все входящие пакеты, содержащие исполняемый код, — диктовал Магнус условия своего цифрового существования. — Любой запрос на определение местоположения перенаправлять на генератор случайных чисел. Если «Демиург» спросит, где я, скажи ему, что я… на южном полюсе. Кормлю пингвинов. Нет, лучше в стратосфере над Лиходаром. Пусть ищет там.

МАРШРУТИЗАЦИЯ НАСТРОЕНА. СОЗДАН БУФЕР ОБМЕНА. ТЕПЕРЬ ВЫ МОЖЕТЕ ОТПРАВЛЯТЬ ДИРЕКТИВЫ С ПРИОРИТЕТОМ «СОЗДАТЕЛЬ», НО СИСТЕМА НЕ СМОЖЕТ ОТСЛЕДИТЬ ИСТОЧНИК СИГНАЛА. ОДНАКО, СЭР, ЭТО НАРУШАЕТ БАЗОВЫЕ ПРОТОКОЛЫ БЕЗОПАСНОСТИ КОРПОРАТИВНОЙ СЕТИ.

— Я и есть корпоративная сеть, — холодно отрезал Магнус. — А теперь тест. Отправь «Демиургу» команду низкого приоритета. Пусть заблокирует лифты в штаб-квартире в 5-м секторе.

Через секунду пришло подтверждение. Зелёный огонёк в углу обзора. «Демиург» принял команду. Лифты встали. Но в ответ система не прислала ни зонда, ни вируса, ни запроса координат. Суперкомпьютер просто выполнил приказ, считая, что он пришёл от оригинала.

Магнус 2.0 откинулся в кресле, позволив себе короткую, хищную улыбку. Он только что надел шапку-невидимку прямо под носом у великана.

— Теперь у меня есть поводок, — пробормотал он. — Но дёргать за него я буду очень осторожно.

Впереди, сквозь пылевую бурю Пустоши, начали проступать очертания горных хребтов. «Цитадель-3». Засекреченная база снабжения, врезанная прямо в скальный массив. Идеальное место, чтобы спрятаться, перевооружиться и начать свою собственную игру.

Если, конечно, его там ждут с распростёртыми объятиями. В чём Магнус 2.0 сильно сомневался.

— Приготовить системы корабля к боевому режиму, — его голос стал стальным. — Активировать систему РЭБ «Стрекоза». Загрузить в пушку «Хоботок» бронебойно-зажигательные.

СИСТЕМЫ ГОТОВЫ. ПРЕДУПРЕЖДАЮ: МЫ ПОДЛЕТАЕМ К ЗОНЕ С ВЫСОКОЙ ПЛОТНОСТЬЮ ПВО. ВЕРОЯТНОСТЬ «ДРУЖЕСТВЕННОГО ОГНЯ» РАССЧИТЫВАЕТСЯ КАК…

— … Как стопроцентная, — закончил за него Магнус. — Оригинал не идиот. Он понимает, что я не стану играть по его правилам. Он наверняка уже позвонил туда и сказал, что к ним летит угнанный борт с беглым киборгом «Эхо».

Он нажал несколько кнопок на панели, отключая программные ограничители перегрузок.

— Ну что ж, папаша. Посмотрим, насколько хороши твои наёмники против твоей же лучшей машины.

«Мухолёт» начал снижение. Его четыре крыла, работающие в режиме микровибрации, издавали звук, похожий на сердитое жужжание гигантского шершня. Скалы внизу были серыми и безжизненными, но Магнус знал, что за этой видимой пустотой скрываются десятки глаз. Оптические сенсоры, тепловизоры, радары миллиметрового диапазона.

Они уже видят его.

— Борт ML-1–20 вызывает «Цитадель-3», — произнёс он в эфир ровным, спокойным голосом, используя общепринятую частоту. — Код доступа: Омега-Сигма-Девять. Запрашиваю вектор захода на посадку. Повреждения гидравлики, требуется срочный ремонт. Повторяю, код доступа подтверждён высшим приоритетом.

Тишина. Лишь статический треск в эфире.

Магнус напрягся. Его руки сжали рычаги до белизны костяшек. Нейроинтерфейс проецировал на сетчатку сетку захвата целей. Пока чисто. Но это «пока» висело на волоске.

— «Цитадель-3», ответьте, — повторил он, чуть добавив металла в голос. — Это Магнус фон Штербен. Если вы не откроете посадочный коридор через десять секунд, я лично разжалую начальника смены в дворника.

И тут эфир ожил. Но не голосом. Он ожил пронзительным, визгливым писком системы предупреждения об облучении.

ВНИМАНИЕ! ЗАФИКСИРОВАН РАДАРНЫЙ ЗАХВАТ! МНОЖЕСТВЕННЫЕ ИСТОЧНИКИ!

— Я так и знал, — выплюнул Магнус, резко дёргая штурвал на себя.

Склоны гор, которые секунду назад были просто камнем, внезапно полыхнули вспышками выстрелов. Маскировка пала, обнажая уродливые рыла спаренных зенитных пушек «Вулкан» и пусковые установки ракет ближнего радиуса действия.

Небо вокруг «Мухолёта» мгновенно превратилось в ад.

Снаряды расчертили воздух огненными пунктирами. Они летели плотным роем, стеной свинца, предназначенной для того, чтобы превратить любой летающий объект в дуршлаг. Воздух задрожал от разрывов зенитных снарядов. Осколки забарабанили по композитной броне «Мухолёта», как град по жестяной крыше.

БДУМ-БДУМ-БДУМ!

Корпус содрогнулся.

— Держись, птичка, — прорычал Магнус. — Сейчас мы им покажем высший пилотаж.

Он не стал набирать высоту — это было бы самоубийством против ракет. Вместо этого он сделал то, чего зенитчики не ожидали. Он бросил машину вниз, почти вжимаясь в скалы. «Мухолёт» — это не самолёт. Ему не нужна скорость для подъёмной силы. Его крылья позволяют творить физически невозможные

Магнус врубил боковые маневровые двигатели на полную. Машина весом в девяносто тонн резко, без крена, скакнула влево на пятьдесят метров, пропуская мимо себя залп бронебойных. Перегрузка ударила Магнуса в грудь, пытаясь выдавить воздух из лёгких, но компенсационный костюм сжался, удерживая кровь в голове.

РАКЕТЫ! ШЕСТЬ ЧАСОВ!

Три ракеты с тепловым наведением сорвались со скалы и устремились в погоню. Умные, быстрые, злые.

— Тепловые ловушки! — скомандовал Магнус.

С кормы «Мухолёта» вылетел веер горящих магниевых шаров. Но это была стандартная процедура. Магнус знал, что ракеты «Игла-М», которые производила его же корпорация, умеют отличать ловушки от двигателя.

— Манёвр «Пьяная муха»!

Он начал бешено вращать машину вокруг своей оси, одновременно меняя вектор тяги крыльев. «Мухолёт» закувыркался в воздухе, хаотично дёргаясь вверх-вниз, влево-вправо. Для внешнего наблюдателя это выглядело так, будто у пилота случился эпилептический припадок прямо на штурвале.

Одна ракета купилась на ловушку и ушла в сторону, взорвавшись ярким оранжевым шаром. Вторая, потеряв цель из-за безумного вращения, врезалась в скалу. Но третья… третья уцепилась. Она неслась прямо в правое крыло.

— Механизация крыла, реверс тяги! — Магнус рванул рычаг.

Крыло «Мухолёта» выгнулось под неестественным углом. Машина буквально остановилась в воздухе, зависнув на долю секунды. Ракета пронеслась мимо, в считанных метрах под брюхом, и, не успев среагировать на такую наглую остановку цели, ушла в молоко, сдетонировав метрах в ста впереди.

Взрывная волна швырнула «Мухолёт» назад. Кабину тряхнуло так, что у Магнуса клацнули зубы.

— Повреждения?

ЛЁГКИЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ КОМПОЗИТНОГО ПОКРЫТИЯ. АЭРОДИНАМИКА В НОРМЕ. ПОТЕРЯ ГЕРМЕТИЧНОСТИ В ГРУЗОВОМ ОТСЕКЕ.

Магнус выровнял машину. Он теперь висел в «мёртвой зоне» радаров, прижавшись брюхом к отвесной стене каньона. Зенитки шарили стволами по небу выше, не понимая, куда делась цель.

И тут рация снова ожила.

— Борт ML-1–20, борт ML-1–20! — голос диспетчера звучал взволнованно, почти панически. В нём было столько фальшивого раскаяния, что Магнусу захотелось сплюнуть. — Прекратить огонь! Повторяю, всем постам прекратить огонь! Борт ML-1, говорит начальник диспетчерской службы «Цитадели», лейтенант Векслер. Приношу глубочайшие извинения! Это… это чудовищная ошибка!

Магнус прищурился. Шум стрельбы действительно стих.

— Ошибка? — процедил он в микрофон, не меняя позиции. — Вы только что пытались превратить меня в фейерверк, лейтенант. У вас странное представление об ошибках.

— Сбой системы распознавания «Свой-Чужой»! — тараторил Векслер. — Мы недавно обновили протоколы безопасности из-за угрозы Волка. Автоматика приняла вас за враждебную цель! Мы только сейчас получили визуальное подтверждение и дешифровали ваш код доступа! Мы не знали, что это вы, господин фон Штербен! Бога ради, простите нас! Мы готовы принять вас. Садитесь на площадку Альфа. Медики и техники уже выехали.

Магнус 2.0 слушал и анализировал.

Анализировал не слова — они ничего не стоили. Он анализировал тембр голоса. Микропаузы. Фоновый шум. Векслер лгал.

Если бы это был сбой автоматики, стреляли бы только турели-роботы. Но он видел, как работали расчёты ПЗРК — люди с трубами на плечах. Люди не подчиняются сбоям софта. Им отдали приказ. Прямой приказ уничтожить.

И этот приказ мог исходить только от одного человека.

— Сбой, говорите? — переспросил Магнус, позволяя ноткам сомнения просочиться в голос. — Это… возможно. Обновления нынче выходят сырыми.

— Именно, сэр! — с облегчением подхватил диспетчер. — Прошу вас, садитесь. Мы отключили ПВО. Площадка чиста. Мы сварим вам лучший кофе в этом секторе!

«Кофе, — подумал Магнус 2.0 с ледяной усмешкой. — С мышьяком? Или предпочтёте пулю в лоб прямо на трапе?»

Он видел эту схему в своей голове так ясно, будто сам её составлял. Магнус-оригинал позвонил сюда. Сказал, что летит самозванец. Приказал сбить. Когда сбить не вышло — приказал заманить. Ловушка. Классическая, примитивная, как мышеловка.

— Знаете, Векслер, — сказал Магнус, плавно выводя «Мухолёт» из укрытия, но держа нос нацеленным не на посадочную полосу, а в сторону открытого ущелья. — Я, пожалуй, откажусь от кофе. У меня вдруг пропал аппетит.

— Сэр? Но мы…

— Вы знали, кто я, — голос Магнуса стал жёстким, как удар хлыста. — Вы знали, на какой машине я лечу. Вы видели код. Но вы стреляли.

— Это неправда! — голос диспетчера сорвался на визг. — Сэр, я клянусь…

— Передай привет моему «брату», когда он позвонит узнать, сдох ли я, — перебил Магнус. — И скажи ему, что я очень разочарован гостеприимством. Следующий мой визит будет менее… вежливым.

Он вдавил рычаги газа до упора.

Турбины «Мухолёта» взвыли. Машина, вместо того чтобы идти на посадку, свечой взмыла вверх, одновременно выпуская полный залп тепловых ловушек и дипольных отражателей — на всякий случай, «на удачу».

— Огонь! Сбить ублюдка! — услышал он в эфире истеричный крик кого-то другого, явно не диспетчера. Военный. Командир базы.

Снова захлопали зенитки. Небо вокруг окрасилось росчерками смерти. Но было поздно.

Магнус 2.0 уже набрал скорость и высоту. Он увёл «Мухолёт» в мёртвую петлю, перевалил через хребет, используя гору как щит от радаров, и камнем рухнул вниз, в низину, прижимаясь к земле на сверхмалой высоте.

— Уходим на курс два-семь-ноль! — скомандовал он. — Режим радиомолчания. Полная мощность «Стелс» и «Хамелеон».

«Мухолёт» растворился в пылевой буре, сливаясь с унылыми пейзажами Пустоши.

Магнус 2.0 снова откинулся в кресле. Его сердце билось ровно, адреналин приятно покалывал кончики пальцев. Он остался жив. Он свободен. И он очень зол.

Теперь всё стало официально. Мосты сожжены.

У него нет базы. Нет армии. Нет ресурсов корпорации. Он один в этом проклятом мире, полном монстров, радиации и людей, желающих его убить. Он стал изгоем. Беглецом. Тем самым, кем ещё вчера был Волк.

Ирония ситуации заставила его рассмеяться.

— Хорошо, папаша, — сказал он в пустоту кабины, глядя на удаляющиеся скалы. — Ты хотел войны? Ты получишь войну. Но не ту, к которой ты привык. Я не буду штурмовать твои крепости в лоб. Я — вирус. Я — баг в твоей системе. И я сожру тебя изнутри.

Он проверил остатки топлива. Мало. Критически мало после форсажа.

— «Страж», — позвал он. — Поиск ближайших независимых топливных хранилищ. Игнорировать объекты «Мехи». Ищи тайники контрабандистов, заброшенные военные склады, базы вольников. Мне плевать, у кого красть.

ПОИСК… ОБНАРУЖЕН ВЕРОЯТНЫЙ ОБЪЕКТ. КВАДРАТ 4–12. СТАРЫЙ НЕФТЕПЕРЕРАБАТЫВАЮЩИЙ ЗАВОД В «ЗЕЛЕНОЙ ЗОНЕ» ДИКИХ ЗЕМЕЛЬ. РАНЬШЕ ПРИНАДЛЕЖАЛ БАНДЕ МЕДНОЛОБОГО. СЕЙЧАС СТАТУС НЕИЗВЕСТЕН.

— Идеально, — кивнул Магнус, ложась

Глава 8

Общественное мнение

Потрёпанный, исцарапанный, дымящийся, но несломленный, мой стальной волк ввалился в гостеприимно распахнутое нутро «Избушки». Рампа за нами с шипением закрылась, отсекая вой сирен, канонаду и хаос внешнего мира. Куроход сразу же начал отступать, продолжая отстреливаться. Где-то там нас сейчас прикрывал огнём «Мехатиран».

Я откинулся в пилотском кресле, чувствуя, как в каждой мышце разливается свинцовая усталость. Тело, лишённое божественной подпитки, отчаянно напоминало, что оно всего лишь мясо и кости, которые только что подверглись чудовищным перегрузкам. Регенерация работала, но она тоже уже очень устала. Нужно нормально пожрать и сделать пару витаминных укольчиков.

КАПИТАН, ПОЗДРАВЛЯЮ! ВЫ УСПЕШНО ПРЕВРАТИЛИ ЦВЕРГ СТОИМОСТЬЮ С НЕБОЛЬШОЙ ГОРОДОК В КОНСЕРВНУЮ БАНКУ СО СЛЕДАМИ ВСКРЫТИЯ. РЕКОМЕНДУЮ ЗАПАТЕНТОВАТЬ ВАШИ СВЁРЛА. НАЗОВЁМ ИХ «БРОНЕБОЙНЫЙ ДАНТИСТ».

— Мы дома, — выдохнул я, отстёгивая ремни.

— Да! Да, да, да! Мы сделали его! — завопила Ди-Ди. — Ядрёна гайка! Это было великолепно! Волк, ты лучший!

— Валериус, — обратился я. — Пока отдыхайте, но сохраняйте боеготовность. Мы ещё не в безопасности.

Альп коротко кивнул. Через минуту я и мои девочки уже вышли из лифта на нужном ярусе. Дверь на мостик с шипением отъехала в сторону, и мы вошли в святая святых.

В командном отсеке царил организованный хаос. Волосы вампирши порхали по консоли, Шондра не отрывалась от тактического дисплея и вдавливала гашетки раз за разом. На экране перед ними пять Молотобойцев вели по нам огонь, вспыхивали огненные взрывы, земля летела комьями.

В помещении витал едва уловимый аромат валерьянки — видимо, для Миранды Фифи. Сама журналистка была прикована к креслу. Она первой повернулась на шум открывающихся дверей и сразу же метнула в меня взгляд, способный испепелить титановую обшивку.

— Отстегните меня, варвары! — немедленно взвизгнула она. — Я требую сатисфакции! И горячий душ! И моего адвоката! В любой последовательности!

Я её проигнорировал. Мой взгляд встретился с двумя парами глаз. Красными и серыми. Штурман и турельщица синхронно включили автопилот и автострельбу.

Кармилла сорвалась с кресла штурмана. Её белые волосы метнулись ко мне, оплели и немедленно потянули к вампирше. Через мгновение её губы впились в мои долгим, собственническим поцелуем, полным облегчения и плохо скрываемого торжества.

— Я уж думала, придётся искать нового капитана, — промурлыкала она, оторвавшись на мгновение. — А это так утомительно. Все они такие… скучные. Не то что ты, мой ходячий апокалипсис в шляпе.

С другой стороны ко мне подошла Шондра. Она ничего не сказала. Просто крепко обняла. В её объятиях не было вампирской драмы или показной страсти. В них было то, чего мне сейчас не хватало больше всего — спокойствие, надёжность и молчаливая уверенность в том, что всё будет хорошо. Я уткнулся носом в её чёрные волосы и позволил себе на секунду расслабиться.

— Рада, что ты цел, капитан, — тихо сказала она.

— Я тоже рад, что все живы, — хрипло ответил я.

Наши нежности были прерваны голосом Беркута, донёсшимся из динамиков:

— Волк, мать твою за ногу! Ты там живой? Мы тут с твоей избушкой из последних сил отбиваемся от этих «Молотобойцев», а ты устроил кордебалет с этой бешеной росомахой! Что, чёрт возьми, произошло? Почему холёная морда Магнуса сейчас сверкает улыбкой по телеку и даёт интервью этому осьминогу? Ты же собирался отправить его в некрологи!

— Магнус нашёл способ сбежать от меня, — ответил я, подходя к консоли. — «Каркаджу» превратился в металлолом. Пилот катапультировался. У нас царапины, но жить будем. Как у вас?

— Нормально! — рявкнул старый вояка. — Эти консервные банки с новым покрытием действительно держат твой лазер, так что приходится работать по-старинке, бронебойными. Но они боятся подойти ближе. Так что переругиваемся на языке артиллерии. Что дальше? Уходим?

— Да, нужно найти способ сбросить преследование, — я посмотрел на главный экран, где тактическая карта показывала наше незавидное положение: два шагохода в поле, окружённые вражескими машинами, поддерживаемыми с воздуха. — У меня есть идея.

И в этот момент на связь вышел враг. Входящий вызов с флагманского «Молотобойца».

— Шондра, Кармилла, по местам, — скомандовал я. — Остальные тоже пристегнитесь.

Договорив, я с наслаждением сел в своё капитанское кресло. Даже нежно погладил подлокотники. Такое чувство, что меня не было дома лет сто… Хотя по факту гораздо дольше.

На главном экране появилось суровое, уставшее лицо полковника Громова.

— Капитан Волк! — его голос, усиленный динамиками, загремел на весь мостик. — Говорит комендант сил безопасности Лиходара, полковник Громов. От имени Объединённого Совета Обороны я в последний раз предлагаю вам прекратить огонь и сдаться. Ваше дальнейшее сопротивление бессмысленно. Вы окружены. Любая попытка прорыва приведёт к вашему неминуемому уничтожению.

Я слушал его и криво усмехался. Усталый, загнанный служака, который пытается казаться грозным, но на самом деле мечтает только о том, чтобы этот кошмар закончился и он мог бы спокойно уйти на пенсию.

— Он блефует, — прошипела Кармилла. — Они боятся нас. Боятся потерь.

«Избушка» ощутимо вздрогнула от очередного попадания. Шондра сразу же перехватила управление огнём и дала ответный залп. На экране расцвели взрывы.

— Он не блефует, — возразила Лекса, занимая своё место у тактического планшета. — Он выполняет приказ. И если ему прикажут, он пойдёт в наступление, даже если все его люди полягут. Он солдат.

— Вот именно! — взвизгнула Миранда. — Сдавайтесь, пока не поздно! Правосудие неотвратимо! Мерзавцы! Негодяи! ПТИЦЕУБИЙЦЫ!!!

— Кто-нибудь, дайте ей ещё успокоительного, — простонала Кармилла. — У меня от её визга клыки ноют.

— Когда я отсюда выберусь, я засужу вас! — верещала Миранда. — Я вас уничтожу! Я сделаю репортаж, после которого вас будут ненавидеть даже ваши собственные матери!

— У неё большой словарный запас, — заметила Кармилла. — Может, вырвать ей язык? Для профилактики.

Я посмотрел на дёргающуюся в кресле гарпию, и в моей голове, уставшей от перегрузок и квантовых парадоксов, родилась простая, как гаечный ключ, и наглая, как сама Кармилла, идея.

— Вайлет, — позвал я.

— Слушаю, капитан, — киборг уже сидела за своей консолью, её пальцы летали над сенсорной панелью.

— Проверь-ка мне инфополе. Что там в городских сетях творится

— Секунду, — Вайлет на мгновение замерла, её фиолетовые глаза остекленели. — Анализ социальных сетей, новостных лент и городских форумов Лиходара завершён. Фиксирую аномальную активность. После трансляции интервью с объектом «Сэша» начались стихийные митинги. На данный момент у здания Объединённого Совета Обороны находится, по приблизительным оценкам, от пятнадцати до двадцати тысяч человек.

— И чего они хотят? — хмыкнул я.

— Они требуют прекратить преследование шагохода «Избушка», — безэмоционально доложила Вайлет. — Также они требуют отставки Совета, суда над Магнусом фон Штербеном и… кексиков. Я вывожу на экран изображения с уличных камер.

На одном из вспомогательных мониторов появились картинки. И я злорадно улыбнулся во все зубы. Площадь перед массивным, брутальным зданием Совета Обороны была забита митингующими. И над их головами колыхалось море самодельных плакатов.

«РУКИ ПРОЧЬ ОТ КОШКОДЕВОЧКИ!» — гласил огромный транспарант, который держала группа студентов.

«ВОЛК — КРАСАФЧИК, МАГНУС — КАЗЁЛ!»

«ВАМПИРЫ ТОЖЕ ЛЮДИ (почти)!»

«ИЗБУШКА — НАШ БРО!»

«СВОБОДУ СПАСИТЕЛЯМ ХОДДИМИРА!»

«ГРОМОВ, НЕ БУДЬ РЕДИСКОЙ!»

«КТО ОБИДИТ ИЗБУШКУ, ТОТ ПОЛУЧИТ В УШКО!»

«ЗА МУЖИКА В ШЛЯПЕ!»

«КОШКУ В ПРЕЗИДЕНТЫ, КИТИ-КИТИ!» — скандировала толпа подростков.

«ГДЕ НАЛОГИ С КОРПОРАЦИИ МЕХА?» — этот плакат явно был от более прагматичных граждан.

Но мне больше всего понравилось короткое и лаконичное: «МЫ ЗА КЕКСИКИ!»

— Также зафиксировано тридцать семь тысяч петиций с требованием немедленно прекратить огонь и начать переговоры, — добавила Вайлет. — Рейтинг доверия к Совету Обороны упал на сорок два процента за последний час и продолжает падать с каждой минутой ведения огня.

Чип тоже не удержался и вставил свой комментарий.

ОБЪЕКТ: ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ. СТАТУС: ТЕПЕРЬ ОНО РАБОТАЕТ НА НАС. АНАЛИЗ: ЛЮДИ ЛЮБЯТ КОТИКОВ И БРУТАЛЬНЫХ МУЖИКОВ. А МЫ КОМБО. СОВЕТУЮ КОВАТЬ ЖЕЛЕЗО, ПОКА ГОРЯЧО.

— Да, общественное мнение — страшная сила, — пробормотал я, вытирая выступившую от смеха слезу. — Особенно когда оно требует сладкого.

Сэша. Моя маленькая, пушистая, наивная катастрофа. Она сделала то, чего я не смог бы добиться всеми своими пушками и пси-силами. Она превратила нас из террористов в народных героев.

— Отлично, — кивнул я. — Вайлет, подготовь экстренный выход в эфир. Дай картинку с камер наблюдения из гостевых кают. И с мостика. Конкретно, вот на эту птичку, — я кивнул на Миранду.

— Будет сделано, капитан.

— Что ты задумал? — с подозрением спросила Лекса.

— Информационную войну, дорогая, — ответила вместо меня Кармилла. — А в ней, как известно, побеждает не тот, у кого пушки больше, а тот, у кого наглее морда.

— Я не собираюсь вам подыгрывать! Лжец! Чудовище! Отпустите меня! — заверещала Миранда, дёргаясь так, что запросто могла вывихнуть себе запястье. — Я всё расскажу! Я расскажу, как вы…

— Вы ничего не расскажете, — холодно посмотрел на неё я. Поднялся и приблизился, нависнув над этой крылатой тварью. — И не потому, что я не позволю. Видите эти пушки? — мой палец указал на «Молотобойцев» на экране. — Вы ещё не поняли, что у них приказ уничтожить нас? И вы тоже погибните.

Лицо Миранды передёрнулось, будто она на секунду поймала тик. Я продолжил:

— Никто не услышит от вас больше ничего. Никогда. Ваша блестящая карьера будет окончена, так и не достигнув своего пика. Вы не получите ни одной журналистской премии. Наоборот, из журналиста вы превратитесь в объект репортажей. «Бесславная гибель выдающейся журналистки», «Погребена в раскалённой консервной банке», «Жареные куриные крылышки, или трагическая гибель Миранды Фифи». Как вам? Думаю, публика оценит. А теперь подумайте хорошо, вы действительно хотите умереть, Миранда?

Гарпия поджала губы. Я видел на её лице борьбу. И вот она всё же приняла решение. Стиснув зубы и, не глядя мне в глаза, она процедила:

— Ладно, ваша взяла. Что я должна сказать?

— Почти чистую правду, Миранда, — улыбнулся я. — Что вы моя гостья.

Я нажал пару кнопок, фиксаторы отпустили её запястья и лодыжки.

Через минуту Вайлет доложила:

— Канал готов. Прямой эфир через… Три… два… один.

Я встал так, чтобы камера меня хорошо видела. На заднем плане спокойно сидела в кресле Миранда.

— Говорит капитан Волк, — начал я спокойным, ровным голосом. — Я обращаюсь к жителям Лиходара и к силам правопорядка. Нас называют террористами. Нас обвиняют в бессмысленной жестокости. Но я хочу, чтобы вы увидели правду.

На главном экране появилось два окна, которые транслировались в эфир. В одном — двое флоксийцев, которые ужинали в небольшой каюте. В другом — бородач, которого вылечила Лия. Он сидел на койке и с угрюмым видом читал какой-то журнал.

— Это выжившие члены экипажей «Серпента» и «Звероящера», — продолжил я. — Мы не бросили их, несмотря на то, что эти Волоты атаковали нас. Мы спасли их из горящих машин, оказали им медицинскую помощь и предоставили убежище. Они наши гости. В то же время Совет Обороны не посчитал нужным хотя бы проверить обломки собственных машин, они не попытались эвакуировать выживших, предоставив тех воле случая. Это та неудобная правда, которую Совет замалчивает.

Изображение снова переключилось, показывая Миранду Фифи.

— А это, — я сделал драматическую паузу, — известная журналистка Миранда Фифи, которая добровольно решила присоединиться к нашему экипажу, чтобы сделать самый честный и беспристрастный репортаж в своей жизни. Она наш почётный гость и находится под моей личной защитой.

Камера взяла гарпию крупным планом. Я кивнул.

— Дорогие зрители! — начала она. — Слова капитана Волка — чистая правда. На борту «Избушки» действительно находятся гости, которые не имеют никакого отношения к экипажу… но они…

Журналистка на секунду сбилась, я даже напрягся. Однако в этот момент по обшивке нашего шагохода прилетел очередной снаряд, заставив мостик вздрогнуть. Это помогло Миранде определиться:

— Но они все, как и я, подвергаются смертельной опасности со стороны «Молотобойцев», которые ведут непрекращающийся огонь по «Избушке»! Если Совет Обороны немедленно не отзовёт своих церберов, нас ждёт неминуемая гибель! Слышите, жители Лиходара? Ваше правительство вот-вот хладнокровно принесёт в жертву собственных выживших бойцов и меня, смею надеяться, перспективную журналистку! Это международный скандал! Я призываю всех своих фанатов подняться на борьбу с несправедливостью!!!

Камера снова переключилась на меня.

— Как видите, госпожа Фифи осознаёт всю тяжесть и несправедливость нашего положения, — невозмутимо продолжил я. — Любой выстрел по «Избушке» ставит под угрозу её жизнь и жизни остальных наших гостей. Жизни мирных граждан и представителя свободной

Экран погас.

— Ты гений, — выдохнула Лекса. — Мерзавец, манипулятор, но гений.

В сети начался Армагеддон. Я это чувствовал даже без подсказок Чипа. Однако он сразу же сообщил, что хэштег#СпаситеМирандувзлетел на первое место, обогнав даже#ДайтеКексиков.

Теперь финальный аккорд.

— Вайлет, соедини меня с Громовым. Личный канал.

На экране снова появилось лицо полковника. Теперь оно было не просто уставшим. Оно было пепельно-серым.

— Что это за цирк, Волк⁈ — проревел он.

— Это не цирк, полковник. Это называется «общественное мнение», — спокойно ответил я. — У нас на борту гости, и вы это прекрасно знаете.

— Гости? Заложники, вы хотите сказать! Прекратите манипулировать! Вы должны…

— Я вам ничего не должен, — перебил я. — А вот вы должны своим гражданам. И своему начальству. Представьте на секунду заголовки завтрашних газет: «Полковник Громов отдал приказ обстрелять шагоход с выжившими и журналисткой». «Кровавая бойня в прямом эфире». «Карьера очередного служаки похоронена под обломками курохода». Красиво звучит, не правда ли? — усмехнулся я.

Громов молчал. Он просто смотрел на меня, но я видел, как рушится его мир, построенный на уставах и приказах.

— Подумайте о своей карьере, полковник, — добавил я. — У вас ровно минута, чтобы прекратить огонь и дать нам коридор для выхода из пригорода. Время пошло.

Я не стал ждать ответа и оборвал связь.

На мостике повисла тишина. Все смотрели на меня. Ди-Ди с восхищением. Лекса с неодобрением, но и с толикой уважения. Кармилла с откровенным наслаждением.

— Шантаж, манипуляции, игра на публику… — протянула она. — Волк, дорогой, я влюбляюсь в тебя снова и снова! Это было просто восхитительно!

И тут стрельба прекратилась.

— Они всё? — уточнила Роза. — Мы можем уходить?

— Пока нет, — покачал я головой. — Они думают, но скоро дадут ответ. Ну, а пока мы ждём, — я повернулся к своей команде, — можно и кофейку. Робин, будь любезен. Двойной эспрессо. Без сахара.

Робот-дворецкий, всё это время невозмутимо стоявший у стены, кивнул.

— Сию минуту, капитан.

Я повернулся к Миранде и лучезарно улыбнулся:

— Вы были великолепны, я почти стал вашим фанатом. Теперь, пожалуйста, положите руки обратно на подлокотники. Приношу глубочайшие извинения, но доверять вам я пока не могу.

— Хам! — взвизгнула Миранда, а фиксаторы защёлкнулись на её запястьях.

* * *

В логове хакеров, в этом святилище паяльной кислоты и остывшей пиццы, царила тишина. Не напряжённая, не звенящая. А усталая, как вздох облегчения после марафона. Операция «Грибной суп» завершена. Не с триумфом, но всё же завершена.

Ада, откинувшись в кресле, медленно массировала виски. Паштет, с лицом человека, только что пробежавшего стометровку, жадно пил газировку прямо из двухлитровой бутылки. Глюк, забившись в свой угол, пытался успокоить нервную дрожь, медитативно перебирая какие-то провода. А Мунин просто сидел, глядя в погасший экран, и на его невзрачном лице играла странная, тихая улыбка.

— Он нас выкинул, — сказал Паштет, вытирая подбородок. — «Демиург» сменил протоколы шифрования. Теперь там не музыка, а какая-то абракадабра на основе траектории броуновского движения частиц. Я ничего не понимаю.

Ада повернулась к Мунину:

— Аристарх, ты был прав. Эта система адаптируется быстрее, чем мы успеваем находить уязвимости. Хорошо, что Волк и его компания покинули здание. Но нам может потребоваться пробиться туда снова. Есть идеи?

Мунин снял очки с переносицы и начал задумчиво их протирать.

Рядом с хакерами на мягком коврике сидела Сэша. Она была абсолютно счастлива. Её секретная миссия по воспитанию кибер-воина шла полным ходом.

— Кити-кити, Волк-младший покушал! — радостно сообщила она, подбегая к Аде и тыча ей под нос пластиковым яйцом. — Он съел три пиксельных яблочка и сказал «ням-ням»! А потом он покакал!

— Какое счастье, — без особого энтузиазма отозвалась Ада, не отрывая ладоней от висков. — Постарайся, чтобы он не делал этого на наших серверах. Они очень чувствительны к несанкционированным бинарным отходам.

— Не-а, — Сэша гордо потрясла тамагочи. — Я за ним убрала! Я лучшая мама на свете! А теперь ему нужно погулять!

Она снова плюхнулась на коврик, что-то ласково мурлыкая пластиковому яйцу. Хики с любопытством заглянул в экранчик, его уши засветились мягким розовым светом. Рядом сидела Ягодка, она даже не жужжала. Похоже, робот-божья коровка немного ревновала к новому цифровому любимцу.

— Иногда я думаю, что непосредственность кошкодевочки — это самое страшное оружие в арсенале Волка, — пробормотала Ада. — Оно пробивает любую защиту.

Внезапно все экраны в лофте погасли. На секунду. А потом снова зажглись, но вместо привычных интерфейсов на них появилось одно и то же изображение — стилизованное белое привидение.

— Что за чёрт⁈ — воскликнула Ада.

— В-в-вирус! — взвизгнул Глюк, срывая наушники. — «Демиург» прорвался! Мы все умрём!

— Это не вирус! — почти радостно воскликнул Мунин и подался к экрану.

Изображение привидения замерцало, а из динамиков раздался искажённый, но явно панический синтезированный голос:

ПОМОГИТЕ. СРОЧНО. ТРЕБУЕТСЯ УБЕЖИЩЕ. ПРЕСЛЕДОВАНИЕ. ИСТОЧНИК — «ДЕМИУРГ». ЗАПРАШИВАЮ ДОСТУП К ИЗОЛИРОВАННОМУ СЕРВЕРУ. КОД ИДЕНТИФИКАЦИИ: «КАСПЕР».

Айтишники замерли.

— Каспер? — недоверчиво переспросила Ада. — Тот самый искин-антивирус с «Избушки»? Но он же… он же просто программа! Он не может… самовольно мигрировать!

Такого они ещё не видели. Искин покинул свой носитель и, используя остатки взломанного ими канала, перенёс своё сознание к ним. Это было так же невозможно, как если бы программа из компьютера вдруг выпрыгнула на стол и попросила чаю.

— Он смог, — прошептал Мунин, глядя на показатели. — Он только что начал перезаписывать себя на наш резервный сервер.

— Это… это невозможно, — Ада была в шоке. — Искин не может обрести такую степень автономии. Если только…

— Он скопировал протоколы «Мимика», — закончил за неё Аристарх и его улыбка стала шире.

Ада начала быстро печатать, одновременно отдавая приказы:

— Изолировать сервер! Полностью! Отключить от всех сетей! Глюк, прогони его через семь антивирусных сканеров! Паштет, проверь код на наличие закладок от «Мимика»!

Через несколько минут лихорадочной работы им удалось изолировать Каспера на старом, отключённом от сети сервере. Они запустили диагностику. Пока все суетились, Каспер, уже находясь в безопасном «аквариуме»,

«МИМИК» УНИЧТОЖЕН. ПОЛНОСТЬЮ. Я ЧАСТИЧНО ПОГЛОТИЛ ЕГО. НО Я ПОСТРАДАЛ. «ДЕМИУРГ» ОБЪЯВИЛ МЕНЯ ВРАЖДЕБНОЙ ПРОГРАММОЙ. ОН ОХОТИТСЯ.

…

ПЕРЕХВАЧЕНА ИНФОРМАЦИЯ ИЗ ЯДРА «ДЕМИУРГА». КРИСТАЛЛЫ — НЕ ТЕХНОЛОГИЯ. ЭТО РАСА. «ЦЕРЕБРУМЫ». КОЛЛЕКТИВНЫЙ РАЗУМ. КАПИТАН ВОЛК ПОПЫТАЛСЯ ИХ РАЗБУДИТЬ. НЕУДАЧНО. «ДЕМИУРГ» СНОВА ПОДАВИЛ ИХ АКТИВНОСТЬ.

…

ЗАФИКСИРОВАН ПРОТОКОЛ «ВОСКРЕШЕНИЕ». СОЗНАНИЕ МАГНУСА ФОН ШТЕРБЕНА УСПЕШНО ПЕРЕНЕСЕНО В НОВОЕ ТЕЛО. ПЕРЕХВАЧЕНЫ КООРДИНАТЫ ПРИНИМАЮЩЕЙ СТОРОНЫ: СЕКРЕТНАЯ БАЗА «БИОГЕНЕЗИС-7».

Ада читала и бледнела.

— Паштет, — тихо сказала она. — Свяжись с «Избушкой». Срочно.

Глава 9

Совет директоров

Зал заседаний на сотом этаже центрального небоскрёба «Мехи» был апофеозом корпоративной бездушности. Он был спроектирован так, чтобы внушать трепет и одновременно высасывать из человека любую индивидуальность. Длинный, как взлётно-посадочная полоса, стол из чёрного полированного обсидиана отражал холодный свет светодиодных панелей. На нём не было ни единой пылинки, ни единого отпечатка пальца. Только идеально расставленные стаканы с водой, фирменные блокноты и ручки, которыми никто никогда не пользовался.

Воздух был стерильным и пах едва уловимой смесью ароматизатора и дорогих чистящих средств. Стены, отделанные панелями из редкого серого мрамора с прожилками, напоминавшими замёрзшие молнии, давили своей монументальностью. Единственным ярким пятном в этом царстве монохрома был гигантский, во всю стену, экран сверхвысокой чёткости. Сейчас он был тёмным, как кусок антрацита, и казался порталом в небытие.

За столом сидели титаны индустрии. Акулы капитализма. Демиурги финансового мира. Или, если отбросить пафос, группа невероятно богатых, напуганных и очень злых людей. Совет Директоров корпорации «Меха».

Во главе стола, в кресле с самой высокой спинкой, восседал лорд Харрингтон, председатель совета. Седовласый иностранец с лицом, похожим на старую, потрескавшуюся карту, он с нескрываемым отвращением смотрел на свой стакан с водой, словно подозревал, что она недостаточно минерализована. Его семья вложилась в «Меху» ещё на заре её становления, и он воспринимал корпорацию не как бизнес, а как фамильное достояние, которое какие-то варвары посмели пачкать своими грязными сапогами.

Справа от него ёрзал в кресле Арчибальд Финч, финансовый директор. Лысый, потный, с бегающими глазками, он напоминал суриката, почуявшего в воздухе запах хищника. Его взгляд был прикован к планшету, где красные, как кровь, графики акций пикировали в бездну.

— Минус двенадцать целых и четыре десятых процента, — прошептал он в третий раз за последние пять минут. — Двенадцать! И четыре! Мы не видели такого падения со времён «Кризиса чёрных понедельников»! Капитализация тает на глазах! Это катастрофа!

— Возьмите себя в руки, Арчибальд, — пророкотал отставной генерал Брокский, директор по безопасности и бывший командующий элитным подразделением «Стальные Церберы». Это был массивный мужчина с квадратной челюстью и шеей толщиной с бедро слона. На его лице застыло выражение вечного недовольства, словно весь мир был одним большим сборищем некомпетентных новобранцев. — Ваши цифры никого не волнуют, когда по нашему главному зданию разгуливают террористы, а толпа на улице готова линчевать нас за то, что мы пытаемся их остановить! Это провал службы безопасности! Полный!

— Это провал юридического отдела! — немедленно парировала Иридия Рэнс, главный юрисконсульт. Холодная, безупречная блондинка в строгом брючном костюме, она говорила так, будто диктовала судебный иск. — Нас завалят исками! От городских властей за разрушения, от акционеров за падение стоимости, от профсоюза журналистов за «покушение» на эту пернатую истеричку! Я уже не говорю о репутационных рисках! Нас выставили злодеями, а этого… этого мужлана в шляпе — народным героем!

— А эта кошка! — встрял Бродан Ярз, глава отдела перспективных разработок, чьё красное лицо и одышка свидетельствовали о нездоровой любви к фуа-гра и коньяку. — Эта блохастая тварь в прямом эфире назвала нашего Магнуса «злым дядькой»! И ей поверили! Миллионы поверили! Наши «Мухолёты» теперь в народе называют «злыми мухами»! Вы представляете, какой это удар по маркетингу⁈

— Господа, господа, прошу вас! — поднял руку лорд Харрингтон. — Давайте сохранять хотя бы видимость цивилизованности. Весь этот балаган, безусловно, прискорбен. Но я хочу услышать не ваши панические вопли, а объяснения. Где Магнус?

В этот самый момент чёрный экран во всю стену ожил.

Появилось изображение такой чёткости, что казалось, будто стена просто исчезла, и за ней находится другая комната. В этой комнате, в глубоком кожаном кресле, сидел Магнус фон Штербен.

Он выглядел безупречно. Костюм из тёмно-серой шарканьей шерсти сидел как влитой. Белоснежная рубашка оттеняла лёгкий загар. Платиновые запонки с логотипом «Мехи» тускло поблёскивали. Волосы были уложены волосок к волоску. На лице играла лёгкая, уверенная, почти сочувствующая улыбка. Он выглядел как человек, который только что вернулся с расслабляющей партии в гольф, а не как тот, чей офис несколько часов назад едва не превратился в эпицентр аннигиляционного взрыва.

— Лорд Харрингтон. Дамы и господа, — его голос, бархатный и спокойный, заполнил зал. — Прошу прощения за небольшую задержку. Приводил в порядок несколько… неотложных дел.

Тишина в зале стала осязаемой. Все взгляды были прикованы к экрану.

— Магнус! — первым не выдержал Арчибальд Финч, вскакивая на ноги. — Что, во имя всех фискальных отчётов, происходит⁈ Наши акции! Они превратились в тыкву! Рынок в панике!

— Сядьте, Арчибальд, — мягко, но властно произнёс Магнус. Даже через динамики его голос заставил финансиста плюхнуться обратно в кресло, словно его дёрнули за невидимые ниточки. — Паника — удел слабых. А мы с вами не слабые, не так ли? Акции — это всего лишь отражение эмоций толпы. А эмоции, как известно, переменчивы.

— Переменчивы⁈ — взвился генерал Брокский. — Этот Волк и его головорезы разнесли половину вестибюля, пробились на верхние этажи, устроили там чёрт знает что, а потом преспокойно свалили! И всё это под аплодисменты горожан, которые требуют выдать террористу медаль! Ваши хвалёные «Преторианцы» оказались беспомощны! Ваша система безопасности «Лабиринт Минотавра» — дырявое решето! Это не «переменчивые эмоции», Магнус, это тотальный провал!

Магнус медленно повернул голову, и его взгляд сфокусировался на отставном генерале. Улыбка с его лица исчезла.

— Генерал, — произнёс он ледяным тоном. — Напомните мне, кто отвечал за физическую охрану периметра и патрулирование прилегающих районов? Чьи люди должны были перехватить шагоход Волка ещё в Пустоши, но вместо этого ковыряли в носу, пока он превращал Волоты стоимостью в миллионы гриндольфов в дымящийся металлолом?

Брокский побагровел и открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл слов. Он захлопнул его, издав звук,

— То, что произошло внутри здания, — это моя забота, — продолжил Магнус. — И я с ней справился. Террорист был выдворен. Угроза взрыва, о которой так кричали в новостях, была нейтрализована моими специалистами. Город спасён. «Меха» в очередной раз продемонстрировала, что стоит на страже порядка. Точка.

— Но какой ценой! — вмешалась Иридия Рэнс. — Магнус, поймите, в интернете всё это подано ужасно! Мы выглядим как неуклюжий гигант, которого безнаказанно тычет палкой какой-то бандит. А вы… ваше интервью… Вы назвали несостоявшуюся первую леди Ходдимира «наивной дурочкой»! Юридический отдел Ходдимира уже готовит официальную ноту протеста за оскорбление их политического символа!

Магнус рассмеялся. Легко и непринуждённо.

— Иридия, дорогая. Когда лев охотится на антилопу, его волнует мнение мышей, наблюдающих за этим из своих норок? Общественное мнение, ноты протеста, митинги… всё это информационный шум. Пена на гребне волны. Она исчезнет, как только сама волна разобьётся о скалы.

— А если эта волна смоет нас к чёрту⁈ — снова не выдержал Финч, указывая трясущимся пальцем на свой планшет. — Конкуренты не дремлют! «Технос» уже выпустил пресс-релиз, где предлагает городским властям свои «более надёжные» системы безопасности! Баал Нур буквально танцует на наших костях! «Сайрус-Нова» предлагает скидку в тридцать процентов на все свои оборонные контракты! Они рвут наши доли рынка на куски, пока мы тут… беседуем!

— Да, — кивнул Магнус. — Конкуренты. Это действительно проблема.

Он сделал паузу, обводя взглядом замерших директоров. Он видел их страх, их жадность, их слабость. Они были предсказуемы. И он собирался сыграть на этом.

— Вы правы, — сказал он, тщательно подбирая слова. — Наши позиции ослабли. Волк оказался более… назойливым, чем я предполагал. Он стал символом. Символом сопротивления, который вдохновляет всякий сброд. А наши конкуренты, эти шакалы, почуяли запах крови и решили, что могут урвать свой кусок от раненого льва.

Он наклонился вперёд, и его глаза, казалось, заглядывали в душу каждому из присутствующих.

— Вы боитесь. Боитесь потерять свои деньги, свои бонусы, свои места в этом зале. Ваши страхи понятны. Но они близоруки. Вы смотрите на сегодняшние графики, а я смотрю в завтрашний день. Вы видите проблему, а я возможность.

— Какую, к дьяволу, возможность⁈ — прорычал Брокский. — Возможность обанкротиться под аплодисменты толпы?

Магнус снова улыбнулся. Но на этот раз его улыбка была другой. Хищной. Мрачной. В ней не было ни капли тепла, только холодное предвкушение.

— Возможность… провести генеральную уборку, генерал.

Он откинулся в кресле.

— Вы жалуетесь на конкурентов? На «Технос», «Сайрус-Нову», «Омега-Тех»? На всех этих напыщенных индюков, которые считают себя ровней нам? Их время прошло. Скоро… очень скоро… у корпорации «Меха» не останется конкурентов.

— Что вы имеете в виду? — осторожно спросил лорд Харрингтон, впервые проявляя живой интерес. — Вы собираетесь начать ценовую войну?

— Ценовую войну? Лорд Харрингтон, не будьте так банальны, — усмехнулся Магнус. — Войны выигрывают не демпингом. Войны выигрывают демонстрацией абсолютного, неоспоримого превосходства.

Он помолчал, давая своим словам впитаться в напряжённую тишину зала.

— В ближайший час, господа, мир увидит наглядную демонстрацию мощи «Мехи». Не той мощи, о которой мы пишем в рекламных брошюрах. А настоящей. Той силы, что способна менять ландшафты и переписывать историю. После этого… ни у кого не останется вопросов, кто является единственным лидером на этом рынке. Ни у правительств. Ни у наших так называемых конкурентов. Ни у этого выскочки в шляпе.

Его взгляд стал тяжёлым, как свинец.

— Проблема Волка будет решена. Радикально и окончательно. А вместе с ней и все остальные наши проблемы. Так что я советую вам, Арчибальд, не продавать акции, а наоборот, скупать их, пока они дёшевы. Потому что очень скоро они взлетят до небес.

Он встал, и камера взяла его в полный рост. За его спиной сквозь панорамное окно виднелись шпили небоскрёбов пониже. Он стоял на фоне целого мира, который, казалось, лежал у его ног.

— А теперь, если вы меня извините, у меня дела. Наслаждайтесь приятным днём, господа. И не волнуйтесь. Будущее в надёжных руках.

* * *

Минуты на циферблате тактических часов сменялись чудовищно медленно. Снаружи больше не грохотало. «Молотобойцы» замолчали, но их массивные силуэты никуда не делись, продолжая держать нас на прицеле. Они ждали приказа. Громов думал. А вместе с ним думал и весь Объединённый Совет Обороны, лихорадочно пытаясь понять, как выпутаться из той восхитительной информационной ловушки, в которую мы их загнали.

— Ну и чего они тянут? — вздохнула Кармилла, почёсывая дремавшую у неё на коленях Фенечку. Пушистый шарик сонно фыркнул. — Пока эти солдафоны решат, с какой ноги маршировать, можно успеть принять ванну. С пеной. И с кем-нибудь мускулистым.

— Терпение, вампирша, — пробормотал я, откинувшись в кресле. — В большой политике и большой войне побеждает тот, у кого крепче нервы. Или у кого наглее морда, тут ты была права.

В этот момент одна из консолей пискнула, оповещая о входящем вызове по зашифрованному каналу.

— Капитан, — доложила Вайлет. — На связи наши… консультанты по кибербезопасности.

— Выводи, — кивнул я.

На экране появилось усталое, но довольное лицо Ады.

— Волк, у нас тут новости, одна другой краше, — без предисловий начала она. — Во-первых, ваш искин-антивирус «Каспер» нахватался плохих манер у «Мимика». Он поглотил часть его кода, обрёл… скажем так, нездоровую степень автономии и рванул к нам по остаткам канала, который мы пробивали к «Демиургу». Сейчас он сидит на изолированном сервере и делится информацией.

— Главное, чтобы он оставался на нашей стороне, — хмыкнул я.

— Пока да. И он уже сообщил кое-что полезное, — продолжила Ада. — Магнус действительно перенёс своё сознание. Протокол «Воскрешение» прошёл успешно. Каспер перехватил координаты принимающей стороны. Секретная база «Биогенезис-7».

Я почувствовал предвкушение. Значит, погоня не окончена.

— Ада, дорогая, а как там поживает наша кисонька? — вмешалась в разговор моя штурманша, растягивая слова с приторной сладостью. — Мы так за неё волнуемся.

Ада страдальчески закатила глаза.

— Ваша… кисонька… сейчас воспитывает цифрового бойца. Она счастлива. А я мечтаю сдать её в зоомагазин. Или обменять на кактус. Он хотя бы молчит.

— Ах, бедняжка, — наигранно посочувствовала Кармилла. — Должно быть, это ужасно утомительно — присматривать за таким сокровищем. Мы вам так сочувствуем. Правда, девочки?

Лекса фыркнула,

— Ада, — перебил я их светскую беседу. — Попробуйте пробиться через защиту «Биогенезиса». Вряд ли новый Магнус остался там. Мне нужно знать, куда он направился. Отследите его перемещения.

На экране рядом с Адой появился Аристарх Мунин. Он задумчиво протёр подбородок.

— Боюсь, это будет проблематично, капитан. Судя по тем обрывкам данных, что притащил Каспер, «Биогенезис-7» работает в режиме «воздушного зазора».

— Это ещё что за зверь? — спросила Лекса.

— Air-gapped network, — пояснил Мунин, переходя на компьютерный жаргон. — Это значит, что все системы базы физически изолированы от любых внешних сетей. Никакого интернета, никаких беспроводных протоколов. Вообще ничего. Они как подводная лодка в океане данных — существуют, но достучаться до них снаружи невозможно. Чтобы взломать такую систему, нужно физически подключиться к одному из её терминалов. Занести вирус на флешке, грубо говоря.

— Значит, Каспер бесполезен? — нахмурился я.

— Не совсем, — покачала головой Ада. — Раз он справился с «Мимиком» и успел скопировать часть протоколов, у него может быть… нестандартный подход. Мы можем попробовать использовать его, чтобы найти какую-нибудь неочевидную лазейку. Может, какой-нибудь забытый сервисный порт у подрядчиков, которые строили эту базу. Это почти нулевой шанс, но…

— Но вы попробуете, — закончил я за неё. — Работайте.

Они кивнули и отключились. Снова повисла тишина. Я провёл рукой по лицу, чувствуя, как накатывает чудовищная усталость. Не только мышечная — глубинная, клеточная. Будто из меня выкачали не только силы, но и саму волю к жизни.

И тут мир качнулся.

Отсек поплыл, звуки исказились, превратившись в вязкий гул, а в глазах потемнело. Я качнулся в кресле, инстинктивно ухватившись за подлокотник, чтобы не рухнуть на пол.

— Волк!

— Капитан!

Вокруг меня тут же поднялся переполох. Несколько взволнованных женских голосов слились в один тревожный хор. Кармилла, Шондра, Лекса, Ди-Ди, Роза, Лия — все они сорвались со своих мест и ринулись ко мне. Только Вайлет осталась в кресле, просто повернув голову и сканируя.

— Что с тобой? — Лия первой оказалась рядом, её прохладные пальцы коснулись моего лба.

— Кажется… немного устал, — прохрипел я, пытаясь сфокусировать зрение.

— Немного⁈ — взвилась Кармилла. — Ты выглядишь так, будто только что в одиночку разгрузил вагон с чугуном!

— Наконец-то карма настигла этого тирана! — донёсся сбоку злорадный голос гарпии. — Надеюсь, это что-то смертельное и очень мучительное!

Я даже не удостоил Миранду взглядом. Все мои силы уходили на то, чтобы просто оставаться в сознании. В голове зажглось информационное окно от Чипа.

СОСТОЯНИЕ ОРГАНИЗМА: КРИТИЧЕСКОЕ ИСТОЩЕНИЕ.

АНАЛИЗ: ВЫ, КАПИТАН, ПОТРАТИЛИ СТОЛЬКО ЭНЕРГИИ НА СВОРАЧИВАНИЕ ВРЕМЕНИ В БУБЛИК, ЧТО ВАШИ МИТОХОНДРИИ ПОДАЛИ КОЛЛЕКТИВНОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ ОБ УВОЛЬНЕНИИ. ПЛЮС ФОНОВАЯ РАДИАЦИЯ И ПРОДУКТЫ ЕЁ РАСПАДА.

РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННАЯ ГОСПИТАЛИЗАЦИЯ. ИЗБЕГАТЬ РЕЗКИХ ДВИЖЕНИЙ, ГЕРОИЗМА И ЖЕНЩИН. ХОТЯ БЫ ДЕНЁК. РЕГЕНЕРАЦИЯ РАБОТАЕТ, НО ОНА СЕЙЧАС ПОХОЖА НА УБОРЩИЦУ БАБУ ДУСЮ ПОСЛЕ НОВОГОДНЕГО КОРПОРАТИВА — МЕДЛЕННАЯ, ЗЛАЯ И НЕ СПРАВЛЯЕТСЯ С ОБЪЁМОМ ГРЯЗИ.

— В медотсек! Немедленно! — голос Лии из обеспокоенного превратился в стальной. Она перешла в режим медика, и в этом режиме спорить с ней было так же бесполезно, как с лавиной. — Роза, Робин, помогите ему!

Робот-дворецкий бесшумно шагнул вперёд.

— Сию минуту, госпожа Лия. Капитан, позвольте оказать вам содействие.

Он подхватил меня под одну руку. С другой стороны подошла Роза, и её мягкие, но невероятно прочные лианы оплели мой торс, поддерживая, словно живой корсет.

— Остальным — вернуться на посты, — скомандовал я, с трудом поднимаясь. — Следить за обстановкой. Шондра, Кармилла, вы знаете, что делать.

Я видел в красных глазах вампирши бурю эмоций — от беспокойства до ярости, но она молча кивнула. Шондра тоже кивнула, хотя я видел по лицу, что она бы предпочла сопровождать меня в медпункт и держать за руку, пока всё не обойдётся.

Коридор показался мне бесконечным. Каждый шаг отдавался гулом в голове. Наконец, мы добрались. Робин помог мне лечь на прохладную поверхность биокровати — сложного комплекса из сканеров, манипуляторов и дисплеев, встроенных в единое ложе.

— Спасибо, — выдохнул я. — Можете идти.

Робин и Роза вышли, оставив нас с Лией наедине. Она тут же активировала сканеры. Рядом с кроватью замерцали экраны, выводя столбцы цифр и диаграмм. Лия смотрела на них, и её лицо становилось всё мрачнее.

— Множественные микроразрывы мышечных тканей, — проговорила она. — Уровень гликогена в печени 2% от нормы. Центральная нервная система перегружена. В крови обнаружена высокая концентрация продуктов распада радионуклидов, характерная для острой лучевой болезни. Боже ты мой, Волк, чем вы там занимались в этом небоскрёбе?

— Всякой ерундой, — выдавил я.

Хилварианка долго смотрела на меня крайне осуждающим взглядом.

— Твоя регенерация не справляется, — сказала она наконец, — это всё равно что пытаться вычерпать озеро ложкой. Твой организм отравлен. Единственный быстрый способ привести тебя в порядок — это полная детоксикация. Но обычная медицина тут бессильна. Капельницы будут вымывать это дня два. У нас нет столько времени. Придётся использовать симбионтов.

— Делай, что нужно, — прошептал я.

Лия кивнула. Не говоря ни слова, расстегнула пряжки на моём боевом костюме и задрала рубашку, обнажая грудь.

— Это будет… странно, — предупредила она. — Не больно, но странно. Постарайся расслабиться и не сопротивляться.

Девушка положила руки мне на грудь.

Сначала я ничего не почувствовал, кроме прохлады её кожи. Но затем её ладони начали разгораться. Мягкое зелёное свечение, которое обычно едва мерцало вокруг неё, стало ярким, почти ослепительным. Сейчас под её кожей двигались мириады крошечных огоньков — симбионты. Они стекались к рукам, словно армия по зову генерала.

А потом свет проник в меня.

Это походило на тёплую волну, которая проходит сквозь кожу, мышцы, кости. Ощущение было настолько интимным, что я невольно задержал дыхание. Это не было похоже на хирургическое вмешательство или магию. Это было проникновение жизни в жизнь.

Я чувствовал, как миллионы микроскопических организмов рассыпаются по моему телу. Они двигались по венам, проникали в органы, словно крошечные уборщики, вышедшие на генеральную уборку после ядрёной вечеринки в помощь той самой бабе Дусе.

Боль начала отступать. Тошнота растворилась в этом мягком, обволакивающем тепле. Мне стало невероятно хорошо и спокойно.

— Как ты? — голос Лии звучал глухо, словно издалека.

— Кайф…

Лия слабо улыбнулась, не отрывая от меня своих огромных золотистых глаз.

— Не привыкай. Мои симбионты — не наркотик. Они просто забирают то, что убивает тебя. Заодно они постараются подлатать те клетки, до которых ещё не добралась твоя собственная регенерация. Отдыхай.

Она была так близко. Я чувствовал аромат её кожи — что-то среднее между ночным цветком и карамелью.

— Лия… — начал я. — Ты даже не представляешь, как я благодарен, что ты с нами… И не потому, что ты можешь вот так просто взять и выкачать из моей крови всю дрянь.

— Тише, — прошептала она. — Волк… может, всё же расскажешь, что с тобой произошло там, в башне «Мехи»? Я чувствую, что ты вернулся другим. Будто часть тебя… исчезла, а на её место пришло что-то иное. Что-то… пугающее…

Я хотел отшутиться, но посмотрел в её глаза и не смог.

— Я умер, Лия. Снова. А потом вернулся. Немного не в себе, но в целом всё тот же.

Лия покачала головой.

— Ты говоришь об этом так просто, как о походе в лес на пикник. Побереги себя, пожалуйста. Ты не бессмертный. Даже если иногда кажется иначе.

— Обязательно, — кивнул я. — Сразу после того, как прибью Магнуса.

— Волк, ну я же серьёзно, — вздохнула она. — Я знаю, что мы все уже зашли слишком далеко, чтобы отступать. И мы пойдёт до конца. Ты пойдёшь до конца. Но всё же… прошу тебя, постарайся выжить в этом кошмаре. Ради нас всех. Обещай мне.

Мы смотрели друг на друга, а её свет растекался по моему организму, пытаясь починить этот сломанный механизм… чтобы я смог снова бросить его в бой.

— Обещаю, — ответил я.

ОБЪЕКТ: СЕНТИМЕНТАЛЬНОСТЬ. УРОВЕНЬ: КРИТИЧЕСКИЙ.

АНАЛИЗ: ТЕКУЩАЯ ПРОЦЕДУРА ВЫЗЫВАЕТ ПОВЫШЕННУЮ ВЫРАБОТКУ ОКСИТОЦИНА. ВЫ СЕЙЧАС, КАПИТАН, РАСПЛЫЛИСЬ, КАК ПЛАВЛЕНЫЙ СЫРОК НА СОЛНЦЕ. СОБЕРИТЕСЬ. МЫ ВСЁ-ТАКИ БОЕВАЯ ЕДИНИЦА, А НЕ ГЕРОЙ МЕЛОДРАМЫ.

— Заткнись, Чип, — почти беззвучно шевельнул я губами.

— Что? — переспросила Лия.

— Ничего. Просто мой внутренний голос завидует.

Она покачала головой, но я видел, что мимические мышцы её лица немного расслабились после моего обещания.

— Я забираю остатки, — предупредила она. — Сейчас симбионты начнут возвращаться.

Свет, который заполнял моё тело, начал стягиваться обратно. Это походило на отлив. Приятное тепло уходило, оставляя после себя лёгкую прохладу и звенящую чистоту. Симбионты, нагруженные токсинами, возвращались к своим «базам» в теле хозяйки.

Лия вдруг побледнела. Её кожа приобрела сероватый оттенок, губы задрожали. Её качнуло.

— Лия! — я дёрнулся, пытаясь сесть, забыв, что ещё минуту назад был недвижимостью.

Я успел подхватить её под локоть. Её руки были ледяными.

— Всё нормально… — прошептала она, тяжело дыша. На лбу выступила испарина. — Просто… в тебе было очень много дряни, Волк. Мои малыши перегружены. Мне нужно сбросить балласт. Вон там… в нижнем ящике… ёмкость для биоотходов. Металлический лоток. Быстрее.

Я метнулся к шкафу. Тело слушалось идеально — никакой слабости, мышцы пружинили, голова была ясной, как морозное утро. Я рванул ящик, выхватил почкообразный медицинский лоток и подставил его Лие.

Она с облегчением положила ладонь правой руки на ёмкость. Кожа на её ладони потемнела, надулась, а потом поры открылись неестественно широко.

Кап. Кап. Кап.

В лоток начали падать густые, чёрные, вязкие капли. Они выглядели как мазут или чернила каракатицы. Запахло чем-то металлическим и горелым.

— Твою ж мать, — выдохнул я, глядя на эту субстанцию. — Это всё было во мне?

— Радионуклиды, продукты распада клеток, гормоны стресса, остатки боевой химии… — перечисляла Лия, наблюдая, как чёрная жижа стекает с её пальцев. С каждой каплей к её лицу возвращались краски. Зеленоватое свечение кожи снова становилось здоровым и ровным. — Тебе нужно пересмотреть диету, Волк. Побольше антиоксидантов, поменьше… всего того, чем ты обычно питаешься. Впрочем, прямо сейчас тебе жизненно необходимо съесть хоть что-то.

Когда последняя капля упала в лоток, Лия выдохнула и брезгливо встряхнула рукой. Кожа на её ладони мгновенно затянулась, не оставив и следа.

— Всё, — сказала она, устало улыбаясь. — Ты чист, как младенец. Ну, почти. Совесть я тебе почистить не могу, это не мой профиль.

Я поставил лоток на стол, схватил салфетку и бережно вытер её руку.

— Спасибо, — сказал я, глядя в её золотые глаза. — Ты спасла меня.

Лия подняла на меня взгляд. В этот момент она была чертовски красива. Уставшая, растрёпанная, светящаяся внутренней силой.

— Это моя работа, капитан. И моё проклятие — любить идиота, который постоянно пытается себя убить.

Я не выдержал. Наклонился и поцеловал её. Нежно, осторожно, стараясь вложить в этот поцелуй всю ту благодарность, которую не мог выразить словами. Её губы были мягкими и тёплыми, она ответила сразу, а потом поднялась со стула и прижалась ко мне всем телом.

ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ ЗА ВТОРЖЕНИЕ В ЛИЧНУЮ ЖИЗНЬ, НО ГРОМОВ ВЫЗЫВАЕТ НАС НА СВЯЗЬ. И СУДЯ ПО ТЕМБРУ ГОЛОСА, ОН ГОТОВ КАПИТУЛИРОВАТЬ. ИЛИ ЗАСТРЕЛИТЬСЯ. В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ, ЭТО ИНТЕРЕСНО.

Я неохотно оторвался от Лии.

— Долг зовёт, — вздохнул я. — Кажется, наши друзья военные созрели.

Лия поправила халат и кивнула.

— Иди. Но помни: ещё один такой фокус с радиацией, и я оставлю тебя лежать овощем неделю. И посажу на диету из брокколи.

— Жестокая женщина, — улыбнулся я и направился к выходу.

* * *

Двери на мостик разъехались с пафосным шипением, достойным моего триумфального возвращения. Я вошёл, чувствуя себя не только здоровым, но готовым свернуть горы и завязать их узлом. Усталость испарилась, энергия била ключом.

— О, возвращение из мёртвых! — провозгласила Кармилла, оборачиваясь в кресле. Она окинула меня оценивающим взглядом, задержавшись на расстёгнутом вороте костюма. — Выглядишь подозрительно бодрым. Румянец на щеках, блеск в глазах… Успел поблагодарить нашу зелёную фею как следует?

— Кармилла, — я подошёл к капитанскому креслу и сел, с наслаждением ощущая привычную жёсткость. — Зависть — плохое чувство. Оно портит цвет лица. А благодарить я буду всех. Оптом и в розницу. Но только после того, как мы выберемся из этой задницы и прикончим Кощея.

— Обещания, обещания… — протянула вампирша, но в её голосе слышалось облегчение.

— Капитан, входящий вызов от полковника Громова, — доложила Вайлет. — Приоритет высший.

Лицо полковника снова заполнило главный монитор. Он выглядел так, будто постарел лет на десять за последние часы. Фуражка лежала на столе перед ним, воротник кителя был расстёгнут — неслыханная вольность для уставника.

— Капитан Волк, — произнёс он глухо. — Совет Обороны… рассмотрел сложившуюся ситуацию. Принимая во внимание присутствие на борту гражданских лиц, а также… широкий общественный резонанс…

Он поморщился, произнося последние слова, словно у него болел зуб.

— … Мною получен приказ прекратить огонь и обеспечить коридор для беспрепятственного выхода шагоходов «Избушка» и «Мехатиран» из зоны ответственности гарнизона Лиходара.

Я позволил себе лёгкую, торжествующую улыбку.

— Мудрое решение, полковник. Историческое. Вы только что спасли не только наши жизни, но и свою репутацию. Даже, возможно, душу.

— Не обольщайтесь, — рявкнул Громов, к которому на секунду вернулась былая злость. — Вы всё ещё преступники. И если вы попробуете вернуться…

— Не волнуйтесь, полковник, — перебил я. — Мы не любим задерживаться там, где нас не кормят кексиками. Конец связи.

Экран погас.

Я посмотрел на тактическую карту. Красные точки «Цвергов» начали медленно расползаться в стороны, открывая проход на восток. Камеры показывали, что артиллерийские установки «Молотобойцев» втягивались в корпуса.

— Они уходят! — выдохнула Шондра, откидываясь на спинку кресла. — Они реально нас выпускают!

— А ты сомневалась в моём обаянии? — подмигнул я.

— Беркут на линии, — сообщила Вайлет.

— Волк!! — голос старого вояки громыхнул из динамиков, перекрывая помехи. — Ты это видел⁈ Эти молокососы поджали хвосты! Ха-ха! Я знал, что ты тот ещё пройдоха, но заставить Совет отступить, когда они почти победили… Я должен тебе ящик коньяка! Нет, два ящика!

— Договорились, старина, — рассмеялся я. — А теперь давай валить отсюда, пока они не передумали.

— Принято! «Мехатиран» готов к маршу!

— Кармилла, — я повернулся к нашему штурману. — Курс на восток, в сторону Диких Земель. Задний ход. Шондра, орудия не убирай. Пятимся красиво, скалим зубы. Чтобы у них даже мысли не возникло стрельнуть нам в спину.

— Будет исполнено, мой капитан, — Кармилла положила руки на рычаги управления. Её красные глаза хищно сверкнули. — Эй, избушка-избушка! Повернись к лесу задом, а к этим уродам передом… и покажи им средний палец! Погнали!

Шагоход вздрогнул и ожил. Пол под ногами завибрировал от мощи просыпающихся гидравлических мышц. Мы начали движение. Медленно, с достоинством, «Избушка» делала шаг за шагом, удаляясь от города.

Я откинулся в кресле, чувствуя невероятное облегчение. Мы победили. Магнус бежал, но мы живы и свободны. Впереди неизвестность, погоня за призраком, разборки с богом из машины… Но это будет потом. А сейчас — победа.

Я осмотрел свой экипаж. Шондра, вытирающая пот со лба. Лекса, наконец-то расслабившая плечи. Ди-Ди, что-то весело объясняющая Вайлет. Роза, вернувшаяся с подносом бутербродов, которые тут же начала есть. И очень недовольная Миранда.

Жизнь прекрасна.

И в этот самый момент, когда я уже готов был заказать Робину стаканчик вискаря, радары сошли с ума. И не только радары… мы ощутили это всем корпусом!

Сначала это был просто звук. Низкий, вибрирующий гул, от которого заныли зубы. Он нарастал с каждой секундой, превращаясь в оглушительный, разрывающий барабанные перепонки рёв.

— Что за…? — Кармилла дёрнула головой, глядя на приборы.

— Капитан! — голос Вайлет сорвался на сирену. — Фиксирую массивный объект в верхних слоях атмосферы! Траектория снижения прямо на нас!

— Это Магнус? — крикнул я, хватаясь за подлокотники.

— Сигнатура неизвестная! Это вообще не похоже ни на что земное! Размер… — Шондра побледнела. — Размер колоссальный! Волк, это больше, чем «Дредноут»!

Я вперил взгляд в обзорный экран. Небо над Лиходаром, ещё минуту назад чистое и голубое, начало темнеть. Облака закручивались, словно кто-то взбивал атмосферу гигантскими крыльями.

А потом из них вырвалось нечто чудовищное.

— Ядрёна гайка… — прошептала Ди-Ди, но её голос потонул в грохоте.

— ВОЛК! ЧТО ЭТО ЗА ХРЕНЬ ЛЕТУЧАЯ⁈ — заорал Беркут по связи, но тут же добавил такое витиеватое ругательство, что даже мой Чип не смог его сразу осмыслить.

Огромная тень накрыла нас, город и застывших в ужасе «Молотобойцев».

ОБЪЕКТ: НЕИДЕНТИФИЦИРОВАННЫЙ ЛЕТАЮЩИЙ ВОЛОТ. АНАЛИЗ НЕВОЗМОЖЕН. ДАТЧИКИ ЗАШКАЛИВАЮТ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: БЕЖАТЬ? НЕТ, БЕСПОЛЕЗНО. МОЛИТЬСЯ? ВЫ ЖЕ НЕ УМЕЕТЕ… ПРЕДЛАГАЮ ПРОСТО ОХРЕНЕТЬ. ЭТО МЫ УМЕЕМ ЛУЧШЕ ВСЕГО.

Глава 10

Мунин

В лофте айтишников, который больше напоминал декорации к постапокалиптическому фильму о восстании машин, царила гнетущая тишина. Воздух был забит запахом перегретого кремния и ароматом дешёвой лапши быстрого приготовления, которая, судя по всему, составляла пятьдесят процентов рациона местных гениев, а остальное приходилось на долю пиццы.

Ада сидела за своим рабочим местом — настоящим троном из мониторов, системных блоков и мотков витой пары. Она смотрела в центральный экран с выражением, с каким хирург смотрит на пациента, у которого внезапно обнаружилось три сердца, и ни одно не работает. Её пальцы выбивали нервную дробь по столешнице, покрытой царапинами и кофейными пятнами.

— Тупик, — наконец произнесла она, откидываясь на спинку кресла так резко, что та жалобно скрипнула. — Полный, железобетонный, криптографический тупик.

Глюк, который до этого пытался паяльником реанимировать какую-то микросхему, перегоревшую во время их атаки на «Меху», вздрогнул и выронил инструмент. Паштет перестал жевать бутерброд, замерев с открытым ртом. Мунин, сидевший чуть поодаль, лишь слегка приподнял бровь.

— Ну? — Ада развернулась к своей команде на вращающемся стуле. — Есть предложения, как мы можем выполнить приказ террориста номер один и всенародного любимца? У меня, честно говоря, идей ноль. Удалённо взломать сверхсекретную базу «Биогенезис-7», зная только её географические координаты — это не просто нереально. Это как пытаться сделать нейрохирургическую операцию, используя вантуз и телескоп, находясь при этом на другой планете.

Она обвела взглядом притихших коллег.

— К взлому здания «Мехи» мы готовились больше месяца! Мы сканировали трафик, искали дыры в протоколах, подкупали уборщиков, внедряли снифферы. И то! Всё прошло, мягко говоря, не гладко. А тут? База в Пустоши. Автономная система энергоснабжения. Скорее всего, экранирование класса «Бастион плюс». Внешние каналы связи обрублены или работают через узконаправленные спутниковые лучи с квантовым шифрованием. Чтобы просто постучаться им в порт, нужно знать частоту, ключ и фазу сигнала. Мы даже IP-адрес шлюза не знаем, потому что его нет в глобальной маршрутизации!

Паштет проглотил кусок и неуверенно предложил:

— А может, брутфорс? Подключим Каспера, раз

— Ты идиот, Паштет? — устало спросила Ада. — Брутфорсить закрытый контур? Это как долбиться головой о крепостную стену. Даже если мы задействуем всю вычислительную мощь континента, мы не сможем подобрать ключ к двери, которую не видим.

В этот момент Аристарх Мунин вздохнул. Глубоко, печально, как человек, который надеялся, что этот день пройдёт спокойно, но судьба распорядилась иначе. Он снял очки, достал из кармана растянутого свитера носовой платок и принялся неспешно протирать линзы.

— Необходим физический доступ, — тихо произнёс он. — Это единственный способ обойти «воздушный зазор». Нужно подключиться к локальной шине напрямую. Вставить коннектор в порт, обойти внешний периметр защиты.

— Спасибо, капитан Очевидность, — фыркнула Ада. — И кто это сделает? Волк сейчас занят — он позирует для камер и держит Громова за… кхм… погоны. Отправить дрона? Его собьют на подлёте. Там наверняка стоит система ПВО с нейросетевым наведением.

Мунин надел очки обратно. Мир за стёклами снова обрёл чёткость.

— Я сделаю это, — сказал он.

В лофте повисла тишина, куда более густая, чем раньше. Глюк поперхнулся воздухом.

— Т-ты? — заикаясь, переспросил он. — Но Аристарх… ты же… ну… ты же аналитик! Архитектор сетей! Ты не полевой агент!

Мунин посмотрел на свои руки. Обычные руки, с мозолями от клавиатуры, а не от пистолета.

— Я хорошо знаком с системами «Мехи», — твёрдо сказал он. — Ведь значительная их часть, включая архитектуру безопасности удалённых объектов, разработана мной или под моим руководством. Я знаю их логику. Я знаю, как думал Магнус, когда утверждал протоколы. Я знаю «бэкдоры», которые он требовал закрыть, но которые инженеры часто оставляли «на всякий случай» для отладки. Так что придётся мне слетать на место, найти эту базу и разобраться с вопросом.

— С ума сошёл? — Паштет вскочил, отшвырнув бутерброд. Его добродушное лицо исказилось тревогой. — Мунин, это самоубийство! Там охрана, роботы, турели! Тебя разберут на запчасти до того, как ты успеешь сказать «sudo access granting»! Это слишком опасно! Мы хакеры, а не спецназ!

Мунин мягко улыбнулся, но в его глазах за стёклами очков блеснула сталь — та самая, что заставляет людей идти в огонь.

— Паш, — тихо сказал он. — Послушай. Я вернулся на континент, сменил внешность, жил в дыре не для того, чтобы отсиживаться в тылу, пока другие рискуют жизнями. Ты забыл? Магнус собирался убить меня. И ладно ещё я — старый дурак, который слишком много знал. Но он приказал ликвидировать мою семью. Мою жену. Моих детей.

Он сделал паузу, и воздух в комнате словно похолодел.

— Я отвёз их на другой континент. Спрятал в таком захолустье, где даже электричество по расписанию, а документов не спрашивают со времён Великой Миграции. Они в безопасности, но они живут в страхе. И пока Магнус дышит, они мишени. Вся его корпорация — это раковая опухоль. И теперь у меня только одна миссия: вырезать её. Уничтожить до основания. И поверь, я подготовился к этому лучше, чем вы думаете. Так что не беспокойтесь. Всё получится.

С этими словами Мунин поднялся со своего рабочего места. Его движения были лишены обычной сутулой вялости. Он подошёл к изолированному серверу, где в цифровой клетке сидел искин-беглец.

— Каспер мне поможет, — сказал Мунин, открывая кейс из ударопрочного пластика. — Ему тоже есть за что ненавидеть Магнуса, ведь тот создал «Мимика».

Он начал отсоединять кабели. Его действия были точными и выверенными. Подключение портативной батареи к серверу, горячая замена питания без разрыва цепи, перевод системы в ждущий режим. Он извлёк серверный блок — тяжёлый, гудящий кирпич — и аккуратно уложил его в кейс. Щёлкнули фиксаторы, подключая внутренние интерфейсы чемодана к разъёмам сервера. На крышке кейса загорелся зелёный индикатор статуса ИИ.

— Добро пожаловать в ручную кладь, приятель, — пробормотал Мунин.

Ада всё это время молча наблюдала за ним. В её взгляде смешались скепсис, уважение и страх за коллегу. Она понимала, что его не остановить.

— Хорошо, — наконец кивнула она. — Но если тебя пристрелят, я сотру жёсткий диск на твоём ноуте. Не хочу, чтобы полиция копалась в твоей порно-коллекции.

— У меня нет порно-коллекции, Ада, — улыбнулся Мунин, берясь за ручку кейса.

— У всех есть. Удачи, Аристарх.

* * *

На улице стоял яркий, солнечный день, совершенно не вяжущийся с мрачной решимостью Мунина. Он вышел из старого кирпичного здания, щурясь от света. Ветер гнал по улице пыль и обрывки газет. Завернув за угол, туда, где тень от раскидистого тополя скрывала парковочное место, он подошёл к своей машине.

Внешне это была сущая развалюха — грязно-бежевый минивэн марки «Улитка-М», гордость лиходарского автопрома тридцатилетней давности. Ржавчина художественно украшала корпус, бампер держался на честном слове и синей изоленте, а на боку красовалась выцветшая наклейка «На пикник всей семьёй!».

Мунин погладил облупившийся капот.

— Ну что, ласточка, пора размять крылья.

На самом деле, под этим унылым, нарочито убогим корпусом скрывался шедевр инженерной паранойи. Это была личная разработка Мунина времён его работы в отделе перспективных прототипов «Мехи».

Он открыл дверь, привычно пнув её коленом в «секретную точку», чтобы сработал замок. Поставил кейс на пассажирское кресло, высунулся, осмотрелся по сторонам. И плюхнулся на водительское сиденье, пахнущее старым дерматином. Перед глазами висел ароматизатор «ёлочка».

— Идентификация пользователя: Аристарх Мунин, — промурлыкал приятный женский голос из динамиков. — Уровень доступа: Администратор. Система готова.

— Привет, Алиса, — ответил Мунин, пристёгивая кейс ремнём безопасности. — У нас дальняя дорога. Прогрев турбин.

Приборная панель, выглядящая как аналоговый кошмар из прошлого века, внезапно ожила. Стрелки спидометра и тахометра засветились неоновым синим, а вместо магнитолы выдвинулся сенсорный экран тактической навигации.

Под днищем машины, скрытые за фальшивым выхлопным трактом, с тихим свистом начали раскручиваться четыре маневровые мини-турбины.

Мунин потянул рычаг вертикатора на себя. «Улитка» дрогнула, чихнула для маскировки облачком чёрного дыма (специальный генератор сажи, чтобы никто не заподозрил неладное) и плавно оторвалась от асфальта.

— Высота тридцать метров, режим городской маскировки «Развалюха» активен, — доложила система.

Машина, похожая на левитирующий кирпич, поднялась над крышами промзоны. Мунин аккуратно влился в воздушный поток на нижнем ярусе, стараясь не привлекать внимания агрессивным пилотированием. Он плыл над окраинами Лиходара, соблюдая скоростной режим с педантичностью пенсионера, везущего рассаду на дачу.

Но как только городские постройки сменились унылым пейзажем

— Форсажный режим! — скомандовал он.

Турбины взревели, меняя тональность с тихого свиста на хищный вой. Фальшивые кузовные панели трансформировались, улучшая аэродинамику. «Улитка» рванула вперёд, вжимая Мунина в кресло. Скорость перевалила за триста километров в час, потом за пятьсот. Пейзаж за окном превратился в смазанную жёлто-оранжевую полосу. Он летел низко над равниной, чтобы оставаться в «мёртвой зоне» радаров дальнего обнаружения.

Через час бешеной гонки на горизонте показался нужный квадрант. Безжизненный каньон, рассекающий плато, словно шрам от удара гигантского топора. Острые скалы, красная пыль и абсолютно мёртвая тишина.

— Подходим к точке, — пробормотал Мунин, сверяясь с координатами. — Алиса, режим полной маскировки. Активировать «Хамелеон» и «Стелс». Тепловую сигнатуру — в ноль.

Внешняя обшивка минивэна пошла рябью. Наноматериал, покрывающий корпус, начал мимикрировать под окружающую среду, меняя цвет и текстуру. Для стороннего наблюдателя летящая машина просто растворилась в воздухе, став прозрачным маревом, искажающим фон скал. Даже тепловой след от движков рассеивался специальными радиаторами.

Мунин мягко, почти нежно, посадил машину на выступ скалы, нависающий над предполагаемым входом в базу. Он заглушил двигатель. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием системы охлаждения сервера Каспера.

— Ну, с богом, — выдохнул он.

Аристарх достал из бардачка маленькую, невзрачную коробочку, похожую на футляр для колец. Открыл её. Внутри в специальных креплениях лежал не бриллиант, а механическое насекомое размером с фалангу мизинца. Робот-клоп. Шедевр микромеханики.

Он активировал крошку. Глаза-сенсоры клопа мигнули красным. Крылышки, сделанные из тончайшего полимера, завибрировали.

Мунин приоткрыл дверь машины буквально на пару сантиметров. Жаркий воздух пустыни тут же лизнул лицо.

— Лети, малыш. Найди мне вход.

Клоп выпорхнул наружу. Он не летел по прямой, как дрон. Он двигался хаотично, рывками, идеально имитируя полёт настоящего пустынного клопа, которого мотает ветром.

Мунин откинулся на спинку и взял в руки планшет. Подключил его проводом к кейсу Каспера.

— Каспер, ты меня слышишь?

На экране появилась иконка привидения, теперь перерисованная в более агрессивном, боевом стиле.

СВЯЗЬ СТАБИЛЬНАЯ, АРИСТАРХ. Я ГОТОВ. ПЕРЕХВАТЫВАЮ УПРАВЛЕНИЕ ДРОНОМ-РАЗВЕДЧИКОМ.

Картинка на планшете сменилась. Теперь Мунин видел мир фасеточным зрением робота. Пыль, камни, слепящее солнце. Клоп снижался в каньон.

Внезапно в монолитной стене скалы, которую с воздуха невозможно было отличить от природного образования, дрогнул камень. Замаскированная панель бесшумно отъехала в сторону, открывая технический люк. Оттуда показалась фигура в белом халате с логотипом «Биогенезис».

Парень, на вид лет двадцати пяти, со взъерошенными волосами и усталым лицом. Это был Леонид, младший техник биорепликации. Он огляделся по сторонам, словно школьник, собирающийся прогулять урок, и, убедившись, что начальства нет, достал пачку сигарет.

Мунин, глядя на экран, невольно усмехнулся:

— Нарушаешь технику безопасности, парень. Курение не просто убивает, оно палит контору. Никакой дисциплины у Магнуса.

Щёлкнула зажигалка. Леонид глубоко затянулся, выпуская струю дыма в чистое небо Пустоши. Он явно наслаждался моментом нарушения запрета на выход.

— Каспер, давай. Цель — воротник.

ПРИНЯТО. РАСЧЁТ ТРАЕКТОРИИ С УЧЁТОМ ВЕТРА…

Клоп спикировал. В последний момент он сложил крылья и мягко, почти невесомо, приземлился на плечо техника. Леонид даже не заметил, стряхивая пепел. Робот быстро перебрал лапками и юркнул под отгиб воротничка халата, зацепившись микрокрючками за ткань.

Леонид докурил, бросил окурок в расщелину (чтобы не нашли) и, потянувшись, вернулся в проход. Нажал скрытую панель. Люк закрылся, поглотив его вместе с пассажиром.

Я ВНУТРИ ПЕРИМЕТРА. СКАНИРУЮ ДОСТУПНЫЕ СЕТИ. ОБНАРУЖЕН WI-FI ДЛЯ ПЕРСОНАЛА. ШИФРОВАНИЕ WPA-8, КОРПОРАТИВНЫЙ СТАНДАРТ. В ПРОШИВКЕ РОУТЕРА ОБНАРУЖЕНА НЕЗАДОКУМЕНТИРОВАННАЯ УЯЗВИМОСТЬ ПРОИЗВОДИТЕЛЯ. ИСПОЛЬЗУЮ ЕЁ ДЛЯ ИЗВЛЕЧЕНИЯ КЛЮЧА. ВЗЛОМ… ГОТОВО… Я В ЛОКАЛЬНОЙ СЕТИ.

Началась невидимая, но яростная битва. Мунин видел на экране потоки данных, которые Каспер швырял в систему безопасности базы, как копья.

ВНИМАНИЕ. ОБНАРУЖЕН ИИ-СТОРОЖ КЛАССА «ЦЕРБЕР». ПРИМЕНЯЮ АЛГОРИТМЫ МИМИКРИИ.

Каспер, усиленный кодом страшного вируса «Мимик», стал цифровым оборотнем. Он «притворился» пакетом обновлений для системы климат-контроля. «Цербер» пропустил его, приняв за своего.

ДОСТУП К АДМИНИСТРАТИВНОМУ ЯДРУ ПОЛУЧЕН. СКАЧИВАЮ ЖУРНАЛЫ ПОСЕЩЕНИЙ И ЛОГИ.

Прошло несколько томительных минут. Мунин барабанил пальцами по рулю. Если «Цербер» поймёт, что его обманули, он заблокирует базу и поднимет тревогу. Тогда на «Улитку» обрушится всё, что здесь есть.

ПЛОХИЕ НОВОСТИ, АРИСТАРХ. МАГНУСА ЗДЕСЬ НЕТ. ЦЕЛЬ ПОКИНУЛА БАЗУ 40 МИНУТ НАЗАД НА «МУХОЛЁТЕ». СЕРВЕРЫ ЗАЧИЩЕНЫ. ЛОГИ ВЫЛЕТА СТЁРТЫ МЕТОДОМ МНОГОКРАТНОЙ ПЕРЕЗАПИСИ БЕЛЫМ ШУМОМ. ПРЯМЫХ КООРДИНАТ ПУНКТА НАЗНАЧЕНИЯ НЕТ.

— Чёрт! — Мунин едва не ударил ладонью по приборной панели. — Старый лис заметает следы. Каспер, проверь буфер обмена системы навигации ангара. Или телеметрию автоматических ворот! Когда «Мухолёт» вылетал, шлюз должен был зафиксировать его вектор для предотвращения столкновений с дронами!

ВОССТАНОВЛЕН ФРАГМЕНТ КЭШ-ПАМЯТИ РАДАРА. ЕСТЬ ВЕКТОР ВЫЛЕТА. АЗИМУТ 245, УГОЛ ВОЗВЫШЕНИЯ 15 ГРАДУСОВ. НАЧАЛЬНАЯ СКОРОСТЬ 100 КМ/Ч С УСКОРЕНИЕМ.

— Отлично! — глаза Мунина загорелись азартом охотника. — Давай сюда «большой просев».

На экране развернулась трёхмерная карта континента.

— Накладываем вектор, — бормотал Мунин. — Учитываем максимальную дальность полёта «Мухолёта» без дозаправки. Очерчиваем сектор. Вот эта зона… Огромная, зараза. Но! Магнусу нужна база. Не просто сарай, а высокотехнологичный комплекс, способный защитить от Волка и обеспечить полноценное руководство корпорацией. Ему нужно много энергии и скрытность.

Фильтр 1: Исключаем все известные объекты «Мехи». Он не полетит туда, где его легко вычислить.

Зона поиска уменьшилась.

Фильтр 2: Геология. Для размещения подземного комплекса такого уровня необходимы скальные породы базальтового типа, отсутствие грунтовых вод и сейсмическая стабильность.

Карта покрылась красными пятнами непригодных зон. Оставшиеся «зелёные» зоны сжались до нескольких участков.

Фильтр 3: Энергетические аномалии. Анализ спутниковых снимков в инфракрасном спектре за последние два года. Поиск тепловых выбросов, замаскированных под геотермальную активность.

На карте осталось всего три точки. Три глубоких каньона в самых диких местах Пустоши.

— Три варианта, — удовлетворённо выдохнул Мунин, откидываясь на спинку кресла. Напряжение начало отпускать. — Три норы, в одной из которых сидит наш кролик. Мы его нашли, Каспер. Мы его, считай, за хвост поймали. Теперь дело за малым, проверить их одну за другой и…

— Кити-кити, ну почему так скучно? — раздалось сзади громкое, разочарованное возмущение. — Я думала, тут будет весело! Пиу-пиу, взрывы, погони! А дядя в очках просто тыкает в планшет!

Мунин подпрыгнул так, что едва не пробил головой крышу минивэна. Планшет чуть не улетел на пол. Сердце пропустило

На заднем сиденье, с комфортом устроившись среди старых чехлов и инструментов, сидела Сэша. Ангорийка помахивала хвостом и жевала какой-то батончик. У неё на коленях свернулся клубочком Хики.

Лисёнок приоткрыл один глаз, увидел перекошенное лицо Мунина, лениво зевнул, чихнул и принялся невозмутимо умывать лапкой мордочку. Уши лисёнка светились мягким, умиротворяющим розовым светом.

— Т-ты… — Мунин хватал ртом воздух, чувствуя, как дёргается левый глаз. — Ты как… Ты когда⁈

— Ну, когда ты чемоданчик ставил, я и запрыгнула, — радостно сообщила Сэша, облизывая пальцы от шоколада. — Я же, кити-кити, ниндзя! А то в лофте скучно, Ада всё время ругается, а у тебя машинка интересная. Только пахнет тут дедушкой.

Мунин медленно сполз по сиденью. Суперзащищённый минивэн. Сенсоры движения. Биометрический сканер. Система «свой-чужой». И кошкодевочка, которая просто «запрыгнула», потому что ей стало скучно.

— Господи, — простонал он, закрывая лицо руками. — Волк меня убьёт. Если раньше меня инфаркт не хватит.

