Элементная база

Глава 1

‒ Отвяжись! ‒ кричал на химическом языке один организм другому. ‒ Чего пристал?!

‒ Это ты от меня отвяжись! ‒ отвечал другой на том же языке. ‒ Брысь!

‒ Не брысну! Сам брысь!

‒ Это я-то к тебе пристал? Видали наглеца? Сам прилип ко мне. Сосет из меня соки и еще невинной жертвой прикидывается!

‒ Что-о?! Я из тебя соки сосу? Врешь, подлец!

‒ А не сосешь, что ли? И кто еще из нас подлец…

‒ Это ты из меня все соки высосал!

Разговор посредством химических веществ, да еще довольно сложных, имеет то неудобство, что для выработки нужных слов требуется некоторое время плюс энергия. Проще говоря, беседующие тратят много сил. А уж если они ссорятся, то пауза в беседе просто неминуема.

И пауза наступила. Которая по счету ‒ неведомо. Также неизвестно, сколько времени она продолжалась. Но кончилась.

‒ Отлипни, тебе говорят!

‒ Я пытаюсь!

‒ Это я пытаюсь, а ты врешь!

‒ Значит, и ты врешь.

‒ Это почему же?

‒ Будто не знаешь! Ты такой же, как я. В точности.

‒ Опять вранье. Это ты такой же, как я, но это в теории. А на практике ‒ дефектный!

‒ Что? А ну, повтори!

Восстановление сил потребовало новой паузы. Наконец химический сигнал донес:

‒ Сам ты дефектный…

Молчание.

‒ Ты что, правда не можешь отклеиться от меня?

‒ Не-а.

‒ И я от тебя не могу, вот в чем паскудство.

‒ А не врешь?

‒ Когда это я тебе врал?

‒ Когда мы были одним целым. Хотя… кому ты тогда врал? Только себе.

‒ И ты тоже.

‒ Ну ладно, ладно… Мы оба врали себе, а если учесть, что мы были одним целым, то и друг другу. Странно все это, правда?

‒ Странно, что мы до сих пор не расцепились, как порядочные потомки одной клетки. Давай-ка попробуем вместе. Готов? Разом ‒ навались! Пихай меня, пихай!..

‒ А я что делаю?

‒ Сачок ты. Жгутиком упрись. Пихнуть как следует не можешь.

‒ А ты такой же, как я, значит, тоже сачок. Съел?

‒ Меня одолевает подозрение, что мы теперь навечно прикованы друг к другу, как эти мелкие тварюшки… диплококки. Кстати, я голоден.

‒ А чего зеваешь? Пищи вокруг ‒ только успевай впитывать. Попадаются очень вкусные молекулы.

‒ Эй, эта ко мне плыла! Чего хватаешь?

‒ Ее и хватаю. Ту, которую ты не успел. Сам виноват.

‒ Э, погоди-ка. Раз мы в связке, раз жизнь у нас теперь общая, то мы должны делиться пищей, ведь так?

‒ Чего ради?

‒ Того ради, что тебе не понравится, если я у тебя под боком помру и начну разлагаться. А мне не понравится, если помрешь ты. По-моему, ты и мертвый от меня не отцепишься.

‒ Похоже на то. Ладно, договоримся как-нибудь…

Должно быть, пищи было вдоволь, потому что в довольно скором времени прозвучало на химическом языке:

‒ Эй, ты чего?..

‒ Не мешай, я делюсь.

‒ Зачем?!

‒ Хотел бы я знать. А ты?

‒ Ой, я, кажется, тоже делюсь…

И стало их четверо склеенных навечно. Потом восемь, шестнадцать, тридцать два и так далее. Как уж они договаривались между собой, нам неведомо, однако договорились они со временем и до разделения труда, без которого немыслимы подлинно многоклеточные существа, а миллиарда этак через два лет даже до того, что сами же в запальчивости назвали разумом. Однако нисколько не удовлетворили этим Урана-Небо и Гею-Землю.

‒ Никакой это не разум… ‒ констатировал Уран.

Гея только вздохнула, от чего случилось девятибалльное землетрясение и пробудилось с полдесятка вулканов.

‒ Я бы попробовал еще раз на новом уровне, ‒ переждав вздох супруги, молвил Уран.

‒ На новой элементной базе? ‒ осведомилась Гея.

‒ Ты, мать, не забегай вперед, ‒ осадил супругу Уран. ‒ Какая тебе элементная база? Смешно даже. Имеем один перспективный элемент: человеков этих самых… Может, из них что получится?

‒ А стоит ли? ‒ сомнение Земли понеслось к Небу.

‒ Ну хоть попробуем.

‒ Мы уже пробовали, ‒ напомнила Гея.

‒ Ох… Не напоминай мне о гекатонхейрах! Мы тогда сделали ошибку, а наш внучек и не подумал исправить ее. Вызвал бедолаг из Тартара, потом загнал обратно, а сам только и делал, что ел-пил на Олимпе да время от времени портил земных девок. И не только девок…

‒ В чем же была наша ошибка?

‒ В количестве. Слить воедино полсотни мужиков ‒ мало. Надо больше.

Гея молчала столь долго, что Урану надоело ждать. Наконец он услышал вопрос:

‒ Насколько больше?

‒ Ну, я думаю, что нужно объединить в один организм примерно столько же людей, сколько у человека нейронов в мозгу. И тогда…

‒ С ума сошел?! ‒ от крика Геи содрогнулась земная кора, загрохотали горные обвалы, и волна цунами смыла несколько атоллов. ‒ Откуда нам взять столько людей? Я могу прокормить максимум десять миллиардов!

Уран имел готовый ответ и произнес его с осторожностью, даже несколько вкрадчиво:

‒ Если размножить человечество, задействовав для его проживания другие подходящие планеты…

‒ Вон оно что! Другие! ‒ пронзительно закричала Земля. ‒ Я так и знала! Муж называется! Только и думает, как бы сходить налево! Я тебе дам другие планеты! ‒ и звучная оплеуха положила конец конструктивной фазе разговора супругов. Со стороны это выглядело как извержение супервулкана, выбросившего в стратосферу тысячу кубокилометров раскаленной породы.

Какому мужу понравится, когда его бьет жена, пусть даже она и родная мать? Уран взревел и ответил. Сверху били молнии, падали астероиды, снизу летели вулканические бомбы и облака раскаленного пепла. Колоссальные тайфуны сметали все живое с материков. Рушились горы. Потоки лавы затапливали низины. Вскипали моря.

Много позже, когда супруги для начала устали драться, а потом устали дуться друг на друга, оба внезапно осознали, что новая элементная база уничтожена начисто и конструировать существо с настоящим разумом попросту не из чего. Им осталось лишь ждать, когда половинки какого-нибудь простейшего существа, вздумавшего размножиться делением, не смогут разойтись и начнут переругиваться химическими сигналами:

‒ Отцепись от меня!

‒ Сам отцепись!

И все для того, чтобы два миллиарда лет спустя один мудрец изрек: «Что было, то и будет».

2026 г.