Ежик в тумане и все-все-все

Глава 1

Ежик стоял на краю обрыва, сложив передние лапки на груди и задрав остренькую мордочку к небу. Со стороны могло показаться, что он то ли молится каким-то своим ежиным богам, то ли пытается что-то разглядеть на пушистых облаках.

Сзади раздался скрип и хриплый кашель.

— Еж, ты что ли там? — голос вновь прокашлялся, чихнул, сплюнул, и продолжил: — Слушай, Еж, будь другом, подсоби, а то я тут что-то запутался, лапой пошевелить не могу…

Ежик не ответил, продолжая стоять в той же позе.

— Еж, твою мать, оглох что ли? Что ты в небо вылупился, облаков не видел? Ну что ты там высматриваешь?

— Закат. — Ежик был на редкость рациональным существом, и пассажи, не относящиеся к текущей задаче, обычно пропускал мимо ушей.

— Нах тебе закат?

— На закате тени удлиняются, поэтому будет проще разглядеть слонопотамов.

Голос нервно сглотнул и вновь зашелся в кашле. Слонопотамов в лесу, мягко говоря, не любили, и старались не упоминать их всуе.

— Слушай, ну зачем тебе на них глядеть? Мерзкие, шерстистые твари…

— Мне не надо.

— Вот и отлично! Давай, развязывай, и пошли домой.

— Не могу.

— Почему?

— Просили не развязывать.

— Кто просил?

— Ты.

Голос замолчал. К такому повороту он явно был не готов.

— Когда просил?

— Сегодня.

— Ну а теперь говорю, что развяжи!

— Ты говорил, что так и скажешь.

Ежик наконец оторвался от созерцания облаков и развернулся. Перед ним стояли старенькие санки Кристофера Робина. К сиденью скотчем был примотан старый зонтик Кристофера Робина. Сбоку к санкам тем же самым скотчем были примотаны старые удочки Кристофера Робина, поверх которых были как-то закреплены старые простыни Кристофера Робина, по пятнам на которых легко было отследить путь взросления Кристофера Робина. Сзади к санкам был прислонен ящик фейерверков с надписью “Сдилано Нах”.

Сверху на санках сидел очень озадаченный и при этом недовольный Кролик, и по нему было понятно, что все остатки скотча ушли на фиксацию его в этом местоположении.

Ежик пошел вдоль санок, придирчиво дергая за узлы скотча и расправляя одному ему видимые складки.

— Эээ, — сказал Кролик. — Ну пошутили и будет.

— Ага, — согласился Ежик, что-то внимательно рассматривая перед левым полозом санок. Юмор он не понимал в силу своей ограниченности, как считал Кролик днем, и тупорылости, в чем был убежден вечером.

— Еж, это уже не смешно.

Ежик не ответил. Он никогда не отвечал на риторические вопросы и очевидные утверждения. Кролик напрягся и выдал, как ему показалось, неотразимый аргумент:

— И что на это скажет Кристофер Робин?

Ежик к этому моменту завершил обход санок и стоял, пристально рассматривая Кролика.

— Что скажет… — задумчиво пробормотал Ежик, вставая на цыпочки и поправляя съехавшие набок очки Кролика. — Скажет, в добрый путь! Земля, скажет, прощай..

Он отступил за спину Кролика и с чем-то там завозился. Что-то зашипело и затрещало.

— Еж? — Обеспокоенно сказал Кролик. — Давай не будем так буквально воспринимать…

Треск усилился и санки, оставляя огненный след стартовали в розовеющее небо под вопль “Ежжжжтвоооююмать!”. Ежик проводил их взглядом и, спрятав спички в узелок, пошел обратно к краю обрыва.

Сев на краю и свесив лапки, он не глядя нашарил в траве пару окурков, брошенных там Кристофером Робином. Забив их в трубку и раскурив, он рассеянно стал смотреть на открывающийся вид.

Туман, поднимающейся снизу, смешивался с дымом из трубки, и вскоре ему уже казалось, что в переплетении дымных струй скрывается что-то знакомое. Последние лучи заходящего солнца коснулись этого нечто, и Ежик ахнул от узнавания.

Перед ним из тумана проступала Лошадка.

— Лошадка.. — прошептал он.

— Ежик, — вежливо отозвалась Лошадка.

— Ты, наверное, заблудилась в тумане, Лошадка.