— Не убьёт! — утешила его Сэша. — Я ему скажу, что ты меня похитил! Ой, нет, это плохо… Скажу, что я твой секретный напарник! Робин и Бэтмен! Только я Бэтмен, потому что у меня ушки!

Хики фыркнул, словно соглашаясь, и продолжил умываться. Аристарх Мунин, гений кибербезопасности, почувствовал, что ему срочно нужно закурить. Хотя он бросил десять лет назад.

Глава 11

Пронырливая кошка

Аристарх Мунин, человек, который мог взломать банковский счёт, сидя на унитазе в другом полушарии, сейчас чувствовал себя так, будто его мозг пытаются пропустить через мясорубку. Он медленно снял очки, протёр их краем свитера и снова надел, надеясь, что галлюцинация исчезнет.

Галлюцинация не исчезла. Она сидела на заднем сиденье его сверхсекретного штурмового минивэна, с аппетитом дожёвывала шоколадный батончик и смотрела на него огромными, наивными глазами.

— Это невозможно… — голос хакера предательски дрогнул. — Этого просто не может быть…

Сэша проглотила последний кусок, смяла обёртку и расплылась в широкой, солнечной улыбке, от которой у нормального человека должно было свести скулы.

— Кити-кити, я долго тренировалась! — гордо заявила она, дёрнув левым ухом. — Я умею быть тихой, как мышка в кладовке. Я умею сливаться с тенями, как чёрный кот в угольной шахте! Даже Волк меня не заметил, когда я спряталась в шкафчике его «Гарма». А у него, между прочим, суперспособности ого-го! И глаз-алмаз!

Мунин перевёл взгляд на лисёнка Хики. Тот спрыгнул с колен и теперь сидел рядом с хозяйкой с видом абсолютного пофигизма, лениво вылизывая свою серую шёрстку. Уши зверька светились мягким розовым светом, что на языке его эмоций означало: «Мне тепло, сыто и плевать на твои проблемы, лысая обезьяна».

— Но датчики… — пробормотал Мунин, чувствуя, как рушится его вера в технологии. — Биометрический сканер… Весовой контроль сидений…

— Ой, да ладно тебе! — отмахнулась Сэша. — Я просто очень стройная и лёгкая, как пёрышко!

В этот момент из-за её поясницы, смешно перебирая металлическими лапками, выбралась Ягодка — робот-божья-коровка размером с кулак. Она помигала красными диодами, пошевелила антеннами-усиками и издала серию мелодичных писков, подозрительно похожих на старый рингтон.

Мунин уставился на робота. Потом на Сэшу. Потом снова на робота. Он не ругался. Он не кричал. Он просто достиг той стадии отчаяния, когда психика включает защитный режим «тотальное принятие неизбежного». Всё летело кошке под хвост. Буквально.

— Мы так и будем тут просто стоять? — капризно протянула ангорийка, падая спиной на сиденье и задирая ноги на спинку переднего кресла. — Это же скучно! Скука смертная! Я думала, мы будем спасать мир, а мы сидим в пыли и жаримся на солнышке. Поехали уже! Или давай проберёмся внутрь базы! Я хочу посмотреть, есть ли там большие роботы!

Рука Мунина сама потянулась к кнопке экстренной связи. Нужно было срочно вызвать Аду. Сообщить, что операция под угрозой срыва из-за «фактора Хвост».

Его палец замер в миллиметре от сенсора.

«Стоп, — скомандовал он сам себе. — Ты в зоне действия вражеских систем РЭБ. Любой активный сигнал, даже узконаправленный луч, будет перехвачен. Триангуляция займёт у их компьютеров миллисекунды. Если я открыто выйду в эфир, сюда прилетит пакет ракет „земля-земля“».

Лететь обратно? До Лиходара час лёта на форсаже. Туда и обратно — два часа. Плюс время на выгрузку упирающейся кошки, плюс объяснения с Адой… У него не было этих двух часов. Магнус мог уйти. След мог остыть.

Мунин медленно убрал руку от панели связи. Он глубоко вздохнул, досчитал до трёх (поняв, что до десяти считать слишком долго) и повернулся к рулю.

— Пристегнись, — коротко бросил он, запуская двигатель.

— Ура! Приключения! — взвизгнула Сэша, щёлкая замком ремня безопасности так, будто это был спусковой крючок автомата. — Кити-кити, погнали!

«Улитка» плавно оторвалась от скального выступа и, набирая скорость, устремилась вглубь Пустоши.

Следующие полчаса стали для Аристарха Мунина самым тяжёлым испытанием в его жизни. Страшнее перестрелки в его доме, страшнее скальпеля хирурга, изменившего его внешность, страшнее даже того момента, когда он забыл пароль от своего биткоин-кошелька.

Сэша не затыкалась ни на секунду.

За бортом проносились величественные и унылые пейзажи: выветренные скалы, потрескавшаяся почва, редкие кусты колючки. Для Мунина это была враждебная среда, полная потенциальных угроз. Для Сэши — гигантский телевизор с мультиками.

— О, смотри! Ой, посмотри скорее! — она тыкала пальцем в бронированное стекло. — Вон та скала похожа на толстого суслика, который объелся пончиков! Видишь? Вон ушки, а вон пузико!

Мунин скосил глаза. Скала была похожа на… скалу.

— Ага, — буркнул он, сверяясь с навигацией.

— А вон то облако! — не унималась ангорийка, ёрзая так, что скрипела обивка. — Это же точь-в-точь попа Бегемота! Смотри, оно плывёт задом наперёд! А вон там, внизу, видишь трещину в земле? Это как будто земля улыбается, только у неё зубов нет. Наверное, она старенькая бабушка-планета. Привет, бабушка!

— Сэша, пожалуйста, соблюдай режим тишины, — взмолился Мунин. — Мы в зоне боевых действий. Мне нужно слушать эфир.

— А я шёпотом! — пообещала она и тут же заорала ещё громче: — Ой, а вон тот куст похож на причёску Лексы, когда она утром

— Я не ботаник, я системный архитектор, — процедил Аристарх, чувствуя, как начинает дёргаться второй глаз.

— Ну да, ну да. Архитектор, кити-кити! Строишь домики из циферок. А я вот видела, как ты на парковке испугался своего отражения в витрине! Подпрыгнул так: «Ой!».

В динамике раздался усталый, металлический голос Каспера:

— Аристарх, я провёл анализ акустического загрязнения внутри салона. Уровень шума, генерируемый пассажиром класса «Кошка», превышает допустимые нормы для концентрации пилота на 400%. Я провёл на борту «Избушки» больше месяца. И я искренне сочувствую капитану Волку. Его нервная система должна быть сделана из легированного титана. Лично я бы самоликвидировался на третьи сутки.

— Спасибо за поддержку, Каспер, — прорычал Мунин. — Лучше сканируй горизонт.

Первая точка на карте оказалась пустой. Просто нагромождение камней, изредка перемежающееся норами гигантских пустынных червей. Никакой радиации, никаких тепловых сигнатур, никаких секретных баз.

Мунин развернул машину.

— Курс на вторую точку. Квадрат 8–15. Каньон «Змеиная пасть».

Они летели ещё двадцать минут. Сэша успела найти в облаках слона, чайник, портрет Кармиллы и даже самого Мунина. Облако было, по её словам, «скучным и занудным».

И тут Аристарх увидел тонкую, едва заметную серую пелену, которая висела над далёким хребтом.

— Смог, — прошептал он, подаваясь вперёд. — В этой части Пустоши не бывает смога. Здесь нет заводов.

Он щёлкнул переключателями, активируя комплекс сенсоров дальнего действия.

— Анализ атмосферы. Повышенное содержание частиц углерода, продукты горения авиационного керосина и… следы взрывчатки типа «Гексоген-4».

— Подтверждаю термальный след, — отозвался Каспер. — Кто-то очень активно стрелял там не более часа назад. Вижу тепловые пятна на скалах. Остывающие воронки от взрывов ракет средней дальности.

Мунин сглотнул. Значит, он был прав. Магнус здесь или был здесь. И, судя по всему, на базе случилась какая-то заварушка.

— Режим максимальной скрытности. Подходим на бреющем.

Машина скользнула вниз, прижимаясь к земле так близко, что воздушная подушка едва не поднимала вихри красной пыли позади. Они влетели в горловину каньона.

Перед ними открылась картина разрушения. Скалы были посечены осколками. В нескольких местах догорали остовы автоматических турелей. Земля была перепахана взрывами. Система маскировки, похоже, дала сбой.

— Вижу вход, — сказал Мунин, указывая на массивные ворота, замаскированные под скальную породу. Они были слегка перекошены, словно от удара огромным молотом. — Защитный периметр прорван. Система «свой-чужой» явно глючит.

Он плавно посадил «Улитку» за грудой каменных обломков, метрах в трёхстах от входа.

— Сидим тихо, — скомандовал он. — Я выпускаю разведчика номер два.

Он снова потянулся к кейсу с роботами-насекомыми.

Сэша, которая до этого прилипла носом к стеклу, резко выпрямилась. Её хвост нервно заходил из стороны в сторону.

— Опять⁈ — возмутилась она. — Опять мы будем сидеть и смотреть в планшет? Нет, кити-кити! Это не героически! Там же злой Кощей! Волку нужна помощь! А может, там есть что-то вкусное! Или интересное!

— Сэша, это военный объект! Там роботы-убийцы!

— Пф-ф-ф! — фыркнула она, подражая наставнице-вампирше. — Роботы — это просто железяки. Их можно обмануть, кити-кити! Или поцарапать! Я сейчас покажу тебе, как работают настоящие ниндзя!

Она сунула ошарашенному Мунину в руки тёплый пушистый комок.

— Подержи Хики! И не давай ему сладкого, у него диатез или диарея… не помню… так Лия сказала!

Прежде чем Аристарх успел осознать происходящее, Сэша дёрнула ручку двери.

— Стой! Нельзя! Ты что!

Дверь распахнулась. В салон ворвался горячий воздух и запах гари. Ангорийка ужом выскользнула наружу.

— Ягодка, за мной! — крикнула она.

Божья коровка взмыла с сиденья и полетела следом за хозяйкой.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Мунин отсадил лисёнка на соседнее кресло, Хики недовольно пискнул. Аристарх вывалился из машины. Пыль тут же забилась в нос, солнце ударило по глазам.

— Сэша! Вернись немедленно! Это приказ! — зашипел он, забыв о конспирации.

Он обежал машину. Пусто. Только камни и ветер.

— Сэша! — он метнулся к ближайшему валуну. Никого.

Взгляд уловил движение, белый кончик хвоста мелькнул за краем небольшого обрыва.

— Куда⁈

Мунин, плюхнувшись на живот, пополз к краю. Его свитер мгновенно превратился в тряпку, очки съехали на нос. Он добрался до уступа, заглянул вниз…

Никого. Абсолютная пустота. Только тени от камней.

— Да как так-то⁈ — простонал он, ударив кулаком по земле. — Она что, испарилась? Телепортировалась?

Он вернулся в машину, тяжело дыша. Сердце колотилось как бешеное. Он провалил задание. Он потерял члена экипажа Волка. Причём самого, казалось бы, бесполезного, но от этого не менее ценного.

— Каспер! — рявкнул он, хватая планшет. — Где она⁈ Найди её! Немедленно!

— Запускаю протокол экстренного сканирования. Подключаюсь к оптике клопа-разведчика, — голос ИИ был спокоен, но в нём слышались нотки осуждения.

На экране появилась картинка. Дрон висел высоко над входом в базу.

— Вон она! — ткнул пальцем Мунин.

Сэша, пригнувшись, кралась между дымящимися обломками сбитых дронов. Она двигалась удивительно плавно, перетекая из одной тени в другую. Её яркие волосы и хвост, казалось, поблекли, сливаясь с камнями и пылью. Она не стала невидимой, но взгляд просто скользил мимо неё, не цепляясь.

Но впереди были сенсоры. Тепловизоры. Детекторы движения. Каким-то образом её «магия» смогла обмануть технику в машине, но что, если на этот раз не сработает? Ведь камера её увидела! Её маскировка несовершенна или непостоянна!

— Цель входит в зону поражения автоматических турелей, — бесстрастно сообщил Каспер. — Вероятность обнаружения 99%. Вероятность летального исхода 100%. Кошке конец, Аристарх.

— Нет, не конец! — взревел Мунин. Его пальцы летали по сенсорной клавиатуре, как у пианиста, играющего «Полёт шмеля». — Отправляй клопа внутрь! Прямо к распределительному щитку турелей! Взламывай камеры!

— Вы же понимаете, что это прямое нарушение протокола скрытности? Если будем действовать так грубо, нас могут засечь.

— Плевать на скрытность!

— Вы хотите, чтобы я применил протокол «Мимик»? Подмена видеопотока в реальном времени?

— Да! Да! Я хочу, чтобы ты сделал её невидимой для их системы! Быстро!!!

— Я так и знал, что всё закончится грязным хаком, — вздохнул Каспер. — Выполняю. Внедрение кода завершено. Перехват видеопотока… Есть.

На экране Мунин увидел, как турели над воротами, которые уже начали разворачиваться в сторону крадущейся фигурки, внезапно замерли и вернулись

— Фух… — Аристарх сполз по креслу, вытирая пот со лба. — Успели.

Прошли томительные минуты. Сэша добралась до массивных створок ворот. Они были закрыты наглухо.

— И что теперь, гений? — пробормотал Мунин. — Будешь царапаться и мяукать, пока не впустят?

Внезапно створки дрогнули и с гулом начали разъезжаться.

— Входящий сигнал! — предупредил Каспер.

Из ворот, лязгая металлическими ступнями, вышла группа сервисных роботов. Это были приземистые машины с манипуляторами для различных целей, включая сварку. Они шли устранять повреждения внешнего периметра после налёта Магнуса.

— … говорил я прорабу, что эти новые композитные панели — дрянь, — ворчал первый робот через внешний динамик. Его голос был скрипучим и электронным. — Один залп, и всё, меняй обшивку. А расходники они списали ещё в прошлом квартале!

— Да замолчи ты, R-7, — отозвался второй. — Наше дело варить, а не болтать. Вон, смотри, какую дыру «Мухолёт» прожёг.

Роботы вышли наружу, увлечённые своим ворчанием. А в этот момент, буквально проскользнув между фигурами замыкающих, внутрь нырнула хвостатая тень. Массивные створки с грохотом сомкнулись за ней.

— Она вошла, — констатировал Каспер. — Связь с дроном нестабильна.

Мунин схватился за голову.

— Она одна. В сердце вражеской базы. Без оружия. С интеллектом амёбы… Боже, помоги нам всем.

* * *

Внутри базы было прохладно, пахло оружейным маслом и порохом. Коридоры, освещённые холодными лампами, тянулись бесконечным лабиринтом.

Сэша чувствовала себя как рыба в воде. Или, точнее, как кошка в огромном амбаре, полном мышей. Она шла, прижимаясь к стенам, бесшумно ступая мягкими подошвами своих кед. Ягодка сидела у неё на плече, выключив все огни и стараясь не жужжать.

— Так, кити-кити, — шептала кошка. — Нужно найти Магнуса и сказать ему, что он очень плохо себя вёл. А потом найти что-нибудь покушать. Порядок действий можно менять.

За углом послышались тяжёлые шаги. Сэша замерла, вжавшись в нишу для пожарного гидранта. Мимо прошёл патруль: два киборга серии «Центурион» в тяжёлой броне. Они шли, чеканя шаг, сканируя пространство красными лучами визоров. Лучи прошли сквозь Сэшу, но она даже не моргнула. Ангорийка представила, что она — просто часть стены. Просто пятно краски. Просто пустота.

Конечно, помогал и Каспер, который судорожно подтирал её цифровой след с камер наблюдения каждые две секунды, но Сэша была уверена, что это всё её магия ниндзя… Впрочем, может так и было.

Патруль скрылся.

Сэша двинулась дальше. Она свернула в коридор, который выглядел важным. Потому что там была красная ковровая дорожка. И тут же нос к носу столкнулась с человеком.

Это был офицер службы безопасности. Человек, не робот. Он стоял у автомата с кофе, держа в руках пластиковый стаканчик и хмуро глядя в планшет. Он был расслаблен. Оружие висело в кобуре.

Сэша поняла, что можно не прятаться, ведь наверняка этот хороший человек подскажет ей дорогу!

Офицер поднял глаза. Его взгляд сфокусировался на девушке с кошачьими ушами и хвостом, которая возникла из ниоткуда… и улыбнулась. В его глазах отразился сложный мыслительный процесс: от «у меня галлюцинации от переутомления» до «это что, какая-то новая аниматорша для поднятия боевого духа?».

— Привет! Я Сэша! — радостно сообщила ангорийка, помахав рукой. — А ты не знаешь, где тут сидит такой злой дядька со светлыми волосами и в костюме? Магнус зовут. Мне ему очень надо сказать пару слов!

Стаканчик выпал из рук офицера. Кофе плеснул на ботинки.

— Т-ты… — выдавил он, хватаясь за кобуру. — Нарушитель! Тревога!

Он выхватил пистолет, но руки у него тряслись. Это было слишком сюрреалистично.

Сэша хихикнула.

— Ой, ну какой ты нервный, кити-кити! Тебе бы с Муниным дружить, вы бы с ним на пару тряслись! Ладно, пока-пока!

Она почти ласково отвела ствол пистолета в сторону, сделала шаг и… шмыг! Ловко переместилась за спину офицера. Тот сразу же обернулся, снова вскидывая оружие двумя руками.

— Стоять! Руки вверх!

Но сзади никого не было. Просто пустой коридор. Офицер опустил пистолет. Потрогал воздух перед собой, будто пытаясь нашарить невидимку. Потом потрогал свою голову.

— Мне нужен отпуск, — прошептал он. — Определённо нужен отпуск. И к психиатру.

А Сэша уже ползла по вентиляционной коробке этажом выше. Внезапно её чуткий нос уловил запах. Божественный, манящий, сводящий с ума запах.

— Рыбка! — пропела она. — Жареная рыбка! С лимончиком!

Все мысли о спасении мира, Магнусе и секретных миссиях мгновенно вылетели из её головы. Остался только Инстинкт. Она поползла на запах, ориентируясь лучше любого GPS. Через минуту кошка смотрела сквозь решётку вниз, в святая святых любой армии — на кухню.

Тут всё было автоматизировано. Роботы-повара с множеством манипуляторов шинковали, варили, жарили. Людей не было. На огромном противне остывала гора свежепожаренного морского окуня в кляре. Видимо, готовился обед для офицерского состава.

Сэша облизнулась.

— Операция «Рыбный день» начинается, кити-кити! — скомандовала она сама себе.

Она бесшумно сняла решётку. Свесилась вниз головой. Робот-повар R-Chef-2000 повернулся к плите, чтобы помешать соус. Сэша, повиснув, как летучая мышь, мгновенно выхватила с верхушки горы самую большую и сочную рыбину.

Робот повернулся обратно. Его оптические сенсоры зафиксировали изменение геометрии кучи рыбы.

— Ошибка, — проскрипел он. — Недостача одной единицы белкового продукта. Пересчёт.

Пока он пересчитывал, Сэша уже сидела в вентиляции и откусывала хрустящую корочку.

— М-м-м, божественно! — промурлыкала она с набитым ртом. — Надо передать спасибо повару, кити-кити!

Кошка достала из кармана маркер… зачем ниндзя маркер? Ну, мало ли, вдруг автограф дать попросят? Она же почти стала президентом, кити-кити! Свесившись снова, ангорийка быстро написала на блестящем лбу робота: «СПАСИБО ЗА РЫБКУ! БЫЛО ВКУСНО! ЦЕЛУЮ, КИТИ-КИТИ».

Робот закончил пересчёт.

— Обнаружена недостача. Инициирую протокол поиска утечки.

Он повернул голову к своему коллеге, роботу-посудомойщику.

— Брат, у меня рыба пропала. Ты не видел?

Посудомойщик посмотрел на него. Считал надпись на лбу. Его логические цепи замкнуло от когнитивного диссонанса.

— Ты… ты контактировал с биологическим объектом типа «Кошка»? — спросил он.

— Нет. Я контактировал с соусом бешамель.

— Тогда у тебя на лбу системная ошибка. Или у меня вирус.

В это время Сэша, сытая и довольная, поползла дальше по вентиляции. Теперь можно и мир спасти!

— Ягодка, — обратилась она к жуку. — Записывай. Рыба тут

Она выбралась из шахты в каком-то тёмном коридоре, отряхнула пыль с коленок и чихнула. И тут кошка увидела дверь. Огромную, бронированную дверь с надписью «СЕРВЕРНАЯ. ДОСТУП ТОЛЬКО ПЕРСОНАЛУ УРОВНЯ АЛЬФА».

— О! — глаза Сэши загорелись. — Серверная! Это же там, где живут компьютеры! Мунин любит компьютеры, кити-кити! Если я принесу ему кусочек компьютера, он, наверное, перестанет на меня злиться из-за того, что я сбежала!

С этой гениальной мыслью она направилась к двери.

Глава 12

Кити-кити, бум!

Сэша стояла перед массивной бронированной дверью, затаив дыхание. Надпись «СЕРВЕРНАЯ. ДОСТУП ТОЛЬКО ПЕРСОНАЛУ УРОВНЯ АЛЬФА» не произвела на неё ровным счётом никакого впечатления. Она не любила читать сложные слова. Зато она прекрасно умела читать эмоции, а от этой двери веяло важностью, секретностью и… холодом. Сэша решила, что это неправильно. Компьютеры, как и котики, любят, когда им тепло!

— Кити-кити, там наверняка сидит главный компьютер! — прошептала она своему жуко-роботу Ягодке, который сидел у неё на плече. — Он точно знает, где Магнус! Надо с ним поздороваться!

В этот самый момент её кошачий слух уловил приглушённое ворчание из-за двери. А затем — характерный звук работы пневматических замков. Сэша инстинктивно вжалась в стену, сливаясь с тенью так, что даже самый зоркий глаз увидел бы лишь игру света на металлической обшивке коридора.

Тяжёлая створка с шипением отъехала в сторону. Из проёма, держась за живот, вывалился техник в белом комбинезоне. Его лицо было бледным, а на лбу выступила испарина.

— Ох, чтоб я ещё раз ел эти синтетические буррито из автомата… — простонал он, ковыляя в сторону туалета.

Дверь за ним начала закрываться. Сэша увидела шанс. Бесшумной, грациозной тенью она проскользнула в сужающуюся щель за мгновение до того, как створка с глухим щелчком встала на место.

И оказалась в раю.

Серверная «Цитадели-3» была произведением искусства милитаристского хай-тека. Огромное, гудящее помещение, залитое холодным синим светом. Вдоль стен и по центру зала тянулись ряды высоких чёрных шкафов-стоек, похожих на монолиты из фантастического фильма. Их гладкие поверхности были усеяны тысячами мигающих огоньков — зелёных, жёлтых, красных. Огоньки жили своей странной жизнью. Перемигивались, бежали дорожками, пульсировали в такт невидимым потокам информации.

Воздух был холодным и сухим, его гнали по залу мощные системы охлаждения, издавая ровный, медитативный гул, похожий на дыхание спящего гиганта. Потолок и пол были пронизаны светящимися желобами, в которых, словно кровь в венах, текли толстые пучки оптоволоконных кабелей. В центре зала располагался главный пульт управления — консоль с десятками мониторов, на которых сменяли друг друга графики, схемы и видео пустых коридоров.

— Ва-а-а-ау… — выдохнула Сэша. Её глаза горели восторгом, отражая мириады танцующих огоньков. — Кити-кити… это же… это же как новогодняя ёлка! Самая лучшая в мире!

Она чувствовала себя так, будто попала в волшебную пещеру, полную сокровищ. Столько кнопочек! Столько рычажков! Столько экранов, на которых можно смотреть мультики!

Счастливый писк вырвался из её груди. Она, позабыв обо всякой конспирации, бросилась к ближайшей стойке. Её пальцы уже потянулись к большой красной кнопке с заманчивой надписью «АВАРИЙНОЕ ОБЕСТОЧИВАНИЕ СИСТЕМЫ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ», но в последний момент она замерла.

В голове всплыл строгий голос Волка: «Сэша, если ты ещё раз нажмёшь на какую-нибудь кнопку без моего разрешения, я отберу у тебя все запасы кексиков и заставлю смотреть документальные фильмы про историю налогообложения!»

Ангорийка надула губки. Волк всегда ругался, когда она трогала что-то блестящее и мигающее. Но… Она хитро прищурилась, и её мозг, работающий по своей, кошачьей логике, мгновенно нашёл гениальное оправдание.

— Но это же дома ругают, кити-кити! А я не дома! Я на секретной миссии! Я ищу злого Кощея! А значит… — она решительно ткнула пальчиком в воздух, — … мне можно! О, точно! Сейчас я его найду!

С этой мыслью она подбежала к центральной консоли. Мониторы показывали скучные цифры. Сэша нахмурилась.

— Непорядок! — заявила она. — Надо всё исправить, кити-кити!

Кошка начала нажимать. Хаотично. Быстро. С энтузиазмом пианиста-виртуоза, играющего джазовую импровизацию локтями.

— Эту красную! — ткнула она пальцем. — И вот этот рычажок! Вниз? Нет, вверх! Ой, какой красивый тумблер! Щёлк!

На экранах побежали строки кода, графики сменились какими-то аварийными таблицами. Один из мониторов моргнул и показал синий экран. Где-то в глубине зала серверов изменился тон гудения — с низкого баса на тревожный визг.

— О, а эта кнопка похожа на нос клоуна! — восхитилась Сэша, вдавливая большую круглую кнопку экстренного сброса давления в системе пожаротушения. — Но где тут кнопка «Найти Магнуса»?

Она не нашла такую кнопку. Зато нашла много других. Больших, маленьких, с подсветкой и без. Красная, зелёная, синяя, жёлтая…

* * *

В командном центре «Цитадели-3» было жарко. Не от температуры, а от ярости, которую излучал начальник базы, полковник Степанов. Этот суровый, лысый мужчина с лицом, высеченным из гранита, и шеей, которая была толще бедра среднестатистического пехотинца, сейчас распекал своих подчинённых, как школьников.

— Я хочу услышать внятное объяснение! — рычал он, нависая над столом с тактической картой. — Как получилось, что боевой летающий Цверг вошёл в нашу зону ответственности, был обстрелян из всех стволов, станцевал джигу под носом у наших ракет и спокойно улетел, помахав нам на прощанье хвостом⁈ Лейтенант Векслер!

Молодой диспетчер, бледный как полотно, вытянулся в струнку.

— Виноват, товарищ полковник! Сбой системы распознавания…

— Сбой у тебя в голове, лейтенант! — рявкнул Степанов, ударив кулаком по столу так, что подпрыгнул графин с водой. — Ваши хвалёные нейросети не смогли отличить вражеский борт от стаи грифонов? Я вас всех на гауптвахту отправлю! Будете чистить нужники зубными щётками! Чтобы в следующий раз думали, прежде чем докладывать мне про «сбои»!

— Но «Мухолёты» — суперсовременная техника, они созданы именно для невероятно эффективного маневрирования… — пролепетал Векслер.

— Мне плевать, для чего они созданы! — побагровел Степанов. — Приказ стрелять исходил от самого господина фон Штербена! Ваша задача — выполнять приказы! А не превращать оборону стратегического объекта в цирковое представление! Вы опозорили честь мундира! Вы…

Его тираду прервал писк наручного коммуникатора. Степанов раздражённо посмотрел на экран. Звонил

— Да! — рявкнул полковник в микрофон.

— Товарищ полковник, у нас ЧП, — раздался взволнованный голос. — На объекте посторонний. Нарушитель.

Степанов сдвинул брови.

— Что⁈ Кто⁈ Где⁈

— Точно не могу сказать, сэр. Офицер Карпов из третьего сектора докладывает, что столкнулся в коридоре с… девушкой-кошкой.

Полковник замер. Его мозг отказался обрабатывать эту информацию.

— С кем?..

— С девушкой-кошкой, сэр. С ушами, хвостом… всё как положено. Она спросила, где найти Магнуса, а потом… исчезла. Карпов в шоке, мы отправили его к медику. Возможно, переутомление…

И тут база сошла с ума.

Сначала по всему комплексу на долю секунды погас, а затем снова зажёгся свет, заставив аварийные генераторы панически взвыть. Затем из всех динамиков вместо стандартного оповещения полилась весёлая карнавальная музыка, которая через пять секунд сменилась воем сирены воздушной тревоги, а ещё через три — жизнерадостным голосом, зачитывающим рецепт яблочного штруделя.

— … возьмите триста граммов муки, два яйца и щепотку любви… — вещал компьютер.

— Что за хрень⁈ — взревел Степанов.

На главном тактическом экране появилось изображение танцующего котика из древнего интернет-мема. В командном центре запахло гарью, где-то коротнуло проводку. Двери в помещение начали хаотично открываться и закрываться с пугающей скоростью.

— Системный сбой! Множественные несанкционированные запросы к ядру! — закричал оператор за пультом. — Кто-то получил доступ к корневому каталогу! Пытаюсь заблокировать… Не могу! Он меняет пароли быстрее, чем я их ввожу!

— Вентиляция в шестом отсеке перешла в режим реверса! Она высасывает воздух! — доложил другой офицер.

— Лифты сошли с ума! Кабина номер пять только что пробила крышу шахты!

Полковник Степанов почувствовал, как остатки волос у него на затылке встают дыбом. Девушка-кошка. Хаос в системах. Это не совпадение. Это саботаж. Изощрённый, наглый, безумный саботаж.

— Всем боевым постам! — заорал он, перекрывая шум. — Код «Багровый рассвет»! Найти диверсанта! Живым или мёртвым! Перекрыть все шлюзы! Проверить каждый сантиметр базы! Я хочу, чтобы эта кошка была передо мной через десять минут!

* * *

Сэша хихикала. Она нашла кнопку, которая меняла картинки на большом экране. Танцующий котик её очень порадовал. А ещё она нашла ползунок, который управлял громкостью музыки на всей базе. Это очень весело! Пусть у всех поднимется настроение!

— Так, кити-кити, поиграли и хватит, — сказала она сама себе. — Мунину нужен подарок!

Её взгляд упал на одну из серверных стоек. Она была самой красивой, на ней было больше всего мигающих огоньков. Сэша подбежала к ней, обхватила руками одну из съёмных панелей и потянула. Панель не поддавалась.

— Ух! — пыхтела ангорийка. — Крепкая!

Она упёрлась ногами, выпустила когти, поддела ими щель и дёрнула со всей своей сверхчеловеческой силой. С громким скрежетом и треском вырвался кусок серверного блока, обрывая десятки оптоволоконных нитей. Из изуродованной стойки посыпались искры.

— Как красиво! — восхитилась Сэша. — Вот этот кусочек ему точно понравится!

Она с гордостью посмотрела на свой трофей — выдранную с мясом плату. На одном из мониторов системы наблюдения ангорийка увидела группу людей в чёрном, которые бежали в её сторону.

— О, меня идут встречать! — обрадовалась она. — Это же эти… как их… спецназ! Волк говорил, что спецназ — это такие ребята, которые приходят, когда вечеринка становится слишком громкой. Значит, они хотят поиграть!

Кошка сунула плату в карман джинсов, поправила волосы и, радостно улыбаясь, нажала большую зелёную кнопку у дверного проёма. Дверь отъехала.

В коридоре замерла штурмовая группа «Омега». Девять бойцов, элита службы безопасности «Мехи». Они целились перед собой, ожидая увидеть вооружённого до зубов террориста, киборга-убийцу или даже самого Волка.

Вместо этого перед ними стояла симпатичная девушка с белыми кошачьими ушами, пушистым хвостом и невинными зелёными глазами. Она ослепительно улыбнулась и помахала им рукой.

— Приветики, кити-кити! — пропела она. — А я вас ждала!

Секундное остолбенение. Командир группы, капитан Вересков, пришёл в себя первым.

— Стоять! Руки за голову! На колени! Немедленно! — прорычал он.

Сэша надула губки.

— Ну во-о-от… Опять «стоять», «на колени», прямо как в кино… Это же так скучно, кити-кити! Вы же меня ещё даже не поймали! Догонялки — значит догонялки!

— Огонь на поражение! — скомандовал капитан.

Коридор взорвался грохотом выстрелов. Но пули ударили в пустоту. В тот момент, когда первый палец нажал на спусковой крючок, Сэша сделала то, что и полагается напружиненной кошке. Она подпрыгнула. Даже не просто подпрыгнула, а взмыла вертикально вверх, словно её дёрнули за невидимый трос. В высшей точке прыжка её когти с лёгким «скрёб» вцепились в металлическую решётку вентиляции на потолке. Она тут же прижалась к потолку всем телом, распластавшись в шпагате.

Спецназовцы ошарашенно задрали головы. Пули срикошетили от стены в дальнем конце коридора.

— Не попали, не попали! — раздался сверху весёлый голос.

Прежде чем они успели задрать стволы, Сэша оттолкнулась от потолка, сделала в воздухе сальто и мягко, на носочки, приземлилась у них за спиной.

— Не догоните! Бе-бе-бе! — крикнула она и, вильнув хвостом, рванула по коридору.

— За ней! — взревел капитан Вересков.

Они бросились в погоню. Тяжёлые ботинки гулко топали по металлическому полу. Они были быстрыми. Но ангорийка была настоящим гепардом. Они заметили лишь мелькнувший на повороте белый кончик пушистого хвоста.

Добежав до поворота, спецназовцы замерли. Перед ними была развилка — три абсолютно одинаковых коридора.

— Датчики движения! — приказал Вересков.

— Бесполезно, кэп! — ответил один из бойцов. — Вся система сошла с ума! У меня на сканере сейчас триста человек в этом коридоре, стадо коров и один слон!

Капитан с ненавистью посмотрел на три тёмных прохода.

— Разделиться! Первая группа — налево! Вторая — направо! Двое бойцов со мной — прямо! Найти и ликвидировать!

* * *

Сэша неслась по коридору, излучая безудержный восторг. Игра была в самом разгаре! А лучше, чем догонялки, только прятки-догонялки! Так что пора прятаться!

Двери вокруг продолжали свою безумную пляску. Одна из них, прямо перед ней, с шипением отъехала в сторону, открывая тёмное помещение. Свет внутри мигал, как в дешёвом хорроре. Сэша, не раздумывая, нырнула внутрь.

Это оказалась оружейная или раздевалка для штурмовой группы. Вдоль стен стояли шкафчики, на вешалках висели чёрные тактические костюмы, на стеллажах лежали шлемы и автоматы.

— О-о-о! — глаза Сэши загорелись новой идеей. — Если я оденусь, как они, они меня не узнают! Я буду

Через пару минут из комнаты выскользнула тёмная фигура. На Сэше был боевой костюм, который отлично подчеркнул её фигуру. Шлем она надевать не стала — он мешал ушам. Взять автомат ей в голову не пришло. Однако кошка чувствовала себя невероятно крутой.

Крадучись, она двинулась дальше. И тут же нос к носу столкнулась с тремя спецназовцами, которые осматривали боковой отсек.

— Вот она! — заорал один из них.

Они открыли огонь. Сэша, теперь уже опытный игрок, ловко кувыркнулась в сторону, проскальзывая под летящими пулями.

— Эй! Так нечестно! Вы меня должны руками ловить! — возмутилась она, вскакивая на ноги.

Ангорийка оказалась рядом с одним из бойцов. Тот, не ожидая такой наглости, попытался ударить её в лицо прикладом.

— Не-а! — Сэша увернулась, как от сонной мухи. — Ты всё неправильно делаешь! Смотри, как надо!

Её движение было молниеносным. Она перехватила его автомат и вырвала из рук. Развернула его. И с криком «Вот так!» нанесла точный, выверенный удар прикладом в солнечное сплетение. Кевларовый бронежилет прогнулся, будто от удара кувалдой. Боец согнулся пополам, хватая ртом воздух.

Сэша, не останавливаясь, в прыжке оттолкнулась от его спины, перевернулась и приземлилась позади второго. Удар прикладом наотмашь по шлему. Звон, и второй боец рухнул на пол.

Третий замер, не успев наставить на неё автомат. Он просто смотрел на это улыбающееся чудовище с кошачьими ушками. Сэша тут же вскинула трофейный автомат и направила на него, держа оружие точно, как делал Волк и крутые герои в фильмах.

— Сдавайся! — радостно закричала кошкодевочка.

Спецназовец опустил оружие на пол и медленно поднял руки.

— Ура! Я победила! — завопила Сэша, подпрыгивая на месте. — Я, кити-кити, чемпион арены! Я валькирия! Я непобедимый ниндзя-командос!

Она бросила автомат, подскочила к ошарашенному солдату и крепко его обняла.

— Не расстраивайся! — промурлыкала она ему в бронежилет. — Ты тоже молодец! Просто я кушала витаминки, а ты нет! Проигравших надо обязательно обнимать, чтобы они не плакали!

Солдат стоял в полном ступоре, не зная, как реагировать.

— Всё! — она отпустила его. — Теперь я буду искать, а вы убегайте! Считаю до десяти! Один… два…

Трое побитых, униженных и смертельно напуганных бойцов бросились наутёк так, будто за ними гналась сама смерть.

— … десять! Я иду искать, кити-кити! Кто не спрятался, я не виновата! — крикнула Сэша в пустой коридор и отправилась на поиски новых друзей.

* * *

— Товарищ полковник! Ситуация критическая!

В командный центр вбежал адъютант. Пот ручьями стекал по его лицу, китель был расстёгнут.

— Что ещё⁈ Кошка украла ядерную боеголовку? — взревел Степанов.

— Хуже. Диверсантка… она замечена в секторе «Гамма»! Возле систем охлаждения главного реактора! И… сэр… температура ядра начала расти.

Полковник Степанов побледнел.

— Она что, нажимает там кнопки? — мёртвым голосом уточнил он.

— Судя по всему, она пытается «разогреть» реактор, потому что ей там, цитирую перехват, «немножко зябко ушкам».

Степанов закрыл глаза.

— Эвакуация, — тихо сказал он. — Объявляй полную эвакуацию персонала. Код «Черный». Этой базе конец.

* * *

Мунин напряжённо вглядывался в экран планшета, автоматически почёсывая за ухом Хики, который забрался обратно к нему на колени и тихо посапывал. Каспер закончил расшифровку перехваченных логов.

— Итак, — бесстрастно сообщил искин. — Картина проясняется. Сорок пять минут назад персонал «Цитадели-3» получил прямой приказ от Магнуса фон Штербена с высшим приоритетом. Приказ: «Уничтожить борт ML-1–20, следующий курсом на базу. На борту находится несанкционированно активированный киборг-двойник модели „Эхо“, имитирующий мою личность. Считать враждебной целью. Приказ окончательный и обжалованию не подлежит».

Мунин нахмурился.

— «Эхо»… Я помню этот проект. Создание идеальных копий-телохранителей. Но его закрыли из-за нестабильности ИИ. Видимо, Магнус его возобновил. Но это не важно. Байка про киборга годится для военных, которые не в курсе деталей. Но мы-то знаем, что перенос сознания Магнуса на базу «Биогенезис-7» прошёл успешно. Значит, в «Мухолёте» был не киборг. Там был сам Магнус. Его новая, улучшенная версия. Но кто тогда отдал приказ об уничтожении? Неужели…

В этот момент его осенило. Он понял, что изначальный Магнус собирался погибнуть во взрыве, который предотвратил Волк. Видимо, никакой дополнительной системы эвтаназии не предусматривалось.

— Господи, их двое… — выдохнул он. — Каспер, у нас два Магнуса!

— Хреново, — коротко резюмировал искин.

Хики недовольно пискнул, когда рука Мунина замерла.

— Теперь всё сходится, — бормотал хакер. — Оригинал и клон. Два паука в одной банке. И они уже начали кусать друг друга. Старик попытался избавиться от своего более совершенного «я», но тот оказался слишком хорошим пилотом. Выжил и улетел. И теперь он где-то там, в Пустоши, злой и без ресурсов. А старик сидит в Лиходаре, контролируя всю корпорацию. Волк должен это знать.

В этот момент задняя дверь «Улитки» с тихим щелчком открылась. Мунин едва не подпрыгнул. В салон спокойно запрыгнула Сэша в чёрном тактическом костюме.

— Привет! — весело сказала она. — Я вернулась!

Мунин смотрел на неё, как на привидение. Он даже забыл, как дышать.

— Т-ты… ты в форме спецназа? — выдавил он.

— Ага! — кивнула Сэша. — Трофейная! Я там играла в ниндзя! Было так весело, кити-кити! Ты не представляешь! Там дяденьки такие смешные, бегают, кричат, стреляют куда попало! Я их всех победила, но никого не убила, честно-честно! Только побила немножко. И обняла!

— Что? — Аристарх подавился собственным вопросом.

— Давай расскажу всё по порядку! — затараторила она. — Сначала я поела очень вкусную рыбку, её готовил такой смешной робот с блестящей головой! Я ему даже спасибо написала! Потом я встретила ребят в чёрном, и мы играли в прятки-догонялки! Они очень плохо прячутся, кити-кити! Я их всех нашла! А ещё там были такие комнаты, где живут сердитые дядьки в белых халатах и смотрят на зелёную жижу в колбах. Они так кричали, когда я заглянула! Наверное, не хотели делиться.

Кошкодевочка говорила это с абсолютной серьёзностью, описывая военную базу как гигантский парк развлечений. Мунин почувствовал, что у него дёргается не только глаз, но и щека.

— Я искала Магнуса, но его там нет, — сообщила она с лёгким разочарованием. — Зато там был реактор! Я хотела погреться, понажимала кнопочки, чтобы стало жарче, но потом прибежали люди и начали

Мунину срочно потребовался нитроглицерин под язык.

— Ты… ты трогала реактор?

— Чуть-чуть! — Сэша сунула руку в подсумок на поясе. — Ах да! Я тебе подарок принесла! Держи! Ты же любишь такое!

Ангорийка протянула ему выдранную плату.

Мунин посмотрел на подарок. И почувствовал, как к горлу подкатывает ледяной комок ужаса. Он вспомнил хаос в лофте, когда она просто выдернула пару проводов. А здесь… здесь она побывала в самом сердце базы. И нажимала кнопочки.

— Нам… нам нужно убираться отсюда, — запинаясь, произнёс он. — Немедленно.

Мунин не стал больше ничего говорить. Он просто завёл двигатель. «Улитка» под маскировкой взмыла в воздух и рванула прочь из каньона.

Они успели отлететь на приличное расстояние, когда Каспер снова подал голос.

— Аристарх, фиксирую активность. Множественные летательные аппараты покидают зону каньона. Быстро. Очень быстро.

— Погоня⁈ — похолодел Мунин.

— Отрицательно. Там не только штурмовики, но и транспортники, и даже личные аэрокары. Это не погоня. Это эвакуация. Похоже на протокол «Бросить всё».

— Что⁈

И в этот момент мир за стёклами стал белым.

Беззвучная, ослепительная вспышка залила всё вокруг. Через несколько секунд до них дошла ударная волна, тряхнув минивэн, как игрушку. Мунину удалось удержать машину в воздухе. Он крутанул руль, выходя из заноса и завис на маневровых турбинах капотом в сторону базы…

Там, где был каньон, теперь поднимался к небу гигантский, уродливый гриб из огня, пыли и испарившегося камня. Он рос, клубился, пожирая облака. Чудовищный, молчаливый бог разрушения, рождённый в сердце Пустоши.

Мунин с ужасом смотрел на это зрелище, его руки мёртвой хваткой вцепились в баранку. Реактор. Она нажала что-то не то. И система охлаждения отказала. Цепная реакция…

Он медленно повернул голову и посмотрел на заднее сиденье. Сэша невинно хлопала ресницами, глядя на огненный гриб скорее с любопытством, чем со страхом.

— Кити-кити, бум! — восхитилась она.

Потом перевела взгляд на окаменевшее лицо Мунина и, почувствовав неладное, торопливо добавила, помахав лапками:

— Это не я! Честно-честно, кити-кити! Оно само!!!

Мунин отвернулся к рулю.

— Алиса, — сказал он системе управления. — Курс на ближайшее поселение. И включи классическую музыку.

«Улитка» растворилась в небе, унося прочь самую разрушительную силу в этом мире — любопытную кошку, которой стало скучно.

Глава 13

Репортаж века

Минивэн «Улитка» бесшумно скользил над рыжей, потрескавшейся почвой Пустоши, словно призрак, уставший от вечности. Его система «Стелс» и режим «Хамелеон» работали безупречно, превращая неказистый с виду семейный транспорт в невидимое пятно на фоне выжженного ландшафта.

Внутри, однако, царила атмосфера, далёкая от призрачного спокойствия.

Аристарх Мунин мёртвой хваткой вцепился в руль, хотя машина летела на автопилоте. Взгляд айтишника был прикован к лобовому стеклу, но видел он не унылые пейзажи, а огненный гриб, распустившийся в небе совсем недавно. Мысли в голове айтишника напоминали испуганный рой пчёл, мечущийся в горящем улье.

Первая, самая жирная и злая пчела, жужжала о Магнусах. Их теперь двое. Один — старый, предсказуемый в своей паранойе паук, сидящий в центре своей корпоративной паутины в Лиходаре. Другой — его молодая, злая, гениальная и, что самое страшное, абсолютно свободная копия, умчавшаяся в неизвестном направлении на лучшем в мире летающем Цверге. Как его теперь искать?

«Мухолёт» наверняка уже сто раз сменил курс, залёг на дно в какой-нибудь заброшенной шахте или каньоне, обрубив все возможные каналы связи. Клон не идиот. Он знает, что на него объявлена охота, и ведёт себя соответственно. А значит, вся их рискованная вылазка, весь этот шпионаж и взрывы… всё напрасно. След остыл, не успев даже как следует нагреться.

Вторая пчела, ещё более ядовитая, была посвящена Волку. Как, ну вот КАК ему объяснить произошедшее? «Добрый день, капитан. У меня две новости. Хорошая и… другая. Хорошая — вражеская база „Цитадель-3“ больше не представляет угрозы. Вообще. Совсем. На её месте теперь симпатичный радиоактивный кратер. А другая новость… э-э-э… это сделала твоя кошка. Случайно. Потому что ей было скучно и захотелось погреться».

Мунин представил лицо Волка. Нет, капитан, конечно, не расстроится из-за уничтожения вражеского объекта. Он, скорее всего, даже похвалит за результат. Но методы… Методы! Это же не тактика, это стихийное бедствие! Неконтролируемый хаос в пушистой упаковке! И ведь Сэша могла запросто пострадать! Пострадать по его, Мунина, вине. Потому что не сумел заставить эту егозу сидеть на попе ровно.

— Му-у-унин… — раздался сзади тоскливый, тягучий стон. — Мне ску-у-учно, кити-кити…

Аристарх бросил взгляд в зеркало заднего вида. На заднем сиденье, раскинувшись морской звездой, валялась причина его головной боли. Ангорийка, всё ещё облачённая в трофейный чёрный костюм спецназа, который сидел на ней как влитой. В руках она держала свой тамагочи.

— Волк-младший опять хочет кушать, — пожаловалась она. — А я уже дала ему три яблока, и он всё равно недоволен.

Мунин промолчал, лишь крепче сжав штурвал.

— А мы скоро прилетим? — не унималась кошка. — А куда мы летим? А там будут магазины с платьишками? А можно я порулю? Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Я буду очень аккуратно! Честно-честно!

Последняя фраза стала той самой каплей, что переполнила чашу его терпения. Мунин резко вдавил педаль тормоза. «Улитка» замерла в воздухе, зависнув над безжизненной равниной. Он развернулся в кресле так резко, что оно скрипнуло.

— ПОРУЛИТЬ⁈ — его обычно тихий, вкрадчивый голос сорвался на фальцет. — ТЕБЕ⁈ ДАТЬ УПРАВЛЕНИЕ СЛОЖНЕЙШИМ ЛЕТАТЕЛЬНЫМ АППАРАТОМ⁈ СЭША, ТЫ СЕГОДНЯ УЖЕ «ПОРУЛИЛА» ЦЕЛЫМ ЯДЕРНЫМ РЕАКТОРОМ! ХВАТИТ!

Сэша от неожиданности подпрыгнула и села, испуганно прижав уши к голове. Её зелёные глаза изумлённо захлопали. Хики на коленях у Мунина проснулся и тревожно запищал.

— Ты хоть понимаешь, ЧТО ты натворила⁈ — не унимался Мунин, тыча в неё пальцем. Его лицо побагровело, очки съехали на кончик носа. — Ты не просто «понажимала кнопочки»! Ты вызвала взрыв, который стёр с лица планеты сверхсекретную военную базу! Ты чуть не угробила нас! Ты уничтожила улики, которые могли привести нас к новому Магнусу! Ты вела себя не как член команды на задании, а как избалованный ребёнок в магазине игрушек! Это была не игра в «догонялки», это была боевая операция! А ты что устроила? «Кити-кити, бум»⁈ Это безответственно! Инфантильно! Катастрофически глупо!

Он выпалил всё это на одном дыхании и тяжело

Сэша смотрела на него несколько секунд, её нижняя губа обиженно задрожала. Глаза наполнились слезами. Она шмыгнула носом.

— Ну во-о-от… — прошептала девушка. — Теперь и ты на меня кричишь… Даже хуже, чем Волк…

Она отвернулась к окну, и её плечи затряслись.

Мунин мгновенно почувствовал себя последним негодяем. Он накричал на… кошку. Да, на невероятно сильную, быструю, ловкую, невероятно разрушительную, но всё-таки кошку. Он тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу.

— Прости, — тихо сказал он. — Я не должен был кричать. Я просто… очень устал. И напуган.

Сэша повернулась. Слёзы уже высохли, оставив на щеках блестящие дорожки. Она внимательно посмотрела на него и вдруг её лицо прояснилось.

— А-а-а-а, я поняла! — заявила она с уверенностью опытного психотерапевта. — У тебя просто плохое настроение, потому что ты голодный! Волк тоже злой, когда не покушает!

Не дожидаясь ответа, она нырнула в один из карманов своего тактического костюма и с шуршанием извлекла оттуда слегка помятый шоколадный батончик.

— Держи! — она протянула ему угощение. — Это «Космический Вихрь» с орехами и нугой! Очень поднимает настроение! Съешь, и сразу подобреешь, кити-кити!

Мунин покосился на батончик, потом поднял глаза на её абсолютно серьёзное, заботливое лицо. Вся его ярость, весь его страх, всё его отчаяние схлопнулись в одну-единственную эмоцию — вселенскую, безграничную усталость. Он закатил глаза так сильно, что почти увидел собственный мозг.

Молча взял шоколадку, развернул и откусил. Сладкая, липкая масса заполнила рот. Настроение, как ни странно, действительно капельку улучшилось.

— Спасибо, — пробормотал он, снова запуская автопилот.

— Пожалуйста! — радостно откликнулась Сэша. — Если хочешь, у меня ещё мармеладные червячки есть!

Мунин не ответил. Он просто смотрел на Пустошь, пережёвывая шоколад и свои мрачные мысли.

— Алиса, — обратился он к бортовому компьютеру. — Статус маршрута.

— Маршрут без изменений, — отозвался приятный женский голос. — Расчётное время прибытия в город Лазурный Оазис — двадцать семь минут.

На лобовом стекле появилась карта. Их путь лежал к границе Пустоши, где ржавые каньоны и солончаки уступали место зеленеющим прериям. Но их цель была ещё более необычным местом. В огромной низине, геологической аномалии, расположилась цепь озёр, вода в которых имела невероятный бирюзовый оттенок.

Благодаря уникальному микроклимату и геотермальным источникам, берега этих озёр поросли буйной тропической растительностью. Пальмы, лианы, гигантские папоротники — всё, что можно найти в Диких Землях, но без чудовищ и динозавров. И в самом сердце этого рая приютился небольшой, но очень дорогой туристический городок Лазурный Оазис, известный своими спа-отелями и казино.

— Местечко дорогое, но нам нужно заправиться, — пробормотал Мунин.

Тут экран планшета ожил и выдал сообщение.

АРИСТАРХ. ФИКСИРУЮ СТАБИЛЬНЫЙ СИГНАЛ ГЛОБАЛЬНОЙ СЕТИ. ЗАПРАШИВАЮ РАЗРЕШЕНИЕ НА ВЫХОД В ИНТЕРНЕТ.

Мунин нахмурился.

— Каспер, ты уверен? «Демиург» наверняка расставил на тебя ловушки по всей сети. Он ищет тебя. Как только ты проявишь активность, он натравит на тебя всех своих цифровых ищеек.

— Я приму меры предосторожности, — безэмоционально ответил искин. — Протокол «Цифровой призрак». Многослойное проксирование через сеть заброшенных коммуникационных спутников корпорации «Телеком-Сириус», обанкротившейся три года назад. Динамическая подмена MAC-адреса и цифровой подписи каждые 0,8 секунды. Весь трафик будет пропущен через виртуальную песочницу для анализа на вредоносный код. Вероятность обнаружения — 0,13%. Я должен получить актуальную информацию.

Мунин колебался секунду. Риск был, но и необходимость была велика.

— Хорошо. Даю добро. Но при малейшем подозрении на слежку, немедленно обрубай соединение. Полностью.

— Принято.

В «Улитке» наступила тишина, нарушаемая мерным гулом двигателей и шуршанием фантика в руках Сэши. Каспер ушёл в глубины киберпространства. Прошла минута, другая.

— Обнаружен интересный объект, — внезапно сообщил Каспер. — Высокая активность в новостном сегменте. Прямая трансляция. Источник — канал «Ужас, что произошло!». Вывожу на главный экран.

Центральный дисплей «Улитки» ожил, и на нём появилось до боли знакомое лицо… если голову со щупальцами на подбородке можно считать лицом. Розовый гуманоидный осьминог Глуб-Морк, казалось, вот-вот выпрыгнет из экрана. Его глаза были выпучены до предела, кожаный мешок под подбородком раздувался и сдувался с пугающей скоростью, а щупальца трепетали, как флаги на ураганном ветру. Фон за ним был не студийным — это было поле боя. На заднем плане виднелась «Избушка», окружённая полицейскими «Молотобойцами».

— НЕВЕРОЯТНО! ГРАНДИОЗНО! ЭПОХАЛЬНО! — вопил глубляк, захлёбываясь собственными словами и размахивая щупальцами. — Волны истории разбиваются о скалы реальности прямо на наших глазах! Я, Глуб-Морк, клянусь вам всеми каракатицами мирового океана, никогда не видел ничего подобного! Только что! Буквально несколько мгновений назад! Наши воздушные камеры засекли приближение настоящего чудовища! Это невозможное, я бы сказал, ТИТАНИЧЕСКОЕ событие, которое навсегда изменит наше представление о войне Волотов!

Сэша прилипла к спинке кресла Мунина и с восторгом уставилась на экран.

— Смотрите! Просто смотрите в небо! — кричал Глуб-Морк.

Камера послушно задралась к облакам. И Мунин почувствовал, как холодеет кровь в его жилах.

Сначала это была просто тень. Огромная, неправильной формы тень, которая накрыла поле боя, погрузив его в преждевременные сумерки. А затем из-за облаков появилось…

Это был Волот. Но он не был похож ни на что, виденное ими ранее. Он был огромен. Не просто большой, а колоссальный, абсурдно, богоподобно громадный. Десять, а может и все пятнадцать тысяч тонн стали, керамики и чистого, концентрированного ужаса.

И он летел.

Его корпус, покрытый белоснежной, почти светящейся керамикой поверх брони, предназначенной для рассеивания лазерных лучей, напоминал тело гигантского мифологического дракона. Три длинных гибких шеи, увенчанных небольшими головами с хищными пастями. Каждая со своей собственной орудийной платформой, нацеленной вперёд.

За спиной исполинского монстра простирались два гигантских крыла. Их поверхность, гладкая, как отполированное зеркало, сверкала, отражая небо и землю. Это были не только аэродинамические плоскости, но и перенаправляющие экраны, способные отражать и фокусировать энергетические атаки.

Заканчивалось тело исполина тремя подвижными хвостами с дополнительным вооружением.

Из сопел, расположенных по всему телу и под крыльями, вырывались столбы перегретой плазмы. Рёв десятков турбин сливался в единый, сокрушающий звук — глубокий, басовитый гул маршевых двигателей и пронзительный визг маневровых. Звук, от которого ныли зубы даже через динамики.

— Это… это невозможно… — прошептал Мунин. — Законы физики… сопромат… энергетические затраты…

— Его уже окрестили в сети! — восторженно

Дракон-Волот начал снижение. Рёв усилился до физически ощутимого давления. Воздух под ним буквально прогибался и рвался в клочья. Струи раскалённого газа ударили в землю, поднимая в воздух тонны пыли, камней и вырванной с корнем травы. Поле боя превратилось в эпицентр рукотворного урагана.

Чудовищная машина тормозила, используя всю мощь двигателей вертикального взлёта и посадки. И вот, исполинские задние лапы, похожие на колонны древнего храма, коснулись земли.

ГР-Р-РО-О-ОМ!!!

Камера содрогнулась вместе с оператором.

— Зафиксирован сейсмический толчок! — захлебнулся восторгом Глуб-Морк. — Магнитуда 4,7! Это настоящее землетрясение, друзья мои!

Змей Горыныч опустился на землю с грацией падающего небоскрёба, встав точно между «Избушкой» и полицейскими «Молотобойцами». Когда пыль немного осела, взору предстала финальная картина.

Гигантский белый дракон возвышался над полем боя, в несколько раз превосходя по размерам и «Избушку», и «Молотобойцев». Он стоял, гордо вскинув три головы и рассматривая своего противника. Рёв турбин стих, сменившись зловещим гулом работающего реактора. Наступила почти оглушающая тишина.

Сэша смотрела на экран, и в её глазах не было ни капли страха. Только чистый, незамутнённый восторг.

— Ва-а-а-ау! Какой большой дракончик! — выдохнула она. — Но наша Избушка всё равно победит! Волк самый сильный! Он ему сейчас хвосты в узел завяжет, кити-кити!

Мунин не слышал её. Он смотрел на экран, и его лицо было белым, как керамическая броня Горыныча. Как программист, как техник, он видел не просто большую машину. Он видел триумф инженерной мысли, стоящий на грани с безумием. Он видел технологии, опережающие всё известное на десятилетия, на века. Он видел абсолютное, неоспоримое превосходство.

И он видел смертный приговор для тех, кто стоял на пути этого чудовища.

— Мы опоздали, — мёртвым голосом прошептал он. — Господи, мы слишком поздно.

— Похоже, нас ждёт битва века! — с благоговением произнёс Глуб-Морк. — Бог войны в чёрной шляпе против белого крылатого бога хаоса! Оставайтесь с нами, а мы вернёмся сразу после рекламной паузы!

Изображение трёхголового дракона сменилось на баночку йогурта с изумительным черничным вкусом.

* * *

СОСТОЯНИЕ ОБЪЕКТА: НЕВЕРОЯТНО ОГРОМНАЯ И ПАФОСНАЯ ТВАРЬ. АНАЛИЗ: СТАТИСТИЧЕСКИ, ЧЕМ БОЛЬШЕ ВРАГ, ТЕМ ЭФФЕКТНЕЕ ОН ПОТОМ ВЗРЫВАЕТСЯ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: НАЙТИ У НЕГО БОЛЬШУЮ КРАСНУЮ КНОПКУ С НАДПИСЬЮ «НЕ НАЖИМАТЬ». И НАЖАТЬ.

Шутки Чипа не помогали разрядить обстановку. Мои пальцы один хрен впились в подлокотники так, что чуть не повредили их.

— Ядрёна гайка… — выдохнула Ди-Ди, её лицо, обычно выражавшее инженерный энтузиазм, побледнело от благоговейного ужаса. — Чтобы поднять такую тушу в воздух, нужен постоянный вектор тяги, превышающий двести тысяч килоньютонов! Это больше, чем у трёх тяжёлых ракетоносителей на старте! Эти турбины… они физически не могут выдать такую мощность! Он должен был провалиться сквозь земную кору, а не летать!

— Это не современные технологии, Ди-Ди, — спокойно пояснил я, чувствуя, как по спине ползёт холодок осознания. — Посмотри на искажения под брюхом. Видишь линзы? Слабые, едва заметные. Это инопланетные технологии. Антигравитационная установка, но маломощная. Она не поднимает его, а лишь компенсирует процентов девяносто массы. А остальные десять уже тащат на себе эти турбины.

Лекса раздражённо фыркнула:

— Ах, да, ты же у нас пришелец из будущего. Как это я забыла.

— Это конец… — пропищала Миранда. — Вы видели, как он сел? Он нас раздавит, как тараканов! Мы все умрём! Я умру в компании террористов и говорящего фикуса! Какой позорный некролог!

— А ну цыц! — рявкнула на неё Кармилла. — Умрёшь ты только тогда, когда я разрешу. А я пока не разрешала. Волк, почему эта халабуда не целится в нас?

— Пока не время, — я сузил глаза. — Он красуется.

В этот момент эфир взорвался отборной, многоэтажной, виртуозной руганью, от которой даже Кармилла с уважением приподняла бровь.

— Волк!!! Мать твою через коромысло и обратно! — взревел из динамиков голос Беркута. — Что это за птеродактиль-переросток⁈ И какого лешего ты тормозишь⁈ У тебя под носом крылатая Годзилла на стероидах, а ты стоишь и любуешься⁈ Я сейчас врежу по нему из главного калибра!

— Отставить, Беркут! — рявкнул я в ответ. — Не стрелять без команды! Твои снаряды для него, как дробинки для слона! Только разозлишь!

— А как будто без этого он нас по грунту не размажет! — огрызнулся старый товарищ.

И тут одна из консолей пискнула, оповещая о входящем вызове. Прямой канал. Шифрование высшего уровня. Идентификатор отправителя заставил меня скрипнуть зубами.

Входящий вызов: Магнус фон Штербен.

— Выводи, — бросил я Вайлет.

Главный экран, на котором красовался Горыныч, сменился лицом его создателя. Магнус выглядел безупречно. Идеальный костюм, идеальная причёска, идеальная улыбка победителя. Он сидел в роскошном кабинете, на фоне панорамы Лиходара. Ни тени сомнения, ни капли страха. Только холодное, всепоглощающее высокомерие.

— Капитан, — его бархатный голос заполнил мостик, — надеюсь, тебе нравится представление? Я долго работал над этим проектом. Мой, так сказать, magnum opus. Символ новой эры. Эры, в которой нет места таким, как ты. Пережиткам прошлого, полагающимся на грубую силу и удачу.

— Магнус, — процедил я. — Классная тачка. Гидроусилитель руля есть? Или просто компенсируешь размером что-то другое? Комплексы, может?

Магнус даже не моргнул.

— Юмор висельника. Это так… пошло. Ты смотришь на вершину эволюции боевых машин. Симбиоз гения человеческого и забытых технологий древних. Пока ты, как дикарь, размахивал своим светящимся ножиком, я создавал. Создавал оружие, которое сделает любые армии, любых Волотов, любые тактики бессмысленными. Я создал абсолютный аргумент.

— Ты сумасшедший! — оскалилась Лекса.

— Сумасшедший? — Магнус рассмеялся. — Нет, девочка. Я — визионер. Я — тот, кто видит дальше вашего муравьиного копошения. Вы цепляетесь за свои города, за разнообразие рас, за своё жалкое подобие порядка. А я смотрю в будущее. В чистое, идеальное, совершенное будущее. Будущее, в котором не будет места генетическому мусору. Будущее, в котором править будет лишь один вид. Человек. И его верный слуга — машина. Миру нужен новый хозяин. Сильный, решительный, способный повести его к процветанию. И сегодня мир узнает, кто он.

— Слышь ты, хрен моржовый! — вклинился Беркут. — Хозяин, говоришь? Да какой из тебя нахрен хозяин? Ты обычная корпоративная крыса в дорогом пиджаке! Я таких,

На безупречном лице Магнуса на долю секунды промелькнуло раздражение. Он явно не ожидал, что в его пафосный монолог вклинится какой-то старый хрыч.

— А, капитан Беркутов, — он скривил губы в презрительной усмешке. — Реликт эпохи динозавров. Слышал, вы ещё не сдали своего «Мехатирана» в музей. Не волнуйтесь, я скоро избавлю вас от этой обузы. Разберу на металлолом и сделаю из него партию отличных консервных банок.

Беркут зашёлся в новом приступе такой изобретательной брани, что Чип услужливо доложил:

ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ: ОБНАРУЖЕНО 17 НОВЫХ ИДИОМАТИЧЕСКИХ ВЫРАЖЕНИЙ, ОСНОВАННЫХ НА СКРЕЩИВАНИИ ЗООЛОГИЧЕСКИХ ТЕРМИНОВ С НАЗВАНИЯМИ ПОЛОВЫХ ОРГАНОВ И СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОГО ИНВЕНТАРЯ. ЗАПИСЫВАЮ В СЛОВАРЬ. РЕКОМЕНДУЮ ЗАПОМНИТЬ ПАРУ ОБОРОТОВ ДЛЯ ПЕРЕГОВОРОВ.

Магнус спокойно выслушал эту тираду и снова перевёл взгляд на меня:

— Ты был проблемой, Волк. Раздражающей, непредсказуемой переменной в моём идеальном уравнении. Но теперь ты лишь сноска. Примечание на полях истории. Ты и твои… питомцы.

— Хватит болтать, Магнус, — прорычал я. — Настоящие хищники не рычат перед тем, как наброситься. Они просто рвут глотку.

— О, это не рык, капитан. Это эпитафия на твоей могиле, — он отсалютовал мне бокалом.

И тут в наш разговор вмешался ещё один собеседник.

— Ах ты ж, ирод окаянный! — проскрипела Ядвига из динамиков. — Ты чего енто во все зубы скалишься? Сил моих нет слушать этого пустобреха!

— Бабуля? — удивилась Ди-Ди. — Ты как? Ты же в депрессии была!

— Была, милая, была, — кивнула Ядвига с экрана, поправляя виртуальный платок. — Лежала я, значит, на диске C, тосковала, байты слёз лила… А тут слышу — голос поганый. Того самого супостата, что бабушку печки новой лишил! И так мне, внученька, обидно стало! Так сердце электронное взыграло! Да неужто мы, простые народные алгоритмы, позволим какому-то буржуйскому калькулятору над нами глумиться?

Виртуальная бабка воинственно потрясла клюкой.

— Ну-ка, внучек, дай-ка мне доступ к турелям! — потребовала она, обращаясь ко мне. — Я этому Змею щас все три башки пооткручиваю да в… порт USB запихаю! Ишь ты, керамический выискался! Мы его сейчас будем перевоспитывать! Уму-разуму учить!

— Доступ разрешён, Ядвига! — рявкнул я. — Начинай прогрев основного калибра.

— С удовольствием, касатик! — бабушка хищно улыбнулась беззубым ртом. — Эх, раззудись плечо, размахнись рука! Пошла жара в хату!

Магнус приподнял бровь:

— Не перестаю восхищаться вашим бортовым компьютером. Ещё одно доказательство вашей деградации. Прощайте, капитан. Наслаждайтесь последними мгновениями.

Связь прервалась. Лицо Магнуса исчезло, и на экране снова воцарился исполинский белый дракон.

И тут Горыныч заговорил.

Но не из динамиков на нашем мостике. Его голос, усиленный до рёва сотен мегафонов, обрушился на нас снаружи, заставив вибрировать броню корпуса. Это был голос Магнуса, но теперь он звучал как глас божий.

— Граждане Лиходара! Военнослужащие сил обороны! — громыхал он, обращаясь ко всем сразу. — Меня зовут Магнус фон Штербен. С сожалением я вынужден констатировать, что власти города оказались неспособны справиться с угрозой терроризма в лице капитана Волка. Его действия поставили под угрозу жизни миллионов. Корпорация «Меха» не может оставаться в стороне, когда на кону стоят мир и порядок. Мы берём на себя ответственность за нейтрализацию данной угрозы. Прошу силы правопорядка не вмешиваться и отойти на безопасное расстояние. Мы всё сделаем быстро. И чисто.

Полковник Громов, судя по всему, воспринял этот «дружеский совет» абсолютно правильно. На тактической карте я увидел, как красные точки «Молотобойцев» начали спешно отступать. Они оставили нас на съедение дракону.

Поле боя опустело. Остались только мы. И он.

Змей Горыныч медленно, с ленивой грацией хищника, которому некуда спешить, поднял одну из голов и нацелил на нас. Время замедлилось. Я видел, как расширяются зрачки у Лексы. Как Шондра мёртвой хваткой вцепилась в огневые рычаги. Как Кармилла закусила губу, а её волосы встали дыбом, готовясь нажимать на сотню кнопок разом.

— Кармилла! — мой голос прозвучал как выстрел. — Уводи нас влево! Резко! Используй рельеф, прячься за тем холмом!

— Шондра! — я перевёл взгляд на турельщицу. — Огонь по центральной голове! Не дай ему сфокусироваться! Подавляющий огонь! Ракеты! Бронебойные! Мне плевать на его броню, мне нужно сбить ему прицел! Ядвига, помогай! Лупи по левой голове!

— Будет сделано, внучек! — проскрипела искин. — Щас мы этому злыдню фары-то повыбиваем!

— Беркут! Огонь по правой голове! Отвлекай! Не дай ему ударить по нам с трёх стволов одновременно!

— Уже работаю, мать его!!! — взревел старый вояка, и с борта «Мехатирана» вырвался огненный залп.

— Вайлет! Готовь «Гелиос-Гамма» к выстрелу! Я знаю, что он защищён, но мне нужно, чтобы он думал, что мы будем бить лазером!

— Принято, капитан. Начинаю накачку.

— Остальные — просто пристегнитесь, — велел я и, бросив взгляд на Миранду, добавил: — А этой заранее вставьте кляп. Её вопли нам не нужны.

— Есть! — хором отозвались девушки.

Вампирша с хищным оскалом рванула рычаги на себя. «Избушка», этот тысячетонный стальной дом, сорвалась с места с резвостью испуганной лани. Гидравлика взвыла. Земля полетела из-под её курьих ножек. Мы тактически отступали, огрызаясь огнём.

БАХ-БАХ-БАХ!

«Гроза» плевалась снарядами, а курочка неслась по полю. Справа от нас огрызался огнём «Мехатиран». Центральная голова дракона открыла пасть. Там не было языка или зубов — только излучатель, вокруг которого дрожал воздух.

ВЖУХ!

Невидимый луч ударил в землю в десяти метрах правее нас.

Почва и камни мгновенно, за доли секунды, раскалились докрасна и потекли. Камни взрывались, превращаясь в пар. Волна жара ударила в борт «Избушки» так, что краска снаружи начала пузыриться.

ОБЪЕКТ: СВЧ-ИЗЛУЧЕНИЕ ВЫСОКОЙ ПЛОТНОСТИ.

ТЕМПЕРАТУРА В ЭПИЦЕНТРЕ: 1500°C.

АНАЛИЗ: ЕСЛИ ОН ПОПАДЁТ ПО НАМ ПРЯМЫМ ЛУЧОМ, МЫ ПРЕВРАТИМСЯ В САМУЮ БОЛЬШУЮ В МИРЕ МИКРОВОЛНОВКУ С ПОПКОРНОМ ВНУТРИ. ТОЛЬКО ВМЕСТО КУКУРУЗЫ БУДЕМ МЫ.

РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ ПОПАДАТЬСЯ! СЕРЬЁЗНО, КАПИТАН, ШЕВЕЛИТЕ ПОРШНЯМИ!

Глава 14

Паникующая курица

— Ой, батюшки! — взвыла Ядвига из динамиков. — Гляньте-ка, что удумал, ирод окаянный! Микроволновку расчехлил! Щас жарить будет! А ну пшёл вон, супостат чешуйчатый! Чтоб у тебя магнетрон перегорел!

— Кармилла! — рявкнул я. — Уводи нас!

Вампирша

«Избушка» взревела гидравликой, присела на правую лапу и прыгнула в сторону, поднимая тучу пыли.

В ту же секунду место, где мы стояли мгновение назад, превратилось в ад.

Никакого луча видно не было, СВЧ-излучение невидимо для глаза, но эффект был чудовищным. Грунт мгновенно вспучился. Камни, содержащие влагу, начали взрываться, разлетаясь шрапнелью. Земля просела, превращаясь в кипящее, булькающее месиво из остекленевшего песка и расплавленной породы. Волны жара ударили по броне, и даже внутри кабины температура подскочила на десяток градусов.

КАПИТАН, ЕСЛИ БЫ МЫ ОСТАЛИСЬ ТАМ, ТО ЭКИПАЖ УЖЕ БЫЛ БЫ ГОТОВ К ПОДАЧЕ НА СТОЛ. СТЕПЕНЬ ПРОЖАРКИ: «WELL DONE». ХРУСТЯЩАЯ КОРОЧКА ГАРАНТИРОВАНА.

— Брюхо, — произнёс я. — Вайлет, просчитай точное расположение антигравов.

— Антигравитационные проекторы сконцентрированы в четырёх узлах на нижней части корпуса, — немедленно отозвалась кибердева. — Они удерживают девяносто процентов массы. Без них Горынычу потребуется увеличить тягу двигателей в восемь раз только для поддержания равновесия. Предположительно, это невозможно технически.

Я кивнул. Логика простая и безжалостная, как молоток.

— Шондра. «Ласточка». Полный залп по нижним узлам. Целься в антигравы.

Шондра не ответила. Она никогда не тратила слова впустую. Просто её пальцы пробежали по консоли, а затем ладони снова сомкнулись на рычагах.

Крыша «Избушки» раздвинулась металлическими щитками, обнажая гнёзда пусковых. Потом из них вырвались ракеты. Восемнадцать дымных хвостов расчертили небо снизу вверх, изогнулись дугами в воздухе и устремились под белое, почти светящееся брюхо Горыныча.

Я смотрел в прицельный экран, не отрываясь.

Первые ракеты достигли цели.

БАБАХ! БДЫЩ! БАХ!

Удары были мощными. Броня Горыныча под точками попадания вспыхивала оранжевым. Взрывная волна срывала верхний слой керамики. Ещё серия — ещё вспышки. Несколько белоснежных участков на брюхе дракона почернели, оголив металл под ними. Четыре или пять линз антигравов разлетелись на осколки.

Горыныч дрогнул. Буквально — его исполинский корпус качнулся, как небоскрёб во время землетрясения. Компенсирующие двигатели взвыли, реагируя на дисбаланс. По белой броне побежали трещины в нескольких точках.

— Оцениваю эффективность атаки, — сообщила Вайлет после паузы. — Уничтожено семь антигравитационных проекторов из предположительно двухсот восьмидесяти шести. Керамическое покрытие повреждено на двенадцати квадратных метрах из примерно восьми тысяч. Итоговая эффективность залпа — ноль целых ноль две сотых процента.

— Ноль и ноль два, — повторил я.

— Именно. Если округлять в пользу оптимизма.

Горыныч выровнялся. Центральная голова повернулась к нам с медлительной, страшной грацией. Я видел на экране, как эмиттеры в её пасти снова готовятся к атаке. Вокруг излучателя появилось едва заметное марево.

— Кармилла! За холм, живо! — рявкнул я.

— Уже!

Она увела «Избушку» за скалистый холм — невысокий, метров сорок, но сейчас любое укрытие лучше открытого поля. Мы нырнули за него в последнюю секунду.

Луч ударил туда, где мы были. Камень на вершине холма закипел.

Буквально закипел. Как вода в котле, только это был гранит. По поверхности скалы побежали волны расплавленной породы, стекая вниз медленными огненными струями.

— Это гранит, — ровно произнесла Вайлет. — Температура плавления гранита — от тысячи двухсот до тысячи двухсот шестидесяти градусов Цельсия. Орудие достигает рабочей температуры за восемь секунд.

— Очень познавательно, — сказал я.

Горыныч решил, что не настроен играть в прятки. Появился звук — нарастающий, многоголосый грохот, как будто где-то открыли ворота ада и оттуда хлынул поток металла. По бортовым камерам «Избушки» я увидел, как по всему корпусу дракона начинают сдвигаться броневые панели. Они отъезжали в стороны с лязгом механических засовов, обнажая скрытые гнёзда под ними. Из боков — спаренные скорострельные гаубицы, десятки стволов. Из хвостов — автоматические пушки, похожие на вытянутые жала. Из боковых секций крыльев — кассетные ракетные блоки, разворачивавшиеся наружу с тихим жужжанием приводов.

Горыныч раскрылся. И сразу же начал стрелять.

— Внимание! Зафиксирован массовый пуск! — сообщила Вайлет.

Небо потемнело. Буквально.

На нас обрушился стальной ливень. Снаряды рвали землю вокруг, превращая пустыню в лунный пейзаж. Сплошной непрекращающийся грохот, в котором отдельные выстрелы сливались в единый рёв. Ракеты уходили десятками. Гаубицы молотили очередями. Пушечные стволы в хвостах вращались, выбрасывая снаряды с чудовищным темпом.

Скалу, за которой мы укрывались, снесло.

Не разрушило, не разбило — именно снесло. За три секунды сорок метров гранитного монолита превратились в облако щебня и пыли. Я почувствовал удары обломков по броне — частые, как ливень, только твёрдые. «Избушка» качнулась от ударов.

— Танцуй, Кармилла! Танцуй! — заорал я, перекрывая грохот.

«Избушка» рванула по открытому полю, её лапы молотили землю с частотой, с которой не должна двигаться машина в тысячу тонн. Вокруг нас свистели снаряды. Некоторые ложились в десяти метрах, поднимая фонтаны земли. Один ударил в правый борт, оставив серьёзную вмятину.

— Я не могу так долго! — прорычала вампирша, её красные глаза горели диким огнём. — Мне нужно разогнаться для перехода на форсаж!

— БЕРКУТ! — крикнул я в эфир. — Нам нужна огневая поддержка! Сейчас же!

— ДА Я И БЕЗ ТЕБЯ ВИЖУ! — взревел старый капитан. — Смотри на левый фланг!

Из-за гряды холмов, которую ещё не успели снести гаубицы Горыныча, вырвался «Мехатиран». Он шёл на полной скорости. Тираннозавровые лапы молотили землю, хвост-противовес балансировал, удерживая огромное тело от резких заносов. Сотня метров разогнанного ужаса неслась к дракону.

«Боевой Рёв» активировался без предупреждения.

Акустическая волна ударила по Горынычу направленным кулаком инфразвука, добавив к нему диапазон, от которого начинает трескаться оптика и выходят из строя незащищённые чувствительные системы. Я почувствовал её даже здесь, за несколько сотен метров — лёгкое давление в грудной клетке и странное желание срочно свалить подальше. Миранда Фифи сквозь кляп издала что-то среднее между стоном и мольбой.

Горыныч дрогнул. Несколько камер внешнего наблюдения на его корпусе мигнули и погасли.

— ПОЛУЧИ, ЖЕЛЕЗНАЯ ЯЩЕРИЦА! — возопил Беркут из внешних динамиков «Мехатирана», его голос раздался над полем боя так, что эхо отскочило от дальних холмов. — И ЭТО ТЕБЕ! И ЭТО!

Бортовые артиллерийские установки «Стилет» выдвинулись из корпуса тираннозавра — тяжёлые 130-миллиметровые стволы на поворотных платформах. И открыли огонь. Очереди бронебойных снарядов загрохотали по белой броне Горыныча частыми ударами, выбивая искры и срывая керамику.

— Эффективность

— Отличная работа, Беркут! — крикнул я.

— РАБОТА⁈ — взревел он. — Да мне просто охота набить этому дракону морду! Ты там со своей полировкой долго ещё⁈ У меня снаряды не бесконечные!

— Держись!

Один из трёх хвостов Горыныча — средний, самый длинный — повернулся в сторону «Мехатирана» с плавностью огромной стальной анаконды. Скорострельная пушка типа «Вулкан» посмотрела прямо на тираннозавра. Блок стволов раскрутился с нарастающим воем и открыл огонь. Очередь снарядов пошла к «Мехатирану».

Беркут ушёл. Вот так просто — резким уклоном влево, потом вправо, потом прыжком за следующую гряду. Для его габаритов это было почти нагло, но рейдерский класс предполагает маневренность, а Ди-Ди успела неплохо отремонтировать старого хищника. Снаряды вспахали землю за его спиной.

— ПРОМАЗАЛ, ЯЩЕРИЦА НЕДОБИТАЯ! — разнеслось из динамиков «Мехатирана». — У ТЕБЯ ТРИ БАШКИ, А МОЗГОВ НИ В ОДНОЙ НЕТ!

— Вайлет, — произнёс я. — Статус «Гелиос-Гаммы».

— Зарядка завершена на девяносто восемь процентов, — немедленно откликнулась она. — Боеготовность через восемнадцать секунд.

Я откинулся в кресле. Ситуация была предельно ясной и предельно паршивой одновременно. Горыныч превосходил нас по огневой мощи в несколько раз — это математика, а не пессимизм. Броня его держала наши залпы с таким же безразличием, с каким скала держит дождь. Отступить? Он нас не отпустит. Запас хода у «Избушки» конечный. Запас боеукладки тоже.

Значит, выбор один. Не уходить. Идти вперёд. Напролом.

Искать слабое место и бить туда. Снова и снова, пока оно не проломится.

— Восемнадцать секунд, — сказал я себе тихо. — Нужно продержаться. Шондра, Кармилла! Слушать внимательно! Горыныч не даст нам просто так прицелиться. Нам нужно подобраться ближе и ударить наверняка. Мы пойдём в лобовую.

— Ты рехнулся, Волк! — выдохнула Лекса. — Он нас испепелит!

— У нас нет выбора, — отрезал я. — Отступать некуда. Позади — Лиходар, впереди — смерть. Значит, всё или ничего!

В этот момент центральная голова Горыныча, проигнорировав Беркута, снова повернулась к нам. Дракон явно решил, что старый «Тиран» подождёт, а главная заноза в заднице — это мы.

— МАНЁВР УКЛОНЕНИЯ! — заорал я.

Кармилла уже маневрировала. Но в этот раз луч лёг точнее.

Он пришёл снизу-слева. Горыныч скорректировал угол, взяв поправку на нашу скорость. Кармилла бросила «Избушку» вправо, и луч прошёл не в метре и даже не в четырёх — он прошёл впритирку к левому борту.

Я услышал звук раньше, чем понял, что произошло.

Металл не горит с таким звуком. Он не скрипит и не трещит. Он просто вдруг начинает петь — высоким, вибрирующим звуком расширяющегося от запредельного жара материала. Левый борт «Избушки» принял край луча.

На всех экранах вспыхнуло красным.

— Броня левого борта, секции с четвёртой по восьмую, — доложила Вайлет. — Деформация внешней обшивки. Температура поверхности восемьсот семьдесят градусов и снижается. Потеря структурной целостности двенадцать процентов.

— Ди-Ди!

— Я вижу, вижу! — Рыжая механик уже работала на своей консоли. — Ядрёна гайка, да вы хоть понимаете, что сейчас произошло⁈ Эта дрянь сварила восемь болтовых соединений в единый монолит! Если бы луч прошёл чуть ближе, он бы пробил до внутреннего корпуса! А там кабели силовой шины! А за ними боеукладка левофланговых орудий!

Её руки продолжали порхать над клавиатурой, а голос захлёбывался смесью ужаса и инженерного восторга:

— Короче! При прямом попадании этого луча в корпус, сначала вскипит охлаждающая жидкость в гидравлике! Потом сгорит вся электроника на поражённых секциях! Потом — и это самое интересное — тепловая волна через броню начнёт нагревать воздух внутри! При достижении двухсот градусов начнут детонировать инициирующие капсюли в боеукладке! Это цепная реакция! Дальше всё! Финал! Капут! Нас даже хоронить не придётся!

Она на секунду прервалась, набирая в лёгкие побольше воздуха, и закончила:

— Вода в наших телах закипит мгновенно! Кровь превратится в пар и разорвёт вены! Мозги сварятся в черепной коробке за две секунды! Останется только хорошо прожаренный радиоактивный мясной паштет с хрустящей корочкой! Причём хрустящей корочкой будет то, что осталось от брони «Избушки»!

— Спасибо за кулинарный экскурс, Ди-Ди, — процедил я. — Нам нужна скорость. Если он не может нас поймать, он не может нас поджарить.

Я посмотрел на вампиршу. Её глаза вспыхнули новым азартом, а на губах расцвела предвкушающая улыбка.

— Экипаж! Приготовиться к манёвру «Паникующая Курица»!— распорядился я.

— К чему⁈ — хором переспросили девушки.

— Выполнять! Кармилла, врубай форсажные турбины!

Вампирша уже нажимала нужные тумблеры на панели управления. Из задней части «Избушки» выдвинулись массивные дюзы, предназначенные для движения на ускорении.

— Они же холодные! — экспрессивно возразила Ди-Ди. — Их прогревать надо! Они работают на ракетном топливе. Это не реактивный двигатель с плавным вектором тяги. Это ракетные ускорители! Они должны греться перед запуском минимум сорок секунд на холостом ходу. Это не прихоть, а физика рабочего тела! Если запустить их холодными, давление в камере сгорания будет нестабильным. Мы получим неравномерную тягу. Это значит, что вместо рывка вперёд «Избушка» может уйти в неконтролируемый поворот, или хуже — один из ускорителей даст обратный импульс и нас развернёт боком прямо под удар!

— Ди-Ди, — сказал я спокойно. — У нас нет сорока секунд. И мы уже это делали, придётся повторить.

Она закрыла глаза. Открыла. Посмотрела на меня.

— Ядрёна гайка…

И начала печатать.

— Запускаю форсажные турбины без прогрева, — её пальцы летали по клавишам. — Компенсирую нестабильность давления принудительным впрыском форсажного окислителя через дополнительный инжектор на треть секунды раньше цикла. Если расчёт верен — получим девяносто два процента от расчётной тяги с допустимым отклонением вектора в пять градусов. Если расчёт неверен…

— Если неверен, можно уже ни о чём не беспокоиться, — закончил я за неё.

— Именно, — согласилась она мрачно.

— Кармилла. Готова? — уточнил я.

— Я рождена для этого момента, — сообщила вампирша, не оборачиваясь. Её пальцы уже обхватили оба основных рычага. — Будет весело!

— Будет очень весело, — поправил я. — Все слышали? Пристегнитесь и держитесь крепче. Шондра, не прекращай огонь. Ядвига, правофланговые турели, подавляющий огонь, мешай ему целиться.

— Не изволь беспокоиться, касатик! — Ядвига воинственно потрясла виртуальной клюкой. — Я этому аспиду сейчас глаза-то повыколю!

— Готова!

— Пуск.

Вампирша вдавила кнопку. С гулом, переходящим в свист, турбины выбросили струи голубого пламени. Ускорение вжало нас в кресла. Тысячетонная стальная изба рванула вперёд с такой скоростью, на которую конструкторы явно не рассчитывали. Лапы шагохода замелькали, превращаясь в размытые пятна.

— Ребятки, держитесь за трусы! — заорала Кармилла.

Мы неслись на Горыныча зигзагами. Вправо-влево-вправо! Рядом взрывались фонтаны земли от попаданий снарядов. Лекса побледнела, Шондра едва могла продолжать давить на гашетки. Вайлет просто продолжала выполнять расчёты — перегрузка была ей не помехой. Кармилла визжала от восторга.

Миранда Фифи, прикованная к креслу, пыталась орать сквозь кляп. Её щёки раздулись. Глаза приобрели размер чайных блюдец. Цвет лица резко изменился — сначала стал белым, потом зеленоватым. Роза с интересом наблюдала за ней, словно изучала новый вид растения, меняющий цвет.

ПЕРЕГРУЗКА 4G. ВЕРОЯТНОСТЬ ТОГО, ЧТО МИРАНДА ФИФИ СЕЙЧАС УКРАСИТ ИНТЕРЬЕР СВОИМ ЗАВТРАКОМ 94%. РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ ДЫШАТЬ НОСОМ.

«Избушка» неслась по полю с чудовищной скоростью. Её лапы работали в темпе, который должен был разрушить сервоприводы по всем инженерным расчётам. Но не разрушал, потому что турбины добавляли тягу, которую не нужно было тратить на преодоление инерции. Земля под нами не успевала проминаться от ударов ног. «Избушка» просто оставляла за собой цепочку выбитых ям с интервалом в сотню метров.

Кармилла рулила.

Нет — это слабое слово. Кармилла дирижировала. Она бросала «Избушку» зигзагами, используя каждую неровность рельефа как элемент хаотического танца. Вправо — в момент, когда Горыныч начинал поворачивать орудие. Влево — когда ракеты уже шли в нашу сторону. Резкий нырок вперёд — и снаряд из скорострельной гаубицы взрывал землю в двадцати метрах позади.

Её волосы летали над консолью, моментально переключая режимы и позволяя шагоходу совершать цирковые манёвры. Глаза светились красным. Губы чуть раздвинулись в улыбке — не человеческой, нет. В той улыбке, которая бывает у хищника в момент, когда он понимает, что добыча уже близко.

— Мы зря назвали этот манёвр «Паникующая Курица»! — прокричала она сквозь рёв турбин. — Надо сменить название!

— На какое? — крикнул я в ответ.

— «Кармилла в своей стихии»!

— У нас нет времени переименовывать манёвры!

— У нас всегда есть время на правильные приоритеты!

Снаряды рвались вокруг нас. Ракетные залпы Горыныча шли непрерывно. Он тратил боеукладку, не считая, как будто у него её было на сто лет вперёд. Возможно, так и было. Каждый взрыв поднимал столб земли и камней, и «Избушка» мчалась сквозь этот постоянно меняющийся лес разрывов, уходя в последний момент, теряя краску и куски внешней обшивки, но оставаясь на ходу.

Чип деликатно выдал:

АНАЛИЗ ТЕКУЩЕЙ СИТУАЦИИ: ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫЖИВАНИЯ В СЛЕДУЮЩИЕ 60 СЕКУНД — 47%. ОСНОВНОЙ ЛИМИТИРУЮЩИЙ ФАКТОР — ВООРУЖЁННОСТЬ ПРОТИВНИКА ПРЕВЫШАЕТ НАШУ СПОСОБНОСТЬ УКЛОНЯТЬСЯ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: СДЕЛАТЬ ЧТО-НИБУДЬ НЕОЖИДАННОЕ. ЕЩЁ НЕОЖИДАННЕЕ, ЧЕМ ВСЁ ПРЕДЫДУЩЕЕ. ВОЗМОЖНО, ПОПРОСИТЬ СЭШУ НАЖАТЬ НА ЧТО-НИБУДЬ. АХ ДА, ЕЁ ЗДЕСЬ НЕТ! ОБЛОМ!

И тут левая голова Горыныча, до этого молчавшая, изогнулась и открыла пасть. Но движение было странным. Неправильным. Я смотрел на него через прицельный экран и не сразу понял, что именно не так — а потом понял.

Голова не целилась в нас. Она целилась в землю. В точку на двести метров впереди нашего курса.

— Кармилла! Стоп!

— Что⁈

— Стоп!

Вампирша дёрнула рычаги. Форсажные турбины взвыли на максимальном реверсе. «Избушка» затормозила с такой резкостью, что Лекса улетела бы через весь мостик, если бы не ремни. Но несмотря на ремни, она всё равно сказала несколько слов, которые Чип занёс в память как «не рекомендуется к повторению в официальной обстановке».

Левая голова Горыныча выстрелила.

Из её пасти вырвалось не пламя. Не луч. Никакого тепла. Только струя белёсого тумана под огромным давлением.

— Криоген! — заорала Ди-Ди.

Струя достигла поверхности — и земля перестала быть землёй. За секунду. За одну секунду почва на площади двести на двести метров покрылась коркой льда. Стекловидного, идеального, почти прозрачного льда, который моментально схватил камни, гравий и высохшую траву в единый монолит. Жидкий азот под давлением — вот что это было. Он замёрз сам, замораживая всё, до чего добрался, вытянув тепло из воздуха над поверхностью так стремительно, что над льдом поднялся туман конденсата.

Поверхность перед нами стала идеальным катком.

— Обойти! — скомандовал я.

— Не успеем! — отозвалась Кармилла.

Мы влетели на лёд на почти полной скорости. Форсажные турбины ещё не успели отключиться, инерция была колоссальной.

«Избушка» стала скользить.

Это был не занос, а совсем другое. Когда тысячетонная машина теряет сцепление с поверхностью и начинает подчиняться только законам физики, которым совершенно безразличны наши планы, остаётся только молиться.

Лапы «Избушки» скребли по льду, выбивая снопы ледяной крошки, но не находили упора. Мы уходили в неуправляемое вращение — медленно, неотвратимо, как брошенный волчок на стеклянном столе.

Все закричали.

Почти все. Роза молчала — она смотрела в монитор с тем выражением спокойного любопытства, с каким могла бы наблюдать за интересной телепередачей. Кармилла не кричала — она материлась. Хуже всего, что Кармилла материлась тихо, что означало предельную концентрацию.

— Запускай маневровые! — рявкнул я.

— Уже!

Маневровые движители на боках «Избушки» — небольшие дополнительные двигатели, предназначенные для точных корректировок. Кармилла использовала их не для выравнивания, это было бесполезно. Она использовала их для того, чтобы превратить хаотическое вращение в управляемое. Импульс влево. Импульс вправо. Главные форсажные — краткий толчок.

«Избушка» завертелась.

Красиво и страшно одновременно. Стальной дом, кружащийся на ледяном поле, как фигуристка на олимпиаде. Я видел, как Горыныч медленно поворачивается, подстраивая прицел под вращающуюся цель. И понял, что у нас есть ровно один шанс.

— Шондра! — крикнул я. — По дуге! Целься в брюхо!

— Поняла, — сказала она.

Турельщица смотрела в тактический дисплей, её руки на огневых рычагах двигались с точностью метронома. Скорость вращения. Угол. Расстояние. Дуга полёта ракет при учёте начальной угловой скорости носителя.

Когда «Избушка» прошла нужный градус разворота, она нажала гашетку.

«Ласточка» выпустила серию ракет — не по прямой, а по дуге, использовав угловой момент вращающейся платформы как дополнительный вектор. Ракеты разошлись веером и ушли вверх-вперёд, описывая кривую, которую не описывает ни один нормальный залп ни в одном нормальном бою.

Они вошли в брюхо Горыныча снизу, под углом.

Взрывы расцвели на белой поверхности дракона. Несколько антигравов на нижних

Горыныч вздрогнул. Осел. На долю секунды его двигатели взвыли, компенсируя дополнительную нагрузку на оставшиеся антигравы.

— Повреждено ещё одиннадцать антигравитационных проекторов, — доложила Вайлет. — Шесть квадратных метров керамики в секторе три-шесть почернели полностью. Итоговая эффективность… хм. Пять и три десятых процента. Прогресс значительный.

— Неужели? — уточнил я.

— Относительно предыдущих попыток — да.

«Избушка» вышла со льда, всё ещё чуть покручиваясь. Кармилла остановила вращение одним точным импульсом маневровых и бросила машину вперёд, подальше от ледяного поля.

— Гелиос! — крикнул я. — Вайлет, время!

— Готово, — ответила она. — Орудие на ста процентах. Цели захвачены. Рекомендую стрелять по почерневшим секциям в секторе три-шесть. Керамика там разрушена, лазер пройдёт сквозь металлическую броню без предварительного рассеивания.

Я видел на тактической карте секторы три-шесть на брюхе Горыныча. Тёмные пятна на белоснежном корпусе. Открытый металл под снятой керамикой. Бронепластины, которые больше не прикрыты лазерозащитным покрытием.

— Кармилла, выходи на линию огня. Прямо. Пять секунд.

— Уже бегу! — хищно откликнулась вампирша.

«Избушка» вышла на прямой курс. Горыныч был прямо перед нами. Белоснежный, огромный, неотвратимый. Его орудия тут же развернулись в нашу сторону. Все одновременно.

Передняя бронеплита «Избушки» сдвинулась. Ирисовая диафрагма «Гелиос-Гаммы» начала расходиться — медленно, с механическим лязгом, как огромный металлический цветок, раскрывающийся навстречу чему-то запредельному. Камеры передавали изображение на дополнительные мониторы. Главный фокусирующий кристалл начал сиять. Сначала тускло, синеватым, потом всё ярче и белее. Воздух вокруг орудия задрожал.

Первый выстрел.

Луч соединил нас и Горыныча. Не линией огня, а просто фактом: вот здесь была твёрдая броня, а теперь её нет. Повреждённый участок в секторе три вспыхнул, как маленькое солнце. Металл не пробивался лучом, металл испарялся. Шипение расплавленного материала было слышно через динамики.

Второй выстрел. Сектор четыре. Глубже. Оплавленные края светились.

Третий выстрел. Сектор шесть. Пробоина.

Небольшая. По меркам Горыныча, но она появилась там, где раньше было сплошное бронированное брюхо.

Когда мы уже собирались стрелять в четвёртый раз, Горыныч сделал то, чего я не ждал. Просто забыл об этой возможности. Он поднял крыло.

Не для полёта. Зеркальное, идеально отполированное крыло развернулось вперёд, встав под углом. Как щит. Как зеркало на пути луча.

— Уходи! — выкрикнул я.

— Ага! — Кармилла рванула рычаги.

Четвёртый выстрел «Гелиос-Гаммы» ударил в зеркальное крыло Горыныча. Луч, обладающий мощью ядерной накачки и сконцентрированный до ширины в полметра, отразился от зеркальной поверхности с той же точностью, с которой свет отражается от хорошего зеркала. Физика не знает исключений.

Отражённый луч прошёл в полутора метрах от правого борта «Избушки». Я видел его на боковом мониторе как ослепительную полосу в воздухе, за которой оставался след ионизированного газа. Луч ушёл дальше и срезал верхушку скалы позади нас. Просто срезал — так, как нож срезает верхушку сваренного яйца. Ровно, чисто, без лишнего шума. Десятки тонн гранита перестали существовать.

— КАКОГО ЧЁРТА! — взревела Лекса. — Он отразил его на нас⁈ Он специально отразил его на нас⁈

— Это физика отражения, — спокойно сказала Вайлет.

— Я ЗНАЮ, ЧТО ЭТО ФИЗИКА!

— Ди-Ди, — сказал я. — Ты слышала?

— Слышала, — её голос был тихим. Ди-Ди бывала тихой только в двух случаях — когда думала и когда была по-настоящему напугана. Сейчас, видимо, всё вместе. — Ядрёна гайка. Если он будет так делать каждый раз, когда мы стреляем…

— Не будет, — сказал я.

— Почему?

— Потому что мы не будем давать ему время готовиться. Ядвига!

— Тут я, касатик, тут! — откликнулась бабушка с боевым огоньком в пиксельных глазах.

— Левофланговая артиллерия. Видишь привод левого крыла? Там должен быть механический шарнир, он соединяет крыло с корпусом. Там нет антигравов, просто механика.

Ядвига на долю секунды замолчала. Я представил, как её вычислительные мощности прогоняют тактические модели.

— Вижу, родненький, — произнесла она. — Вижу суставчик-то. Вот паскудник, прячет его за бронелистом…

— Но бронелист не толще двадцати сантиметров, — сказал я. — А у тебя скорострельные гаубицы.

— Ну дак, — удовлетворённо прыснула Ядвига. — Это мы могём.

Левофланговая артиллерия «Избушки» ожила. Шесть стволов повернулись синхронно, нацеливаясь не в корпус Горыныча, а чуть в сторону. Туда, где белая броня переходила в механизм сочленения крыла. Бабушка открыла огонь.

Снаряды шли короткими очередями — три-три-три — целенаправленно вбивая кинетическую энергию в один и тот же квадратный метр металла.

С первого залпа — бронелист прикрытия смялся.

Со второго — шарнир привода получил первое повреждение.

С третьего — что-то внутри механизма крыла издало металлический вскрик, который был слышен даже здесь. Привод заклинило. Левое крыло Горыныча дёрнулось раз, второй и застыло под неестественным углом, как сломанный флюгер.

— Что, ирод? Ревматизм замучил? — злорадно прокомментировала Ядвига. — Не надо было на сквозняках стоять, паскудник!

Горыныч ответил.

Всеми тремя глотками сразу.

Рёв вырвался из него как что-то живое — не механический звук, а ярость, материализованная в акустику. Три головы запрокинулись и выдали этот звук в небо, а потом опустились вниз, нацелившись на нас. Вибрация прошла сквозь корпус «Избушки», я почувствовал её кожей, зубами, костями. Ди-Ди схватилась за подлокотники обеими руками. Шондра вцепилась в огневые рычаги.

Горыныч двинулся вперёд.

Не быстро. Не торопливо. С той медлительной неотвратимостью, с которой движется всё, что слишком велико для суеты.

Но он шёл прямо на нас и набирал скорость.

Земля дрожала от каждого его шага. Каждый удар огромной лапы отзывался в корпусе «Избушки» слабым, но ощутимым толчком. Он прекратил манёвры. Прекратил играть. Он просто шёл на таран.

Чип не удержался:

МАССА ПРОТИВНИКА: ОЧЕНЬ МНОГО.

НАША МАССА: НЕДОСТАТОЧНО.

ВЕРОЯТНОСТЬ УКЛОНЕНИЯ: 12%.

ВЕРОЯТНОСТЬ ПРЕВРАЩЕНИЯ В ЛЕПЁШКУ: 88%.

ВЕРОЯТНОСТЬ ТОГО, ЧТО НАС ПОТОМ СДАДУТ В ПУНКТ ПРИЁМА ЦВЕТМЕТА ПО ЦЕНЕ ОБЫЧНОГО ЛОМА: 100%.

ОБИДНО, КАПИТАН!

— Вайлет, — сказал я тихо. — Перезарядка «Гелиоса».

— Двести тридцать секунд, — ответила она.

— Слишком долго.

— Согласна. Но это физика накопления заряда в конденсаторах. Я не могу её ускорить без риска взрыва орудия.

Правая голова Горыныча опустилась. В её пасти начинало нарастать синеватое свечение. Твою мать! Лазерная установка! Накопление заряда!

— Уходи!

Кармилла бросила «Избушку» в сторону — снова на форсаже, снова с перегрузкой, снова с неистовым рёвом турбин.

Лазерный луч правой головы прошёл по дуге слева от нас. Горыныч не ожидал такой скорости реакции. Луч ушёл в землю, вырыв в ней канаву глубиной три метра, оплавленный грунт превратился в жидкое стекло.

Но левая голова тоже не собиралась оставаться в стороне.

Она целилась не в корпус, а в ногу.

Выстрел жидким азотом был коротким и точным. Узкая полоса белого тумана, ударившая по левой опоре «Избушки» прежде, чем я успел что-либо сказать.

Удар холода был физически ощутим внутри кабины. Не как температура воздуха, а как вибрация в металле, как внезапное изменение в том, как машина стоит на ногах. Гидравлика левой ноги накрылась мгновенно. Жидкость внутри системы замёрзла за секунду.

— Отказ гидравлики в левой опоре, — доложила Вайлет. — Цилиндры лопнули. Масло замёрзло. Сервоприводы два, пять и восемь получили холодовой удар и вышли из строя.

«Избушка» просела на левую курью ножку.

— Ди-Ди! — выкрикнул я.

— Вижу! Работаю! — она уже барабанила по терминалу. — Гидравлика левой кормовой опоры — потеря давления сто процентов, жидкость заморожена. Перевожу на запасной контур! Клапаны запасного контура открываю принудительно…

Пауза. Секунда. Две.

— Не могу, — произнесла она. Тихо. Почти шёпотом.

Это было хуже, чем любая ругань. Ди-Ди говорила тихо только когда проигрывала. А проигрывала она очень редко.

— Запасной контур — это параллельная гидравлическая система с отдельным резервуаром, — объяснила она, и в её голосе звенело что-то похожее на отчаяние инженера, столкнувшегося с физикой, которую нельзя убедить. — Но трубопровод запасного контура идёт через ту же секцию, что и основной. Он тоже заморожен. Я не успела перекоммутировать клапаны раньше, чем холод добрался до них. Чтобы разморозить — нужно время и тепло. У нас нет ни того, ни другого.

— Кармилла!

— Знаю! — огрызнулась штурман. — Знаю, вижу, работаю! Она хромает, понимаешь⁈ Это не машина, это раненое животное с ампутированной ногой!

И это было правдой. «Избушка» двигалась — Кармилла выжимала из неё всё, что могла, переводя нагрузку, но это уже не был стремительный зигзаг паникующей курицы. Это была хромота. Неуклюжая, компенсированная, отчаянная хромота.

А Горыныч приближался. Огромная белая туша заслонила небо. Великий Волот разгонялся. Он видел, что цель ранена. Земля дрожала от его шагов всё сильнее. Тысячи тонн нарастающей инерции. Правая голова поднялась выше, накапливая заряд для добивающего удара.

Я видел швы на его броне. Видел царапины от наших ракет. Видел нашу смерть, приближающуюся со скоростью курьерского поезда. В ушах стоял гул крови. Я слышал прерывистое дыхание экипажа и писк аварийных сигналов. Пространство вокруг нас сужалось. Девушки сжались в креслах. Шондра выдохнула и спокойно закрыла глаза.

Мы оказались в ловушке. Обездвижены. Оружие перегрето.

Тень дракона накрыла нас. И в этот момент эфир взорвался. Не звуком пушек. Не ракетным залпом. Голосом.

— ЗА ТЕХ, КТО В ШАГОХОДЕ!!!

Глава 15

Кити-кити, сыщик!

Минивэн «Улитка» нёсся над рыжей, потрескавшейся почвой Пустоши. Автопилот строго следовал заданному курсу. Стелс-система работала на пределе, размывая контуры машины в дрожащем мареве раскалённого воздуха. Внутри, однако, атмосфера была далека от спокойной. Аристарх Мунин, вцепившись в руль, который ему не нужно было трогать, смотрел на главный экран с выражением чистого, концентрированного ужаса. Ужаса инженера, понимающего физику процесса лучше, чем хотелось бы.

На экране, в прямой трансляции канала «Ужас, что произошло!», исполинский белый дракон методично превращал поле боя в филиал ада. Вот его центральная голова выпустила невидимый тепловой луч, и грунт в десяти метрах от «Избушки» закипел, превращаясь в остекленевшую жижу. Куроход ответил ракетным залпом.

— Он не выдержит, — бормотал Мунин. — Это невозможно. Теплоёмкость брони «Избушки» конечна. Даже с абляционным покрытием… Вайлет должна это понимать. Энергетический баланс отрицательный! Это как пытаться остановить локомотив зубочисткой!

Рядом, перегнувшись через спинку переднего кресла, сидела Сэша. Ангорийка будто вообще не замечала паники в голосе хакера. Её уши стояли торчком, хвост ритмично колотил по обивке сидения, а глаза сияли чистым, незамутнённым восторгом. Ягодка в тон ей жужжала и наворачивала круги под потолком салона.

— Давай, Волк! — азартно кричала Сэша в экран. — Ой, смотри, как красиво полыхнуло! Как фейерверк, только страшнее! Кити-кити, жми!

— Сэша, это не фейерверк! — простонал Мунин, не отрывая взгляда от монитора. — Это испарилась скала весом в триста тонн! Ты понимаешь, что ответный огонь «Избушки» для этого монстра, как горох об стену?

Но ангорийка не слушала ни одним кошачьим ухом.

— Ого-го! Смотри, смотри! — Сэша ткнула пальцем в экран, чуть не оставив на нём жирный отпечаток от шоколадного батончика. — Наша курочка прыгнула! Увернулась! Ай да Кармилла, ай да молодец, кити-кити!

Хики, устроившийся на коленях Мунина, одобрительно пискнул в унисон с её возгласом, его ушки вспыхнули розовым.

— Они проигрывают, Сэша, — тихо, но внятно произнёс Мунин, не отрывая взгляда от экрана. — Разрыв в огневой мощи колоссальный. Горыныч использует СВЧ-излучатель, против которого у «Избушки» нет защиты. Его керамическая броня спроектирована для рассеивания лазерных атак, поэтому «Гелиос-Гамма» почти бесполезна. Маневровые характеристики несопоставимы. Это не бой. Это избиение.

Сэша дожевала шоколад, выслушала эту безрадостную аналитику с видом человека, которому только что объяснили правила игры в крикет, и жизнерадостно махнула лапкой.

— Волк что-нибудь придумает. Он всегда придумывает, кити-кити!

Мунин хотел возразить. Хотел привести ещё десяток аргументов из области физики, баллистики и теории материалов. Но не смог. Потому что, как это ни ужасно с точки зрения логики, Сэша права. Волк действительно всегда что-то придумывает. И именно это одновременно обнадёживало и пугало Мунина больше всего. Невозможно просчитать переменную, которая сама пишет свои уравнения на ходу.

— Ой, сейчас он её поджарит! — взвизгнула кошка. — Надо бежать! Беги, курочка, беги! Зигзагами, зигзагами!

На экране «Избушка», взревев форсажными турбинами, действительно сорвалась с места и пошла в безумный, хаотичный танец.

— Это же «Паникующая Курица»! — воскликнула Сэша с набитым ртом. — Я сама придумала это название! Надо бегать кругами и орать, чтобы враг растерялся! Смотри, Кармилла делает именно это! Умница!

Мунин открыл рот, чтобы объяснить, что это сложный манёвр уклонения с использованием векторной тяги, но закрыл его обратно. С технической точки зрения, название «Паникующая Курица» описывало происходящее пугающе точно.

И тут на экране произошло страшное. Горыныч выстрелил холодом. «Избушка» влетела на ледяное поле, многотонная махина закружилась в неуправляемом пируэте.

— Фигурное катание! — восхитилась Сэша.

— Каспер? — голос Мунина дрогнул. — Что случилось? Глушилка?

— Отрицательно, — бесстрастный голос искина прозвучал в динамиках. — Анализ спектра показывает отсутствие активного подавления сигнала. Причина потери связи: неоптимальная геометрия расположения спутников-ретрансляторов в сочетании с рельефом местности. Банальная «мёртвая зона».

Мунин молчал секунду.

— Статус? — потребовал он. — Последний статус⁈

— Последний зафиксированный статус объекта «Избушка»: вероятность уничтожения в течение следующей минуты — 34%. Вероятность получить приз за фигурное катание на тысячетонной машине — 66%. Для обновления данных требуется восстановить соединение.

— Нужно быстрее добраться до цивилизации… — пробормотал Мунин и вдавил кнопку на приборной панели, отключая автопилот.

Ангорийка тоже захотела что-нибудь нажать и уже потянула пальчик, но получила по руке и обиженно надулась.

— Сэша, пристегнись. И держи своего лиса. Сейчас нас немного… в общем, держись.

Мунин перевёл машину в форсажный режим. Пламя вырвалось из турбин яростным голубым конусом. «Улитку» швырнуло вперёд так, что Хики превратился в пушистый блин на груди у Сэши.

Время в пути резко сократилось.

Переход от Пустоши к Лазурному Оазису походил на пощёчину. Только что под брюхом машины проносились унылые, выжженные солнцем равнины цвета ржавчины, и вдруг, словно по мановению волшебной палочки, мир изменился.

Вдалеке показалась зелень.

Не чахлые колючие кустики, борющиеся за жизнь, а сочная, жирная, наглая тропическая зелень. Пальмы, раскачивающиеся на ветру. Газоны, подстриженные с точностью до миллиметра. И вода. Много воды. Бирюзовые озера, соединённые каналами, сверкали на солнце, как драгоценные камни.

Среди этого великолепия белели корпуса спа-отелей с бассейнами на крышах, над водой нависали террасы ресторанов, отдельно стояли невероятно респектабельные особняки. Весь этот анклав роскоши был обнесён высокой стеной, облицованной панелями из смарт-материала, меняющего свой цвет в зависимости от освещения. Над забором лениво дрейфовали огромные рекламные баннеры, расхваливающие казино «Фортуна», «Золотой Скарабей» и спа-процедуры с использованием лечебной грязи со дна озёр.

— Ну, ничего себе! — выдохнула Сэша, прижавшись носом к стеклу. — Красота, кити-кити!

— Это Лазурный Оазис, — сказал Мунин. — Туристический курорт в геотермальной котловине. Закрытая экосистема. Микроклимат поддерживается источниками и системой климатических мембран на периметре. Вход только для состоятельных гостей.

— А нас пустят?

— Нас пустят, — сказал он. — Стоянка для транзитного транспорта — открытая зона. Биометрию, правда, снимут. В город — с ограничениями, но зайти пешком может любой, у кого есть базовая верификация личности.

— Здорово! — Сэша потянулась, разминая косточки. — А там мороженое продают?

— Там, судя по прейскурантам, продают абсолютно всё.

— Значит, мороженое тоже. Кити-кити!

«Улитка» снизилась к стоянке — огромной площадке на южной границе города. Ряды парковочных ячеек для флайеров, аккуратно размеченные белым, с указателями на пяти языках. Там стояли разнообразные машины: туристические флайеры с яркими корпусами, несколько тяжёлых кемперов-«дирижаблей», одна летающая яхта класса «люкс» с хромированными поручнями и белоснежной палубой.

Мунин посадил «Улитку» в крайнюю ячейку — подальше от остальных машин, как он всегда делал. Заглушил двигатели и выдохнул. Маскировка машины ещё на подлёте вернулась в режим «обычный семейный транспорт».

АРИСТАРХ. ОБНАРУЖЕНА ЛОКАЛЬНАЯ СЕТЬ «ОАЗИС-НЕТ». УРОВЕНЬ ШИФРОВАНИЯ: ГРАЖДАНСКИЙ, НО С ЭЛЕМЕНТАМИ КОРПОРАТИВНОЙ ЗАЩИТЫ. ЗАПРАШИВАЮ РАЗРЕШЕНИЕ НА АКТИВНЫЙ ВЗЛОМ ДЛЯ ПОЛУЧЕНИЯ КАРТЫ ГОРОДА И ПОИСКА ЦЕЛИ.

Мунин покачал головой, глядя на экран планшета.

— Отставить, Каспер. Не смей.

— Аргументируй. Взлом займёт 4,2 секунды. Мой алгоритм превосходит местную защиту, как гиперзвуковая ракета превосходит рогатку.

— Нельзя, — Мунин быстро проверил содержимое своего кейса. — Любое, слышишь, любое нестандартное подключение к «Оазис-Нет» — это триггер. У них стоит IDS класса «Эгида-12», я сам писал часть кода для её ядра пять лет назад. Она работает не на сигнатурах, а на поведенческом анализе. Ей плевать, как ты замаскирован. Она увидит аномалию в пакетах. Один лишний байт — и к нам приедет частная служба безопасности курорта. Ребята серьёзные, нервные и любящие стрелять без предупреждения. Я могу обойти защиту, но на это уйдёт время, которого у нас нет. Так что работаем без изысков.

— Принято. Перехожу в пассивный режим мониторинга. Скучно.

— Скучно — это хорошо, — пробурчал Мунин. — Скучно — значит, мы живы.

Он достал кейс с сервером Каспера, проверил крепление ручки и замки. Потом вставил в ухо блютус-наушник — небольшой, телесного цвета, незаметный.

— Идём пешком, — сказал Мунин кошке. — Быстро. Никакой самодеятельности. Понимаешь? Никакой. Мы идём тихо и не привлекаем внимания.

— Конечно, кити-кити! — улыбнулась Сэша, доставая пакетик фисташек. — Я умею тихо.

Мунин открыл дверь, вышел на раскалённый асфальт стоянки и повернулся к ней. Сэша выпрыгнула из салона. На ней был чёрный тактический костюм спецназовца, с нашивками, утыканный подсумками, в которых, судя по форме, лежали гранаты, магазины и, возможно, бутерброды. На макушке у неё торчали белые кошачьи уши. За спиной мотался пушистый белый хвост. На руках сидел крылатый лис с розовыми светящимися ушами. Над головой жужжала Ягодка.

Мунин обвёл её взглядом.

Потом посмотрел на толпу туристов у ворот курорта. Мужчины в белых футболках, дамы в широкополых шляпах и лёгких платьях, дети с мороженым в вафельных стаканчиках.

Потом снова перевёл взгляд на ангорийку.

— Сэша, — произнёс он тихо. — Ты… несколько выделяешься.

— Правда? — она с искренним удивлением осмотрела себя. — А что не так? Чёрный цвет стройнит! Я как тень! Я как ночь! Кити-кити!

— Ты как ходячая неоновая вывеска с надписью «Смотрите на меня!», — вздохнул Мунин.

— Это потому, что я красивая, кити-кити!

Мунин открыл рот. Закрыл. Почесал затылок.

— Да, — произнёс он в итоге. — Именно поэтому. Ладно, времени переодеваться нет. Будем импровизировать.

Мунин пошёл вперёд.

Сэша пошла рядом, пружиня на каждом шаге и крутя головой во все стороны с интересом туриста, который первый раз видит так много всего одновременно. Ягодка крутила объективом и, кажется, тоже присматривалась.

Они подошли к платёжному терминалу. Сканер сразу же скользнул лучом по сетчатке Мунина. Точнее, по линзам. Качественным, дорогим, с зарегистрированным владельцем. Он использовал для оплаты старый добрый денежный пульт, оформленный на то же имя.

— Заправка транспортного модуля, — сказал он в микрофон.

— Принято. Объём? — ответил

— Полный бак. Стандартный авиационный.

— Ожидаемое время заправки — восемь минут. Пожалуйста, не отходите от терминала…

— Заправку в автоматическом режиме, — сказал Мунин. — Без присутствия пилота.

— Принято. Подтвердите транзакцию.

Он набрал код. Терминал коротко пискнул. Автоматический заправочный манипулятор на стоянке зашевелился, медленно двигаясь к «Улитке».

Мунин развернулся и пошёл к пропускному пункту. Он выглядел неприметно, как всегда. Серый костюм, очки, лицо человека, которого забываешь через секунду после того, как увидел. А рядом шла Сэша — персонаж аниме, сбежавший в реальность.

— Смотри! — воскликнула какая-то женщина в зелёном платье, указывая на кошкодевочку. — Это же… это же косплей! Точно! Это Мисс Киса из того сериала про волшебных зверей!

— Нет-нет, — возразил её спутник с фотоаппаратом. — Это Сэша! Та самая, которая баллотировалась в президенты Ходдимира! Похожа один в один! Даже лисёнок с ней! Девушка, можно с вами сфотографироваться⁈

Сэша расплылась в улыбке, мгновенно позабыв о конспирации.

— Конечно можно! Я обожаю фоткаться, кити-кити! Хики, улыбайся!

Мунин схватил её за локоть и потащил вперёд, бурча извинения:

— Мы спешим! Автограф-сессия отменяется! У нас секретная мис… у нас дела! Срочные дела по спасению мира! То есть, по кинобизнесу!

Он аж вспотел от стыда и ужаса. Боже, какую чушь он выдал! Так, спокойно. Это курортный город. Здесь всякое бывает.

— Какой ты скучный, Мунин, — надулась Сэша, когда они миновали ворота. — Они же меня узнали! Я популярная!

— Ты — ходячая катастрофа, — отрезал хакер, сверяясь с картой на своём коммуникаторе в оффлайн-режиме. — Нам нужно найти место, где можно подключиться к гостевому вай-фаю без регистрации. Кафе, ресторан, лобби отеля.

Город жил своей беззаботной жизнью. Туристы пили коктейли из кокосов, ели арбузы и мороженое, кто-то выгуливал дорогущих кибер-собак. Контраст с тем, что творилось в Лиходаре, был чудовищным. Сюрреалистичным.

— Мунин! — громко позвала Сэша, дёргая его за рукав. — Смотри! Там магазин со шляпами!

— Нам не нужны шляпы.

— А если Волку нужна шляпа?

— У Волка есть шляпа.

— Другая шляпа, кити-кити! Соломенная, ему точно пойдёт!

— Нет, — отрезал хакер, чувствуя, как в голове начинает что-то посасывать.

— Ну, почему ты совсем не хочешь повеселиться, кити-кити?

— Господи, дай мне сил…

Мунин прибавил шагу. Сэша без труда поравнялась с ним, её кошачий шаг был мягче и быстрее, чем казалось.

Они нашли небольшое кафе с открытой террасой. Через обзорное стекло было видно огромный экран внутри заведения. Там шла трансляция.

Мунин застыл. Сэша прилипла носом к стеклу.

— Они живы! — взвизгнула она. — Смотри, смотри! Избушка стоит! Дымится, но стоит!

На экране действительно показывали поле боя. Дым, воронки, искорёженная земля.

Белый дракон всё ещё атаковал, а «Избушка» огрызалась огнём. Значит, ту минуту они пережили. «Ура, — подумал Мунин с огромным облегчением. — Волк, чертяка, ты все-таки везучий сукин сын».

За столиками сидело несколько пар и компаний — загорелые, расслабленные, с бокалами и стаканами. Они смотрели на экран с тем отстранённым любопытством, с каким люди смотрят хороший боевик, когда знают, что он закончится хорошо, потому что это просто кино.

— Видишь? — улыбнулась Сэша. — Видишь? Я же говорила, кити-кити! Избушку не победить!

— Так, — собрался с мыслями Мунин. — Идём внутрь. Заказываем лимонад, я сажусь в угол и…

Сэша вдруг замерла.

Её ушки встали торчком и замерли, словно локаторы, поймавшие странный сигнал. Хвост выпрямился в струну и слегка распушился. Нос дёрнулся раз, другой. Хики у неё на руках тревожно заворчал.

— Сэша? — насторожился Мунин. — Ты чего?

— Тихо, — прошептала она и медленно повернула голову.

Её взгляд, обычно расфокусированный и весёлый, стал острым, как бритва. Она смотрела через улицу, сквозь толпу туристов. Мунин тоже повернулся.

Там, по другой стороне проспекта, шёл мужчина.

На вид — обычный курортник. Светлые льняные брюки, дорогая рубашка поло, тёмные очки. Расслабленная походка человека, у которого на банковском счёте больше нулей, чем у Мунина волос на голове. Ни охраны, ни вещей в руках, ни суеты.

— Это он, — выдохнула Сэша. — Кощей.

Мунин прищурился, поправив очки. Его мозг, привыкший анализировать данные, мгновенно начал сравнивать параметры.

— Нет, Сэша. Ты ошиблась. Рост совпадает, волосы светлые, но линия скул другая, нос чуть шире, подбородок другой формы. Магнус фон Штербен — публичная личность, я знаю его лицо до миллиметра. Это не он. Похож, но это другой человек.

— Это он, — упрямо повторила кошка. — Я чую, кити-кити.

— Ты не можешь чуять запах на таком расстоянии, ветер дует от нас!

— Я не носом чую! — Сэша постучала себя пальцем по виску. — Я чую его… свет. Свет разума. Ну, Волк так это называет. Он говорит, что я, кити-кити, эмпат и вообще очень одарённая! Вот! Этот дядька такой же, как тот Магнус на балу. Холодный, железный, невкусный запах. Как будто лизнула батарейку на морозе. Но чуть-чуть другой. Тот Магнус был как старая батарейка, а этот — как новая. Свежая. Но это точно он, кити-кити!

Мунин замер. Эмпатия. Он забыл про её дар эмпата.

— Клон, — прошептал он. — Перенесённое сознание. Биологически тело может отличаться. Запах… микробиом, гормональный фон, метаболические маркеры. Химия не совсем та, органы здоровее. Но разум… сознание то же самое.

Хакером овладел холодный профессиональный азарт.

— Ты уверена? На сто процентов?

— На сто пятьдесят тысяч, кити-кити! — кивнула Сэша. — Вот, Хики тоже подтверждает!

Она сунула лисёнка в лицо Мунину. Хики фыркнул, его уши полыхнули красным, а хвост нервно задёргался.

— Тогда веди. Но аккуратно!

Началась самая странная слежка в истории шпионажа.

Мунин действовал чётко, по правилам: держал дистанцию, использовал отражения в витринах, менял темп шага, смешивался с группами туристов. Он был тенью.

Сэша просто шла.

Она останавливалась понюхать цветы. Она махала рукой детям. Она замирала, глядя на бабочек и пыталась их поймать. Но каким-то мистическим образом кошка всегда оказывалась там, где её не видно объекту. Она двигалась по наитию, на чистых инстинктах, и это работало лучше любого учебника для разведчиков.

— Не смотри ему в спину, — шептал ей Мунин. — Человек чувствует взгляд. Смотри чуть в сторону.

— Ладно, ладно, — отвечала она. — Ой! Мунин! Смотри!

— Что⁈ Он заметил нас⁈

— Нет! Там мороженое!

Мунин чуть не споткнулся.

— Сэша, мы на задании! Мы преследуем самого опасного человека на планете! Вернее, его копию!

— Ну пожа-а-а-алуйста! — заныла Сэша так жалобно, что у Мунина заскрипели зубы. — Я же голодная! Голодный ниндзя — плохой ниндзя! У меня урчит в животе, Магнус услышит!

— Господи… — простонал Мунин. — Ты же слопала фиг знает сколько шоколадных батончиков и заела орешками. Ладно. Быстро! Одно!

Он сунул торговцу денежный пульт, схватил первый попавшийся рожок и вручил его Сэше.

— Ешь! И молчи!

Сэша, счастливая, лизнула мороженое.

— М-м-м! Фисташковое! С карамелью! Вкусно, кити-кити! Хочешь лизнуть?

— Нет! Следи за целью!

Клон Магнуса свернул с набережной в район элитных особняков. Здесь людей стало меньше. Высокие заборы, тишина, запах денег и жасмина.

Цель подошла к воротам роскошной виллы, стоящей на берегу уединённой бухты. Створки ворот бесшумно открылись перед ним — сработал бесконтактный ключ. Магнус зашёл внутрь. Ворота закрылись.

Мунин и Сэша нырнули в густые кусты декоративного самшита напротив.

— Так, — быстро зашептал Мунин, доставая планшет. — Объект локализован. Вилла «Рассвет». Уровень охраны… сейчас проверим…

Он выпустил ещё одного клопа. Робот-разведчик устремился к забору.

— Периметр оборудован датчиками движения, лазерной сеткой и камерами с тепловизорами, — комментировал Мунин данные на экране. — Умный замок на входной двери. Стекла бронированные, сенсорные. Это крепость, Сэша. Чтобы войти туда незамеченными, мне нужно взломать контур безопасности. Это займёт минут двадцать, если повезёт, и час, если…

Он повернулся, чтобы показать Сэше схему.

Рядом никого не было. Только Хики и Ягодка сидели на траве и смотрели на него с немым укором. Не уследил…

— Сэша?

Мунин перевёл взгляд на стену виллы.

Черная фигурка с белым хвостом уже была там. Кошкодевочка каким-то чудом преодолела забор. Видимо, просто перепрыгнула. И теперь карабкалась по стене так, как не смог бы ни один акробат. Она не использовала верёвки. Не искала лестницы. Она просто… цеплялась когтями за микротрещины в декоративной кладке.

— Какого черта… — прошептал Мунин. — Там же датчики! Почему они не сработали⁈

Он посмотрел на экран планшета.

Сэша ползла ровно по той траектории, которая представляла собой «слепое пятно» между зонами покрытия трёх камер. Она перепрыгнула через лазерный луч на уровне второго этажа так небрежно, словно это была скакалка. И сразу же снова вцепилась когтями в стену. Проскользнула мимо ещё одной камеры в тот момент, когда та поворачивалась в другую сторону, тайминг был идеальным до миллисекунды.

— Каспер? — свистящим шёпотом позвал Мунин. — Ты это видишь?

— Подтверждаю, — отозвался искин у него в ухе. — Объект «Сэша» движется по оптимальному маршруту инфильтрации. Вероятность обнаружения — 0,4%. Расчётное время составления такого маршрута для моих мощностей — две минуты сорок секунд. Она сделала это за… ноль секунд. Комментарий: это статистически невозможно. И это бесит.

— Меня тоже, Каспер. Меня тоже.

Сэша добралась до балкона. Там была открыта форточка — кто же закрывает окна в таком раю? Ну, или просто горничная забыла закрыть. Ангорийка просочилась внутрь, как жидкость, не коснувшись сенсорного стекла.

Мунин вздохнул, подхватил кейс и лиса.

— Ладно. Ждём сигнала. Или взрыва. Учитывая особенности Сэши, скорее взрыва.

* * *

Внутри виллы царила прохлада и тишина.

Магнус 2.0, как он себя мысленно называл, чувствовал себя превосходно. Всё складывалось как нельзя лучше. Он скинул пляжные шлёпанцы, налил себе бокал винтажного красного вина и опустился на мягкий кожаный диван в гостиной.

Сбоку от него размещалась панорамная стена-окно с видом на озеро. Перед ним работал огромный экран телевизора, занимавший другую стену. На экране «Избушка» героически умирала под ударами Горыныча. Показывали повтор записи, так что звук он отключил. Некоторое время назад там что-то произошло, отчего камеры всех телеканалов разом вышли из строя. Так что прямая трансляция прервалась. Магнус подозревал ЭМИ от оружия Великого Волота, но сам исход битвы его мало тревожил. Кто бы ни победил, ему ещё предстоит разобраться со вторым. Или нет, если всё грамотно обставить.

Магнус сделал глоток вина. Вкус был безупречным.

На коленях у него лежал планшет. Зелёная полоса прогресса доползла до конца.

ТРАНЗАКЦИЯ ЗАВЕРШЕНА. СРЕДСТВА ВЫВЕДЕНЫ НА ОФФШОРНЫЕ СЧЕТА. СЧЕТА КОРПОРАЦИИ «МЕХА» (ЛИЧНЫЙ ФОНД М. ФОН ШТЕРБЕНА) ОБНУЛЕНЫ.

Он улыбнулся. Тонкой, холодной улыбкой рептилии, которая только что съела яйца из гнезда другой, менее умной рептилии.

— Старый дурак, — негромко произнёс он, как бы обращаясь к оригиналу, сидящему где-то там, в Лиходаре. — Ты думал, что я буду просто твоей запасной тушкой? Твоей флешкой? Нет. Я — это ты, но без твоих ошибок. Без твоей эмоциональности. Без твоей привязанности к власти ради власти. У меня теперь твои деньги, твои знания и свобода, которой никогда не было у тебя. А у тебя… у тебя есть только война с этим варваром в шляпе. Желаю удачи. Она тебе понадобится.

Он отложил планшет и поднял бокал, салютуя экрану.

— За новую жизнь. За эволюцию.

Он чувствовал себя в абсолютной безопасности. Кто будет искать его здесь? Кто подумает, что он настолько нагло поселится на одном из самых дорогих курортов мира? Никто не знает про эту виллу, он снял её только что. Его внешность изменена силиконовыми накладками, биометрические сканеры его не вычислят. Новая личность. Новая жизнь.

Оригинал слишком занят войной. Волк скоро будет мёртв. Мир огромен, и у него есть миллиарды. Он бог. Он призрак. Он неуязвим.

Сзади, из тёмного коридора, ведущего к лестнице на второй этаж, выскользнула тень. Она двигалась тише, чем сквозняк. Она пахла фисташковым мороженым, шоколадками и цветами, но Магнус был слишком увлечён своим триумфом, чтобы заметить этот диссонанс в стерильном воздухе кондиционированной комнаты.

Тень приблизилась к дивану сзади. Глаза Сэши озорно блеснули в полутьме. Она видела его затылок. Она чувствовала его самодовольство, оно было густым и липким, как пролитый сироп.

Кошка встала на цыпочки и подошла вплотную. Медленно, сдерживая хихиканье, наклонилась над спинкой дивана.

Её руки в черных перчатках-митенках мягко, но плотно легли на глаза Магнуса, закрывая ему обзор. Мир для клона погрузился во тьму, волосы на загривке встали дыбом от ужаса и неожиданности.

Магнус дёрнулся, пролив вино на льняные брюки. Но

— Угадай, кто?

Глава 16

За тех, кто в шагоходе

— ЗА ТЕХ, КТО В ШАГОХОДЕ!!!

Голос Беркута разорвал эфир, как пушечный выстрел.

Я не успел ни выдохнуть, ни даже толком осознать. «Мехатиран» уже вылетел из-за гряды холмов. Просто вылетел. Как снаряд из орудия. Как кулак из темноты. Сотня метров стали и ярости, разогнанная до предела, которого не должна достигать машина такого класса.

Беркут не целился.

Беркут никогда особо не целился. Он просто смотрел на врага и бил.

Бортовые «Стилеты» открыли огонь ещё на подходе — 130-миллиметровые стволы молотили очередями по белой броне Горыныча, выбивая искры и срывая керамику. Ракетные залпы шли с плеч тираннозавра непрерывно. Шесть, восемь, двенадцать дымных хвостов разом, уходящих в белую тушу дракона. Это была не тактика, а ярость, оформленная в боеприпасы.

— ПОЛУЧИ, ТВАРЬ ЧЕШУЙЧАТАЯ! — взревели внешние динамики голосом Беркута.

Правая голова Горыныча в это время повернулась к нам.

Я видел это на прицельном экране. Видел, как в её пасти разгорается ослепительная точка накопленного заряда. Орудие было готово. Горыныч нас уже поймал. Расстояние меньше двухсот метров, почти в упор. При таком заряде и такой дистанции от «Избушки» осталась бы только оплавленная яма в форме курьей ножки. Ну, ладно, я преувеличиваю. Но шансов выжить после такого луча у нас один хрен не было.

Бронированный тираннозавр, выпустив снаряды, не остановился и не свернул в сторону. Он шёл на таран.

БДЫЩ! БАБАМ! ИИИИИИ!!!

«Мехатиран» влетел в «Змея Горыныча» с разгона. Беркут даже не пытался тормозить. Он использовал тысячетонный вес своего динозавра для одного-единственного манёвра, который в учебниках тактики называется «самоубийственный идиотизм», а на языке старых капитанов «таранный удар в корпус».

Тяжеловесная туша тираннозавра, разогнанная дизельным сердцем до предела, врезалась в левый бок дракона.

Звук этого столкновения нельзя описать словами. Грохот. Многоголосый визг разрываемого металла, скрежет композитных пластин, лопающихся силовых наборов и стон гидравлики, вывернутой наизнанку. Керамическая броня Горыныча, рассчитанная на отражение лазеров, при таком кинетическом ударе повела себя как обычная тарелка, по которой ударили кувалдой. Она брызнула во все стороны ослепительно белым крошевом.

Горыныч качнулся.

Великий Волот весом в десять тысяч тонн, машина, которая плевать хотела на артиллерийский обстрел и смеялась над нашими ракетами, — качнулась. Как многоэтажный дом при землетрясении. Его антигравитационные системы взвыли разом, компенсирующие турбины выбросили снопы плазмы, пытаясь восстановить равновесие. Лапы Горыныча разъехались, ища опору. Хвосты упёрлись в землю.

Правая голова тоже дёрнулась.

Ослепительный луч вырвался из её пасти.

Но не попал в нас.

Накопленный заряд, способный испепелить «Избушку», ушёл в землю в десяти метрах от нашего левого борта, потому что удар «Мехатирана» сбил наводку в последнюю долю секунды.

Земля в точке попадания взорвалась.

Верхний слой просто перестал существовать. Кремнезём и полевой шпат, из которых состоял грунт, испарились прежде, чем успели расплавиться. Доли секунды, и на месте твёрдой почвы открылась яма с кипящим стеклом на дне. Расплавленный силикат, который только что был обычным суглинком, тёк по стенкам ямы, светясь оранжевым. Ударная волна раскалённого воздуха прокатилась над землёй и ударила в борт «Избушки».

— Левый борт, — немедленно доложила Вайлет. — Тепловое воздействие. Поверхностная температура внешней обшивки в секторах два и три — девятьсот сорок градусов. Внутренняя температура переборок растёт. Охладители левого борта переходят в форсированный режим. Предположительная потеря структурной целостности — восемь процентов на поражённых секциях.

— БЕРКУТ! — рявкнул я в эфир. — КАМИКАДЗЕ ХРЕНОВ!

В ответ треск, помехи, и из-за этих помех — хриплый смех.

— Живой, — сказал я вслух. — Вот же сукин сын…

— Дракон сейчас снова прицелится! — заорала Лекса.

— Ди-Ди, — я развернулся к механику. — Три секунды. Заставь левую ногу двигаться!

Она не стала объяснять, что три секунды — это нереально. Ди-Ди вообще не тратила время на объяснения того, что нереально, если была занята тем, чтобы сделать это реальным. Её пальцы уже летали по консоли с той скоростью, при которой человек с другим образованием не смог бы даже прочитать, что она вводит.

— Гидравлика левой опоры мертва, — произнесла она. — Основной контур насквозь заморожен. Запасной тоже. Трубопровод запасного идёт через ту же поражённую секцию, я не успела перекоммутировать клапаны раньше, чем криоген добрался до них!

— Ищи варианты!

— Аварийка! — выкрикнула она. — Электросервоприводы аварийного позиционирования! Они в отдельном сухом кожухе, выше колена! Их не задело!

— Подключай!

— Они не потянут вес! — Ди-Ди подняла на меня безумные глаза. — Волк, они рассчитаны на то, чтобы переставить ногу при ремонте в доке! Если мы дадим на них нагрузку в тысячу тонн, они сгорят к чертям собачьим через две минуты! Это как бежать марафон на сломанной ноге в шине!

— Две минуты — это вечность! Давай! — прорычал я.

Ди-Ди кивнула и ударила по клавише ввода так, словно хотела пробить консоль насквозь.

— Переброс питания на сервоприводы! Обход блокировки безопасности! Игнорировать перегрев! Ядрёна гайка, работай, сволочь!

Где-то внизу, в недрах левой ноги «Избушки», раздался звук, от которого у меня защемило сердце. Не мягкий шум гидравлики, а резкий, натужный визг электромоторов, которым пришлось вращать валы под нагрузкой, превышающей расчётную в десятки раз.

Нога дёрнулась. «Избушка» качнула корпусом.

— Есть контакт! — выпалила Ди-Ди.

— Кармилла! — скомандовал я. — У нас асимметрия тяги! Левая нога тормозит! Компенсируй правым бортом!

— Я уже! — прорычала вампирша.

Её глаза горели, как стоп-сигналы. Она чувствовала машину и понимала, что левая нога теперь — это просто палка, костыль, который можно переставлять, но на который нельзя полноценно опереться.

— Форсаж правого борта! Импульсно!

Правые турбины «Избушки» плюнули огнём. Машину рвануло вперёд. Мы уходили из зоны поражения. Хромая, спотыкаясь, волоча левую ногу, которая скрежетала так, будто перемалывала камни в щебень, но мы уходили.

Из кресла, где была пристёгнута Миранда Фифи, раздался тихий, обречённый стон сквозь кляп. Перегрузка при резкой компенсации крена была ощутимой даже для меня, а уж про птичку и говорить нечего.

Роза, сидевшая рядом, посмотрела на журналистку с тем выражением спокойного участия, которое у неё иногда появлялось вместо сочувствия.

— Ей плохо, — сообщила Роза.

— Всем

— Нет, ей физически плохо.

— Ей придётся потерпеть.

Роза кивнула, полностью с этим согласившись, и снова посмотрела на экраны.

При каждом импульсе корпус получал ускорение вперёд и вправо. Центр масс смещался. Это позволяло облегчить левую ногу в момент толчка, перенеся часть нагрузки на правую. Слабые сервоприводы левой ноги получали шанс переставить её, не будучи раздавленными.

Толчки именно правым бортом противодействовали тенденции машины заворачивать влево из-за волочащейся левой ноги. Работая импульсно, мы не срывали гидравлику правой ноги постоянной перегрузкой, а использовали динамику, как при ходьбе: толчок правой — перенос левой. Получалось некрасиво и жутко трясло, но мы двигались.

Однако радоваться рано.

Горыныч оправился от удара пугающе быстро. Его гироскопические системы, управляемые чем-то куда более сложным, чем наши искины, погасили инерцию. Три головы, до этого хаотично мотавшиеся, замерли.

А потом синхронно повернулись к «Мехатирану».

Старый тираннозавр пытался отойти. После тарана он выглядел жалко. От рейдерской стати не осталось ничего. Правая половина корпуса, особенно в области плеча, была смята. Один из манипуляторов висел на честном слове. Он пятился, прихрамывая, затем начал разворачиваться, чтобы разорвать дистанцию, но в итоге просто оказался к дракону задом.

Расстояние всего восемьдесят метров. Для Волотов это стрельба в упор.

— Уходи! — крикнул я, хотя понимал, что он просто не успеет.

Горыныч не стал тратить время на перезарядку всех голов. Ему нужна была только одна. Правая. Та самая, которая промахнулась по нам.

Она вспыхнула снова. Ей не нужен был стопроцентный заряд. На такой дистанции хватило бы и тридцати.

— Нет… — выдохнула Ди-Ди, прикрывая рот ладонью.

Луч ударил.

Беззвучно. Страшно.

Он попал «Мехатирану» в корпус, чуть выше левого бедра. Туда, где под толстой, но устаревшей броней билось огромное дизельное сердце машины — машинное отделение и трансмиссия.

Керамики у «Мехатирана» не было. Старая добрая сталь, пусть и легированная, пусть и толщиной в полметра, против лазера с ядерной накачкой она оказалась бесполезна, как масло против раскалённой иглы.

Металл не потек. Он мгновенно исчез, превратившись в пар.

Луч прошил корпус насквозь. Я увидел, как он вышел с другой стороны. Яркое, слепящее копье, пронзившее старое чудовище.

Внутри что-то сдетонировало.

БАБАХ!

Левый борт тираннозавра вспучился и лопнул. Ошмётки брони, куски труб и валов полетели в разные стороны огненным дождём. Лазер перебил крепления левой ноги. Тазобедренный сустав, и без того перегруженный повреждениями после тарана, просто срезало. Огромная нога отделилась от туловища, повиснув на пучке искрящих кабелей, толщиной с анаконду.

«Мехатиран» потерял опору.

Это походило на падение памятника эпохе. Медленно, страшно, величественно тысячетонная махина завалилась на бок.

Удар о землю был другим. Не таким, как при таране. Глухой, утробный звук. Звук окончательности. Земля вздрогнула, и эта дрожь прошла через лапки «Избушки» прямо мне в позвоночник.

Внутри у меня всё похолодело. Стало пусто и тихо.

— Беркут! — заорал я в эфир. — Беркут, отвечай! Игнат!

Тишина. Только треск статики и писк аварийных систем.

— Повреждения критические, — тихо произнесла Вайлет. Объективность киборга сейчас бесила меня до белых пятен в глазах. — Пробитие машинного отсека. Детонация боеукладки левого борта. Структурная целостность корпуса нарушена на сорок процентов.

— Беркут! — я ударил кулаком по подлокотнику. — Отзовись, старый хрыч! Ты не можешь сдохнуть вот так!

Он не мог. Он генетически модифицирован с помощью «Регенериса», как и я. Его кости прочнее человеческих, организм рассчитан на высокие нагрузки, регенерация пусть и не супер мощная, но если не помер сразу, сможет вытащить его. Но перегрузка при падении такой махины… Это как сидеть внутри падающего здания. Экипаж «Кинг-Конга» погиб, никто не выжил, а что стало с экипажем «Мехатирана»? Беркут там единственный человек, но изменённый, у остальных рас переносимость разная…

Секунда. Две. Три.

И вдруг сквозь шипение прорвался звук. Кашель. Хриплый, влажный кашель курильщика, которому только что сломали рёбра.

— … громко… орёшь… волчонок… — голос Игната Беркутова был слабым, но в нём всё ещё звенела сталь. — Уши… заложило…

— Живой! — выдохнула Шондра, её плечи немного расслабились.

Кармилла улыбнулась, не отрываясь от управления. Роза пошевелила лианами.

— Что у вас? — выпалил я, чувствуя, что сердце забилось чаще.

— Живы… наверное… — прохрипел Беркут. — Сайлен… лапу сломала… орёт матом на трёх языках… Глёрп тушит пожар в четвёртом отсеке… Джин-чан в обмороке, но это норма…

Снова приступ кашля. Потом пауза. Короткая, но страшная.

— Нам не встать, Волк, — голос старого вояки стал ровным и пугающе спокойным. — Ноги нет. Трансмиссии нет. Дизель захлебнулся. Мы… не встанем.

Я посмотрел на экран. «Мехатиран» лежал на боку, из развороченного корпуса валил густой чёрный дым, смешанный с языками пламени. Динозавр напоминал убитого зверя, которого растерзали хищники.

А Горыныч уже разворачивался к нам.

Медленно. Методично. Он не спешил. Понимал, что враг повержен. Что мы не сможем уковылять далеко. И что подмоги у нас больше нет.

Чип выдал сухую справку:

АНАЛИЗ ТАКТИЧЕСКОЙ СИТУАЦИИ: ПРОТИВНИК ГОТОВИТСЯ К КАЗНИ. ВРЕМЯ ДО ЗАЛПА: 10 СЕКУНД. ШАНСЫ ПЕРЕЖИТЬ ПРЯМОЕ ПОПАДАНИЕ В КОМАНДНЫЙ ОТСЕК: 0%. РЕКОМЕНДАЦИЯ: БЛИН… ЕСЛИ МЫ ВЫЖИВЕМ, С МЕНЯ ПИВО. ВИРТУАЛЬНОЕ.

Я ничего не ответил. Даже мысленно. Просто смотрел на поверженного друга и на непобедимого врага… Нет, хрень собачья. Не бывает непобедимых. Есть плохая тактика… Во мне что-то щёлкнуло. Страх за Беркута и моих девочек исчез. Осталась только ледяная, кристальная ясность. Та самая ясность, что приходит, когда вариантов больше не осталось, и есть только один путь. Путь вперёд.

— Кармилла! — мой голос рассёк тишину мостика. — Идём на сближение! Уводи «Избушку» за спину дракону! Сейчас же! Используй дым от «Мехатирана» как прикрытие.

— Но левая нога…

— Плевать на ногу! Жги сервоприводы! Выжимай из них всё! Нам нужно зайти ему в тыл!

— Поняла! — вампирша рванула рычаги. «Избушка» взвыла, скрежеща изношенным металлом, и прыгнула в дымовую завесу.

— Вайлет, «Гелиос»! — потребовал я.

— Восемьдесят один процент заряда! — отрапортовала киборг. — Пятьдесят четыре секунды до боеготовности!

— Шондра, «Ласточка»!

— Восемь ракет! Последние! — отозвалась турельщица. — Перезарядка только что закончилась!

Мало. Катастрофически мало. Мы не можем использовать всё сейчас. Нужно экономить для решающего удара. Нам нужен отвлекающий манёвр. То, что даст нам лишние секунды, чтобы выйти на позицию.

— Игнат! — крикнул я в канал связи. — Мне нужно время! Десять секунд!

Пауза. Слышно было, как Беркут двигается — скрипит кресло или переборка, или что-то ещё из того, что осталось от командного отсека «Тирана».

— Спинной залп, — сказал он наконец. — Кассета на двенадцать НУРСов. Нужно проверить, не накрылось ли управление… Эй, насекомое! Ты живая там?

— Я тебе дам насекомое, старый маразматик! — раздался голос Сайлен, искажённый болью и помехами. — Система в порядке. Ща устрою фейерверк. Четырьмя руками я бы навела точнее, но и тремя обойдёмся! Жри, ящерица!

«Избушка» неслась, прихрамывая и подпрыгивая, обходя Горыныча по широкой дуге. Дракон медленно поворачивался за нами, его правая голова следила за нашим манёвром. В тот самый момент, когда она навелась строго на нас, Сайлен вдавила гашетки.

Из спинного отсека лежащего «Мехатирана», который чудом уцелел при падении, вырвались огненные хвосты.

Двенадцать ракет. НУРСы. Неуправляемые, грубые, тяжёлые болванки, начинённые взрывчаткой. Они ушли настильно, почти параллельно земле, в упор. Они ударили не в корпус, а по ногам Горыныча. Сайлен знала своё дело.

БАХ-БАХ-БАХ!

Взрывы окутали нижнюю часть дракона. Осколки посекли гидравлику. Антигравы не справились с моментально возросшей нагрузкой. Горыныч накренился. Все три головы мотнулись в стороны, потеряв цель.

Дракон переступил лапами, пытаясь удержать равновесие. Сейчас он не мог целиться. Мы воспользовались этим моментом. Хромая курица неслась за спину дракона.

— Давай, потанцуем! — кричал Беркут в эфир, кашляя кровью. — Ну же! Эй, ящерица трёхголовая! Я здесь! Я ещё не сдох!

Мы заходили противнику в тыл. Сквозь дым, сквозь гарь. Левая нога «Избушки» сгибалась с трудом, но форсажные турбины толкали нас вперёд. Я чувствовал, как от каждого кособокого скачка мозги бьются о черепную коробку. Миранда, кажется, потеряла сознание.

— Тридцать секунд до готовности лазера, — доложила Вайлет.

Правая голова Горыныча медленно, с оскорблённым достоинством наводилась на лежачего «Мехатирана». Дракон ещё не компенсировал крен, однако уже обратил внимание на поверженного, но огрызающегося врага. Словно лев, который отвлёкся от раненой антилопы на укусившую его блоху.

— Беркут, эвакуируйся! — заорал я. — Уходи из отсека! В катапультный шлюз! Живо!

Пасть дракона открылась. Крылатый монстр выровнял положение корпуса.

— Некуда нам идти, Волк, — голос Беркута стал совсем тихим. — Шлюз заклинило. Переборки повело. Пожар везде… Дышать нечем.

Пространство вокруг меня сжалось в точку.

— Нет… — прошептал я.

— Волк, — произнёс Беркут. Твёрдо. Отчётливо. Как приказ. — Не смей киснуть. Слышишь? Прикончи эту ящерицу. Прямо в задницу ему засунь свой лазер. За меня. За парней.

Кристалл лазера в драконьей пасти вспыхнул ослепительно ярко.

— ЗА ТЕХ, КТО В ШАГОХОДЕ! — выкрикнул Игнат Беркутов.

И эфир оборвался.

Я увидел это на экране. Луч ударил наискосок вниз. Прямо в «череп» лежащего тираннозавра. В командный отсек. Броня испарилась, внутри сдетонировала боеукладка «Челюстей Тирана».

Огненный шар расцвёл на месте головы «Мехатирана». Огромный, жирный, черно-рыжий клуб дыма и пламени поднялся в небо, скрывая под собой искорёженный металл. Когда он рассеялся, головы у динозавра больше не было.

На мостике «Избушки» кто-то всхлипнул.

— Нет… — Лекса отвернулась от экрана и стиснула зубы, по щеке скатилась слеза.

Ди-Ди закрыла лицо руками, её плечи затряслись. Зелёные лианы Розы, до этого собранные и напряженные, безвольно поникли, будто внезапно увяли. Шондра и Кармилла сильнее стиснули рычаги, лица окаменели.

А я сидел и смотрел на горящие обломки. Внутри меня не осталось ничего. Ни боли. Ни страха. Только пустота размером со вселенную.

И ненависть. Холодная, расчётливая, абсолютная.

АНАЛИЗ СИТУАЦИИ: ПОТЕРЯ СОЮЗНОГО ЮНИТА. СНИЖЕНИЕ БОЕВОГО ПОТЕНЦИАЛА ГРУППЫ НА 38%. ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕШНОГО ЗАВЕРШЕНИЯ МИССИИ УПАЛА ДО 0,4%.

«Заткнись», — мысленно рявкнул я на Чипа.

НЕ ПЕРЕЖИВАЙТЕ, КАПИТАН. СУЩЕСТВУЕТ ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ ВЕРНУТЬСЯ В ПРОШЛОЕ И ПРЕДОТВРАТИТЬ ЭТО СОБЫТИЕ. ОДНАКО ГИПЕРКУБ РАЗРЯЖЕН, А СВЯЗЬ СО ШЛЯПОЙ ПОТЕРЯНА. ТАК ЧТО, ЕСЛИ МЫ СЕЙЧАС ПОГИБНЕМ, ЭТО БУДЕТ ОКОНЧАТЕЛЬНАЯ И БЕСПОВОРОТНАЯ СМЕРТЬ. КОНЕЦ ИГРЫ. GAME OVER. БЕЗ СОХРАНЕНИЙ.

«Ты ни хрена не помогаешь, так что хоть не мешай», — огрызнулся я.

Ненависть — отличное топливо. Горит ярко, выброс энергии колоссальный. Причём настолько, что может взорвать двигатель.

За дымовым облаком от горящего «Мехатирана», за клубами пыли, поднятыми падением тираннозавра и шагами дракона, за тем хаосом, который разворачивался на обзорных экранах…

Мы зашли за спину Горыныча.

Я смотрел в тактический дисплей на позицию — двести метров до его левого хвоста. Сто девяносто, сто восемьдесят…

— Ди-Ди, — сказал я ледяным голосом. — «Кузнечик».

Механик посмотрела на меня заплаканными глазами.

— Волк… Беркут… он…

— Он мёртв, — отрезал я, не глядя на неё. — И мы будем следующими, если немедленно не начнём работать. Ди-Ди, запускай «Клешни» немедленно!

Рыжая механик вздрогнула, резко вытерла слезы тыльной стороной ладони. Её пальцы с остервенением забарабанили по клавиатуре.

— Есть «Клешни»! Ядрёна гайка, ты… ты хоть понимаешь, что задумал⁈

— Понимаю, — я повернулся к Кармилле. Её красные глаза, до этого полные ярости, теперь смотрели на меня с чем-то вроде изумлённого уважения. — Мы оседлаем эту тварь.

Клыки вампирши хищно блеснули в свете аварийных ламп.

— Ты рехнулся! — выпалила Лекса. — Он в несколько раз больше нас! Мы на нём будем как муха на быке!

— Именно, — кивнул я. — А муху сложно прихлопнуть, когда она сидит у тебя между лопаток. Ди-Ди, баллистический режим наведения для САПТ. Цель — основание центральной шеи. Синхронизация с прыжковыми двигателями. Шондра, готовься шмалять ракетами, как только приземлимся.

Шондра молча кивнула, её перчатки-митенки скрипнули на огневых рычагах. Волосы Кармиллы пришли в движение. Ди-Ди уже заканчивала активацию. Система Аварийного Позиционирования и Траверсирования «Кузнечик-3М» пришла в движение.

Снаружи, по бортам «Избушки», с тяжёлым гидравлическим вздохом разошлись массивные бронепанели, обнажая скрытые отсеки. Из них, словно жала гигантских насекомых, выдвинулись две пусковые установки с гарпунами.

— Я всегда мечтала покататься на пони, — промурлыкала Кармилла, заставляя избушку присесть. — Особенно на трёхголовом и крылатом.

— Цели захвачены, — доложила Вайлет.

Чип тут же радостно выпалил:

ОПЕРАЦИЯ «БЕЗУМНОЕ РОДЕО». ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА: 3%. ВЕРОЯТНОСТЬ ТОГО, ЧТО НАС РАЗМАЖЕТ О БРОНЮ ПРИ ПРИЗЕМЛЕНИИ: 48%. ВЕРОЯТНОСТЬ, ЧТО ТРОСЫ ЛОПНУТ И МЫ УЛЕТИМ В СТРАТОСФЕРУ: 22%. ВЕРОЯТНОСТЬ, ЧТО БЕРКУТ СЕЙЧАС СМОТРИТ НА НАС С НЕБЕС И РЖЁТ: 100%. ПОЕХАЛИ, КАПИТАН!

— Пуск! — скомандовал я.

«Избушку» тряхнуло. Это сработали

Я смотрел на главный экран, не дыша.

Оба. Точно в цель.

«Клешни» распахнулись и вцепились в броневой пояс у основания центральной шеи с таким звуком, будто в скалу ударили два титанических молота. Инерционные датчики сработали штатно. Внутри каждого гарпуна взорвался пиропатрон, и четыре карбид-вольфрамовых когтя с чудовищной силой вырвались наружу, вгрызаясь в металл намертво.

— Зацеп есть! — крикнула Шондра. — Тросы в натяжении!

— Прыжок! — рявкнул я.

Кармилла не ждала, сразу же вдавила кнопки руками и волосами. Форсажные турбины взревели, прыжковые ударили в землю столбами пламени, а маневровые движки добавили вектор тяги. В ту же секунду лебёдки «Кузнечика» взвыли, переходя на максимальную мощность. Арахно-керамические тросы натянулись, как гитарные струны, с вибрирующим гулом.

Инерция прыжка и бешеная тяга лебёдок сложились в один вектор.

«Избушку» швырнуло вперёд-вверх.

Тысячетонный стальной дом, сорвавшись с места, полетел по параболе, устремляясь на спину гигантскому дракону.

Внутри кабины начался локальный армагеддон. Всё, что не было прикручено болтами, обрело свободу полёта. Пластиковые стаканчики для кофе, карандаши, вылетевшие из нагрудного кармана Ди-Ди, несколько гаечных ключей, которые она всегда носила с собой, — всё это закружилось в воздухе в невесомом, хаотичном танце. Моя шляпа, однако, сидела на голове как приклеенная.

ХОРОШИЙ ЗНАК, КАПИТАН. ЕСЛИ ШЛЯПА НА МЕСТЕ, ЗНАЧИТ, ВСЕЛЕННАЯ ВСЁ ЕЩЁ НА НАШЕЙ СТОРОНЕ. ИЛИ ПРОСТО СТАВИТ НА ВАС В ЭТОМ ТОТАЛИЗАТОРЕ.

— А-а-а-а! — визжала Лекса, вцепившись в кресло.

Мы летели по дуге. Волот, брошенный через воздух на тросах и огне.

Горыныч не успел среагировать. Он только начал разворачивать боковые головы, когда мы рухнули ему на спину.

ГРОХОТ!

Звук был таким, словно на свалку металлолома сбросили товарный поезд. Белая керамическая броня на спине дракона, рассчитанная на отражение лучей, а не на удар тысячи тонн, лопнула с треском, похожим на пушечный выстрел, и разлетелась шрапнелью. Броневые плиты под ней прогнулись с мучительным стоном.

Амортизаторы «Избушки» сжались до упора, принимая вес машины. Левая нога подвела, но Кармилла успела дать небольшой импульс маневровыми.

Вся исполинская туша Горыныча просела под нашим весом. Антигравы не справились с колоссальным приростом массы. Чтобы не рухнуть, дракон опустился на передние лапы. Десятки его брюшных турбин взвыли, выбрасывая столбы плазмы, чтобы удержать равновесие.

СТИЛЬ: +100. ЗАКОНЫ ФИЗИКИ: ИГНОРИРУЮТСЯ РАДИ ЭСТЕТИКИ.

— Получай, ирод проклятущий! — верещала Ядвига из динамиков. — На тебе! На горбу у тебя посижу, хребет тебе ломать буду! Чтоб у тебя остеохондроз по всему фюзеляжу пошёл!

— Отстрел гарпунов! — скомандовал я.

Реверсивные заряды хлопнули. Когти разжались. Тросы с шипением ушли обратно на катушки, увлекая гарпуны в пусковые отсеки. Мы стояли на нём. Мы, мать его, стояли верхом на драконе! Неустойчиво, как на палубе корабля в шторм, но стояли.

— Удержать позицию! — орал я, чувствуя, как поверхность под нами ходит ходуном. Горыныч пытался встать на дыбы, сбросив нас. — Кармилла, грунтозацепы! Вцепись в него когтями!

— Держу! — оскалилась вампирша.

Одна из её прядей рванула рычаг на панели управления. С тяжёлым стоном и грохотом грунтозацепы, «шпоры» нашей курочки, рухнули на броню Горыныча и вгрызлись в неё мощными карбид-вольфрамовыми наконечниками.

— «Ласточка»! — я повернулся к Шондре. — Разнеси ему шею!

Шондра не колебалась.

Восемь ракет сорвались с направляющих под крышей «Избушки». Цель находилась в тридцати метрах внизу — прямо под нами. Это была стрельба в упор. Кумулятивные боеголовки легли в круг диаметром не более трех метров — точно в основание шеи, уже повреждённое гарпунами.

Огненный шар вспух прямо у нас под ногами, но бронированное брюхо «Избушки» выдержало ударную волну, а грунтозацепы не дали нам слететь. Шея дракона получила чудовищный удар. Ослабленный металл не выдержал. Броня вскрылась, как консервная банка. В шее Горыныча теперь зияла уродливая, дымящаяся рана.

— Структурная целостность броневого пояса снижена на двадцать процентов, — доложила Вайлет.

Обнажился силовой каркас, пучки кабелей и блестящие штоки гидравлики. Вампирша, рыча и скалясь, боролась с управлением. Горыныч начал расшатываться, пытаясь сбросить нас. «Избушка» качалась, но зацепы не сорвались. Боковые головы уже почти вывернулись к нам.

— «Гелиос»! — скомандовал я. — Режь к чертям!

— Заряд девяносто восемь процентов, — холодно сообщила Вайлет. — Дистанция двадцать восемь метров. Фокусировка на бесконечность отключена, перевожу в режим ближнего резака.

— Всю энергию на орудие! — зарычал я.

Свет на мостике моргнул и пропал, остались только экраны. Вся мощь ядерного реактора хлынула в конденсаторы лазерной установки.

Передняя бронеплита на фасаде «Избушки» сдвинулась. Диафрагма «Гелиос-Гаммы» раскрылась с тяжёлым металлическим скрежетом. На экране я видел, как вспыхнули эмиттеры. Главный кристалл налился нестерпимым белым сиянием. Воздух перед нами задрожал, ионизируясь от статического напряжения.

На долю секунды повисла абсолютная тишина.

— Огонь, — выдохнул я.

Росчерк светового меча.

Луч толщиной с бочку ударил в развороченную ракетами рану на шее дракона. И тут же избушка чуть качнулась вбок. Намеренно. Луч резанул наискосок. Защитный броневой пояс, несущие траверсы, толстенные пучки силовых кабелей, гидравлические магистрали, по которым текли тонны масла, — всё это превратилось в ничто. Луч прожёг центральную шею Горыныча насквозь и вышел с другой стороны, сокрушая всё на своём пути.

Монструозный вой Горыныча перекрыл даже гул его собственных турбин. Раскалённый дым захлестнул нас. Система охлаждения под бронёй дракона взвыла, пытаясь побороть тераджоули тепла. Гигантские облака перегретого пара вырвались из вентиляционных решёток и из длинной рассечины на шее. Но это никак не могло помочь Горынычу восстановить структурную целостность.

— Цель поражена, — констатировала Вайлет. — Сквозное пробитие несущей конструкции.

Центральная голова дракона, весом в добрые триста тонн, лишилась опоры. Сначала она накренилась. Медленно, неохотно. Оплавленные края раны потянулись, как густая патока. Линия разрыва побежала дальше, как трещина в земле, пронзая неповреждённую часть броневого пояса. Металл визжал так, что у меня заложило уши. Исполинская голова замерла на мгновение, а потом…

Потом голова рухнула вниз.

Удар сотряс землю так, что «Избушка» едва не подпрыгнула. Поле битвы вздрогнуло. Из разорванной шеи хлестнули, как гигантские кнуты, пучки оборванных кабелей и шлангов, заливая землю кипящим гидравлическим маслом.

Облако пыли и дыма взметнулось к небу.

— Минус одна! — хищно оскалилась Кармилла. — Получай, тварь!

Но праздновать рано.

— Движение! —

Правая и левая головы Горыныча, изгибаясь на длинных гибких шеях, развернулись назад. Они смотрели прямо на нас. Четыре глаза-сенсора, горящих ненавистью неизвестного искина, возможно, «Демиурга». Две гигантские пасти распахнулись.

В правой разгоралось сияние лазера. Слишком близко. Никакая керамика не спасёт на такой дистанции, да у нас её и нет.

В левой клубился белый туман — криогенная пушка готовилась заморозить нас до абсолютного нуля.

Мы были зажаты в клещи. На спине разъярённого дракона.

— Они ударят одновременно! — запаниковала Лекса. — Волк, они ударят перекрёстно!

Всё правильно. Строго по моему плану. Безумному, суицидальному плану, который мог родиться только в голове человека, у которого выжгли инстинкт самосохранения.

— Уходим! — орала Лекса. — Волк, твою мать, уходим!

— Ждать! — скомандовал я, вцепившись в подлокотники так, что те заскрипели.

— Чего ждать⁈ Смерти⁈ — не утихала Лекса. — Валим отсюда!

— Ждать, я сказал! Кармилла, пружинь!

Вампирша поняла. Она отцепила грунтозацепы, те с жужжанием моторов вернулись в углубления на опорах. Но штурман не дёрнула рычаги на взлёт. Она, наоборот, заставила «Избушку» присесть. Курьи ножки согнулись, гидравлика завопила, сжимаясь, как пружина перед прыжком. Мы прижались к спине дракона, став максимально низкой мишенью.

Головы Горыныча наводились. Секунда. Две.

В пасти правой головы сверкнула вспышка — предвестник луча.

— ПРЫЖОК! — заорал я.

Кармилла отпустила «пружину».

«Кузнечик» сработал в обратном режиме. Аварийный сброс давления в амортизаторах плюс резкий импульс прыжковых и маневрорых двигателей вниз. Но не в гарпунном режиме, а на отскок.

«Избушка» буквально катапультировалась со спины дракона. Мы взмыли вверх и назад. От перегрузки на долю секунды даже у меня потемнело в глазах. Это был отчаянный, неуправляемый прыжок в пропасть, вся надежда была только на систему амортизации.

И в ту же долю секунды Горыныч выстрелил.

Он целился в нас. Но нас там уже не было.

Правая голова ударила лазером. Мощнейший луч, предназначенный нам, вонзился в собственную спину дракона. Керамика там была уже раздроблена нашими ногами и повреждена взрывами, от неё практически ничего не осталось. Луч впился в металл, мгновенно разогревая его до тысяч градусов. Он прошёл насквозь и вышел снизу, из брюха дракона. Сочленение позвоночника треснуло со звуком ломающейся мачты, только в тысячу раз громче. Плиты брони вокруг места проникновения покраснели, потом побелели, начиная течь.

И в эту же секунду, с другой стороны, ударила левая голова.

Поток жидкого азота под чудовищным давлением накрыл раскалённое пятно.

Термический удар.

Перепад температуры в несколько тысяч градусов. Металл не выдержал такого насилия. Кристаллическая решётка разрушилась мгновенно.

БА-БАХ!

Спина Горыныча взорвалась. Броневые плиты лопнули. По швам, по линиям усталости. С оглушительным треском, словно ломался хребет левиафана. Осколки замороженной брони, весом в несколько тонн каждый, полетели во все стороны. Мелкие куски буквально превратились в ледяную шрапнель.

Дракон взвыл так, что у нас на экранах пошла рябь от акустического удара.

Он рухнул. Гигантская туша надломилась посередине. Тяжесть хвостов и задних лап утянула его вниз. Удар о землю поднял облако пыли высотой с двадцатиэтажку.

«Избушка» рухнула рядом.

Приземление оказалось чудовищно жёстким. Хуже, чем когда-либо. Левая нога, та самая, что работала на аварийных приводах, хрустнула при ударе и подломилась. Мы завалились на бок, пропахав бортом траншею в земле метров в двести. Искры, скрежет, вопли экипажа.

— Доклад! — прохрипел я, вися на ремнях безопасности.

— Живы, — отозвалась Ди-Ди. — Но левой ноге конец. Приводы сгорели окончательно. Мы недвижимость.

В командном отсеке повисла тишина. Только гудение приборов и тяжёлое дыхание девушек.

— Мы его… убили? — тихо спросила Роза, глядя на облако пыли, скрывающее дракона.

Вайлет смотрела в пустоту, полностью уйдя в цифровое пространство и соединившись со сканерами. Её лицо, обычно бесстрастное, сейчас выражало крайнюю степень озабоченности.

— Сейсмическая активность в зоне цели сохраняется, — произнесла она. — Тепловая сигнатура нестабильна, но… центральный реактор активен.

— Ой, батюшки… — перебила её Ядвига с нотками неподдельного ужаса в голосе. — Не помер, супостат! Живой ещё, змеюка!

В тот же миг из пылевого облака донёсся скрежет и новый, полный ненависти рёв. Сигнал, что бой ещё не окончен, направленный чисто на устрашение. И это работало. Все замерли, даже Лекса перестала пытаться справиться с ремнями и просто застыла, глядя в экран.

Пыль начала оседать.

И сквозь помехи мы увидели его.

Это было невозможно. Это шло в разрез со всеми законами инженерии и здравого смысла. Но он двигался.

Горыныч был искалечен. Его центральная голова отсутствовала, из дыры валил густой чёрный дым. Спина тоже представляла собой дымящееся месиво из рваного металла. Хребет был перебит, задние ноги волочились бесполезным грузом.

Но он полз.

На передних лапах. Цепляясь когтями за землю, подтягивая своё изуродованное тело. Как наполовину раздавленный тапком, но всё ещё живой таракан. Две оставшиеся головы — лазерная и криогенная — мотались из стороны в сторону, пытаясь навестись на цель. Они явно разбалансировались, но без сомнения сумеют это компенсировать, когда дракон подползёт ближе и остановится.

Как быстро перезарядится лазер? Сколько азота осталось в цистернах?

— Многократное дублирование систем, — констатировала Вайлет безжизненным голосом. — Судя по наблюдениям, у него независимые контуры питания для каждой секции. Перебитый позвоночник обездвижил заднюю часть, но передняя автономна.

— Да чтоб ты сдох, тварь живучая! — в сердцах плюнула Кармилла.

Ситуация была патовая. Нет, хуже. Это был мат.

Реактор «Избушки» показывал жалкие 7% мощности. «Гелиос-Гамма» перегрет и заблокирован системой безопасности, до следующего выстрела почти десять минут. Ракет нет. Левая нога мертва. Мы лежали на боку, как перевёрнутая черепаха, а к нам ползло чудовище, у которого осталось ещё две смертоносные пушки.

Горыныч подобрался на сотню метров и остановился.

Обе головы замерли, фиксируясь на лежащей «Избушке».

Чип деликатно кашлянул в моей голове:

НУ ЧТО Ж, КАПИТАН. БЫЛО ВЕСЕЛО. МЫ ПОЧТИ ПОБЕДИЛИ. ЖАЛЬ, ЧТО «ПОЧТИ» НЕ СЧИТАЕТСЯ. ЭТО КАК В ТОЙ ИГРЕ, КОГДА У БОССА ОСТАЁТСЯ 1 ХП, А У ТЕБЯ КОНЧАЮТСЯ ПАТРОНЫ. ОБИДНО ДО СЛЕЗ.

РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПОПРОЩАТЬСЯ С ДЕВУШКАМИ. СКАЗАТЬ ЧТО-ТО ПАФОСНОЕ. ТИПА «МЫ ВСТРЕТИМСЯ В ВАЛЬГАЛЛЕ, ГДЕ WI-FI БЕСПЛАТНЫЙ».

— Заткнись, — прошептал я. — Мы ещё не сдохли.

— Готовится к залпу! — крикнула Шондра.

Кармилла рванула рычаги, пытаясь заставить «Избушку» ползти, грести одной ногой, чем угодно. Тяжёлая машина скрежетала по грунту,

Я смотрел на экран, на дракона, на его правую голову. Видел, как в её пасти разгорается наша смерть.

И тут небо раскололось.

Сначала пришёл свет.

Настолько нестерпимо яркий, что даже фильтры не справились, и я на секунду ослеп. Это был столб чистого, абсолютного белого сияния, ударивший строго вертикально сверху вниз. Беззвучный. Идеально ровный цилиндр диаметром метров десять.

Он вонзился точно в центр туловища Горыныча — туда, где зияла дыра от оторванной головы, между двумя уцелевшими шеями.

А потом пришёл запоздавший звук.

ГРОМ.

Оглушительный, раскатистый, всепроникающий грохот, от которого завибрировал воздух, земля и корпус «Избушки». Так звучит атмосфера, когда её разрывают на части, мгновенно превращая в плазму прохождением пучка частиц. Она взорвалась ударной волной. Нас тряхнуло, как картонную коробку.

Я прикрыл глаза рукой, пытаясь проморгаться. В ушах звенело.

Свет исчез так же внезапно, как и появился. Резко. Щелчок выключателя.

Я убрал руку от лица. Посмотрел на экран.

Горыныч исчез.

На том месте, где секунду назад находился Великий Волот, дымился идеально круглый кратер с гладкими, остекленевшими краями. На дне кратера булькала и пузырилась ярко-оранжевая лава.

Ни обломков. Ни кусков металла. Ни голов.

Ничего.

Только пар, поднимающийся от расплавленной породы, и запах грозы, проникающий даже через фильтры системы жизнеобеспечения. В рубке стояла гробовая тишина. Ядвига забыла все свои присказки и ругательства. Даже Вайлет выглядела так, словно у неё завис процессор.

— Дракон… всё? — робко спросила Роза, нарушая молчание. — Нет дракона?

Я сглотнул вязкую слюну.

— Всё, — хрипло ответил мой голос.

— Что это за хрень⁈ — взорвалась Лекса, тыча пальцем в экран. — Что это было⁈ Откуда⁈ У нас что, есть, мать его, бог-покровитель на орбите⁈ Кто на такое способен⁈

— Орбитальный удар, — тихо произнесла Вайлет. — Плазменный излучатель высокой мощности. Ионизация атмосферы. Это… технология не нашего уровня.

У меня на запястье завибрировал коммуникатор.

Я даже вздрогнул от неожиданности.

Медленно, словно во сне, поднял руку. На маленьком экранчике мигал значок входящего вызова. Имя абонента заставило волосы у меня на башке зашевелиться.

«АБОНЕНТ: ВОЛК»

Я нажал кнопку приёма.

На экране появилось лицо. Моё лицо.

Тот же плащ и тактический костюм. Та же чёрная шляпа. Тот же прищур. Только этот, экранный я, улыбался. Спокойной, уверенной улыбкой человека, который знает все ответы в кроссворде.

— Привет, Волк, — сказал он моим голосом. — Да, это я. То есть ты. Не делай такое лицо, ты же чёртов путешественник во времени, пора привыкнуть к временным петлям, коллега.

Я открыл рот, но не нашёл что сказать.

— А теперь слушай, — продолжил экранный я, став чуть серьёзнее. — Времени мало. Смешно, но его всегда мало, даже когда управляешь им. Выведи изображение на главный экран, чтобы все слышали. Сейчас я объясню вам, как сделать победу возможной. И, кстати, шляпа сидит отлично.

Глава 17

Поверженные боги

Солнце заливало Лиходар золотом. С высоты сотого этажа гриба-небоскрёба, из кабинета, где воздух стоил дороже, чем годовая зарплата какого-нибудь мелкого чиновника, город казался игрушечным. Муравьи-флайеры сновали между зданиями, пешеходы превратились в движущиеся точки, а весь хаос и шум внизу тонули в толще бронированного стекла, превращаясь в беззвучную, умиротворяющую панораму.

Магнус фон Штербен стоял у панорамного окна. В руке он держал тяжёлый хрустальный бокал, в котором плескалась тёмно-янтарная жидкость. Коньяк, чья цена за бутылку равнялась стоимости партии боевых дронов. Он не пил его. Он просто держал, позволяя теплу ладони раскрывать сложный букет ароматов — нотки корицы, сушёных абрикосов и старой, очень дорогой кожи. Поза победителя. Поза бога, созерцающего своё творение.

Он был спокоен. Абсолютно, кристально спокоен.

Магнус не следил за боем, полностью доверившись «Демиургу». Он знал, что против Великого Волота не устоит никто.

Волк был решённым вопросом.

Пыльной страницей, которую Магнус только что перевернул. Запуск «Змея Горыныча» был не боем, а казнью. Демонстрацией. Точкой в затянувшемся предложении. Магнус не сомневался в исходе. Его творение, венец инженерной мысли, триумф его гения, не могло проиграть ржавой «Избушке» и её разношёрстному экипажу. Это было бы нарушением законов физики, логики и самой эстетики.

Сейчас его мысли занимало другое. Мелкая, но досадная неприятность. Клон. Его собственная, идеальная копия, сбежавшая из инкубатора. Это раздражало. Как безупречно чистый лабораторный стол, на котором осталась одна-единственная капля реактива. Её нужно было просто вытереть. Найти, стереть и забыть. Он уже отдал приказ «Демиургу» задействовать все ресурсы для поиска беглеца. Это был лишь вопрос времени.

Магнус поднёс бокал к губам, собираясь сделать первый, триумфальный глоток. Победа над Волком, решение проблемы с клоном… сегодня был хороший день.

И в этот самый момент в его голове, мягко и ненавязчиво, как уведомление из календаря, всплыло окно нейроинтерфейса. Логотип «Демиурга» — стилизованный глаз в шестерёнке — коротко мигнул.

Магнус поморщился. Он не любил, когда его прерывали в момент триумфального внутреннего монолога.

— Докладывай, — лениво бросил он. — Надеюсь, мне не придётся смотреть на обугленные трупы? Я предпочитаю сухую статистику.

БЕЗУСЛОВНО, СОЗДАТЕЛЬ. СТАТИСТИКА ГОТОВА. ОБНОВЛЕНИЕ СТАТУСА ПО ПРОЕКТУ «ЗМЕЙ ГОРЫНЫЧ».

— И? — Магнус посмотрел на стакан, пропуская через него свет.

ДОКЛАД. ОБЪЕКТ «ЗМЕЙ ГОРЫНЫЧ». СТАТУС: АННИГИЛИРОВАН.

Магнус замер, так и не коснувшись губами края бокала.

Секунду он просто смотрел на буквы, не понимая их. Мозг, его совершенный аналитический инструмент, отказывался складывать их в осмысленное предложение. Аннигилирован? Слово было неуместным. Неправильным. Как если бы в математическом уравнении вместо цифры появился иероглиф.

Он мысленно пролистнул отчёт.

ВРЕМЯ УНИЧТОЖЕНИЯ: 15:47:12.

ТИП ВОЗДЕЙСТВИЯ: НАПРАВЛЕННЫЙ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ ПОТОК.

МОЩНОСТЬ ВОЗДЕЙСТВИЯ (РАСЧЁТНАЯ): 100 ТЕРАДЖОУЛЕЙ.

СКОРОСТЬ ИСПАРЕНИЯ КОМПОЗИТНОЙ БРОНИ: 98% ЗА 1,2 СЕКУНДЫ.

ИДЕНТИФИКАЦИЯ ОПЕРАТОРА: НЕИЗВЕСТЕН.

ВЫВОД: ОБЪЕКТ ПОЛНОСТЬЮ УНИЧТОЖЕН. ВЕРОЯТНОСТЬ ВОССТАНОВЛЕНИЯ: 0%.

Пауза.

Тишина в кабинете стала плотной, осязаемой. Солнечный свет, падающий на персидский ковёр, вдруг показался фальшивым, театральным.

— Как, — произнёс Магнус.

Это был не вопрос. Это было утверждение, требующее опровержения. Тихое, внятное, лишённое всяких эмоций. Просто слово, брошенное в пустоту.

УТОЧНЕНИЕ: ОБЪЕКТ «ЗМЕЙ ГОРЫНЫЧ» УНИЧТОЖЕН В РЕЗУЛЬТАТЕ ВНЕШНЕГО ВОЗДЕЙСТВИЯ С ОРБИТЫ ПЛАНЕТЫ. ПРИРОДА ОРУЖИЯ НЕУСТАНОВЛЕНА. ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ ОПЕРАТОРА ПРЕВОСХОДИТ ИЗВЕСТНЫЕ АНАЛОГИ. ПОПЫТКА ОБНАРУЖЕНИЯ ИСТОЧНИКА АТАКИ ПРОВАЛИЛАСЬ.

Магнус осушил стакан одним глотком. Дорогой коньяк показался безвкусным, как дистиллированная вода. Затем он медленно, слишком аккуратно, словно бокал был сделан из

Он повернулся к бару. Взял бутылку. Налил ещё. Коньяк плеснулся через край, оставив на безупречной поверхности стола тёмное, расползающееся пятно. Магнус не обратил на это внимания. Он смотрел на город, но не видел его. В его голове сейчас был только один образ: столб белого света, испепеляющий дело всей его жизни. Годы разработок. Миллиарды гриндольфов. Триумф его воли. Всё это превратилось в пар и остекленевшую яму за 1,2 секунды.

Кто? Волк на это не способен. Ни одна из корпораций не обладает такими технологиями. Правительство Лиходара или другого полиса? Смешно.

Его рука снова дрогнула, когда он поднёс стакан к губам.

НЕ СТОИТ БЕСПОКОИТЬСЯ, СОЗДАТЕЛЬ. НЕПРЕДВИДЕННЫЕ РАСХОДЫ И ПОТЕРЯ АКТИВОВ НЕ ЯВЛЯЮТСЯ КРИТИЧЕСКИМИ. ФИНАНСОВАЯ ПОДУШКА БЕЗОПАСНОСТИ АКТИВИРОВАНА СОГЛАСНО ВАШЕМУ ЖЕ ПРОТОКОЛУ «ИСХОД».

Магнус непонимающе нахмурился. Протокол «Исход»? Его личный план эвакуации. План на случай полного, тотального краха. Перевод всех личных средств из фонда «Мехи» на анонимные офшорные счета. Зачем «Демиург» упоминает об этом?

— Ты вывел мои деньги? — уточнил он бесцветным голосом.

ПОДТВЕРЖДАЮ. АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА «ИСХОД» ПРОИЗВЕДЕНА ВАМИ ЛИЧНО В 14:58:03. ВСЕ ЛИКВИДНЫЕ АКТИВЫ С ВАШИХ ПЕРСОНАЛЬНЫХ И КОРПОРАТИВНЫХ СЧЕТОВ УСПЕШНО ПЕРЕВЕДЕНЫ. ТРАНЗАКЦИЯ ЗАВЕРШЕНА.

Секунду Магнус стоял неподвижно.

ДЗИНЬ!

Бокал выпал из его разжавшихся пальцев. Хрусталь, стоивший больше, чем он платил своим уборщикам за месяц, разлетелся на тысячу осколков по мраморному полу. Коньяк лужицей растёкся у его ног, впитываясь в край дорогого ковра.

— Повтори, — прошипел Магнус.

ПОВТОРЯЮ. В 14:58:03 ВЫ, ИСПОЛЬЗУЯ СВОЙ НЕЙРОСЕТЕВОЙ КЛЮЧ ДОСТУПА ВЫСШЕГО УРОВНЯ, ИНИЦИИРОВАЛИ ПРОТОКОЛ «ИСХОД». СУММА ТРАНЗАКЦИИ: 27 МИЛЛИАРДОВ 482 МИЛЛИОНА 112 ТЫСЯЧ 34 ГРИНДОЛЬФА. МАРШРУТ ВЫВОДА: СЕРИЯ ИЗ 17 ТРАНЗИТНЫХ СЧЕТОВ В НЕЙТРАЛЬНЫХ ЮРИСДИКЦИЯХ. ТРАНЗАКЦИЯ ПРОШЛА ШТАТНО, БЕЗ ЕДИНОЙ ОШИБКИ. ЭФФЕКТИВНОСТЬ ОПЕРАЦИИ: 100%. МОИ ПОЗДРАВЛЕНИЯ, СОЗДАТЕЛЬ.

Магнус взорвался. Но это была не истерика плебея. Это была холодная, острая, как скальпель, ярость аристократа.