Лошадка ничего не ответила, но Ежику показалось, что она иронично скосила на него взгляд.

— Это, конечно, не мое дело, но ты не захлебнешься, если ляжешь там спать?

Лошадка фыркнула, и Ежику показалось, что она предложила ему самому сходить и проверить.

Он встал, поправил узелок и решительно шагнул вперед. Туман расступился и поглотил его.

Кувыркаясь под обрыв, Ежик машинально сжался в комок, поэтому в ручей влетел колючим шаром. И тут же отлетел в сторону берега, отфутболенный мощным пинком.

— Сука!!!! — заорал Кролик, скача на одной лапе. — Мелкая колючая сука!!!

Он хотел еще раз пнуть Ежика, но вспомнил про иголки и резко изменил свое решение.

— Сволочь. Гад. Трюфель недожеванный. Тварь. — Он сбился, на мгновение задумался, и завершил тираду воплем: — Поликарбонат просранный!!!!

— Кто такой Поликар… банат? — поинтересовался Ежик. Он стоял на берегу и безмятежно смотрел на Кролика.

— Да я откуда знаю??? У Кристофера Робина спроси!!!

— Ты бы помылся сначала, Кролик. А то Кристофер Робин тебя не узнает и разговаривать с тобой не будет.

Выглядел Кролик и вправду неважно. В очках одна линза покрылась сеткой мелких трещин, хвост — особая гордость Кролика — обгорел, на лапах болтались ошметки скотча, а на спине каким-то чудом держалась ручка от зонтика. Ниже пояса он был измазан какой-то дурно пахнущей субстанцией.

— Как не будет? Почему не будет? — лихорадочно забормотал он, оглядывая себя и нервными движениями срывая с лап скотч. — А…

Его взгляд уперся в стену обрыва и устремился вверх, к теряющейся в тумане вершине. Кролик зарыдал и сел в воду.

— Ну какая же ты твааарь, Еееееж… — Он размазывал слезы по грязной морде, иногда прерываясь, чтобы с остервенением отодрать с лапы очередной кусок скотча. — Как же мы без Кристофера Робииина…. Мы все тут сдохнем, тварь!...

Ежик меланхолично смотрел на него.

— Ну чего ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь!

— Что-нибудь.

— Ну и урод же ты, Еж.

Ежик промолчал. Обсуждение морально-этических норм межвидового общения его не привлекало.

— Если ты закончил мыться, то пошли.

— Куда? — вяло спросил Кролик.

— Домой.

— Домой? — в голосе Кролика зазвучали истеричные нотки.

— Да.

Кролик одним прыжком выпрыгнул на берег.

— Да чего ж ты молчал! Пошли скорее!

Ежик сделал шаг назад.

— Еще нельзя. От тебя по прежнему пованивает.

— По дороге выветрится, пошли!

— Нельзя. Нас могут унюхать.

— Кто???

— Волки.

Кролик затрясся и начал бешено озираться.

— А… Они тут?

— Нет. Но ты так шумел, что они могли услышать.

— Я… — Кролик замолчал. Уши его понуро опустились.

— Иди домывайся. — Ежик подтолкнул его обратно к ручью.

Кролик судорожно обливал себя водой, продолжая испуганно крутить головой.

— Слушай, Еж, ты прости, психанул, с кем не бывает. Да, я понимаю, что это не твоя идея, в твою башку такое бы не пришло, но все же края надо знать, тут ты должен меня понять, но я зла не держу, ты не парься, я тебя практически уже простил… — Он сделал паузу и с треском оторвал от спины ручку от зонтика и недоуменно на нее уставился.

— Это была моя идея, — сказал Ежик.

— А? — обернулся к нему Кролик.

— Зонтик. — Ежик махнул лапкой в сторону ручки. — Первоначально ты собирался лететь без него, но потом сказал, что хрен со мной, тебе не жалко.

Кролик смутился и отбросил ручку в сторону.

— Наверное. Хотя я все равно ни хрена не помню, пригодился он или нет... Ну, я вроде все. Пошли?

Ежик молча повернулся и пошел вдоль ручья. Кролик в два прыжка догнал его и пристроился рядом.

— Слушай, Еж, а откуда ты дорогу знаешь?

Ежик ткнул лапкой в сторону воды:

— Ручей.