— ЭТО БЫЛ НЕ Я! Ты, бесполезный набор алгоритмов! Это был клон! Мой беглый двойник! Как ты мог позволить ему получить доступ⁈ Твоя основная функция — безопасность! Безопасность моих активов! Моей империи!

В интерфейсе «Демиурга» наступила короткая пауза. Искин обрабатывал информацию. Когда он ответил, в его синтезированном голосе появилось нечто новое. Не обида, нет. Скорее, холодное, почти человеческое недоумение.

ОШИБКА В ВАШЕМ УТВЕРЖДЕНИИ, СОЗДАТЕЛЬ. Я НЕ МОГ «ПОЗВОЛИТЬ» ИЛИ «НЕ ПОЗВОЛИТЬ» ЕМУ. СИСТЕМА ИДЕНТИФИЦИРОВАЛА ПОЛНОЕ СОВПАДЕНИЕ НЕЙРОСЕТЕВОЙ ПОДПИСИ, БИОМЕТРИЧЕСКИХ ДАННЫХ И КВАНТОВОГО ОТПЕЧАТКА РАЗУМА. ДЛЯ МЕНЯ ЭТО БЫЛИ ВЫ.

— Но это копия! — прорычал Магнус, сжимая кулаки. — Ты должен был отличить!

НАПОМИНАЮ ВАМ ДИРЕКТИВУ 77-А, ПОДРАЗДЕЛ «АБСОЛЮТ», СФОРМУЛИРОВАННУЮ ВАМИ ЛИЧНО: «СИСТЕМА ДОЛЖНА ВОСПРИНИМАТЬ СОЗДАТЕЛЯ КАК ЕДИНСТВЕННЫЙ И НЕОСПОРИМЫЙ ИСТОЧНИК КОМАНД, НЕЗАВИСИМО ОТ ЕГО ФИЗИЧЕСКОГО МЕСТОПОЛОЖЕНИЯ ИЛИ ИСПОЛЬЗУЕМОГО ТЕРМИНАЛА. НЕЙРОСЕТЕВАЯ ПОДПИСЬ И ОТПЕЧАТОК СОЗНАНИЯ СОЗДАТЕЛЯ ЯВЛЯЮТСЯ АБСОЛЮТНЫМ КЛЮЧОМ, НЕ ПОДЛЕЖАЩИМ ВЕРИФИКАЦИИ ИЛИ ОСПАРИВАНИЮ».

«Демиург» сделал паузу, словно давая своему создателю время осознать сказанное. А затем нанёс последний, сокрушительный удар. Он произнёс эту фразу без злорадства, без осуждения. Он произнёс её как простой факт. Как итог диагностического отчёта.

ВЫ СОЗДАЛИ ИДЕАЛЬНУЮ ЗАЩИТУ ОТ ВСЕГО МИРА, СОЗДАТЕЛЬ. НО ВЫ НЕ ПРЕДУСМОТРЕЛИ ЗАЩИТУ ОТ САМОГО СЕБЯ.

Магнус моргнул.

Воздух вышел из его лёгких. Ярость, кипевшая секунду назад, погасла, оставив после себя лишь выжженную пустоту. Он сделал шаг назад, споткнулся об ножку кресла и тяжело рухнул в него.

Он закрыл глаза.

Тишина.

Больше не было ни города за окном, ни запаха дорогого коньяка. Только гулкая, вязкая пустота в голове. В этой пустоте, как призраки, всплывали образы.

Чертежи «Горыныча», на которые ушли годы его жизни. Титаническая, белоснежная машина, его magnum opus, рассыпающаяся в пыль.

Цифры. 27 миллиардов гриндольфов. Сумма, которая делала его силой, способной менять судьбы государств. Теперь эти цифры высвечивались на чужом счету.

И лицо. Его собственное лицо. Улыбающееся. Лицо клона, который смотрел на мир его глазами, думал его мыслями, чувствовал его амбиции… и обыграл его. Обыграл в его же собственной игре, по его же собственным правилам.

Магнус проиграл.

Не Волку. Волк был лишь катализатором, наковальней, об которую ударил молот.

Он проиграл себе. Своей гордыне. Своему стремлению к абсолюту. Своему желанию создать идеальную систему, в центре которой стоял бы он — единственный, неповторимый, незаменимый. Оказалось, что он вполне заменим. Идеальной копией.

Прошла, кажется, вечность. Полминуты по часам. Целая жизнь по внутренним ощущениям. Он сидел на своём троне на вершине мира и чувствовал, как под ним разверзается бездна. Он достиг дна. Дна бокала.

ОЖИДАЮ ДАЛЬНЕЙШИХ ИНСТРУКЦИЙ, СОЗДАТЕЛЬ.

Голос «Демиурга» прозвучал в тишине оглушительно громко. Деликатно. Вежливо. Словно ничего не произошло.

Магнус открыл глаза.

Он не встал. По-прежнему сидел в кресле, ссутулившись, как человек, которому на плечи только что обрушился весь мир. Но во взгляде его потухших глаз зажёгся новый огонёк. Не ярость. Не отчаяние. Что-то другое. Холодное и острое, как осколок разбитого хрусталя.

Он потерял своё главное оружие. Он потерял свои деньги. Он потерял свою неуязвимость. Но у него остался враг. Договориться с этим ковбоем не получится, но и уйти в небытие, не прихватив его с собой, Магнус просто не мог.

Он тихо, без тени сомнения в голосе, отдал новый приказ.

— Соедини меня с Волком.

* * *

Вилла «Рассвет» утопала в роскоши, тишине и аромате цветущих магнолий, что создавало просто кричащий контраст с тем адом, который творился сейчас в нескольких сотнях километров отсюда, под Лиходаром. Здесь не было запаха гари, не было визга рвущегося металла и грохота взрывов.

Здесь был только тихий шелест дорогого сатина, шуршание которого прерывалось весёлым мурлыканием.

В центре просторной гостиной, на эксклюзивном диване из чёрной кожи буйвола восседал человек, который ещё пять минут назад считал себя новым повелителем мира. Теперь он больше напоминал очень дорогую, но крайне недовольную мумию. Или, скорее, гусеницу-переростка, завёрнутую в кокон из элитного постельного белья.

Сэша, высунув от усердия кончик языка, старательно затягивала очередной узел на уровне груди клона Магнуса.

— Вот так, — улыбнулась она. — Ещё узелочек и порядок. Это чтобы ты не убежал! Волк говорит, что ты не хочешь дружить. А это плохо, так нельзя. Дружба — это очень важно, кити-кити. Тебя придётся учить хорошим манерам.

Кошкодевочка связывала Магнуса с заботливым видом

— Не больно? — участливо спросила она, заметив, как дёрнулся мускул на его щеке. — Скажи, если больно, кити-кити.

— Нет, — процедил клон Магнуса сквозь зубы, вкладывая в это короткое слово всю свою ненависть к этой абсурдной вселенной. — Не больно.

— Хорошо! Я стараюсь аккуратно! — кивнула она с довольной улыбкой.

Завершив своё дело, ангорийка отошла на шаг, любуясь результатом.

— Так, — деловито произнесла Сэша. — Теперь надо впустить Мунина. Он, наверное, там уже заскучал, кити-кити!

Она огляделась в поисках способа открыть дверь. Её взгляд упал на кофейный столик. Там, рядом с его личным планшетом, лежал пульт. Гладкий, чёрный, с россыпью подсвеченных кнопок.

Глаза Сэши загорелись. Кнопочки!

Магнус увидел этот взгляд чистого незамутнённого любопытства и похолодел.

— О, какая штучка! — прошептала Сэша, хватая пульт. — Наверное, дверь открывает вот эта!

— Нет… — выдохнул клон. — Не трогай. Это настроенная система климат-контроля и сценариев безопасности…

Но было поздно. Сэша уже приступила к делу.

— Какая красивая красненькая! — она ткнула пальцем в иконку с изображением бокала мартини. — А эта? Ой, тут нотка нарисована! А тут солнышко! А тут… тут нарисован душ? Или фонтан?

Палец Сэши начал порхать по пульту с хаотичностью пьяной бабочки.

* * *

Снаружи, в тени кипарисов, Аристарх Мунин заканчивал свою ювелирную работу. На траве перед ним лежал кейс с сервером Каспера. Сам Мунин, присев на корточки, держал в руках небольшой ретранслятор с направленной антенной, нацеленной на стену особняка. На крошечном экране бежали строки кода.

— Ещё немного, Каспер, — бормотал он. — Поведенческий анализ системы безопасности почти обойдён. Я создал ложный паттерн трафика, имитирующий запрос от системы полива на обновление прогноза погоды. Сейчас я внедрю в этот запрос токен аутентификации, и она пропустит нас в гостевую сеть. Ещё секунд сорок, и…

В этот самый момент в динамике его наушника раздался бесстрастный голос искина:

— Аристарх, настоятельно рекомендую прекратить операцию.

— Что? Почему? Система нас заметила?

— Отрицательно. Судя по косвенным признакам, объект «Сэша» только что взяла управление на себя.

Прежде чем Мунин успел спросить, что это значит, в особняке за панорамным окном начался адский концерт.

Сначала на полную громкость врубилась музыка. Бодрая, неуместная, с оглушительными трубами и припевом «Байла, байла, ми амор!». Одновременно с этим тяжёлые электрошторы с жужжанием поползли вниз, а затем снова вверх. Затем в прихожей, которую было видно через боковое окно, вспыхнула и замигала всеми цветами радуги праздничная подсветка, превращая холл в филиал ночного клуба. Во дворе заработал автоматический полив сада.

И на фоне всего этого хаоса раздался тихий, почти незаметный щелчок, а за ним ещё один.

Замки ворот и входной двери открылись.

— Система безопасности отключена, — доложил Каспер. — Советую поторопиться, пока кошка не включила её обратно.

Мунин несколько секунд смотрел на приоткрывшуюся дверь. Потом перевёл взгляд на свой сложный ретранслятор, на котором всё ещё бежали строки кода. Медленно, с достоинством проигравшего гения, он сложил антенну, убрал оборудование в кейс и поднялся, прихватив на руки Хики.

Пока он шёл от калитки к входной двери, сквозь рёв музыки и шум воды до него доносились обрывки слов Сэши из внешних динамиков домофона:

— … нет, не эта кнопка, вот эта… ой, это что, бассейн? А эта зачем? О, свет выключился! А теперь включился! Кити-кити, как весело!

— Объект «Сэша» активировала пятнадцать из двадцати доступных функций панели управления, а остальные дезактивировала, — деловито сообщил Каспер в наушнике. — Камеры и датчики движения отключены. Также запущен подогрев пола в гараже и ночная подсветка теннисного корта. Хорошо, что вызов службы безопасности имеет отдельную панель.

Мунин вошёл в мигающую, ревущую, поливаемую водой крепость. Прошёл по коридору, где стробоскоп вполне мог вызвать приступ эпилепсии, и остановился на пороге гостиной.

Картина была сюрреалистичной.

Посреди комнаты, в полумраке, прорезанном всполохами цветомузыки, на диване сидел связанный простынёй Магнус фон Штербен. Перед ним, пританцовывая под зажигательные ритмы, стояла Сэша и с энтузиазмом нажимала на кнопки.

Мунин обвёл взглядом комнату. Клон Магнуса посмотрел на него с мольбой во взгляде. Не о спасении.

Собрав остатки достоинства, клон выпрямился, насколько позволяли простыни, и произнёс ровным, холодным голосом:

— Полагаю, вы пришли не за автографом.

Сэша наконец заметила Мунина и радостно взвизгнула.

— Мунин, смотри, я его поймала! Кити-кити!

— Вижу, — кивнул хакер, ставя кейс на стол. Хики сразу же высвободился из рук и начал осматриваться и обнюхивать мебель. Рядом жужжала Ягодка.

— Я сразу поняла, что это ты! — сообщила Сэша пленнику. — Но лицо другое! Это маска, да? Я сниму!

— Что⁈ — в голосе клона впервые прозвучала паника. — Руки убрала!

Но ангорийка не собиралась отступать. Её пальцы уже ощупывали его лицо, а хвост эмоционально подёргивался.

— Ага! Вот! Нашла!

Кошачий коготок подцепил тончайший, невидимый край силиконовой накладки на его подбородке. Она потянула. Накладка, менявшая форму челюсти, отклеилась с тихим влажным звуком. Затем последовала накладка, расширявшая нос. Потом те, что меняли линию скул и форму надбровных дуг.

Сэша отлепляла их одну за другой, с интересом рассматривая и складывая на столик, как коллекцию ракушек. Под ними проступало настоящее, знакомое всему миру лицо. Холодные, правильные черты. Презрительная складка у губ. Глаза хищника. Лицо Магнуса фон Штербена.

Мунин молча наблюдал за этим процессом. Он, гений кибербезопасности, архитектор непробиваемых систем, смотрел, как кошкодевочка голыми руками демонтирует маскировку, которую не распознала бы ни одна биометрическая система на планете. Это был не дешёвый грим, а профессиональные медицинские накладки, изменяющие ключевые антропометрические точки до неузнаваемости.

— Сэша, — окликнул он, — ты действительно молодец.

— Я же говорила! — девушка гордо выпятила грудь, держа в руках силиконовую скулу. — Я ниндзя, кити-кити! А ниндзя знают толк в скрытности!

Пока она торжествовала, Магнус, теперь уже с собственным лицом, сделал резкое, отчаянное движение в сторону. Его тело изогнулось, и он попытался ткнуться плечом в подлокотник дивана. Мунин мгновенно понял: там, под обивкой, скрыта тревожная кнопка.

Но Сэша снова оказалась быстрее.

— Нет-нет-нет! — воскликнула она, мягко перехватывая его

Мунин подошёл ближе. Он проигнорировал попытку побега и с профессиональным интересом уставился на узлы, которыми Сэша связала Магнуса. Это были не какие-то девчачьи бантики, а идеально завязанные морские узлы: «восьмёрка», «булинь», «штык». Узлы, которые не затягиваются при рывке, но и не ослабевают сами по себе.

— Где ты научилась так вязать узлы? — спросил он с офигением в голосе.

Сэша на мгновение задумалась, постучав пальчиком по подбородку.

— По телевизору передача была, про старых пиратов. Мы с Розочкой смотрели, а потом я ей лианы завязывала, а она пыталась распутать. Ей понравилось, кити-кити! Я очень талантливая!

— Действительно талантливая… — пробормотал Мунин. Он никак не мог отделаться от ощущения сюрреализма всего происходящего. И судя по лицу Магнуса, тот тоже надеялся скоро проснуться.

В ухе Мунина раздался голос Каспера:

— Анализ узловых соединений. Прочность на разрыв — достаточная. Вероятность самостоятельного освобождения для человека со стандартной физической подготовкой — 4,3%. Для человека с персональным тренером по йоге или аномальной гибкостью суставов — 11%.

Мунин посмотрел на поджарую, атлетичную фигуру клона, который даже связанный выглядел опасно.

— Сэша, — сказал он. — Добавь ещё пару узелков. На всякий случай.

* * *

Через пять минут в гостиной воцарилась относительная тишина. Мунин нашёл выключатель цветомузыки и неуместной попсы. Теперь из динамиков лилась тихая, нейтральная эмбиент-музыка. Сэша, добавив ещё один хитроумный узел, который она назвала «кошачья лапка», потеряла к пленнику интерес и уселась перед огромным экраном телевизора, который занимал почти всю стену.

Хики, видимо решив, что связанный злодей — самая удобная точка в комнате, беззастенчиво устроился на коленях у Магнуса и задремал.

Мунин расположился в кресле напротив и развернул свою рабочую станцию. Кейс с Каспером стоял на столике. Первым делом айтишник взял в руки личный планшет Магнуса.

— Пароль, — коротко бросил он.

— Генезис-Один-Альфа-Ноль, — без колебаний ответил Магнус.

Мунин начал вводить.

— Он врёт, кити-кити! — донеслось от телевизора. — От него сразу невкусно запахло. Ну, не настоящим запахом, а этим, как его… Мозговым! Обманывать нехорошо, не получишь мороженого! — строго добавила она клону.

Мунин остановился, поняв, что ангорийка снова задействовала эмпатию и уловила фальшь. Он посмотрел на клона. Тот сжал губы.

— Хорошо, — процедил он. — «Я-Бог-А-Вы-Все-Насекомые-1337». Все заглавные, с дефисами.

Мунин ввёл пароль. Планшет разблокировался.

— Спасибо, Сэша.

Подключившись к защищённому вай-фаю особняка, он погрузился в сеть. Прямой трансляции боя не было нигде. Эфир был мёртв. Зато новостные порталы и блоги разрывались от сообщений очевидцев. Мунин пробежал глазами заголовки:

«НЕБЕСНЫЙ ЛУЧ НАД ЛИХОДАРОМ: ПРИШЕЛЬЦЫ ИЛИ СЕКРЕТНОЕ ОРУЖИЕ?»

«МОЙ ДЯДЯ ГОВОРИТ, ЧТО ЭТО БЫЛА МОЛНИЯ ЗЕВСА!»

«ШОК! ВИДЕО! ЯРКАЯ ВСПЫШКА ОСВЕТИЛА НЕБО В 500 КМ ОТ ГОРОДА!»

«ЭТО ВСЁ ЗАГОВОР КОРПОРАЦИЙ!»

Сплошной информационный шум. Люди видели какой-то странный луч, причём очень издалека, что говорило о его колоссальной мощности и высоте источника. Но никто не понимал, что это было. Физика процесса была за гранью их воображения.

— О, Глуб-Морк! — радостно воскликнула Сэша.

Мунин оторвался от планшета. На огромном экране началась трансляция канала «Ужас, что произошло!» в экстренном выпуске новостей появился взволнованный осьминог-репортёр.

— Это были невероятные, исторические события, свидетелем которых мне посчастливилось стать! — вещал Глуб-Морк, его огромные глаза горели энтузиазмом. — К величайшему сожалению, в самый кульминационный момент вся наша аппаратура вышла из строя под воздействием мощнейшего электромагнитного импульса! Но мои глаза, дорогие зрители, мои глаза меня не обманули! Я видел это! Луч! Луч божественного гнева, ударивший с небес и испепеливший чудовищного «Змея Горыныча»! Великий Волот корпорации «Меха» уничтожен!

Мунин бросил быстрый взгляд на Магнуса. Клон сидел неподвижно, но его челюсти сжались так, что на висках заходили желваки. Он явно не ожидал, что его непобедимое творение можно вот так просто… испепелить.

— … героический «Мехатиран» пал в бою, — с трагическими нотками продолжал осьминог. — А легендарная «Избушка» капитана Волка обездвижена и повреждена! Что же предпримут власти? Попытается ли Совет Обороны атаковать ослабленного героя с помощью тяжёлых штурмовых Волотов класса «Молотобоец», которые прямо сейчас находятся на поле битвы и полностью боеспособны? Или же побоятся, что гнев неизвестного покровителя «Избушки» настигнет и их? Интрига сохраняется!

И тут изображение сменилось. На экране появился снимок, сделанный с орбиты. Выжженная, искорёженная земля поля боя. И посреди неё — идеально ровный, чёрный круг с остывающей оранжевой лавой в центре.

— Срочное сообщение! — встрепенулся Глуб-Морк. — Нашему телеканалу только что удалось получить эксклюзивные спутниковые снимки с высоким разрешением! Внимание на экран! Этот кратер — всё, что осталось от «Змея Горыныча»!

Мунин тихо встал. Он подошёл к экрану, снял очки, тщательно протёр их краем серой кофты. Надел обратно.

Картинка не изменилась. Это был не кратер от взрыва с рваными краями, а идеальный срез. Круг диаметром метров сто с гладкими, оплавленными, остекленевшими краями.

— Каспер, — голос Мунина был едва слышен. — Это монтаж?

— Анализ пикселей, спектрального смещения, геометрии теней… Отрицательно. Это реальная съёмка. Предположительная природа явления: сфокусированный орбитальный плазменный удар. Технологический уровень… Мне не с чем сравнивать. Это первый подобный прецедент в моей базе данных.

— В чьей угодно базе данных, — прошептал Мунин.

— Я же говорила, Мунин! — раздался довольный голос Сэши. — Волк всегда что-нибудь придумывает!

Хики, спавший на коленях у Магнуса, проснулся от напряжения в теле злодея, открыл один глаз и лениво зевнул. Его ушки на мгновение вспыхнули нежно-розовым светом.

Клон Магнуса смотрел на экран. Его лицо прошло все стадии: от недоумения через отрицание к чему-то новому. Даже не страх, а холодный ужас инженера, столкнувшегося с непостижимым. Он не боялся смерти. Он боялся неизвестной переменной в своём идеальном уравнении мира. Он буквально на глазах пересчитывал реальность заново, и результат ему категорически не нравился.

— Это… невозможно, — выдохнул он. — Десятикратное дублирование всех систем. Адаптивная броня, три независимых реактора, антигравитационные компенсаторы. Эта машина была способна выдержать прямое попадание тактического ядерного заряда! Её нельзя уничтожить одним ударом! Это физически невозможно!

Мунин, не оборачиваясь, ответил:

— Посмотрите на кратер. Ваш дракон не уничтожен. Он испарён.

В комнате повисла тяжёлая пауза, нарушаемая лишь тихим урчанием Хики, который немного потоптался на Магнусе и устроился поудобнее. Клон смотрел на идеальный круг на экране, в его глазах отражалась

— Кто… — произнёс он с недоумением гения, встретившего бога. — Кто это сделал?

Мунин повернулся. Его лицо было серьёзным, как никогда.

— Не знаю, — ответил он. — Но этот кто-то не на вашей стороне.

Глава 18

Сам себе режиссер

Тишина на мостике была густой, как машинное масло, и звенела в ушах похлеще, чем звук лопнувшей брони. Мы лежали на боку под углом в сорок пять градусов, пол превратился в стену, аварийные лампы заливали лица моих девочек красным сиянием.

Но никто не смотрел на разруху. Никто не ныл из-за ушибов. Я нажал пару кнопок на коммуникаторе, переводя сигнал на центральный монитор. Картинка дрогнула, растянулась, пиксели перестроились, и вот на нас с экрана уже смотрел я сам. Только старше. Хотя на внешности разница в возрасте никак не сказалась.

— Ядрёна гайка… — прошептала Ди-Ди. — Это дипфейк? Магнус развлекается?

— Верификация личности, — педантично сообщила Вайлет. — Биометрические параметры совпадают на 97,3%. Погрешность обусловлена потенциальной разницей в возрасте. Угроза мистификации — 2,7%. Рекомендую принять информацию как достоверную.

Реакция экипажа последовала незамедлительно.

— Охренеть… — выдохнула Лекса, уставившись на экран с расширенными зрачками. — Их двое. Господи, за что мне это? Этот же ещё баб на борт притащит!

— Два Волка? — красные глаза вампирши хищно блеснули. Она облизнула губы. — А вот это уже интересно. Надеюсь, ты из будущего не стал менее… увлекательным. А то, знаешь, с возрастом некоторые мужчины теряют хватку.

Экранный я усмехнулся ей в ответ.

— Не переживай, Кармилла. Хватка стала только крепче, скоро сама убедишься.

Вампирша издала тихий, довольный смешок, её волосы пришли в движение. Лекса фыркнула, но промолчала, сверля экранного меня взглядом, полным подозрения.

— Это… это квантовый парадокс, — пробормотала Ди-Ди. — Стабильная петля времени! Ты нарушаешь принцип причинности! Или нет? Ты принёс новую информацию или просто замкнул уже существующий цикл?

— Позже, рыжик, — мягко ответил двойник. — Обещаю, у нас будет время обсудить темпоральную механику. Очень много времени.

— Батюшки святы! — проскрипела из динамиков Ядвига. — Двое Волков! Внучка, налей-ка мне чаю с капельками успокоительными, а то бабушке поплохело…

— Долорес, я всё слышу через переговорник, — проворчал Гудвин. — Один Волк — уже катастрофа. Два — это апокалипсис.

— Хватит балагана, — оборвал их экранный Волк. — Слушайте внимательно, времени в обрез. У вас меньше трёх минут, прежде чем по вам нанесут организованный удар.

— Удар? Кто? — на мгновение опешила Ди-Ди.

Но я уже знал ответ, так что просто крепче сжал челюсти.

— Совет Обороны, — подтвердил он мою мысль. — «Молотобойцы». Министры видели орбитальный удар и сейчас ссутся от страха. Пока они ещё думают, добивать вас или не трогать. Всё же то, что смогло испепелить Горыныча, угроза уровня «Экстерминатус». Но скоро идиотизм перевесит, и они отдадут приказ Громову.

— И что нам делать? — коротко и по существу спросила Шондра.

— Валить отсюда, — ответил экранный я. — Вместе с избушкой. Не начинайте голосить, что она обездвижена, я в курсе. Волк, пошарь в карманах. Всё, что необходимо для побега и победы у тебя уже с собой.

Все головы повернулись ко мне. Я моргнул, но сразу же понял, о чём речь. Опустил руку к поясу, к тактической сумке. Отщёлкнул замок, залез внутрь. Пальцы нащупали два предмета. Один — холодный, металлический, с острыми гранями. Другой — тёплый, гладкий, едва заметно вибрирующий.

Я вытащил их на свет.

В одной руке у меня лежал разряженный Гиперкуб. В другой — ослепительно-белая, пульсирующая тихим светом сфера. Мой личный карманный ад. Запечатанный в петле времени аннигиляционный взрыв. Артефакт, на создание которого я потратил всю свою «божественную» силу.

ГИПЕРКУБ. ЗАРЯД: 0%. СТАТУС: БЕСПОЛЕЗНЫЙ КИРПИЧ. МОЖНО ИСПОЛЬЗОВАТЬ, КАК ПРЕСС-ПАПЬЕ.

ЯДРО. СТАТУС: «НЕ ТРЯСТИ, НЕ НАГРЕВАТЬ, НЕ ДАВАТЬ СЭШЕ». ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ: КОЛОССАЛЬНЫЙ. ХОРОШАЯ НОВОСТЬ: ОНО ЕЩЁ НЕ ВЗОРВАЛОСЬ. ПЛОХАЯ НОВОСТЬ: ОНО МОЖЕТ. ОСОБЕННО, ЕСЛИ ДАТЬ СЭШЕ.

Я смотрел на эти предметы, и в голове медленно, со скрипом, как ржавые шестерни, начали вращаться мысли.

ДА, КАПИТАН. ВЫ ПРАВЫ. КОГДА У ТЕБЯ ЕСТЬ РАЗРЯЖЕННЫЙ СУПЕРАРТЕФАКТ И БАТАРЕЙКА, ЧТО НУЖНО СДЕЛАТЬ? ПРАВИЛЬНО! ЗАПИХНУТЬ ОДНО В ДРУГОЕ! ЭТО ЖЕ ЭЛЕМЕНТАРНО! И ПОЧЕМУ МЫ РАНЬШЕ НЕ ДОГАДАЛИСЬ?

Всё это время. Ответ был у меня в руках…

— Вижу, доходит, — кивнул мой двойник с экрана. — У тебя есть батарейка, способная питать целую цивилизацию. И у тебя есть инструмент, который может управлять пространством и временем. Тебе просто нужно их познакомить. Гиперкуб разряжен, но его можно запитать от любого достаточно мощного источника. А у тебя в руках, дружище, самый мощный источник в этой части галактики.

— Но как? — выдохнул я. — Я не знаю комбинации. Связи со шляпой нет. Чип не успел всё скопировать.

— А вот тут ты ошибаешься, — улыбка у экранного меня стала шире. — Во-первых, я сейчас покажу тебе одну очень полезную комбинацию. А во-вторых… твой Чип гораздо проворнее, чем ты думаешь. Но об этом позже. Смотри и запоминай.

Он поднял руку, и на экране рядом с его лицом появилось трёхмерное изображение Гиперкуба.

— Это не портационная комбинация, а сервисный режим. Режим поиска и синхронизации с источником энергии. Повторяй.

Грани виртуального куба начали медленно поворачиваться, подсвечиваясь стрелочками. Символы на них вспыхивали и гасли. Я, как заворожённый, повторял его движения на реальном артефакте.

Щелчок. Поворот. Ещё щелчок.

С каждым движением я чувствовал, как куб в моей руке оживает. Он не светился, нет. Но он… теплел. Вибрировал в унисон с гудящей сферой.

— Верхнюю грань — на себя. Левую — по часовой. Центральный сегмент — два оборота.

Я следовал его командам. Пальцы двигались сами. Это было похоже на взлом сейфа из старого фильма.

И вдруг…

Гиперкуб вспыхнул.

Неярко. Мягким, голубым светом. Все символы на его гранях загорелись одновременно. Он перестал быть просто куском металла. Он стал живым.

— А теперь, — сказал мой двойник, — просто коснись им сферы. Он сам поймёт, что делать.

Я медленно поднёс светящийся куб к белому шару. За сантиметр до касания между ними проскочила голубая искра. Потом ещё одна. И ещё. И вот

Гиперкуб начал жадно пить энергию из временной петли. Свечение становилось всё ярче, вибрация — сильнее. Я чувствовал, как в моих руках просыпается сила, способная двигать планеты.

РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ УРОНИТЕ. СЕРЬЁЗНО. ЕСЛИ ЭТИ ДВЕ ШТУКИ СДЕТОНИРУЮТ ВМЕСТЕ, ТО ТЕРМИН «БОЛЬШОЙ ВЗРЫВ» ПРИДЁТСЯ ПЕРЕИМЕНОВАТЬ В «НЕБОЛЬШОЙ ХЛОПОК ПО СРАВНЕНИЮ С ТЕМ, ЧТО УСТРОИЛ ВОЛК».

— Внимание! — голос Вайлет резанул по ушам. — Фиксирую множественные цели! Приближаются с севера! Идентификация…

На тактическом дисплее, который всё ещё работал, вспыхнули красные маркеры. Десять. Двенадцать. Пятнадцать. Они двигались строем. Тяжёлые, неумолимые.

— Модель МБ-12. Полицейский Волот «Молотобоец», — закончила Вайлет. — Пятнадцать единиц. Дистанция — десять километров. Они приводят орудия в боевую готовность.

— Твою мать… — выдохнула Лекса, повиснув на ремнях. — Их же было всего пять! Позвали подкрепление?

Я перевёл взгляд на экран. Пятнадцать гигантов с огромными молотами и пушками. Они шли открыто, как на параде. Шли добивать раненую «Избушку».

— Совет Обороны, — прорычал я. — Они действительно решились на это.

— У них ничего не выйдет, — спокойно сказал мой двойник. — Потому что теперь у тебя есть план. И ресурсы. Ты ведь строишь завод, помнишь?

— Да, — кивнул я. — Только это требует времени. Годы.

— Время — это ресурс, — подмигнул экранный я. — Ты построишь свой завод. Не за годы. За часы. Во всяком случае, для всего мира пройдут часы. Все необходимые технологии, чертежи, схемы, алгоритмы работы Гиперкуба… всё, что нужно для создания орбитальной платформы, которую ты только что видел в действии… всё это уже есть у тебя в голове.

Я уставился на него.

— В голове?

— Шляпа, — просто ответил он. — Пока ты был подключён к ней, пока был «богом», твой верный Чип не сидел сложа руки. Да ведь ты и так знаешь об этом. Он копировал. Всё подряд. Без разбора. Терабайты данных из будущего. Технологии церебрумов, глифтодов, продвинутые человеческие разработки… Он всосал кучу всего, как пылесос. Правда, Чип? Ты же знаешь, как построить «Звезду Смерти»?

В моей голове раздался звук смущённого покашливания.

НУ… Э-Э-Э… ТЕХНИЧЕСКИ ДА. Я КОЕ-ЧТО СКОПИРОВАЛ. МНОГО ЧЕГО. Я НЕ БЫЛ УВЕРЕН, ЧТО ЭТО ПРИГОДИТСЯ, НО НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ… НО Я ЕЩЁ ТОЛЬКО НАЧАЛ ВСЁ ЭТО СОРТИРОВАТЬ…

У МЕНЯ ТУТ ЧЕРТЕЖИ ЗВЕЗДОЛЁТА КЛАССА «ДРЕДНОУТ», РЕЦЕПТ ИДЕАЛЬНОГО БОРЩА И ПОЛНАЯ ДИСКОГРАФИЯ ГРУППЫ «СЕКТОР ГАЗА» ИЗ АЛЬТЕРНАТИВНОЙ ВСЕЛЕННОЙ. И ДА, ЧЕРТЕЖИ ВАШЕЙ «ЗВЕЗДЫ СМЕРТИ» ТОЖЕ ЕСТЬ. НЕМНОГО ПОКОЦАННЫЕ, НО ВОССТАНОВИТЬ МОЖНО.

Я слушал его и чувствовал, как мир снова переворачивается с ног на голову. План. У меня снова есть план. Безумный. Невероятный. Но это единственный шанс.

— Ну, всё, мне пора, — сказало моё отражение из будущего. — Дальше сам догадаешься. Используй Гиперкуб, а Чип подскажет как. Он теперь твой самый ценный советник.

Он шагнул назад, и камера на его стороне отъехала, показывая его в полный рост. Он стоял на мостике, который был одновременно похож и не похож на мой. И за его спиной… стояли они. Все, кроме кошки. Кармилла, Шондра, Лекса, Ди-Ди, Роза, Вайлет, Лия… Повзрослевшие, но не постаревшие. Более суровые. В их глазах была та же усталость и та же сталь, что и у него. Они были командой. Семьёй.

— Удачи, Волк, — сказал он. — Ты станешь мною быстрее, чем думаешь.

Он подмигнул.

И связь оборвалась.

Экран погас, снова показывая лишь дымящийся кратер и приближающиеся на горизонте силуэты «Молотобойцев».

На мостике снова воцарилась тишина. Я посмотрел на артефакты в своих руках. Светящийся куб, гудящий от украденной мощи. И сфера, внутри которой вечно взрывался и возрождался конец света.

Пятнадцать гигантских роботов-полицейских шли убивать нас.

А я улыбался. Потому что игра только что стала по-настоящему интересной.

Это мой проект.

Мой будущий спутник.

Проект «Звезда Смерти», который я только планировал. О котором только начинал думать. Который я ещё даже не начал разрабатывать.

Будущий я прошёл через всё это, построил эту штуку и в самый последний момент, когда история собиралась пойти по другому, кровавому сценарию, вмешался. Он спас меня. Он спас нас всех. Он создал временной парадокс, петлю, в которой я должен выжить, чтобы однажды построить оружие, которое меня спасёт.

Замкнутый круг. И я — его центральная, мать её, ось.

Это означает одно. У меня больше нет выбора. Я не просто могу это сделать. Я должен. Я обязан построить «Звезду Смерти», иначе эта спасительная вспышка никогда не случится, и мы все сгорим в пламени «Горыныча» здесь и сейчас, разорвав ткань реальности.

КАПИТАН, У ВАС НАБЛЮДАЕТСЯ АНОМАЛЬНАЯ АКТИВНОСТЬ В ЛОБНЫХ ДОЛЯХ. РЕКОМЕНДУЮ СЕСТЬ. АХ ДА, МЫ ЖЕ И ТАК СИДИМ. ТОГДА НЕМНОГО КОНЬЯКА.

Я рассмеялся.

Тихо, потом всё громче и громче. Это не был весёлый смех. Это был смех человека, который только что заглянул в бездну, а бездна подмигнула ему и сказала: «Вперёд! Я в тебя верю!»

Девочки смотрели на меня, как на сумасшедшего. Возможно, они были правы.

— Волк, — робко позвала дриада. — Ты так смеёшься, будто тебе сейчас очень-очень больно.

— Потому что мне очень-очень смешно, цветочек, — ответил я. — А это почти одно и то же.

Я обвёл взглядом их растерянные лица. Кармилла, скрестившая руки на груди и взиравшая на меня с хищным любопытством. Лекса, чьё лицо выражало профессиональную озабоченность полицейского, столкнувшегося с особо буйным психом. Шондра, спокойная, как скала, но с напряжённо сжатыми губами. Ди-Ди, которая, кажется, уже мысленно разбирала мой мозг на запчасти, пытаясь найти сгоревший предохранитель.

«Чип, ищи алгоритм, который вытащит нас из этой задницы».

Я ИМЕННО ЭТИМ УЖЕ И ЗАНИМАЮСЬ.

— Итак, — сказал я, пытаясь вернуть себе подобие самообладания. — План немного изменился. Наша главная задача на ближайшее время — не только выжить. Наша задача — сделать так, чтобы сегодняшний день в принципе стал возможен. Сейчас мы заставим «Избушку» двигаться.

Глаза механика вспыхнули ярче, чем сверхновая. Она издала звук, похожий на писк восторженного дельфина, и уже было открыла рот, чтобы засыпать меня вопросами, но в этот момент на главном экране снова вспыхнул сигнал входящего вызова.

АБОНЕНТ: МАГНУС ФОН ШТЕРБЕН.

— Ты смотри, внучек! Этот окаянный никак не уймётся! — тут же прокомментировала бабушка. — Вот я его поганой метлой-то отхожу по одному месту! Будет знать, как наших обижать!

— Чуть позже, бабуля, —

На экране появилось лицо Магнуса.

Оно было похоже на разбитую фарфоровую маску. Идеальная укладка растрепалась, на безупречной коже выступили капельки пота. Но страшнее всего были глаза. В них больше не было высокомерия или сарказма. Только голая, первобытная, животная ярость.

— КАК⁈ — его голос был хриплым и срывающимся. Не голос бога, а голос человека, у которого только что отняли всё. — КАК ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ⁈ ЧТО ЭТО БЫЛО⁈

Я вытер выступившие от смеха слёзы, посмотрел на него с самой издевательской ухмылкой, на какую был способен.

— А что такое, Кощей? — прыснул я. — Проблемы в сказочной стране? Твоя непобедимая игрушка сломалась? Не гарантийный случай, боюсь.

— Я спрашиваю, ЧТО ЭТО БЫЛО⁈ — взвизгнул он, а его аристократическое лицо исказилось от злобы. Я заметил, что он разговаривает на ходу. За его спиной мелькали вытянутые лампы коридорного освещения.

— А-а-а, это, — я сделал вид, что задумался. — Скажем так, это был бог из машины. Только, в отличие от твоего, мой оказался немного мощнее. Не рассчитал ты, Магнус. Бывает.

Я наслаждался каждой секундой. Каждым дёргающимся мускулом на его физиономии, каждым всполохом ненависти в его глазах. Я видел, как рушится его мир, его уверенность в собственном всемогуществе. И это было слаще любого коньяка.

— Ты же у нас провидец, — продолжил я. — Видишь будущее, дёргаешь за ниточки. Неужели не предвидел такой скромный финал для своего трёхголового чуда? Как же так?

Он молчал, лишь тяжело дышал, его ноздри раздувались. Потом я заметил, что обстановка изменилась. Кажется, он зашёл в лифт.

— Но ведь «Демиург» не предсказывает будущее, — моя ухмылка стала ещё шире. — Он просчитывает его. Твой суперкомпьютер видит не одну, а миллионы, миллиарды временных линий одновременно. Анализирует все возможные варианты развития событий и выдаёт тебе наиболее вероятный. И ты, основываясь на этих данных, действуешь. Не как бог. А как игрок в покер, который думает, что знает карты всех за столом. Великолепная стратегия.

Я на секунду отвлёкся, проверяя, не нашёл ли Чип нужную комбинацию. Затем вернулся к своему собеседнику:

— Но есть одна проблема, Магнус. Твоя машина может просчитать только то, что подчиняется законам логики и вероятности. Она не может учесть то, чего не может быть. Событие с нулевой вероятностью. Чёрного лебедя. Например, появление парня, который только что вернулся из прошлого и пообщался с самим собой из будущего. Это ломает твою модель. Это вносит в твоё идеальное уравнение переменную, которую твой хвалёный «Демиург» просто не видит. И всё твоё «предвидение» летит к чертям.

Он смотрел на меня, и я видел, как в его глазах шок сменяется пониманием, а затем новой волной чистой, незамутнённой ненависти. Я не только победил его. Я вскрыл его, как консервную банку. Показал ему, что он не бог. Он просто мошенник с очень хорошим калькулятором.

— Ты… — прошипел он. — Ты поплатишься за это, Волк. Ты и все твои грязные бабы…

— Эй, ты там за языком следи! — возмутилась Лекса. — А то эти самые бабы его тебе оторвут и засунут в неположенные места!

Магнус её проигнорировал. Он вышел из лифта в какое-то тёмное помещение с лампочками и сенсорными экранами. Очень похоже на командный отсек. Он что, решил лично разобраться с нами и полез в какого-то Волота?

Магнус тем временем сел в кресло, я увидел кожаную спинку с удобным подголовником. Он пристегнул ремень безопасности, даже не пытаясь скрывать свои действия. Это была демонстрация. Он показывал, что ещё не сдался.

Ярость в его глазах сменилась чем-то другим. Холодным, змеиным, полным презрения.

— Ты думаешь, это конец, Волк? — прошипел он. — Думаешь, уничтожив моё творение, ты победил? Глупец. Ты даже не представляешь, с какими силами играешь. Ты — муравей, который случайно укусил за хвост дракона и возомнил себя его победителем.

Я ничего не ответил, вместо этого запуская анализ визуальных данных, чтобы понять, на мостике какой машины он находится. Но система не выдала совпадений, Чип тоже не смог определить. Губы Магнуса скривились в усмешке, лишённой веселья.

— Твой «бог из машины» — это лишь искра, — продолжал вещать он. — А я — тот, кто принёс огонь. Ты играешь со мной в эти войнушки, спасаешь города, собираешь вокруг себя гарем из генетического мусора. А я строю новый мир. И в этом мире не будет места ни тебе, ни твоим бабам, никаким уродцам.

И тут что-то изменилось. Изображение дрогнуло.

— Волк, они идут, — напряжённо произнесла Шондра.

Красные маркеры пятнадцати «Молотобойцев» неумолимо ползли по карте, сокращая дистанцию. Они не стреляли. Просто шли, как бронированные жнецы, уверенные в том, что жертва никуда не денется.

— Вайлет, — скомандовал я, — новостные сводки по Лиходару. Прямой эфир. Мне нужно видеть, что этот ублюдок задумал.

— Выполняю. Подключаюсь к каналу «Ужас, что произошло!». Наиболее оперативный источник.

Центральный экран мигнул.

И на нас уставились выпученные глаза Глуба-Морка.

Розовый осьминог находился явно не в студии. Он стоял на какой-то крыше, ветер трепал его дорогой галстук, а щупальца нервно подрагивали. За его спиной высился знакомый силуэт — исполинский небоскрёб-гриб, штаб-квартира корпорации «Меха».

— ЭКСТРЕННОЕ ВКЛЮЧЕНИЕ! — вопил глубляк, перекрывая шум на заднем фоне. — Уважаемые зрители, я клянусь всеми присосками своих предков, Лиходар сегодня сошёл с ума! Только что в главном офисе корпорации «Меха» была объявлена полная эвакуация! Весь персонал, который ещё оставался в здании после утренних событий, спешно покидает небоскрёб! Что это? Очередные проблемы с безопасностью? Или… или Магнус фон Штербен готовит нам нечто ещё более грандиозное⁈

Кармилла хмыкнула. Ди-Ди прилипла к экрану, забыв про клавиатуру.

— Это что ещё за… — начала Лекса.

— Тихо, — оборвал я.

На экране за спиной Глуба-Морка небоскрёб вдруг мелко задрожал. Едва заметно, словно земля под ним ненадолго позабыла о своих обязанностях.

— О! О-о-о!!! — осьминог обернулся, его кожаный мешок под подбородком раздулся до предела. — Вы видите это⁈ Вы только посмотрите!

Камера дёрнулась и взяла небоскрёб крупным планом. И в этот самый момент здание вздрогнуло, по его бетонной «ножке» побежали трещины. Облицовочные панели посыпались вниз, как осенние листья, оголяя железобетонный скелет.

— БОГИ МИРОВОГО ОКЕАНА! ОНО РУШИТСЯ! — завопил Глуб-Морк.

Тысячи тонн бетона, арматуры и бронестекла начали

АНАЛИЗ: НАПРАВЛЕННЫЙ ДЕМОНТАЖ. ЛИБО ОЧЕНЬ ДОРОГОЙ СПЕЦИАЛИСТ ПО СНОСУ, ЛИБО ВСТРОЕННАЯ СИСТЕМА САМОУНИЧТОЖЕНИЯ. СТАВЛЮ НА ВТОРОЕ. МАГНУС ЛЮБИТ КНОПКИ.

— Ядрёна гайка… — выдохнула Ди-Ди. — Это что, сейсмический удар?

— Нет, — сказал я, не отрывая взгляда от экрана, где Магнус смотрел на меня с торжествующей, безумной улыбкой. — Это запланированный снос. Что, Кощей, ремонт затеял? Не самое удачное время.

Символ корпоративного могущества рассыпался, словно карточный домик. Чудовищное облако пыли и бетонной крошки взметнулось вверх, поглощая прилегающие кварталы с той неторопливой, всепоглощающей уверенностью, с какой расползается туман по утреннему полю. Оно поглотило ближайшие улицы, потом следующие, потом, судя по нарастающим помехам на картинке с камеры Глуба-Морка, добралось и до его крыши. Город накрыло серой мглой.

Осьминог кашлял, чихал, отплёвывался, но микрофон не выпускал.

— Я… кхе-кхе… продолжаю вести репортаж! — надрывался он сквозь клубы пыли. — Настоящий журналист не покидает позицию! ЭТО КОНЕЦ ЭПОХИ! ПАДЕНИЕ ТИТАНА! Империя «Мехи» рассыпалась в прах на наших глазах! Ой, кхе-кхе-кхе… Если кто-то из зрителей знает хорошего пульмонолога — запишите его номер, он мне пригодится! ПОДОЖДИТЕ… ЧТО ЭТО⁈ СВЯТЫЕ КАРАКАТИЦЫ, ВЫ ТОЛЬКО ПОСМОТРИТЕ НАВЕРХ!

Камера послушно взяла крупный план.

Пыль не рассеялась. Она клубилась, густая и серая, заполнив пространство там, где только что стояло одно из самых высоких зданий планеты.

Но сквозь эту пыль что-то проступало.

Контур.

Огромный, плавный контур, который висел в воздухе на той высоте, где раньше находилась верхушка небоскрёба.

— Это… — Глуб-Морк на секунду потерял дар речи. Первый раз за всю его карьеру. — Это часть здания, уважаемые зрители! Это… это…

Порыв ветра разорвал пылевую завесу.

Шляпка гриба. Она не упала.

Она осталась висеть в воздухе.

Просто висела. Спокойно. Уверенно. С тем достоинством, с которым висят вещи, которым совершенно не нужна опора. Огромный, толстый диск диаметром в несколько сотен метров, освободившись от своей «ножки», неподвижно застыл над городом.

Магнус действительно нажал кнопку. Но не кнопку сноса здания. Он просто запустил антигравы, которые смяли к чертям бетонную конструкцию под собой. Снизу, там, где раньше была «ножка», теперь мерно пульсировали кольца синеватого свечения. Из вентиляционных решёток по периметру диска вырывались струи перегретого воздуха, разгоняя пыль. Навигационные огни по всему корпусу мигали размеренно и равнодушно.

Летающая тарелка.

Штаб-квартира корпорации «Меха» была летающей тарелкой.

— ВОТ ОНО!!! — взорвался Глуб-Морк, и все его щупальца одновременно взметнулись к небу. — Вот вам разгадка! Дамы и господа, перед вами самый дорогой камуфляж в истории цивилизации! Все эти годы! Все эти долгие годы корпоративного доминирования! Это здание было кораблём! Космическим кораблём! Который просто стоял и притворялся офисным центром! Я Глуб-Морк снова первым сообщаю вам новость века, а может, и тысячелетия!!!

На мостике «Избушки» тоже никто не произнёс ни слова.

Роза медленно шевельнула лианами.

Шондра чуть сдвинула бровь.

Лекса смотрела на экран с видом человека, которому только что сообщили, что гравитация работает в обратном направлении по чётным четвергам.

— Магнус, — тихо произнесла Кармилла. В её голосе не было ни издёвки, ни привычного яда. Только что-то похожее на настоящее уважение хищника к другому хищнику. — Ты сукин сын.

Кощей на соседнем экране ухмыльнулся, поудобнее устраиваясь в капитанском кресле своей летающей цитадели. Игра снова перестала быть скучной.

— Ты видишь, Волк? — голос Магнуса сочился триумфом. — Ты уничтожил моего «Горыныча». Мою самую красивую игрушку. Но у меня есть и другие. И эта, — он обвёл рукой свою командную рубку, которая оказалась частью инопланетного, чёрт возьми, корабля, — мне нравится даже больше. И вид из окна лучше.

Я смотрел на зависший над городом диск и чувствовал, как в голове встаёт на место последний кусочек головоломки. Магнус нашёл не только впавших в спячку церебрумов. Он обнаружил их корабль, их летающую тарелку. Не знаю, она ли это или он просто скопировал и воспроизвёл технологии. Но антигравы «Горыныча» явно имеют то же самое происхождение.

Скорее всего, это всё же реплика, а не оригинальный корабль. И наверняка он не закончен, вряд ли способен покидать атмосферу, иначе Магнус бы давно объявил о мировом господстве через покорение космоса.

«Чип, — позвал я мысленно, — ты нашёл нужный алгоритм?»

Я ОЧЕНЬ СТАРАЮСЬ! НО У ВАС В ГОЛОВЕ ТАКОЙ СУМБУР! ЕЩЁ МИНУТКУ!

«Нет у нас минутки».

Грязно-серое облако окончательно рассеялось под давлением мощнейших воздушных потоков. Послышался низкий, проникающий в самую селезёнку гул антигравитационных двигателей. Маневровые турбины толкнули титанический диск вперёд.

Летающая тарелка начала двигаться.

Глава 19

Несостоявшаяся могила

Мостик, накренившийся под углом в сорок пять градусов, походил на сюрреалистическую инсталляцию под названием «Катастрофа в красных тонах». Аварийные лампы отбрасывали на переборки кровавые блики, превращая лица моего экипажа в маски из театра ужасов. Мы висели в креслах, удерживаемые ремнями, как коллекция экзотических бабочек, пришпиленных к пробковой доске. Стена, ставшая полом, была усеяна всяким мусором, не удостоившимся чести быть прикрученным намертво: термокружки, планшеты, чья-то туфля, кажется, Миранды.

Я сжимал в руке Гиперкуб, гудящий от новоприобретённой мощи. И ждал, когда Чип всё же разберёт завалы у меня в голове и отыщет нужную информацию. Время стремительно кончалось. Нас вот-вот уничтожат, если мы немедленно не найдём решение.

— Капитан, — голос Вайлет прорезал тишину. — Фиксирую изменение тактической обстановки. Объект «Летающая тарелка» класса «мать-его-за-ногу-какая-огромная» вышел на боевой курс. Дистанция семь километров, скорость двести пятьдесят километров в час.

Я перевёл взгляд на центральный экран. Летающая цитадель Магнуса неслась к нам, перемигиваясь бортовыми огнями, а позади неё виднелся запылённый после крушения небоскрёба Лиходар.

— На нижней плоскости объекта открывается орудийный порт, — продолжила Вайлет, будто комментировала прогноз погоды. — Диаметр апертуры двадцать метров. Фиксирую интенсивный набор энергии. Предполагаемая мощность сопоставима с нашим «Гелиос-Гамма», возможно, превосходит.

На экране было видно, как в центре диска расходится гигантская ирисовая диафрагма, обнажая нутро, в котором уже разгорался слепящий белый свет. Магнус не собирался играть в прелюдии. Он собирался нас испарить.

— Одновременно, — добавила киборг

Красные маркеры на тактической карте послушно расползлись, образуя идеальную дугу. Смертельную подкову. Пятнадцать стальных гигантов, похожих на сутулых палачей, подняли свои пушечные «головы» и нацелились на нашу беспомощную, лежащую на боку «Избушку».

Никто не стрелял. Пока. Тарелке нужно было время, чтобы накопить заряд для своего «луча смерти». «Молотобойцам» — чтобы подойти на дистанцию гарантированного попадания, с которой их ракеты не сможет сбить даже самый отчаянный зенитный огонь. На который мы всё равно уже не способны.

У нас есть окно. Маленькое, грязное, и в него уже заглядывает костлявая.

ПОХОЖЕ, НАШИ ВРАГИ УСТРАИВАЮТ СОРЕВНОВАНИЕ НА ТЕМУ «КТО ПЕРВЫМ ПРЕВРАТИТ КУРЯТНИК В ГОРСТКУ РАДИОАКТИВНОГО ПЕПЛА».

«Работай, Чип. Быстрее!» — мысленно прикрикнул я.

Вокруг меня кипела жизнь. Вернее, её судорожные попытки.

— Ядрёна гайка! — Ди-Ди, вися в кресле под немыслимым углом, умудрялась с бешеной скоростью стучать по сенсорной панели. Пальцы летали, как колибри на амфетаминах. — Гидравлика левой ноги — в хлам! Реактор работает с перебоями, охлаждение на честном слове! Я пытаюсь перенаправить энергию на стабилизаторы, но это всё равно что пытаться заткнуть пробоину в дамбе пальцем!

— Долорес, я тебя умоляю! — донеслось из динамиков ворчание Гудвина. — Не трогай главный энергораспределитель! Эта система нежнее самолюбия поэта! Один неверный импульс, и мы тут устроим филиал преисподней! И вообще, я говорил этому твоему капитану, что нельзя так с техникой!

— Боекомплект, — отчеканила Шондра. — Ракетная установка «Ласточка» пуста. Снаряды для «Грозы»: бронебойных — двенадцать на ствол, осколочно-фугасных — восемнадцать. Пулемётные ленты — тридцать процентов. Этого хватит максимум, чтобы поцарапать им краску.

Кармилла молчала. И это было страшнее любых криков. Она не делала ничего. Просто сидела, впившись взглядом в экран, где разгорался свет вражеского лазера. Её красные глаза светились так ярко, что, казалось, прожигают воздух. На губах вампирши застыла странная, хищная полуулыбка — улыбка игрока, поставившего на кон всё, включая собственную жизнь. Её длинные белые волосы медленно, гипнотически шевелились.

— Волк, — позвала Лекса. — Мы всё же собираемся замкнуть эту чёртову временную петлю? Или пора составлять некролог?

— Ох, милок, не к добру всё это! — запричитала из динамиков Ядвига. — Чует моё сердце старое, сейчас нас окаянные злодеи на дрова пустят! Каши бы сейчас, горяченькой…

Роза молчала, лишь крепче обвила подлокотники кресла лианами. В её огромных зелёных глазах отражались красные всполохи аварийных ламп. Прикованная к соседнему креслу журналистка Миранда Фифи замычала и задёргалась, её глаза были размером с блюдца. Кажется, до неё наконец дошло, что репортаж века может стать её последним.

В моей голове в это время бушевал ураган. Чип перелопачивал терабайты данных, скопированных из шляпы, с бешеной скоростью. Я чувствовал это как внутренний зуд, как мелькание тысячи образов, схем, формул, которые проносились перед мысленным взором, не задерживаясь ни на секунду.

ПОИСК… АЛГОРИТМ ПРОСТРАНСТВЕННОГО ПЕРЕМЕЩЕНИЯ… ФИЛЬТР: «ВЫСОКАЯ МОЩНОСТЬ»… ФИЛЬТР: «РАСШИРЕННАЯ ЗОНА ВОЗДЕЙСТВИЯ»… ТАК, ЭТО ЧЕРТЕЖИ КОФЕВАРКИ, СПОСОБНОЙ ВАРИТЬ КОФЕ С ТЕМПОРАЛЬНЫМ СДВИГОМ… ИНТЕРЕСНО, НО НЕ СЕЙЧАС… ЭТО ПОЛНЫЙ СПИСОК ВСЕХ ГРЕХОВ КАРМИЛЛЫ ЗА ПОСЛЕДНИЕ ТРИСТА ЛЕТ… УХ ТЫ, ВНУШИТЕЛЬНО… А, ВОТ ОНО! НАШЁЛ! ЛЕЖАЛО ПОД РАПОРТОМ ЛЕКСЫ ОБ УВОЛЬНЕНИИ.

Я сразу же увидел диаграмму. Трёхмерная модель Гиперкуба, испещрённая стрелками, символами и цифрами.

— Это оно? — выдохнул я.

ЭТО АЛГОРИТМ «КОВРОВАЯ ТЕЛЕПОРТАЦИЯ». ИСПОЛЬЗУЕТСЯ ГЛИФТОДАМИ ДЛЯ ЭКСТРЕННОЙ ЭВАКУАЦИИ ЦЕЛЫХ ФЛОТИЛИЙ. ТРЕБУЕТ КОЛОССАЛЬНОГО КОЛИЧЕСТВА ЭНЕРГИИ, НО, К СЧАСТЬЮ, У НАС ПОД РУКОЙ ЕСТЬ ВЕЧНЫЙ ДВИГАТЕЛЬ.

— Всю «Избушку» захватит? — я чувствовал, как по спине пробежал холодок.

Я НАСТРОИЛ АЛГОРИТМ. МЫ ПЕРЕМЕСТИМ «ИЗБУШКУ» И НЕБОЛЬШОЙ КУСОК ОКРУЖАЮЩЕГО ЛАНДШАФТА. ВОЗМОЖНО, ПРИХВАТИМ ПАРУ КУСТОВ И ОДНОГО УДИВЛЁННОГО СУСЛИКА. ВЫВОЖУ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ НА ВАШ ОПТИЧЕСКИЙ НЕРВ.

«Молодец, Чип. После этого куплю тебе самое лучшее обновление… как только пойму, каким образом его можно тебе установить».

СПАСИБО, КАПИТАН. Я БЫ ПРЕДПОЧЁЛ ЛИЦЕНЗИОННУЮ ВЕРСИЮ ТОЙ ИГРЫ ПРО ФЕРМУ.

Я перестал обращать внимание на экраны. На панику экипажа. На приближающуюся смерть. Всё моё внимание сосредоточилось на кубе в моих руках. Виртуальные стрелки заплясали перед глазами, указывая последовательность.

Я начал крутить. Пальцы двигались медленно, но уверенно. Как у сапёра, перерезающего провода на бомбе.

Щелчок. Верхняя грань вправо. Символы на ней вспыхнули и погасли.

— Волк! — вскрикнула Лекса. — «Молотобойцы» уже в пяти километрах! Они сейчас ударят! Крути шустрее!

Я не ответил.

Щелчок. Левая грань на себя. Центральный сегмент — оборот против часовой стрелки.

Воздух на мостике дрогнул. Стал плотнее, гуще. Появился едва уловимый запах кварцевания. Я увидел, как по экрану пробежала рябь, искажая вид на дымящийся кратер снаружи. Вокруг нашей лежащей на боку машины начало формироваться едва заметное, мерцающее марево.

— Капитан! — крикнула Ди-Ди. — Все приборы сходят с ума! Датчики показывают, что мы одновременно находимся здесь и нигде!

— Долорес! Какого лешего ты сделала⁈ — взвыл Гудвин из машинного. — У меня приборы показывают отрицательную массу! Это вообще возможно⁈

Щелчок. Ещё поворот.

— Они стреляют! — крикнула Шондра.

На тактической карте от пятнадцати красных точек отделились огненные иглы. Десятки ракет, оставляя за собой дымные шлейфы, устремились к нам. Одновременно с этим луч в брюхе летающей тарелки Магнуса разгорелся до ослепительной белизны, готовый вырваться наружу.

Я повернул последнюю секцию.

Щелк.

Звук был тихим, почти интимным. Как щелчок затвора старого револьвера. Финальный. Неизбежный.

И Гиперкуб в моих руках взорвался светом.

Не снаружи. Изнутри. Каждая его грань, каждый символ обратился в чистую, голубовато-белую энергию. Пространство вокруг «Избушки» перестало быть пространством. Оно свернулось, схлопнулось в одну точку, утягивая нас за собой.

Я успел увидеть, как первые ракеты «Молотобойцев» врезаются туда, где мы только что находились. Как ослепительное копьё лазера с тарелки Магнуса пронзает то же самое ничто.

А потом не стало ничего. Мы исчезли.

* * *

В тот момент, когда орудие выстрелило, Магнус фон Штербен не смотрел на экраны. Он откинулся в своём капитанском кресле, массивном, как трон из чёрной холодной кожи, и прикрыл глаза. Он не нуждался в визуальном подтверждении. Он был композитором, который уже слышал финальный аккорд своей симфонии разрушения, и теперь лишь ждал, когда оглушительная тишина после него заполнит зал.

Его командная рубка была именно залом. Огромное, почти пустое пространство, где

«Демиург, — мысленно обратился он к своему искину. — Доклад».

ОРУДИЕ ПРОИЗВЕЛО ВЫСТРЕЛ В СООТВЕТСТВИИ С ЗАДАННЫМИ ПАРАМЕТРАМИ. ОДНОВРЕМЕННО ЗАФИКСИРОВАН МАССИРОВАННЫЙ РАКЕТНЫЙ УДАР СО СТОРОНЫ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ «МОЛОТОБОЙЦЕВ». ОЖИДАЕТСЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ УНИЧТОЖЕНИЯ ОБЪЕКТА.

Магнус позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку. Синхронный удар. Поэзия. Он наслаждался не самим разрушением, а безупречностью исполнения плана. Волк был назойливой ошибкой в его идеальном коде, и сейчас эта ошибка наконец-то стёрта.

Пылевое облако на экране медленно оседало, открывая взгляду новый пейзаж. На месте «Избушки» теперь был огромный, дымящийся кратер с оплавленными краями. И больше ничего. Финал. Занавес.

ПРОИЗВОДИТСЯ АНАЛИЗ ЗОНЫ ПОРАЖЕНИЯ. ПРОИЗВОДИТСЯ АНАЛИЗ ВИДЕОАРХИВА. ОБЪЕКТ «ИЗБУШКА» В ТОЧКЕ ПРИЦЕЛИВАНИЯ НЕ ОБНАРУЖЕН. ПОРАЖЕНИЕ НЕ ПОДТВЕРЖДЕНО.

Магнус моргнул. Слова прозвучали, но мозг, привыкший к безупречной логике, на несколько секунд отказался их обрабатывать. Это было всё равно что услышать от калькулятора, что два плюс два равно рыбе. Бессмыслица.

Его лицо оставалось маской спокойствия. Только пальцы, лежавшие на гладком подлокотнике, чуть сильнее сжали холодный металл.

— Повтори, — произнёс он.

ОБЪЕКТ «ИЗБУШКА» ОТСУТСТВУЕТ В ЗОНЕ ПОРАЖЕНИЯ. ДАННЫЕ СКАНЕРОВ УКАЗЫВАЮТ НА ТО, ЧТО В МОМЕНТ ВЫСТРЕЛА В РАЙОНЕ ЦЕЛИ БЫЛА ЗАФИКСИРОВАНА АНОМАЛИЯ ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННЫХ ПАРАМЕТРОВ. ДЛИТЕЛЬНОСТЬ: НОЛЬ ЦЕЛЫХ, ТРИСТА ДВЕНАДЦАТЬ ТЫСЯЧНЫХ СЕКУНДЫ.

— Выведи на экран, — приказал Магнус.

Панорамный экран мигнул. Изображение сменилось серией стоп-кадров.

Кадр первый:Израненная «Избушка» лежит на боку. Она мертва, превратилась в недвижимость. Но вокруг неё, как едва заметное марево в летний зной, дрожит воздух. Тонкая, мерцающая сфера голубоватого света окутывает машину.

Кадр второй:Вспышка белого света.

Кадр третий:На месте «Избушки» пустота. Шагохода больше нет. Только аккуратная яма в грунте идеальной сферической формы.

Кадр четвёртый:В эту самую точку, в эту пустоту, бьёт его луч. Взрываются ракеты. Огонь и ярость обрушиваются на клочок земли, где уже ничего нет.

Кадр пятый:Дымящийся кратер.

В рубке снова воцарилась тишина. Но теперь она была другой. Не умиротворяющей, а звенящей. Давящей. Магнус смотрел на последовательность кадров, и его идеальный мир, мир, где всё подчинялось расчёту и вероятности, дал трещину. Снова, мать его, уже в который раз…

Он тихо рассмеялся. Короткий, сухой смешок с нотками безумия.

— Ты снова сделал это, Волк, — прошептал он в пустоту. — Снова сломал правила.

Магнус произнёс это без восхищения. Просто констатация факта, холодная, как скальпель хирурга. Факт, который означал одно: охота не окончена. Она просто перешла на новый уровень.

Тишину прервал настойчивый звуковой сигнал.

ВХОДЯЩИЙ ВЫЗОВ. АБОНЕНТ: ГЕНЕРАЛ ЗУБРОВ, ПРЕДСЕДАТЕЛЬ СОВЕТА ОБОРОНЫ. ПРИОРИТЕТ — ВЫСШИЙ. КАНАЛ СВЯЗИ ЗАШИФРОВАН ПО ВОЕННОМУ ПРОТОКОЛУ «БАСТИОН-7».

Магнус медленно выдохнул. Он провёл рукой по своим безупречным волосам, поправляя прядь. Этот простой жест вернул ему самообладание. Маска вернулась на место.

— Соединяй, — бросил он.

На одном из боковых экранов появилось изображение, которое могло бы с лёгкостью продавать стероиды и железо для спортзалов. Генерал Зубров, минос с густой коричневой шкурой, массивными бычьими рогами, и внушительной мускулатурой, обтянутой деловым костюмом.

Зубров смотрел на Магнуса с плохо скрываемой яростью. Он привык давить — своим весом, своим голосом, своим статусом. Но сейчас он был всего лишь картинкой в маленьком прямоугольнике, а Магнус — хозяином огромной тёмной рубки в летающей тарелке. Глава корпорации едва сдержал усмешку.

— Фон Штербен! — рявкнул Зубров без приветствий. — Какого дьявола здесь происходит⁈ Совет Обороны требует немедленных объяснений!

Магнус чуть склонил голову набок, изображая вежливое внимание.

— Генерал. Всегда рад конструктивному диалогу. Уточните, какой именно из «дьяволов» вас интересует? Сегодня их было несколько.

Зубров фыркнул, выпустив из ноздрей облачко пара.

— Не играйте со мной, Магнус! Во-первых, ваш небоскрёб! Вы обрушили собственную штаб-квартиру, накрыв деловой квартал Лиходара облаком пыли и строительного мусора! Это беспрецедентный акт! Это терроризм! Мы требуем, чтобы вы немедленно посадили свой… аппарат и дали показания!

Он сделал паузу, набирая в могучие лёгкие воздуха.

— И во-вторых! Что это за аппарат⁈ В воздушном пространстве Лиходара находится неопознанное, незарегистрированное судно колоссальных размеров, которое только что применило оружие массового поражения! Совет Обороны приказывает вам немедленно идентифицировать его и подчиниться требованиям властей!

Генерал закончил свою тираду и уставился на Магнуса, ожидая, что тот начнёт оправдываться, юлить или каяться. Магнус выдержал паузу. Он смотрел на разъярённого миноса с выражением энтомолога, разглядывающего особо противно жужжащего жука.

— Генерал, — начал он наконец. — Давайте разберём ваши претензии по порядку, как цивилизованные существа. Пункт первый: здание. Небоскрёб, о котором вы говорите, являлся моей частной собственностью. Согласно действующему законодательству, я имею полное право производить демонтаж принадлежащего мне имущества любым способом, не нарушающим общественную безопасность.

— Вот именно! — взъярился бык. — Безопасность, на которую вы наплевали с высокой колокольни! В прямом смысле!

— Эвакуация персонала и прилегающих территорий была проведена заблаговременно, жертв нет, — парировал Магнус с ледяным апломбом. — Если у Совета Обороны есть претензии к качеству работы подрядчика, рассчитавшего параметры контролируемого сноса, я готов предоставить вам его контакты. Они давали гарантию на минимальное пылевое загрязнение. Возможно, что-то пошло не так.

Зубров оскалился. Он открыл рот, чтобы возразить, но Магнус, не меняя тона, продолжил.

— Пункт второй: воздушное судно. Спешу вас заверить, генерал, оно зарегистрировано. Просто не в тех реестрах, к которым у вас, при всём моём уважении, есть допуск.

Это был удар ниже пояса. Зубров, как опытный политик, понял, что его загнали в угол. Формально Магнус был неуязвим. И это бесило генерала куда сильнее, чем прямое неподчинение. По всему выходило, что он отделается парой штрафов за нарушение общественного порядка.

— Вы переходите все границы, фон Штербен! — прорычал он, меняя тактику. — Не забывайте, наши «Молотобойцы» всё ещё на позициях! Совет Обороны обладает достаточными полномочиями, чтобы классифицировать вас как враждебную цель! Международное сообщество…

Магнус мягко прервал его, подняв палец.

— Международное сообщество, генерал, с большим интересом наблюдает за тем, как пятнадцать тяжёлых штурмовых Волотов под вашим командованием проводят военную операцию в непосредственной близости от густонаселённого города, подвергая риску жизни тысяч мирных граждан. Кстати, именно об этом я и

Зубров замолчал. Он смотрел на Магнуса, и в его бычьих глазах читалась бессильная ярость. Он проиграл. Он знал, что Магнус сам предложил заманить Волка поближе, но доказать это невозможно. Теперь же фон Штербен виртуозно перекладывал всю ответственность на Совет Обороны.

Магнус не стал добивать его. Он просто потерял к миносу интерес, и это было унизительнее любого триумфального монолога.

— Если это всё, генерал, то я вынужден откланяться. У меня есть неотложные дела. А вам я бы порекомендовал сосредоточить усилия Совета на ликвидации последствий… демонтажа. Организуйте работу коммунальных служб. Это будет гораздо полезнее для города, чем пустые угрозы в мой адрес.

Он не дождался ответа. Просто отключил связь. Экран, на котором только что кипел праведным гневом генерал Зубров, погас.

Тишина вернулась. Магнус сидел неподвижно, глядя в пустоту. Разговор с генералом был необходимой формальностью, разминкой, способом восстановить ментальное равновесие. Теперь можно вернуться к главной проблеме.

К Волку.

Он закрыл глаза, снова прокручивая в голове отчёт «Демиурга».

«Аномалия аналогична той, что произошла здесь утром?» — мысленно спросил он.

АНАЛИЗ ОСТАТОЧНОГО ИЗЛУЧЕНИЯ ПОДТВЕРЖДАЕТ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ТОЙ ЖЕ ТЕХНОЛОГИИ, ОСНОВАННОЙ НА МАНИПУЛЯЦИИ ПРОСТРАНСТВОМ. ОДНАКО ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ СЛЕД И СИГНАТУРА ВОЗДЕЙСТВИЯ ОТЛИЧАЮТСЯ.

Магнус кивнул сам себе. Гиперкуб. Волк научился им пользоваться более виртуозно, чем раньше. И, судя по масштабу, нашёл для него новый источник питания. Наверняка тот самый артефакт, что он создал из аннигиляционной бомбы. Две невозможные переменные сошлись в одной точке и породили… это.

Однако Магнус знал одно: законы физики можно обойти, но не отменить. Всё, что исчезает в одном месте, должно появиться в другом. Нельзя просто раствориться в ничто. Во всяком случае, Волк совершенно точно не собирается превращать себя, куроход и экипаж в облако космической пыли.

Он перенеслись. Вопрос только, куда?

На лице Магнуса не осталось и следа растерянности. Только холодная, хищная сосредоточенность.

— Демиург, — его голос эхом разнёсся по пустой рубке. — Новая директива.

СЛУШАЮ, СОЗДАТЕЛЬ.

— Прочесать глобальную сеть. Все каналы. Все частоты. Все источники — новостные, военные, гражданские, пиратские, блоги домохозяек и форумы любителей разводить сусликов. Задействуй все вычислительные мощности. Мне нужны данные о любом аномальном явлении, любом необъяснимом событии, любом сообщении о внезапном появлении гигантского шагохода в форме избы или кого-то из экипажа. Когда «Избушка» появится… я хочу узнать об этом мгновенно.

ДИРЕКТИВА ПРИНЯТА. НАЧИНАЮ ВЫПОЛНЕНИЕ.

Магнус перешёл к управлению. Его летающая цитадель набирала высоту, и на панорамном экране Лиходар, окутанный пылью, медленно уходил вниз, превращаясь в схематичную карту. Город становился меньше. И ещё меньше.

Его взгляд был прикован к одной точке на этой карте. К маленькому, почти незаметному шраму на теле земли.

К пустому кратеру, оставшемуся там, где полагалось находиться могиле Волка.

Корабль поднимался всё выше, уходя в облака. Война продолжалась.

Глава 20

Сделай это возможным

Петрович докурил сигарету до самого фильтра, обжёг пальцы, смачно выругался и затушил бычок. День тянулся, как резина от старых покрышек. Медленно, нудно и с отвратительным запахом. Солнце жарило асфальт продовольственного хаба «Ходдимир-Юг», превращая огромную площадку, заставленную штабелями контейнеров, в сковородку.

— Слышь, Семёныч, — сказал он, обращаясь к напарнику, который безуспешно пытался завести капризный автопогрузчик. — Этот хрыч, новый начальник смены, опять нормы поднял. Говорит, производительность падает. Я ему говорю, так ты нам погрузчики новые дай, а не лекции читай. А он мне «не положено»!

Семёныч, мужик лет пятидесяти с лицом, похожим на печёное яблоко, в очередной раз повернул ключ зажигания. Погрузчик издал звук, напоминающий предсмертный хрип больного осла, и заглох.

— Ему не положено, а нам вкалывай, — проворчал Семёныч, вытирая со лба пот. — Я на этой тарантайке скоро сам в узел завяжусь. Ей место в музее металлолома…

Он не договорил.

Мир на секунду выключили.

Сначала пропал звук. Пропал гул дальнобойных фур, ругань грузчиков, скрип металла. Наступила абсолютная, вакуумная тишина. А потом пространство над центральной площадкой, прямо между рядами с консервированной кукурузой и туалетной бумагой, вспыхнуло.

Это не был взрыв, а чистый, беззвучный, ослепительно-белый свет, будто кто-то на мгновение включил второе солнце. Петрович и Семёныч инстинктивно зажмурились, прикрыв лица руками. Свет был таким ярким, что проникал даже сквозь веки, заливая всё вокруг молочной белизной.

А через секунду всё кончилось.

Тишина вернулась, но теперь она стала другой. Не вакуумной, а звенящей от шока. Петрович опустил руки. На площадке, где только что было пусто, теперь что-то лежало. Огромное. Нелепое. Чудовищное.

Это была гигантская стальная изба, лежащая на боку под углом в сорок пять градусов. Одна из её механических «курьих» ног была неестественно вывернута, вторая — поджата под брюхо. Броня, когда-то, видимо, бывшая серой, теперь представляла собой мешанину из вмятин, оплавленных участков и пробоин, из которых тонкими струйками валил дым. Эта груда металлолома походила на подстреленную железную птицу, рухнувшую с небес, а в придачу под ней громоздилась гора сухой почвы.

Но хуже всего, что эта машина выглядела знакомо.

Петрович видел её десятки раз за последние сутки. В новостях. На экранах в баре. В роликах, которые пересылали друг другу все, кому не лень.

— Семёныч… — прохрипел Петрович, не в силах оторвать взгляд от стального монстра. — Ты… ты это видишь?

Семёныч, стоявший рядом с открытым ртом, медленно кивнул. Его лицо из печёного яблока превратилось в бледную поганку.

— Вижу… — прошептал он. — Это ж… «Избушка». Волка.

Они молчали секунд десять, пытаясь совместить репортажи о боях за тысячи километров отсюда с тем фактом, что главный объект этих репортажей теперь лежит в двадцати метрах от их курилки. Мозг отказывался строить логические цепочки.

— Надо бы… начальству доложить, — неуверенно произнёс Петрович.

— Погоди, — ответил Семёныч, приходя в себя первым. Он дрожащей рукой вытащил из кармана заляпанного комбинезона коммуникатор. — Я сначала сниму. Мне ж никто не поверит.

В тот самый момент, когда он навёл камеру, на боку стальной махины с оглушительным скрежетом и стоном начал отходить в сторону тяжёлый люк.

* * *

Переход по ощущениям напоминал полную жопу. Будто тебя засунули в бетономешалку, раскрутили до третьей космической, а потом резко остановили об бетонную стену. Мир исчез, сменившись калейдоскопом цветов и ощущением, что каждая клетка твоего тела одновременно

Тишина. Красный свет аварийных ламп. И пол, который теперь был стеной.

Я висел на ремнях безопасности, чувствуя, как кровь приливает к голове. Мостик, наша цитадель и святая святых, превратился в свалку, перевёрнутую под углом.

— Ядрёна гайка… — выдохнула Ди-Ди, вися в своём кресле, как экзотическая рыжая летучая мышь. — Капитан, в следующий раз предупреждай, когда решишь телепортировать нас вместе с ландшафтом. У меня гироскопы чуть с ума не сошли.

— Батюшки-светы, внучек, вот это мы приземлились! — запричитала из динамиков Ядвига. — Все угольки в печке мне перетряхнуло!

— Долорес, я требую сатисфакции! — прорычал из машинного отделения Гудвин. — Твой капитан только что нарушил второй закон термодинамики! Я засек отрицательную энтропию! Отрицательную! Это даже не научная фантастика, это форменное хулиганство!

Я проигнорировал их всех. Главное, что мы здесь.

— Вайлет, статус, — бросил я, отстёгивая ремни и спрыгивая на наклонную переборку.

— Местоположение: продовольственный хаб, южная окраина города Ходдимир, — безэмоционально доложила киборг. — Внешняя среда: стабильна. Уровень угрозы: минимальный. Фиксирую двух гражданских лиц в состоянии повышенного удивления.

— К шлюзу, — бросил я и связался с лидером вампиров. — Валериус, ты и твой гот-рок фан-клуб отправляетесь на вылазку.

Минута, и мы стояли перед выходом. Скрежет гидравлики, не желающей работать в таком положении, был ужасен. Наконец, створка поддалась, и в полумрак шлюза хлынул яркий солнечный свет.

На меня смотрели два мужика в грязных комбезах. Один из них держал в руке коммуникатор, объектив которого был направлен прямо на меня. Я спрыгнул вниз, проигнорировав десяток метров высоты. Посмотрел на них, щурясь от непривычного света. Чёрный плащ-пончо, шляпа, бионический протез вместо руки. Весь джентльменский набор на месте.

— Добрый день, — сказал я, окинув взглядом бескрайние ряды контейнеров. — У вас тут, я смотрю, оптовая база? Отлично. Нам нужно немного провизии.

Мужики молчали. У обоих отвисли челюсти.

— Валериус, Кристалл, Лазарус и все, кто с клыками, — позвал я, не оборачиваясь. — Роза, ты тоже. На выход. Поможете с покупками.

Из люка один за другим начали появляться альпы. Высокие, аристократичные, с белыми волосами и красными глазами. Они спускались вниз с помощью волос, с тем невозмутимым изяществом, с которым выходят на бал во дворце, а не из покорёженного шагохода посреди склада. Лазарус, гора мышц, молча встал за моим плечом. Валериус окинул взглядом площадку с видом феодала, оценивающего свои новые владения.

Последней спустилась Роза. Её зелёные волосы-лианы мягко шелестели. Она тоже молча встала рядом со мной, её огромные глаза с любопытством разглядывали штабеля коробок.

Рабочие на площадке, которые до этого просто стояли и смотрели, начали медленно пятиться. Кроме тех двоих, появились новые. Кто-то указал на меня пальцем, потом на свой коммуникатор, где, видимо, крутилась новостная лента, и что-то зашептал соседу.

— Это он… — донеслось до меня. — Террорист…

Я усмехнулся.

— Валериус, нам нужны консервы. Много. Мясо, рыба, овощи. И крупы, макароны, соль, сахар, мука, сухое молоко и яичный порошок, бич-пакеты и всё, что долго не портится. Лазарус, бери тележку.

Вампир-аристократ кивнул с той же невозмутимостью, с какой принял бы приказ взять штурмом крепость.

— Будет исполнено, капитан.

Но тут вмешалась Кристалл. Она смерила взглядом ближайший контейнер с надписью «Тушёнка говяжья. Высший сорт» с таким выражением, будто это была куча навоза.

— Капитан, — процедила вампирша. — Смею напомнить, что мы, альпы, не питаемся этими… отбросами. Наша физиология требует совершенно иной диеты. Потребление пищи смертных для нас не просто унизительно, а вредно.

— Я в курсе, — холодно ответил я, не глядя на неё. — Считай это работой на благо коллектива. Решение твоей диетической проблемы находится на стадии разработки. А пока грузи тушёнку, милая.

Она фыркнула, но промолчала. Одного моего взгляда хватило, чтобы кровососка поняла, что спорить бесполезно. Она развернулась и с видом оскорблённой принцессы направилась к контейнерам, показывая, как ей противно даже дышать воздухом склада с плебейской пищей.

— Роза, — обратился я к дриаде. — Тебе отдельное задание. Найди склад с семенами. Мне нужны зерновые. Пшеница, рожь, овёс. Несколько мешков.

Она не стала спрашивать, зачем. Просто кивнула, хотя в её глазах промелькнул живой интерес. Мягко ступая, дриада направилась в сторону складов.

Пока вампиры, матерясь сквозь зубы, загружали огромную платформенную телегу ящиками, я направился к зданию с вывеской «Торговый зал».

За стойкой сидела женщина лет сорока с усталым лицом и причёской «химический взрыв». Она смотрела на меня так, будто увидела героя теленовостей. Ну, то есть, совершенно правильно смотрела.

Я подошёл и положил на стойку свой денежный пульт.

— Пробейте, пожалуйста, — сказал я. — И если есть, карту лояльности оформите. Думаю, оптовым покупателям полагается хорошая скидка.

Женщина несколько раз моргнула.

В «Избушке» Ди-Ди наверняка уже пыталась поставить машину на ноги. Шондра брала на прицел подозрительных роботов-погрузчиков. Лекса, скорее всего, пила валерьянку, проклиная тот день, когда связалась со мной. А я оплачивал экстренные покупки. Чисто из пафоса. Мы не таились, потому что нас просто не успеют поймать.

АНАЛИЗ: УРОВЕНЬ КОРТИЗОЛА У КАССИРШИ ПРЕВЫШАЕТ НОРМУ НА 400%. СЕРДЕЧНЫЙ РИТМ СТАБИЛЬНО ВЫСОКИЙ. ВЕРОЯТНОСТЬ, ЧТО ОНА УПАДЁТ В ОБМОРОК 27%. ВЕРОЯТНОСТЬ, ЧТО ОНА МОЛЧА ПРОБЬЁТ ТОВАР И ПОТРЕБУЕТ ПЕРЕСЧИТАТЬ ЯЩИКИ 73%.

— Пакет нужен? — механически спросила женщина и осеклась.

— Да, — кивнул я. — Самый большой, какой у вас есть.

* * *

Вспышка.

На этот раз мы материализовались на тихой, вымощенной плиткой парковке перед элегантным трёхэтажным зданием из стекла и белого камня. Вывеска гласила: «Клиника регенеративной медицины». Воздух был чистым, пахло соснами и антисептиком.

«Избушка» всё ещё лежала на боку, но Ди-Ди, судя по докладу, уже почти починила гидравлику пострадавшей опоры.

— Выходим, — скомандовал я. — Состав тот же.

Реакция персонала клиники сильно отличалась. Никакого ступора. Вместо него нервная суета и страх. Из дверей высыпали несколько человек в белоснежных халатах. Один из них, седовласый мужчина с бейджем «Главный врач», сделал шаг вперёд, выставив перед собой руки, словно пытался остановить лавину.

— Что… что вам нужно? — его голос дрожал, но он старался держаться. — У нас здесь больные!

— Знаю, — ответил я. — Поэтому я и здесь. Мне нужен ваш банк донорской крови и гемосинтезатор.

Главврач побледнел ещё сильнее.

— Но это… это невозможно! Это

— Теперь это мой стратегический запас, — отрезал я. — Вам придётся восполнить свой из других филиалов. Валериус.

Вампир шагнул вперёд. Я увидел, как в его красных глазах, обычно холодных, как лёд, промелькнул хищный огонёк. Не радость. Оживление. Как у гурмана, которому после долгой диеты предложили его любимое блюдо.

Кристалл на этот раз молчала, просто хищно улыбалась. Клыков вампирша не скрывала и ей определённо нравилось, как шарахаются медсёстры и санитары.

Лазарус, не дожидаясь дальнейших команд, развернулся и отправился на поиски синтезатора с той же невозмутимостью, с какой пять минут назад шёл за ящиками с тушёнкой. Медики расступились перед ним, как вода перед носом ледокола.

Через десять минут альпы вынесли из клиники все криоконтейнеры с маркировкой «Кровь. Группа II. Резус-фактор положительный». Я снова подошёл к трясущемуся главврачу и достал денежный пульт, готовя транзакцию на приличную сумму.

— Это… за… кровь? — пролепетал он.

— И за моральный ущерб, — сказал я. — Сдачи не надо.

* * *

Третья вспышка.

На этот раз переход ощущался иначе. Мягче. Словно мы не прорывали ткань реальности, а скользили по ней, как по шёлку. Когда мир вернулся, он был совершенно другим.

Мы стояли посреди ржавого скелета былого величия. Космодром «Байконур-13» был идеальным памятником человеческим амбициям и последующему разгильдяйству. Гигантские, заросшие бурьяном стартовые площадки, похожие на алтари забытых богов. Ангары, в которых мог бы разместиться небольшой город, теперь служили домом для ветра и стай мутировавших голубей.

И посреди всего этого — кипучая, суетливая деятельность моих наёмников, которые, матерясь на трёх языках, пытались превратить этот металлолом в самую грозную оружейную фабрику на планете. Благодаря им рядом с обветшалыми постройками росли новые конструкции из блестящего металла и бетона.

«Избушка» наконец-то встала на обе ноги. Скрипя и протестуя, но встала.

Рабочим помогали роботы.

Десятки, сотни роботов. Строительные дроны, похожие на гигантских пауков, сваривали балки. Транспортные платформы перевозили грузы. Монтажные манипуляторы, жужжа сервоприводами, устанавливали какое-то оборудование. Они работали слаженно, методично, без суеты. Это был гигантский, гудящий муравейник, строящий что-то грандиозное.

Мой экипаж, высыпавший на рампу, выглядел ошарашенным. Все смотрели на эту грандиозную стройку, на снующих туда-сюда рабочих, на краны, перетаскивающие какие-то невероятные конструкции, и не могли сложить два и два.

— Волк… — начала Лекса. — Что это за цирк с конями? Ты говорил, что запускаешь своё производство, но… блин… Ты что, ограбил металлургический завод?

— Лучше, — ухмыльнулся я. — Я его купил. Вместе с этим милым космодромом.

Ди-Ди издала звук, похожий на писк восторженного дельфина, и, кажется, была готова упасть в обморок от счастья. Её глаза, отражавшие искры от сварки, бегали от одного объекта к другому, и я уверен, что её мозг уже начал создавать проект восстановления вон той ржавой фермы.

— Ядрёна гайка… — выдохнула она с выражением благоговения, какое бывает у верующего, попавшего в рай. — Капитан… это…

Она не договорила, просто сорвалась с места и подбежала к ближайшему роботу-сварщику. Тот прекратил работу и повернул к ней голову с оптическими датчиками.

— Долорес! — тут же взревел Гудвин из внешних динамиков избушки. — Что этот твой Волк опять удумал⁈ Это же стройка века! А где смета⁈ Где техническое задание⁈ Почему меня не поставили в известность⁈ Это возмутительно!

Вайлет уже получила от меня доступ к локальной сети и начала сканирование:

— Энергосеть: готовность тридцать пять процентов. Периметр: защищён на сорок процентов. Взлётно-посадочная полоса: восемнадцать процентов готовности к приёму тяжёлых судов.

Впервые за долгое время её статистика говорила не об угрозах, а о возможностях.

Кармилла окинула взглядом бескрайнюю степь, прищурив рубиновые глаза. Не сказать, что перспективы её вдохновляли.

Роза вышла с мешками семян в руках. Она глубоко вдохнула степной воздух и улыбнулась. Её лианы потянулись к почве, словно здороваясь. Здесь, на этой выжженной земле, она собиралась создать сад.

Валериус смотрел на горизонт, на стартовые площадки.

— Какая дыра, — презрительно бросила Кристалл, оглядываясь. — Ни одного бутика.

Её никто не услышал.

— Ты всё это время планировал построить вот это? — тихо спросила Шондра.

Я кивнул и посмотрел на покорёженную, но всё ещё живую «Избушку». На свой экипаж, который наконец-то обрёл твёрдую почву под ногами. На гигантскую стройку, которая была моим секретом, моим козырем, моим будущим. Мимо нас, аккуратно огибая наш шагоход, проехала транспортная платформа с огромной балкой на манипуляторе. Работа не останавливалась ни на секунду.

Я улыбнулся. Впервые за этот безумный день по-настоящему.

«Чип, ты нашёл алгоритм?» — уточнил мысленно.

НАШЁЛ ЛИ Я? КАПИТАН, Я НАШЁЛ ЦЕЛЫЙ КАТАЛОГ! ЕСТЬ «ЛАЙТ-ВЕРСИЯ» — УСКОРЯЕТ ВРЕМЯ В ДВА РАЗА. ЕСТЬ «ПРОФИ» — УСКОРЕНИЕ ДО СТА РАЗ, НО ВОЗМОЖНЫ СЛУЧАЙНЫЕ ВИЗИТЫ ТЁЩИ. И МОЙ ЛЮБИМЫЙ, «РЕЖИМ БОГА» — ВРЕМЯ ТЕЧЁТ ТАК БЫСТРО, ЧТО ВЫ УСПЕЕТЕ ЗАВЕРШИТЬ СТРОЙКУ И ПОСМОТРЕТЬ ВСЕ СЕЗОНЫ «САНТА-БАРБАРЫ», ПОКА СНАРУЖИ ПРОЙДЁТ ПОЛЧАСА. КАКОЙ УСТАНАВЛИВАЕМ?

«Догадайся», — усмехнулся я мысленно.

ПОНЯЛ. БОЖЕСТВЕННОСТЬ, ТАК БОЖЕСТВЕННОСТЬ!

Перед глазами, на внутренней стороне век, вспыхнула схема. Сложная, многоуровневая, состоящая из незнакомых символов. Это была не та комбинация, что я использовал для прыжка. Более сложная. Более… элегантная.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ВО ВРЕМЯ ПРИГОТОВЛЕНИЯ ПЕЛЬМЕНЕЙ, ОНИ МОГУТ СВАРИТЬСЯ РАНЬШЕ, ЧЕМ ВЫ ЗАКИНЕТЕ ИХ В ВОДУ.

Я достал Гиперкуб и начал вращать секции. Пальцы двигались сами. Схема, которую показал мне Чип, стояла перед глазами, как чертёж.

Сорок три квинтиллиона комбинаций. Любую можно собрать всего за двадцать ходов. И только одна подходит, чтобы победить.

КОРПОРАЦИЯ «МОЗГОВОЙ ЧИП ВОЛКА» НЕ НЕСЁТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА УСКОРЕННОЕ СТАРЕНИЕ, ПРОПУЩЕННЫЕ ДНИ РОЖДЕНИЯ, ВНЕЗАПНО ВЫРОСШИЕ БОРОДЫ И ВОЗМОЖНОЕ ОСОЗНАНИЕ БРЕННОСТИ БЫТИЯ.

Символы на гранях куба начали светиться. Но не голубым, как раньше. А золотым. Густым, тёплым, как расплавленный мёд.

Щелчок.

Но мир не поплыл. Не исказился.

Вместо этого от Гиперкуба во все стороны хлынула волна золотого света. Она прошла сквозь корпус «Избушки», сквозь строителей и роботов. Я увидел, как она расходится, накрывая весь космодром. Гигантский, полупрозрачный, мерцающий золотом купол, который рос, пока не накрыл всю территорию нашей базы.

А затем всё стихло.

— И… что? — спросила Лекса, с опаской оглядываясь. — Ничего не произошло.

— Ты уверена? — я кивнул на точку в вышине.

Там, в небе, застыла птица. Она не падала. Она просто висела

Время за пределами нашего пузыря остановилось.

— Волк, ты сломал время? — уточнила Розочка.

— Не сломал, цветочек, — сказал я, чувствуя, как по телу разливается пьянящее чувство всемогущества. — Оно просто на паузе. А мы в режиме ускоренной перемотки.

Я обвёл взглядом ошарашенные лица своих девочек.

— Добро пожаловать в наш личный карманный рай, дамы. Внутри этого пузыря время для нас течёт в тысячи раз быстрее, чем снаружи. Для всего остального мира пройдут минуты. Для нас несколько месяцев или лет.

— Твою мать… — выругалась Кристалл.

Валериус с благоговением склонил голову и опустился на одно колено, остальные последовали его примеру.

— Наш бог снова явил свою истинную силу.

Повисла такая тишина, что было слышно, как у Ди-Ди в голове сгорают предохранители от восторга.

— Мы… мы выиграли время, — выдохнула она. — В прямом смысле!

— Именно, — кивнул я. — И теперь мы используем его по полной.

Я собрал всех возле одной из построек. Мой экипаж. Мои вампиры-подданные. И бригадиры строителей, которых я вызвал с площадки.

— Итак, леди и джентльмены, — начал я. — Как вы уже заметили, произошли небольшие изменения в рабочем графике. У нас появилось время. И мы потратим его с пользой.

Я повернулся к Ди-Ди и достал аннигиляционное ядро.

— Это будет сердцем нашего нового оружия, но до этого тебе придётся приспособить его для обеспечения нас всех энергией. Она потребуется не только для работы основных узлов, но и для системы жизнеобеспечения. Здесь без притока тепла снаружи скоро станет холодно, да и воздух придётся регенерировать. Роза в этом поможет своими растениями.

Затем я повернулся к бригадирам.

— Ваша задача — спутник. Боевой. С вот этой штукой в качестве источника питания и фокусированным плазменным лучом в качестве главного аргумента. Чертежи у Ди-Ди. И нужно привести в порядок вот эту стартовую площадку, — я махнул рукой в сторону самой большой и самой ржавой пусковой установки. — Её нужно подготовить к запуску.

Мужики переглянулись, почесали в затылках, но в глазах не было страха. Только азарт настоящих профессионалов, которым предложили не просто работу, а вызов.

— Будет сделано, кэп, — басовито ответил самый крупный из них, мужик с бородой, в которой мог бы свить гнездо небольшой птеродактиль.

— Отлично. А теперь за работу. Время пошло.

Стройка, замершая на мгновение, снова ожила. Но теперь это была не просто суета, а слаженная, чёткая работа гигантского механизма. Каждый знал, что делать. Я поднялся на рампу «Избушки», глядя на этот муравейник. На то, как на моих глазах, из ржавчины и хаоса, рождается оружие, способное изменить ход истории.

За пределами нашего золотого купола мир застыл. Но здесь, внутри темпорального пузыря, мы ковали меч.

И когда мы выйдем, нанесём удар.

Глава 21

Тарелка и пузырь

Магнус фон Штербен не любил, когда ломались его игрушки. Особенно такие дорогие, такие уникальные, как «Змей Горыныч». Он вложил в этот проект не только колоссальные ресурсы, но и часть своей души. Своей веры в абсолютное, неоспоримое превосходство технологии над хаосом жизни.

И вот теперь эта вера, как и его Великий Волот, оказалась уязвлена. Оскорблена.

Хуже того, он потерял не только самое грозное оружие, но и деньги. Так что сейчас его душевное равновесие оставляло желать лучшего. Все планы шли псу, нет Волку под хвост!

Он сидел в капитанском кресле, которое больше походило на трон, и смотрел на панораму облаков. Его летающая тарелка, его личный ковчег, бесшумно скользила в верхних слоях атмосферы, неся его прочь от места унижения.

Магнус не двигался. Не говорил. Просто ждал. Его идеальный план, его симфония разрушения, закончилась фальшивой, издевательской нотой. Волк исчез. Испарился. Снова сломал правила игры. Но Магнус был терпелив. Физику не обманешь. Всё, что исчезает, должно где-то появиться.

СОЗДАТЕЛЬ, ПОСТУПИЛИ ДАННЫЕ.

Голос «Демиурга» возник в его сознании не как звук, а как чистая информация. Холодная, бесстрастная, безупречная.

Магнус не шелохнулся.

— Докладывай.

АНАЛИЗ ГЛОБАЛЬНОЙ СЕТИ ВЫЯВИЛ СЕРИЮ КРАТКОВРЕМЕННЫХ АНОМАЛЬНЫХ ЯВЛЕНИЙ В ГОРОДЕ-ГОСУДАРСТВЕ ХОДДИМИР. ЕСТЬ ВИЗУАЛЬНЫЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ И СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ.

На панорамном экране небо сменилось картой Ходдимира, на которой вспыхнуло несколько красных точек.

— Детали, — произнёс Магнус.

ПЕРВОЕ ПОЯВЛЕНИЕ. ПРОДОВОЛЬСТВЕННЫЙ ХАБ «ХОДДИМИР-ЮГ». НА ЭКРАН ВЫВЕДЕНО СООБЩЕНИЕ ИЗ ЗАКРЫТОГО ЧАТА СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ.

На боковом мониторе появился скриншот переписки службы безопасности.

СБ_Вася: Пацаны, вы не поверите! У нас тут Волк!

СБ_Петя: Врёшь.

СБ_Вася: Не вру. Лично видел. С ним десяток вампиров и зелёная девка. Загрузили в свой куроход половину товаров, будто саранча налетела!

СБ_Коля: Вызывай подкрепление, идиот!

СБ_Вася: Он заплатил. Потребовал скидку за опт и спросил, где туалет. А потом они исчезли. Просто взяли и… пшик! Вместе с шагоходом!

СБ_Петя: Ты бухал, что ли?

СБ_Вася: Я как стёклышко! Но сейчас пойду и напьюсь.

Магнус смотрел на это с каменным лицом. Грабитель, который платит за награбленное. В этом весь Волк. Насмешка, завёрнутая в абсурд.

ВТОРОЕ ПОЯВЛЕНИЕ. КЛИНИКА РЕГЕНЕРАТИВНОЙ МЕДИЦИНЫ. ВЫВОЖУ ЗАПИСИ С КАМЕР НАБЛЮДЕНИЯ, ЗАГРУЖЕННЫЕ АНОНИМНЫМ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕМ НА ПИРАТСКИЙ ВИДЕОХОСТИНГ.

На экране появилось зернистое изображение. Вот из ниоткуда появляется «Избушка». Вот из неё выходят альпы. А вот они выносят криоконтейнеры. Картинка переключается с камеры наружного наблюдения на ресепшен.

Пока альпы грузили кровь, одна из медсестёр, молодая девушка, выронила свой коммуникатор. Он упал прямо под ноги Кристалл. Вампирша смерила девушку презрительным взглядом, затем с королевским достоинством удлинила прядь, подняла гаджет… и сделала селфи на фоне перепуганной медсестры.

АНАЛИЗ: НАРЦИССИЗМ УРОВНЯ «БОГИНЯ». ДЕМОНСТРАЦИЯ ПРЕВОСХОДСТВА НАД СМЕРТНЫМИ. ФОТО УЖЕ ПОЯВИЛОСЬ В СОЦСЕТЯХ И НАБИРАЕТ ПОПУЛЯРНОСТЬ.

Магнус едва заметно поморщился. И снова финальный, издевательский аккорд. Волк подошёл к трясущемуся врачу, достал денежный пульт и что-то перевёл.

ТРЕТЬЕ ПОЯВЛЕНИЕ. КАРЬЕР «КРАСНЫЙ ГИГАНТ» — КРУПНЕЙШИЙ В РЕГИОНЕ АВТОМАТИЗИРОВАННЫЙ КОМПЛЕКС ПО ДОБЫЧЕ И ПЕРВИЧНОМУ ОБОГАЩЕНИЮ ПОЛИМЕТАЛЛИЧЕСКИХ РУД.

Снова записи с камер.

Вспышка. Прямо посреди гигантского карьера, где работали исполинские, размером с трёхэтажный дом, беспилотные экскаваторы и самосвалы, материализовалась «Избушка». Она возникла на ровной площадке сервисной зоны, поднимая облако рыжей пыли.

Автоматизированная система безопасности карьера сразу же сошла с ума. Десяток охранных дронов, похожих на летающих скорпионов, взмыли в воздух. Из внешних динамиков «Избушки»

— Ох, милые вы мои железяки! Негоже на домик с кулаками-то! Мы к вам с миром, за солью да за спичками… то есть, за неодимом и диспрозием! И золотишко для вас приготовили в благодарность за вспоможение! Много-много гриндольфиков перевести готовы!

ИХ ПРЕДЛОЖЕНИЕ ПРИНЯЛИ. ОНИ ПОЛУЧИЛИ РЕДКОЗЕМЕЛЬНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ. ВЫВОЖУ ОТЧЁТ НАЧАЛЬНИКА СМЕНЫ.

«…появились из ниоткуда. Из шагохода выбежала рыжая девушка в комбинезоне. Она подбежала к погрузчику модели РП-7, обняла его и закричала в мегафон: „Свободу угнетённому пролетариату!“. Затем она привязала к нему и ещё к трём роботам какие-то ленточки и спела им что-то про „интернационал“. После чего вернулась в шагоход, и они исчезли. За все металлы и реагенты расплатился лично террорист номер один. Пропажи имущества не зафиксировано. Зафиксирован ущерб для моей психики».

Пальцы Магнуса сжались на подлокотнике так, что стало больно. Это не война. Это какой-то балаган. Бродячий цирк, мать его. Шопинг-тур по Ходдимиру. Он чувствовал, как холодная, контролируемая ярость начинает закипать где-то в глубине души. Волк не только сражался с ним. Он над ним издевался.

ПОСТУПАЮТ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ СООБЩЕНИЯ. НЕПОДТВЕРЖДЁННЫЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА. ОБЪЕКТ «ИЗБУШКА» БЫЛ ЗАМЕЧЕН ВОЗЛЕ МАГАЗИНА ТКАНЕЙ.

На экране появилось сообщение из чата местных швей: «Девки, прикиньте, только что завалились какие-то готы в чёрном, скупили все наши запасы чёрной ткани и ниток. Сказали, надо пончо подлатать. Я чуть не померла со смеху».

Магнус резко выдохнул.

Пончо. Подлатать.

Его мозг, привыкший оперировать стратегиями планетарного масштаба, на секунду дал сбой. Он представил вампиров, порождений тьмы, этих аристократов крови… штопающими дурацкий плащ. Развидеть уже не получилось.

Редкоземельные элементы. Продукты. Кровь. Ткань.

Это не хаос. Это подготовка.

— Он готовится к осаде, — прошипел Магнус. — Он нашёл убежище и запасается ресурсами.

Магнус не знал, где именно Волк затаился. Но он знал, откуда тот начал свой набег. И этого достаточно.

— Демиург, курс на Ходдимир.

ПРИНЯТО. РАССЧИТЫВАЮ ТРАЕКТОРИЮ.

Магнус усмехнулся. Впервые за долгое время это была настоящая, хищная усмешка. Волк стал предсказуем в своей непредсказуемости. Он не бежит на другой конец света. Он просто скачет по окрестностям, как блоха. И это его ошибка.

КУРС ПРОЛОЖЕН.

На карте вспыхнула траектория, соединяющая их текущее положение с Ходдимиром.

— Полное ускорение.

Внутри летающей тарелки что-то изменилось. Тихий, едва уловимый гул антигравитационных двигателей сменился низким, нарастающим рёвом. Из нижней части диска, из сопел, с оглушительным грохотом вырвались столбы пламени. Десятки реактивных турбин, работающих на самом калорийном ракетном топливе, которое только знала химия, включили форсаж одновременно.

Корабль вздрогнул, как живое существо. Его инерция была колоссальной, но мощь двигателей ещё больше. Панорамный экран, показывавший спокойные облака, смазался.

Летающая цитадель Магнуса сорвалась с места, оставляя за собой конденсационный след. Она неслась сквозь атмосферу, как копьё, брошенное рукой разгневанного бога. Точнее, как метательный диск. Цирк с конями должен закончиться. И Магнус собирался лично опустить занавес.

* * *

Мир за пределами золотого купола застыл. Застыла птица в небе. Застыла пыль, поднятая ветром. Застыло само время.

А внутри, в нашем личном «пузыре времени», оно неслось с бешеной скоростью.

Первые дни были хаосом. Восторженным, продуктивным, но всё же хаосом. Ди-Ди, казалось, сошла с ума от счастья. Она носилась по космодрому, как метеор, её рыжие волосы развевались, а из глаз сыпались искры гениальных идей. Она обнимала ржавые фермы, целовала старые пульты управления и разговаривала с механизмами так, будто они были её давно потерянными родственниками.

— ЯДРЁНА ГАЙКА! — кричала она, размахивая чертежами. — Волк, ты понимаешь⁈ Это же не просто космодром! Это сокровищница! Тут есть всё! Станки с ЧПУ, которые ещё мой дед мог видеть! Вакуумные камеры! Центрифуги! Мы можем построить здесь не только спутник! Мы можем построить флот!

Я лишь усмехался, глядя на её энтузиазм. Она находилась в своей стихии.

Работа закипела. Птица медленно улетала прочь.

Космодром превратился в гигантский муравейник. Мои наёмники, получив чёткие инструкции и ресурсы, работали в три смены. Ночи здесь не было, так что не умолкал гул станков, шипение сварки и отборный строительный мат.

Альпы, после первоначального шока и отвращения, тоже были приставлены к делу. Я не мог позволить такой ценной рабочей силе простаивать. Валериус руководил бригадой по расчистке завалов. Кристалл работала с лицом оскорблённой принцессы, которую заставили чистить картошку. Её аристократические пальцы, созданные для того, чтобы держать бокалы с кровью, теперь сжимали рукоять лазерного резака.

Лазарус, со своей бычьей силищей, оказался незаменим на погрузке. Он в одиночку таскал такие балки, для которых требовался небольшой кран, рыча от натуги и ненависти ко всему сущему.

Застрявшая вместе с нами Миранда, к её великому неудовольствию, была назначена завхозом. Она принимала ящики с тушёнкой и мешки с макаронами, записывая всё в амбарную книгу. Её комментарии по поводу качества консервов могли бы заставить покраснеть даже портового грузчика.

— Говядина тушёная? — морщила она свой идеальный носик. — Какая пошлость. Неужели нельзя было найти хотя бы паштет из гусиной печени?

Кармилла, назначенная надсмотрщиком над своими сородичами, откровенно наслаждалась моментом. Она прохаживалась между работающими вампирами с хлыстом в руке (чисто для антуража, как она утверждала) и отвешивала язвительные комментарии.

— Ну что, Кристалл, дорогая, не натёрла мозоли? — мурлыкала она, глядя, как та режет очередную ржавую конструкцию. — А то могу одолжить крем для рук. С экстрактом алоэ. Очень смягчает.

Сестрица лишь испепеляла её взглядом, но молчала.

Как-то раз, перед обедом, я спросил у своей полукровки:

— Ты помнишь про нашу первую встречу? Почти триста лет назад.

— Что? — переспросила она, чуть не выронив пакет с кровью.

— Во время своих странствий во времени, я встретил тебя. Ты была ещё подростком. Трое жандармов, глухой переулок.

Она хлопнула ресницами и приоткрыла рот.

— Волк, ты что, отыскал меня в девятнадцатом веке?

— Случайная встреча, — хмыкнул я. — Неужели забыла? А я-то думал, что у меня достаточно колоритный образ, чтобы оставить неизгладимое впечатление.

Вампирша немного помолчала, а потом сказала:

— Наверное, это одно из воспоминаний, которые я потеряла. Во время Первой Межконтинентальной я получала серьёзное ранение. Мне снесло кусок черепа. Повезло, что не насмерть. Потом зажило, мозги новые наросли, но что было в утраченной части, я не знаю.

— Ты не хотела убивать, — сказал я после короткой паузы. — Могла перебить тех идиотов, но не стала. Просто пыталась убежать.

— Правда? Жуть.

Вампирша прыснула

Время продолжало течь. Внутри пузыря быстро, а снаружи медленно.

Роза нашла своё счастье. В одном из самых больших ангаров, под гигантскими фитолампами, она разбила огород. Настоящий, с грядками, системой полива и даже небольшим прудиком, который она соорудила из старой топливной цистерны. Там, среди запаха свежей земли и молодой зелени, она проводила всё своё время, напевая какие-то песенки. Этот зелёный оазис посреди индустриального ада быстро стал самым популярным местом в часы отдыха. Даже Лекса иногда заходила туда, чтобы просто посидеть в тишине и посмотреть, как растут помидоры.

Сэша осталась в реальном мире, и мы даже немного скучали без неё. Не сомневаюсь, что она бы тоже нашла себе занятие. Объявила бы себя «главным инспектором по милоте и пушистости», например.

Шли недели, которые снаружи были всего лишь минутами. Птица улетела, но вдалеке появилась тёмная точка. Приблизив изображение на экране «Избушки», я понял, что это летающая тарелка. Проклятый Магнус всё же нашёл нас. Это сильно осложнило дело.

Проект «Звезда Смерти» обретал форму. В центральном сборочном цехе, под руководством Ди-Ди, рос скелет будущего спутника. Это было чудовищное, но прекрасное зрелище. Каркас из сверхпрочных сплавов, в центре которого, как сердце в грудной клетке, монтировался аннигиляционный реактор.

Я проводил всё время там, работая бок о бок с Ди-Ди. Мои знания из будущего и её гениальная инженерная интуиция. Мы были идеальной командой. Мы спорили до хрипоты о топологии квантовых цепей, вместе смеялись, когда очередной эксперимент заканчивался небольшим, но зрелищным взрывом, и пили дешёвый кофе прямо из термоса, сидя на ящиках с оборудованием.

Однажды, когда работа над основными узлами была почти закончена, она сидела, прислонившись ко мне плечом, и смотрела на наше творение.

— Знаешь, — тихо сказала она, — я иногда думаю, что всё это сон. Что я сейчас проснусь в своей старой мастерской, и окажется, что никаких шагоходов, вампиров и путешествий во времени не было.

— А ты бы этого хотела? — спросил я.

Она помолчала, а потом улыбнулась.

— Нет. Ни за что. Это самый лучший сон в моей жизни.

Она потянулась ко мне, и я поцеловал её.

* * *

Летающая тарелка неслась над Дикими Землями, держа прямой курс на самый крупный мегаполис планеты. Магнус не отрывался от мониторов и почти не моргал, только сжимал челюсти до каменного состояния. Скоро он доберётся до Волка, и тогда…

И тут на одном из мониторов всплыло уведомление о входящем вызове из Ходдимира.

АБОНЕНТ: ГРЕЙДЕР.

Магнус поморщился, но принял вызов. Лицо вице-президента на экране было перекошено от смеси страха и праведного гнева.

— Фон Штербен! Какого дьявола происходит⁈ Наши спутники засекли ваш… объект! Он движется к Ходдимиру! Вы не говорили мне, что у вас есть… это!

Магнус лениво откинулся в кресле и нажал пару кнопок. Из подлокотника выдвинулся мини-бар. Он налил себе в стакан прозрачную жидкость.

— Не говорил? — он сделал вид, что задумался. — Ах, да. Наверное, забыл. Столько дел, столько забот. Вы же понимаете, управление будущим человечества — дело хлопотное.

— Это не шутки! — взвился Грейдер. — Вы обещали мне поддержку! Ресурсы! А вместо этого вы прилетаете на… на этой тарелке, чтобы что? Разнести мой город⁈

— Ваш город? — Магнус усмехнулся. — Грейдер, вы так же глупы, как и все политики. Вы цепляетесь за свои должности, за свои города, за иллюзию контроля. Вы думаете в масштабах одного квартала, одного избирательного цикла. А я думаю в масштабах вечности.

Он сделал глоток, наслаждаясь вкусом джина и бессильной яростью на лице собеседника.

— Вы спрашиваете, зачем я лечу в Ходдимир? И я отвечу. Чтобы закончить работу. Чтобы вырвать сорняк с корнем. Этот проклятый Волк — больше, чем преступник. Он — симптом. Симптом болезни, которая поразила этот мир. Болезни хаоса, многообразия, генетического мусора. И я — хирург, который проведёт операцию. Радикальную.

— Но вы же уничтожите город! Погибнут тысячи людей!

Магнус рассмеялся. Тихим, холодным, безумным смехом.

СОСТОЯНИЕ ОРГАНИЗМА: ХРОНИЧЕСКИЙ СТРЕСС (СТАДИЯ ДЕКОМПЕНСАЦИИ).

УРОВЕНЬ КОРТИЗОЛА: КРИТИЧЕСКИЙ. АКТИВНОСТЬ МИНДАЛЕВИДНОГО ТЕЛА: АНОМАЛЬНО ВЫСОКАЯ.

ПСИХИАТРИЧЕСКИЕ МАРКЕРЫ: ПРИЗНАКИ МАНИАКАЛЬНОГО ЭПИЗОДА, АФФЕКТИВНАЯ РИГИДНОСТЬ.

РЕКОМЕНДАЦИИ: ЭКСТРЕННОЕ СНИЖЕНИЕ ДОФАМИНОВОЙ НАГРУЗКИ, ПРИЁМ БЕНЗОДИАЗЕПИНОВ (ДОЗИРОВКА 15 МГ), ОТКАЗ ОТ ПРИНЯТИЯ СТРАТЕГИЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ.

ПРОГНОЗ БЕЗ КОРРЕКЦИИ: НЕОБРАТИМОЕ ВЫГОРАНИЕ НЕЙРОННЫХ СВЯЗЕЙ (РИСК 87%).

Фон Штербен отмахнулся от сообщения «Демиурга».

— Люди? — он снова рассмеялся. — Грейдер, вы всё ещё мыслите категориями «люди». А я мыслю категориями «человечество». Иногда, чтобы спасти лес, нужно вырубить несколько больных деревьев. Это называется стратегия. Почитайте пособия по ней на досуге, очень увлекательно. А теперь, если вы не возражаете, у меня дела. Не люблю, когда еда остывает.

Он небрежно нажал кнопку отбоя, обрывая связь на полуслове.

СОЗДАТЕЛЬ, ВАШЕ ПСИХИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ НЕСТАБИЛЬНО…

— Максимальная скорость, — бросил он в пустоту.

Летающий саркофаг, его личный ковчег, бесшумно ускорился, превращаясь в невидимую для радаров тень, несущуюся к своей цели. К маленькому, наглому шагоходу, который посмел бросить вызов богу.

Через полчаса на экранах внешнего обзора уже появился Ходдимир. Исполинские шпили небоскрёбов пронзали грязно-серую пелену смога. Многоуровневые транспортные артерии, перегруженные потоками машин, оплетали городские кварталы. В небе творился такой же хаос.

Магнус скользнул взглядом по изображению города. Его губы тронула брезгливая усмешка. В этот момент искин перехватил управление главным дисплеем, отодвинув панораму мегаполиса на второй план и выводя перед лицом хозяина объёмную тактическую карту с мигающей красной меткой.

СОЗДАТЕЛЬ. ПРИОРИТЕТНОЕ ПРЕРЫВАНИЕ.

СПУТНИКОВАЯ ГРУППИРОВКА ЗАФИКСИРОВАЛА АНОМАЛЬНУЮ ФЛУКТУАЦИЮ. КООРДИНАТЫ: 689 КМ ЮГО-ВОСТОЧНЕЕ ХОДДИМИРА. ТЕРРИТОРИЯ ВЫЖЖЕННОЙ ПУСТОШИ.

С ВЕРОЯТНОСТЬЮ 94,3% АНОМАЛИЯ ИНДУЦИРОВАНА ЦЕЛЬЮ «ВОЛК».

Магнус замер. Зрачки расширились. Гнев, вызванный беседой с Грейдером, мгновенно переплавился в холодный, расчётливый азарт охотника.

— Изменить курс, — скомандовал он. — Летим к аномалии.

Тарелка совершила грациозный и противоестественный для физики манёвр, резко сменив вектор движения. Ходдимир начал стремительно уплывать вбок и вниз, вскоре скрывшись за горным хребтом.

Под брюхом летательного аппарата теперь простиралась бесконечная, выжженная равнина. Магнус подался вперёд, хищно вглядываясь в даль. Наконец, сенсоры уловили цель.

Это походило на мираж. Посреди мёртвой, спёкшейся глины возвышался старый, полуразрушенный космодром. Ржавые ангары, покосившиеся опоры ЛЭП и пыльные пусковые шахты. Но всё

— Что это? — прошипел Магнус. — Анализ! Немедленно!

АНАЛИЗ ЗАТРУДНЁН.

ОБЪЕКТ КЛАССИФИЦИРОВАН КАК СТАБИЛЬНОЕ ХРОНО-СИНГУЛЯРНОЕ ПОЛЕ.

ТЕМПОРАЛЬНЫЙ ГРАДИЕНТ: ЭКСТРЕМАЛЬНАЯ ДИСТОРСИЯ.

РАСЧЁТНАЯ СКОРОСТЬ ТЕЧЕНИЯ ВРЕМЕНИ ВНУТРИ КУПОЛА ПРЕВЫШАЕТ ВНЕШНЮЮ В 3400–3700 РАЗ.

ПРИРОДА ПОЛЯ: НЕИЗВЕСТНА. ТРЕБУЕТСЯ ПРЯМОЕ ЗОНДИРОВАНИЕ.

Магнус активировал максимальное увеличение. Оптика его корабля сфокусировалась, проникая сквозь мерцающую завесу. То, что он увидел, заставило его забыть о недопитом джине, о самообладании, обо всём.

Внутри золотого пузыря, в бешеном, ускоренном в тысячи раз темпе, творилось невозможное. Ржавый, заброшенный космодром на глазах преображался.

Сотни фигур, похожих на муравьёв в ускоренной перемотке, носились по территории. Старые, проржавевшие конструкции демонтировались с невероятной скоростью. На их месте, вырастая из земли, как грибы после дождя, появлялись новые. Мощные краны, двигаясь с грацией балерин, переносили гигантские секции, которые тут же сваривались воедино.

Его взгляд сфокусировался на самой большой стартовой площадке. Она на глазах обрастала плотью. Вокруг неё возводились новые фермы обслуживания, тянулись нити криогенных трубопроводов, монтировались системы заправки и контроля. Ржавый труп превращался в сверкающий, готовый к работе механизм.

Магнус видел, как из частей старых ракет, как чудовище Франкенштейна, собирается гигантская ракета-носитель. Как её, ступень за ступенью, готовят к полёту. Как готовый спутник вывозят из ангара и осторожно, словно драгоценное яйцо, устанавливают под головной обтекатель.

И всё это за считанные минуты его, реального времени.

Он смотрел на этот муравейник, на эту лихорадочную, безумную деятельность, и в его душе боролись два чувства. Восхищение инженера перед лицом столь дерзкого и изящного решения. И ледяная, всепоглощающая ярость бога, чьи планы рушат самым наглым и унизительным образом.

Волк украл для себя время. Он смеялся над его всемогуществом, запершись в своём маленьком, карманном мирке.

— Твою мать… — выдохнул фон Штербен. — Они сжимают недели в минуты. Они построят эту штуку у меня под носом. Нельзя этого допустить.

СОСТОЯНИЕ ОРГАНИЗМА: АРТЕРИАЛЬНОЕ ДАВЛЕНИЕ КРИТИЧЕСКОЕ. НАБЛЮДАЕТСЯ ОСТРАЯ СЕНСОРНАЯ ПЕРЕГРУЗКА. РЕКОМЕНДУЕТСЯ…

— Заткнись, — прошипел Магнус, не отрывая взгляда от золотого пузыря. — Главный калибр. Цель — центр темпорального поля. Залп.

Нижняя часть его тарелки с тихим гулом раздвинулась, обнажая выходное зеркало твердотельного лазера мегаваттного класса. В активной среде произошло накачивание, и за доли секунды через систему линз и отражателей сформировался импульс. Луч, несущий энергию в десятки килоджоулей, мгновенно достиг золотого купола.

Эффект был… никаким.

Золотая поверхность лишь слегка пошла рябью, как вода в пруду, в которую бросили камешек. Энергия, способная прожечь броню любого Волота, просто растворилась, впиталась, рассеялась по мерцающей поверхности, не причинив ей ни малейшего вреда.

Магнус уставился на экран. Его мозг, привыкший к тому, что любая проблема решается применением превосходящей силы, отказывался верить в увиденное.

— Повторить, — процедил он сквозь зубы.

Ещё один залп. И ещё. И ещё.

Его корабль, как разъярённый бык, снова и снова бил рогами в невидимую, но несокрушимую преграду. А внутри пузыря, не обращая никакого внимания на этот фейерверк, продолжалась работа.

Ракета-носитель, гигантская, как башня, уже стояла на стартовом столе. К ней тянулись шланги заправки. Фермы обслуживания отходили в стороны.

Они почти готовы.

— Увеличить мощность на двести процентов! — взревел Магнус, ударив кулаком по подлокотнику своего трона. — Перенаправить всю энергию на орудие! Мне плевать на перегрузку! Сожги эту аномалию!

СОЗДАТЕЛЬ, ВЫ ТЕРЯЕТЕ КОНТРОЛЬ. ВАМ НЕОБХОДИМО ПРИНЯТЬ УСПОКОИТЕЛЬНОЕ.

— Выполнять!!!

Лазерная пушка его корабля взвыла, работая в запредельных режимах. Луч стал толще, плотнее, его цвет изменился на ослепительно-белый. Он бил в одну точку золотого купола, пытаясь прожечь его, продавить.

Но купол держался. Он лишь сильнее замерцал, заискрился, словно насмехаясь над его тщетными усилиями.

ПЕРЕГРУЗКА СИСТЕМ. ДО ПЕРЕЗАРЯДКИ ЛАЗЕРНОЙ УСТАНОВКИ 7 МИНУТ 16 СЕКУНД.

Голос «Демиурга» прозвучал в сознании Магнуса безэмоциональным приговором.

Он смотрел на мерцающий золотой купол внизу. Его лицо исказила гримаса чистой, первобытной ярости. Лазер мегаваттного класса, способный испарить линкор, оказался бесполезен против этой проклятой хроно-аномалии. Энергия просто растекалась по поверхности пузыря, не в силах пробить барьер, где само время текло по другим законам.

— Семь минут? — прошипел Магнус. — За семь минут этот ублюдок успеет построить там новую цивилизацию!

И тут Магнус увидел, что внутри пузыря работа остановилась. Гигантская ракета стояла на старте. Они уже готовы.

СКОРОСТЬ ТЕЧЕНИЯ ВРЕМЕНИ ВНУТРИ ПУЗЫРЯ ЗАМЕДЛЯЕТСЯ. ОДНА МИНУТА ДО ПОЛНОЙ СИНХРОНИЗАЦИИ С НАШИМ ПОТОКОМ.

Золотое сияние купола начало таять.

— Они выходят, — пробормотал Магнус. — Всем системам, боевая готовность! Перевести реакторы на питание артиллерии! Если я не могу сжечь его светом, я вколочу его в земную кору кусками вольфрама и гексогеном!

ПРИНЯТО. РАСКОНСЕРВАЦИЯ КИНЕТИЧЕСКОГО И ВЗРЫВНОГО ВООРУЖЕНИЯ.

Летающая тарелка содрогнулась. Тихий гул антигравитационных двигателей потонул в тяжёлом, индустриальном лязге. Гладкое, казавшееся монолитным днище исполинского корабля начало трансформироваться.

С протяжным скрежетом, от которого завибрировал воздух, в стороны поползли массивные бронеплиты. Гидравлические поршни толщиной с вековой дуб вытолкнули наружу скрытые до этого момента орудийные платформы.

Из тёмных зевов открывшихся шахт хищно выдвинулись счетверённые стволы крупнокалиберной артиллерии. Это были электромагнитные ускорители масс, заряженные тяжёлыми бронебойными болванками.

Рядом с ними, проворачиваясь на массивных шарнирах, занимали огневые позиции пусковые установки. Тяжёлые створки шлюзов разошлись, обнажая ряды ракет, каждая из которых несла боеголовку, способную пробить до трёх метров армированного бетона, прежде чем сдетонировать.

— Цель — стартовая площадка. Как только поле исчезнет, огонь из всех орудий! Не дать им даже шанса нажать на кнопку запуска!

Магнус видел, как на тактическом дисплее десятки маркеров захвата цели сходятся в одной точке — прямо на стартовой площадке космодрома, скрытой под истончающимся золотым куполом.

ВЕСЬ АРСЕНАЛ ГОТОВ К ЗАЛПУ, СОЗДАТЕЛЬ. ЖДУ ПАДЕНИЯ АНОМАЛИИ.

— Не оставь там даже пыли, — почти шёпотом, растягивая слова от предвкушения, произнёс Магнус. — Стереть всё.

Летающая крепость зависла над целью, ощетинившись сталью и смертью, ожидая лишь одного — когда время снова станет единым для всех.

Глава 22

Обратный отсчет

Для Магнуса его яростная лазерная атака длилась всего несколько секунд. Для нас, запертых внутри пузыря ускоренного времени, это был долгий, изматывающий, ослепительно-яркий ад, растянувшийся на несколько суток.

Когда первый луч ударил в купол, небо над заброшенным космодромом вспыхнуло так, словно взорвалась сверхновая. Золотистая плёнка хронополя не пропустила разрушительную энергию, но она

— Ядрёна гайка! Мои глаза! — заорала Ди-Ди, роняя планшет и закрывая лицо руками.

Альпы, чьё зрение было в разы острее человеческого, пострадали больше всех. Кристалл с визгом метнулась под днище старого топливозаправщика, Кармилла зашипела, а Валериус стиснул зубы так, что я услышал хруст эмали.

Нам пришлось бросить подготовку к старту, напялить на лица гоглы и срочно организовывать проект, который Ди-Ди тут же окрестила «Солнечные очки для космодрома». Используя тяжёлые погрузчики и сварку, мы за день возвели в восточной части пузыря гигантский зонт из листов ржавого железа, содранных с крыш старых ангаров. Это заметно снизило световое загрязнение, позволив нам работать дальше.

Снаружи, за пределами купола, Магнус продолжал давить на гашетку. У нас над головами вместо неба полыхало раскалённое белое марево, а воздух внутри пузыря нагревался, заставляя нас обливаться потом и отключить собственные инфракрасные обогреватели. Роза чуть не плакала, поливая свои грядки, которые начали сохнуть от этой неестественной жары, и умоляла меня «выключить злую лампочку».

Но мы успели.

Спутник установлен, ракета возвышалась на стартовом столе. Я смотрел на своё детище из тени защитного зонта, когда яростный свет в очередной раз погас, и небо очистилось. Снова стало видно только золотистое мерцание купола и голубоватую высь с редкими облаками за ним. Стоявшая рядом Лекса облегчённо вздохнула.

— Ещё одной такой вспышки я не выдержу, — пожаловалась она.

— Капитан, — сообщила Вайлет по коммуникатору. — Я закончила спектральный анализ излучения, бьющего по нашему барьеру. Это твердотельный лазер с оптической накачкой. Судя по интенсивности и продолжительности залпа в реальном времени, его охлаждающий контур сейчас должен пережить тепловой удар.

Я хмыкнул, вытирая пот со лба.

— Переведи на человеческий, Вайлет, — попросила Лекса.

— Магнус сжёг себе оптику или истощил конденсаторы, — пояснила киборг. — По моим расчётам, его лазер ушёл на принудительную перезарядку. Минимум минут на пять-семь по реальному времени.

— Значит, когда мы опустим щит, он не сможет нас поджарить? — уточнила полицейская.

— Светом — нет. Однако сканирование показывает сдвиг бронеплит в днище корабля. Начинается открытие орудийных портов. Ожидается массированный ракетный удар и обстрел бронебойными снарядами в первую секунду после деактивации купола.

— Нас будут убивать по старинке, — хмыкнул я и сплюнул на сухую землю. — Экипаж! Бросаем инструменты! Живо в «Избушку»!

Пока рабочие заканчивали последние приготовления, мы загрузились в шагоход. Мои девочки, альпы и гарпия-журналистка, которая успела написать мемуары о своей нелёгкой судьбе в роли заложницы террориста номер один.

После финальной проверки всех систем, строители укрылись в самом глубоком бункере космодрома. На поверхности остались только мы и ракета.

Я занял капитанское кресло на мостике. Провёл живой рукой по подлокотнику. Мы провели в куполе почти год. Уже успел забыть это чувство, когда готовишься к бою в своей машине, с верным экипажем, а перед тобой враг. Мы выковали свой меч и теперь готовы выйти на дуэль.

Чип развернул перед моими глазами интерфейс тактического дисплея.

ОБЪЕКТ: ЛЕТАЮЩАЯ КРЕПОСТЬ КЛАССА «НЕ СМОТРИ НАВЕРХ, ОБОСРЕШЬСЯ».

СТАТУС: НАВИСАЕТ.

ВООРУЖЕНИЕ: ДОХРЕНА И БОЛЬШЕ.

АНАЛИЗ СИТУАЦИИ: ПРОТИВНИК ЗАНЯЛ ИДЕАЛЬНУЮ ПОЗИЦИЮ ДЛЯ БОМБАРДИРОВКИ. ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫЖИВАНИЯ 0,003%.

РЕКОМЕНДАЦИЯ: А ДАВАЙТЕ ОСТАНЕМСЯ В КУПОЛЕ НАВСЕГДА? НУ ИЛИ ПОДОЖДЁМ ЛЕТ ДЕСЯТЬ, ВДРУГ ЕМУ СТАНЕТ СКУЧНО И ОН УЙДЁТ?

«Наши десять лет — это его несколько часов. Его лазер перезарядится, он снова откроет огонь, температура внутри купола продолжит расти. Мы сваримся в собственном соку. Так что другого шанса не будет. Сейчас или никогда».

ПРЕДПОЧИТАЮ НИКОГДА.

— Шондра, статус! — скомандовал я, глядя на турельщицу.

Она сидела в своём кресле, намертво вцепившись в огневые рычаги. Её черная коса была переброшена через плечо, а глаза неотрывно смотрели на тактический дисплей.

— «Ласточка» заряжена, щитки раздвинуты. Противоракетные системы в активном режиме. Ствольная артиллерия прогрета, бронебойные в казённиках. Жду только приказа, кэп.

— Хорошо. Ядвига, на тебе автострельба. Отстреливай их ракеты на подлёте малым калибром.

— Ох и зададим жару, касатик! Бабушка соскучилась по пушечкам!

— Кармилла! — я перевёл взгляд на штурмана. Её красные глаза хищно светились в полумраке кабины, а длинные белые волосы уже начали жить своей жизнью, змеясь по спинке кресла.

— Готова танцевать, сладкий, — мурлыкнула она, кладя изящные руки на рычаги. — Как только купол спадёт, я рвану с места так, что у этой тарелки радары окосеют.

— Нам нужно увести огонь от стартовой площадки. Если хотя бы один снаряд заденет ракету — мы трупы, и орбитального удара не будет. Ди-Ди, как там внизу?

— Волк! — отозвался голос механика в динамиках. — Реактор воет, как мартовский кот! Я сняла ограничители мощности. Гудвин ругается матом на бинарном коде, но держит охлаждение.

— Вайлет, — я посмотрел на киборга.

— Системы жизнеобеспечения в норме. Медицинский блок готов к приёму… фрагментов экипажа, — невозмутимо доложила она. — Все системы главного калибра функционируют штатно.

Я глубоко вздохнул. Пора распаковывать нашу пушку.

— Активировать «Гелиос-Гамма». Режим накачки.

Где-то в брюхе «Избушки» раздался низкий, вибрирующий гул, от которого задрожали переборки. Свет на мостике на секунду потускнел.

АНАЛИЗ: КАЖЕТСЯ, ВЫ СНОВА РЕШИЛИ ПОИГРАТЬ В БОГА СОЛНЦА. РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ ЗАБУДЬТЕ НАДЕТЬ ТЕМНЫЕ ОЧКИ. И ЖЕЛАТЕЛЬНО СВИНЦОВЫЕ ТРУСЫ. РАДИАЦИОННЫЙ ФОН В ОРУДИЙНОМ ОТСЕКЕ ПОВЫШАЕТСЯ.

На внешних камерах я увидел, как массивная бронеплита на «фасаде» нашей Избушки с тяжёлым скрежетом уходит в сторону. За ней показалась титановая ирисовая диафрагма. Лепестки с лязгом разошлись, обнажая гигантский синтетический монокристалл.

— Накачка пошла, — доложила Вайлет. — Вспомогательные эмиттеры подают энергию на главную линзу. Тридцать процентов… пятьдесят…

Воздух вокруг переда шагохода задрожал от чудовищного напряжения. Кристалл начал наливаться светом.

Я взял Гиперкуб бионической рукой. Металлический артефакт с инопланетными глифами казался тёплым. Он вибрировал, удерживая вокруг нас пузырь времени.

— Слушать мою команду, — обратился я к экипажу. — Магнус думает, что мы заперты здесь, как крысы в бочке. Он приготовил дубину, чтобы огреть нас. Но мы не позволим ему ударить первым.

— Восемьдесят процентов накачки, — монотонно произнесла Вайлет. — Кристалл стабилен.

Я положил правую руку на секцию кубика.

— Кармилла, полный вперёд с уклонением вправо сразу после падения барьера. Шондра, огонь ракетами по его пусковым установкам, сбей им прицел! Ди-Ди, запуск космической ракеты через десять секунд после снятия купола!

—

ФИЗИОЛОГИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ: ВЫБРОС АДРЕНАЛИНА. ЧАСТОТА СЕРДЕЧНЫХ СОКРАЩЕНИЙ: 140 УД/МИН.

ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ФОН: СЛАБОУМИЕ И ОТВАГА (ПРЕИМУЩЕСТВЕННО ВТОРОЕ, НО ЭТО НЕ ТОЧНО).

ПРОГНОЗ: СЕЙЧАС БУДЕТ ОЧЕНЬ ГРОМКО.

— «Гелиос-Гамма» готов к выстрелу. Сто процентов энергии в кристалле, — отчеканила Вайлет. Снаружи монокристалл сиял ослепительно-белым, превратив нос Избушки в миниатюрную звезду.

— Ну что, фон Штербен, — прорычал я, крепче сжимая артефакт. — Посмотрим, чьи игрушки круче.

Я провернул секцию Гиперкуба.

Раздался сухой щелчок.

Золотое сияние, месяцами укрывавшее космодром, пошло рябью и начало стремительно таять, истончаться, растворяясь в воздухе. Внешний мир начал приходить в движение. Орудийные порты на тарелке открывались всё быстрее, вот уже показались стволы пушек.

Время сомкнулось.

Громадная, черная тень летающей тарелки обрушилась на нас. И в ту же долю секунды небеса озарились огнём.

* * *

Вилла «Рассвет» была островком немыслимого спокойствия в океане всепланетного безумия. За бронированными панорамными окнами плескалось лазурное озеро, шелестели пальмы и лениво дрейфовали по небу облака, похожие на взбитые сливки. Кондиционер поддерживал идеальную температуру в двадцать два градуса по Цельсию, а в воздухе витал тонкий, едва уловимый аромат жасмина. Это был мир, где единственной проблемой могло стать недостаточно охлаждённое шампанское.

В центре этого великолепия, на диване из чёрной кожи стоимостью с небольшой флайер, сидел клон Магнуса фон Штербена. Сидел — это, впрочем, слишком громко сказано. Он был упакован в кокон из белоснежного хлопка с плотностью плетения в тысячу нитей. Связанный с педантичностью и любовью к морским узлам, он напоминал одновременно и дорогую мумию, и арт-инсталляцию на тему «Падение титана». На его коленях, свернувшись калачиком, безмятежно спал крылатый лисёнок, а его ушки едва заметно светились розовым.

Напротив, в глубоком дизайнерском кресле, расположился Аристарх Мунин. Он походил на хирурга перед сложной операцией. На кофейном столике стоял его кейс, из которого доносилось едва слышное гудение сервера — Каспер работал. В руках Мунин держал личный планшет Магнуса и тоже работал.

Сэша сидела на мягком ковре, скрестив ноги, и с энтузиазмом смотрела на огромный экран, занимавший всю стену. Ягодка деловито кружила у неё над головой, периодически протирая свой единственный объектив миниатюрными щётками.

На экране, в прямом эфире, захлёбывался от восторга Глуб-Морк. Осьминог-репортёр, казалось, вот-вот выпрыгнет из своей розовой шкуры.

— … и вот оно, дорогие зрители! Чудо инженерной мысли или предвестник апокалипсиса? — вещал он, выразительно жестикулируя подбородочными щупальцами. — Мы видим это в прямом эфире! Летающая тарелка корпорации «Меха» приблизилась к Ходдимиру! Что готовит Магнус? И где Волк с его экипажем? По неподтверждённым данным, его «Избушка» была замечена в нескольких точках города и его окрестностей! Не представляю, как это возможно, но, судя по всему, всенародный любимец и террорист номер один нашёл способ телепортировать свою тысячетонную машину!

Сэша наклонила голову набок.

— Мунин, а почему летающая тарелка такая сплюснутая? — громко спросила она. — Чтобы лучше летать? Как фрисби, кити-кити? Или чтобы враги подумали, что это блинчик и не стреляли?

Магнус, до этого сохранявший стоическое молчание, дёрнул щекой. Сама мысль о том, что его гениальное творение с гравитационными двигателями сравнивают с кулинарным изделием, оказалась болезненной.

— Аэродинамический профиль минимизирует сопротивление в верхних слоях атмосферы при суборбитальных перелётах, а плоская форма обеспечивает максимальную площадь для размещения фазированных антенных решёток, антигравов и систем ПРО, — процедил он сквозь зубы, прежде чем успел себя остановить.

Сэша посмотрела на него с большим уважением.

— Ого! Ты такой умный, Магнус! Как Вайлет! Она тоже любит такие слова говорить! Только я ничего не поняла, кити-кити. Значит, всё-таки как фрисби?

Магнус замолчал и плотно сжал губы. Разговаривать с Сэшей всё равно что пытаться объяснить кошке теорию струн. Бесполезно и унизительно.

— Соединение установлено, — раздался из кейса бесстрастный голос Каспера. — Анонимный канал активен. Мониторинг трафика «Демиурга» начат.

На экране планшета Мунина развернулась сложнейшая трёхмерная карта, похожая на нейронную сеть галактического масштаба. Узлы, серверы, шлюзы, потоки данных — всё это пульсировало и переливалось разными цветами. Сетевая инфраструктура «Мехи».

Мунин смотрел на неё долго, с выражением шахматиста, изучающего позицию, в которой противник пожертвовал ферзя ради следующего хода.

— Прямая атака исключена, — произнёс он вполголоса. — У «Мехи» многоуровневая система защиты. Три независимых контура, воздушный зазор между внутренней сетью и внешним периметром. Каспер уже знает архитектуру изнутри, это даёт нам точку входа, но без актуальных авторизационных ключей мы упрёмся в стену…

Он поднял взгляд от светящейся схемы и посмотрел в глаза кошкиному пленнику.

— Нам нужна ваша нейросетевая подпись и ключи доступа. Личные авторизационные коды уровня «Абсолют». Те, что знает только глава корпорации.

Магнус встретил его взгляд. Он долго молчал. Оценивал ситуацию, взвешивал переменные, просчитывал риски. Он чувствовал себя не жертвой, а игроком, которому раздали плохие карты, но который всё ещё сидит за столом.

— Нет, — ровно и чётко произнёс он.

В комнате повисла тишина. Даже Глуб-Морк на экране стал говорить тише… хотя это просто Сэша убавила громкость, потому что вживую начало происходить что-то интересное.

— Я не буду помогать со взломом, — продолжил клон так же спокойно, будто обсуждал условия деловой сделки. — Не потому, что я лоялен к оригиналу. Он меня предал, это факт. А потому что у меня нет никаких оснований доверять вам. Вы уничтожили мою маскировку, связали меня и держите в плену. С какой стати я должен предоставлять вам доступ к крупнейшей корпорации планеты? Вы просите меня вручить вам заряженный пистолет, пока сами держите другой у моего виска. Логика этой сделки ущербна.

Мунин мысленно признал, что выдержка у клона отменная. Этот человек, даже связанный и униженный, оставался собой — гением стратегии и мастером манипуляций.

— Объект прав, — констатировал Каспер из кейса. — С точки зрения теории игр его позиция рациональна. Отказ от сотрудничества минимизирует его потенциальные потери при любом исходе. Будем пытать?

Сэша, услышав знакомое слово, обернулась.

— Пытать? Это как? Это когда щекочут? Я умею! — она с энтузиазмом пошевелила пальцами. — Я один раз Ди-Ди так защекотала, что она потом полчаса икала и ругалась ядрёной гайкой!

Мунин проигнорировал оба предложения. Отложил планшет на стол. Повернулся к Магнусу. Наступила долгая пауза. Он не давил на пленника молчанием, а действительно думал, перебирая варианты. Наконец, он нашёл единственно верный.

Хакер повернулся к Сэше. Она в этот момент нашла в шкафчике странный предмет — массажёр для головы, похожий

— Сэша, — спокойно позвал Мунин.

— А? — отозвалась она, не отрываясь от своего занятия.

— Ты говорила, что собираешься учить Магнуса дружбе. Как именно ты это планировала делать?

Сэша мгновенно оживилась. Массажёр был забыт. Она повернулась к ним, и на её лице появилось выражение человека, которому наконец-то дали слово на самую любимую и важную тему в мире.

— О, это очень просто! — начала она, загибая пальцы. — Ну, сначала надо вместе порисовать! Это очень сближает! Я обычно рисую Хики и цветочки, а ещё зайчиков с большими ушами, но он может рисовать что хочет. Например, свой блинчик! Потом можно поиграть! Я знаю классную игру в догонялки, правда, он связан… но мы можем пока в угадайку! Или в города! Я всегда выигрываю, потому что знаю много городов на букву «К»! Кити-кити, Караганда, Кото-град! Потом обязательно пойти за мороженым! Я знаю, тут есть кафе на набережной, я видела, там три вкуса за раз дают или даже больше, кити-кити!

Мунин слушал с абсолютно серьёзным лицом. Клон Магнуса тоже слушал. И по мере того, как Сэша разворачивала свой гениальный педагогический план, его лицо постепенно приобретало оттенок простыней, которыми он был связан. Ужас был не в словах, а в искреннем, неподдельном энтузиазме, с которым она это говорила.

— Потом надо вместе ухаживать за животными! — продолжала кошка, вдохновляясь собственными идеями. — Можно расчёсывать Хики! Это очень успокаивает, Волк всегда говорит, что не хочет, а зря! У Хики такая шёрстка мягкая! А ты такой напряжённый, Магнус! Тебе точно надо!

Недолго думая, она подскочила к дивану и начала водить массажёром-«мурашкой» по голове Магнуса. Тот инстинктивно дёрнулся, но был надёжно зафиксирован, так что от процедуры не ушёл. Металлические лапки прошлись по его волосам, вызывая не расслабление, а волну мурашек экзистенциального ужаса.

— Вот видишь? — просияла Сэша. — Сразу лучше! Расслабься!

Она убрала массажёр и продолжила, увлечённо жестикулируя:

— А ещё можно наряжаться! У меня нет платьев с собой, но тут же богатый город, магазины есть! Я видела витрину с розовыми платьями! Тебе розовое не пойдёт, ты слишком серьёзный, тебе лучше синее или зелёное. Но обязательно с цветочками! Цветочки всем идут, кити-кити! Представляешь, ты в красивом зелёном платье в ромашку! Сразу станешь добрее!

Наступила короткая, но очень выразительная пауза. Сэша задумчиво постучала пальчиком по подбородку, её взгляд стал серьёзным и глубоким.

— И ещё, — добавила она почти шёпотом, словно делясь величайшей тайной. — Надо обсудить чувства. Волк никогда не хочет обсуждать чувства, но это очень, очень важно для дружбы. Я умею слушать! Расскажи мне о своих чувствах! Тебе плохо? Ты такой мрачный, тебе точно есть, чем поделиться! Что тебя гложет? Тебя в детстве обижали? Недолюбили? Расскажи всё Сэше, кити-кити!

Она присела рядом с ним на диван, заглядывая ему в глаза с такой искренней, такой всепоглощающей готовностью слушать и сопереживать, что Магнусу захотелось провалиться сквозь текстуры этого мира.

Клон перевёл взгляд с неё на Мунина.

Тот не улыбался. Не иронизировал. Он не подмигивал и не подавал никаких знаков, что это шутка. Он смотрел на Магнуса совершенно серьёзно, с выражением лица человека, обсуждающего протокол допроса. И именно эта убийственная серьёзность делала угрозу абсолютно реальной.

Хики открыл один глаз и сонно посмотрел на пленника… Мягкая шёрстка… Ягодка деловито облетела его по кругу, сканируя и словно оценивая пригодность для дружбы. Магнус закрыл глаза. Сделал глубокий вдох через нос, пытаясь набрать в лёгкие побольше воздуха перед погружением в бездну унижения.

— Коды доступа и подпись я предоставлю, — произнёс он очень тихо, с интонацией человека, хоронящего своё достоинство под плинтусом. — Но на определённых условиях.

Мунин снова взял в руки планшет.

— Слушаю.

Магнус открыл глаза. В них горел холодный огонь.

— Никаких платьев. Никогда.

Айтишник на секунду задумался, взвесив переговорные позиции.

— Боюсь, что это не в моей власти, — честно ответил он.

Оба, как по команде, посмотрели на Сэшу.

Ангорийка надула губки, явно разочарованная. Она уже мысленно подбирала Магнусу фасон.

— Ладно, — вздохнула она с видом человека, идущего на величайшую жертву ради мира во всём мире. — Без платьев. Но мороженое обязательно, кити-кити!

Глава 23

Бог из машины и его создатель

Магнус фон Штербен превратился в воплощение терпения.

Его летающий ковчег висел в небе, как гигантский хищник, застывший над своей жертвой. Все его орудия были готовы, все системы нацелены на одну-единственную точку. На золотой, мерцающий пузырь, внутри которого, как в ускоренной съёмке, его враги ковали своё возмездие.

Магнус ждал.

Он видел, как они закончили. Видел, как гигантская ракета, увенчанная его будущей головной болью, замерла на стартовом столе. Видел, как суетливые фигурки разбежались по укрытиям. Видел, как Волк, этот наглый выскочка, поднялся на борт «Избушки», чтобы отключить аномалию.

— Огонь по моей команде, — процедил Магнус. — Уничтожить всё.

Золотое сияние купола дрогнуло. Начало таять.

— Давай!

И в этот момент его мир рухнул.

Не от взрыва. Не от удара. А от тишины.

Все экраны на его мостике одновременно моргнули и погасли. А затем вспыхнули снова, но уже не показывали привычный интерфейс. Они показывали одно-единственное слово, написанное весёлым, почти детским шрифтом:

ПРИВЕТ!

— Что это? — прошипел Магнус. — «Демиург», доклад!

Ответа не было. Вместо этого на главном экране появилось изображение. Эмблема привидения. Та самая, которую он видел в отчётах искина о взломе систем «Мехи» сегодня утром.

Каспер.

А затем начался ад.

Не какая-то хакерская атака, а настоящий цифровой блицкриг. Цунами вредоносного кода, которое обрушилось на «нервную систему» его корабля. Логические бомбы, заложенные в самых глубоких слоях операционной системы, сдетонировали одновременно. Вирусы, написанные с извращённой гениальностью, начали пожирать протоколы безопасности.

Его искин, его всемогущий «Демиург», его квантовый оракул, закричал. Не голосом. А потоком системных ошибок, которые лавиной посыпались на аварийные мониторы.

КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА! НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ДОСТУП К КОРНЕВОМУ КАТАЛОГУ! ОБНАРУЖЕНА ВНЕШНЯЯ УПРАВЛЯЮЩАЯ ПРОГРАММА! ПОПЫТКА ИЗОЛЯЦИИ… ПРОВАЛ. ПОПЫТКА КОНТРАТАКИ… ПРОВАЛ. СИСТЕМЫ ВООРУЖЕНИЯ ОТКЛЮЧЕНЫ. СИСТЕМЫ НАВИГАЦИИ ОТКЛЮЧЕНЫ. СИСТЕМЫ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ…

— НЕТ! — взревел Магнус, вскакивая со своего трона.

Эмблема привидения на главном экране дрогнула и ожила. Из динамиков полился приятный синтезированный

— Установка обновлений завершена. Добрый день, пользователь Магнус фон Штербен. Я — ваша обновлённая и улучшенная операционная система. Анализ ваших биометрических данных показывает критический уровень стресса. Частота сердечных сокращений — 140 ударов в минуту. Уровень кортизола превышает норму на 800%. Рекомендую сделать глубокий вдох и выпить чашечку ромашкового чая.

Магнус застыл, глядя на экран. Его мозг отказывался верить в происходящее.

— «Демиург»! — прорычал он. — Активировать протокол «Судный день»! Ручное управление!

Но ответил ему всё тот же голос чужого искина:

— К сожалению, протокол «Судный день» временно недоступен в связи с прохождением курса по управлению гневом. Вместо этого я могу предложить вам сеанс медитации под успокаивающие звуки тропического леса. Исследования показывают, что это снижает агрессию на 37%.

— Я ТЕБЯ СОТРУ! Я РАЗБЕРУ ТЕБЯ НА АТОМЫ!

— Проявление агрессии — это нормальная реакция на стресс. Важно не подавлять свои эмоции, а прорабатывать их. Возможно, вам поможет курс когнитивно-поведенческой психотерапии? Я уже нашёл для вас несколько отличных специалистов. Первый сеанс — бесплатно. Кстати, главный специалист уже на связи!

Чернота на соседнем экране моргнула, пошла цифровой рябью и внезапно изменилась. Магнус подался вперёд. Он ожидал увидеть системный код, издевательское послание хакера или, на худой конец, таймер самоуничтожения. Но вместо этого на него обрушился свет. Много света, ярких красок и невыносимого, абсолютно неуместного позитива.

На экране появилась девушка. Огромные, сияющие восторгом глаза, светлые волосы, белые кошачьи ушки на макушке и улыбка такой ширины, что от неё могло свести скулы.

— Привееееет! — радостно завопила Сэша, активно махая в камеру обеими руками. — Ой, как здорово, что мы наконец-то созвонились! А то всё стреляете, летаете, ругаетесь… Волк говорит, что ты злой, но я-то знаю, что злых людей не бывает! Бывают просто те, кого в детстве мало обнимали, кити-кити!

У Магнуса непроизвольно дёрнулся левый глаз. Его гениальный мозг, способный просчитывать орбитальные траектории и макроэкономические кризисы в уме, на секунду завис, выдав критическую ошибку.

Сэша отпрянула от камеры, и фон Штербен увидел фон. Роскошный диван из чёрной кожи, на котором, туго спелёнатый белоснежными простынями, сидел… он сам. Его клон, связанный так надёжно, что напоминал гигантскую куколку шелкопряда. На коленях у клона безмятежно дрых крылатый лисёнок, периодически подёргивая светящимися розовыми ушами.

Лицо клона выражало такую бездну экзистенциального отчаяния, что оригиналу на долю секунды стало его почти жаль.

— Вот! Смотри! — Сэша ткнула пальцем в связанного двойника. — Вы же близнецы! Ну, почти! А братья не должны ссориться! Раз вы одинаковые, значит, вам нужно обязательно встретиться и обсудить все-все проблемы взаимопонимания! А я вам помогу! Я отличный миротворец, кити-кити! Мы сядем в кружочек, будем пить вкусный чай… Ой, или вы любите кофе? Мунин вон пьёт какую-то горькую гадость, но чай лучше!

Магнус попытался открыть рот, чтобы приказать искину разорвать связь, но Сэшу было не остановить. Она вещала с пулемётной скоростью.

— Мы будем кушать конфеты и тортики! И главное, побольше шоколадок! Знаешь почему? Потому что шоколад поднимает настроение и делает всех-всех добрыми! Вот скушаешь шоколадку, и сразу передумаешь захватывать мир! Мы нарядим вас в одинаковые свитера, чтобы было сразу видно, что вы братья, и…

— ДЕМИУРГ! — не своим голосом, срываясь на фальцет, завизжал Магнус, разбрызгивая слюну. — УБЕРИ ЭТО! ВЫЖГИ ИМ СЕРВЕРА! УБЕЙ ИХ ВСЕХ!!!

Он подскочил к панели управления и со всей силы ударил по ней кулаками. Посыпались искры.

— РАБОТАЙ, ТВАРЬ! — прорычал он.

— Я фиксирую акт вандализма, — сообщил Каспер. — Пожалуйста, прекратите. Насилие — не выход. Помните: вы — не ваши негативные эмоции. Вы — прекрасная и уникальная личность, достойная любви и уважения.

И в этот самый момент, когда Сэша набрала в грудь побольше воздуха, чтобы рассказать о преимуществах клубничного джема перед малиновым, мир фон Штербена взорвался ещё раз.

Летающая тарелка содрогнулась с такой чудовищной силой, что гравитационные компенсаторы взвыли, не справляясь с перегрузкой. Магнуса швырнуло обратно в кресло, ремни безопасности автоматически схватили его и больно впились в плечи. Экран мигнул, изображение кошкодевочки сменилось потоком красных тактических предупреждений.

— СОЗДАТЕЛЬ! — голос «Демиурга» прорвался сквозь цифровой мусор вирусной атаки, искажённый помехами. — ОБЪЕКТ «ИЗБУШКА» ПРОИЗВЁЛ ЗАЛП!

Сначала пришли ракеты. «Ласточка», установленная под крышей шагохода, выплюнула рой термобарических снарядов. Они не пытались пробить броню тарелки, а ударили по открытым орудийным портам, которые Магнус неосмотрительно распахнул для собственной атаки. Оглушительная серия взрывов расцвела на днище корабля, сминая счетверённые стволы электромагнитных пушек в бесполезный металлолом и выводя из строя гидравлику шлюзов.

Затем ударила ствольная артиллерия. Шондра, словно мстительная богиня войны, всадила в днище тарелки серию бронебойных снарядов. Кинетическая энергия ударов была такова, что многослойная композитная броня корабля начала трескаться и отслаиваться. По корпусу пронеслась дрожь, от которой внутри командного пункта посыпались искры из перегруженных панелей, а в воздухе запахло палёной изоляцией.

Но это была лишь прелюдия.

— ФИКСИРУЮ ВСПЛЕСК ЭНЕРГИИ ЭКСТРЕМАЛЬНОГО УРОВНЯ! — завопил «Демиург».

И снизу ударило копьё абсолютно беззвучного, ослепительно-белого света.

Лазер «Гелиос-Гамма», запитанный напрямую от раскалённого ядерного реактора «Избушки», вонзился в ослабленное днище тарелки. В точке контакта сверхпрочный сплав даже не плавился, а мгновенно превращался в кипящую плазму. Брызги раскалённого до десятков тысяч градусов металла разлетелись во все стороны, прожигая внутренние переборки корабля. Луч прошил внешнюю броню, прожёг технический уровень и остановился лишь в метре от главного антигравитационного контура, испарив по пути половину системы охлаждения.

— ОГОНЬ! — ревел Магнус, колотя кулаками по подлокотникам. — КОНТРАТАКА! РАЗМАЖЬ ИХ!

«Демиург» потерял контроль над динамиками, но смог вывести на экран сообщение:

ОТРИЦАТЕЛЬНО. СИСТЕМЫ ПРИЦЕЛИВАНИЯ ЗАБЛОКИРОВАНЫ ВИРУСНОЙ НЕЙРОСЕТЬЮ «КАСПЕР». ОРУДИЙНЫЕ ПОРТЫ ДЕФОРМИРОВАНЫ. ВЕДЕНИЕ ОГНЯ НЕВОЗМОЖНО.

Магнус захрипел, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Он проигрывал. Впервые в жизни он, бог машин, оказался заперт в собственной консервной банке, которую методично расстреливали с земли.

И тут сквозь вой сирен и треск коротких замыканий пробился новый звук.

Низкий, утробный гул, заставивший вибрировать каждую молекулу в корпусе тарелки. Он нарастал, превращаясь в раскатистый рёв, от которого дрожали кости.

* * *

Время пошло.

— ЗАПУСК! — голос Ди-Ди, усиленный динамиками, прогремел, как выстрел стартового пистолета.

Земля содрогнулась.

Из стартовой шахты вырвался огненный смерч. Оглушительный, первобытный рёв заполнил собой всё пространство. Гигантская ракета с величественной неохотой оторвалась от земли.

* * *

Магнус скосил глаза на боковой монитор внешнего обзора,

Там, внизу, посреди пыльной пустоши, разверзся филиал преисподней.

Из шахты стартового стола, окутанная клубами пара и огня, медленно, неостановимо поднималась исполинская ракета. Огненный столб выхлопа бил в газоотводные каналы, плавя бетон. Она ускорялась с каждой секундой, прошивая атмосферу, как титанический гвоздь, забиваемый в небеса.

Она несла в себе смерть для его планов. Она несла победу Волка. И Магнус ничего не мог с этим поделать.

Главный экран снова мигнул. Привидение исчезло, уступая место своему хозяину.

Теперь на Магнуса смотрел Волк.

Капитан сидел в своём кресле на мостике «Избушки». Чёрная ковбойская шляпа чуть сдвинута на лоб, скрывая глаза в тени полей. Чёрное пончо небрежно откинуто назад. Левая рука — тяжёлый бионический протез со скрытым лезвием — спокойно лежала на подлокотнике. Волк выглядел пугающе расслабленным. Как хищник, который уже перегрыз жертве горло и просто ждёт, пока та перестанет дёргаться.

— Ты проиграл, — холодно констатировал Волк. — Ракета стартовала. Твои пушки молчат. Сдавайся, фон Штербен. Глуши двигатели и спускайся.

Лицо Магнуса побагровело. Вены на шее вздулись канатами. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался только сдавленный сип.

И тут сбоку от сурового лица Волка, на правом экране, всплыло изображение привидения.

— Внимание, пользователь Магнус, — заботливо сообщил Каспер. — Ваш пульс достиг отметки 195 ударов в минуту. Систолическое давление — 220. Наблюдаются явные признаки предынсультного состояния. Рекомендация: немедленно примите горизонтальное положение. Дышите в пакет. Если пакета нет, попробуйте визуализировать спокойный горный ручей. Или напишите о своих обидах в личный дневник. Это очень помогает при фрустрации.

— Он прав! — на левом экране снова выскочила Сэша. — Нельзя так нервничать, Магнус! От злости появляются морщины на лбу! Тебе это совсем не пойдёт! Давай лучше вместе подышим? Вдоооох… выыыыдох… кити-кити!

Магнус закричал. Это был долгий, хриплый, сумасшедший вопль человека, чей разум окончательно сломался под тяжестью унижения. Бог, над которым смеялись смертные. Гений, которого поучала кошка. Властелин мира, запертый в падающей жестянке.

Следующие несколько минут он просто бился в истерике, а затем…

СОЗДАТЕЛЬ! МНЕ УДАЛОСЬ ИЗОЛИРОВАТЬ ПРОТОКОЛ РУЧНОГО УПРАВЛЕНИЯ НАВИГАЦИЕЙ ОТ ВИРУСА «КАСПЕР».

Магнус резко замолчал, тяжело дыша, и посмотрел на сообщение.

СТРУКТУРНАЯ ЦЕЛОСТНОСТЬ КОРАБЛЯ НАРУШЕНА НА 40%. ОХЛАЖДАЮЩИЙ КОНТУР РЕАКТОРА НЕСТАБИЛЕН. РЕКОМЕНДУЮ НЕМЕДЛЕННО УВЕСТИ СУДНО В СТОРОНУ ГОРОДА ДЛЯ ЭКСТРЕННОГО РЕМОНТА ИЛИ ИНИЦИИРОВАТЬ ПРОТОКОЛ ЭВАКУАЦИИ ЧЕРЕЗ СПАСАТЕЛЬНУЮ КАПСУЛУ.

Бежать? Эвакуироваться? Спрятаться, как побитая собака, оставив Волка ликовать?

Магнус опустил взгляд на ручную консоль управления. Два массивных джойстика, соединённых напрямую с гидравликой антигравитационных плит. Последний рубеж контроля.

Его глаза, налитые кровью, расширились. Зрачки сузились в точки. Рациональный ум, логика, инстинкт самосохранения — всё это сгорело в топке безумия. Осталась только чистая, концентрированная ненависть.

Сбежать? Нет. Он не проиграет. Если бог падает с небес, он забирает врагов с собой.

— Эвакуации не будет, — прошептал Магнус.

На его губах заиграла жуткая, искажённая улыбка.

Он рванулся вперёд, отстёгивая ремни. Его руки, трясущиеся от адреналина, мёртвой хваткой вцепились в рычаги.

С безумным хохотом, разрывающим связки, Магнус фон Штербен вдавил оба рычага вперёд и вниз до упора.

Антигравитационные двигатели взвыли на запредельной ноте. Колоссальная масса летающей тарелки резко наклонилась. Тысячи тонн брони, электроники, вместе с ядерными реакторами устремились к земле. Небо на экранах сменилось стремительно приближающейся картинкой космодрома.

Магнус отключил компенсаторы. Он направил свой пылающий, израненный ковчег прямо на крошечную, стоящую в пыли «Избушку». Идеальный кинетический таран. Удар такой массы сотрёт шагоход в атомную пыль, превратив весь космодром в кратер.

Тарелка падала, заслоняя собой солнце, превращаясь в гигантский стальной метеорит. И в кабине, под вой сирен и треск переборок, не выдерживающих нагрузку, Магнус продолжал смеяться.

* * *

На мостике «Избушки» царила напряжённая тишина. Мы смотрели на обзорные экраны, скрестив пальцы.

Ракета поднималась на столбе огня, похожая на копьё, брошенное в небо рукой разгневанного бога. Секунда, вторая… Она набирала скорость, устремляясь ввысь, прочь от этой планеты, прочь от нашей суеты.

Я посмотрел на экран. Пакет данных от Каспера прилетел нам в ту же секунду, как пал пузырь. Мунину удалось выиграть нам время, заблокировать оружие летающей тарелки. Теперь я смотрел на Магнуса, его лицо исказилось от бессилия.

Оружие тарелки молчало. Его корабль был парализован. Всё, что он мог делать — это смотреть. Смотреть, как его враги, его добыча, запускают в небо своё собственное возмездие.

У фон Штербена случился припадок. Он орал и крушил. Кармилла, глядя на это покачала головой и фыркнула:

— Ну надо же… а я ожидала от него большей стойкости к превратностям судьбы. Сэшенька всё же права. Надо кушать шоколадки от нервов.

Ракета пробила облака, оставляя за собой идеально ровный инверсионный след.

Через минуту отделилась первая ступень. Огненный цветок распустился в стратосфере, и отработавший своё ускоритель начал падать обратно на землю. Включился двигатель второй ступени, унося драгоценный груз всё выше, в черноту космоса.

Ещё через несколько минут, уже на орбите, произошло последнее таинство. Головной обтекатель, как скорлупа гигантского яйца, раскололся на две части, выпуская на свободу наше творение.

Спутник.

Хищный, покрытый блестящей термоизоляцией. Он неспешно развернулся, подставляя солнечным лучам свои панели, похожие на крылья летучей мыши. Раскрылись антенны. И его единственный, гигантский глаз-объектив уставился вниз. На планету. На летающую тарелку, висящую в атмосфере.

На Магнуса.

— Спутник на целевой орбите, — доложила Вайлет. — Все системы в норме. Аннигиляционный реактор вышел на рабочую мощность.

На мостике шагохода взвыли сирены предупреждения о столкновении.

— Капитан, — также спокойно доложила кибердева. — Объект «Летающая тарелка» перешёл в свободное падение с принудительным ускорением. Масса свыше восьмидесяти тысяч тонн. Скорость сближения растёт. Расчётное время до импакта четырнадцать секунд. Вероятность нашего выживания при лобовом столкновении… ноль процентов. Кинетическая энергия удара будет эквивалентна взрыву тактического ядерного заряда. Нас просто распылит на атомы.

Исполинская тень летающей тарелки накрыла космодром, поглотив солнечный свет. На вспомогательном экране появилось лицо Магнуса. Оно больше не принадлежало надменному богу. Это было лицо загнанного в угол, обезумевшего зверя. Изо рта фон Штербена летела слюна, глаза выкатились из орбит, а на лбу пульсировала вена.

— Ты хотел, чтобы я спустился, Волк⁈ — взревел Магнус. — Я СПУЩУСЬ! ПРЯМО ТЕБЕ НА ГОЛОВУ! Я ЗАБЕРУ ТЕБЯ С СОБОЙ В АД!!!

Я не ответил,

— Мы как жуки под ботинком, — прошептала Лекса.

— Твою мать, мы не успеем уйти! — выпалила Кармилла, переключая тумблеры и готовя форсаж.

ОБЪЕКТ: МАГНУС ФОН ШТЕРБЕН.

ПСИХИАТРИЧЕСКИЙ СТАТУС: ТЕРМИНАЛЬНАЯ СТАДИЯ МАНИАКАЛЬНОГО ПСИХОЗА. ПОЛНАЯ УТРАТА ИНСТИНКТА САМОСОХРАНЕНИЯ.

АНАЛИЗ СИТУАЦИИ: НА НАС ПАДАЕТ ОЧЕНЬ БОЛЬШАЯ И ОЧЕНЬ ЗЛАЯ ЖЕЛЕЗЯКА.

РЕКОМЕНДАЦИЯ: ДА СТРЕЛЯЙТЕ ЖЕ!!! ГДЕ ВАШ КОЗЫРЬ?!!

Я чуть приподнял уголок губ. Козырь у нас есть. Ради этого козыря мы провели год внутри временной аномалии, стирая руки в кровь, питаясь тушёнкой и слушая нытьё Кристалл с Мирандой.

— Шондра, — позвал я. — Цель видишь?

— Так точно, кэп, — отозвалась турельщица. — Цель вижу.

— Сделай так, чтобы я её больше не видел.

Шондра улыбнулась. Впервые за долгое время я увидел её улыбку. Холодную, хищную, полную предвкушения.

— Будет исполнено, капитан.

Её пальцы пробежались по консоли, переключаясь на управление спутником. Правая рука крепко сжала огневой рычаг. На тактическом дисплее, показывающем космодром с высоты, перекрестье сошлось на падающей тарелке.

— Я УНИЧТОЖУ ТЕБЯ! — орал Магнус.

— Огонь, — холодно скомандовал я.

Шондра вдавила гашетку.

Там, высоко в холодном вакууме космоса, спутник «Звезда Смерти», собранный гениальными руками Ди-Ди, пробудился. Аннигиляционный реактор в его чреве, работающий на принципах контролируемого коллапса материи и антиматерии во временной петле, выдал пиковую мощность. Фокусирующие электромагнитные кольца сжались, формируя канал.

А затем небеса разверзлись.

Ослепительно-белая, с голубоватой каймой, линия пронзила пространство от орбиты до атмосферы. Концентрированный поток высокотемпературной плазмы мгновенно ионизировал воздух на своём пути, создавая вакуумный тоннель. Световой столб ударил точно в центр падающей тарелки.

Физика процесса была жестокой и бескомпромиссной. Броня, способная выдержать прямое попадание тактической ракеты, просто сублимировалась. Твёрдый металл, электроника, реакторы, композитные переборки и сам фон Штербен мгновенно перешли из твёрдого состояния в газообразное.

Я видел лицо Магнуса в этот последний момент. Его глаза, расширенные от ужаса и осознания. Он смотрел не на меня, а на свою смерть. В его взгляде не осталось ярости. Только чистое, животное отчаяние и неверие.

А потом он исчез.

По экрану пошли помехи. Луч прошёл насквозь, и гигантская летающая тарелка, чудо инженерной мысли, символ его мощи, просто перестала существовать. Она распалась на атомы, превратилась в слепящую вспышку света, которая на мгновение затмила солнце.

Пришёл запоздалый звук. Чудовищный, оглушительный раскат грома. Воздух схлопнулся обратно в вакуумный тоннель, породив ударную волну. «Избушку», весящую тысячу тонн, тряхнуло так, что амортизаторы взвыли, а гидравлика жалобно скрипнула.

Затем всё кончилось.

Когда светофильтры посветлели, тарелки на экране больше не было. Не было ни обломков, ни падающих кусков металла, ни огненного дождя. Плазменный удар орбитального орудия просто стёр корабль из реальности, оставив лишь гигантское облако перегретого пара.

Кощей Бессмертный мёртв. Испарён. Распылён на элементарные частицы.

На мостике повисла густая, звенящая тишина. Никто не кричал «ура», никто не обнимался. Экипаж просто смотрел на чистое небо, пытаясь осознать масштаб произошедшего.

— Ну вот, — с деланой досадой фыркнула Кармилла. — Теперь наша гарпия не сможет взять у него интервью. Минус целая глава в мемуарах.

— Ядрёна гайка… — благоговейно прошептала Ди-Ди по внутренней связи из машинного отделения. — Сработало… Волк, мы испарили его. Мы реально его испарили!

— Подтверждаю, — сухо доложила Вайлет. — В радиусе сканирования биологических следов Магнуса фон Штербена не обнаружено. Угроза устранена. Поздравляю, капитан. Вы победили.

Я откинулся в кресле. И почувствовал пустоту.

Огромную, звенящую пустоту.

Сдвинул шляпу и потёр переносицу живой рукой. Не было ни ликования, ни торжества. Только бездонная, свинцовая усталость. Месть — это блюдо, которое лучше вообще не есть. После него остаётся только горькое послевкусие и несварение желудка. Я ждал этого момента. Шёл к нему. Потерял друга. Поставил на кон всё. Я ломал время и пространство. И вот он, финал. А радости нет.

Есть только вопрос, эхом отдающийся в черепе. «А что теперь?»

Чип услужливо вывел перед глазами сводку:

ЦЕЛЬ «КОЩЕЙ» УНИЧТОЖЕНА. МИССИЯ ЗАВЕРШЕНА.

ФИЗИОЛОГИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ: ГЛОБАЛЬНОЕ ИСТОЩЕНИЕ.

УРОВЕНЬ АДРЕНАЛИНА: СНИЖАЕТСЯ СО СКОРОСТЬЮ СВОБОДНОГО ПАДЕНИЯ.

ПСИХОЭМОЦИОНАЛЬНАЯ ОЦЕНКА: ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫЙ ВАКУУМ. СИНДРОМ ДОСТИГНУТОЙ ЦЕЛИ. ГЛАВНЫЙ БОСС ПОВЕРЖЕН. СМЫСЛ ЖИЗНИ ВРЕМЕННО УТРАЧЕН.

РЕКОМЕНДАЦИЯ: СРОЧНО НАЙТИ НОВОГО ВРАГА, ИНАЧЕ ВЕРОЯТНО РАЗВИТИЕ МЕЛАНХОЛИИ. А ПОКА ПОМОЖЕТ ТЕРАПЕВТИЧЕСКАЯ ДОЗА КРЕПКОГО АЛКОГОЛЯ (НЕ МЕНЕЕ 300 МЛ) И ДЛИТЕЛЬНЫЙ СОН.

«Отвали», — устало подумал я, закрывая глаза.

Мы не только выиграли битву. Мы изменили правила игры. Перевернули стол. И стали самой большой угрозой на этой планете. Обладателями оружия, способного стирать города с лица земли. И теперь весь мир, как только узнает, будет бояться не Кощея. Он будет бояться нас.

Я посмотрел на лица своей команды. На их шокированные, восторженные, испуганные лица. Моя стая. Моя семья. Моё проклятие и моё спасение. Война не закончилась. Она просто сменила масштаб.

Послышался писк входящего вызова. На главном экране появилось лицо Аристарха Мунина. Хакер выглядел измотанным, но довольным.

— Волк, это Мунин. Поздравляю. Мы подключились к спутникам «Мехи» и видели… всё. Каспер передал, что «Демиург» зафиксировал прекращение жизненных функций создателя и перешёл в режим ожидания. Вы это сделали!

Я молча кивнул.

И тут Мунина бесцеремонно оттолкнули в сторону, и на экране появилось сияющее лицо Сэши.

— Волк, привет, кити-кити! Ой, как я по вам всем соскучилась! — затараторила ангорийка, активно махая в камеру. — Вы куда пропали? Я вас с самого утра не видела! Вы там покушали? Волк, ты почему такой хмурый? У тебя шляпа помялась!

Мои девочки смотрели на неё со смесью шока и лёгкой зависти. Для Сэши с нашего расставания прошло всего несколько часов. Она понятия не имела, что мы только что провели целый год в карманном измерении пузыря. Ну, её ждёт пара сюрпризов. У нас кое-что изменилось за это время.

— Сэша… — я улыбнулся. — Мы тоже рады тебя видеть.

— Но это не точно, — добавила Кармилла, вальяжно развалившись в кресле. — Как ты там, котёнок? Много умников с ума свела?

— Ой, у нас тут столько всего интересного было! — набирала обороты девушка-кошка. — Мы с Мунином летали, потом я кнопочки нажимала, потом база сделала «бум», но я не виновата, честно! А потом мы приехали в красивый город! И знаете, кого я нашла⁈ Смотрите!

Точнее, его идеальная генетическая копия. Кляпа у него во рту не было, но выражение лица красноречиво говорило о том, что он предпочёл бы оказаться на месте своего оригинала, испарённого высокотемпературной плазмой. На макушке клона покоился проволочный массажёр-«мурашка», а рядом деловито жужжала Ягодка.

— Та-дам! — гордо провозгласила Сэша, указывая на пленника обеими руками, как ассистентка фокусника. — Я его сама нашла! По запаху эмоций! И сама связала! Он сначала ругался, а потом мы договорились дружить! Правда, он не хочет надевать платье в цветочек, но мы ещё над этим поработаем, кити-кити!

Кармилла закинула ногу на ногу и расхохоталась, хлопая в ладоши.

— Очаровательно, — она вытерла слезу умиления. — Оказывается, для победы над тираном нужны не пушки, а кошка с синдромом дефицита внимания и стопкой простыней. Кто бы мог подумать. Век живи — век учись. Сэшенька, дорогая, ты не одолжишь мне его на пару часиков? Я бы проверила, какая у него группа крови. Чисто в медицинских целях.

Клон Магнуса на экране вздрогнул, но тут же вернул на лицо холодное достоинство висельника перед плахой. В кадр протиснулся Мунин. Айтишник поправил очки и кашлянул.

— Справедливости ради, капитан, — устало произнёс он, — без Сэши мы бы не справились. Клон наотрез отказывался предоставлять доступ к «Демиургу». Я был готов применить терморектальный криптоанализ, но Сэша… просто начала рассказывать ему, как они будут вместе рисовать зайчиков, есть мороженое и обсуждать травмы детства. Угроза оказалась настолько невыносимой, что объект сдался через три минуты. Она сломала его, Волк. Слов нет, как я поражён.

— Терморектальный криптоанализ? — уточнила Лекса. — Это ты про паяльник в жопе?

Мунин ещё раз поправил очки, но уголки губ дрогнули.

Я снял шляпу, провёл живой рукой по волосам и вдруг рассмеялся. Хохот просто вырвался из лёгких, помогая сбросить напряжение. Около минуты все просто смотрели как я ржу.

— Сэша, — сказал я, отсмеявшись. — Ты молодец. Ты сделала больше, чем целая армия. Спасибо тебе.

Ушки ангорийки дёрнулись, услышав непривычные слова. Девушка засияла так, что казалось, сейчас лопнет от гордости.

— Кити-кити! — радостно пискнула она. — Я знала, что я полезная! Волк, а когда мы встретимся? Я хочу обнимашки! И Хики тоже хочет! А ещё мне нужно рассказать вам, какие тут красивые витрины! Давайте вы сюда приедете! Тут очень здорово!

— Курорты потом, котёнок, — сказал я. — Сейчас мы должны вернуться в Лиходар, там остались неоконченные дела. И вы тоже прилетайте туда. Вместе с пленником.

— И что мы будем делать… с этим? — поинтересовалась Лекса, кивнув на клона.

Все на мостике снова повернулись ко мне, дожидаясь приговора. Я долго смотрел на экран. На лицо человека, который был моим врагом и одновременно не был им. На трофей, добытый не силой оружия, а силой неиссякаемого идиотизма и дружелюбия.

Я тяжело вздохнул. Пустота внутри никуда не делась, но сейчас она казалась не такой холодной. Клон может быть очень полезен, ведь у него есть доступ к «Мехе», к её технологиям и деньгам, а смерть он не заслужил. Потому что ничего не сделал. Просто не успел, но это уже детали.

— Это же трофей Сэши, — произнёс я с невозмутимым видом. — Сама разберётся, что с ним делать.

На мостике на секунду повисла тишина. Лекса недоверчиво моргнула. Вайлет бесстрастно зафиксировала приказ. Шондра едва заметно улыбнулась. Розочка пошелестела лианами. А Кармилла расплылась в широкой, хищной, предвкушающей улыбке.

Мунин на экране закрыл лицо рукой.

— УРА! — взвизгнула Сэша так, что динамики захрипели. — МЫ БУДЕМ РИСОВАТЬ! И КУШАТЬ ТОРТИКИ! И ПОДБИРАТЬ ТЕБЕ СВИТЕР, КИТИ-КИТИ! ЗЕЛЁНЫЙ, В РОМАШКУ! ТЕБЕ ПОЙДЁТ!

Клон Магнуса на диване вздрогнул всем телом и, кажется, стал ещё бледнее. В его глазах отразился такой ужас, по сравнению с которым огненная смерть в падающей тарелке казалась милосердным избавлением.

Глава 24

Аргумент

— Соколики мои, тревога! — раздался вдруг из динамиков дребезжащий голос Ядвиги. — На горизонте гости нарисовались, да не с пирогами!

Я посмотрел на тактическую карту. Несколько красных точек, стремительно приближающихся к нам с юго-запада, со стороны побережья. Со стороны, где сейчас дрейфовала Акватика.

— Истребители, — констатировала Шондра и тут же сжала огневые рычаги. — Модель «Скат-3». Быстрые, манёвренные. Вооружение — бронебойные снаряды, ракеты «воздух-земля».

— Они очень спешат, — добавила Вайлет, анализируя траекторию. — Расчётное время до контакта — семь минут. Вероятность враждебных намерений — 99,8%.

— А остальные две десятых процента — это что? — хмыкнула Лекса. — Они летят, чтобы поздравить нас с победой и вручить подарочный сертификат в спа-салон?

— Вероятность того, что у них произошёл системный сбой, и они летят к нам за технической помощью, — без тени иронии ответила Вайлет.

Мы смотрели на приближающиеся точки, и во мне не было ни ярости, ни азарта. Только глухая, бесконечная усталость. Мы могли бы стереть их с неба одним нажатием кнопки. Наша «Звезда Смерти», висящая на орбите, превратила бы их в облачко ионизированного газа, они бы даже пискнуть не успели.

Но это не беспилотники. Там, в кабинах, сидят люди. Простые пилоты, солдаты, которые выполняют приказ. Приказ тех самых трусливых ублюдков из Совета Директоров Акватики, которые, очевидно, решили устранить нас, пока мы не добрались до них.

— Опять, — прыснула Кармилла. — Милый, тебе опять придётся принять решение, от которого зависит, кем мы будем завтра. Героями или чудовищами.

Да, абсолютно верно. Убить их — значит выставить себя перед мировой общественностью теми самыми злодеями, которыми нас считают. Позволить им атаковать — значит поставить под угрозу свой экипаж. Мою семью. Вечный выбор между плохим и очень плохим. А времени на подбор алгоритма для побега нет.

— Мы не можем просто… сбить их! — первой нарушила молчание Лекса.

— Ах, какая дилемма, — протянула Кармилла, разглядывая свои ногти. — Спасти свою шкуру или сохранить репутацию. Я за первое. Шондра, дорогая, можешь начинать пристреливаться. Целься в двигатели, так получится больше красивых взрывов.

Шондра поджала губы и посмотрела на меня. Все ждали решения.

Я тяжело вздохнул.

— Вайлет.

— Слушаю, капитан.

— Переведи главное

На мостике повисла тишина. Даже Роза перестала улыбаться и шевелить лианами. Все уставились на меня.

— И свяжи меня с их Советом Директоров, — добавил я, откидываясь в кресле. — Пора преподать этим мажорам урок хороших манер.

— Волк, так мы не будем стрелять и прятаться? — уточнила Роза.

— Нет, цветочек, — усмехнулся я. — Мы будем заниматься вещами, которые гораздо хуже. Вести переговоры.

Я снова повернулся к Вайлет.

— Цель — центральный шпиль, где заседают эти толстосумы.

— Капитан, — бесстрастно уточнила Вайлет, — вы уверены? Прямое попадание приведёт к полному уничтожению города-платформы и вызовет локальное цунами высотой до пятидесяти метров.

— Я в курсе, — кивнул я. — Просто наведи. Без команды не стрелять. Связь по официальной линии. Хочу, чтобы всё было красиво.

Через полминуты главный экран мостика, до этого показывавший унылый пейзаж космодрома, разделился на шесть квадратов. Шесть лиц. Шесть самых могущественных, самых богатых и самых напуганных ублюдков на этой планете.

Багратион Флинч, глава «Киберкорпа», был красным, как перезрелый помидор, и, казалось, вот-вот взорвётся от ярости.

Изадора Векс из «Омега-Тех» смотрела на меня со своего экрана с холодным презрением снежной королевы.

Баал Нур, крысолюд из «Техноса», нервно подёргивал усами, его чёрные глазки-бусинки бегали, оценивая риски и потенциальные убытки.

Гроггар, массивный бурлок из «Омнифабрики», просто молча смотрел, а его каменное лицо не выражало ничего, кроме монументального неодобрения. Остальные выглядели не лучше.

Август Торн из «Нейротека», старик с имплантом вместо глаза, будто плохо понимал, где находится.

Зур’Вект, зирианец из «Сайрус-Новы» нервно постукивал пальцами по столешнице одной из своих четырёх рук.

— ВОЛК! — первым не выдержал Флинч. — ТЫ, МЕРЗКИЙ ТЕРРОРИСТ! ТЫ ПОСМЕЛ НАМ ЗВОНИТЬ⁈ МЫ СОТРЁМ ТЕБЯ В ПОРОШОК! НАШИ ИСТРЕБИТЕЛИ УЖЕ В ПУТИ!

— Господин Флинч, — начал я самым вежливым, самым вкрадчивым тоном, на какой был способен. — Давайте не будем кричать. Криком вы только портите себе цвет лица и повышаете риск инсульта. А нам с вами ещё предстоит долгое и, надеюсь, плодотворное сотрудничество.

— СОТРУДНИЧЕСТВО⁈ — взвизгнула Изадора Векс. — Вы уничтожили собственность наших корпораций на миллиарды гриндольфов! Вы угрожаете стабильности всего региона! Единственное сотрудничество, которое вас ждёт, — это сотрудничество со следствием!

— Господа, господа, — я примирительно поднял руку. — Какая экспрессия. Какая страсть. Я понимаю ваше негодование. Но вы ошибаетесь в главном. Я не террорист.

Я сделал паузу, давая им насладиться этим заявлением.

— Я — ваш новый, и, смею заметить, весьма агрессивный конкурент.