— Что ручей?

— Это наш ручей.

— И что?

— Иди вверх по течению и придешь в знакомые места.

Кролик остановился.

— Что, реально все так просто?

— Да.

Кролик задумался.

— А в чем подвох?

— Желательно, чтобы нас не съели по дороге.

— Кто... волки?

— Волки. Собаки. Люди. Цыгане.

Кролик в очередной раз огляделся.

— Понятненько… А мы не могли бы идти как-нибудь побыстрее?

— Нет.

— Почему?

— У меня лапки.

— У меня тоже, и что?

— Они у меня короткие.

— Да, не повезло тебе... Слушай, делаем так. Я быстренько сейчас добегу до дома, там… эээ... прибираюсь, а ты пока дойдешь... Ну давай, я помчал, береги себя, если что, был рад знакомству…

Он хотел покровительственно похлопать Ежика по плечу, но вспомнил про иголки, и изобразил лапой витиеватый жест. После чего ускорился и исчез в темноте.

Ежик достал из узелка трубку, раскурил и размеренно двинулся дальше. К кроликам и их поведению он относился философски.

Через две трубки он обнаружил Кролика у осины, тяжело дышащего и держащегося за правый бок.

— Печень? — спросил Ежик.

Кролик с ненавистью посмотрел на Ежика и по дружески сблеванул желчью ему под лапы. Ежик изучил дурнопахнущую лужу, и молча исчез в ближайших кустах. Вернулся он с длинной палкой, которую протянул Кролику.

— Опирайся на нее, будет легче.

Кролик взял палку и молча побрел вслед за Ежиком. Через некоторое время он спросил:

— Слушай, Еж, а с чего вся эта бодяга началась?

— Вчера, после того, как ушел Кристофер Робин..

Кролик остановился и уперся лбом в палку.

— Кристофер Робин тоже был? — глухо спросил он.

— Конечно.

— Ясно, — после небольшой паузы сказал Кролик. — И что там было дальше?

— Кристофер Робин весь вечер тебе жаловался на колледж. А уходя он забыл на столе свою бутылку виски, и ты ему об этом почему-то не сказал. Потом ты сидел, глядя в стол, и говорил, что некоторым слюнтяям надо показать, как встречать проблемы лицом к лицу, вот, например, взять к примеру слонопотамов, мерзких тварей, ты их всех своими лапами изведешь, если поймаешь, из твоих белых пушистых лапок еще никто так просто не...

— Понятно, — еще тише сказал Кролик. — И это все?

— Потом ты вытряхнул меня из коробки, где я спал, и потащил строить разведывательно-диверсионную машину. Поскольку двухместных санок и маузера мы не нашли, ты обозвал меня трусом и слабаком, и сказал, что первый полет выполнишь самолично, надо только дождаться восхода или заката, а поскольку восход мы уже пропустили, то ты оставляешь меня следить за закатом, крепко-накрепко запретив развязывать тебя, и принялся готовиться к полету путем обдумывания плана разведки.

Кролик шел, опустив голову и тяжело опираясь на палку. Наконец он споткнулся, палка хрустнула и Кролик кубарем покатился в кусты. Ежик остановился, достал трубку и принялся ждать. После первой трубки он позвал “Кролик?”, не дождался ответа и полез в кусты.

Ежик оказался в неглубокой лощине, скрытой кустами; он огляделся и одобрительно хмыкнул. Кролик сидел тут же, прислонившись спиной к стволу небольшого деревца, и растерянно смотрел перед собой близорукими глазами.

— Кролик, вставай. Нам надо идти.

— А я очки потерял, — сказал кролик.

— Возьмешь у Кристофера Робина другие.

— Нет, ты не понимаешь.

— Не понимаю, - согласился Ежик.

— Я не могу без очков, - тихо сказал кролик. — Очки это часть меня. Они делают меня мною, понимаешь?

— Нет.

— Без очков я обычный кролик, тупая скотина, которая скачет где-то здесь по округе. А в очках я Кролик, живу в норе на холме и ко мне ходит в гости Кристофер Робин…

— Ну хочешь я поищу их, наверняка они недалеко потерялись.

— Не надо, — еще тише сказал кролик. — Оставь меня здесь.

— Здесь опасно, — сказал Ежик. — Если волки не найдут, то собаки уж точно.