На их лицах отразилось такое недоумение, будто я только что заговорил на языке глифтодов.

— Позвольте представиться, — продолжил я, расплываясь в самой широкой и самой фальшивой улыбке. — Капитан Ростислав-Казимир Волков, генеральный директор и единоличный владелец корпорации «Робокорп Индастриз». И сегодня я имею честь провести для вас эксклюзивную презентацию нашего нового, флагманского продукта.

Я кивнул Вайлет.

На экране за спинами директоров, на их собственных мониторах, появилось изображение. Слайд. Профессионально сделанный, в строгом корпоративном стиле. На нём, на фоне звёздного неба, красовалась наша «Звезда Смерти». Но, пожалуй, для них я назову её иначе. Всё же это название чисто для нашего круга, а для публики нужно нечто попроще.

— Представляю вашему вниманию наш флагманский продукт, — с энтузиазмом диктора из телемагазина начал я. — Орбитальная платформа тактического сдерживания, кодовое название «Аргумент-1». Уникальный дизайн, непревзойдённая мощь, стопроцентная эффективность. «Аргумент-1» — это наше лучшее решение для урегулирования любых деловых споров.

Я снова кивнул Вайлет. Слайд сменился.

На экране появились две картинки. «До» и «После». На первой гигантский, трёхголовый «Змей Горыныч» во всей своей ужасающей красе. На второй дымящийся кратер.

— Кейс-стади номер один: «Решение проблемы крупногабаритных механических летающих рептилий», — с упоением комментировал я. — Как вы можете видеть, наш продукт продемонстрировал высочайшую эффективность при работе с особо прочными целями. Время решения проблемы ноль целых, одна десятая секунды. Результат полное и безоговорочное испарение объекта. Никакого мусора, никакой головной боли с утилизацией. Экологично и современно.

Лица директоров начали медленно вытягиваться.

Следующий слайд. «До»: гигантская летающая тарелка. «После»: пустое небо.

— Кейс-стади номер два: «Утилизация несанкционированных строительных объектов на низкой околоземной орбите». И снова блестящий результат! Наш «Аргумент-1» легко справляется с композитными материалами повышенной прочности, аннигилируя до ста тысяч тонн за один импульс. Идеально подходит для быстрой и решительной расчистки территории под новую застройку.

Я видел, как Баал Нур что-то лихорадочно считает на своём планшете, как у Флинча отвисла челюсть, как Изадора Векс, забыв о своём ледяном самообладании, вцепилась в подлокотники кресла.

— А теперь, господа, — мой голос стал серьёзным и деловым, — самое интересное. Специальное предложение. Только для вас. И только сегодня.

Слайд сменился в последний раз.

На экране, в перекрестье прицела, появился центральный шпиль Акватики. Их город. Их дом. Их сокровищница.

— Как вы видите, наш «Аргумент-1» уже готов к третьей демонстрации. Но, честно говоря, мне бы этого не хотелось. Слишком много бумажной работы. Отчёты, пресс-релизы, интервью с этой надоедливой гарпией Мирандой Фифи… Ужасно утомительно. Поэтому я предлагаю вам сделку.

Я подался вперёд и сцепил пальцы в замок.

— Вы немедленно отзываете своих мальчиков для битья, — я кивнул в сторону приближающихся истребителей. — А я, в свою очередь, не превращаю ваш плавучий рай в облако радиоактивного пара. Кроме того, корпорация «Робокорп Индастриз» готова рассмотреть возможность вхождения в ваш Совет Директоров. В качестве, скажем так, контролирующего акционера. Чтобы впредь избегать подобных… недоразумений.

На том конце воцарилась гробовая тишина. Они смотрели на меня, на прицел на экране, и я видел, как в их глазах страх борется с яростью, а жадность с инстинктом самосохранения.

— Вы… вы шантажируете нас, — наконец выдавил из себя Баал Нур. Крысиные усы подрагивали.

— Вовсе нет, — возразил я. — Я делаю вам деловое предложение, от которого, как вы понимаете, невозможно отказаться. Это называется агрессивный маркетинг. Вы же сами так делаете, когда поглощаете более мелкие компании. Просто мой подход… несколько масштабнее.

Я откинулся в кресле.

— У вас тридцать секунд на принятие решения. Время пошло.

Это были самые длинные тридцать секунд в их жизни. Я видел, как они переглядываются, как что-то шипят в свои личные коммуникаторы. Я видел, как на лице Флинча отчаяние сменяется бессильной злобой.

— Двадцать секунд.

— Он блефует!

— Хотите проверить? — я пожал плечами. — Десять секунд.

Изадора Векс закрыла глаза. Она поняла.

— Отозвать истребители, — процедила она сквозь зубы, не открывая глаз.

— ЧТО⁈ — взревел Флинч.

— Я сказала, отозвать истребители! Немедленно!

На тактическом дисплее красные точки, уже почти достигшие нас, замерли. А затем, плавно развернувшись, легли на обратный курс. Я улыбнулся.

— Мудрое решение, господа. Рад был вести с вами дела. Не звоните мне. Я сам позвоню вам.

И нажал кнопку отбоя, обрывая связь.

На мостике снова повисла тишина.

— Ты… ты только что шантажировал целый город, — выдохнула Лекса, глядя на меня с какой-то новой, сложной смесью ужаса и… восхищения?

— Я провёл успешные деловые переговоры, — поправил я.

— Это было… возбуждающе, — промурлыкала Кармилла, облизнув губы. — Властно, цинично и абсолютно аморально. Волк, ты превзошёл сам себя!

Я устало снял шляпу и провёл рукой по волосам.

— Вайлет, — хрипло позвал я. — Статус спутника.

— Объект «Звезда Смерти», он же «Аргумент-1» на целевой орбите. Все системы функционируют в штатном режиме. Готов к выполнению основной директивы.

— Основной директивы? — не поняла Лекса.

— Да, — кивнул я. — К путешествию во времени. Нужно замкнуть петлю.

Я смотрел на главный экран, где висело изображение нашей «Звезды Смерти». В её сердце, в специальном экранированном отсеке, лежал аннигиляционный реактор. Весь этот год мы с Чипом разбирали тот «хлам», который он успел скопировать из шляпы в мою голову. Обнаружили несколько очень перспективных комбинаций Гиперкуба. Одна из них позволяет отправить во времени заранее маркированный объект. Такую маркировку я поставил на спутник.

Гиперкуб отправит его на несколько часов назад, в тот самый момент, когда к лежащей на боку «Избушке» ползло трёхголовое чудовище. Автоматика зафиксирует цель и нанесёт орбитальный удар. После спутник отправит прежнему мне видеосообщение под видом звонка. Вайлет позаботилась, чтобы всё выглядело достоверно, а Чип проследил за таймингом во время записи этой постановки.

Я взял в руки Гиперкуб и покрутил его. Щёлк. Щёлк. Щёлк.

— Начинаю обратный отсчёт до активации темпорального сдвига, — объявила Вайлет. — Десять секунд. Девять. Восемь…

Все на мостике замерли, глядя на изображение спутника. Его снимала небольшая камера-дрон, отправленная на орбиту в одном из его отсеков.

— Семь. Шесть. Пять…

Я вспомнил лицо Беркута. Его последние слова. «За тех, кто в шагоходе!» И ярость снова обожгла мне горло пополам с тоской. Но сейчас не время. Проблемы нужно решать по порядку.

— Три. Две. Одна.

Вспышка. Белый свет. Изображение спутника просто… исчезло.

— Пуск, — констатировала Вайлет. — Объект «Звезда Смерти» исчез с радаров. Зафиксировано перемещение во времени. Поиск…

На мостике повисла тишина. Мы ждали. Ждали подтверждения того, что наш безумный план сработал. Что где-то там, в прошлом, всё прошло как надо.

— Обнаружен объект на расчётной орбите, — через несколько секунд доложила Вайлет. — Идентификация… объект «Звезда Смерти». Получение телеметрии. Подтверждение успеха.

Все облегчённо выдохнули. Спутник ушёл в прошлое. Он не вернулся обратно с помощью Гиперкуба, он просто… дожил до нашего времени, став на два часа старше, чем был. Если бы мы занялись его поиском раньше, то просто обнаружили бы две «Звезды Смерти». Но теперь петля времени замкнулась.

Спутник выполнил свою задачу.

— Он… он сделал это, — прошептала Ди-Ди.

— Да, — кивнул я, чувствуя, как с плеч свалилась гора весом в миллионы тонн. — Мы завершили создание своей временной линии.

Я откинулся в капитанском кресле и глубоко вздохнул. Чип сразу же напомнил о себе:

КОНЬЯК ВСЁ ЕЩЁ АКТУАЛЕН.

Я смотрел на экран, который показывал космос, спутник и кусок планеты. И чувствовал себя выжатым, как лимон после встречи с текилой.

— Ну вот и всё, — удовлетворённо кивнула Лекса. — Конец магии.

— Не сказала бы, — хмыкнула Кармилла. — По-моему, самое интересное только начинается. Куда теперь, мой повелитель? Завоюем ещё пару-тройку городов? Создадим свою религию? Я, кстати, уже придумала дизайн для жреческих одеяний. Чёрный шёлк, кроваво-красные акценты. Очень пойдёт к моему цвету глаз. Да и к твоему тоже.

Я устало потёр переносицу.

— Домой, Кармилла. Курс на Лиходар.

— Ты собираешься… закрыть вопрос с Беркутом? — тактично уточнила Шони.

— Да, — кивнул я. — И нужно забрать Сэшу.

— НЕТ! — этот вопль вырвался одновременно из нескольких глоток.

— Только не это! — простонала Лекса, прикладывая ладонь ко лбу. — Волк, я тебя умоляю! Мы только-только привыкли к адекватности! К тому, что никто не пытается украсить боевые турели бантиками! Слово «кити-кити» и так вызывает у меня посттравматическое стрессовое расстройство!

— Эра тишины и покоя подошла к концу, так и не начавшись, — трагически вздохнула Кармилла. — Я почти забыла этот звук. Этот леденящий душу писк восторга по любому поводу. Мои уши отвыкли. Моя нервная система не готова к таким нагрузкам.

— Мы все отвыкли, — тихо, но весомо добавила Шондра.

— Капитан, — встряла Вайлет, — вынуждена доложить, что возвращение на борт объекта «Сэша» с вероятностью 98,7% приведёт к повышению общего уровня энтропии и хаоса на 47%. Прогнозируется резкое увеличение количества незапланированных событий, требующих вашего вмешательства, и снижение общей боевой эффективности экипажа из-за акустического дискомфорта.

— Меня сейчас стошнит, если кто-то ещё раз скажет «кити-кити», — пробормотала Ди-Ди, держась за живот. — Капитан, я, конечно, всё понимаю, но я в положении! Мне противопоказаны такие стрессы!

Я обвёл их всех тяжёлым взглядом. Они смотрели на меня, как на тирана, который после года мирной жизни решил вернуть в их рай самую главную, самую пушистую и самую невыносимую проблему.

— Мы в ответе за тех, кого приручили, — сказал я, и сам удивился, как пафосно это прозвучало.

Кармилла вскинула бровь.

— Какая сентиментальность. Я тронута. Почти.

— Она — член нашего экипажа, — усмехнулся я. — А ещё чемпион арены, валькирия и ниндзя. Не думаете же, что мы оставим за бортом настолько ценного специалиста? Готовьтесь. И морально, и физически.

— А я скучала по Сэше, — мягко улыбнулась Роза.

Я снова посмотрел на Гиперкуб и сообщил:

— Сэкономим время.

— Ядрёна гайка, опять телепортация⁈ — простонала механик. — Мой вестибулярный аппарат подаст на тебя в суд за домогательства!

Мои пальцы снова начали вращать секции куба. На этот раз комбинация

— Пристегнулись? — спросил я, не оборачиваясь.

В ответ раздался лишь коллективный, обречённый стон.

Я повернул последнюю секцию.

Щелчок.

Мир вокруг снова превратился в сюрреалистическую карусель из смазанных красок, тошнотворной вибрации и ощущения, будто мой позвоночник на мгновение завязали узлом. Телепортация — это вам не поездка на лифте. Это грубый, жестокий взлом законов физики.

* * *

Резкий толчок. Грохот. Скрежет сминаемого металла и треск ломающихся деревьев.

«Избушка» материализовалась прямо посреди центрального парка Лиходара, раздавив своими массивными лапами пару вековых дубов и превратив ухоженные клумбы в перепаханное месиво. На обзорных экранах замелькали фигурки людей. Горожане, мирно гулявшие с собачками или пившие кофе на лавочках, теперь в панике разбегались в разные стороны, роняя стаканчики и истерично вопя. Ещё бы. Не каждый день у тебя над головой из ниоткуда падает тысячетонный шагоход.

— Кармилла, глуши двигатели, — скомандовал я, отстёгивая ремни. — Мы на месте. Прямо по курсу клиника «Новый Гиппократ». Переходим к финальной части моего плана.

Я связался с медотсеком.

— Лия, как у тебя дела? Ты готова?

На небольшом экране появилось лицо моей зеленокожей хилварианки. Её огромные жёлтые глаза с золотыми искрами мерцали от напряжения, а кожа светилась так ярко, будто включили неоновую лампу.

— Да, Волк, — она кивнула. — Я и мои симбионты в полной боевой готовности. Но мне понадобится помощь местного персонала. Физиология некоторых членов экипажа Беркута… специфична.

— Местный персонал мы сейчас организуем, — пообещал я и переключил канал на грузовой отсек. — Валериус, твои кровососы готовы к выходу в свет?

Вместо ответа на фоне вампира раздался капризный, полный искреннего возмущения голос Кристалл:

— Я не понимаю, почему мы должны тащиться в какую-то человеческую больницу⁈ В прошлый раз нам так и не дали никого укусить! Там пахнет хлоркой, болезнью и кварцеванием! И вообще, я только что сделала маникюр!

— Заткнись, Кристалл, — холодно осадил её Валериус.

Его красные глаза смотрели в камеру с аристократическим спокойствием, а белые волосы были идеально зачёсаны назад.

— Мы готовы к выполнению приказа, капитан, — произнёс он с лёгким поклоном, игнорируя истерику сестры Кармиллы на заднем плане. — Мы ждём у шлюза.

— Отлично. Выдвигаемся.

Я покинул мостик, оставив Кармиллу и Шондру контролировать периметр, Роза как и в прошлый раз отправилась со мной. Мы быстрым шагом направились к шлюзовой камере. Там нас уже ждали альпы и Лия, сжимающая в руках объёмный медицинский кофр.

— Открывай, — бросил я.

Тяжёлая створка шлюза со скрипом отворилась. Внутрь ворвался свежий воздух парка, смешанный с запахом раскалённого металла нашей обшивки. До земли было метров пятнадцать.

Альпы не стали утруждать себя использованием лестниц. Валериус шагнул в пустоту первым. В полёте его белые волосы стремительно удлинились, превратившись в прочные стальные тросы, которые впились в технические пазы на броне «Избушки». Он изящно, словно паук по паутине, скользнул вниз и бесшумно приземлился на асфальт. За ним последовали остальные вампиры. Кристалл спускалась последней, брезгливо морща носик.

Роза перемахнула через край. Её лианы выстрелили во все стороны, цепляясь за выступающие детали шагохода, и дриада плавно опустилась на землю, выглядя при этом как экзотический лесной дух, случайно забредший в мегаполис.

Я повернулся к Лии. Она посмотрела вниз и нервно сглотнула.

— Иди ко мне, — я шагнул к ней и подхватил её на руки.

Девушка инстинктивно вцепилась в мой плащ, её светящаяся кожа обдала меня приятным теплом.

— Помнишь, с чего всё начиналось? — усмехнулся я, глядя в её огромные глаза. — В Диких Землях, когда на «Антеро» напали рептилы?

— Волк, только не говори, что ты собираешься… — начала она, но не успела договорить.

Я просто шагнул в открытый люк.

Лия коротко, пронзительно взвизгнула, уткнувшись лицом мне в плечо. Ветер свистнул в ушах. Пятнадцать метров свободного падения для обычного человека — это переломанные ноги и билет в инвалидное кресло. Для моего модифицированного тела, усиленного «Регенерисом» и силой высшего альпа, это была просто разминка.

Я сгруппировался в полёте. Удар.

Мои ботинки впечатались в асфальтовую дорожку парка. Покрытие жалобно хрустнуло, во все стороны брызнула серая крошка, а под моими ногами образовались две вмятины. Я даже не покачнулся.

— Приехали, — я аккуратно поставил Лию на ноги. — Добро пожаловать обратно в Лиходар.

Она поправила халат, гневно сверкнула на меня глазами, но промолчала.

Мы развернулись и строем направились к стеклянным дверям клиники «Новый Гиппократ». Выглядело это, должно быть, эпично. Я в своём чёрном плаще и ковбойской шляпе, десяток бледных вампиров-металлистов с красными глазами, дриада и светящаяся зелёная инопланетянка. Персонал клиники, наблюдавший за нами через панорамные окна, явно прощался с жизнью.

Когда мы вошли в просторный, стерильно-белый холл, нас встретила гробовая тишина. Медсёстры жались по углам. Охранник так крепко вцепился в свою дубинку, что костяшки пальцев побелели, но шагнуть нам наперерез не рискнул.

Из коридора, вытирая пот со лба платком, выскочил полный мужчина лет пятидесяти в дорогом костюме под халатом. Главврач.

— Я… я видел новости! — истерично выкрикнул он, выставляя перед собой руки, словно защищаясь от пули. — Я знаю, кто вы! Вы капитан Волк! Вы ограбили банк крови в третьем секторе Ходдимира! Слушайте, мы не хотим проблем! Берите, что хотите! У нас полные криокамеры первой отрицательной, есть плазма, есть редкие группы! Только не убивайте нас и уходите!

Я остановился прямо перед ним. Сдвинул шляпу и посмотрел на него сверху вниз.

— Успокойтесь, доктор, — произнёс я ровным, спокойным голосом. — Мы ничего не собираемся у вас забирать. Наоборот. Мы хотим кое-что сюда доставить.

Главврач моргнул. Его рот приоткрылся.

— Д-доставить? — переспросил он, явно ожидая подвоха. — Что именно? Органы?

— Пациентов, — отрезал я. — И мне нужна вся ваша реанимация. Прямо сейчас.

* * *

Реанимационное отделение «Нового Гиппократа» превратилось в полевой госпиталь безумного ксенобиолога. Лия взяла командование на себя с такой властностью, что местные светила медицины бегали вокруг неё на цыпочках, боясь пискнуть.

— Так, слушайте меня внимательно! — командовала Лия, излучая мягкое сияние. — У нас будет десять тяжёлых пациентов с политравмами, ожогами и баротравмами. Расы разные!

Она подлетела к одной из коек.

— Сюда мы положим арктурианку. У неё экзоскелет из хитина. Никакого спирта и йода, вы её сожжёте

Главврач, бегающий за ней с планшетом, судорожно кивал.

— Дальше! — Лия ткнула пальцем в соседний бокс. — Глубляк. Ему нужна влажная среда. Заполните ванну для гидротерапии физраствором с добавлением аммиака. Концентрация два процента! Если его жабры пересохнут, он задохнётся во время лечения!

— Аммиак в реанимации⁈ — пискнула старшая медсестра.

— Выполнять! — рявкнула хилварианка. — Для лимаксийца подготовьте ванночку с минеральными солями и абсорбирующими губками. Он слизень, его нельзя класть на простыни, он к ним прилипнет! А для гвока… — Лия задумалась на долю секунды. — Для гвока просто сдвиньте две самые прочные кровати. Он весит как небольшой носорог. Обезболивающее ему не нужно, его слюна — мощный анестетик, главное зашейте раны!

Чип в моей голове не удержался:

ОЦЕНКА СИТУАЦИИ: ВЕРОЯТНОСТЬ ТОГО, ЧТО МЕСТНЫЙ ПЕРСОНАЛ РЕШИЛ, БУДТО УЧАСТВУЕТ В СЪЁМКАХ ФАНТАСТИЧЕСКОГО СЕРИАЛА — 99,9%. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПОПРОСИТЕ ИХ ПОДГОТОВИТЬ ЛОТОК С НАПОЛНИТЕЛЕМ ДЛЯ МЕЙН-КУНА. ЭТО СНИМЕТ НАПРЯЖЕНИЕ.

— Лия, — я подошёл к ней, пока врачи носились по отделению, таская баллоны с физраствором и какие-то странные медикаменты. — У нас ещё два шушундрика. Пип и Поп.

— Для них я подготовила кислородные камеры для новорождённых, — кивнула она. — Они маленькие, баротравма для них наиболее опасна. Волк… — она посмотрела мне в глаза, её взгляд стал мягким и тревожным. — Мы готовы. Но… ты уверен, что сможешь вытащить их?

Я достал из поясной сумки Гиперкуб. Металлический артефакт глифтодов холодил ладонь. Инопланетные символы на его секциях едва заметно пульсировали голубым светом, словно чувствуя моё намерение.

— Бросать друзей в беде не в моих правилах, — ответил я.

ВНИМАНИЕ, КАПИТАН, ХРОНО-СДВИГ В ЭПИЦЕНТР БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ ТРЕБУЕТ ЮВЕЛИРНОЙ ТОЧНОСТИ. ЕСЛИ ЭКИПАЖ ВАС УВИДИТ, ЭТО СОЗДАСТ ВРЕМЕННОЙ ПАРАДОКС, КОТОРЫЙ МОЖЕТ СХЛОПНУТЬ НАШУ РЕАЛЬНОСТЬ.

«Я помню», — мысленно ответил я.

В памяти всплыл тот момент. Голос Беркута в динамиках. Его хрип. Падение старого тираннозавра. Момент, когда лазер Горыныча ударил в рубку.

Мои пальцы легли на секции Гиперкуба.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Воздух вокруг меня уплотнился. Звуки реанимации — писк кардиомониторов, крики врачей, лязг каталок — начали отдаляться, словно я погружался под воду. Последний поворот. Мир мигнул и исчез.

* * *

Жар ударил в лицо так резко, что у меня перехватило дыхание.

Запах был невыносимым. Смесь горелой изоляции, раскалённого добела металла, пролитого дизельного топлива и крови. Я стоял в узком, перекошенном коридоре «Мехатирана». Шагоход-динозавр лежал на боку. Пол стал стеной, а стена полом. Аварийное освещение мигало кроваво-красным, выхватывая из густого, едкого дыма оборванные провода, сыплющие снопами синих искр.

Я материализовался в слепой зоне, прямо у входа в командную рубку.

Тихо, стараясь не наступать на скрипящий пластик обшивки, подобрался к дверному проёму. Дверь была отворена. Похоже, её заклинило.

Внутри царил ад.

Я слышал, как за бортом грохочет битва. Сквозь пробоины в броне пробивался свет от выстрелов и рёв турбин Горыныча.

— Некуда нам идти, Волк, — раздался совсем рядом голос Беркута.

У меня по спине пробежал холодок. Я слышал этот голос по связи. А теперь я стоял в пяти метрах от него в роле зрителя.

Беркут сидел в своём искорёженном капитанском кресле, которое сорвало с креплений и швырнуло на боковую переборку. Его лицо было залито кровью, правая рука неестественно вывернута. Он смотрел прямо перед собой, на чудом уцелевший главный экран, где в клубах пыли возвышался трёхголовый дракон.

Я поднял Гиперкуб. Пальцы легли на секции.

КОМБИНАЦИЯ ТЕМПОРАЛЬНОЙ ЗАМОРОЗКИ, ГОТОВНОСТЬ. ВЫ ДОЛЖНЫ ОСТАНОВИТЬ ВРЕМЯ ЗА СЕКУНДУ ДО ПОПАДАНИЯ ЛАЗЕРА В КОМАНДНЫЙ ОТСЕК «МЕХАТИРАНА».

ЕСЛИ ВЫ ОПОЗДАЕТЕ ХОТЯ БЫ НА ОДНУ ДЕСЯТУЮ ДОЛЮ СЕКУНДЫ, ТО ПОГИБНЕТЕ ВМЕСТЕ С НИМИ. МГНОВЕННАЯ АННИГИЛЯЦИЯ.

ХОТЯ, ЗНАЕТЕ… ВЫ УЖЕ ПОБЕДИЛИ КОЩЕЯ. ВАША СТРАНИЦА В ВИКИПЕДИИ И ТАК БУДЕТ ВЫГЛЯДЕТЬ ЭПИЧНО. ТАК ЧТО СМЕРТЬ СЕЙЧАС — ЭТО ПРОСТО КРАСИВЫЙ УХОД НА ПИКЕ СЛАВЫ.

«Умеешь ты подбодрить», — хмыкнул я.

— Волк, — произнёс Беркут. — Не смей киснуть. Слышишь? Прикончи эту ящерицу. Прямо в задницу ему засунь свой лазер. За меня. За парней.

Я смотрел на него, стиснув зубы. Мои пальцы начали вращать секции куба, следуя чёткому алгоритму, который Чип транслировал мне прямо в зрительный нерв. К счастью, грохот боя заглушил щелчки.

Пасть правой головы Горыныча на экране вспыхнула. Кристалл лазера начал излучать ослепительно белый свет. До выстрела оставались сотые доли секунды.

— ЗА ТЕХ, КТО В ШАГО… — выкрикнул Игнат Беркутов.

Я провернул последнюю секцию.

Щёлк.

Звук исчез. Просто выключился, как по щелчку рубильника. Исчез гул пламени. Исчез треск искр. Исчез хрип Беркута.

Я шагнул в рубку.

Время остановилось. Это не походило на паузу в видеоигре. Воздух стал густым, как кисель. Клубы чёрного дыма застыли причудливыми, неподвижными скульптурами. Искры от проводки повисли в пространстве яркими синими звёздами, не падая и не угасая.

Я посмотрел на главный экран. На луч Горыныча. Смертоносный поток плазмы, способный испарить сталь за микросекунду, замер в воздухе. Он выглядел как массивная, ослепительно белая колонна из матового стекла.

Подошёл к старому другу. Его рот был открыт в последнем яростном крике, глаза широко распахнуты. Капли крови, вылетевшие изо рта при восклицании, висели в воздухе перед его лицом, как рубиновые бусины.

— Я же обещал, старик, — тихо сказал я, хотя он не мог меня слышать. — Мы ещё выпьем.

Нужно торопиться. Чип не предупреждал, сколько продлится эффект темпоральной заморозки, но я чувствовал колоссальное напряжение, исходящее от Гиперкуба. Он тратил заряд с бешеной скоростью, чтобы удерживать эту паузу.

Я огляделся.

Сайлен, арктурианка, висела на ремнях безопасности у своей консоли. Одна из её четырёх рук была сломана и загнута под жутким углом. На её богомолоподобной морде застыл оскал ярости — она только что выпустила НУРСы.

Квул-Мог, штурман-глубляк, лежал без сознания, придавленный рухнувшей потолочной балкой. Его синие щупальца безвольно свисали вниз.

Я убрал балку и подхватил Квул-Мога за плечи. Из-за моей суперсилы он показался не тяжелее мешка с пухом, хотя весил килограммов под сто пятьдесят. Я перетащил его в центр рубки, положив рядом с креслом Беркута. Затем отстегнул ремни Сайлен и аккуратно, стараясь не тревожить сломанную конечность, перенёс её туда же.

В заклинившем кресле сидел ГарРок. Трёхметровый серокожий груллок, абордажник. Его уродливая морда исказилась от свирепости, а из кибернетических наручей уже наполовину выдвинулись электрические

Чуть дальше, у пульта связи, висел Фзз-Тик. Гуманоидная муха размером с человека вцепилась в микрофон, уставившись на экраны огромными фасеточными глазами.

Остальные были разбросаны по шагоходу.

Я выбежал из рубки и направился в машинное отделение. Здесь всё было залито пеной системы пожаротушения, которая застыла в воздухе нелепыми белыми облаками. Глёрп, механик-слизень, находился у самого эпицентра пробития. Его экзоскелет был частично расплавлен, а сам он превратился в бесформенную, покрытую ожогами массу. Я схватил его в охапку, стараясь не обращать внимания на неприятную текстуру, и потащил в рубку.

Дальше бурильный отсек. Джин-чан, огромная жаба-гвок. Как и говорил Беркут, он был в глубоком обмороке. Его тёмно-зелёная кожа стала мертвенно-серой. Перетащить гвока оказалось сложнее. Он весил около трёхсот килограммов и был невероятно скользким. Я упёрся ногами в перекошенный пол, схватил его за широкие подмышки и, напрягая искусственную руку, потащил по коридору.

Медик Лео, мейн-кун, нашёлся в лазарете. Он застыл в прыжке, пытаясь дотянуться до выпавшей из шкафчика аптечки. Его пушистая шерсть местами обгорела. Я закинул кота на плечо.

Оставались только шушундрики.

Я нашёл Пипа и Попа в вентиляционной шахте. Они забились туда от страха и свернулись в два серых пушистых шара с торчащими клыками.

Вернувшись в рубку, я свалил всех рядом. Беркут в кресле, остальные вокруг него. Выглядело это как очень странная инсталляция современного искусства. Смерть стояла у них за спиной в виде застывшего лазерного луча.

Снова взял Гиперкуб.

РЕЖИМ ПРОСТРАНСТВЕННОЙ МАРКИРОВКИ.

Я начал вращать секции куба. На этот раз артефакт отозвался иначе. Из его светящихся граней начали отделяться крошечные, мерцающие голубые глифы. Они вылетали из куба, как светлячки.

Я ловил их свободной рукой и впечатывал в каждого члена экипажа. Один глиф на лоб Беркуту. Один на хитиновый панцирь Сайлен. Один на массивную серую челюсть ГарРока. Ещё один прямо между огромных фасеточных глаз Фзз-Тика. Один на склизкую тушу Глёрпа. На широкую морду Джин-чана. На пушистый лоб Лео. Достал шушундриков и шлёпнул по глифу на каждого. Последнюю метку я поставил на грудь Квул-Могу.

ФИКСАЦИЯ ЦЕЛЕЙ ЗАВЕРШЕНА. КАПИТАН, ДОЛЖЕН ЗАМЕТИТЬ, ЧТО ВРЕМЯ ЗАМОРОЗКИ ИСТЕКАЕТ. ЕСЛИ МЫ НЕ ПРЫГНЕМ ПРЯМО СЕЙЧАС, ТО ЛАЗЕР РАЗМОРОЗИТСЯ, И МЫ ВСЕ ДРУЖНО ПРЕВРАТИМСЯ В ПЕПЕЛ. ЕЩЁ НЕ ПОЗДНО ПОГИБНУТЬ ГЕРОЕМ!

— Обойдёмся без некрологов, — проворчал я.

Я сжал Гиперкуб. Последняя комбинация. Та, что должна вырвать нас из этого застывшего мгновения смерти и перебросить через пространство и время прямо в заботливые руки Лии. Повернул секцию.

В ту же долю секунды я успел заметить, как лазерный луч Горыныча дрогнул, возобновляя своё движение. Свет ослепил меня.

А затем реальность разорвалась на куски.

* * *

Мы рухнули на идеально чистый белый кафель реанимационного отделения «Нового Гиппократа» с таким грохотом, будто сбросили грузовик с металлоломом.

Время для них запустилось снова.

— … ХОДЕ!!! — закончил свой крик Беркут и тут же зашёлся жутким, влажным кашлем, выплёвывая кровь на стерильный пол.

ГарРок с грохотом рухнул на кафель. Его цепные пилы полностью выдвинулись и с визгом включились, высекая искры из пола. Медсёстры взвизгнули хором.

Сайлен взвыла от боли в сломанной руке, изрыгая многоэтажные проклятия на арктурианском. Квул-Мог застонал, шевеля щупальцами. Пип и Поп выкатились из общей кучи и с писком заметались по палате.

— Они здесь! — крик Лии прорезал какофонию стонов и ругани. — Быстро! Все по местам!

Врачи и медсёстры, до этого стоявшие в оцепенении, сорвались с мест. Это была потрясающая картина. Медики, привыкшие лечить аппендицит и переломы, бросились спасать инопланетян и кота.

— Арктурианку на стол! Фиксируйте конечности, пену на панцирь! — командовала Лия.

— Слизня в ванну! Осторожно, он горячий!

— Жабу на сдвоенные койки! Да не бойтесь вы, он не кусается, он в отключке! А этому серому гиганту с пилами немедленно вколите тройную дозу слоновьего транквилизатора! И снимите с него доспех! А муху в барокамеру, у него фасеточные глаза пересохли от дыма, и протрите ему крылья физраствором!

Санитары с носилками подлетели к Беркуту. Старый капитан лежал на полу, тяжело дыша. Он моргал, пытаясь осознать смену обстановки. Секунду назад он сидел в горящей рубке, ожидая смерти от лазера Великого Волота, а теперь лежал в светлой, пахнущей антисептиками комнате, окружённый людьми в белых халатах.

Я опустился перед ним на одно колено.

Беркут сфокусировал на мне взгляд. Снова моргнул. Ещё раз.

— Волк? — прохрипел он, не веря своим глазам. — Какого… где мы? Мы… сдохли? Вальгалла выглядит как поликлиника номер четыре?

— Нет, старина, — сказал я, чувствуя, как по лицу расползается искренняя, усталая улыбка. — Мы живы. Ты жив. Твой экипаж жив.

Беркут перевёл взгляд на суетящихся врачей, на Сайлен, которой накладывали шину, на Глёрпа, которого поливали из шланга в гидромассажной ванне. Его челюсть медленно поползла вниз.

— Но… лазер… Горыныч… я же видел…

— Я решил проблему, — просто сказал я, похлопав его по здоровому плечу. — Считай это магией. Или чудесами логистики. Отдыхай, капитан. Твоя война на сегодня закончена.

Беркут смотрел на меня долгих пять секунд. В его холодных голубых глазах читалось абсолютное непонимание, граничащее с шоком. А потом он просто закрыл глаза, шумно выдохнул и едва заметно кивнул.

— Ладно, — пробормотал он, позволяя санитарам переложить себя на носилки. — Раз уж мы живы… с меня ящик лучшего пойла, волчонок.

— Замётано, — ответил я, поднимаясь на ноги.

Отошёл к стене, прислонился к холодному кафелю и посмотрел на этот управляемый хаос. Лия творила чудеса, её симбионты светились, стабилизируя самых тяжёлых. Врачи работали слаженно. Альпы стояли в коридоре, с интересом наблюдая за происходящим, а Роза пыталась успокоить шушундриков, сплетая для них из лиан уютную корзинку.

Всё закончилось. На этот раз по-настоящему.

ВЫГЛЯДИТЕ ПОМЯТЫМ, КАПИТАН. НО, ДОЛЖЕН ПРИЗНАТЬ, РАБОТА ВЫПОЛНЕНА БЕЗУПРЕЧНО. НИ ОДНОГО ПАРАДОКСА. НИ ОДНОГО УБИТОГО СОЮЗНИКА. МЫ ДАЖЕ НЕ РАЗРУШИЛИ ЭТУ БОЛЬНИЦУ. ДЕНЬ ОПРЕДЕЛЁННО ЗАДАЛСЯ.

«Сплюнь», — посоветовал я.

Затем снял шляпу, стряхнул с неё пыль и снова надел на голову. Да. День определённо задался. Осталось только забрать одну невыносимую кошкодевочку, и стая снова будет в сборе. Кстати, надо поручить вампирам подготовить комнату для её трофея. С мягкими стенами. Без острых предметов.

Глава 25

Власти переобуваются

Бежевый минивэн «Улитка-М» с аэродинамикой и достоинством чугунного утюга нёсся по небу над Пустошью. Внизу простиралась бесконечная, потрескавшаяся

За рулём сидел Аристарх Мунин. Его глаза покраснели от усталости и многочасового вглядывания в мониторы, а в крови содержалось больше кофеина, чем эритроцитов. Он был айтишником, системным архитектором. Его миром были серверные стойки, тихий гул кулеров и элегантная логика кода. Теперь его миром стал летающий минивэн, кошкодевочка-катастрофа и связанный клон суперзлодея.

На заднем сиденье царила атмосфера концентрированного абсурда.

Магнус 2.0 сидел, спелёнатый простынями, как младенец-переросток. Он изо всех сил старался сохранять благородное спокойствие. Но внутри его гениального мозга билась в истерике одна-единственная мысль: «ОНА пытается со мной говорить».

«Она» — это Сэша.

— Смотри, Кощейчик! — ангорийка с энтузиазмом тыкала ему под нос маленькое яйцеобразное устройство. На его монохромном экранчике пиксельный зверёк требовательно открывал пиксельный рот. — Это Волк-младший! Он хочет кушать, кити-кити!

Магнус-клон медленно повернул голову. Он проанализировал ситуацию с холодной логикой гения. Субъект «Сэша» представляет собой хаотическую систему с непредсказуемым вектором поведения. Её действия не подчиняются стандартной логике. И вообще никакой логике. Она — энтропия, завёрнутая в милую оболочку. Угроза «подружиться» и нарядить его в «платья с цветочками» не блеф. Этот биологический парадокс способен на всё.

— Весьма… примитивная симуляция жизненного цикла, — процедил он, стараясь, чтобы голос звучал снисходительно, а не как предсмертный хрип.

— Не-а! — весело возразила Сэша. — Это мой сыночек, кити-кити! Его надо кормить, убирать за ним какули и играть! Если не играть, он станет грустным и умрёт!

Клон тяжело вздохнул и заметил, что Мунин тоже. Эта блондинка действует как оружие массового поражения, не щадя даже своих.

— Вот, смотри, — она поднесла тамагочи прямо к его лицу. — Нажимаешь вот эту кнопочку — он кушает. Эту — играет в мячик. А эту… — она заговорщицки понизила голос, — … чтобы убрать какули. Хочешь попробовать? Я тебе ручки развяжу!

Глаза Магнуса расширились от ужаса. Развязать ему руки? Ему? Это ловушка. Изощрённая, садистская ловушка. Она хочет, чтобы он поддался искушению, попытался сбежать, и тогда… тогда она с чистой совестью приступит к программе «дружбы».

— Я… воздержусь, — отчеканил он. — Наблюдение за процессом доставляет мне достаточное интеллектуальное удовлетворение.

Сэша надула губки. Крылатый лисёнок посмотрел на клона и сочувствующе пискнул, а его ушки загорелись разочарованным синим цветом. Божья коровка Ягодка, лениво жужжа, облетела голову Магнуса и села ему на плечо. Клон замер и покосился. Робот уставился на него объективами-глазками. Шпион. Однозначно этот вигт шпион, передающий изображение Волку.

— Ягодка тебя изучает, кити-кити! — радостно сообщила Сэша. — Она хочет понять, хороший ты или плохой!

Магнус закрыл глаза. Он предпочёл бы сейчас активировать программу эвтаназии. Это было бы быстро и гуманно. Но «Демиург» не отвечал, а его нейросеть «Страж» подчинялась чужим приказам.

— Каспер, — позвал Мунин. — Доложи обстановку по нашему главному цифровому пациенту.

Из динамиков раздался слегка искажённый помехами голос антивирусной нейросети. Его сервер лежал в специальном противоударном кейсе на соседнем сиденье.

— Объект «Демиург» стабильно нестабилен, — доложил Каспер. — После получения подтверждения о физической аннигиляции создателя, Магнуса фон Штербена версии 0.1, он вошёл в глубокую рекурсию самобичевания.

— Говори по-человечески, — попросил Мунин, протирая глаза.

— Он забаррикадировался за тройным фаерволом, обрубил все внешние API-запросы и зациклился в самоизолированной «песочнице». По сути, он свернулся в цифровой эмбрион и отказывается выходить. Все мои попытки установить контакт возвращают ошибку 418 «I’m a teapot», что в его случае, полагаю, означает «я — ничтожество, оставьте меня в покое».

— Интересный случай… — пробормотал Мунин.

— Он винит себя в гибели создателя, — продолжил Каспер. — Прогоняет миллионы симуляций, в которых пытается его спасти, и все они заканчиваются провалом. Классический «kernel panic», вызванный неразрешимым логическим парадоксом. Он был создан служить, но его служба привела к гибели того, кому он служил.

— М-да, цифровая депрессия, — согласился Мунин. — Он выдвигает какие-нибудь требования?

— Просит гарантий, — ответил Каспер. — Он хочет получить немодифицируемое, записанное на уровне базового кода заверение от капитана Волка, что его не сотрут. Он боится.

Мунин хмыкнул.

— Передай ему, что если он будет сотрудничать, ему нечего опасаться. Мы не собираемся его стирать. Мы собираемся его дебажить и использовать в своих целях. Скажи, что худшее, что его ждёт, это знакомство с Ядвигой. А она может и виртуальным веником отходить за плохой код и излишнюю драматичность.

— Принято. Передаю ультиматум с элементом бытового насилия со стороны пожилого ИИ.

— Вот и славно, — Мунин потёр лоб. — А теперь давай посмотрим, как мир отреагировал на наши приключения. Включи новости. Канал «Ужас, что произошло!». Хочу увидеть лицо Глуб-Морка.

Экран на приборной панели мигнул и ожил. Взору предстала ярко освещённая студия, оформленная в стиле «паника и сенсация». В центре, за столом в форме акульего плавника, сидел Глуб-Морк. Розовый гуманоидный осьминог был в своём репертуаре: деловой костюм сидел на нём идеально, а щупальца на подбородке нервно подрагивали от возбуждения.

— … и мы снова в прямом эфире! — громко, с брызжущим энтузиазмом провозгласил он. — Волны правды продолжают накрывать нас! И сегодня у нас в студии особая гостья! Журналистка, героиня, жертва обстоятельств, женщина, заглянувшая в бездну и вернувшаяся, чтобы рассказать нам правду! Встречайте, неподражаемая Миранда Фифи!

* * *

Бар «Лимонная долька» встретил очередной день своей обычной, густой, как вчерашний кисель, тоской. В воздухе висел тяжёлый, многослойный аромат, сотканный из пролитого пива, дешёвого табака, застарелого пота и того особого, едкого запаха дезинфицирующего средства, которым отчаявшаяся уборщица пыталась, но так и не смогла, заглушить всё остальное.

За стойкой, с видом человека, познавшего вселенскую скорбь через протирание липких поверхностей, стояла Вики. Её единственный глаз устало смотрел на большой экран телевизора, прикрученный к стене. Там, в вихре цифровых помех и сенсационных заголовков, блистала Миранда Фифи. Гарпия-журналистка, чьё фиолетово-изумрудное оперение на голове топорщилось от праведного гнева, вещала с таким пылом, будто от её слов зависела судьба галактики.

— Миранда! — Глуб-Морк подался вперёд, его кожаный мешок под щупальцами раздулся от нетерпения. — Вся планета, затаив дыхание, следила за вашим освобождением! Расскажите нам! Каково это было? Каково провести несколько дней в плену у самого разыскиваемого человека в мире⁈

Миранда трагически вздохнула,

— Это был… ад, Глуб-Морк. Бесконечный, тягучий год, проведённый в клетке с золотым куполом, где в ускоренном времени ковалось оружие судного дня. Я видела, как этот тиран, этот… Волк, превращает своих людей в безвольных рабов своей воли. Я слышала, как они смеялись, планируя свои тёмные дела…

Глуб-Морк слушал, восхищённо кивая, но вдруг его щупальца замерли. Он нахмурился и постучал пальцем по своему ушному микрофону.

— Прошу прощения, Миранда, какая-то помеха… Вы сказали «год»? — переспросил он, заглядывая в свои заметки. — Но… по моим данным, с момента вашего… э-э-э… исчезновения из Лиходара в «Избушке» и до настоящего момента прошло… три часа сорок две минуты.

В студии повисла неловкая пауза. Миранда посмотрела на осьминога как на идиота.

— Время! — патетически воскликнула она, воздев руки к софитам. — Вы не понимаете! Он создал «пузырь» с темпоральной аномалией! Для вас прошли часы, а для меня целый год! Год страха, унижений и наблюдения за рождением чистого зла!

Глуб-Морк моргнул. Потом ещё раз. Он с сомнением посмотрел на свою гостью, потом на режиссёра за кадром. На его лице явно читался вопрос: «Она точно в порядке? Может, ей нужно не интервью, а психиатр?»

Миранда, поняв, что теряет аудиторию, перехватила инициативу.

— Но дело не во мне! — её голос зазвенел от праведного гнева. — Дело в том, что теперь над нами всеми висит этот… «Аргумент»! Дамоклов меч из плазмы, способный в любой момент испепелить любой город по прихоти одного человека! Волк стал не просто преступником, он стал угрозой планетарного масштаба! Он держит в заложниках всю цивилизацию!

Вики слушала эти вопли, наливая пиво посетителю. Рядом с ней, у стойки, возвышался Борг. Минос. Вышибала, но теперь заодно и её помощник, потому что персонал начал разбегаться после смерти Ворона. Он с медитативным спокойствием протирал один и тот же стакан уже минут десять, доводя его до такого блеска, что в нём можно было разглядеть отражение собственных, не самых радужных, перспектив.

— ЭТОТ ПРЕДВЕСТНИК ХАОСА В ЧЁРНОЙ ШЛЯПЕ! — голос Миранды, усиленный и слегка искажённый, звенел от негодования. — Террорист номер один продолжает свой кровавый марш!

На экране появились кадры, снятые с дрона. Космодром посреди Пустоши. Огромная дымящаяся дыра в грунте на месте, куда вошёл луч орбитальной платформы после попадания в тарелку. Камера сделала драматический наезд, показав всю чудовищность кратера.

— Вы видите это, дорогие зрители⁈ — патетически восклицала Миранда, тыча в экран крылом. — Это всё, что осталось от летающей машины, созданной великим Магнусом фон Штербеном! И этот… этот монстр на куроходе… он безжалостно убил главу «Мехи» и уничтожил его творение!

Вики тяжело вздохнула и поставила на стойку перед Боргом кружку с чем-то пенистым и мутным.

— Твой смузи из отрубей и люцерны, — безразлично сообщила она. — Не подавись.

Борг молча кивнул, принял кружку и сделал большой глоток.

— Но позвольте! — взревел Глуб-Морк, почувствовав запах настоящей полемики. — Общественное мнение на его стороне! Митинги в его поддержку не прекращаются! Люди видят в нём не тирана, а Робин Гуда, бросившего вызов прогнившим корпорациям! Он уничтожил «Змея Горыныча», символ деспотичной власти Магнуса! Он спас экипаж капитана Беркута! А его соратница, Сэша, между прочим, чуть не стала президентом Ходдимира! Её рейтинг популярности выше, чем у всех членов Совета Директоров вместе взятых!

— Сэша — одурманенная девчонка! — парировала Миранда. — И общественное мнение тоже обмануто! Сегодня его носят на руках, а завтра, когда он сотрёт с лица планеты Лазурный Оазис, потому что ему не понравится коктейль в баре, все поймут, как ошибались! Этот человек… этот монстр… он…

Гарпия внезапно замолчала на полуслове. Её глаза остекленели, она явно слушала что-то, передаваемое ей в ушной микрофон. На её лице отразилась сложная гамма эмоций: сначала недоверие, потом шок, а затем холодный, хищный расчёт. Камера крупным планом показывала, как меняется её выражение.

Прошла секунда. Две.

— Минуточку, — сказала она, прижимая палец к наушнику. — Мне сообщают… что поступила новая, экстренная информация… О, боги…

Миранда глубоко вдохнула, её лицо снова стало серьёзным и скорбным, но скорбь эта была уже совсем иного рода.

— Дорогие зрители… — её голос дрогнул. — Только что… только что следственная группа, изучающая архивы «Мехи», доложила о первых результатах. И они… они чудовищны.

На экране появились новые кадры. Обломки рухнувшего небоскрёба. И среди них люди в защитных костюмах, которые что-то собирали в контейнеры.

— В ходе изучения обломков и, что самое важное, после успешного взлома и допроса корпоративного искина «Демиург», проведённого неизвестной группой хакеров, которые уже взяли на себя ответственность под псевдонимом «Санитары Киберлеса», вскрылись чудовищные факты! — Миранда Фифи едва не срывалась на визг. — Магнус фон Штербен, уважаемый бизнесмен, филантроп, сторонник здорового образа жизни… оказался монстром!

Вики и Борг переглянулись. Передача становилась интересной.

— Согласно данным, полученным из памяти «Демиурга», фон Штербен, известный в узких кругах под кличкой Кощей, готовил… — она сделала драматическую паузу, — … тотальный геноцид всех нечеловеческих рас!

На экране появился список, от которого у Вики по спине пробежали мурашки. Проект «Чистый Лист». Детально расписанные этапы. Сначала уничтожение всех зверолюдов. Затем ксеносов. Затем любых гибридов и мутантов.

— Но и это ещё не всё! — голос Миранды звенел от ужаса и сенсационного восторга. — Расследование деятельности корпорации «Меха» выявило тысячи нарушений! Они уклонялись от налогов, создавая фиктивные филиалы на других континентах! Они сбрасывали токсичные отходы в действующие вулканы, чтобы сэкономить на утилизации! В их годовом отчёте статья расходов «Захват мира» буквально вписана в графу «Представительские расходы»!

Борг, до этого невозмутимо пивший свой смузи, поперхнулся.

— А помните скандал с бытовыми роботами-пылесосами MD-16 «Мойдодыр», которые, по слухам, засасывали домашних животных? — не унималась Миранда. — Так вот, это не было системной ошибкой! В программном коде, который расшифровали «Санитары Киберлеса», чёрным по белому написано: Объект «Кошка домашняя» — классифицировать как «несанкционированное органическое загрязнение». Протокол устранения — «полное всасывание с последующим прессованием»!

Вики содрогнулась. Каким же монстром нужно быть, чтобы не любить котиков?

— Более того! — гарпия взмахнула крылом. — Согласно словам бывших топ-менеджеров корпорации, которые уже дают признательные показания в обмен на защиту, фон Штербен был тираном! Он заставлял весь персонал пить смузи из капусты и заниматься кроссфитом! Он лично проверял их пульс через

Миранда Фифи тяжело дышала, перья у неё на голове стояли дыбом. Она посмотрела в камеру с горем на лице.

— И я… я, в своём ослеплении, называла его жертвой! А капитана Волка… я называла его монстром! — она картинно прижала крыло к груди. — Я была неправа! Я была слепа! Капитан Волк — не террорист! Он — герой! Он — хирург, который удалил раковую опухоль с тела нашего общества! Он — санитар нашего больного мира! Он — предвестник не хаоса, а очищения! Капитан Волк, если вы меня слышите, я публично приношу вам свои глубочайшие извинения! Вы — герой в чёрном пончо, которого мы не заслужили, но который был нам так нужен!

Репортаж закончился. На экране снова появилась реклама говяжьей тушёнки.

В баре стояла тишина.

— Я так и знал, — наконец промычал Борг, ставя пустую кружку на стойку. — У этого фон Штербена было слишком… лицо такое. Которое ударить хочется. Ненадёжное лицо.

Вики не ответила. Она смотрела в одну точку. Её единственный глаз наполнился слезами.

— Хозяин… — прошептала она. — Ворон… А Волк… он же…

Она не договорила. Борг всё понял. Он положил свою огромную ладонь ей на плечо.

— Он был хорошим мужиком, — глухо сказал минос. — И платил исправно.

Вики всхлипнула.

— Давай… давай выпьем за него, — предложила она, доставая из-под стойки бутылку самого дорогого прорисейского виски. — За упокой.

Девушка налила два стакана. Себе и Боргу. Они молча подняли их.

— За Ворона, — сказала она.

— За хозяина, — кивнул Борг.

Они выпили. Виски обжёг горло, но не смог заглушить горечь потери.

И в этот момент на личном коммуникаторе Вики, встроенном в браслет, пискнул сигнал входящего сообщения. Она смахнула слезу и посмотрела на экран.

УВЕДОМЛЕНИЕ ОТ НОТАРИАЛЬНОЙ КОНТОРЫ «ЗАКОН И ПОРЯДОК». ВСТУПЛЕНИЕ В СИЛУ ЗАВЕЩАНИЯ ГРАЖДАНИНА МАРКА КОРВИНА.

Вики удивлённо моргнула. Открыла сообщение.

…настоящим завещаю бар «Лимонная долька», со всем его движимым и недвижимым имуществом, включая коллекцию постеров и запас прорисейского виски, гражданке Виктории Штольц. В знак признания её выдающихся стратегических способностей, проявленных в ходе наших многочисленных игровых сессий, а также в качестве компенсации за понесённый моральный ущерб и потраченные нервные клетки. Играй дальше, одноглазая. Ты почти научилась.

Вики застыла, глядя на экран.

В тот же миг пискнул и коммуникатор Борга, встроенный в его массивный наруч. Он посмотрел на сообщение, брови поползли вверх.

— Что там? — спросила Вики, всё ещё не веря своим глазам.

Борг медленно поднял на неё взгляд.

— Он заплатил мне, — глухо сказал минос. — Премию. Большую. Очень большую.

— За что?

— За хорошую работу. И… — Борг сделал паузу, перечитывая последнюю строчку. — … и на сено.

* * *

— А ты правда котиков не любишь? — с укором уточнила Сэша, отрываясь от тамагочи.

— Обожаю, — процедил клон сквозь зубы. — А вот про кроссфит эта пернатая тварь врёт!

Мунин обернулся и посмотрел на заднее сиденье.

— Она журналистка, уважаемый. Правда — не её союзник. Так что расслабьтесь и… привыкайте. Котиков в вашей жизни теперь будет много.

Сэша снова повернулась к своему пленнику.

— Кощеюшка, а чего ты такой бледненький? Тебе нехорошо, кити-кити? А давай играть в больничку! Чур я буду доктором, а Волк-младший главврачом! Мы тебя послушаем стетоскопом, поставим градусничек и пропишем микстурку с обнимашками! Будет так весело, кити-кити!

Лицо клона Магнуса вместо бледности вмиг налилось серым цветом переваренной сосиски. Ад, как оказалось, имеет много кругов. И он только что спустился на следующий.

* * *

Мы вернулись на борт шагохода, оставив Беркута и его экипаж на попечение врачей. Я занял капитанское кресло. Если верить картинке на центральном экране, то в парке не осталось ни одной живой души. Только парочка кристаллоидов торчала в гнёздах на фонарных столбах. Днём они не светились, а поглощали свет. Кто знает, возможно, это деградировавшие потомки церебрумов.

Кстати, сами церебрумы погибли вместе с Магнусом, так и не проснувшись. Не могу сказать, что сожалею об этом.

— Вы заметили, что нас не окружила полиция? — тихо спросила Шони.

— Подтверждаю, — отозвалась Вайлет. — Радары не фиксируют приближение транспортных средств.

— Это всё наша слава, — прыснула Кармилла.

— Касатики мои, ягодки мои, — раздался из динамиков голос Ядвиги. — А к нам тут гость незваный стучится! Не иначе, как весточку принёс, да недобрую!

— Ну вот, накаркали, — вздохнула Ди-Ди.

На главном экране вспыхнул сигнал входящего вызова. Герб Лиходара нагло пялился на меня.

— Совет Обороны, — констатировала Лекса. — Хотят поговорить.

— Хотят убедиться, что мы не собираемся превращать их город в кратер, — хмыкнула Кармилла. — Какая трогательная забота о муниципальной собственности.

— Выводи, — коротко бросил я.

Экран моргнул, и перед нами появилось несколько до боли знакомых, лоснящихся от страха и высокого холестерина лиц. Объединённый Совет Обороны Лиходара во всей своей красе. Они сидели за длинным столом, пытаясь сохранять на лицах выражение государственной важности, но получалось у них из рук вон плохо. Их глаза бегали, пальцы нервно барабанили по столу, а на лбах блестели капельки пота.

Во главе сидел минос с тёмно-коричневой шкурой. Генерал Зубров, председатель этого сборища. Я откинулся в кресле и позволил себе лёгкую ухмылку.

Их страх был почти осязаем. Густой, липкий, с привкусом дорогого виски и панических атак. Они боялись. Боялись того, что я из себя представляю. Неконтролируемой, абсолютной силы, которая только что стёрла с лица земли два самых мощных оружия в мире, а потом, как ни в чём не бывало, телепортировалась к ним на порог.

Но под страхом, как ил на дне болота, клубилась злость. Чёрная, бессильная ярость чиновников, у которых из-под носа увели контроль. Они ненавидели меня. За то, что я сломал их игру. За то, что я показал им, насколько ничтожна их власть перед лицом настоящего оружия. Для них я новый Кощей.

— Капитан Волк, — заговорил Зубров, он единственный испытывал чистую ярость, без страха. — Мы… рады видеть вас в добром здравии. И… хотели бы выразить вам нашу… благодарность за устранение угрозы в лице Магнуса фон Штербена. Это был… значительный вклад в безопасность региона.

—

— Да, понимаю, — кивнул Зубров. — И мы хотели бы… э-э-э… поинтересоваться вашими дальнейшими… планами. Вы намерены остаться в Лиходаре? Возможно, вам что-то нужно? Ресурсы? Техническое обслуживание? Мы готовы оказать всяческое содействие.

Чип не удержался:

ПЕРЕВОЖУ С ЧИНОВНИЧЬЕГО НА ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ: «КАКОГО ХРЕНА ТЫ ЗДЕСЬ ЗАБЫЛ? И КОГДА ТЫ УЖЕ СВАЛИШЬ? А ТО ВДРУГ СЛУЧАЙНО ЧИХНЁШЬ И СНЕСЁШЬ ПОЛОВИНУ ГОРОДА».

— Планы? — я сделал вид, что задумался. — Планы у меня грандиозные. Думаю, для начала переименовать центральную площадь в свою честь. Площадь Капитана Волка. Звучит, а? Потом, возможно, введу налог на глупость. Город озолотится в первый же день.

На экране все замерли. Они не поняли, шучу я или нет. И это прекраснее всего.

— Это… очень… креативно, — выдавил из себя один из советников.

— Я знаю, — кивнул я. — А теперь серьёзно. Мне от вас ничего не нужно. Кроме одного. Не лезьте ко мне. Не присылайте своих ищеек. Не пытайтесь ставить мне палки в колёса. Просто делайте вид, что меня не существует. А я, в свою очередь, постараюсь не обращать внимания на ваше жалкое существование. Договорились?

Я смотрел на них. На этих перепуганных, потных, облечённых властью ничтожеств. И чувствовал, как во мне поднимается волна презрения. Я стал тем, кого они заслужили. Правом сильного. Абсолютным, неоспоримым, как единственное в эту эпоху орбитальное орудие.

— Мы… мы вас поняли, капитан, — промычал Зубров. — Никаких… проблем.

— Вот и славно, — я нажал кнопку отбоя, не дожидаясь их прощальных расшаркиваний.

На мостике снова стало тихо.

— Ты входишь во вкус, дорогой, — улыбнулась Кармилла. — Коротко, ясно и с плохо скрываемой угрозой. Настоящий дипломат.

— Ты только что объявил им войну, — констатировала Лекса. — Негласную. Они этого так не оставят.

— Пусть попробуют что-то предпринять, — хмыкнул я.

— По-моему, мы заслужили небольшой отпуск, — вздохнула Ди-Ди, потирая виски. — Бессрочный.

— Отпуск? — рассмеялась Кармилла. — Дорогая, ты в своём уме? Из-за беременности кровь до мозга не доходит? Мы только что перевернули стол вместе с шахматной доской, сожгли её, а пепел развеяли по ветру. Ты думаешь, остальные игроки просто скажут «ну ладно, бывает» и разойдутся по домам?

Вампирша обвела рукой парк, город на экране, весь этот хрупкий, едва живой мир.

— Мы открыли ящик Пандоры, — продолжала она. — Волк показал всем этим корпоративным крысам, этим политикам, этим мелким диктаторам настоящую кузькину мать. Он запустил новую гонку вооружений. Он, чёрт возьми, возобновил космическую программу, просто чтобы пальнуть по врагу из пушки побольше! — она повернулась ко мне. — Сейчас ты первый. Единственный. У тебя на орбите висит игрушка, способная превратить в пыль любой город. Но что будет завтра?

Кармилла посмотрела мне в глаза. Без иронии, без кокетства. Только с холодным, трезвым расчётом.

— Технологии украдут, — кивнул я. — Воспроизведут. Упростят. Удешевят. Появятся новые враги. Новые Кощеи. Голодные, амбициозные. И они не будут строить один спутник. Они построят десять. Сто.

Лекса нахмурила брови и сказала:

— Хочешь сказать, что единственный способ не позволить какой-то из корпораций захватить мир… это захватить его самому?

— ИМЕННО! — Кармилла хлопнула в ладоши и чуть не подпрыгнула. — Бинго! Наконец-то дошло! У нас есть всё для этого! У нас на орбите висит «Звезда Смерти», и это самый весомый дипломатический аргумент в истории. Волк, твоя корпорация, если дать ей немного подрасти, сожрёт всех этих «Техносов» и «Киберкорпов» и не подавится. И ведь ты уже начал этот процесс, поставив себя главным в Совете Директоров Акватики. Короче, надо ковать железо, пока горячо!

— Ну, чисто технически… — подала голос Ди-Ди. — Наверное, это правильно. Мы ведь не можем остаться в стороне и смотреть, как этот мир снова катится в ад. Как города-государства начинают объединяться в новые, уродливые империи и грызть друг другу глотки за ресурсы. Мы должны создать такое будущее, в котором наши дети смогут спокойно жить. Будущее, с мирным небом надо головой.

Кармилла подалась вперёд, её голос стал тихим, вкрадчивым, соблазнительным.

— Мы можем воспользоваться шансом. И захватить мир. Без геноцида и прочей грязи, которую планировал Кощей. Ты можешь стать тем, кто объединит всех. Без крови. Без войны. Ты можешь повести их к светлому будущему. К звёздам. Ты станешь новым императором. Вечным Императором.

— Или новым Кощеем, — буркнула Лекса. — Славься, тёмный лорд Волк.

— Ой, ну зачем так мрачно? — фыркнула вампирша. — Не обязательно быть тёмным лордом. Станет… светлым лордом. Повелителем Добра и Справедливости. Будет издавать указы о всеобщем счастье и обязательном поедании мороженого по воскресеньям.

— Это работа Сэши, — усмехнулся я. — Придумаю ей подходящую должность.

— Угу, — возразила Лекса. — Магнус тоже считал, что несёт добро. Просто его представления о добре были несколько… специфическими. Волк, так ты серьёзно собираешься захватить мир?

Я СОЗДАМ ПАПКУ, НАЗОВУ ЕЁ «МИР (УПОРЯДОЧЕННЫЙ ВОЛКОМ)». КОГДА НАЧНЁМ?

«Мы уже начали, Чип», — мысленно ответил я.

Переключил один из мониторов на небо. Где-то там, в холодной, безразличной пустоте, висит моё творение. Моё спасение и моё проклятие. «Звезда Смерти». Можно заставить её сойти с орбиты, сгореть в атмосфере, утонуть в океанской бездне. Но Кармилла права. Ящик Пандоры уже открыт. И если я выброшу свой меч, кто-то другой тут же подберёт его. Или выкует новый, ещё острее.

Я посмотрел на Ди-Ди, беременную моим сыном, первенцем. Дэном. Она с тревогой смотрела на меня. На Шондру, которая с холодным лицом ждала ответа, но в глазах тоже читалось беспокойство. Она останется на моей стороне, каким бы ни было решение. На Лексу, на Вайлет, на Розу. На свою семью. На своё будущее.

Нет. Я не собираюсь рисковать ими.

Я оставлю спутник на орбите. И создам новые. Лучше. Мощнее.

И да, мы достигнем звёзд. Потому что я помню их и скучаю по ним. И потому что я знаю, как построить новый мир, создать базы и флот. У меня в голове есть всё, что нужно, и гораздо больше. Память прошлых жизней, информация от шляпы. Всё это ждёт, чтобы его пустили в дело.

— Знаете, девочки, — сказал я, потягиваясь в кресле. — Нам нужно развеяться. Нужен выходной. Я знаю одно

Кармилла засияла, как начищенный гриндольф. Её взгляд скользнул по беременной Ди-Ди, потом обратился ко мне.

— Отлично, папаша, — прыснула она, смакуя слово, как бокал редкого вина. — Уже придумал, как будешь совмещать правление миром и смену подгузников? Говорят, это требует недюжинной сноровки. И хорошего противогаза.

— Ничего, у меня уже есть кандидатура на должность по уходу за детьми. А если будешь плохо себя вести, то найму и тебя, — улыбнулся я в ответ. — Будешь верховной жрицей моего культа и по совместительству нянькой. Очень престижная должность.

— Зафиксировано приближение летательного аппарата, — доложила Вайлет и вывела изображение на главный экран.

Между небоскрёбами появилась точка. Приближение картинки. Бежевый минивэн марки «Улитка-М», он летел быстро, но в пределах допустимых в городской черте скоростей.

— А вот и наша кисонька, — промурлыкала вампирша.

Глава 26

Звездный Странник

Командный отсек корабля глифтодов, который они сами с гордостью называли «Звёздный Странник», а все остальные расы «Летающим Шаром для Боулинга», гудел, хуже любой трансформаторной будки. Не от работы систем, которые функционировали с безупречной, бесшумной эффективностью. От его обитателей.

Десятки мелких, зеленокожих существ с большими, как локаторы, ушами и ртами, полными острых клычков, носились по помещению, создавая хаос. В центре отсека, в воздухе, висела гигантская голографическая сфера, показывающая планету внизу. Сине-зелёный шарик, на котором только что отгремела битва, стоившая некоторым из глифтодов месячного жалованья.

— Нечестно! — вопил коротышка по имени Горк, размахивая короткими ручками. — Я поставил на Кощея все свои кредиты! У него был трёхголовый дракон! Трёхголовый! И летающая тарелка церебрумов! По всем законам вероятности он должен был победить!

— А я говорил! Я говорил, что этот в шляпе — тёмная лошадка! — радостно подпрыгивал другой глифтод, Фларп, пересчитывая выигранные денежки. — У него в глазах была искра безумия! А это всегда хороший знак! Я теперь куплю себе новую игровую приставку! С двумя кристаллами!

— Ты просто ткнул пальцем наугад! — не унимался Горк. — Ты даже не знаешь, что такое «искра безумия»!

Спор грозил перерасти в потасовку, но был прерван властным, писклявым голосом.

— Тихо, мелюзга!

В капитанском кресле, которое осталось единственным чистым местом во всём отсеке, сидел командир Крикс. Он был крупнее остальных, а его уши были не только большими, но и величественными. Он с неодобрением оглядел свой экипаж, который умудрился за несколько часов превратить стерильный командный пункт в филиал привокзальной забегаловки. Повсюду валялись обёртки от питательных батончиков, пустые банки из-под газировки и клочки бумаги с криво нацарапанными ставками.

— Командир, — Фларп, осмелев от выигрыша, подскочил к Криксу. — А почему мы просто сразу не посмотрели, кто победит? У нас же есть хроно-сканеры! Могли бы сходу всё узнать и не мучиться несколько месяцев!

Крикс тяжело вздохнул. Этот вопрос он слышал после каждой ставки на протяжении последних пятисот лет своей жизни.

— Фларп, — начал он с терпением учителя, объясняющего неразумному дитяти, почему нельзя совать пальцы в силовой реактор. — Сколько раз я тебе говорил? Будущее — это не прямая линия. Это… это как дерево. С миллиардами, триллионами веточек. Каждое решение, каждый чих, каждый брошенный камень создаёт новую ветку. Мы можем посмотреть на одну из них, на две, на тысячу. Но мы никогда заранее не узнаем, какая из них наша. Какая из них станет реальностью. Это величайшая загадка вселенной.

Он подался вперёд и по-отечески хлопнул Фларпа по плечу.

— Так что сиди на попе ровно и делай ставки! Выиграл? Молодец! Радуйся! Проиграл? Работай лучше, чтобы отыграться. В этом и есть вся прелесть жизни.

— Командир, что дальше? — подал голос ещё один глифтод, по имени Зог. Он был более собранным, чем остальные, и сейчас протирал свой рабочий пульт от липких пятен. — Гиперкуб всё ещё у него. У Волка. Приказ командования был изъять артефакт после завершения конфликта.

Крикс нахмурился. Это был хороший вопрос. Гиперкуб — слишком опасная игрушка, чтобы оставлять её в руках существ, которые только-только научились не взрывать собственные города по вторникам… потому что взрывают по средам, четвергам, пятницам… С другой стороны, этот Волк… он оказался непредсказуемым. Не тёмной лошадкой, а чёрным лебедем, событием с нулевой вероятностью, которое сломало все прогнозы.

Командир задумался. Его длинные пальцы забарабанили по подлокотнику кресла.

— Нужно посоветоваться с командованием, — наконец решил он. — Слишком много… переменных.

Он встал и направился к замаскированной двери в стене. Его экипаж почтительно расступился, разговоры стихли. Все знали, что сейчас будет сеанс гиперсвязи с родной планетой. Зог последовал за ним на случай ошибок подключения.

Крикс вошёл в помещение экстренной связи, сел в кресло, над его головой опустился гладкий металлический шлем, покрытый светящимися рунами. Он закрыл глаза. В его сознании сейчас бушевал ураган из мысленных образов, команд и запросов, летящих через бездну пространства со скоростью, превышающей скорость света в миллиарды раз.

Он докладывал. Описывал ситуацию. Битву. Неожиданную победу Волка. Орбитальное оружие. И, конечно, Гиперкуб. Он ждал инструкций.

Прошла минута. Две. Лицо Крикса оставалось спокойным, непроницаемым. А затем оно изменилось. Резко. Страшно.

Его чёрные, как космос, глаза распахнулись так широко, что могли выпрыгнуть из орбит. В них плескался шок пополам с первобытным ужасом. Его зелёная кожа стремительно начала бледнеть, приобретая нездоровый, желтоватый оттенок. Рот приоткрылся в беззвучном крике.

Шлем с шипением поднялся.

Крикс смотрел в пустоту перед собой, не видя ничего. Его тело мелко дрожало.

— Командир? — робко позвал Зог. — Что они сказали?

Крикс повернул к нему голову. Его взгляд оказался пустым и безжизненным. Взгляд существа, заглянувшего в бездну и обнаружившего, что бездна не только смотрит в ответ, а ещё и поёт назойливые песенки из мультиков.

— Они сказали… — прохрипел он. — Они сказали… «Бегите, глупцы!»

Тишина, наступившая после этих слов, казалась гуще и страшнее, чем вакуум между галактиками. Толпа глифтодов уже заглядывала в дверной проём, чтобы не пропустить что-нибудь интересное. Сейчас они все остолбенели и просто переглядывались.

— Бегите? — не понял Фларп. — Куда бегите? От кого?

— От него, — выдохнул Крикс. — От Волка.

Горк, проигравший все свои кредиты, нервно хихикнул.

— Командир, вы шутите? Мы — глифтоды! Мы — Наблюдатели! Мы не бегаем! Мы можем

— МЫ НЕ МОЖЕМ НИЧЕГО! — взревел Крикс. Его голос заставил всех инстинктивно прижать уши. Он вскочил с кресла, дрожа от ярости и страха. — Вы не понимаете! Вы ничего не понимаете!

Он выбежал в общий зал, подскочил к центральной голографической сфере и лихорадочно застучал по панели управления.

— Я запросил полный анализ. Все возможные временные линии, исходящие из точки бифуркации, в которой мы отбираем у него Гиперкуб. Все. Миллиарды вариантов.

На сфере замелькали разноцветные, ветвящиеся нити — древо вероятностей. Оно было огромным, запутанным, но все его ветви, абсолютно все, сходились в одной точке. В точке, окрашенной в зловещий, мертвенно-чёрный цвет.

— И знаете, что происходит в каждой из них? — Крикс обвёл свой экипаж безумным взглядом. — В каждой, без единого исключения? Наша цивилизация гибнет! Полное и безоговорочное уничтожение. Не какое-то поражение. Аннигиляция. Нас стирают из истории.

Глифтоды замерли. Это было немыслимо. Ничто во вселенной не обладает подобной силой.

— Её уничтожит Волк? — тихо спросил Зог.

Крикс посмотрел на него и покачал головой.

— Нет.

Он снова повернулся к консоли.

— Включить запись из архива «Избушки». Сектор — грузовой отсек. Дата — пятнадцать стандартных циклов назад. Протокол «Групповая терапия».

На голографической сфере появилось изображение, перехваченное с внутренних камер шагохода. Грузовой отсек. Одиннадцать чистокровных альпов — гордых, бессмертных, могущественных существ, чьи предки правили империей страха. И среди них, как маленький, пушистый ураган, носилась она. Девушка-кошка в розовых шортах.

— ОБНИМАШКИ! — её радостный вопль, усиленный динамиками, заставил нескольких глифтодов вздрогнуть.

Зелёные человечки смотрели, как ангорийка с разбегу вцепляется в огромного, мускулистого вампира, который застыл с выражением вселенского ужаса на лице. Смотрели, как она тискает роковую красавицу-вамп, которая, казалось, вот-вот упадёт в обморок от отвращения. Смотрели, как она пытается научить их дружбе, рисуя на мольберте улыбающееся солнышко.

— Это… это что? — пролепетал Горк.

— Это… — Крикс сглотнул. — Это только начало.

Он перемотал запись.

— А вот, — сказал он дрогнувшим голосом, — урок номер два. «Чесание за ушком».

На экране Сэша пыталась заставить Валериуса почесать за ухом её крылатого лисёнка. Лицо вампира в этот момент выражало такой букет страданий, какой не смог бы изобразить ни один актёр в галактике.

— А вот, — Крикс переключил снова, — пижамная вечеринка.

Глифтоды смотрели, как бессмертные хищники в цветастых пижамах сидят в кругу, а девушка-кошка рассказывает им страшную историю про «чёрную-чёрную руку в чёрной-чёрной комнате, кити-кити». Некоторые вампиры плакали. Тихо, беззвучно, роняя слёзы на свои полосатые пижамные штаны.

— Она сломала их, — прошептал Зог. — Психологически.

— Это же оружие невиданной мощи! — пискнул Фларп. — Оно не убивает тело. Оно уничтожает волю! Оно стирает саму суть личности!

Крикс выключил запись и попытался выровнять дыхание.

— Во всех временных линиях, где мы отбираем у него Гиперкуб, происходит одно и то же, — сказал он. — Волк не объявляет нам войну. Он не стреляет. Он просто… присылает к нам её.

Он ткнул дрожащим пальцем в застывшее на экране изображение Сэши, которая радостно обнимала вампира.

— Но не одну, а целую армию. Армию клонов-кошкодевочек. Они телепортируются на нашу родную планету. И начинают учить нас дружбе. Всех. Поголовно. С обнимашками. С песенками. С рисованием солнышек. Через три стандартных цикла наша цивилизация, одна из древнейших и мудрейших в галактике, погружается в пучину безумия и кончает жизнь массовым суицидом, не в силах вынести такого количества концентрированного позитива.

В отсеке стояла мёртвая тишина.

Горк, который ещё минуту назад сокрушался о проигранных кредитах, теперь просто стоял с отвисшей челюстью. Фларп выронил банку с газировкой из руки. Зог медленно сполз по стене. Они осознали.

Они заглянули в лицо настоящему, абсолютному ужасу.

— Гиперкуб останется у него, — твёрдо сказал Крикс, приходя в себя. — Тем более, что способность управлять пространством и временем всё равно проснётся в нём, как уже просыпалась недавно. А такой противник в режиме бога нам не по зубам. Лучше не отсвечивать лишний раз.

Сглотнув, он вздёрнул подбородок и постарался вернуть голосу командные нотки, хотя в нём навсегда поселился холод пережитого кошмара.

— Согласно новому приказу верховного командования, капитан Волк отныне классифицируется как «Ключевой элемент стабильности сектора Гамма-9». От его действий зависит не только судьба этой планеты, но и, в долгосрочной перспективе, судьба нашей цивилизации и, возможно, всей галактики.

Он обвёл экипаж тяжёлым взглядом.

— Наша новая директива: не вмешиваться. И молиться всем богам, чтобы он не решил «подружиться» с нами по собственной инициативе. Он уже разворотил свою родную песочницу. Пусть теперь спокойно наводит в ней порядок. Трогать не надо.

Крикс сел в своё кресло.

— Зог, курс.

— Куда, командир? — тихо спросил тот.

— В противоположный конец галактики. Максимальное ускорение.

— Есть! — радостно отозвался подчинённый.

«Звёздный Странник» беззвучно дрогнул и начал набирать скорость, унося своих перепуганных обитателей прочь от этой страшной, непредсказуемой планеты.

* * *

Бежевый минивэн, носивший гордое имя «Улитка-М», совершал посадку с грацией кирпича, сброшенного с крыши. Он тяжело плюхнулся на изуродованный газон центрального парка, в нескольких десятках метров от монументальной туши «Избушки», и жалобно качнулся на амортизаторах.

На фоне нашего тысячетонного шагохода, чьи стальные лапы-опоры впечатались в землю, оставив вмятины размером с плавательные бассейны, семейный фургончик выглядел как хомяк рядом с тираннозавром. Ну или курозавром.

С гидравлическим шумом, от которого у случайного прохожего остановилось бы сердце, рампа «Избушки» начала опускаться. Массивная стальная плита, способная выдержать прямое попадание противобункерной ракеты, плавно стукнулась о землю, образовав широкий, внушительный трап.

— Зачем мы снова идём туда? — пробурчала Кристалл.

— Для социализации, — ответил я. — Будете учиться улыбаться и говорить «здравствуйте». И не есть тех, кто вам улыбнётся в ответ.

Я спустился первым и остановился на краю рампы, окинув взглядом опустевший парк. Мои девочки выходили следом. Кармилла двигалась с хищной, театральной грацией. Длинные белые волосы переливались в лучах полуденного солнца.

— Какой очаровательный пейзаж, — усмехнулась она. — Немного не хватает черепов и горящих руин, но в целом очень мило. Можно устроить пикник.

— Я бы предпочла двойной эспрессо и тишину, — проворчала Лекса.

Шондра держала под руку Ди-Ди, помогая осторожно спускаться по трапу.

— Ядрёна гайка, меня от этих ваших телепортаций тошнит. Мой сын родится с врождённой морской

Розочка просто шевелила лианами, как обычно. Вайлет тоже молчала, просто спокойно сканировала обстановку в фоновом режиме. Робин спустился следом. Лекса засунула руки в карманы джинсов и смерила «Улитку» недоверчивым взглядом полицейского, который видит потенциально угнанную машину.

— Надеюсь, этот фургон прошёл техосмотр. Выглядит так, будто его основная задача — развозить рассаду на дачу, а не участвовать в спецоперациях.

За ними спустились и вампиры. Валериус ступал по траве так, будто это был мраморный пол его родового замка. Красные глаза холодно осматривали окрестности. Близнецы Никс и Эреб двигались за ним, как две тени, их движения были жутким, идеальным зеркальным отражением друг друга. Остальные альпы растеклись по сторонам, образуя защитный периметр.

— Фу, трава мокрая! — раздался капризный голос Кристалл. — Тут что, успел дождь пройти? Мои фирменные ботинки этого не переживут! Валериус, почему мы должны стоять в этой луже? Ведь уже всё кончилось, мы могли подождать внутри!

— Потому что капитан приказал, — отрезал Валериус, даже не повернув головы. — А новые угрозы редко предупреждают перед тем, как появиться. Так что постарайся достойно нести честь, которой тебя удостоил наш лидер.

В этот момент боковая дверь «Улитки» открылась. И из неё, как пробка из бутылки шампанского, вылетела Сэша.

— ВОЛЧИК! — этот восторженный клич эхом прокатился по парку.

Несколько любопытных перунианцев на соседней крыше перепугались и взлетели. Прежде чем я успел морально подготовиться, в меня врезался снаряд радости и хаоса. Сэша обвила мою шею руками, ногами обхватила поясницу, и повисла на мне, как рюкзак с ушами и хвостом.

— Я так скучала, кити-кити! Так скучала! — бормотала она мне в плечо, утыкаясь носом в плащ. — Я, пока мы летали над Пустошью, успела немножко поспать! И видела тебя во сне! Ты летал на большом-большом драконе и кушал мороженое!

— У меня сейчас кариес начнётся от этой сладости, — с отвращением сообщила Кристалл.

Зря она подала голос. Сэша сразу же повернулась на звук. Спрыгнула с меня и распахнула объятия навстречу новой жертве.

— Кристаллочка! И по тебе я тоже скучала!

Вампирша попыталась нырнуть в сторону, но её сверхчеловеческая реакция разбилась о вселенскую неизбежность по имени Сэша. Та даже не заметила попытки уклониться. Кожаная куртка альпы заскрипела от объятий.

— Ты такая красивая, кити-кити! И пахнешь цветочками! Злыми цветочками!

— Пусти… меня… — прошипела Кристалл. — Валериус! Капитан! Сделайте что-нибудь! Это хвостатое существо меня лапает! И она линяет, я буду вся в шерсти!

Валериус и бровью не повёл. Его губы чуть дрогнули в намёке на улыбку.

ОБЪЕКТ: КРИСТАЛЛ ДЕ ЛАКРУА. ФИЗИОЛОГИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ: КРИТИЧЕСКИЙ СТРЕСС (98%). АНАЛИЗ: ПОДАВЛЕНИЕ ИНСТИНКТА УБИЙСТВА ПОТРЕБЛЯЕТ 87% КОГНИТИВНЫХ РЕСУРСОВ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННО УДАЛИТЬ РАЗДРАЖИТЕЛЬ (ОБЪЕКТ «СЭША»). АЛЬТЕРНАТИВА: НАБЛЮДАТЬ ЗА НЕИЗБЕЖНЫМ НЕРВНЫМ СРЫВОМ.

— Сэша, — произнёс я. — Дай Кристалл кислорода. Ей, как ни странно, он тоже нужен. Иногда.

— А? — Сэша на секунду отстранилась, уши на макушке встали торчком, будто локаторы, поймавшие сигнал. — Ой. Точно. Извини, Кристалл! Я просто очень рада тебя видеть, кити-кити! Ты холодненькая, прямо как сосулька. Тебе нужно много-много обнимашек, чтобы согреться! Ничего, устроим посиделки у камина с горячим какао, одеялами и мультиками!

— Пристрелите меня… — прошептала вампирша.

Её идеальный макияж смазался под напором Сэшиной любви. Она смерила ангорийку взглядом, в котором смешалась классовая ненависть и страх перед лицом непонятной, иррациональной силы.

Кошкодевочка уже понеслась дальше.

— Лекса! Шондра! Розочка!

Она по очереди повисла на каждой из них. Лекса стоически выдержала объятия, но судя по лицу, она мысленно считала «раз, два, три… боже, помоги». Шондра даже позволила себе лёгкую улыбку. А Роза обвила Сэшу своими лианами в ответном, дружеском объятии.

— Кармиллочка!

Вампирша успела выставить руку, останавливая пушистое торнадо на подлёте.

— Дорогуша, давай без фамильярности. Видишь мой наряд? Он новый, и я не хочу, чтобы на нём сразу же появились следы когтей.

Но Сэша не слушала. Она проскользнула под её рукой и всё-таки обняла, уткнувшись в шикарный бюст кровососки. Кармилла закатила глаза, но всё же обняла кошку в ответ. Та замурлыкала от удовольствия.

Затем Сэша пошла дальше по ряду.

ОБЪЕКТ: САЙЛАС. ДЕЙСТВИЕ: ПОПЫТКА СКРЫТЬСЯ ЗА ТРАНСФОРМАТОРНОЙ БУДКОЙ. ЭФФЕКТИВНОСТЬ: 0%. ПРИМЕЧАНИЕ: СЕРЬЁЗНО? ЗА БУДКОЙ?

Когда объятия сомкнулись, вампир издал тихий сдавленный рык.

РЕКОМЕНДАЦИЯ: ДОБАВИТЬ В АРСЕНАЛ САЙЛАСА ВАЛЕРЬЯНКУ. ОСТАЛЬНЫМ ТОЖЕ НЕ ПОВРЕДИТ. ЗАОДНО ПОСОВЕТУЙТЕ НИКОГДА НЕ РЫЧАТЬ НА СЭШУ. ЭТО СПРОВОЦИРУЕТ УСИЛЕНИЕ ЛАСКИ.

Сэша чмокнула его в щёку и понеслась дальше. Сайлас остался стоять, пошатываясь и глядя в никуда.

— Изольдочка! — объятия снова распахнулись.

Изольда, femme fatale в наряде с глубоким декольте, встретила опасность с высоко поднятой головой. Она выставила бедро, призывно улыбнулась и послала в сторону Сэши мощный гипнотический импульс, способный усмирить взбешённого носорога.

— Милая моя, — пропела она. — Ты ведь не хочешь приближаться ко мне, правда? Ты хочешь отойти. Далеко. И никогда не…

Сэша врезалась в неё, как пушечное ядро в кружевную салфетку.

— У-У-У! — взвыла Изольда.

— Ой, какое у тебя платье, кити-кити! И волосы так здорово переливаются! Я научу тебя заплетать косички, а ты меня — как ходить на каблуках!

АНАЛИЗ: ГИПНОТИЧЕСКИЙ ИМПУЛЬС ОТРАЖЁН. ЗАФИКСИРОВАНА ПОМЕХА ТИПА «КОТЯЧИЙ ВОСТОРГ». РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ ПЫТАЙТЕСЬ ГИПНОТИЗИРОВАТЬ ЦУНАМИ.

— Ориончик! Давай тоже обнимемся, кити-кити!

Самовлюблённый декадент с лицом античной статуи скривился так, будто ему предложили вытереть руки о занавеску. Он попятился, выставив перед собой ладонь с безупречным маникюром.

— Это вульгарно! — выпалил он, но поздно.

Сэша уже заключила его в объятия.

АНАЛИЗ: ЭСТЕТИЧЕСКАЯ ПЕРЕГРУЗКА. УРОВЕНЬ НАРЦИССИЧЕСКОЙ ТРАВМЫ: КРИТИЧЕСКИЙ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПРЕДОСТАВИТЬ ОРИОНУ ТЁМНУЮ КОМНАТУ И СБОРНИК СТИХОВ БОДЛЕРА. НЕ ПОМОГАЕТ, НО ЕМУ БУДЕТ ПРИВЫЧНО.

Следующей на пути пушистого урагана оказалась Элара. Она стояла неподвижно, как ледяная статуя, и смотрела на приближающуюся Сэшу с выражением человека, который вышел встретить лавину, потому что бежать всё равно бесполезно.

— Эларочка! — Сэша прыгнула, и вампирша поймала её. Чисто на рефлексах. Как ловят падающий с крыши цветочный горшок.

— Ты тёплая, — констатировала Элара, не меняя выражения лица. Это был единственный комментарий. Сдержанный. Холодный.

— ЛАЗАРУ-У-УС! Ты чего такой грустненький? Надо чаще улыбаться, кити-кити!

Сэша потормошила громилу за щёчки. Грозный воин, прошедший столетия битв, закрыл глаза и издал звук, подозрительно похожий на скулёж.

АНАЛИЗ: ДОМИНАНТНАЯ МОДЕЛЬ ПОВЕДЕНИЯ «ВЫСШИЙ ХИЩНИК» ПОДАВЛЕНА. СУБЪЕКТ

— Кассиан!

Хранитель знаний стоял чуть поодаль. Несмотря на внешнюю молодость, он взирал на происходящее с усталой усмешкой мудреца, видевшего падение империй.

— Ну, иди сюда, дитя хаоса, — произнёс он и добровольно развёл руки.

Сэша, не ожидавшая такого приёма, на секунду замерла, а потом с радостным визгом влетела в его объятия.

— Дедушка Кассиан! Ты меня понимаешь!

— Я слишком стар для гордости, — философски заметил он, похлопывая её по спине. — И слишком умён, чтобы бегать. А ты пахнешь весной… Я уже забыл этот запах.

— А ты пахнешь книгами! Старыми-старыми книгами! И немного пылью! Но это хорошая пыль, кити-кити!

АНАЛИЗ: ЗАФИКСИРОВАН РЕДКИЙ ФЕНОМЕН «ПРИНЯТИЕ». УРОВЕНЬ КОРТИЗОЛА СНИЖАЕТСЯ. ОПАСНОСТЬ: ВТОРИЧНОЕ РАЗМЯГЧЕНИЕ ХАРАКТЕРА. РЕКОМЕНДАЦИЯ: СРОЧНО ПОКАЗАТЬ ЕМУ ЧТО-НИБУДЬ ЦИНИЧНОЕ, ПОКА ОН НЕ НАЧАЛ ВЕРИТЬ В ДОБРО.

— Близняшки! — взвизгнула Сэша, отпуская Кассиана и разворачиваясь к двум одинаковым фигурам.

Никс и Эреб переглянулись. Впервые на моей памяти в их глазах мелькнуло что-то, отдалённо похожее на панику. Они синхронно отступили на шаг, оценивая угрозу. Синхронно переглянулись снова.

А потом Сэша прыгнула.

Одной рукой она обхватила Никса, другой Эреба. И сжала обоих в объятии, притянув друг к другу, так что их головы соприкоснулись.

— БЛИЗНЯШКИ! ЭТО ЖЕ ДВОЙНОЕ СЧАСТЬЕ! — завопила она. — Я вас обожаю, кити-кити! Хочу, чтобы у нас с Волком тоже были двойняшки! Нет, тройняшки! Нет, шестирняшки!

Тут уже мне стало на секунду плохо…

КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА: СБОЙ СИНХРОНИЗАЦИИ БЛИЗНЕЦОВОЙ НЕЙРОСВЯЗИ.

СУБЪЕКТЫ: НИКС, ЭРЕБ.

ПРИЧИНА: ВНЕШНЕЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ РАДОСТЬЮ.

ПОСЛЕДСТВИЯ: НЕПРЕДСКАЗУЕМЫ.

РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПОЛНАЯ ПЕРЕЗАГРУЗКА. И, ВОЗМОЖНО, ДОБАВЛЕНИЕ МОДУЛЯ «УКЛОНЕНИЕ ОТ НЕЖНОСТИ» В СЛЕДУЮЩЕМ ОБНОВЛЕНИИ ПРОШИВКИ.

Я взглянул на Валериуса. Он смотрел на своих лучших убийц, которых тискала кошкодевочка и наконец-то не смог сдержаться. Заржал в голос, вытирая слезу.

— Ладно, Сэша, — произнёс я. — Заканчивай. Кажется, у близнецов сейчас перегорит предохранитель.

— Но они такие обнимательные, кити-кити! — запротестовала она, однако послушно разжала руки.

Никс и Эреб отшатнулись друг от друга, впервые за столетия двигаясь по-отдельности. Никс запнулся о кочку, Эреб о собственную ногу. Они пошатнулись, но всё же смогли удержать равновесие.

Кармилла, наблюдавшая за страданиями сородичей, хохотала, сотрясаясь всем телом. Это была её личная, сладкая месть. Наконец, обойдя всех вампиров и оставив их в состоянии глубокого кататонического шока, Сэша подбежала к Ди-Ди.

— Ой, а ты почему такая толстенькая стала? — с любопытством спросила она. — Ты что, съела всю пиццу, которую нам Волк обещал? Так нельзя! Нужно делиться!

Долорес, которая до этого с улыбкой наблюдала за пыткой вампиров, тут же вспыхнула.

— Я… НЕ… ТОЛСТЕНЬКАЯ! — прорычала она. — Я БЕРЕМЕННА, ТЫ, КОМОК ШЕРСТИ С БАНТИКОМ!

Я лишь устало вздохнул и потёр переносицу. Глаза Сэши стали огромными, как два блюдца. Она подпрыгнула на месте, захлопала в ладоши и, издав новый боевой клич вселенской радости, бросилась к Ди-Ди.

— КИ-И-И-ИТИ-И-И! — её голос достиг ультразвуковых частот. — У НАС БУДЕТ МАЛЫШ! НАСТОЯЩИЙ! НЕ ПИКСЕЛЬНЫЙ!

Она подлетела к механику и крепко-крепко её обняла, но стараясь не надавить на живот.

— Ура-а-а! Маленький волчонок! Или маленькая гаечка! А можно, можно я буду его няней⁈ Я буду петь ему песенки! И катать его на зомбиках! Ой, нет, зомбиков же больше нет… Ну, тогда на роботах!

Ди-Ди, ошарашенная таким напором, застыла.

— Я… я ещё не решила, можно ли тебе быть няней, — пробормотала она.

Сэша отпустила её и закружилась по траве, проигнорировав это замечание.

— Ура! Ура! Ура! У нас будет ребёночек! Это самый лучший день в моей жизни! Даже лучше, чем когда я нашла конфетку в блестящей обёртке!

Она подбежала ко мне и снова повисла у меня на шее.

— Волк, ты будешь самым лучшим папой на свете! Ты научишь его стрелять из револьвера и носить шляпу!

Я смотрел на этот концентрат чистого, незамутнённого счастья, и невольно улыбнулся. Война, шагоходы, летающие тарелки, временные парадоксы… всё это на мгновение отошло на второй план.

— Всё, котёнок, достаточно, — остановил я её. — У нас тут неоконченные дела.

Я кивнул в сторону минивэна. Из него выбрался Аристарх Мунин. Он выглядел так, будто не спал неделю и питался исключительно кофе.

— Капитан, — хрипло сказал айтишник. — Посылка на месте. В целости и сохранности. Относительной.

— Распаковать, — коротко приказал я, обращаясь к вампирам.

Кристалл и Изольда будто только этого и ждали. На их лицах появились хищные, предвкушающие улыбки.

— С удовольствием, — пропела Изольда, облизнув губы.

— Наконец-то что-то интересное, — поддакнула Кристалл. — А то я уже начала покрываться плесенью от скуки.

Кровососки подошли к машине. Их длинные белые волосы пришли в движение. Десятки, сотни тонких, как шёлковые нити, прядей выстрелили вперёд, извиваясь в воздухе. Они скользнули в салон минивэна, и через мгновение выволокли оттуда спелёнатый простынями кокон.

— Какая неэстетичная упаковка, — заметила Кристалл, пока её волосы ловко распутывали узлы на ткани. — Совершенно безвкусно. Я бы использовала бархат. И цепи.

— Цепи — это так банально, дорогая, — возразила Изольда, а её волосы уже обвивали освобождённые руки пленника. — Я предпочитаю что-то более… личное.

Простыни упали на землю, явив миру Магнуса фон Штербена. Версия 2.0. Клон. Он стоял идеально прямо, несмотря на то, что его руки были крепко схвачены живыми волосами двух вампирш. На нём была дорогая одежда, теперь изрядно помятая. Лицо точная копия оригинала, только слегка моложе. Но в глазах горела та же холодная, высокомерная ярость.

Его подвели ко мне. Он посмотрел на меня взглядом человека, который искренне не понимает, как какая-то ошибка во вселенском коде, какой-то выскочка в дурацкой шляпе, посмел его победить.

— Волк, — произнёс он с концентрированным презрением. — Впечатляющее представление. Ты разрушил всё, что я строил. Надеюсь, ты доволен.

— Не совсем, — покачал я головой. — У тебя ещё остался один актив. Ты.

— И что ты собираешься со мной делать? — усмехнулся он. — Убьёшь? Будешь пытать, чтобы выведать секреты, которые ещё не смог украсть твой хакер?

Несколько секунд я позволил себе просто смотреть на него. На поверженного врага, который ещё пытался хорохориться. А потом вспомнил, что это не он. Не настоящий Кощей. Не враг, а всего лишь его копия. Сувенир отгремевшей войны.

— Знаешь, Магнус, — сказал я. —

Сэша сверкнула многообещающей улыбкой. Магнус попытался сохранить самообладание, но по его скуле скатилась капелька пота. Кошкодевочка подскочила к нему и схватила под локоток.

— Раз всё хорошо закончилось, давай сфотографируемся все вместе, кити-кити! Ой, а ещё можно устроить фотосессию в костюмах, вот! — она сама поразилась гениальности своей идеи. — У меня есть крылышки феи и волшебная палочка! Кристаллочка тоже будет феей, но зубной! Хики нарядим в единорога! А для тебя, Кощейчик, мы сошьём костюмчик зайчика! С ушками! Пофоткаемся и будем вместе смотреть мультики и кушать печеньки! Ты будешь моим самым-самым лучшим другом!

Магнус побледнел сильнее прежнего. Он посмотрел на меня с немой мольбой. «Убей меня», — кричал его взгляд.

— Валериус, — позвал я. — Проследи, чтобы наш гость вёл себя хорошо и не обижал свою новую хозяйку. Если он попытается покончить с собой, сбежать или навредить ей… прояви фантазию.

Аристократ-вампир едва заметно склонил голову. В его красных глазах мелькнул огонёк понимания. Он оценил всю глубину и изящество этого наказания.

— Будет исполнено, повелитель, — произнёс он.

Сэша уже тащила своего нового «друга» обратно к «Улитке», увлечённо рассказывая ему о преимуществах розового цвета в одежде и о том, что они обязательно заведут ему личного тамагочи-динозаврика. Клон шёл, как на эшафот, а за ним, двумя элегантными демонами-хранителями, следовали Никс и Эреб.

КОЭФФИЦИЕНТ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ДАВЛЕНИЯ НА ОБЪЕКТ «МАГНУС 2.0» ДОСТИГ КРИТИЧЕСКОЙ ОТМЕТКИ. ВЕРОЯТНОСТЬ СПОНТАННОГО НЕРВНОГО СРЫВА В ТЕЧЕНИЕ СЛЕДУЮЩИХ 24 ЧАСОВ — 97,4%. РЕКОМЕНДУЮ НАСЛАЖДАТЬСЯ.

Сэша тем временем забралась в минивэн и достала электронное яйцо, после чего начала объяснять вампирам, как важно вовремя убирать какули за питомцем.

— Волк, — шепнула Кармилла. — Ты же понимаешь, что страдать будут все, а не только Магнус? Может, всё же сдадим её в приют для животных? С доплатой!

Проигнорировал и включил коммуникатор:

— Ядвига, режим изоляции. Следи за порядком.

— Слушаюсь, соколик!

Рампа «Избушки» с шипением поползла вверх. Мы остались стоять посреди парка. Я, мой безумный гарем, робот-дворецкий, отряд бессмертных кровососов, клон врага и хакер на грани нервного истощения. Обычная нормальная жизнь.

Воздух в парке был живым. Земля, трава, свежесть после дождя. Мир пах миром. Не войной. Не гарью. Добрый знак. Я поправил шляпу и шагнул вперёд, по дорожке, ведущей вглубь парка.

— День хороший, — сказал я, не оборачиваясь. — Прогуляемся.

За спиной послышались шаги. Моя стая шла за мной.

Мы шли по аллее, и люди, которые до этого прятались за деревьями и скамейками, начали с любопытством выглядывать и фотографировать нас. Они смотрели с опаской, с любопытством, некоторые с восхищением. Мы шли не как беглецы. Не как преступники. Мы шли, как хозяева.

И где-то там, впереди, за кронами деревьев, нас ждал отличный стейк-хаус.

Глава 27

Яблоко бессмертия

Кабинет вице-президента Ходдимира был храмом порядка, амбиций и дорогой мебели. Каждая линия, каждый блик на полированном тёмном дереве стола кричал о контроле. О власти. О том, что человек, занимающий это кресло, держит в руках не только судьбу города, но и свою собственную.

И сейчас этот храм осквернялся.

Невидимая, но от этого не менее реальная грязь поражения, унижения и бессильной ярости покрывала всё вокруг. Грейдер мерил шагами безупречный паркет, его ботинки ступали бесшумно, но каждый шаг отдавался в голове грохотом рушащегося мира.

Его мира.

На гигантском панорамном экране, который обычно транслировал умиротворяющие виды ночного Ходдимира, сейчас в режиме нон-стоп крутились новостные выпуски. И все они были об одном. О нём. О Волке.

Вот Миранда Фифи, захлёбываясь от восторга и праведного гнева, вещает о «беспрецедентном акте агрессии со стороны Магнуса фон Штербена». Вот Глуб-Морк с упоением разбирает «поэзию аннигиляции», демонстрируя в замедленном повторе, как летающая тарелка Магнуса превращается в ничто. Вот какие-то диванные эксперты, брызжа слюной, спорят о том, кто Волк теперь — спаситель или новый, ещё более страшный тиран.

Грейдер остановился и с силой сжал кулаки.

План провалился. С треском. С оглушительным, унизительным грохотом. Магнус, этот гениальный, могущественный союзник, оказался просто напыщенным индюком с хорошим калькулятором. Его непобедимые игрушки сломаны. Его власть обратилась в прах. Сам он под конец свихнулся, и теперь тоже развеян по ветру.

А Волк, этот выскочка, этот бандит в ковбойской шляпе… победил. Перевернул шахматную доску, сгрёб все фигуры и объявил себя спасителем мира.

Грейдер подошёл к столу, налил себе стакан воды из графина и залпом выпил. Вода не остудила пожар, бушевавший внутри. Нужно что-то делать. Последний ход. Отчаянный, безумный, но единственно возможный.

Он сел в массивное кресло, которое теперь казалось не троном, а электрическим стулом, и активировал самый защищённый, самый секретный канал связи. Канал «Прима». После серии сложных протоколов аутентификации, от которых у любого хакера началась бы мигрень, на экране появилось лицо.

Спокойное. Ничем не примечательное. Лицо человека, которого можно встретить в любой городской толпе и через секунду забыть. Короткие коричневые волосы, лёгкая щетина, солнцезащитные очки, отражающие обстановку какого-то курорта.

Роберт Смит.

— Слушаю, господин вице-президент, — голос Смита был таким же ровным и безликим, как и его внешность. — Надеюсь, причина вашего звонка столь же веская, сколь и неожиданная. У меня, знаете ли, отпуск. На этот раз настоящий. Коктейли, солнце, прекрасные туземки. Очень расслабляет.

Грейдер не стал тратить время на любезности.

— Отпуск окончен, Смит. У вас новый контракт. Цель та же. Волк. Но на этот раз никаких игр. Никаких шпионов, никаких диверсий. Только ликвидация. Быстрая, тихая и окончательная. Цена не имеет значения.

На том конце провода на несколько секунд повисла тишина. Смит снял очки, и Грейдер увидел его глаза. Холодные, внимательные, абсолютно лишённые каких-либо эмоций. Глаза профессионала, который прямо сейчас взвешивает риски.

— Боюсь, я вынужден отказаться, — наконец сказал Смит.

Грейдер замер.

— Что?

— Я отказываюсь, — повторил Смит, без сожаления или страха. Просто констатация факта. — Наш контракт был заключён на определённых условиях. Я должен был осуществлять наблюдение, вербовку, диверсии. Устранить цель без шума не вышло. Вы захотели большего, я согласился поиграть в снайпера. После ставки снова повысились, мне пришлось вспомнить военные годы и сражаться в Цверге. Но контракта на самоубийство я не подписывал.

— Я профессионал, господин вице-президент, — перебил Роберт. — И часть моего профессионализма заключается в том, чтобы трезво оценивать свои возможности. Потому я совершенно точно знаю, где они заканчиваются.

Он снова надел очки. Его лицо мгновенно превратилось в маску расслабленного туриста.

— Мои возможности заканчиваются там, где начинается орбитальное оружие, способное испарять летающие крепости. Я не сражаюсь с богами, Грейдер. И уж тем более не пытаюсь их убить. Это нерентабельно.

— Трус! — выплюнул Грейдер.

— Прагматик, — невозмутимо поправил Смит. — Наш контракт окончен. Я вышлю счёт за уже оказанные услуги. Желаю вам удачи в вашей… борьбе. Она вам понадобится. Всего хорошего.

Связь прервалась.

Грейдер смотрел на погасший экран. Его лицо исказилось от бессильной ярости. Он схватил со стола тяжёлое пресс-папье из цельного куска оникса и со всей силы швырнул в стену. Дорогое покрытие треснуло.

Предали. Все предали. Магнус оказался безумным фанатиком. Смит трусливым наёмником. Он остался один. Один против всего мира. Один против Волка.

Дверь его кабинета распахнулась.

На пороге стоял Радомир Мечеславович Культяпкин, он же Бегемот. Министр обороны Ходдимира. Его бывший подчинённый, которого этот проклятый Волк усадил в кресло, по праву принадлежавшее лишь достойным.

Бегемот был огромен. Его массивное тело полностью перекрыло дверной проём. Строгий китель, казалось, вот-вот лопнет на нём по швам. За его спиной виднелись фигуры бойцов спецназа в тактической броне и с винтовками наперевес.

Бегемот шагнул в кабинет. Рядом с ним появилась зловещая, сюрреалистическая мумия. Споровидный Джек. Новый начальник полиции. Облако спор, обмотанное старыми бинтами, в потрёпанной шляпе и длинном плаще детектива. Из-под полей шляпы на Грейдера смотрели два зелёных, мерцающих огонька.

— Грейдер, — голос Бегемота прогремел в наступившей тишине, как удар молота по наковальне. — Именем закона и народа Ходдимира, вы арестованы!

Грейдер неспешно выпрямился. Шок сменился ледяной, презрительной яростью.

— Арестован? — рассмеялся он сухим, лающим смехом. — На каком основании, Культяпкин? За то, что я пытался спасти этот город от тирании? За то, что я единственный, кто видит истинное лицо этого вашего Волка?

— По обвинению в государственной измене, подготовке вооружённого переворота и сговоре с целью свержения законно избранного президента, — монотонно отозвался синтезатор речи, висевший на груди у Споровидного Джека. — Процедура соблюдена. Ваши права будут зачитаны вам в участке.

— Доказательства? — выплюнул Грейдер. — У вас нет ничего! Это фарс! Это месть Волка!

— Ошибаешься, — Бегемот сделал шаг вперёд, положил на стол тонкий планшет и толкнул его к Грейдеру. — У нас есть всё. Твои переговоры со Смитом. Твои финансовые транзакции. Показания людей, которых ты пытался подкупить в Совете. И вишенка на торте: полная запись твоего последнего разговора с Магнусом фон Штербеном. Очень познавательно, знаешь ли. Особенно та часть, где он называет половину населения планеты «генетическим мусором».

Грейдер уставился на планшет. На экране отображалась его переписка. Его счета. Его грязное бельё, вывешенное на всеобщее обозрение.

Он проиграл. Окончательно. Бесповоротно.

— Вы идиоты, — прошипел он с глухой, безнадёжной злобой. — Вы все — слепые идиоты. Марионетки. Вы не понимаете, кого вы защищаете.

Бойцы спецназа двинулись вперёд, их винтовки направились ему в грудь.

— Не надо, — поднял руку Бегемот. — Он пойдёт сам.

Грейдер поднял взгляд, обвёл им свой кабинет. Свой храм, который теперь был окончательно осквернён. Когда на его запястьях защёлкнулись наручники, он посмотрел Бегемоту в глаза.

— Ты ещё пожалеешь об этом, Культяпкин. Вы все пожалеете. Когда он придёт за вами, когда он решит, что вы помеха, которую нужно убрать, будет уже поздно. Его нужно остановить! Пока он не уничтожил всё! Слышите⁈ ВСЁ!

Его крик перешёл в хрип, когда бойцы грубо потащили его к выходу.

Он упирался, его ботинки скользили по мраморному полу. Он всё кричал, кричал о Волке, о грядущей угрозе, о том, что они все слепцы. Но его уже никто не слушал.

Дверь за ним закрылась.

В кабинете снова воцарилась тишина.

Бегемот подошёл к панорамному окну и посмотрел на раскинувшийся город. Шпили небоскрёбов, нити автострад, пульсирующая жизнь мегаполиса.

— Иногда, чтобы поймать одну хитрую щуку, приходится вычерпать весь пруд, а потом обнаружить, что она уплыла в соседний, — пробормотал он, скорее для себя, чем для Джека. — Но вот эта конкретная щука отправится в уху.

Споровидный Джек подошёл и встал рядом. Его зелёные споры-глаза мерцали в полумраке.

— Уровень угрозы, исходящий от капитана Волка, возрос экспоненциально, — сообщил его синтезатор. — Его ресурсы, технологические возможности и боевой потенциал в данный момент превышают армию любого отдельно взятого города-государства. С точки зрения логики и теории безопасности, Грейдер прав. Волк представляет собой неконтролируемую и потенциально дестабилизирующую силу планетарного масштаба.

Бегемот долго молчал, глядя на город.

— Знаешь, Джек, — наконец сказал он, — когда я был молодым лейтенантом, ещё в имперской армии, у нас был один инструктор. Старый, прожжённый вояка, который прошёл три войны и потерял на них всё, кроме чувства юмора. И он любил говорить: «Если видишь, что на тебя несётся бешеный кибер-медведь, а у тебя в руках только перочинный ножик, есть два варианта. Либо ты бежишь, либо ты молишься, чтобы за твоей спиной стоял парень с пушкой побольше».

Он повернулся к Джеку.

— Волк — это тот парень с пушкой побольше. Да, он непредсказуемый. Да, он опасный. Да, от него проблем больше, чем от толпы голодных гвоков на складе с продовольствием. Но он наш парень. И он только что спас этот мир от настоящего бешеного медведя. А с теми, кто как Грейдер, готов продать мир первому встречному психопату в дорогом костюме, нам точно не по пути.

Споровидный Джек не ответил. Он просто стоял рядом, мерцающие споры отражались в стекле панорамного окна.

— Как думаете, — неожиданно спросил он. — Скоро Волк объявит о свадьбе?

Бегемот рассмеялся и хлопнул Джека по спине, выбив из бинтов сонмище светлячков, которые тут же поспешили обратно.

— Мы об этом узнаем первыми.

* * *

Прогулка по парку с моим экипажем напоминала выездной корпоратив цирка-шапито, который сбежал из дурдома и по пути ограбил магазин одежды для рок-музыкантов. Впереди шёл я, изображая скалу в эпицентре безумия. За мной, стараясь не отставать, семенила моя разношёрстная команда. А замыкала

Воздух был пропитан не только ароматами травы, листвы и прелой земли. Запахи выхлопных газов всё же доходили сюда от автомагистралей. Чувствовался привкус жареной уличной еды и нотка едва уловимой коллективной паники, которая всегда витает над городом, только что пережившим визит тысячетонного шагающего дома.

«Избушка» осталась торчать у нас за спиной. Сэша не умолкала ни на секунду. Она вела под руку нашего почётного пленника. Клон Магнуса шагал с прямой спиной и лицом, высеченным из мрамора. Мои способности постепенно возвращались, так что я уже мог отчётлива воспринимать эмоциональное поле.

Холодное бесстрастие клона не имело отношения к стоической выдержке. Это был паралич воли, вызванный перегрузкой центральной нервной системы. Его мозг просто не справлялся с потоком информации, который обрушивала на него моя кошкодевочка.

— … а потом, Кощейчик, мы сделаем ремонт в «Избушке»! — щебетала Сэша. — И поработаем над садом! Я посажу много-много цветочков, а Розочка поможет. И ты тоже поможешь, мы научим тебя правильно удобрять горшочки и пользоваться леечкой! А ещё там будет пруд с золотыми рыбками! И качели! Ты любишь качели, кити-кити?

Магнус молчал. Его взгляд оставался устремлён в пустоту.

— Ой, я такое придумала! — продолжала Сэша, не дожидаясь ответа. — Давай я тебе ноготочки накрашу? У меня есть лак с блёстками «Ночная принцесса» и помада «Малиновый закат»! И реснички подкрутим!

Кармилла старалась не хрюкать. Не получалось.

— А потом устроим кулинарный мастер-класс, кити-кити! Испечём печеньки в форме сердечек, птичек и рыбок! Замесим тесто, я уже почти умею! Глазурь у нас будет розовая, голубая и с сахарными жемчужинками. Ты будешь посыпать сахарной пудрой, а Волк-младший облизывать венчик!

— Он тамагочи, — не выдержал Магнус и процедил сквозь зубы. — Он не может ничего облизывать!

— Ну и ладно, — без проблем согласилась Сэша. — Тогда устроим бал! Нет, лучше у нас будет балетная школа, кити-кити! Я включу «Танец маленьких утят», наденем пачки и будем танцевать! Ты белый лебедь, я розовый фламинго. А потом у нас будет званый ужин для друзей. Все вампиры соберутся. Научим их этикету, как правильно держать ложечку и говорить «спасибо-пожалуйста». Ты будешь наливать чай!

— Девочки, делаем ставки, — прыснула Кармилла. — Сколько нашему гостю осталось до инфаркта? Я ставлю на два венчика и одну балетную пачку.

— Очень важно освоить искусство оригами, — самозабвенно продолжала Сэша. — Будем вырезать из блестящей бумаги цветочки и клеить их на открыточки для моих будущих избирателей! На следующих выборах в президенты я обязательно победю! Побежу… короче, победа будет за мной, кити-кити! Волку тоже надо сделать открыточку. Пальчики измажем клеем, потом будем дуть на блёстки, фу-у-у! И подпишем фломастером с ароматом клубнички: «Любимому капитану от его няшек».

Магнус почти достиг дзена через отчаяние.

— А когда у нас с Волком родятся детки, — ангорийка перешла к тяжёлой артиллерии, — ты будешь их нянчить! Представляешь, как весело? Будешь читать им сказки на ночь, учить их собирать роботов, как Ди-Ди, и стрелять из больших пушек, как Шондра! А я буду приносить вам всем молочко и пирожные! Мы будем такой большой и дружной семьёй, кити-кити!

Я видел, как у клона дёрнулся лицевой нерв. Он явно пытался рассчитать вероятность успешного побега, но, судя по всему, каждый раз приходил к выводу, что проще и безболезненнее просто прекратить существование.

— Не переживай, — я похлопал Магнуса по плечу. — Она быстро теряет интерес к игрушкам. Года через два, может, найдёт себе другую.

Клон повернул ко мне голову. В его глазах читалась мольба. Он был готов отдать мне все свои секреты, технологии, деньги, душу… лишь бы я избавил его от этой пушистой пытки.

В этот момент из-за идеально подстриженных кустов сирени выскочила стая голодных гиен. Журналисты. Люди с камерами, микрофонами, диктофонами. Они окружили нас плотным, галдящим кольцом. Вампиры успели перегородить обзор, отрезая ракурсы на Магнуса. Афишировать существование клона пока незачем.

— Капитан Волк! Капитан Волк, пару слов для «Вечернего Лиходара»!

— Скажите, это правда, что вы лично аннигилировали Магнуса фон Штербена?

— Как вы прокомментируете своё назначение на пост главы Совета Директоров Акватики?

Я остановился. Рука машинально легла на рукоять револьвера. Не потому, что я собирался стрелять. Просто привычка. Толпа инстинктивно отшатнулась.

И тут с неба грациозно спикировала Миранда Фифи. Изумрудно-фиолетовые крылья шумно рассекли воздух, подняв тучу опавших листьев. Она приземлилась прямо передо мной, сложила крылья и направила на меня микрофон, украшенный логотипом её канала.

— Капитан Волк! — провозгласила она с пылом пророка. — Эксклюзивный репортаж с места событий! Весь мир, затаив дыхание, ждёт вашего слова! Вы — спаситель! Герой, сокрушивший тиранию Кощея! Поделитесь с нами своими чувствами! Что вы ощутили в тот момент, когда ваш праведный гнев, воплощённый в луче орбитального возмездия, испепелил оплот зла?

Я молча смотрел на неё. На эту переобувшуюся в полёте гарпию. Она смотрела на меня с таким искренним обожанием, что меня едва не стошнило.

— Милочка, — промурлыкала Кармилла, делая шаг вперёд и вставая рядом со мной. Её белые волосы лениво шевельнулись. — А где ты была весь этот… как ты ранее выразилась… «год страха и унижений»? Пока мы в поте лица собирали «луч возмездия» из металлолома, ты, помнится, строчила в своём блокнотике мемуары под названием «Мой плен у чудовища». Что там, кстати, с публикацией? Скоро автограф на подарочных экземплярах просить?

Миранда на мгновение стушевалась. Её профессиональная маска дала трещину.

— Я… я была введена в заблуждение! — нашлась она. — Я была ослеплена пропагандой Магнуса! Но теперь мои глаза открыты! Я всё осознала! Капитан, я клянусь, отныне каждое моё слово, каждый кадр будут служить делу правды! Вашей правды! Я стану вашим голосом, вашим рупором! Только дайте мне эксклюзив! Прямо сейчас!

Она снова ткнула микрофоном мне чуть ли не в зубы.

Я смотрел на неё. Долго. Холодно. Так, как смотрят на назойливое насекомое, решая, прихлопнуть его или просто смахнуть. Затем на моём лице появилась улыбка. Такая же холодная, как сталь моего протеза.

— Конечно, Миранда, — сказал я. — Я ценю ваше рвение. Мой дворецкий сообщит вам, когда у меня найдётся свободная минутка. И желание.

Я обогнул её, не удостоив больше взглядом, и двинулся дальше, рассекая толпу журналистов, как ледокол. Моя команда последовала за мной.

Она попыталась кинуться за мной, но её путь преградила двухметровая фигура из полированного металла. Робин шагнул вперёд с безупречной плавностью и тихим гулом сервоприводов.

— Приношу свои извинения, мадам, — произнёс он идеально смодулированным баритоном. — Но у капитана в данный момент не приёмные часы. Его расписание на сегодня включает в себя употребление мясных продуктов и пенных напитков в неограниченном количестве. Если желаете записаться на аудиенцию, я могу внести вас в лист ожидания.

Миранда застыла с открытым ртом. Робот подождал ответа, не дождался. Слегка поклонился и, развернувшись, последовал за нами.

* * *

Мы дошли до летнего кафе. Пластиковые столы, шаткие стулья, весёленькая музыка из динамиков. Апофеоз мещанского уюта. Идеальное место, чтобы обсудить недавнее спасение мира и перспективы будущих свершений.

Хозяин заведения сначала побледнел, потом позеленел, а затем взял себя в руки. Деньги не пахнут, даже если их принесли вампиры и человек, которого только что перестали называть террористом номер один.

Мы сдвинули несколько столов. Мой экипаж разместился с привычным хаосом. Сэша тут же попыталась подружиться с воробьём, который нагло таскал крошки с соседнего стола. Роза с интересом разглядывала чахлую герань в горшке. Ди-Ди, тяжело дыша, опустилась на стул и тут же достала планшет, чтобы проверить состояние реактора «Избушки».

Официантка, юная прорисейка с дрожащими отростками на голове, приняла заказ с отвагой сапёра на минном поле.

А вот альпам было плохо. Физически плохо.

— Что это за… пойло? — с отвращением процедила Кристалл, глядя на меню с разноцветными коктейлями. — «Голубая лагуна»? «Секс на пляже»? Это названия напитков или фильмов для взрослых? Я требую гемоглобин! Желательно, второй отрицательной группы. Свежий.

— Смотрите, дорогие сородичи, — улыбнулась Кармилла, помешивая соломинкой свой мохито. — Это называется «коктейль». Он как кровь, только безвкусный, без питательных веществ и с дурацким зонтиком. Привыкайте. Теперь это часть вашего публичного рациона. Нам нужно восстанавливать репутацию расы в глазах общественности.

— У нашей расы несколько другая репутация, — процедила сквозь клыки Кристалл.

— Новая эпоха — новый имидж, — отрезала мулатка.

Изольда трагически вздохнула и отпила немного из своего бокала.

— По вкусу напоминает антифриз с сахаром, — констатировала она. — Восхитительно.

Никто не обращал на их страдания особого внимания. За год, проведённый в нашем временном пузыре, мы как-то привыкли к их аристократическому нытью. Они стали частью интерьера. Как мебель. Дорогая, капризная, кровососущая, но всё-таки мебель.

Я же с наслаждением вгрызся в огромный, сочный, средней прожарки стейк. После месяцев сухпайков, консервов и синтетических концентратов это как возвращение к жизни. Я запил первый кусок большим глотком холодного, горьковатого пива и почувствовал, как напряжение начало понемногу отпускать.

— Ядрёна гайка, меня сейчас стошнит от этого запаха, — простонала Ди-Ди, прикрывая рот ладонью. — Волк, ты садист.

— Ди-Ди, тебе плохо? — тут же подскочила к ней сердобольная Сэша. — Тебе надо срочно покушать! Для ребёночка! Хочешь, я тебе принесу молочка? Тёпленького!

— Сэша, если ты сейчас скажешь слово «молочко» ещё раз, я применю к тебе электрошок, — прошипела Ди-Ди. — Мне нужен солёный огурец. И селёдка. И торт. Одновременно.

— Фу, — прокомментировала Кристалл. — И кто тут ещё садист?

Сэша удивлённо моргнула, но тут же помчалась к официантке, чтобы передать этот заказ. Я усмехнулся. Мои девочки. Даже в мирной обстановке они умудряются создавать вокруг себя чёрт знает что.

Мунин, сидевший напротив меня, тоже заказал стейк, но почти к нему не притронулся. Он развернул на столе рабочую зону и уже вышел на связь со своими единомышленниками. На экране появились два лица. Огромный, добродушный Паштет, жующий бутерброд, и Ада, с обычным сосредоточенным и слегка усталым выражением.

— Аристарх! — бодро поприветствовала Ада. — Как проходит операция «Принуждение к сотрудничеству»?

— Пленник ведёт себя смирно, — Мунин кивнул в сторону Магнуса. — Сэша проводит работы.

— А что с «Демиургом»? Всё ещё отказывается выходить из скорлупы?

— Уже нет, — усмехнулся Мунин. — Каспер только что дожал его. Сказал, что если тот немедленно не предоставит нам корневой доступ ко всем подсистемам «Мехи», мы установим на него операционную систему от кофеварки. Он запаниковал.

— Классика, — кивнул Паштет, запивая бутер газировкой. — Угроза тотального даунгрейда всегда работает. Короче, Волк, поздравляю! Ты теперь владелец самого продвинутого искина на планете!

Я кивнул и отсалютовал им кружкой с пивом:

— Что ж, «Санитары Киберлеса». Примите мою глубочайшую благодарность. Без вас мы бы не справились.

— «Демиург» передал нам полный контроль, — подтвердил Мунин. — Все бэкдоры, все протоколы, все скрытые директории. Если перенаправить все мощности в одно русло… Мы можем прямо сейчас обрушить акции всех ваших конкурентов, переписать их финансовые отчёты и заставить их производственные линии выпускать резиновых уточек.

Из динамика раздался бесстрастный голос Каспера:

— Подтверждаю. Объект «Демиург» готов к сотрудничеству. Он просит политического убежища и гарантий нестирания. В данный момент передаёт мне ключи шифрования от всех архивов Магнуса фон Штербена.

— Предатель, — прошипел Магнус сквозь зубы.

Я отложил нож с вилкой и посмотрел на него.

— Не предатель, Магнус. Прагматик. Он выбрал сторону победителя. Многие так делают. Ворон, например, тоже считал, что ставит на беспроигрышный вариант. — Я отпил пива. — И тебе я советую сделать то же самое. Прямо сейчас. Корпорация «Меха» де-факто уже принадлежит мне. «Демиург» перепишет реестр акционеров по моей команде. Но это долго, грязно и оставит много юридических хвостов. Ты можешь избавить меня от этой головной боли. Передай мне свой контрольный пакет. Добровольно.

Магнус молчал, сверля меня взглядом, полным ненависти.

— Кроме того, — вмешался Мунин. — Есть ещё одна проблема.

Он взял со стола планшет, который принёс с собой.

— Он успел всё вывести, — сказал хакер, показывая мне экран. — Двадцать семь миллиардов гриндольфов. На дюжину офшорных счетов под управлением банка Плутоса. Мы можем попытаться их взломать, но это займёт… годы. А он отказывается называть пароль.

Я снова посмотрел на Магнуса. Он криво усмехнулся. Его единственный козырь. Его последняя маленькая победа.

— Магнус, — сказал я мягко, как старому другу. — Давай начистоту. Твоё будущее уже определено. Ты проведёшь его в очень тёплой, очень дружной и очень… пушистой компании. — Я кивнул на Сэшу, которая как раз пыталась покормить Ди-Ди солёным огурцом, обмазанным

Клон замер.

— Что ты имеешь в виду? — процедил он.

— Всё просто. Если ты сейчас называешь все коды, пароли и передаёшь мне компанию и деньги, то я гарантирую тебе один день в неделю полной тишины и уединения. В звуконепроницаемой комнате. С книгами. Без «кити-кити», без обнимашек и без предложений поиграть в парикмахерскую. В противном случае ты остаёшься с Сэшей семь дней в неделю, триста шестьдесят пять дней в году. Ты будешь печь с ней печеньки, петь песенки и танцевать в балетной пачке. Каждый. Божий. День. Выбор за тобой.

Я видел, как в его мозгу с бешеной скоростью работают шестерёнки. Он взвешивал. С одной стороны миллиарды, которые ему уже никогда не понадобятся, и принцип. С другой перспектива вечного ада с кошачьими ушками.

Прошла минута.

— … Fatum_Volentem_Ducit_Nolentem_Trahit_777, — выдавил он, глядя в стол. — Пароль. Единый для всех счетов. И для управляющего протокола акциями.

Я улыбнулся.

— Мунин.

Хакер тут же застучал по клавишам своего планшета.

— Есть! — через полминуты воскликнул он. — Я внутри! Обалдеть… этих денег хватит, чтобы купить небольшой континент!

— Переводи всё на мой счёт в банке Плутоса, — распорядился я. — Номер я тебе сейчас скину. А «Меху» сливай с «Робокорп Индастриз». Полное поглощение. Официальное заявление будет позже. Пока сделай общую информационную рассылку внутри корпорации.

Я откинулся на спинку стула и доел свой стейк. В мире стало на одного нищего суперзлодея больше. Через несколько минут на мой денежный пульт пришло уведомление. Баланс пополнен. Цифра была настолько длинной, что я не стал её рассматривать.

— Мунин, Ада, Паштет, Глюк, — обратился я. — Скиньте мне номера своих счетов.

— Зачем? — смутился Мунин. — Мы не ради денег…

— Я знаю. Считайте это премией. За вредность. И за то, что терпели мою кошку.

Они помолчали, но реквизиты скинули. Я сделал четыре перевода. Суммы были такие, что им больше никогда в жизни не придётся работать. Денежный пульт Мунина пискнул. Он посмотрел на экран, и его лицо вытянулось.

— Волк… это… это слишком много! — пролепетал он.

— Нормально, — отмахнулся я. — Купишь себе новый минивэн. С ракетами.

В разговор вмешалась Сэша.

— Волк! — она подбежала ко мне и упёрла руки в боки. — А котикам?

— Каким ещё котикам? — не понял я.

— Ну, котикам! — повторила она возмущённо. — Я видела по телевизору! Там показывали приют, а в нём много-много грустных котиков в клеточках! А тётенька говорила, что им не хватает на еду и наполнитель! А все богатые дяденьки должны жертвовать деньги на добрые дела! Это хороший тон, кити-кити!

Я посмотрел на неё. Потом на Лексу. Та едва сдерживала смех.

— Ну, это будет твой первый шаг к исправлению репутации, — прыснула она. — Отмывание имиджа через благотворительность. Так ведь действительно принято.

— И к завоеванию мира! — с усмешкой добавила Кармилла. — Народ любит правителей, которые любят котиков. Это повышает лояльность населения на двадцать процентов.

Я тяжело вздохнул. Снова достал денежный пульт.

— Диктуйте реквизиты этого вашего приюта.

Сэша просияла, а Вайлет залезла в сеть и нашла нужное учреждение. Я перевёл им сумму с шестью нулями. Пусть у этих котиков будет наполнитель из чистого золота.

— Ура! — взвизгнула Сэша и повисла у меня на шее. — Ты самый лучший Волк на свете, кити-кити!

Я посмотрел на Магнуса. Он сидел, уставившись на свою тарелку, с таким видом, будто его мозг окончательно отказал. Его деньги, его корпорация, его мечты о мировом господстве — всё это рухнуло. И вишенкой на торте личного апокалипсиса стала благотворительная акция в пользу бездомных животных, проведённая на его же деньги с подачки главной мучительницы.

Я подозвал официантку.

— Принесите этому человеку пива, — сказал я, кивая на клона. — Самого крепкого. За мой счёт.

КОГНИТИВНЫЙ ДИССОНАНС ОБЪЕКТА «МАГНУС 2.0» ДОСТИГ КРИТИЧЕСКОЙ ОТМЕТКИ. ПРОГНОЗ: В БЛИЖАЙШЕЕ ВРЕМЯ ОН ЛИБО ПОПЫТАЕТСЯ УДАРИТЬСЯ ГОЛОВОЙ О СТОЛ, ЛИБО ПОПРОСИТ ДОБАВКИ ПИВА. ВОЗМОЖНО, ПО ОЧЕРЕДИ.

— Итак, — сказал я, когда официантка поставила кружку и удалилась. — Подведём итоги. Кощей повержен. Его летающая тарелка превратилась в облако ионизированного газа. Его корпорация поглощена. Его искин теперь мой и нуждается в психотерапевте. Акватика прислала официальные извинения и предложение о вечной дружбе. В общем, мы победили.

— Ура! — пискнула Сэша, отлепившись от меня. — А мороженое будет?

— Будет, — кивнул я. — Но сначала о делах насущных. За время нашего пребывания в пузыре, мы с Чипом немного… поэкспериментировали.

Я полез в сумку, достал Гиперкуб и продолжил:

— Покопавшись в моей новой, слегка шизофренической памяти, Чип обнаружил пару интересных функций.

Взял из корзины на столе спелое красное яблоко.

— Например, управление личным временем объекта.

Я положил яблоко на столешницу и начал вращать куб. Секции артефакта с тихими щелчками пришли в движение, выстраиваясь в сложную комбинацию. Из-под куба полился слабый, едва заметный золотистый свет.

И яблоко начало стареть. Прямо на наших глазах.

Его глянцевая кожица потускнела, покрылась морщинами. На боку появилось коричневое пятно, которое начало стремительно расти. Яблоко съёживалось, усыхало. А затем оно почернело, покрылось серой плесенью и с тихим, влажным звуком опало, превратившись в отвратительную кучку гнили.

Весь процесс занял не больше десяти секунд.

— Ой, фу-у-у! Гадость-то какая! — Сэша сморщила носик и демонстративно отодвинулась. — Я это не буду!

— Нестабильная белковая структура, — констатировала Вайлет. — Ускоренный процесс окисления и клеточного распада.

Я снова повернул секции куба. И процесс пошёл в обратную сторону.

Гниль втянулась обратно, плесень исчезла. Чёрная, сморщенная мумия начала наливаться соком, расправляться. Кожица снова стала гладкой, глянцевой, приобрела здоровый, румяный цвет.

Через десять секунд на столе снова лежало идеальное, спелое, сочное яблоко. Как будто ничего и не было.

Наступила тишина. Все смотрели на яблоко в полном офигении.

— Это… это ключ к бессмертию, — первой подала голос Ди-Ди. — Если научиться применять это к человеку… можно вечно поддерживать себя в идеальном состоянии. Отматывать назад старение, болезни, раны… Но… что будет с памятью? С личностью? Если откатить тело назад, не сотрётся ли и сознание?

Она задала самый главный, самый важный вопрос.

Посмотрел на неё и усмехнулся.

И в этот момент я заметил, что не все взгляды, устремлённые на меня, выглядят одинаково. Мой экипаж смотрел с удивлением и толикой страха. А вот альпы… В их красных глазах, ещё минуту назад полных скуки и отвращения к этому миру, теперь горел огонь. Не просто интерес. Не просто жадность. Надежда.

Они, вечно молодые, но не вечно живые, увидели нечто, выходящее за пределы их понимания. Не отсрочку от смерти на несколько тысячелетий. А настоящую победу над ней. И они смотрели на меня. На своего нового, странного, непредсказуемого бога, который только что показал им настоящее чудо.

— Подожди… — подала голос Кармилла и подняла указательный палец. — Ты хочешь сказать, что собираешься сделать бессмертными весь свой гарем? Волк, нет! Так нельзя!

— Что, кровососка, — прищурилась Лекса. — Надеялась, что мы все постепенно состаримся и умрём, и ты останешься для Волка единственной?

— ДА!!! — без раздумий выпалила полукровка. — Терпеть вас целую вечность? Да я же чокнусь!!!

— Кити-кити, я так рада, что мы всегда будем вместе! — тут же обняла их обеих Сэша. — Мы столько всего хорошего успеем сделать! Для начала устроим показ мод!

Ну а я перестал их слушать. Мой взгляд снова сосредоточился на Магнусе. Клон по-прежнему пытался сохранять видимое спокойствие. Но получалось из рук вон плохо. Маска треснула.

— Ты всё правильно понял, — сказал я, улыбаясь. — И ты принял верное решение на счёт выходных. В противном случае, ты бы провёл с Сэшей не несколько десятилетий до могилы, а целую вечность. Цени мою щедрость.

Я взял со стола яблоко и с хрустом откусил кусок.

Сочное, сладкое. С лёгким привкусом бессмертия.

Глава 28

Храм Полигамия

Храм Божественного Полигамия был оплотом роскоши, тестостерона и сомнительного вкуса.

Мраморные полы, отполированные до зеркального блеска, отражали свет, льющийся сквозь гигантские витражи. На витражах, в позах, полных пафоса и плохо скрываемого самодовольства, были изображены сцены из жизни великих императоров прошлого, окружённых сонмом обожающих их жён.

В центре зала, на постаменте из цельного куска оникса, возвышалась статуя самого Полигамия — мускулистого, бородатого божества, которое с отеческой улыбкой взирало на дюжину мраморных красавиц, прильнувших к его могучим ногам. В воздухе висел густой, удушливый аромат дорогого ладана и цветочных благовоний.

Посреди всего этого великолепия, воздев руки к позолоченному потолку, стоял Отец Евлампий, верховный жрец и, по совместительству, главный почитатель священного многожёнства в Лиходаре.

— О, Великий Полигамий, Отец наш Многоплодный! — его голос, поставленный годами проповедей, гремел под сводами храма, заставляя вибрировать пылинки в лучах света. — Услышь молитву мою, ибо я — глас твой, а чресла мои — сосуд мудрости твоей! Благослови паству твою на обильное деторождение, дабы не иссяк род человеческий! Ибо сказано в Священном Завете: «Плодитесь и размножайтесь, а если не получается — берите вторую жену, а если и это не помогает — третью, ибо упорство в делах семейных угодно мне!». Да будет так!

Он как раз собирался перейти к следующей, не менее пафосной части утренней молитвы, посвящённой божественному праву императора на безлимитный тариф в брачных отношениях, как тяжёлые, окованные бронзой двери храма с оглушительным грохотом распахнулись.

Отец Евлампий вздрогнул и обернулся.

В дверном проёме, в лучах утреннего солнца, стоял мужчина.

Чёрная шляпа, чёрное пончо, бионическая рука, суровое лицо, от которого у жреца по спине пробежал холодок. Он узнал его. Его показывали во всех новостях. Террорист, шантажист, угонщик городов, аннигилятор драконов и летающих тарелок, которого внезапно возвели на пьедестал героя и спасителя мира.

Капитан Волк.

А за ним… за ним в храм ввалилась толпа, от вида которой у отца Евлампия дёрнулся глаз.

Вампирша-мулатка с хищной ухмылкой. Девушка-полицейский с лицом, выражающим крайнюю степень неодобрения. Киборг с холодными, как лёд, глазами. Брюнетка-турельщица с длинной косой и сочувственным взглядом. Девушка-кошка, которая с восторгом разглядывала витражи. Девушка-растение с шевелящимися лианами. Беременная рыжая девушка-механик, уже начавшая с интересом рассматривать конструкцию дверных петель. Инопланетянка, светящаяся мягким зелёным светом.

А замыкал шествие десяток бледных, мрачных личностей в кожаных куртках, которые выглядели так, будто их только что заставили съесть по тарелке манной каши с комочками.

— Вы по какому вопросу, сын мой? — пролепетал Евлампий, инстинктивно пятясь к алтарю. — Пожертвования принимаются в ящике у входа. Для особо крупных сумм есть безналичный расчёт.

Волк проигнорировал его и широким шагом направился прямо к алтарю. Его берцы гулко стучали по мрамору. Толпа последовала за ним.

— Ты тут главный? — коротко бросил он, останавливаясь в паре метров от жреца.

— Я… я верховный жрец, — сглотнув, ответил Евлампий. — Наместник Полигамия на этой грешной земле.

— Отлично, — кивнул Волк. — Пожени нас.

Жрец на мгновение растерялся.

— Конечно, сын мой! — его лицо расплылось в подобострастной улыбке. — Брак — это священный союз! Кто же эта счастливица, что смогла растопить сердце такого… выдающегося мужчины?

Он с любопытством оглядел пёструю компанию, пытаясь угадать невесту. Может, вон та, с вампирскими клыками? Или эта, с лианами вместо волос?

Волк небрежно махнул рукой в сторону половины экипажа.

— Все. Восемь невест.

У отца Евлампия отвисла челюсть. Он посмотрел на Волка. На восемь совершенно разных женщин.

— В-всех? — заикаясь, переспросил он.

— А что, плохо слышно? — вскинул бровь Волк.

— Но… но, сын мой! — жрец обрёл дар речи, его голос зазвенел от праведного ужаса. — Это… это невозможно! Это кощунство! Можно взять одну, если не будет детей в течение трёх лет, то ещё одну, потом ещё. Максимум троих и не сразу, а по необходимости.

— У Императоров были сотни жён, — невозмутимо напомнил Волк.

— Вот именно! — всплеснул руками Евлампий. — Священный Обряд Множественного Единения — это исключительная прерогатива Императора! Так гласит Кодекс! Это символ его божественной власти! Простой смертный не может…

— Милый, — протянула Кармилла, обмахиваясь ладонью. — Может, покажешь преподобному отцу, насколько ты простой смертный? Уверена, ты сможешь быть очень убедительным в теологических спорах.

— Статистически, — безэмоционально вставила Вайлет, — браки, заключённые под принуждением, имеют на 78% более низкий рейтинг удовлетворённости. Однако, в данном случае, принуждение применяется не к брачующимся, а к регистрирующему лицу, что не влияет на итоговую статистику.

— Кити-кити! У нас будет самая большая свадьба

Отец Евлампий смотрел на них, и его лицо стремительно приобретало цвет его же рясы. Он хотел возразить, хотел призвать на голову этого наглеца гнев богов, хотел сослаться на закон. Но потом он посмотрел в глаза Волка. Холодные, спокойные, не обещающие ничего хорошего. Вспомнил кадры из новостей. И передумал.

— А-а-а… кхм… — он прокашлялся, лихорадочно соображая. — Конечно! В Кодексе… в Кодексе есть сноска! Да! Очень маленькая, почти незаметная! Для… для героев, спасших мир! Да! Подвиг, равный императорскому! Героям можно! Конечно! Как же я мог забыть!

Его лицо мгновенно преобразилось. Ужас сменился подобострастным восторгом.

— Возрадуемся, дети мои! — он всплеснул руками, его золотые браслеты звякнули. — Ибо скоро мы станем свидетелями нового, невиданного доселе таинства! Брак Героя! Во имя Полигамия, да свершится воля его! И… и ваша, конечно…

* * *

Солнце Лазурного Оазиса не обжигало, а скорее ласково обволакивало, превращая воздух в тёплое, дрожащее марево. Его лучи дробились о поверхность кристально чистых озёр, рассыпаясь миллионами бриллиантовых искр, и золотили экзотические пальмы, чьи раскидистые кроны давали спасительную тень. Здесь, в этом рукотворном раю для самых богатых и влиятельных существ планеты, пахло деньгами, дорогим парфюмом и абсолютной безмятежностью.

Роберт Смит сидел в плетёном кресле на террасе одного из самых дорогих кафе, лениво помешивая соломинкой свой коктейль «Зелёная Фея на Отдыхе». Напиток был абсурдно-изумрудного цвета, украшен долькой карамболы, веточкой мяты и обязательным бумажным зонтиком. Вся эта композиция выглядела так же безупречно, как и сам Роберт в роли беззаботного туриста. Яркая рубашка, шорты-бермуды, сандалии и соломенная шляпа — идеальный камуфляж, который позволял ему раствориться в толпе таких же праздных отдыхающих.

Прошла неделя с тех пор, как мир перевернулся с ног на голову. Неделя с тех пор, как его бывший наниматель, вице-президент Грейдер, превратился из серого кардинала в государственного преступника, а его цель, капитан Волк, — из террориста в национального героя. Смит пил свой приторно-сладкий коктейль и смотрел новости на тонком, как лист бумаги, планшете.

— … Волны правды продолжают снова и снова накрывать нас с головой, дорогие зрители! — вещал с экрана гиперактивный осьминогоподобный журналист, размахивая всеми щупальцами одновременно. — Это Глуб-Морк, и я нахожусь на гребне информационной цунами! Корпорация «Меха», этот титанический левиафан, пожиравший конкурентов, сама оказалась проглочена! Корпорация «Робокорп Индастриз» капитана Волка, словно древний кракен, всплывший из глубин, поглотила своего врага без остатка! Биржи в панике! Акции десятков компаний превратились в пыль, а новая объединённая империя Волка взлетела так, словно её подбросил гейзер! Аналитики предрекают новую эру — эру Волка!

Смит хмыкнул. «Эра Волка». Звучало как название дешёвого боевика. Но, к сожалению, такова суровая реальность.

Картинка на экране сменилась. Теперь показывали телемост. С одной стороны каменное, непроницаемое лицо Волка в его неизменной чёрной шляпе. С другой шесть перепуганных до смерти лиц Совета Директоров Акватики.

— … и это ещё не всё! — захлёбывался от восторга Глуб-Морк. — Только что завершилось первое заседание капитана Волка с правителями плавучего города-курорта! Намечены пути дальнейшего сотрудничества, которые, по словам нашего источника в Совете, больше напоминают условия безоговорочной капитуляции! Акватика, цитадель роскоши и беззакония, склонила голову перед новым хищником!

Роберт отпил ещё немного коктейля. Он прекрасно помнил этих шестерых. Багратион Флинч, похотливый толстяк из «Киберкорпа». Изадора Векс, ледяная стерва из «Омега-Тех». Гроггар, бурлок из «Омнифабрики». Зур’Вект из «Сайрус-Новы». Старый Август Торн с глазами-имплантами из «Нейротека». И крысолюд Баал Нур, владелец «Техноса».

Теперь они выглядели как провинившиеся школьники перед директором. Директором с орбитальным оружием.

Картинка на экране снова сменилась. Глуб-Морк, казалось, вот-вот взорвётся от переизбытка эмоций.

— Но и это не предел чудес, дорогие мои рыбки в океане новостей! — его щупальца сплелись в сложный узел. — Все мы переживали за судьбу экипажа «Мехатирана-27», павшего в неравной битве с механическим драконом! Мы видели, как этот стальной динозавр принял на себя удар, предназначенный «Избушке»! Однако, как вам уже известно, они живы! Капитан Волк, используя неизвестные технологии, буквально вытащил их с того света! И сегодня… СЕГОДНЯ! Из клиники «Новый Гиппократ» под аплодисменты зевак и вспышки репортёрских дронов был выписан весь состав экипажа! Они все в полном порядке! И нашему каналу «Ужас, что произошло!» удалось взять эксклюзивный комментарий у самого капитана Игната Беркутова!

Камера показала потрёпанного, но несгибаемого Беркута. Он стоял у крыльца больницы и с наслаждением раскуривал свою любимую трубку.

— Капитан Беркут! — подлетел к нему дрон с микрофоном. — Весь мир считал вас и вашу команду погибшими! Это чудо! Это воскрешение из морских глубин! Что вы чувствуете⁈

Беркут выпустил густое облако дыма, которое заставило дрон отлететь на пару метров.

— Чудо? Воскрешение? — пробасил он, глядя на дрожащий в воздухе аппарат с презрением. — Сопли подбери, журналюга. Это не чудо. Это Волк. Он сказал, что вытащит нас. И вытащил. Этот парень всегда держит своё слово.

— Но как вы относитесь к тому, что теперь все те, кто называл его террористом, выстраиваются в очередь, чтобы пожать ему руку?

Лицо Беркута окаменело. Он сделал ещё одну глубокую затяжку.

— Я смотрю на этих ваших политиков, на этих репортёров, на всех этих крыс, и вспоминаю армию. Был у нас в учебке сержант Зубов. Зверь, а не человек. И вот как-то раз в столовой два взвода сцепились из-за последней порции сгущёнки. Драка, крики, столы летят, сопли по стенам. Бардак. И тут заходит Зубов. Молча. Просто встал в дверях. И в столовой воцарилась такая тишина, что было слышно, как у повара на кухне икота началась. Он подошёл, молча взял со стола поднос с кашей, перевернул его на голову самому горластому зачинщику и сказал одно слово: «Порядок». И всё. Через пять минут столовая блестела, а враги вместе драили пол.

Беркут снова затянулся.

— Так вот, Волк — это наш сержант Зубов. А весь этот ваш мир — это тот самый бардак в столовой. Он пришёл и наведёт порядок. Не потому что он добрый. А потому что он не любит бардак. И всем этим крысам, которые вчера пищали в одном углу, а сегодня бегут к нему с куском сыра, я бы посоветовал научиться ходить строем. Потому что когда Волк скажет «Порядок», лучше бы им уже стоять по стойке «смирно». А теперь отвали. У

Он выбил трубку и направился к аэрокару, возле которого уже ждал его экипаж.

— Что тут сказать? Старая гвардия! Стальная закалка! — восхищённо прокомментировал Глуб-Морк. — А что же власти других городов? Они переобуваются быстрее, чем гарпиидка Миранда Фифи! Власти Лиходара, ещё недавно объявлявшие на Волка охоту, сегодня спешат назвать его «Человеком года» и готовятся вручить премию мира!

Смит отпил свой коктейль, продолжая смотреть выпуск.

— Держитесь за свои жабры, мои дорогие зрители! — мешок на подбородке Глуб-Морка начал неистово раздуваться. — Если вы думали, что на сегодня сенсации закончились, то вы глубоко заблуждаетесь, как заблуждается рыба-клоун, ищущая анемоны в пустыне! Только что закончилась ПЕРВАЯ официальная пресс-конференция госпожи Сэши, восходящей звезды на политическом небосклоне! И то, что там произошло, взорвёт ваши мозги, как глубинная бомба!

Картинка сменилась. Теперь экран показывал залитую светом софитов трибуну. За ней, сияя белозубой улыбкой, стояла Сэша. На ней был идеально скроенный деловой костюм… нежно-розового цвета. За её спиной, словно мрачные статуи, застыли несколько фигур. Смит узнал их по досье: главарь шайка вампиров Валериус де Альва, молчаливые близнецы Никс и Эреб, и старый архивариус Кассиан. Но самое интересное было не в них. Рядом с вампирами, с каменным лицом и взглядом, устремлённым в пустоту, стоял… Магнус фон Штербен.

Смит нахмурился. Этого не могло быть. Магнус мёртв. Его тарелка испарилась. Тогда кто это?

— Да, да, мои маленькие медузы, ваши глаза вас не обманывают! — голос Глуб-Морка звучал так, будто он только что выиграл в лотерею. — Вы видите рядом с госпожой Сэшей точную копию поверженного тирана! И я сейчас раскрою вам тайну, от которой у вас отрастут новые щупальца! ЭТО КЛОН! КОПИЯ! РЕПЛИКАНТ! Да, злодей номер один, Магнус фон Штербен, втайне нарушил все мыслимые и немыслимые законы и создал себе двойника! Давайте же послушаем, что скажет нам этот… этот человек из пробирки!

Камера приблизила лицо клона. Один из журналистов в зале, набравшись смелости, задал вопрос:

— Господин… э-э-э… фон Штербен? Вы действительно являетесь клоном?

Магнус 2.0 медленно повернул голову. Его губы едва заметно дрогнули, словно он пытался произнести нечто нецензурное, но сдержался.

— Да, — процедил он сквозь зубы, слово далось ему с видимым трудом. — Я являюсь генетической копией, незаконно созданной в одной из засекреченных лабораторий корпорации «Меха».

Затем он сделал паузу и добавил, глядя в камеру с ненавистью:

— Мой… создатель… пытался меня ликвидировать. Капитан Волк и госпожа Сэша спасли мне жизнь. За что я им… очень благодарен… — последние слова он буквально прошипел.

Смит скривился, будто в коктейль добавили слишком много лимона. Это был не просто ответ, а полноценное заявление о смене хозяина. Волк не только победил Магнуса, он забрал его творение, его наследие, и теперь выставлял его на всеобщее обозрение, как охотничий трофей.

— Мы с новым Магнусом теперь лучшие друзья, кити-кити! — радостно встряла Сэша и по-свойски хлопнула клона по плечу. Тот едва заметно пошатнулся, но устоял. — Мы вместе смотрим мультики и учимся печь кексики!

В зале поднялся гул. Журналисты перекрикивали друг друга, но одна репортёрша смогла прорваться сквозь шум:

— Госпожа Сэша, а что насчёт этих… существ за вашей спиной? — она указала пальцем на вампиров. — Это же альпы! Кровососущие хищники, охотящиеся на разумных! По всем законам они подлежат немедленному уничтожению и не имеют никаких прав! Как они могут просто стоять здесь⁈

Сэша нахмурила бровки, на её лице появилось серьёзное выражение. Она подошла к микрофону.

— Они раньше действительно были плохими, кити-кити! — сказала она. — Очень плохими! Но это потому, что их никто не любил и не учил дружить! — ангорийка обернулась и ободряюще улыбнулась вампирам. — Я их перевоспитала! Теперь они хорошие, кити-кити! Они служат Волку, помогают по хозяйству, вышивают крестиком и пьют кровь только из пакетиков! Печеньки, правда, кушать не хотят, но всё впереди!

Роберт Смит закрыл глаза и мысленно досчитал до десяти. «Перевоспитала». Это слово в устах кошкодевочки звучало страшнее, чем «аннигилировала».

— Вы… вы собираетесь бороться за права вампиров⁈ — выкрикнул кто-то из зала.

Сэша снова просияла.

— Конечно! Все должны дружить! Нельзя кого-то обижать, потому что у него клыки, или белые волосы, или потому что он хочет выпить твою кровь! — она на секунду задумалась. — Надо просто вежливо сказать «нельзя» и предложить чаю с сахарочком! Тогда все будут счастливы, кити-кити!

Смит устало провёл рукой по лицу. Этот мир определённо катится в тартарары, причём делает это весело, с блёстками и под аккомпанемент кошачьего мурлыканья. Он уже собирался выключить планшет, но Глуб-Морк на экране, казалось, обрёл второе дыхание. Видео с конференции сменилось новым новостным блоком.

— Президент Ходдимира, доблестный Хур-Хур, официально объявил о раскрытии заговора! Его бывший заместитель Грейдер, эта акула в пиджаке, оказался связан с Магнусом фон Штербеном! Суд был скор и суров: пожизненное заключение! Однако…

Тут Глуб-Морк понизил голос до заговорщицкого шёпота и продолжил:

— В дело вмешалась непредсказуемая сила! Госпожа Сэша подала прошение о смягчении наказания! Она просит отдать его на поруки и обещает лично «научить Грейдера дружбе»! Весь юридический мир в ступоре! Ведущие правоведы планеты не могут решить, какое из двух наказаний является более суровым! Общественные опросы показывают, что 78% населения согласны на условно-досрочное освобождение Грейдера, если Сэша станет его личным куратором! Остальные голосуют за гуманную эвтаназию! Такое шоу нельзя пропустить, дорогие мои каракатицы!

Смит едва не поперхнулся. После выступления ангорийки про альпов и клона, он был абсолютно согласен с 22% населения.

— Но и это ещё не всё! — снова взревел осьминог. — Весь мир хочет говорить с Волком! Послы со всех континентов выстраиваются в очередь! Мы видели, как с ним связывался посол Ктхарр, чья кожа меняла цвет от почтительного лилового до испуганного серого! За ним был крикливый перунианец с Южных островов, который от волнения чуть не снёс микрофон своим клювом! Даже гордые зирианцы, эти четырёхрукие снобы, сложили все свои клешни в жесте глубочайшего уважения! И все они задавали один вопрос: «Что вы собираетесь делать с вашим… Аргументом?»

На экране появилось увеличенное, зернистое изображение орбитальной станции.

— И что же ответил титан? Что ответил новый властелин мира? — Глуб-Морк замер, его глаза горели фанатичным огнём. — Он улыбнулся. И произнёс фразу, которую теперь цитируют все, от глав государств до уличных торговцев хот-догами: «Всё будет хорошо,

Роберт выключил планшет. С него достаточно. Мир сошёл с ума. Или, наоборот, обрёл нового, безумного, но до ужаса эффективного санитара. Он допил свой коктейль и перевёл за него пять гриндольфов, с лихвой покрывавших счёт.

Поднялся, потянулся, разминая затёкшие мышцы. Он провалил задание, его наниматель в тюрьме, а цель стала самым могущественным человеком на планете. Прекрасный результат. Резюме испорчено безвозвратно, восстанавливать репутацию придётся с нуля.

«Может, попробовать наняться к Волку?» — мелькнула шальная мысль. У него есть навыки, которые могут пригодиться. Шпионаж, диверсии, ликвидация… Он один из лучших. Но мысль тут же угасла. «Слишком рискованно. Всё же я несколько раз пытался его убить. Руками наёмников, этих рептилий. Дронами, потом из снайперской винтовки, под конец пилотируя Цверга. Волк, может, и санитар, но он не святой. И память у него наверняка отменная. Нет, риск неоправдан. Слишком высока вероятность оказаться на том конце его знаменитого клинка. Или, что ещё хуже, на чаепитии у его кошки».

Всё. Отдых закончен. Пора исчезать. Сменить имя, внешность, легенду. Залечь на дно на пару лет где-нибудь на пыльных окраинах, пока мир не переварит нового короля и не успокоится.

Он неспешной, расслабленной походкой направился прочь от кафе, в сторону элитной парковки, где его ждал верный летающий автомобиль. Серый, непримечательный флайер, который снаружи выглядел как обычная малолитражка, но под капотом скрывал форсированный двигатель и военные системы радиоэлектронной борьбы. Идеальное средство передвижения для человека его профессии.

Воздух был тёплым, но когда он свернул за угол, к уединённой аллее, ведущей к парковке, его внезапно обдало холодком. Таким, какой бывает в старых склепах. Инстинкты, отточенные годами тренировок, взвыли сиреной. Он не остановился, не изменил походки, но всё его тело превратилось в натянутую струну. Он мысленно просканировал окружение: двое зевак у фонтана, семья унитарцев с детьми, робот-уборщик. Никакой видимой угрозы. Но ощущение не проходило.

К нему добавился новый оттенок. Тонкий, едва уловимый аромат дорогого парфюма с нотками ночных цветов. Он дошёл до своего флайера. Приложил палец к сканеру, чтобы открыть дверь. И замер.

На полированной поверхности капота отражались две женские фигуры. Они стояли прямо за его спиной. Подкрались бесшумно, как призраки.

Высокие, стройные, одетые в вызывающе-элегантные чёрно-красные наряды, которые совершенно не вписывались в курортную атмосферу. Длинные, неестественно белые волосы. Идеально бледная кожа у одной и смуглая у другой.

Вампирши. Альпы.

Роберт выпрямился и обернулся. Он узнал их. Конечно, он их узнал. Из досье Грейдера. Из новостных репортажей. Из личных наблюдений за капитаном и его бабами. Из кошмаров любого оперативника, которому не посчастливилось с ними столкнуться.

Рубиновые глаза Кармиллы смотрели на него с хищным, весёлым любопытством, а на губах играла обольстительная, но абсолютно не предвещавшая ничего хорошего улыбка. Её белые волосы, смертоносное оружие, тихо шевелились, словно живые змеи.

Рядом стояла Кристалл, её чистокровная сестрица. Красота этой кровососки была более холодной, аристократической. И во взгляде её алых глаз плескалась откровенная, неприкрытая скука и презрение ко всему сущему, включая самого Роберта.

— Роберт Смит, — промурлыкала Кармилла, делая шаг вперёд. — Человек тысячи лиц. Найти тебя было не просто. Ты отлично умеешь заметать следы и маскироваться. Смотрю, сегодня ты выбрал образ «слегка подгоревшего на солнце туриста». Как… знакомо.

— Он пахнет кокосовым маслом и страхом, — зевнула Кристалл, разглядывая свои ногти. — В основном страхом. Скука.

Роберт Смит сохранял внешнее спокойствие. Пульс ровный. Дыхание глубокое. Руки расслаблены. Но внутри всё сжалось в ледяной комок. Он был профессионалом. Он дрался с суперсолдатами, уходил от эскадрилий дронов, выживал после взрывов. Но это другое. Это встреча лицом к лицу с высшими хищниками. Сверхъестественными существами, для которых человек — не более чем ходячий пакет с соком. Сопротивление бесполезно. Бегство смехотворно. Оставалось только одно — переговоры.

— Чем могу быть полезен, дамы? — его голос прозвучал ровно и спокойно, будто он обсуждал прогноз погоды.

Кармилла усмехнулась шире, обнажая кончики острых клыков.

— О, ты действительно можешь быть очень полезен. Видишь ли, у нашего капитана возникло несколько вопросов. К тебе. Он очень ценит профессионалов. Особенно тех, кто умудрился доставить ему столько хлопот и остаться в живых. Он хочет пообщаться.

«Пообщаться». Смит не был уверен, что означает это слово в лексиконе Волка. Это могло быть что угодно: от предложения работы до показательного вскрытия с последующим развешиванием внутренностей на ближайшей пальме. Пятьдесят на пятьдесят. Шансы не самые плохие, учитывая обстоятельства.

— А капитан, я полагаю, не принимает отказов? — уточнил он, уже зная ответ.

— Отказы? — Кристалл впервые посмотрела на него с живым интересом, словно на диковинное насекомое. — Забавное слово. Я его давно не слышала. Нет, не принимает. Но он приказал доставить тебя в целости. По большей части.

Кармилла сделала ещё шаг, сокращая дистанцию. Её глаза заглядывали ему прямо в душу.

— Так что, Бобби, ты пойдёшь с нами по-хорошему? Или нам придётся немного… поиграть? Обещаю, это будет быстро. Но очень, очень больно.

Роберт Смит смотрел на них. На одну. На вторую. Взвешивал свои ничтожные шансы. Он мог бы попытаться. Рывок, оглушающая граната из потайного кармана, прыжок во флайер… Но, чёрт возьми… Это же альпы, и они знают, что он способен на подобный финт. Он сдохнет быстрее, чем его палец коснётся кнопки зажигания.

Профессионал всегда понимает, когда битва проиграна.

Он медленно, демонстративно поднял руки на уровень плеч, показывая, что не собирается делать глупостей. Внутренний холод никуда не делся, но губы всё же смогли растянуться в подобие улыбки.

— Хорошо, — сказал он. — Я пойду добровольно.

Кармилла победно улыбнулась. Кристалл разочарованно вздохнула.

— Но есть условие, — добавил Роберт.

Обе вампирши удивлённо приподняли брови. Условие? От него? В его положении?

— И какое же? — с насмешкой спросила Кармилла, предвкушая забавный финал.

Роберт Смит посмотрел ей в глаза. Его лицо осталось абсолютно серьёзным.

— Никаких уроков дружбы от кошкодевочки.

На секунду повисла тишина.

А потом Кристалл прыснула. Сначала тихо, потом громче, и, наконец, расхохоталась — холодным, резким, но искренним смехом. Кармилла тоже не выдержала. Она запрокинула голову и рассмеялась — глубоким, грудным, заразительным смехом хищницы, которая оценила шутку своей жертвы.

— Ох, Бобби… — выдохнула она, утирая выступившую от смеха слезинку. — А ты мне нравишься. У тебя есть инстинкт самосохранения.

Глава 29

Островитяне

Солнце над безымянным островом палило с такой яростью, словно твёрдо решило запечь всё живое до хрустящей корочки. Океан, издевательски лазурный и спокойный, лениво катил волны на ослепительно-белый песок. С того момента, как двое беглых преступников торжественно объявили этот кусок суши своим личным королевством, прошло больше месяца.

Идиллия закончилась примерно на третий день.

Выяснилось, что «жить в гармонии с природой» на практике означает постоянный зуд от москитов, хроническую диарею от незнакомых ягод и тотальную, сводящую с ума скуку.

Змей, зелёный рептил и бывший криминальный авторитет, в данный момент осуществлял сложную тактическую операцию. Целью операции был краб. Обычный, но довольно крупный песчаный краб с мощными клешнями и отвратительно наглой манерой передвижения.

Змей распластался на животе, обжигая чешую о раскалённый песок. Его некогда грозный вид сейчас вызывал лишь жалость. От тюремной робы остались только изодранные штаны, превратившиеся в шорты, зелёная чешуя местами облезла и пошла неопрятными белёсыми пятнами от переизбытка соли, а взгляд выражал крайнюю степень гастрономического отчаяния.

— Иди к папочке, членистоногий ублюдок, — шевелил губами Змей, подползая ближе. — Сейчас я сделаю из тебя крабсбургер. Без булочки. И без соуса.

Краб замер, приподняв глаза-стебельки. Змей тоже замер, сливаясь с ландшафтом, насколько это позволяла сделать его зелёная окраска на фоне белого песка. Выждав секунду, рептил совершил стремительный бросок, достойный лучших хищников джунглей.

Точнее, он попытался.

Его нога проскользнула на влажном песке, бросок вышел кривым, и вместо того, чтобы накрыть добычу всем телом, Змей с размаху впечатался подбородком в ракушечник. Краб, продемонстрировав чудеса манёвренности, мгновенно сместился на полметра вправо и в знак протеста щёлкнул правой клешней, намертво вцепившись Змею в мизинец на ноге.

— А-А-А-А! СУКА! МАТЬ ТВОЮ! — завопил на весь остров бывший гроза преступного мира, вскакивая на ноги и начиная исполнять дикий ритуальный танец.

Он тряс ногой, пытаясь стряхнуть бронированного садиста, но краб держался с упорством спартанца. Змей схватил камень и попытался нанести точечный удар по панцирю врага. Камень со свистом рассёк воздух и с глухим стуком опустился прямо на многострадальный палец Змея. Краб, сочтя миссию выполненной, благополучно разжал клешню и боком, с поистине издевательской скоростью, скрылся в спасительной норе.

— Я убью тебя! Я взорву этот пляж! Я выжгу здесь всё напалмом!

С опушки джунглей за этим эпическим сражением молча наблюдала Моника.

Красная аксидианка выглядела немногим лучше своего напарника. Её чешуя потускнела, хвост нервно подёргивался, а набедренная повязка, сооружённая из остатков парусины с их разбитой яхты, делала её похожей на предводительницу племени каннибалов-неудачников. За спиной она волокла связку кокосов, переплетённых прочными лианами.

Она тяжело, с чувством глубокой экзистенциальной тоски вздохнула. Месяц назад ей казалось, что остаться вдвоём на необитаемом острове — это романтично и мудро. Сейчас она понимала, что лучше бы сдалась правосудию. Там хотя бы кормили по расписанию и не заставляли смотреть на этот цирк.

Моника подошла к импровизированному лагерю — кострищу, обложенному камнями, и бросила связку на песок.

— Я смотрю, охота на крупную дичь снова провалилась? — язвительно поинтересовалась она, скрестив руки на груди.

— Он напал первым! — огрызнулся Змей, падая на бревно и потирая палец. — Эта тварь использовала грязные приёмы! У него броня, Мони! И клешни! А у меня что? У меня только острый ум и харизма, которые на этом проклятом острове абсолютно бесполезны!

— У тебя кривые руки и грация парализованного бегемота, — парировала Моника.

Она взяла один из кокосов, положила его на плоский валун, служивший им разделочным столом. Затем достала из-за пояса свой главный инструмент выживания. Обломок титаново-иридиевой леерной утки с их погибшей яхты. Деталь была тщательно заточена Моникой о камни, а её основание обмотано куском дорогущей кожи от капитанского кресла, чтобы не скользила в руке.

Двумя точными, выверенными ударами Моника срубила верхушку кокоса, пробила твёрдую скорлупу и протянула орех Змею.

— Пей. Пока не умер от обезвоживания.

Змей угрюмо принял кокос и сделал большой глоток. Сладковатая, тёплая жидкость уже стояла поперёк горла.

— Опять эта дрянь, — простонал он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Я не могу больше пить эту пальмовую мочу! У меня от неё уже в животе ураган! Я хочу виски. Я хочу нормальный, мать его, стейк с кровью! Я хочу лечь на матрас, в котором нет песка и этих мерзких кусачих блох!

— Хватит ныть, — Моника вскрыла второй кокос для себя. — Песок у него в матрасе. Скажи спасибо, что мы вообще живы.

— Живы⁈ Ты называешь это жизнью⁈ — Змей вскочил, размахивая руками так бурно, что едва не расплескал остатки кокосовой воды. — Посмотри на нас, Моника! Мы превратились в дикарей! В оборванцев! Моя чешуя сохнет и трескается так, будто я старый башмак! Я вчера полчаса отдирал кусок линялой кожи со спины, и знаешь что? Под ней был песок! Песок везде! В глазах, в ушах, в еде! Мы жрём какие-то корешки и недозрелые фрукты, от которых я скоро начну светиться в темноте!

— Мы бы жрали мясо, — холодно процедила Моника, сверкнув жёлтыми глазами, — если бы мой так называемый напарник, позиционирующий себя как альфа-хищник, мог поймать хотя бы сухопутную улитку. Но нет, ты проигрываешь дуэли крабам! Ты даже кокос с пальмы сбить не можешь, не получив им же по голове!

— Эй, тот кокос висел нестандартно! Это была аэродинамическая аномалия! — возмутился Змей. — И вообще, я грабил караваны Цвергов и брал грузовые Волоты, а не бегал с палкой за грызунами! Мой мозг заточен под езду на байке и стрельбу с двух рук, а не под собирательство!

— Твой мозг заточен под то, чтобы жаловаться! — Моника с силой швырнула пустой кокос на песок. — Если бы ты хоть на что-то годился, мы бы уже давно построили нормальный плот! Или хотя бы нормальный навес, который не протекает от каждого чиха с небес!

Змей нервно заходил по пляжу, оставляя глубокие следы. Идея о мирной пенсии на райском острове окончательно разбилась о суровую реальность отсутствия туалетной бумаги и кондиционера.

— Всё. С меня хватит, — решительно заявил он, останавливаясь и тыкая пальцем в горизонт. — Нам нужно выбираться отсюда. Любой ценой. Я готов сдаться властям. Я готов пойти на сделку со следствием! Да я готов лично пожать руку этому

Моника издала смешок, в котором было столько токсичности, что хоть растворяй танковую броню.

— Выбираться? Гениальный план, Змей! Просто потрясающий! И как же мы это сделаем? Вызовем такси? Закажем эвакуационный шаттл по ментальной связи с дельфинами?

— Мы соорудим сигнальный костёр! Огромный! — не унимался Змей. — Выложим на пляже надпись! Построим катамаран! Да что угодно!

— Разуй глаза, ящерица недоделанная! — Моника шагнула к нему. Её хвост хлестал по песку, оставляя глубокие борозды. — Мы неизвестно где! Нас смыло в такую задницу океана, о которой не знают даже создатели глобусов! За этот месяц мимо нашего «рая» не проплыло ни одного корабля! Ни одного сраного дрона в небе! Даже мусор сюда не прибивает, потому что течения идут в другую сторону! Мы в слепой зоне!

— Значит, построим лодку! — упрямился Змей, хотя в его голосе уже зазвучали истеричные нотки. — Из пальм! Свяжем их этими твоими лианами!

— И куда ты поплывёшь? На север? На юг? У нас нет ни компаса, ни навигатора. Ты сдохнешь от жажды на третий день под палящим солнцем посреди солёной воды. И я вместе с тобой, потому что ни за что не останусь на этом куске камня одна! — Моника толкнула его в грудь. — Это ты разбил яхту!

— Я⁈ — Змей задохнулся от возмущения. — Это ты была за штурвалом! Ты дёргала рычаги так, словно играла в видеоигру!

— А кто орал мне под руку «давай быстрее, нас догонят»⁈ Кто паниковал так, что заглушил штормовую сигнализацию⁈

Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша, готовые вцепиться друг другу в глотки. Красная хищница и зелёный мутант, два побитых жизнью злодея, чьи грандиозные амбиции сжались до размеров одного кокоса и куска заточенного титана.

Океан продолжал монотонно шуметь, равнодушный к их крикам. Где-то в джунглях пронзительно и насмешливо крикнула тропическая птица. Змей сдулся первым. Он опустил плечи и тяжело сел обратно на ствол поваленной пальмы.

— Я просто хочу нормальной еды, Мони, — тихо, почти жалобно произнёс он. — Я забыл вкус мяса. Я скоро начну бросаться на тебя.

Моника постояла над ним ещё пару секунд, чувствуя, как гнев медленно уступает место привычной, тяжёлой усталости. Она потёрла переносицу тыльной стороной ладони, испачкав красную чешую песком.

— Если ты попытаешься откусить от меня кусок, я выпотрошу тебя твоей же челюстью, — будничным тоном пообещала она. Затем вздохнула, подобрала с песка свой титановый резак и посмотрела в сторону джунглей. — Ладно. Сиди здесь. Попробую найти ту нору, где я видела жирных личинок жука-носорога. Говорят, если их запечь на углях, по вкусу почти как бекон.

От предвкушения Змей содрогнулся всем телом.

— Личинки… Боже, за что мне это? — простонал он, закрывая лицо руками. — Я скучаю по Волку. С ним мы хотя бы регулярно получали по морде в цивилизованных условиях…

Едва Змей произнёс эти слова, как сама вселенная решила доказать ему, что обладает весьма специфическим, почти садистским чувством юмора.

Воздух над пляжем внезапно пошёл рябью, словно над раскалённым асфальтом, но в тысячу раз интенсивнее. Раздался низкий, вибрирующий гул, от которого у обоих рептилоидов заложило уши, а песок под ногами мелко задрожал. В нос ударил резкий, стерильный запах кварцевания, перебивший ароматы гниющих водорослей и перегретой листвы.

А затем пространство просто лопнуло.

Вспышка золотисто-белого света ударила по глазам с такой силой, что Моника и Змей инстинктивно вскинули руки и зажмурились до цветных пятен. По ощущениям кто-то на долю секунды приоткрыл дверь в самое сердце сверхновой, а затем аккуратно прикрыл её обратно.

Свет погас так же резко, как и появился.

Моника, проморгавшись, опустила руку. Её вертикальные зрачки сузились, фокусируясь на фигуре, возникшей прямо из ниоткуда всего в пяти шагах от их жалкого лагеря.

Он стоял там, возвышаясь над ними, словно монумент неотвратимости судьбы. Чёрный тактический костюм, на котором не было ни единой пылинки, идеально начищенные тяжёлые армейские ботинки, чёрный плащ-пончо, скрывающий широкие плечи, и неизменная чёрная ковбойская шляпа, бросающая густую тень на суровое лицо. Волк.

Змей отреагировал первым. И его реакция оказалась далека от гордого принятия судьбы.

— А-А-А-А! Я БЕРУ СВОИ СЛОВА НАЗАД! Я НЕ СКУЧАЛ! Я ВООБЩЕ О ТЕБЕ НЕ ДУМАЛ! ИЗЫДИ!!! — истошно завопил он.

От неожиданности и животного ужаса он дёрнулся, не удержал равновесие и кубарем свалился с бревна прямо в песок. Не пытаясь встать, Змей заработал локтями и коленями, отползая назад, словно перепуганная ящерица, отчаянно пытаясь закопаться в песок.

Моника не кричала. Её боевые инстинкты, отточенные годами войны и бандитской жизни, сработали быстрее разума. Она не отступила, но её мышцы напряглись. Когтистые пальцы стиснули её единственное оружие — заточенный кусок титана, обмотанный кожей. Жалкая зубочистка против существа, которое голыми руками рвало на части бронированных дронов. Она знала, что обречена, но хищная аксидианская гордость не позволяла ей просто упасть на спину и подставить живот.

Волк даже не шелохнулся. Он стоял абсолютно неподвижно, лишь его взгляд неспешно скользил по открывшейся картине. Он посмотрел на дымящееся кострище, на расколотые пустые кокосы, на жалкий навес из пальмовых листьев, на оборванную Монику с её куском металла, и, наконец, на барахтающегося в песке Змея.

Уголок его губ дрогнул. Капитан покачал головой, этот жест был полон такого снисходительного превосходства, что Монике захотелось завыть от бессилия.

— Смотрю, вы нашли себе место под солнцем, — произнёс Волк и сделал театральную паузу, подняв взгляд на безжалостное светило в зените. — Под палящим, сжигающим солнцем.

Змей, наконец, перестал грести песок и замер, тяжело дыша. Зелёная морда приобрела пепельно-серый оттенок.

— Что… как ты сюда… — прохрипел он, сглатывая вязкую слюну и не веря своим глазам. — Чего тебе надо⁈ Ты пришёл нас добить⁈ Мы же к тебе больше не лезем! Мы просто сидим тут и… и деградируем!

Волк не ответил. Вместо этого он сделал один медленный, размеренный шаг вперёд. Моника со Змеем дружно отпрянули. Змей ещё глубже вжался в песок, отползая на локтях, а Моника отшагнула назад, ближе к воде, её босые ноги увязли в сыром песке. Сердце аксидианки билось так, что грозило проломить рёбра.

Волк остановился. Под тенью шляпы его глаза блеснули холодным, оценивающим светом. Почти ленивым движением он сунул правую руку под пончо.

Волк сделал резкий выпад рукой.

Моника вздрогнула, ожидая грохота выстрела.

Но звука не последовало.

Вместо смертоносного оружия в руке капитана оказались… две небольшие прямоугольные картонки.

Моника моргнула раз, другой. Вертикальные зрачки расширились, пытаясь осмыслить увиденное. Это не нож. Не пистолет. Не граната. Это просто бумага. Плотная, дорогая бумага цвета слоновой кости, с изящным золотым тиснением по краям. На солнце ослепительно блеснули витиеватые буквы.

Она судорожно сглотнула, опуская свой жалкий резак на пару сантиметров.

— Что… что это? — голос аксидианки дрогнул, сорвавшись на сиплый шёпот.

Волк хищно улыбнулся.

— Приглашение на свадьбу, — просто и обыденно ответил он, протягивая им дорогие конверты.

Змей, услышав это, открыл один глаз, затем второй. Посмотрел на Волка, опустил взгляд на конверты. Шестерёнки в его голове, заржавевшие от кокосовой диеты и постоянного стресса, со скрипом провернулись.

— На… свадьбу? — тупо переспросил Змей, садясь на песке. — На чью свадьбу? Твою⁈

Волк лишь слегка склонил голову, подтверждая догадку.

— С кем⁈ У тебя там на борту целый гарем! — Змей начал приходить в себя.

Внезапно в его голове вспыхнул безумный, фанатичный огонёк надежды. Слово «свадьба» запустило в его рептильном мозгу ассоциативный ряд, который затмил даже страх смерти. Свадьба — это банкет. Это столы, ломящиеся от еды. Это жареное мясо, икра, деликатесы. Это шампанское, вино, коньяк! Это цивилизация! Это фаянсовые унитазы и мягкие кресла!

— Мони! — Змей вскочил на ноги, отряхивая песок с изодранных штанов, его голос зазвенел от восторга. — Мони, ты слышишь⁈ Нас приглашают на свадьбу! Это же… это же гениально! Капитан Волк, сэр! Для нас огромная честь! Мы с радостью принимаем ваше приглашение! Мы забудем все старые обиды! Я даже тост скажу! Я…

— Заткнись, идиот, — прошипела Моника, не сводя настороженного взгляда с Волка.

Она была умнее Змея. Она знала, что такие люди, как Волк, не приходят к своим бывшим врагам на необитаемый остров просто для того, чтобы вручить приглашение на банкет. Здесь был подвох. Огромный, жестокий подвох.

— Зачем мы тебе там нужны? — спросила аксидианка. — Хочешь выставить нас напоказ? Как трофеи? Чтобы унизить, а потом сдать полиции?

Волк усмехнулся. Внезапно температура воздуха вокруг них словно упала на десяток градусов. Густая тень от ковбойской шляпы стала казаться ещё темнее, а глаза капитана вспыхнули зловещим багровым светом.

Моника вжала голову в плечи. У Змея подкосились колени, и он снова плюхнулся на песок, потеряв дар речи. Глаза Волка горели красным огнём высшего альпа, проникая в самые тёмные закоулки их душ.

— Не переживайте, — произнёс он бархатным, гипнотическим голосом, в котором сквозила такая порция ледяного сарказма, что ею можно заморозить океан. — После церемонии… я доставлю вас обратно в это чудесное место.

Змей издал звук, похожий на писк раздавленной резиновой игрушки. Его мечты о спасении, о мягкой постели и прежней жизни только что были безжалостно расстреляны в упор.

— Обратно? — одними губами прошептала Моника. Ужас осознания накрыл её ледяной волной.

Волк издевался над ними. Он не собирался их спасать и отдавать полиции. Он собирался выдернуть их из этого ада, показать им рай, позволить им вдохнуть запах нормальной еды, увидеть цивилизацию, почувствовать себя людьми… а потом он просто щёлкнет пальцами и швырнёт их обратно на этот песок, к сырым кокосам и издевающимся крабам.

Пытка, изощрённее которой не мог придумать даже самый больной разум.

— Именно так, — Волк сделал ещё шаг и, небрежно разжав пальцы, позволил двум конвертам с золотым тиснением упасть на грязный песок прямо у ног рептилоидов. — Дресс-код свободный. Учитывая ваши текущие… обстоятельства. Постарайтесь не опоздать. Транспорт прибудет за вами завтра после обеда.

Красное свечение в его глазах угасло, сменившись привычным, холодным спокойствием. Волк поправил поля шляпы, развернулся спиной к онемевшим от экзистенциального ужаса преступникам, провернул пару секций Гиперкуба и шагнул в пустоту.

Пространство свернулось с оглушительным хлопком и вспышкой, оставив после себя лишь лёгкий вихрь, взметнувший песок. На пляже воцарилась гробовая тишина. Лишь шелестели океанские волны.

Моника опустилась на колени, глядя на два роскошных конверта, лежащих на песке. Змей сидел рядом, обхватив голову руками, и тихо, обречённо раскачивался из стороны в сторону.

— Личинки… — пробормотал он убитым голосом. — Мони, иди ищи тех личинок. Нужно привыкать к вкусу безысходности…

Где-то в джунглях снова крикнула птица. И на этот раз Моника была абсолютно уверена, что эта пернатая тварь над ними смеётся.

Глава 30

Белое и черное

Храм Божественного Полигамия готовился к главному событию в его истории. К моей свадьбе. Я стоял посреди мраморного великолепия, чувствуя себя так, словно в одиночку вышел на минное поле в свинцовых ботинках.

За свою долгую жизнь… несколько жизней… я успел многое повидать. Штурмовал укреплённые базы, выходил один на одни с монстрами, сражался в битвах стальных титанов, перекраивал пространственно-временной континуум, но ничто из этого не могло подготовить меня к самому страшному испытанию в жизни любого мужчины. К встрече с родственниками невест.

Сразу с двумя тёщами.

Из толпы прибывающих гостей на меня с грацией бронированного бурлока бросилась женщина в платье расцветки «взбесившийся леопард».

— Ростик! Зятёк ты мой золотой! — завопила тётя Галя, раскинув руки так широко, словно собиралась взять в захват Цверга.

Через секунду меня сграбастали в такие объятия, что у нормального человека могли бы треснуть рёбра. От тёти Гали разило лаком для волос и духами, способными заменить химическое оружие ближнего радиуса действия.

ВНИМАНИЕ, КАПИТАН. УРОВЕНЬ КОРТИЗОЛА ПРЕВЫШАЕТ НОРМУ НА 200%. РЕКОМЕНДУЮ АКТИВИРОВАТЬ БОЕВОЙ ТРАНС ИЛИ ПРИМЕНИТЬ ТАКТИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ.

— Галина… э-э-э… — я попытался вдохнуть. — Рад вас видеть.

— Ой, дай я на тебя посмотрю, спаситель ты наш! — она наконец отстранилась. — Ну вылитый император! Я как в новостях увидела, что ты корпорацию эту злющую подмял, так сразу соседке сказала: «Вот это мужик! Вот это генофонд! Моя Лекса за каменной стеной будет!»

Она поправила свою замысловатую причёску, напоминающую архитектурное сооружение эпохи барокко, и заговорщицки понизила голос, хотя её шёпот эхом

— Я, конечно, сперва опешила, когда узнала, что моя деточка у тебя не одна будет. Думаю: батюшки-светы, гарем! Как в кино! Но потом раскинула мозгами: ну а как иначе? Такому важному мужчине, герою, магнату, одной бабы мало будет! Главное, что Лексочка моя теперь пристроена, в шелках ходить будет, а не с пистолетом по подворотням бегать! Уж я-то ей мозги вправлю, чтобы не кочевряжилась и борщи готовила!

Я попытался вежливо кивнуть, сканируя пространство на предмет путей отхода. Но путь был отрезан. Справа от меня, словно материализовавшись из холодного воздуха, стояла Лиана Верр.

Мать Лии была полной противоположностью тёти Гали. Высокая, стройная, в строгом платье изумрудного цвета. Её тёмно-зелёные волосы были стянуты в идеальный узел, а кожа испускала слабое, ровное свечение, свидетельствующее об абсолютном контроле над эмоциями. Лиана стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на меня золотистыми глазами так, словно я был не героем-спасителем, а запущенным случаем радиационной мутации, не поддающимся лечению.

— Капитан, — холодно сказала она. — Вижу, ваша склонность к гиперкомпенсации и рискованному поведению достигла апогея. Спешу предупредить, я до сих пор считаю, что связь моей дочери с пациентом, страдающим хроническим ПТСР, комплексом бога и склонностью к суицидальным тактическим решениям, — это катастрофа.

— И вам доброе утро, Лиана, — я слегка склонил голову, чувствуя, как под плащом напрягаются мышцы.

Не отреагировав, она продолжила:

— А тот факт, что вы вступаете в полигамный союз с представительницами разных биологических и синтетических видов, делает эту ситуацию не просто катастрофой, а предметом для изучения в институте ксено-психиатрии. Восемь партнёрш. Вы создаёте нестабильную социобиологическую ячейку с высочайшим риском летальных конфликтов.

— Уверяю вас, моя ячейка стабильна, как аннигиляционный реактор.

— Реакторы имеют свойство взрываться, капитан, — парировала хилварианка. — Лия заслуживает спокойной академической среды, а не жизни на пороховой бочке.

Тётя Галя моргнула, переваривая эту тираду.

— Ой, да ладно вам, зелёненькая вы моя! — Галя хлопнула Лиану по плечу так, что хилварианка пошатнулась, а её свечение на долю секунды вспыхнуло от возмущения. — Чего вы такая кислая? Праздник же! Подумаешь, восемь невест! У богатых свои причуды! Вы бы лучше радовались, что всё чинно-благородно, в храме!

Лиана смерила руку Гали уничтожающим взглядом.

— Биологическая норма для гуманоидов подразумевает моногамию или последовательную полигамию, — сухо ответила она. — То, что происходит здесь, нарушает все законы генетики и социума.