— Да и плевать. Пусть жрут. Надо встречать проблемы лицом к лицу.

Ежик подошел и озабочено пощупал лоб кролика и заглянул ему под веко. Горестно покачал головой, вздохнул и скрылся в кустах. Кролик задрал мордочку к небу и непонятно кому сказал:

— Вот так, Еж. Я облажался. И слонопотамов я никаких не видел. Видел только фейерверки и собственное дерьмо, разлетавшееся во все стороны. И твой зонтик спас мою бездарную жизнь, хоть в этом и не было никакого смысла.

Он прикрыл глаза и попытался расслабиться. И когда в кустах что-то мерзко зашуршало, он лишь крепче сжал веки, чтобы не видеть волков, которые пришли по его душу. Он чувствовал, как они пыхтя окружают его, разводят костер, чтобы зажарить его мясо, раскуривают трубки, чтобы…

Костер? Трубки???

Кролик открыл глаза. Напротив него сидел Ежик. Перед ним горел крохотный костерок, над которым в котелке бурлила вода. Ежик рылся в куче каких-то трав и шишек, иногда что из них доставал, придирчиво обнюхивал и бросал в воду. От варева исходил тягучий густой аромат.

Наконец Ежик снял котелок с костра, зачерпнул из него старой консервной банкой и поднес ее кролику под нос:

— Пей.

— Яд, мудрецом предложенный, прими; из рук же дурака не принимай бальзама, — пробормотал Кролик, и, поражаясь своей смелости, залпом осушил банку.

— Кристофер Робин?

— Нет, Омар….

Кролик бешено завращал глазами, упал на бок и его начало рвать. Ежик подошел, изучил рвоту, кивнул сам себе и кинул в варево еще пару шишек побольше.

— Кто такой Омар? — поинтересовался Ежик.

— Не знаю, морской гад какой-то, — слабым голосом пробормотал кролик, пытаясь приподняться. — Но уж меньший чем ты. Меня, по крайней мере, отравить не пытался.

Ежик принес ему еще одну порцию варева. Кролик затравленно посмотрел на нее, молча выпил и обмяк.

Разбудило кролика солнце. Веселые теплые лучи пробивались сквозь листву и весело щекотали кролика за нос. Он чихнул и проснулся.

Как оказалось, Ежик возвел вокруг него маленький стог сорванной травы, который послужил кролику постелью. Самого Ежика нигде не было видно. Зато на месте костра обнаружились очки Кролика. Кролик осторожно нацепил их себе на нос и вновь стал настоящим Кроликом.

Кролик сходил к ручью, тщательно умылся и привел себя, насколько мог, в порядок. Затем поднялся на ближайший холм. Он хотел попытаться увидеть отсюда усадьбу Кристофера Робина, но его внимание привлекло происходящее на ближайшем поле, где группа юных цыганят с собаками возилась у клетки. Вот они наконец расступились, и маленький белый комочек выскочил и заметался по полю. Собаки залаяли и натянули поводки, но пока они еще были на привязи.

— Ну же, малыш, беги ко мне, — прошептал Кролик. — Нет, нет, не туда… Да куда же ты!..

Не в силах смотреть, он попятился и, глотая слезы, стал спускаться с холма, пока не наткнулся на Ежика, меланхолично курившего свою трубку.

— Доброе утро, Кролик, — сказал он.

Кролик отвернулся, и тщательно вытер глаза. Он ощущал, как в нем вновь растет гнев и смешивается с нотками застарелого страха, и эта гремучая смесь рвется наружу потоком грязных слов, но тут утренний ветерок подул на него со стороны Ежика, Кролик закашлялся и неожиданно для себя сказал совсем другое:

— Послушай, Еж, ты в курсе, что курить вредно?

— Ага. Как и пить.

— Тогда почему ты куришь?

— Паразиты.

— Что паразиты?

— Одолевают.

Кролик с омерзением посмотрел а Ежика.

— И почему ты ничего с этим не делаешь?

— Я делаю. Курю. Мажусь краской. Но краски сейчас нет, краска будет только осенью, когда усадьбу Кристофер Робина ремонтировать будут.

— Ну а что ни будь менее радикальное? Например, вычесался бы.

— Не могу. Лапки. Короткие.

— Ну попросил бы кого-нибудь, — раздраженно буркнул Кролик.

— Кого?