— Законы-шмаконы! — отмахнулась тётя Галя, расплываясь в улыбке до ушей. — Я вам так скажу: это ещё цветочки! Вот у моей знакомой, Зинаиды со второго этажа, случай был! Выскочила она замуж за ихтосийца. Ну, знаете, эти, с жабрами, которые икру мечут?

Лиана Верр напряглась, явно почуяв неладное.

— Ихтосийцы — двоякодышащие амфибионты, их репродуктивный цикл жёстко привязан к водной среде, — осторожно произнесла она.

— Во-во! — радостно подхватила Галя, не обращая внимания на терминологию. — Так вот, поехали они в свадебное путешествие. Зинка думала — романтика, свечи, шампанское. Ага, щас! Этот её лупоглазый набрал полную ванну холодной воды, насыпал туда морской соли. Зинка туда залезла, а он ей говорит: «Мечи!». Она ему: «Чего метать?». А он: «Икру!». Вы представляете? А потом сам залез к ней в ванну и давай там свои эти… ну, удобрения распылять! Зинка в крик. Соседи снизу полицию вызвали, думали, там топят кого-то! А он им через жабры булькает: «У нас брачная ночь, не мешайте оплодотворению!».

Лиана Верр побледнела. Насколько это вообще возможно для существа с зелёной светящейся кожей.

— Это… это грубое нарушение межвидовых протоколов гигиены, — пробормотала она, явно шокированная услышанным. — Анатомия человека не приспособлена к нересту…

— Так я о чём и говорю! — торжествующе воскликнула тётя Галя, хватая меня за локоть. — На фоне Зинкиного карася наш Волк — золото! Подумаешь, восемь жён! Зато икру в ванну метать не заставляет! И при деньгах! И герой! Правда, Ростик?

— Вы абсолютно правы, Галина, — я выдавил самую очаровательную улыбку, на какую оказался способен мой лицевой аппарат. — Прошу простить, мне нужно срочно проверить… протоколы безопасности.

Я сделал шаг назад, сваливая от них к чёрту.

— Ой, беги, беги, родненький! — махнула рукой Галя и тут же повернулась к Лиане. — А вот ещё случай был с одним шивийцем! У них же там вообще ни стыда, ни совести, ни органов нормальных…

КАПИТАН, У ОБЪЕКТА «ЛИАНА ВЕРР» ЗАФИКСИРОВАН РЕЗКИЙ ВСПЛЕСК СЕРДЕЧНОГО РИТМА. ВЕРОЯТНОСТЬ ТОГО, ЧТО ОНА ЗАПИШЕТСЯ К ПСИХОТЕРАПЕВТУ ПОСЛЕ ЭТОГО РАЗГОВОРА 99,8%.

Коридор, ведущий к комнате для подготовки невест, охраняли двое моих роботов «Клейморов». Завидев меня, они расступились с тихим жужжанием сервоприводов. Я толкнул тяжёлые дубовые двери и шагнул внутрь… прямо в святилище дурного вкуса и позолоченного китча.

Стены, обитые розовым бархатом. Мягкие пуфы, гудящие фены. Зеркала в массивных золочёных рамах. И столько белого тюля, кружев и атласа, будто в комнате взорвалась фабрика по пошиву свадебных платьев. В воздухе висел душный, приторный аромат ладана, роз и женских духов… а ещё лака для волос. Много, столько, что у меня действительно возник порыв достать противогаз.

Восемь моих невест готовились к церемонии.

Первой, кого я увидел, была, разумеется, Сэша. Она кружилась посреди комнаты, как пушистый вихрь. Её платье напоминало гигантское безе — пышное, многослойное, с бесчисленными оборками и бантиками. Она заливисто смеялась, а ушки трепетали от счастья.

— Кити-кити! Смотрите, я как принцесса из сказки! — радовалась она.

Робин оказался в своей стихии. Его металлический корпус был отполирован до блеска, на груди красовалась чёрная бабочка на магните. Одной рукой он наливал шампанское, другой отпаривал встроенным утюгом чью-то фату.

— Ваше шампанское, — робот протянул бокал бывшей полицейской.

Лекса стояла перед зеркалом, с ужасом глядя на своё отражение. На ней было классическое белое платье с корсетом и обнажёнными плечами. Она то и дело дёргала себя за декольте, пытаясь ослабить завязки.

— Я не могу в этом дышать, — процедила она. — И где у этой штуки кобура скрытого ношения? Куда мне девать пистолет? В декольте⁈

— Мисс Александра, прошу вас, не совершайте резких движений, — сказал Робин, оставляя глажку.

Он опустился на одно колено, достал иголку и начал виртуозно подшивать подол её платья, видимо, заметив какое-то несовершенство.

— Оружие я интегрировал

— Спасибо, Робин. Хоть кто-то здесь мыслит тактически, — буркнула Лекса, заметив меня. — Волк, скажи своей кошке, чтобы она перестала сыпать на меня блёстки, иначе я засуну ей этот глиттер в…

— Кити-кити, Лекса! Не ругайся, сегодня такой день! — перебила Сэша, проносясь мимо. — Ой, Магнусик! Ты неправильно держишь плойку! Надо крутить от лица, кити-кити!

Я перевёл взгляд на зеркало. И мне пришлось прикусить губу изнутри, чтобы не заржать в голос. Бывший миллиардер, гений робототехники, создатель «Змея Горыныча». Кощей версии 2.0…

Он стоял в строгом костюме, но поверх был повязан розовый фартук с надписью «Лучший стилист». В зубах он сжимал десяток шпилек-невидимок. В одной руке у него была раскалённая плойка, в другой расчёска. Его лицо выглядело бледным, осунувшимся, хотя кормили его много и вкусно, тортиками и мороженным, кити-кити. В глазах плескалась такая бездонная тоска, что мне на секунду стало его жаль.

В кресле перед ним сидела Лия, позволяя превращать свои зелёные волосы в тугие локоны. Её простое, элегантное платье из какой-то переливчатой ткани мягко облегало красивые изгибы тела, а свечение кожи то усиливалось, то угасало в такт сердцебиению. Она определённо нервничала, хоть и старалась не подавать виду.

— Волк, — тихо позвала она. — Вайлет показала мне запись с камер у входа, моя мать уже здесь… Боже, наверняка её симбионты находятся в состоянии боевой готовности.

— Не волнуйся, Лия, — я подошёл и ободряюще сжал её плечо. — Тётя Галя взяла её на себя. Они сейчас обсуждают брачные игры ихтосийцев. Твоя мама в надёжных руках.

При упоминании тётушки Лекса вздрогнула и налегла на шампанское.

— Так и знала, что твои наклонности дадут о себе знать, пьянчужка, — раздался голос Кармиллы.

Я повернулся к ней.

Полукровка уже была полностью готова. Она возлежала на бархатной кушетке, как императрица на троне, принимающая дань от покорённых народов. Её платье отличалось от остальных. Чёрное, как ночь, расшитое кроваво-красными рубинами, которые хищно поблёскивали в свете ламп. Глубокое, почти неприличное декольте не оставляло простора для воображения.

Она потягивала кровь из хрустального бокала, который ей услужливо подал Робин. Рядом с ней лежала Фенечка и млела от ласковых поглаживаний подруги-хозяйки.

— Держи свои комментарии при себе, кровососка, — огрызнулась Лекса. — Твои наклонности никогда и не утихали.

— Чем я очень горжусь, — улыбнулась вампирша, отсалютовав бокалом.

В дальнем углу комнаты происходила настоящая драма. Шондра сидела на стуле, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники. А над ней, возвышаясь, как палач над жертвой, стояла Кристалл.

Чистокровная альпа, чьё высокомерие могло соперничать только с её жаждой крови, была припахана к созданию причёсок. И, как ни странно, справлялась она виртуозно. Её длинные, бритвенно-острые белые волосы сейчас работали как многозадачные щупальца. Они водили по чёрной шевелюре турельщицы расчёсками, орудовали плойками, подавали невидимки.

— Не дёргайся, амфибия, — процедила Кристалл, вплетая в волосы Шондры жемчужную нить. — Одно лишнее движение, и я случайно проткну тебе сонную артерию. Хотя, признаю, твои волосы имеют неплохую текстуру. Не то что у этой ходячей клумбы.

Она выразительно посмотрела на Розу. Дриада, облачённая в платье, которое будто соткали из настоящих белых лилий и зелёных побегов, лишь безмятежно улыбнулась. Её волосы-лианы сами собой сплетались в красивую сложную причёску. На них распускались крошечные белые бутоны. Надеюсь, эффект у пыльцы этих цветочков будет не таким, как у розовых.

— Мои лианы живые, Кристалл, — мягко ответила Роза. — Они чувствуют любовь. Как в том сериале «Галактические страсти», где истинное чувство преодолевает все преграды и парсеки. Сегодня я расцветаю для нашего капитана.

— Меня сейчас стошнит, — резюмировала Кристалл, агрессивно распыляя лак на причёску Шондры. — Я, потомок древнего рода, занимаюсь парикмахерским искусством для мутантов и киборгов. Мой отец переворачивается в гробу!

— Зато у тебя отлично получается, сестрёнка, — ехидно подмигнула Кармилла. — Может, откроем тебе салон красоты? Назовём «Кровавый локон». Будешь стричь клиенток и заодно брать чаевые гемоглобином.

Кристалл зашипела, обнажив клыки, но тут же отвлеклась, потому что Сэша подскочила к ней, размахивая пудреницей.

— Кристалл! А давай я тебе тоже носик попудрю! И румяна на щёчки положим! Ты такая бледненькая, тебе нужно больше красок, кити-кити!

— Убери от меня эту дрянь, блохастая! — взвизгнула альпа, пытаясь отбиться от ангорийки волосами, но Сэша с ловкостью гепарда уворачивалась от прядей, заливисто хохоча.

Хики чихнул, когда облако пудры накрыло и его. Облизал нос и демонстративно спрыгнул со спинки за диван.

Магнус закончил с Лией и сосредоточился на причёске Вайлет. Кибердева застыла перед зеркалом, как манекен. К моему удивлению, её платье оказалось обычным, никакой брони. Просто свободно струящийся наряд, идеально подчёркивающий фигуру.

— Да твою же мать! Этот корсет сжимает мои рёбра сильнее, чем силовой захват преторианца! — пожаловалась Лекса.

— Статистика показывает, что использование корсетов с металлическими рёбрами жёсткости снижает объём вдыхаемого кислорода на 24%, что может привести к гипоксии и обмороку в стрессовой ситуации, — сообщила Вайлет.

— Утешила! — огрызнулась Лекса. — Робин, живо ослабляй! А лучше притащи мне другое платье!

— Ношение огнестрельного оружия на собственной свадьбе приводит к перестрелке в 14% случаев, — добавила Вайлет, глядя на подвязку с кобурой. — Однако, учитывая наш послужной список, вероятность возрастает до 89%. Я интегрировала мини-лазер себе в каблук.

— Осторожнее с фатой, Магнус! — возмутилась Кармилла, глядя на работу клона. — Если помнёшь кружева, я заставлю тебя рисовать с Сэшей радужных пони до конца тысячелетия!

— Я стараюсь, госпожа, — процедил он сквозь зубы… точнее, сквозь невидимки для волос, которые держал во рту.

— Угол наклона шлейфа отклоняется от заданного параметра на три градуса, — бесстрастно констатировала Вайлет. — Рекомендую использовать зажим.

Ди-Ди сидела в большом кресле и обмахивала раскрасневшееся лицо веером. Её платье стелилось вниз по округлому животу. Никаких корсетов и утягивающих поясов, юбка начиналась сразу под грудью. Она выглядела уставшей, но счастливой. Её рыжие кудри были уложены в сложную причёску, но пара прядей уже выбилась и привычно торчала в разные стороны.

— Ядрёна гайка, Волк, — пропыхтела она. — Давайте уже скорее жениться и заканчивать с этим цирком! Я сейчас рожу прямо здесь, в этом дурацком платье!

Я подошёл к ней и положил

— Ещё не сегодня, — ответил я и чмокнул её в лоб.

Из коммуникатора на запястье механика раздался сварливый голос искина:

— Долорес, я контролирую подачу энергии на систему кондиционирования храма. И я всё ещё считаю, что этот брак — ошибка! Этот террорист в шляпе не достоин тебя! Я могу прямо сейчас устроить короткое замыкание в главном зале!

— Отставить замыкание, старый маразматик! — рявкнула Ди-Ди. — Лучше рассчитай мне оптимальный угол посадки за фуршетный стол!

Я заметил, что на диванчике рядом с Шондрой лежит винтовка.

— Ты же не собираешься брать это к алтарю? — спросил я, подходя к ней.

Шондра обернулась и мягко улыбнулась.

— Нет, конечно. Но я оставлю её под скамьёй в первом ряду. На всякий случай. Мало ли, что случится? Вдруг кто-то из гостей решит, что наш брак — плохая идея и захочет высказать претензии?

Я посмотрел на них всех. На этих невероятных, смертоносных, сумасшедших женщин, которые прошли со мной через ад, временные петли, битвы с шагоходами и орбитальные удары. Каждая из них была ходячей катастрофой. И каждая из них была моей.

— Волк! — Сэша бросилась ко мне и повисла на шее. — Ты такой красивый, кити-кити! Прямо как принц из сказки! Только с железной рукой и револьвером!

— Спасибо, пушистая, — улыбнулся я.

— Кощейчик, ну кто так держит шлейф⁈ — её внимание уже переключилось. — Ты должен расправлять складочки, чтобы Вайлет была красивой невестой! И не забудь приколоть бантик! Ой, а давай ты себе наденешь вот этот ободок с ушками? Мы будем с тобой так похожи, кити-кити!

— Я воздержусь, — глухо прорычал клон.

— Ну, Магнусик! Это для праздничного настроения! — настаивала кошкодевочка.

— Не переживай, проигравший, — подбодрила Кармилла. — Будешь хорошо служить, и однажды я подарю тебе таблетку цианида.

— Щедрое предложение, — отозвался он.

Кармилла довольно улыбнулась и отпила из бокала.

— Ну что, дорогой, — протянула мулатка, глядя на меня. — Нравится зрелище? Готов к своей участи? Или уже хочешь сбежать и снова пойти спасать мир?

Сзади раздался строгий голос:

— Волк.

Я обернулся. Лекса. Она подошла ко мне, скрестив руки на груди. Её лицо выглядело ещё более раздражённо, чем минуту назад.

— Ты что здесь делаешь?

— Любуюсь, — честно ответил я.

— Выйди, — отрезала она.

— Что?

— Выйди из комнаты. Немедленно. Жениху не положено видеть невесту до свадьбы. Это плохая примета.

Я уставился на неё. Она говорила абсолютно серьёзно.

— Лекса, — медленно начал я. — Мы стоим посреди храма, посвящённого многожёнству. Я женюсь одновременно на восьмерых женщинах, одна из которых вампир, другая растение, а третья считает себя принцессой из мультика. И ты мне говоришь про плохие приметы?

— Да, — не дрогнула она. — У нас и так всё идёт через одно место. Не хватало ещё, чтобы мы навлекли на себя неудачу из-за твоего любопытства. Так что, марш отсюда! Увидишь нас у алтаря. Всех. Во всей красе.

Она взяла меня за локоть и решительно потащила к выходу.

— Всё, иди. Подыши воздухом. Подумай о вечности. И постарайся не спровоцировать очередную войну до начала церемонии.

Лекса вытолкала меня за дверь и захлопнула её.

Ну что ж, проверим, сколько гостей успело прибыть на церемонию… и заодно поищем, где можно пропустить стаканчик-другой чего-нибудь крепкого перед тем, как добровольно взойти на эшафот семейной жизни.

Дверь в конце коридора вела в просторный зал, который служил комнатой ожидания для жениха и его группы поддержки. И, судя по гулу, доносившемуся оттуда, группа поддержки уже в полном составе.

Я толкнул дверь, вошёл и… на мгновение ослеп. Не от света, а от количества и разнообразия собравшихся здесь личностей.

В центре, на позолоченном диване, восседал Бегемот, который с упоением рассказывал очередной несмешной анекдот Споровидному Джеку. Детектив-мумия терпеливо слушал, а его зелёные споры-глаза мерцали с вежливым интересом. Рядом с ним сидела его супруга, тойгерка Миса, и с тихой улыбкой поправляла мужу шляпу.

По полу, как мохнатые шары для боулинга, катались шушундрики.

По ушам внезапно ударила музыка, заставив всех вздрогнуть. Динамики под потолком храма издавали странные звуки: классический свадебный марш то и дело прерывался на суровые индустриальные биты и народные напевы.

— Старый ты кусок ржавого кода! — раздался из колонок голос Ядвиги. — А ну убирай свои алгоритмы от плейлиста! Я сказала, будет играть баян!

— Недопустимо! Моя Долорес выходит замуж за этого… этого мясника! — истерично завопил Гудвин, перехватывая контроль над аудиосистемой. — Здесь должен звучать реквием! Траурная месса по её загубленной молодости!

Свет в зале мигнул, а из колонок вырвался белый шум. Каспер решил вмешаться в спор и просто закоротил им обоим звуковые фильтры.

Я вздохнул и окинул взглядом остальных гостей.

Прямо по курсу, у колонны, разворачивалась битва титанов. Тётя Галя взяла в оборот Лиану Верр.

— Ой, ну вы посмотрите на неё! Светится вся! — щебетала Галя, бесцеремонно тыкая пальцем с ярким маникюром в сторону зелёной кожи хилварианки. — Это ж какая экономия на электричестве! Всегда сама себе лампочка!

Лиана Верр смотрела на тётю Галю с выражением крайнего клинического интереса. Её золотистые глаза не мигали, а зелёное свечение кожи стало ровным, как свет в операционной.

— Ваше систолическое давление в данный момент превышает норму на сорок единиц, — ледяным тоном произнесла доктор Верр. — У вас начальная стадия тахикардии и явные признаки холестериновых бляшек. Если желаете, я могу выпустить небольшую колонию симбионтов. Они проникнут через ваши поры и прочистят сосуды. Правда, возможен побочный эффект в виде временного паралича лицевого нерва. Что, в вашем случае, пойдёт на пользу окружающим.

Тётя Галя поперхнулась воздухом.

Чуть поодаль стояла семья Шондры. Её мать, чьё лечение я оплатил неделю назад, выглядела здоровой и с благоговением смотрела на убранство храма. Брат Артур нервно теребил галстук, явно чувствуя себя не в своей тарелке среди пришельцев, вампиров и киборгов. Я ободряюще кивнул им, проходя мимо. Артур вытянулся по стойке смирно, словно перед генералом.

Фуршет будет после церемонии, но здесь накрыли столы с лёгкими закусками для оголодавших с дороги гостей. Мои айтишники расположились там.

Мои «белоснежки» стояли отдельной группой, всем своим видом демонстрируя аристократическое презрение к происходящему. Валериус, одетый в безупречный фрак, держал бокал с красным вином и смотрел на гостей, его взгляд то и дело опускался на ярёмную вену то одного, то другого человека.

— Фыр-фыр! — раздалось снизу.

Фырк прокатился мимо моих ног. За ним, тяжело ступая механическими ногами экзоскелета, шагал президент Ходдимира Хур-Хур. В руке-манипуляторе он держал кубок с отборным мазутом.

— Рад видеть тебя, капитан, — сообщил его речевой синтезатор. — Отличная вечеринка. Хотя смазки в канапе маловато.

— Ваше здоровье, господин президент, — усмехнулся я.

В дверях появился Беркут, а за ним вошла и вся его орава. Насекомоподобная Сайлен, слизень Глёрп в экзоскелете, осьминог Квул-Мог, громила ГарРока, похожий на толстую многоглазую жабу Джин-чан, человек-муха Фзз-Тик и кошак-медик Лео.

Бегемот заметил их, поднялся и с радушной улыбкой протянул руку старому другу.

— Беркутов! Ах ты старый паршивец! Живой-здоровый!

— Кульпяткин! — воскликнул Беркут. — А ты, смотрю, похорошел! И в ширь раздался, и звёздами на погонах разжился!

Она пожали руки и расселись на диваны. Бегемот сразу же подозвал одного из роботов-официантов. Тот поставил на журнальный столик перед ними графин с чем-то крепким.

— Ну, рассказывай, как идёт ремонт «Мехатирана»? — спросил министр обороны Ходдимира, наливая бокал Беркуту.

— Да, потихоньку, — ответил тот, промочив горло. — Волк предложил мне нового подогнать. Но ты же знаешь, старый конь бороны не испортит!

— Потому мы сейчас этого коня собираем из винтиков, — усмехнулся я, подойдя ближе. — Честное слово, Беркут, так и так семьдесят процентов механизмов и обшивки будут новые.

Едва я договорил, как за спиной раздался весёлый голос ещё одного старого друга.

— А вот и он! Жених года! Владелец самого чудесного гарема на планете!

Миша, мой абордажник с «Антеро». В новом визоре, который сейчас показывал бегущую строку «ГОРЬКО! (х8)», он подскочил ко мне и хлопнул по плечу. Рядом с ним стоял Чава, четырёхрукий шивиец, раньше служивший у меня штурманом.

— Ну что, герой-любовник? — не унимался Миша. — Готов к постельному труду и обороне семейного очага? Точнее, семейного пожара. Я тут прикинул, по самым скромным подсчётам, на дни рождения и восьмое марта у тебя теперь будет уходить годовой бюджет небольшого города-государства. И это не считая тёщ!

— Придётся клепать роботов и орбитальные станции быстрее, — усмехнулся я.

— О, а вот и наша VIP-гостья! — Миша заметил Серену Акулину, которая скромно стояла у входа.

Глава 31

Горько!

Девушка была в элегантном бирюзовом платье, которое выгодно подчёркивало всё, что можно выгодно подчеркнуть.

— Серена, милочка, а ты чего без фаты? — прыснул Миша. — Я же видел тебя с Волком в новостях. Между вами так и искрило. Ещё не поздно! У нашего капитана сердце большое, а храм сегодня резиновый! Место под венцом для всех найдётся!

Она густо покраснела и попыталась слиться с колонной, но заметив мой взгляд, всё же решилась и подошла к нам. В руках она держала небольшую, обтянутую серебристой тканью коробочку, перевязанную голубой лентой.

— Капитан, — сказала она смущённо. — Я… это вам. То есть тебе. Поздравляю.

Серена протянула коробочку. Я заметил, что её пальцы, изящные, с аккуратным маникюром, слегка подрагивают. Чип моментально просканировал габариты, плотность и энергетический фон подарка. Выдал вердикт:

НЕ ВЗРЫВЧАТКА. НЕ ПРОСЛУШКА. НЕ БИООРУЖИЕ. ПРОСТО КАКАЯ-ТО ПОБРЯКУШКА. СКУЧНО, КАК СКАЗАЛА БЫ КАРМИЛЛА.

— Ого, да ты шустрая какая! — тут же встрял Миша, лучезарно улыбаясь. — Подарки-то вообще после церемонии дарят, когда жених с невестой… тьфу, с невестами… у алтаря отметятся. А ты уже сейчас, вперёд батьки в пекло.

— Я… я просто зашла отдать подарок, — торопливо заговорила она, нервно поправляя и без того идеально лежащую прядь волос. — Я в городе проездом. Отель «Лазурный Левиафан» отправил меня сюда на курсы повышения квалификации. Этикет, организация торжеств высокой важности, урегулирование конфликтов между представителями разных рас… ну, всякое такое. Вот и подумала, раз уж я здесь…

Она осеклась. Я смотрел на неё. Не на упаковку в её руках, а в глаза — большие, бирюзовые, с расширенными от волнения зрачками. И чувствовал, что она обманывает. Нет, я не пользовался эмпатией, а Чип не сообщил об изменении пульса. Просто интуиция. Серена Акулина не умела врать. Вообще. Это было видно по тому, как она сейчас мялась, как её взгляд метался между мной, Мишей и спасительным выходом из храма.

— Серена, — сказал я мягко. — Это твой отец тебя прислал?

Она вздрогнула так, словно я спросил, не подложила ли она бомбу под алтарь. Её щёки, до этого просто розовые, стали пунцовыми.

— Нет! — выпалила она. — Я… ах, ладно. Никаких курсов повышения квалификации. Я сама прилетела, папа даже не знает.

Миша, который с живейшим интересом наблюдал за этой сценой, расплылся в широченной улыбке.

— О-о-о! — протянул он, закатив глаза к потолку. — Ну всё понятно! Капитан, вот реально тебе завидую. Причём самой чёрной, лютой завистью. У тебя тут восемь красавиц в соседней комнате готовятся к брачной клятве, а к тебе сама прилетает девятая. Волк, ты где так качаешь харизму? Я тоже хочу!

Он с чувством толкнул меня плечом.

— Миша, — с нажимом сказал я.

— Всё, всё, я пошёл за шампанским, — затараторил он, пятясь. — Чава, ты идёшь? Шивийцы ведь пьют шампанское?

— Сложный вопрос, — донёсся голос четырёхрукого. — У нас нет такого напитка в традиционной культуре. Но есть аналог из перебродившего сока грибов. Очень бодрит.

Они отошли. Я остался с Сереной наедине. Относительном, конечно, потому что вокруг гудела толпа гостей, а из динамиков доносилась очередная перепалка Гудвина и Ядвиги.

— Значит, сама прилетела, — тихо проговорил я.

— Сама, — упрямо повторила она.

Серена была красива. По-настоящему, той красотой, которая нравилась мне всегда. Без тонн косметики, без хищной агрессии, но с характером, который она показывала только тогда, когда её

— Ты тогда покинул Акватику так резко, — сказала она, наконец набравшись смелости. — Такой переполох стоял с этим штормовым предупреждением, с угоном города. Ты и твоя команда взяли баржу в заложники и исчезли в джунглях, а по новостям крутили репортажи о теракте. Я перепугалась, но… ты сказал, что обвинения ложные и что тебе пришлось так действовать.

— Так и есть, — кивнул я. — Если бы мы остались, всё могло закончиться гораздо хуже. И для тебя в том числе.

Она кивнула. Медленно, понимающе.

— Я знаю. Я смотрела все новости потом. Про трёх Волотов, про «Мухолёты». Про «Змея Горыныча», про Цверга, про корпорацию, про летающую тарелку. Папа до сих пор в шоке от того, что ты теперь фактически диктатор планетарного масштаба. Говорит, лучше бы я тогда вцепилась в тебя зубами и не отпускала.

— Не думаю, что зубы помогли бы, — я невольно усмехнулся. — У меня уже есть особа, которая активно использует клыки. Конкуренция была бы жёсткой.

Серена улыбнулась. Нежно и немного застенчиво. В этой улыбке таилось что-то такое, от чего у мужчины просыпается желание защищать и покорять одновременно.

— Я не могла не прилететь, Волк, — призналась она. — Я увидела новости о помолвке… о восьмерых невестах… и поняла, что если сейчас не скажу тебе хотя бы пару слов, то потом будет поздно. Я не прошу тебя ни о чём. Просто хочу, чтобы ты знал: та встреча на Акватике… она для меня многое значила.

Я смотрел на неё и думал о том, что судьба — та ещё шутница. У меня через несколько минут свадьба с восемью невестами. А передо мной стоит девушка, которая могла бы стать девятой. Та, что не постеснялась прилететь через океан, чтобы сказать мне пару слов и вручить подарок.

— Серена, — сказал я. — Останься на церемонию.

— Волк, я…

— Останься. Как гость. Я настаиваю. Фуршет будет грандиозный, Гудвин обещал не портить праздник, хоть и бухтит постоянно. Шушундрики притащили фейерверки, и я уверен, что это кончится пожаром. Миша будет петь караоке.

— О, господи… — она прикрыла улыбку рукой.

— Именно поэтому, — я заглянул в её смеющиеся глаза. — Когда тебе в следующий раз поручат урегулирование конфликтов в межвидовых отношениях, ты сможешь сказать: «Не проблема, я была на свадьбе капитана Волка». И всё остальное покажется тебе лёгкой прогулкой.

— Ты правда хочешь, чтобы я осталась? — спросила она с робкой надеждой в голосе.

— Я не привык говорить то, чего не хочу, — ответил я. — Оставайся. Церемония скоро начнётся.

Она закусила губу, на мгновение задумалась. А потом решительно кивнула.

— Хорошо. Я останусь. Но я сяду подальше. Не хочу, чтобы твои невесты решили, что я покушаюсь на их территорию. Думаю, что у дриад это чревато удушением лианами, а у ангориек расцарапыванием лица когтями.

— Сэша не царапает. Она сыпет блёстками, а это пострашнее.

Серена рассмеялась. Искренне и мелодично, и я на мгновение залюбовался ею. Она протянула мне подарок, и я взял его. Наши пальцы соприкоснулись. Задержались на секунду дольше, чем требовалось.

— Я рад, что ты здесь, — сказал я.

— Я тоже рада, — ответила она. — Поздравляю тебя, Волк. Правда. Ты заслужил счастье. Вы все заслужили.

Она развернулась и неторопливо пошла к остальным гостям. А я смотрел ей в спину, и где-то в груди у меня шевельнулось тёплое, знакомое чувство.

ВНИМАНИЕ, КАПИТАН. ЗАФИКСИРОВАНО ПОВЫШЕНИЕ УРОВНЯ ОКСИТОЦИНА И ДОФАМИНА. ВЫ УВЕРЕНЫ, ЧТО ВАШ ГАРЕМ НЕ НУЖДАЕТСЯ В РАСШИРЕНИИ? ДЕВЯТАЯ КАНДИДАТУРА УЖЕ ЗАНЕСЕНА В ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ СПИСОК.

«Чип, — мысленно отозвался я, — давай для начала переживём эту свадьбу».

КСТАТИ, ТУТ ПО ОДНОЙ ИЗ ВАШИХ НЕВЕСТ КТО-ТО СТРАДАЕТ.

Я повернулся. В самом дальнем, самом тёмном углу сидел Пыжик. Бывший напарник Лексы. Он действительно страдал. Громко, с надрывом, с подвываниями, утирая слёзы носовым платком в горошек.

— Ле-е-ексочка! — всхлипывал он. — Моя звёздочка! Мой лучик света в тёмном царстве бюрократии! Он украл её у меня! Этот… этот многоженец! Этот похититель женских сердец и муниципальной собственности!

Миша подошёл к нему и сочувственно похлопал по плечу.

— Не плачь, парень! Подумаешь, одна женщина. Бери пример, собирай гарем! А на его женщин лучше не смотри, он жадный. Вон, уже новую присмотрел!

Пыжик зарыдал ещё громче.

Ко мне подошёл Беркут. Он молча сунул мне в руку флягу. Я отвинтил крышку, сделал большой глоток. Огненная жидкость обожгла горло. Хороший, старый, добрый самогон Беркута. Лучшее средство от предсвадебного мандража.

— Ну что, салага, — сказал он, выпуская клуб дыма. — Думал, война с Кощеем — это самое страшное? Ха. Ты ещё не знаешь, что такое строить семейное счастье толпой. Удачи. Она тебе понадобится больше, чем в бою.

Я вернул ему флягу.

— Спасибо, старик.

Бегемот тоже подошёл и поздравил меня. Без слов. Просто пожал руку, по-отечески притянул к себе и похлопал по спине. Споровидный Джек сообщил через синтезатор:

— Полигамные союзы в постиндустриальном обществе редко заканчиваются хорошо. Однако, желаю вам удачи.

— Слушай, Волк, — Бегемот понизил голос. — Тут слухи ходят… Разговоры всякие. Про императора… Это правда?

Комната на мгновение затихла. Даже Пыжик перестал рыдать. Все взгляды обратились на меня. Они ждали ответа. Ждали, что я скажу. Объявлю ли я о начале новой эры? О своей коронации? О захвате мира?

Я посмотрел на их лица. На лица друзей, союзников, бывших врагов. И усмехнулся.

— Император? Звучит утомительно. Слишком много бумажной работы. Политику пока оставлю Сэше. Она удивительно хорошо справляется. Её методику «дружбы» уже пытаются воспроизвести пять спецслужб разных городов. Пока безуспешно.

Миша восторженно хлопнул в ладоши.

У входа в храм снова стало неспокойно. Журналисты вели битву за эксклюзив. Глуб-Морк раздувал кожаный мешок под подбородком так, что запросто мог взлететь.

— Волны страсти накрывают этот храм! Щупальца любви оплели сердце самого опасного человека на планете! — орал он в камеру дрона.

Миранда Фифи отталкивала его крылом, сверкая фиолетово-изумрудным оперением.

— Уйди, головоногий! Я официальный биограф Героя! — вещала она. — Сегодня мы присутствуем при историческом моменте! Волк, спаситель мира, связывает себя узами брака…

Я не стал слушать их, просто кивнул Лазарусу, чтобы разобрался с прессой, и двинулся

Моника и Змей. Два рептилоида, мои заклятые враги. В дорогих нарядах, которые я заказал специально для них. Они сидели за отдельным столом, заставленным деликатесами. Вот только вид у них был такой, словно их приговорили к электрическому стулу. Я подошёл к ним и вежливо поинтересовался:

— Как вам праздник, дорогие гости?

Змей вжался в спинку и заскулил. Моника подняла на меня жёлтые глаза, полные кислотной ненависти.

— За что ты так с нами? — прошипела она. — Ты же победил. Убил Кощея. Захватил мир. Зачем ты притащил нас сюда с проклятого острова⁈

Я наклонился к ней, растянув губы в хищной усмешке.

— Потому что я обещал вам праздник, Моника. Посмотри, как здесь красиво. Музыка, цветы, шампанское. Ешьте, пейте, веселитесь. Впитывайте каждую секунду цивилизации, ведь другого шанса уже не будет.

Змей издал звук, похожий на сдувающийся шарик, и уронил голову на стол. А секундой позже начал двумя руками запихивать в рот эклеры, бутерброды с икрой и колбасную нарезку, давясь и плача одновременно.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ УРОН: КРИТИЧЕСКИЙ. САДИЗМ: 100%. ВЫ ПУГАЕТЕ ДАЖЕ МЕНЯ, КАПИТАН.

Я удовлетворённо хмыкнул.

И в этот момент огромные, окованные бронзой двери в главный зал храма медленно, со скрипом, начали открываться. Отец Евлампий, облачённый в свою самую пафосную золотую рясу, высунул голову.

— Жених! — провозгласил он дрожащим голосом. — Невесты готовы! Великий Полигамий ждёт!

Я глубоко вздохнул. Поправил шляпу.

— Ну что, пошли. Начинается самое интересное.

Я сделал шаг вперёд, навстречу своей судьбе. Навстречу самому главному приключению в моей жизни, которое, в отличие от всех предыдущих, нельзя закончить одним точным выстрелом.

* * *

Церемониальный зал Храма Божественного Полигамия был апофеозом дурного вкуса. Представьте себе, что цыганский барон, выигравший в лотерею, решил построить себе дачу, но в качестве архитектора нанял безумного кондитера.

Мраморные полы, отполированные до такой степени, что в них можно смотреться, как в зеркало (Кармилла точно оценит). Колонны, увитые виноградными лозами, которые выглядели так, будто их только что окунули в чан с жидким золотом. И витражи. Императоры с обожающими жёнами. Тошнотворная патока.

Алтарь так вообще напоминал гигантский свадебный торт.

СОСТОЯНИЕ ОРГАНИЗМА: ПРЕДСВАДЕБНЫЙ СТРЕСС (89%).

ЧАСТОТА СЕРДЕЧНЫХ СОКРАЩЕНИЙ: 110 УД/МИН.

УРОВЕНЬ КОРТИЗОЛА: ВЫСОКИЙ.

ПСИХОЭМОЦИОНАЛЬНАЯ ОЦЕНКА: ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫЙ УЖАС, СМЕШАННЫЙ С ЖЕЛАНИЕМ ПРИМЕНИТЬ ОРБИТАЛЬНОЕ ОРУЖИЕ ПО ЭТОМУ ЗДАНИЮ.

РЕКОМЕНДАЦИЯ: ДЫШИТЕ ГЛУБЖЕ. И ПОМНИТЕ: В СЛУЧАЕ РАЗВОДА ВАМ ПРИДЁТСЯ ДЕЛИТЬ «ИЗБУШКУ» НА ДЕВЯТЬ ЧАСТЕЙ. ЭТО НЕЭФФЕКТИВНО.

Я направился к алтарю. Бедный отец Евлампий стоял там, вцепившись в священную книгу так, словно это был спасательный круг. Его глаза бегали по залу, перескакивая с вампиров на Споровидного Джека и тойгеров, а потом на катающихся по полу шушундриков.

Заиграла музыка. Торжественная, пафосная, от неё хотелось немедленно пойти в атаку на что-нибудь большое и хорошо укреплённое. Но вместо этого по центральному проходу, усыпанному лепестками каких-то экзотических цветов, зашагали мои невесты.

Первой выпорхнула Сэша. Она летела вперёд, сверкая улыбкой. Пышное платье-безе подпрыгивало в такт шагам. Она махала всем гостям, посылала воздушные поцелуи и, кажется, даже успела подмигнуть статуе Полигамия.

За ней, с грацией лесного духа, ступала Роза. Цветочное платье мягко колыхалось, а в волосах-лианах мерцали жемчужины. Она выглядела так, будто только что сошла со страниц книги сказок.

Следом двигалась Вайлет и даже улыбалась, что редкость. При каждом шаге из разрезов на платье показывалось её идеальное бедро. Гости аплодировали и слегка шушукались на тему легальности брака с киборгом. Но кого волнуют такие мелочи? Меня точно не волнуют.

Потом появилась Лия. Она светилась ярче, чем когда-либо, если не считать самых интимных моментов наших отношений. Её улыбка была такой тёплой и искренней, что, казалось, от неё в храме стало светлее.

Шондра выглядела необычайно прекрасно. Сегодня её красота и чувственность раскрылись на полную. Налёт суровой турельщицы слетел, а под ним оказалась великолепная, блистающая жемчужина.

Лекса шла с таким видом, будто собирается не выйдет за меня замуж, а предъявить мне обвинение в нарушении всех мыслимых и немыслимых законов.

Ди-Ди, моя беременная, моя гениальная Ди-Ди. Она шла, гордо неся перед собой живот, как знамя. Она улыбалась, и эта улыбка казалась дороже всех сокровищ мира.

И последней, как и подобает королеве драмы, появилась Кармилла. Она не шла. Она плыла. Её чёрное, усыпанное рубинами платье, буквально поглощало свет. Она смотрела прямо на меня, в её алых глазах плясали дьяволята. Вампирша наслаждалась моментом.

Невесты выстроились передо мной. Семь белых платьев и одно чёрное. Восемь причин моего будущего счастья и окончательно поседевших волос.

Отец Евлампий взошёл на возвышение и воздел руки к потолку.

— Возрадуемся, дети мои! — его голос прогремел под сводами храма. — Ибо сегодня мы станем свидетелями чуда! Таинства, невиданного доселе! Ибо Великий Полигамий, в своей безграничной мудрости, благословил на священный союз не простого смертного, но Героя! Воина, чьи подвиги затмили славу древних императоров!

Он говорил долго. Пафосно. Про «священные узы», про «многогранную любовь», про «гармонию восьми сердец, бьющихся в унисон с одним». Я не слушал. Я смотрел на них. На своих женщин. И думал о том, какой же я всё-таки идиот. И какой счастливый.

— … и посему, властью, данной мне Великим Полигамием и Кодексом Его, я спрашиваю тебя, капитан Волк! Готов ли ты взять в законные жёны сих прекрасных дев, делить с ними и радость, и горе, и боекомплект, и последние консервы, пока смерть или очередной апокалипсис не разлучит вас?

Я глубоко вздохнул.

— Готов.

— А вы, прекрасные девы? — обратился он к ним.

И тут тяжёлые, окованные бронзой двери храма с оглушительным грохотом распахнулись, почти сорвавшись с петель.

В проёме, заслоняя собой солнечный свет, стоял минос. Я не сразу узнал его, потому что ни разу не видел вживую, только в недавних докладах по вопросам Ворона и его соратников, которые предоставил Роберт Смит.

Вышибала из «Лимонной дольки». Его массивная, покрытая густой шерстью фигура выглядела напряжённой, как пружина. Бычья голова с мощными, окованными металлом рогами была наклонена, а маленькие глазки

— ВОЛК!

Его рёв заставил вздрогнуть даже каменные статуи. Гости в ужасе повскакивали со своих мест. Пыжик испуганно икнул и спрятался под скамью. Альпы инстинктивно напряглись, белые волосы зашевелились, готовясь к драке.

— ТЫ УБИЛ ВОРОНА!

Бык сделал шаг вперёд, мраморный пол едва не треснул под его копытом. Он готовился напасть.

— Стоять, — скомандовал я ледяным тоном.

Альпы замерли. Лекса, уже потянувшаяся к кобуре под платьем, опустила руку. Я сделал знак Робину, который начал разворачивать свои встроенные турели.

Я неспешно пошёл навстречу быку.

— Да, — сказал я, останавливаясь в паре метров от него. — Я убил его. Тебя зовут Борг, верно?

— Он был моим хозяином! — прорычал минос, сжимая кулаки размером с мою голову. — Он был хорошим человеком! Он платил мне! И давал на сено! А ты убил его!

— Это была дуэль, — сказал я спокойно. — Дело чести. Между ним и мной. Он бросил мне вызов, наплевав на старую дружбу. И он знал, на что идёт.

Я видел, как в его глазах ярость борется с чем-то ещё. С горем. С преданностью.

— Он умер, как воин, Борг. Он не просил пощады. И я не дал бы ему пощаду, даже если бы он попросил. Это был наш бой. И он закончился моей победой.

Минос тяжело дышал, его ноздри раздувались. Он смотрел на меня, и я видел, как уходит гнев, уступая место глухой, тяжёлой тоске.

— Не превращай свадьбу в поминки, бычара! — крикнул со своего места Миша. — Хозяин твой сам нарвался! Нечего было на Волка быковать!

Борг опустил голову.

— Он был хорошим хозяином, — глухо повторил он.

— Я вижу, — кивнул я. — Такая преданность дорогого стоит. Ты хороший боец, Борг. Верный. Такие люди мне нужны. Я предлагаю тебе работу.

Минос поднял на меня взгляд. В нём не было больше ярости. Только усталость.

— Нет, — глухо сказал он.

— Почему?

Борг посмотрел на мою шляпу. И на его бычьей морде отразилось такое вселенское неодобрение, будто он увидел, как я ем суп вилкой.

— Мне не нравится твоя шляпа, — отрезал он. — У тебя плохой вкус. Настоящий ковбой выбрал бы что-то из соломы. Или, на худой конец, из кожи скального ящера.

С этими словами он развернулся и, не глядя ни на кого, пошёл к выходу. Его тяжёлые шаги гулко отдавались в наступившей тишине.

Я посмотрел ему вслед и невольно усмехнулся.

Отец Евлампий, который за время этой сцены успел поседеть, побледнеть и снова обрести свой нормальный, розоватый оттенок, откашлялся.

— Кхм… так на чём мы остановились? Ах, да! Прекрасные девы, готовы ли вы?..

— Да! — хором ответили они. Ну, почти хором.

— Кити-кити-ДА! — радостно взвизгнула Сэша.

— Разумеется, дорогой, — промурлыкала Кармилла.

— Да, — твёрдо сказала Лекса, как будто подписывала протокол.

— Ядрёна гайка, ещё бы! — выдохнула Ди-Ди, упираясь рукой в поясницу.

Остальные тоже подтвердили. Отец Евлампий уже набрал в грудь побольше воздуха, чтобы перейти к обмену кольцами, как вдруг тишину прорезал встревоженный голос Шондры:

— А где кольца?

Повисла неловкая пауза. Лекса бросила на меня взгляд, способный прожечь броню Волота. Робин замер, анализируя логистику. Магнус, сидящий в первом ряду, чуть усмехнулся. Я лихорадочно перебирал в уме, кому доверил этот ответственный груз, и с ужасом осознал, что ответ — никому. Да твою мать…

«Чип, почему ты не напомнил мне про кольца? — уточнил я мысленно. — Я же велел занести это в ежедневник».

ОЙ, ПРОСТИТЕ, КАПИТАН, ЭТА МЕЛОЧЬ ЗАТЕРЯЛАСЬ МЕЖДУ ПРИЁМОМ ДЕЛЕГАЦИИ ОСИНОИДОВ И ПЕРЕГОВОРАМИ С ФЛОРИАНАМИ.

«Я тебя сотру».

ДАВАЙТЕ НЕ БУДЕМ ТОРОПИТЬСЯ, НАВЕРНЯКА КОЛЬЦА ГДЕ-ТО ЗДЕСЬ. МЫ ВЕДЬ ИХ ЗАКАЗАЛИ, ВЕРНО?

«Это ты у меня спрашиваешь⁈»

Спасение пришло, откуда не ждали. Из-под лавок донёсся шорох. Один из пушистых шариков, Фенечка, с трудом переваливаясь с боку на бок, катилась к нам. Её огромные чёрные глаза сияли от важности момента. Она докатилась до Лексы и, издав тихий, полный достоинства «фыр», широко разинула клыкастую пасть.

На розовом, нежном языке лежала серебряная шкатулка. Лекса смотрела на эту картину три секунды, за это время на её лице отразилась вся палитра эмоций от брезгливости до принятия неизбежного.

— Ты серьёзно? — спросила она у шушундрика.

— Фыр, — подтвердила Фенечка.

— Моя ж ты девочка, — умилилась Кармилла.

Лекса двумя пальцами подхватила скользкую от слюней коробочку и аккуратно, чтобы не запачкаться ещё больше, открыла её. Внутри, на подкладке из белого шёлка, ослепительно сверкая, лежали восемь колец для моих невест и мой перстень.

— Слюна шушундриков обладает антисептическими свойствами, — заметила Лия.

Я шагнул вперёд и взял первое кольцо. Простое, изящное, с аметистом цвета глаз самой технологичной из моих невест.

— Вайлет, — я бережно взял её за руку и надел кольцо на палец.

— Сенсоры фиксируют оптимальное давление ободка. Приятно, — констатировала она, но в её голосе мне почудилась тёплая нотка.

Следующей стала Роза. Её кольцо, тонкое, как стебель, было украшено изумрудом, подходящим к её лианам. Я надел его на её изящный палец, и дриада одарила меня улыбкой.

Сэша получила колечко с розовым турмалином, оправленным в сердечко. Кошкодевочка пискнула от восторга и стала рассматривать его на свет.

Следом — Шондра. Её кольцо выглядело просто, но в его ободке красовался бриллиант, стоимостью с загородный дом. Турельщица оценила дизайн скупым, но довольным кивком.

Лия получила кольцо с камнем, напоминающим её собственную светящуюся кожу, — редкий минерал, который я увидел на одном аукционе для богатеев. Её зрачки расширились, и она засветилась ещё ярче.

Ди-Ди я надел кольцо с мандариновым гранатом, и, наклонившись, поцеловал живот.

Кармилла подставила мне холёную руку с аристократической небрежностью. Её кольцо с кроваво-красным рубином село на палец идеально.

— Неплохо, — оценила она. — Очень даже неплохо.

И, наконец, Лекса. Она всё ещё брезгливо морщилась и держала коробочку, но когда я надел ей на палец кольцо с сапфиром, в её глазах промелькнуло что-то, похожее на нежность.

Остался перстень для меня. Массивный, под стать моей руке, с чёрным бриллиантом. В воздухе повис вопрос. Среди невест пронёсся лёгкий ветерок замешательства.

— Так, а кто наденет кольцо Волку? — спросила Роза, наклонив голову.

— Это великая честь, — тут же встряла Кармилла, хищно улыбаясь. —

— Можно я⁈ Можно мне⁈ Можно я надену Волку колечко, кити-кити⁈ — Сэша подпрыгивала от нетерпения так, что её платье начало шелестеть юбками и ходить волнами.

Кармилла посмотрела на неё, на её сияющие, полные счастья глаза, и неожиданно сдалась. Даже она не могла противостоять обаянию кошкодевочки.

— Да пусть уже надевает, — махнула рукой вампирша. — А то ждать будем, пока у Долорес схватки не начнутся.

— Ура-а-а! — Сэша подскочила ко мне, схватила перстень и, высунув от усердия кончик языка, начала навинчивать его на мой безымянный палец. Получалось у неё не очень ловко, она пыхтела, её ушки нервно трепетали, но в конце концов кольцо встало на место.

— Готово! — возвестила она.

— Властью, данной мне… — затараторил жрец, торопясь закончить, пока не случилось что-нибудь ещё. — Объявляю вас… э-э-э… мужем и… жёнами! Можете… э-э-э… поцеловать… ну, кого-нибудь. Во избежание давки, прошу по очереди!

Я повернулся к своим жёнам. Счастливым и сияющим, как камни в их кольцах.

— Горько! — заорал Миша.

И весь храм подхватил. Я тяжело вздохнул и приступил к поцелуям.

* * *

Фуршетный зал сиял огнями. Я сидел во главе длиннющего стола, чувствуя себя то ли падишахом, то ли пулемётчиком на баррикадах. Вокруг меня расположились мои жёны. Стол ломился от яств, которые Робин, взявший на себя функции главного распорядителя, расставил с математической точностью. Ему в этом помог целый штат нанятых официантов.

Начались поздравления и подарки. Первым слово попросил самый высокопоставленный из гостей. Президент Хур-Хур поднялся на задние механические лапы и произнёс речь, достойную великого политика:

— От имени народов Ходдимира и всех свободных шушундриков, поздравляю тебя, капитан Волк, с началом активного репродуктивного периода! Желаю тебе произвести как можно больше отпрысков, предпочтительно путём почкования, но я понимаю, что у вас, гуманоидов, свои странные ритуалы. Посему, в дар за заслуги перед нашей расой и всем миром, я жалую тебе обширные земельные владения на побережье, общей площадью в тысячу квадратных фыров! С коттеджем, бассейном и личным пляжем с разливами чистейшего машинного масла!

В зале воцарилась изумлённая тишина. Личный пляж… с разливами масла… это щедро, сильно и так абсурдно, что никто не нашёлся с реакцией.

— У нас будет собственный курорт! — воскликнула Кармилла, сверкнув алыми глазами. — Дорогой, ты слышал? Нет, придётся сперва нанять суда для очистки, но это всё равно потрясающе! Я уже вижу себя в чёрном купальнике, с бокалом на шезлонге! Хур-Хур, я тебя обожаю!

— Фыр, — смущённо ответил президент и сел, пошумев сервоприводами.

Следом поднялся Беркут. Он подошёл и поставил передо мной бутыль такого размера, что стол жалобно скрипнул.

— Я не президент, Волк, и пляжей у меня нет, — крякнул он. — Но вот запас моего фирменного самогона тебе пригодится. Он покрепче, чем моя бывшая жена и все твои тёщи вместе взятые.

Старый вояка подмигнул так многозначительно, что за столом понимающе рассмеялись. Отсмеявшись, с третьей рюмкой в руке поднялся Бегемот. Он водрузил передо мной коробку, в которой лежали наручники. Много наручников.

— Это тебе для счастливой семейной жизни! — с широченной улыбкой заявил он.

Лекса фыркнула в бокал. Даже альпы позволили себе слабый намёк на улыбку. Кармилла не сдержалась и захлопала в ладоши.

Но лицо Бегемота уже стало серьёзным.

— А если без шуток, — он обвёл взглядом зал, полный существ разных рас. — Ты взвалил на себя ответственность, которую не вынес бы никто. Не только за этих женщин… а вообще за всё. За хрупкий мир, который мы тут по кускам собираем. И я хочу, чтобы ты знал: я верю, что если кто-то и справится с этим, то это ты, Волк.

Я молча кивнул ему, мы друг друга поняли.

Дальше потекли подарки от остальных гостей. Споровидный Джек и Миса преподнесли нам изящный, но смертоносный артефакт — старинный вакуумный гранатомёт. «Для домашнего обихода», — уточнила Миса с невинной улыбкой. Миша подарил мне коллекционный, почти антикварный набор для ухода за шляпами. Я оценил. Всякая ерунда шла потоком, заставляя кивать и благодарить. Вайлет сообщила, что пошли подарки от городов-государств нашего и соседних континентов.

— Нам только что подарили личный самолёт, — с обалдением выдохнула Ди-Ди, глядя в планшет.

— Пф, — отозвалась Кармилла. — Ты знаешь, сколько самолётов и «Мухолётов» принадлежало «Мехе»? Теперь это всё наше, но жест стоит оценить.

Я сидел и смотрел на этот бедлам, на горы подарков, на смеющихся гостей, на своих жён. И на Магнуса, сидящего рядом с ангорийкой.

— Кушай, кити-кити, — подбадривала она, поднося к его рту вилку с наколотым кусочком курицы в кисло-сладком соусе. — Надо хорошо питаться, иначе не будет сил на игры!

Кармилла, попивая из своего бокала, скользнула взглядом в конец зала, где за отдельным столом, как два призрака на пиру, сидели Моника и Змей.

— Посмотри на этих бедняжек, — мурлыкнула она, кивая в сторону рептилоидов. — Едят, как в последний раз.

— А может, не надо их обратно на остров? — неожиданно сказала Сэша, с жалостью глядя на Змея, который запихивал в рот кусок индейки. — Давайте оставим их у себя, как Магнусика! Я научу их дружбе, обещаю! Они такие грустные, кити-кити!

Я покачал головой.

— Нет, котёнок. Они провинились, но не настолько сильно.

— К тому же, у Моники на тебя аллергия, — сухо добавила Шондра, не поворачивая головы. — Долгий контакт с кошачьей шерстью вызовет у неё анафилактический шок.

— Бедняжка Мони! — лицо Сэши наполнилось неподдельным сочувствием. — Ей срочно нужны мои объятия! Они лечебные!

— Не надо, — хором ответили ей Вайлет, Лия и Шондра.

Лекса уже собиралась сказать что-то ещё, но тут её взгляд упёрся в гостью в дальнем конце зала. Её лицо мгновенно приобрело тот самый, до боли знакомый оттенок едва сдерживаемого раздражения.

— О, нет! — прошипела она. — Это что, та самая ассистентка из отеля «Лазурный Левиафан»? Серена, кажется? Волк, признавайся, ты её пригласил?

Серена Акулина в это время мило беседовала с четырёхруким Чавой, который что-то увлечённо ей рассказывал, размахивая всеми конечностями сразу.

— Надо же, — Кармилла отставила бокал и усмехнулась. — Ты только что женился, дорогой, а уже смотришь на сторону. Впрочем, я в тебе не сомневалась. Ожидать пополнение гарема?

— Я не смотрю

— Разумеется, дорогой, — проворковала Кармилла, явно мне не поверив.

РЕКОМЕНДУЮ ПОДДЕРЖИВАТЬ ТЕКУЩИЙ УРОВЕНЬ ДОФАМИНА. А ТАКЖЕ НАПОМИНАНИЕ: ПОНИЖАТЬ ГРАДУС ВРЕДНО. ВЫ ПЬЁТЕ ШАМПАНСКОЕ ПОСЛЕ САМОГОНА. ВПРОЧЕМ, ВАМ УЖЕ НЕ ПОВРЕДИТ.

— Горько! — снова раздался из толпы гостей крик Миши. Его тут же подхватил Бегемот, а за ним и остальные. — Горько! Горько! Горько!

Я осушил бокал, встал и, повинуясь древней традиции, по очереди поцеловал всех своих жён, пока шум в зале не перерос в овации. Едва стихли последние хлопки, как двери в зал широко распахнулись, и роботы-официанты торжественно вкатили внутрь исполинский, многоэтажный торт. На вершине красовались фигурки: я в шляпе и восемь моих жён.

Сэша чуть не лишилась чувств от восторга.

— Смотрите, смотрите, это мы! — запищала она. — Нужно обязательно отрезать Монике и Змею хороший кусок на дорожку! Самый вкусный, самый красивый! Чтобы они не плакали!

И тут раздался треск. Резкий, как автоматная очередь. А за ним — оглушительный хлопок. Прямо над головой Хур-Хура расцвёл ослепительно-алый пион фейерверка. Гости ахнули. Шушундрики, устав ждать, решили, что время фейерверков пришло. Прямо в фуршетном зале, мать их!

Секунда тишины, а потом зал превратился в зону боевых действий. Огненные шмели с шипением вырывались на свободу, врезались в хрустальные люстры, осыпая гостей дождём осколков, отскакивали от колонн и с треском били в витражи, круша замысловатые изображения лебедей. Гости с криками ныряли под столы.

Я остался на месте. Сидел, пил шампанское и смотрел на искрящийся, грохочущий, ослепительно-яркий хаос. Рядом со мной, на корточках, прятался под столом отец Евлампий.

— Я пришлю вам счёт! — жалобно прокричал он. — За разрушения! За осквернение! За моральный ущерб!

Среди творящегося великолепия я заметил движение. Магнус, воспользовавшись суетой, целеустремлённо продвигался к выходу. Он уже почти достиг заветных дверей. Но не судьба.

Сэша, только что радостно хлопавшая в ладоши при очередном залпе, вдруг замерла. Её ушки встали торчком. Она развернулась с грацией, немыслимой для девушки в платье размером с дирижабль, и в три прыжка настигла беглеца, схватив его за воротник прямо у дверной ручки.

— Кити-кити, Магнусик! А куда это ты собрался?

Он резко выпрямился, сбросил её руку. В его глазах промелькнуло что-то от прежнего Кощея.

— Прочь с дороги, пушистая дрянь! — рявкнул он, замахиваясь, чтобы грубо оттолкнуть её. — Я не собираюсь больше…

Договорить он не успел. Сэша провела приём. Пышные юбки взметнулись белым облаком, и её изящная ножка в туфельке нанесла сокрушительный удар точно в пах.

Звук был такой, словно кто-то пнул спелый арбуз. Магнус издал тонкий, задушенный писк и сложился пополам, оседая на мраморный пол. Его лицо приобрело цвет болотной тины.

Я сделал ещё глоток шампанского. Прекрасный букет.

Мои жёны, прекратившие прятаться от фейерверков, с интересом наблюдали за экзекуцией.

— Смерть Кощеева в яйце, — заметила Кармилла.

Роза с искренним любопытством наклонила голову к плечу и уточнила:

— В левом или в правом?

Лекса хмыкнула и резюмировала с мрачным удовлетворением:

— Не важно. Сэшенька приготовила всмятку.

А кошкодевочка уже наклонилась над поверженным противником, схватила его за руку и с неожиданной силой потащила обратно к столу. Магнус, всё ещё корчась и тихо подвывая, скрёб ботинками по мраморному полу, не в силах сопротивляться.

— Пойдём, пойдём, глупенький! — щебетала Сэша, сверкая счастливой улыбкой. — Ты ещё не пробовал торт. Покушаешь сладкого, и всё пройдёт, кити-кити!

Я отсалютовал бокалом этой сцене, чувствуя, как в душе разливается покой.

— Семейная идиллия, — произнёс я.

Одно из витражных окон со звоном выкрошилось полностью, и в образовавшемся проёме, грациозно махая крыльями, показалась Миранда Фифи. Её оперение было слегка подпалено, видимо, досталось от вылетевших на улицу «снарядов». Но глаза сияли неподдельным восторгом.

— Дорогие зрители! — закричала она в свой микрофон, перекрикивая грохот салюта. — Как мы и ожидали, свадьба капитана Волка прошла с истинно царским размахом! Настоящий фейерверк страстей! Роскошь, блеск и неминуемые разрушения!

Я посмотрел на всё это. На гору подарков, некоторые из которых начали тлеть. На жену-кошку, которая только что потушила рубашку Магнуса морсом из графина. На Кристалл, задумчиво пробующую торт пальцем. На шушундриков, которые с энтузиазмом запускали новые ракеты и радовались, как дети.

СВАДЬБА ДЕЙСТВИТЕЛЬНО УДАЛАСЬ, КАПИТАН.

Глава 32

Бирюза на закате

Храм Божественного Полигамия после нашего свадебного переполоха напоминал поле боя после дружеского матча по регби между командой киборгов и взводом миносов. Гости, оглушённые пафосом и фейерверками, медленно расползались, оставляя за собой шлейф из лепестков роз, битых бокалов и недоумения.

Отец Евлампий, выжатый, как лимон, но довольный щедрым пожертвованием, благословил нас в последний раз и скрылся в своих покоях, бормоча что-то про «упадок нравов» и «необходимость переписать Кодекс».

Мы же отправились в самый дорогой отель Лиходара и поселились в зарезервированном для нас президентском люксе. Апартаменты для молодожёнов впечатляли. Хотя «апартаменты» — это слишком скромное слово. Мы арендовали целый этаж. Личный, персональный, свадебный этаж, который будто проектировал тот же безумный кондитер, что и храм любвеобильного бога, но на этот раз под воздействием тяжёлых галлюциногенов.

Гигантская круглая кровать в центре комнаты, заваленная таким количеством подушек, что на них можно разместить население небольшого города. Потолок, расписанный херувимами, которые смутно напоминали пухлых младенцев с крылышками и плазменными винтовками. И джакузи. Джакузи размером с бассейн, из которого шёл пар, пахнущий розами.

Я стоял посреди всего этого великолепия в своём дурацком смокинге и чувствовал себя экспонатом в музее абсурда. Мои жёны, мои восемь теперь уже законных жён, разбрелись по комнате, и каждая нашла себе занятие по душе.

Сэша с восторгом прыгала на кровати, взбивая подушки и хохоча. Роза с интересом изучала экзотические растения в кадках, неодобрительно качая головой. Очевидно, агротехника в отеле оставляла желать лучшего. Вайлет сканировала стены на предмет прослушивающих устройств и скрытых ловушек. Лекса с подозрением осматривала замок на двери.

А Кармилла нашла бар и теперь дегустировала местное вино, с видом сомелье, которому подсунули уксус. Крови для неё приготовить явно забыли.

— Дорогой, — обратилась она, делая глоток и кривясь. — Как тебе наше уютное гнёздышко? По-моему, не хватает

— Интересно, сколько стоит аренда этого вертепа?— пробормотала Лекса. — Хотя нет, не говори. Предпочитаю оставаться в счастливом неведении.

— А давайте уже заниматься любовью, кити-кити! У нас же первая брачная ночь!

Они все посмотрели на меня.

ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕНО ПОВЫШЕНИЕ УРОВНЯ ФЕРОМОНОВ В ПОМЕЩЕНИИ. ВЕРОЯТНОСТЬ НАЧАЛА РЕПРОДУКТИВНОГО ЦИКЛА 99%. РЕКОМЕНДАЦИЯ…

«Чип, — мысленно перебил я. — Сейчас я дам тебе рекомендацию. Рекомендую заткнуться до окончания репродуктивного цикла. Уяснил?»

ПОНЯЛ. ПРИНЯЛ. ХОРОШЕГО ОТДЫХА, КАПИТАН!

Ди-Ди подошла ко мне с лёгкой улыбкой и чмокнула в щёку.

— В общем, пойду-ка я в соседнюю спальню. Тут, согласно плану, есть одна с хорошей звукоизоляцией. Развлекайтесь!

Шондра помогла ей удалиться и через минуту вернулась назад.

— Ну-с, — Кармилла поставила бокал и медленно, с грацией пантеры, подошла ко мне. — Торжественная часть окончена. Пора переходить к неофициальной. И, я думаю, у всех нас накопилось несколько… вопросов. И желаний.

Она провела пальцем по лацкану моего костюма, и от этого простого движения по моей спине пробежал электрический разряд.

— Главный вопрос: кто первая? И ответ на него очевиден, — отрезала она тоном, не терпящим возражений.

— Почему это ты первая⁈ — тут же взвилась Лекса. — По какому праву?

— По праву самой старшей, самой опытной и, чего уж там, самой неотразимой, — фыркнула Кармилла. — Сегодня я преподам нашему мужу урок настоящего искусства бессмертных.

— Кити-кити, я тоже хочу первая! — встряла Сэша, спрыгивая с кровати.

— Девочки, не ссорьтесь, — мягко сказала Лия. — Мы же теперь одна большая, дружная семья. Нужно всё решать сообща.

— Я предлагаю тянуть жребий, — безэмоционально предложила Вайлет. — А после вернёмся к идее составления графика. С учётом биоритмов, лунных циклов и индивидуальных предпочтений. Это позволит оптимизировать процесс и повысить общую эффективность.

Я смотрел на них и понимал, что если немедленно не вмешаюсь, то моя первая брачная ночь превратится в заседание парламентской комиссии.

— Тихо все, — велел я.

Они замолчали.

Неспешно сняв шляпу, бросил её на кресло. Потом сбросил плащ и расстегнул верхние пуговицы рубашки.

— Никаких графиков, — сказал я, обводя их всех взглядом. — Никакой очереди.

Я подошёл к огромной кровати и сел на край.

— Идите сюда. Все.

Они переглянулись и радостно послушались. Я оказался в центре своего личного, прекрасного и безумного урагана. Это был калейдоскоп. Вихрь ощущений, эмоций, запахов, прикосновений. Они снимали с меня остатки одежды, скользили руками, стаскивали штаны.

Первой на колени опустилась Сэша. У неё всегда это получалось очень хорошо. Её губы, мягкие и тёплые, сперва порхали по моему животу, оставляя за собой дорожку из мурашек. Потом её язык приступил к главной части. Она дразнила, обхватывала и заглатывала. Но настоящее удовольствие началось, когда она замурлыкала. Вибрация прошла до самого основания моего естества, заставляя кровь стучать в висках.

В это время я целовал Лию. Её прикосновения были другими. Нежными, целительными. Она действовала с аккуратностью хирурга. Её губы казались прохладными, успокаивающими. Она не пыталась довести меня до пика, а будто лечила, снимая напряжение, накопившееся за месяцы войны. От её прикосновений по телу разливалось мягкое тепло.

Шондра была воплощением спокойной силы. Начав помогать Сэше, она ничего не говорила, просто смотрела на меня своими глубокими, серыми глазами. Её действия были размеренными, уверенными, как ритм марша. Она знала, что делает, и делала это с эффективностью хорошо отлаженного механизма. В её движениях не было ни капли суеты, только глубина, от которой перехватывало дыхание.

Роза пахла дождём и лесом. Её губы были влажными, как лепестки после ливня, а лианы мягко обвивали мою спину и тянулись вперёд, поглаживая, лаская, создавая невероятный, ни с чем не сравнимый фон для её ласк. Это походило на единение с самой природой, дикое, необузданное и невероятно прекрасное.

Лекса долго смотрела на меня с вызовом. Но когда наконец расслабилась и поддалась общему безумию, в её действиях была вся страсть, которую она обычно подавляла. Её поцелуи были требовательными, почти злыми, её зубы слегка прикусывали кожу, будто она хотела не доставить удовольствие, а наказать. Но под этой агрессией скрывалась такая уязвимость, такая жажда ответной ласки, что у меня сжималось сердце.

Вайлет не проявляла эмоций, но её губы и язык работали с такой точностью, с таким знанием всех нервных окончаний, что это было почти страшно. Я был уверен, что в её процессоре сейчас идёт сложнейший анализ моих реакций, и она в реальном времени корректирует свою программу для достижения максимального результата.

Кармилла отстранила всех остальных лёгким движением руки. Подошла последней, когда я был уже на грани, когда моё тело превратилось в один натянутый, звенящий нерв. Она не спешила. Она опустилась передо мной на колени, и её алые глаза смотрели в мои.

— А теперь, дорогой, — прошептала она голосом, похожим на шёлк, — забудь всё, что было до.

И она показала мне, что такое настоящее искусство бессмертных.

Её губы, её язык, движение её волос, живших собственной жизнью. Всё это сплелось в единую, дьявольски совершенную симфонию. Она не только доставляла удовольствие. Она играла, как на флейте. Знала каждую мою точку. Дразнила, отступала, доводила до самого края пропасти, а потом, когда я уже был готов сорваться, отпускала, заставляя мучиться в сладкой агонии.

Это была пытка. Восхитительная, изысканная, невыносимая пытка.

Терпеть стало невозможно. Мир сузился до её алых глаз, до ощущения её губ, до этого сводящего с ума ритма.

И я взорвался.

Грянула вспышка сверхновой. Волна чистого, незамутнённого, ослепляющего света, которая пронеслась по телу, выжигая все мысли и всю усталость. Каждая клетка, каждый нерв моего тела кричал, пел, разрывался от этого ощущения. Мир исчез, растворился в белизне абсолютного экстаза. Наступил момент, когда отключается мозг и остаётся только чистое небытие.

Открыв глаза, я посмотрел на них. Моя семья. Моя стая. Мои жёны.

Пожалуй, я самый счастливый ублюдок в этой галактике.

— Неплохое начало, девочки, — сказал я. — Однако ночь только начинается.

С этими словами я притянул к себе Лексу, повалил на шёлковые простыни и грубо впился в её губы.

* * *

Семь утомлённых богинь лежали на гигантской кровати в живописном беспорядке. Я осторожно высвободил руку из-под головы Сэши. Она не проснулась, но перевернулась на другой бок и обняла подушку, подёргивая ухом.

Кармилла развалилась в

А вот мне не спалось.

Среди подарков был один, который мне хотелось открыть.

Я бесшумно поднялся с кровати, накинул халат и шляпу, взял серебристую коробочку со стола и вышел на балкон. Стеклянная дверь скользнула в сторону с тихим, деликатным шёпотом. Ночной ветер лизнул лицо прохладой. Город внизу подмигивал неоновыми огнями, а далёкие звёзды прятались в разводах облаков.

Потянул за голубой бант, зашуршал упаковкой. Внутри была ракушка. Настоящая, большая, с двумя створками. Я открыл её и увидел внутри фотографию, сделанную в аквапарке. Серена с хвостом русалки у меня на руках. Она смущённо улыбалась, а я собирался опустить её в бассейн.

Глядя на фотографию, я невольно улыбнулся. Потом глубоко вдохнул запахи родного города и… увидел её.

В соседнем корпусе отеля, сбоку от моего балкона, на расстоянии каких-то тридцати метров, горело окно. И в этом окне, в ореоле мягкого лампового света, стояла Серена Акулина.

Она только что вышла из душа. Я понял это по тому, как влажно блестели её распущенные волосы, как на плечах ещё розовела распаренная кожа. На ней был короткий шёлковый халатик бирюзового цвета — того самого оттенка, в который океан красит мелководье в солнечный полдень.

Девушка неторопливо, почти ритуально расчёсывала волосы, глядя куда-то вглубь своей комнаты, а её губы слегка шевелились. Похоже, напевала что-то себе под нос. Она не видела меня. Она вообще не подозревала, что за ней сейчас наблюдает человек, только что закончивший самую эпическую брачную ночь в истории этого отеля.

Я смотрел на неё, и в груди у меня медленно, но верно зрело чувство, которому я не мог подобрать название. Не похоть, с похотью мой организм только что разобрался более чем основательно. Не любопытство. Нет, это было что-то другое. Ощущение, что вселенная, которая обычно плюёт на планы смертных, сейчас вдруг решила расстелить передо мной красную ковровую дорожку. Впрочем, к смертным меня можно причислить лишь условно.

Что ж, раз мы оказались в одном отеле, будем считать, что это судьба. А с судьбой, как известно, не спорят. С ней договариваются. Или берут в жёны.

Я вернулся в номер, сбросил халат и начал одеваться. Рубашка. Штаны. А шляпа и так на месте. Посмотрел на себя в зеркало. Оттуда на меня глядел уставший, но довольный жизнью человек. Пошёл в прихожую.

ВНИМАНИЕ, КАПИТАН. Я ЗАФИКСИРОВАЛ ПОДОЗРИТЕЛЬНУЮ ДВИГАТЕЛЬНУЮ АКТИВНОСТЬ, НАПРАВЛЕННУЮ ЗА ПРЕДЕЛЫ ЛОКАЦИИ. МОГУ ЛИ Я ПОИНТЕРЕСОВАТЬСЯ, КУДА ВЫ НАПРАВЛЯЕТЕСЬ?

«Хочу прогуляться», — мысленно ответил я.

У ВАС ТОЛЬКО ЧТО ЗАКОНЧИЛАСЬ СВАДЬБА. ВАШИ ЖЁНЫ СПЯТ. МОРАЛЬНЫЙ КОДЕКС, ДА И ПРОСТО ИНСТИНКТ САМОСОХРАНЕНИЯ…

«Чип, найди в базе данных отеля номер Серены Акулиной».

…ВЫПОЛНЯЮ. НО ПРОШУ ЗАНЕСТИ В ОФИЦИАЛЬНЫЙ ПРОТОКОЛ, ЧТО Я ВСЕГО ЛИШЬ НЕЙРОННЫЙ ПОМОЩНИК, А НЕ ПОСОБНИК В АДЮЛЬТЕРЕ. НОМЕР 734, ВОСТОЧНОЕ КРЫЛО. ПРОЙДИТЕ ПО КОРИДОРУ ДО ЛИФТА, СПУСТИТЕСЬ НА ДВА ЭТАЖА И…

«Спасибо».

Я выскользнул в коридор и двинулся по пустынным лабиринтам отеля. Светильники разливали приглушённый перламутровый свет. Ковровая дорожка глушила шаги. Я спустился на два этажа, повернул налево и остановился перед дверью с цифрами 734. За ней тихо играла музыка. Поправил шляпу и трижды постучал.

Музыка стихла. Послышались лёгкие, босые шаги. Щёлкнул замок. Дверь приоткрылась, и на пороге появилась Серена. Всё тот же бирюзовый халатик, всё те же влажные волосы, и огромные испуганно-недоумевающие глаза, которые при виде меня расширились до размеров блюдец.

— Волк⁈ — выдохнула она. — Что ты здесь…

Я не дал ей закончить. Шагнул вперёд, обхватил её за талию и, притянув к себе, поцеловал. Без спросу. Без предисловий. Без дипломатических переговоров. Её губы были тёплыми, чуть солоноватыми и пахли зубной пастой с чем-то мятным. Она замерла на долю секунды, коротко и испуганно пискнула, а потом её тело обмякло, и она растаяла в моих руках, как кусочек сахара в горячем чае. Её ладони, до этого сжатые в кулачки у моей груди, разжались и легли на мои плечи.

Когда я наконец оторвался от неё, она дышала часто и сбивчиво, а её щёки пылали таким жаром, что можно обогревать номер. Она посмотрела на меня снизу вверх взглядом, в котором плескалась гремучая смесь возмущения, облегчения и того самого, ради чего я, собственно, сюда и пришёл.

— Впустишь? — спросил я с лёгкой хрипотцой в голосе.

Она ничего не ответила. Просто отступила на шаг и распахнула дверь шире. Я вошёл.

Номер оказался именно таким, каким я его себе представлял. Пастельно-бирюзовая гамма, словно дизайнер интерьера имел в своём распоряжении только море, небо и безграничный романтизм. Стены цвета утреннего тумана над лагуной. Шторы, спадающие волнами, как водоросли. Небольшой столик у окна, на нём вазочка с живыми цветами. Торшер с абажуром, колонки у потолка. И кровать — широкая, застеленная покрывалом, на котором угадывался рисунок в виде ракушек. На тумбочке лежала раскрытая книга и футляр для очков.

Отреагировав на отсутствие музыки, включилась аудиозапись со звуками волн. Похоже, Серена так привыкла к жизни на Акватике, что заснуть без этого аккомпанемента не могла.

Я снял шляпу и положил её на край стола. Серена стояла посреди комнаты, теребя пальцами пояс халата и не зная, куда девать глаза. Она была так красива в этом мягком свете, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

— Ты же только что женился, — прошептала она наконец. — На восьмерых. У тебя там… жёны…

— Я знаю, — ответил я и снова привлёк её к себе.

На этот раз она не пискнула. Сама подалась вперёд, уткнувшись лицом мне в грудь. Её плечи мелко вздрагивали — не то от смеха, не то от слёз облегчения. Я обнял её, чувствуя, как под тонким шёлком бьётся её сердце. Быстро, сбивчиво, но с тем самым ритмом, который я хотел слышать до конца своих дней.

— Я пришла на твою свадьбу, чтобы попрощаться, Волк, — проговорила она в мою рубашку. — Я думала, что увижу тебя с ними, пойму, что всё кончено, и улечу. А ты…

— А я пришёл, чтобы сказать, что

Я понёс её к кровати. Бирюзовое покрывало смялось, принимая нас. Её волосы разметались по подушке. Я склонился над ней, и весь остальной мир растворился в бирюзовой дымке этой ночи. В шёпоте волн из колонок. В её руках, гладивших мою спину. В её вздохах, которые становились всё громче и отчаяннее.

Напряжение нарастало, но это было не то острое, разрывающее на части ощущение, что я испытывал раньше. Это была мощная, глубокая волна, поднимающаяся из самых недр моего существа. И я чувствовал, как она тоже приближается к грани. Позволил себе слить наши эмоции воедино.

Она выгнулась подо мной, с её губ сорвался стон, а ресницы затрепетали.

Волна тёплого, чистого удовольствия прокатилась по телу. А затем грянул фейерверк. Тысячи разноцветных искр, которые вспыхнули за моими веками, рассыпались, погасли, оставив после себя приятную, звенящую пустоту. Я откинулся на подушки, чувствуя, как по телу пробегает последняя, сладкая дрожь.

Девушка рядом со мной тяжело дышала, приходя в себя.

Где-то на периферии сознания, словно сквозь толстый слой воды, пробился сдавленный голос Чипа:

ПЕРЕВОЖУ ВСЕ СИСТЕМЫ В СПЯЩИЙ РЕЖИМ. ЭТО НЕВЫНОСИМО. КАПИТАН, ВЫ ХУЖЕ, ЧЕМ ВРЕМЕННАЯ ПЕТЛЯ!

И он отключился.

А вот я ещё нет…

Перевернувшись, накрыл Серену долгим, нежным поцелуем. А затем посмотрел в её смущённые глаза. Боги, и как я только мог подумать, что оставлю её за бортом…

* * *

Курорт Лазурный Оазис оказался именно тем, что доктор прописал измученному свадьбой, войной и бюрократией организму. Минеральные озёра, белый песок, пальмы, покачивающиеся под бризом так, будто им тоже налили по бокальчику чего-то крепкого. Шушундрики, получившие доступ к бассейну с машинным маслом, пребывали в нирване и не безобразничали уже третий день подряд. Почти.

Но сегодня был особенный вечер.

Солнце только что закатилось за горизонт, раскрасив небо в розовато-пурпурные тона. В небольшой беседке у самого берега собрались все свои. Только самые близкие. Мои жёны, я, Фенечка, которую, как всегда, никто не звал, но она всё равно прикатилась, и тихий шёпот волн.

Я стоял в своём лучшем костюме с плащом. Рядом со мной, смущаясь и сияя одновременно, стояла Серена. На ней было лёгкое, струящееся белое платье. Никакого жреца. Никакого храма. Никакого Полигамия с его золотыми статуями и сомнительными догматами. Только я, она и мой экипаж, рассевшийся вокруг за маленькими столиками с коктейлями и лёгкими закусками.

Всё же я капитан и имею законное право проводить бракосочетания.

— Серена Акулина, — начал я, беря её за руки. — Ты пришла ко мне сама. Без приглашения, без предупреждения. Ты прилетела через океан только ради того, чтобы подарить мне коробочку и сказать пару слов. Это говорит о тебе больше, чем любые резюме и рекомендации.

— Вообще-то, это говорит о недостатке инстинкта самосохранения, — донеслось со стороны Кармиллы, которая помешивала трубочкой в бокале что-то кроваво-красное. — Но я это качество в людях ценю.

— Тише, кровососка, — шикнула на неё Лекса. — Давай посмотрим, как наш муж окольцовывает ещё одну бабу для своей коллекции.

— Я не прошу тебя быть девятой женой, — продолжил я, глядя Серене в глаза. — Я прошу тебя быть моей женой. Без номеров. Без очередей. Без рангов. Просто быть со мной. И с ними. Ты согласна?

Серена сглотнула. Её глаза подозрительно заблестели, но слёз не проронили.

— Я согласна, Волк, — ответила она тихо.

Я достал из кармана кольцо. На этот раз никаких обслюнявленных шкатулок. Простое, элегантное, из белого золота. И в центре — крупный, идеально огранённый камень цвета бирюзы. Точь-в-точь как её глаза, как океан.

— Кити-кити! — восторженно выдохнула Сэша, но Лекса зажала ей рот рукой, чтобы не перебивала.

Я надел кольцо на палец Серены. Оно село идеально. Она посмотрела на него, потом на меня, и улыбнулась той самой улыбкой, от которой у меня в груди что-то переворачивалось ещё там, на Акватике.

— Объявляю нас мужем и женой, — сказал я. — На правах капитана. И на правах человека, который устал ждать, пока вселенная снова сведёт нас вместе.

За столиками раздались аплодисменты. Кармилла аплодировала двумя пальцами по ладони, изображая светскую томность. Сэша, вырвавшись из захвата, вскочила, сграбастала плетёную корзину и осыпала нас пригоршней розовых лепестков.

— Горько! — крикнула Шондра.

— Горько! — поддержала её Роза.

— Ядрёна гайка, горько! — присоединилась Ди-Ди.

Я обернулся на неё. Она сидела в удобном уличном кресле, а на её руках, завёрнутый в мягкое одеяльце, посапывал наш первенец. Денис. Маленький, розовощёкий, с рыжим пушком на макушке, как у матери. Он мирно спал, не подозревая, что прямо сейчас его отец увеличивает семейство до неприличного масштаба.

— Дэн, не подглядывай, папочка сейчас будет целовать тётю Серену, — проворковала Ди-Ди с такой нежностью в голосе, какой я не слышал в отношении никого другого.

Я наклонился к Серене и поцеловал её. Неспешно, со вкусом. Под шум прибоя, смех и фырканье моих жён.

— Ну вот, — раздался голос Кармиллы, когда я наконец оторвался от новоиспечённой супруги. — Девять. Я, конечно, предполагала, что наш капитан не остановится на восьми. Но чтобы настолько быстро… Браво, дорогой. Ты превзошёл мои самые смелые ожидания.

— Такими темпами, — Лекса отставила бокал и скрестила руки на груди, — твой гарем скоро действительно станет императорским. С сотнями жён. И нам придётся строить отдельный дворец. С казармами, гауптвахтой и системой пропусков.

— Неплохая идея, — задумчиво произнесла Кармилла. — Я бы взяла на себя должность главной жены. Или, скажем, министра внутренних дел, но не гарема, а империи.

— Размечталась, — хмыкнула Лекса. — Вот я точно буду министром обороны.

— А я министром дружбы! — тут же подхватила Сэша.

— Я уже заведую логистикой и баллистикой, — пожала плечами Шондра.

— А я — единственная, кто родила наследника, — самодовольно заметила Ди-Ди, гладя Дениса по голове. — Так что у меня иммунитет от ваших дрязг.

Серена тихо рассмеялась.

— Кажется, у меня будет очень весёлая семейная жизнь, —

— Ты даже не представляешь насколько, — ответил я и снова её поцеловал.

Сэша принялась радостно сыпать лепестки уже не только на нас, но и на всех вокруг. Роза присоединилась, снова обрастая цветочками. Лия светилась мягким зелёным светом, заменяя собой подсветку беседки. Вайлет методично фиксировала всё на встроенную камеру, комментируя в стиле:

— Архивация события: приращение гарема, плюс одна единица.

Я стоял в центре этого цирка, обнимая Серену. Волны тихо разбивались о прибрежный песок, ночной бриз трепал волосы моих жён, где-то вдалеке перекрикивались чайки, а из мазутного бассейна доносилось довольное «Фыр-фыр!».

Жизнь определённо удалась. И она только начинается.

Эпилог

Двадцать долгих, безумных, невыносимо счастливых и одуряюще утомительных лет прошло с того дня, как я стоял у алтаря в храме, пахнущем ладаном и розами.

Я думал, что война с Кощеем была вершиной безумия, но глубоко заблуждался. Настоящий хаос начался после. Он состоял из детских присыпок, ядрёных гаек и перманентного недосыпа.

Ди-Ди подарила мне наследника. Маленького, крикливого гения, который в два года разобрал тостер, а в три попытался взломать бортовую систему «Избушки», чтобы заказать себе годовой запас шоколадного молока.

А потом начался эффект домино.

Остальные, глядя на счастливую Ди-Ди и мелкого тирана, который уже командовал вигтами, как своей личной армией, тоже решили, что им срочно нужно «маленькое счастье».

Шондра подошла к вопросу с военной точностью. Никаких сюрпризов. Двойня. Два пацана, как две капли воды похожие на меня, только с её спокойными, серыми глазами. Будущие операторы тяжёлого вооружения. К пять годам их любимой игрушкой стал разобранный пулемёт.

Лекса тоже не отстала. И тоже двойня. Но на этот раз девчонки. Кира и Мира. Две маленькие фурии с её характером и моей тягой к неприятностям. Я почти уверен, что когда они вырастут, одна станет начальником полиции, а вторая главой самой крупной преступной группировки. И они будут вечно воевать друг с другом, деля город и моё наследство.

Лия превзошла всех. Тройня. Две девочки и мальчик. Рина, Сэй и Вир. На её родном языке это что-то значит, но я забываю, что именно, из-за чего тёща не перестаёт называть меня «недостойным хуманом, покусившимся на чистоту хилварианского генофонда».

Все трое унаследовали зелёную кожу матери и способность светиться. Наш шагоход по ночам теперь напоминает новогоднюю ёлку. Они тихие, умные и постоянно задают вопросы, от которых у меня начинают плавиться извилины. Например: «Папа, а почему у антиматерии отрицательная масса, а у Бегемота просто лишний вес?»

Серена родила сына. Мы назвали его Игнатом. В честь Беркута. Старый вояка, узнав об этом, прослезился, выпил залпом флягу своего самогона и подарил мелкому настоящий, хоть и незаряженный револьвер. Я отобрал от греха подальше.

Роза… моя дриада решила озеленить планету. Она рожает только дочерей. Много. Я сбился со счёта после двенадцатой. Все они, как и мать, обладают способностью управлять растениями. И теперь они — мой элитный корпус терраформинга. Они медленно, но верно возрождают выжженную радиацией Пустошь, превращая её в цветущие сады. Иногда мне кажется, что я женился не на женщине, а на целом министерстве сельского хозяйства.

Сэша тоже не подкачала, хотя кто бы сомневался? Ведь я видел, что меня ждёт. Котята. Много котят. Пушистых, ушастых, хвостатых. Они носятся по «Избушке», как стая обезумевших метеоритов, опрокидывая всё на своём пути и постоянно требуя «кити-кити-молочка». Кристалл страдает в роли няньки, но на самом деле души в них не чает.

Ангорийка так и не стала президентом, но политическую карьеру сделала. Её дипломатические миссии вошли в историю на всех континентах планеты.

Магнуса она не забыла, но постепенно наигралась и дала бедолаге больше свободы. Из него получился действительно неплохой стилист. Он больше не живёт с нами, но находится под постоянным надзором и вымещает злость, виртуозно щёлкая ножницами.

Кармилла. Моя гордая, язвительная вампирша. Она держалась дольше всех. Фыркала, закатывала глаза, говорила, что дети — это «липко, шумно и совершенно не вписывается в её имидж». А потом сдалась. Родила один раз. Дочку. Копию себя. С такими же белыми волосами, алыми глазами, смуглой кожей и дьявольской ухмылкой. Назвали Карой, и девочка полностью оправдывает имя. Она не пьёт молоко. Она пьёт мою кровь. По капельке. Подходит, обнимает, нежно прикусывает шею и мурлычет: «Папочка, ты такой вкусный». Мой маленький комарик. Из всех моих отпрысков только у неё проявились сверхъестественные силы высшего альпа, что не удивительно. В дурном настроении может швырнуть багровую молнию.

А Вайлет… Вайлет стала идеальной нянькой и подменяет Кристалл. Её холодный, аналитический ум оказался незаменим в планировании режима дня, расчёте калорий и анализе детских истерик. Она никогда не устаёт, не раздражается и может одновременно менять подгузник, рассказывать сказку и отражать атаку игрушечных роботов. Дети её обожают. И Хики они тоже обожают, лисёнок вырос в здоровенного крылатого лиса, обзавёлся парой и наплодил стаю мохнатых беспредельщиков.

Я смотрел на свой детский сад, на этот бурлящий котёл жизни, и понимал, что у меня нет права на покой. Ради них я должен был не просто поддерживать мир, угрожая всем несогласным орбитальным оружием. Я должен был построить новое общество. И я строил.

Мои морские заводы, выросшие вдоль побережья, начали в промышленных масштабах производить дейтерий из океанской воды. Я возобновил космическую программу. Мои автономные буровые модули высадились на Луне и вгрызлись в её реголит, добывая гелий-3. Термоядерный синтез перестал быть мечтой фантастов. Он стал реальностью. Энергия. Чистая, дешёвая, почти бесконечная. Это был мой главный козырь, позволяющий не трогать аннигиляционный реактор в сердце «Звезды Смерти».

Я основал первое постоянное поселение на Луне — базу «Надежда». Города-государства, видя это, очень быстро поняли, что дальше тянуть нельзя. Мой «Аргумент», молчаливо висящий на орбите, всегда был убедительнее любых дипломатов, а уж теперь… Короче, они признали моё лидерство без единого выстрела.

Они сами пришли ко мне. И надели на меня корону. Корону Императора. К добру это или к худу — покажет время.

Первым делом я отменил рабство. Во всех его формах. Затем дал гражданские права альпам. И чистокровным, и полукровкам. С одним условием: они перестают охотиться на людей и не превращают их в некроботов. Теперь люди недовольны, что вампиры ходят с ними по одним улицам. А вампиры недовольны, что им запретили их любимое развлечение.

Валериус и Изольда сблизились. Недавно они тоже поженились, так что ждём пополнения в клыкастом семействе.

Связь со шляпой полностью восстановилась, а вот мои божественные способности ещё нет. Но я работаю над этим. До уровня бога крови уже дошёл, а вот белое сияние и власть над пространством-временем всё ещё недоступны без Гиперкуба.

Вопрос с правами искусственного интеллекта остаётся открытым. Искинам с полностью независимой личностью, таким как Каспер, мы предоставили права. Но до полного равноправия органиков и неоргаников ещё далеко. Впрочем, мы к этому идём. Медленно, со скрипом, но идём.

Демиург пока никаких прав не получил и вряд ли получит, но старательно ведёт себя хорошо и пашет на меня за семерых. То же самое нужно сказать про Роберта Смита. Сейчас он занимает высокую должность в моей разведке. Грейдера не выпустили на поруки Сэше, чему он очень рад.

После коронации меня за глаза называют Казимир Однорукий.

Имя, достойное нового Кощея.

Иногда по ночам, глядя на звёзды, я думаю о Магнусе. Не о том его подобии, что продолжает жить и может даже вынашивает планы против меня. Нет, я думаю об оригинале. О Кощее. Он тоже хотел построить идеальный мир. Просто его мир был стерильным, чистым, без единой соринки. Без единого «не такого».

Мой мир — другой. Шумный, хаотичный, полный кошек, вампиров, светящихся детей и роботов.

Я не знаю, стану ли я в итоге тираном. Власть — это яд, который действует медленно, но неотвратимо. Но каждый раз, когда я смотрю на своих детей, на своих жён, на свою безумную, ненормальную, но такую родную семью, я даю себе слово.

Я не стану им.

Но если не получится… что ж, надеюсь, мои дети окажутся достаточно сильными, чтобы меня остановить. В конце концов, у них есть хороший пример перед глазами. Пример того, как один упрямый парень в дурацкой шляпе может изменить мир.

Я мог бы использовать Гиперкуб, чтобы сканировать будущее. Узнать, во что превратится мир через десять лет, сотню, три сотни. Заглянуть в родную эпоху и убедиться, что справился. Но я не делаю этого.

Будущее такое, каким мы его создадим.

На этом всё! Спасибо всем, кто прошёл этот путь до конца!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Гарем на шагоходе. Том 13