Кролик запнулся. Он внезапно подумал, что ничего не знает о Ежике, о его родственниках и где он ночует, кроме как в старой обувной коробке в его норе.

— Ну у тебя же есть какие-то родственники? Отец, мать, братья-сестры, дети в конце концов?

— Наверное, есть. Отца-матери-братьев-сестер нет. Детей тоже нет.

— А что с ними случилось?

— Машина переехала. Кристофера Робина.

Кролик остановился.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— А как я должен об этом говорить?

— Не знаю. Но если он раздавил твою семью…

— Не он. Машина. А он дал мне обувную коробку, блюдце молока, и новую семью.

Кролик пошел дальше.

— Не знаю… Не по-людски это как-то.

— Так мы и не люди. Мы звери. Которые занимает место игрушек Кристофера Робина.

Глаза Кролика воровато забегали за оправой.

— Ты… Знаешь?

— То, что ты прячешь под своей кроватью? Знаю. И то, что ты выращиваешь на своем огородике, отчего домашний кот носится по лесу на хвосте, тараня головой деревья, а поросенок трясется от страха под корнями дуба. Одному ослику повезло...

— Повезло?

— Он старенький был, теперь в виде чучела при входе стоит. Повезло. Хвост могли и живому оторвать, а это гораздо больнее.

Кролик замолчал. Все-таки он считал себя очень цивилизованным существом, но что сказать в таком ситуации он не знал.

— Понимаешь, Еж… Я…

Вдруг в нем что-то лопнуло, и слова полились из него потоком:

— Меня выпустили из клетки и спустили собак, а у машины Кристофера Робина спустило колесо, я запрыгнул внутрь, Кристофер Робин меня погладил и сказал что я хороший, а его мама сказала, что из меня получится отличное рагу, надо только жирка поднабрать, но Кристофер Робин отнес меня в нору, и… Ну не могу я ему после этого отказать!

— Никто не может, — меланхолично сказал Ежик. — Мы в замкнутом круге. Папа Кристофера Робина однажды написал книжку про Кристофера Робина, заработал на этом капитал, и для всего мира Кристофер Робин навсегда останется мальчишкой с чуднЫми игрушками в заколдованном лесу. Мама Кристофера Робина стала светской дамой, с которой разговаривают только о карьере и книгах ее мужа, поэтому она без бутылочки шерри свой день уже и не начинает. Кристофера Робина в колледже травят ровесники, которые издеваются, спрашивая как он там с медведем сожительствует, поэтому он курит как паровоз, и регулярно ворует у отца виски, с которым идет к тебе. А ты пьешь с Кристофером Робином и нажираешься чуть ли не каждый день от страха, что ты недостаточно хороший Кролик для Кристофера Робина,

Они помолчали. Вдалеке уже были видны ворота в усадьбу, около которых курил Кристофер Робин.

— И что мне делать? — тихо спросил Кролик.

Ежик не ответил.

— Ну что ты хоть об этом думаешь?

— Я думаю, все таки хорошо, что мы снова вместе.

Кролик странно на него посмотрел.

— В день, когда машина Кристофера Робина раздавила мою семью, мы оказались на той дороге не случайно. Родители решили уйти на ту сторону ручья. А знаешь почему? Потому что собаки в тот раз упустили маленького крольчонка. А в такие дни взрослые цыгане гонят детвору в лес за ежами. Потому что на обед у них будет ежиное рагу, а ловить ежей не менее весело, чем кроликов.

Кролик шел, прижимая уши лапами к голове.

— Еж… Я..

Он смотрел на дорогу под лапами, поэтому не сразу понял, что ударился головой не о дерево, а об чью-то ногу.

— А, вот ты где, Кролик! — закричал Кристофер Робин. — Я уж думал, ты пропал, или мать тебя на рагу пустила!

Он заржал, довольный своей шуткой.

— Эээ… Здравствуй, Кристофер Робин, — неуверенно сказал Кролик.

— Прикинь, что я нынче у отца упер! — Кристофер Робин показал ему пузатую бутылку. — Ром! Настоящий!

— Я… эээ... Наверное, сегодня не могу, Кристофер Робин…

— Обсудим, обсудим, Кролик…

Он уже тащил Кролика к его норе. Кролик обернулся, но Ежика нигде не было видно, лишь трава колыхалась от ветра.