Экстрасенсы по вызову

ЧП "Заговор".

Требовательный звонок разбудил его в четыре утра. Денис, зевая, нашарил рукой телефон, нажал кнопку, но звонок тут же сбросился. Щурясь спросонья, он проверил, кто ему звонил, и пришёл к выводу, что просто ошиблись номером. Номер-то незнакомый. Да ещё и сбросили. Он уже собрался снова улечься спать, как телефон зазвонил вновь. Опять тот же номер. Денис машинально нажал «ответить», в микрофоне щёлкнуло, кто-то булькнул неразборчивое «Ааа-ёё» — и послышались короткие гудки.

Связь плохая? Кто-то ему звонит и не дозванивается? А кто? У него в записной книжке только четыре номера. Денис нахмурился. И пока он озадаченно крутил в руке телефон, на него пришла эсэмэска:

«Не могу говорить. Срочно пришли 300 рублей на этот номер. Попал в аварию. Позже объясню».

Эм? Что значит — попал в аварию? Он что, машину разбил?

Денис бросил телефон на тумбочку и принялся одеваться. Единственный подходящий круглосуточный магазин с терминалом QIWI находился в паре кварталов от дома, где он снимал жильё. У хорошего человека снимал, между прочим, и почти бесплатно, не то что некоторые, которые скорее всего его машину разбили. Не забыть потом с него за это свои деньги содрать. Друг всё-таки.

Переживая больше за автомобиль, чем за водителя, он выбежал на улицу и помчался класть деньги на телефон.

Валера позвонил около девяти утра. Денис, который так и не лёг после утренней пробежки, уже успел переделать все домашние дела и теперь, пребывая в нетерпении, первым делом пожелал узнать подробности спонтанной ночной аварии.

— Какое ещё аварии? — послышался в трубке удивлённый голос Валеры. — Я тебе говорил: вредно на ночь в три горла жрать? Опять кошмары приснились?

— Ты офигел что ли? Вот ты какой друг, да? Я ради него ночь не спал, бегал искать терминал, деньги ему клал на номер...

— На мой номер?

— Нет. Ты с незнакомого мне звонил.

— И что я тебе сказал денег на него положить?

— Нет. Ты смску прислал.

— А тебе не приходило в голову, что это мог быть не я?

— А-м-м...

Денис озадаченно почесал затылок.

— Так ведь почти утро было и ты написал «срочно», — с сомнением в голосе произнёс он.

— Деня, мне кажется, ты стал жертвой телефонных мошенников. Сколько ты им подарил?

— Триста рублей, — пролепетал Денис.

— Ладно. Будем считать, это тебе урок был, — немного подумав, проворчал Валера. Потом вздохнул и сказал, старательно проговаривая слова: — Ни в какую аварию я не попадал. «Япоша» под окном, можешь сам посмотреть, а я тебе ночью не звонил — могу на доске поклясться.

Денис, который до последнего момента искренне надеялся на розыгрыш, совсем приуныл.

— А… Валер, а если я позвоню на номер, может, они там… Может, мне вернут деньги?

— Конечно, позвони. Позвони, заинька. Ты же такой лопоухий. Уверен, они тебе не откажут, — нарочито ласковым голосом ответил друг и тут же сменил тон на более серьёзный: — Когда закончишь транжирить деньги, выходи на улицу. Поедем офис смотреть.

— Ого. Ты нашёл помещение? — обрадовался Денис.

— Ну, это же лучше, чем по ночам на всяких разводил денежки тратить? Да, нашёл. Одноэтажная пристройка к многоэтажке с видом на двор и метро с шаурмой в пяти минутах. Раньше там фитнес-зал был. А до этого ДЮСШ. Запах женских подмышек, разбитые зеркала и куча металлолома прилагаются. Я бы тебя не взял, всё-таки ты бизнес-партнёр, думал сюрприз тебе сделаю, но уборщица, Галина Петровна, ты её знаешь, совершенно неожиданно умотала на похороны в провинцию. У неё там такая радость, свекровь померла, а она всё причитала, что не доживёт. Короче, мне нужна твоя бесплатная рабочая сила.

Как оказалось, ехать пришлось в тесноте. Валера набил салон микроавтобуса различным офисным хламом и шарлатанскими принадлежностями. Денис ехал в обнимку с чучелом совы, зажав между ног стеклянный шар для спиритических сеансов, и как мог выражал своё негодование по этому поводу.

— Ну куда столько, куда? — протестующе повизгивал он.

— Отставить панику, — приказным тоном отвечал водитель. — Ты сам хотел, чтобы мы не привлекали внимание, выдавая себя за настоящих, поддельных экстрасенсов. А какой экстрасенс без антуража? Нам же доверия никакого тогда не будет. Народ на что первым внимание обращает?

— На профессионализм, — пискнул Денис, которому упала вешалка прямо на голову. — Ай! Аккуратнее на поворотах.

— На товар. Вернее, на витрину. Экстрасенсы, гадалки, знахарки позорные — все они в первую очередь ходячие витрины со всякой блескучей мишурой. Понимаешь, чтобы глаза разбегались и сразу всё хотелось купить. Клиенты, значит, хотят купить, а ты им впариваешь, впариваешь, пока у них кошельки не опустеют. А потом можно и в долг...

Денис заметил, что его друг намеревается совершить обгон, и на всякий случай упёрся боком о дверь.

— Но мы же не такие! — возопил он.

Валера прибавил скорости и совершил дерзкий манёвр. Ехавший впереди водитель автомобиля BMW X5 неожиданно обнаружил перед своим носом грязную жопу микроавтобуса Mitsubishi Delica и обиженно забибикал. Да как посмело какое-то говно обогнать его красивую и дорогую машину?

— Фокус-покус, — ухмыльнулся водитель, поглядывая одним глазом в боковое зеркало. — Мы, брат, не такие, а они такие.

Автолюбитель на BMW поравнялся с микроавтобусом и, опустив стекло, принялся угрожать.

— Ты чё, козёл?! Ты, блядь, где права купил, петушара? А ну тормози, бля!

— Валера, не надо! — испугался Денис, но было уже поздно. Указательный палец его друга указал на водителя BMW.

— Кукареку.

— Кукареку! Кукареку! — закричал водитель BMW, затем до него дошло, что вместо бранных слов из горла вылетает лишь одно петушиное пение, и он в панике нажал на тормоз.

— Вот так вот, — криво ухмыляясь, прокомментировал водитель Mitsubishi Delica, наблюдая, как BMW мотает по дороге и уносит в кювет. — Ещё один довольный клиент.

— Валера! Это бесчестно! Немедленно сними с него проклятье! Он мог пострадать! — нервно оглядываясь, потребовал возмущённый Денис.

— Конечно, сниму. За тыщу. Ты его потом найдёшь через недельку и вручишь нашу визитку. А то вон, смотри, какие номера у него красивые. Запомнил номера-то? А007АА. Повтори.

— Запомнил, — буркнул Денис. — Но только не жирно ли за проклятье, которое ты и навёл, тысячу рублей брать. Ещё и аварию ему устроил.

— Так не пострадал же. Две небольшие вмятины на капоте и поцарапал дверь, — дистанционно оценив ущерб, отмахнулся водитель.

— Значит, не тыщу! — упёрся Денис.

— Хорошо. Семьсот. Столько тебя устроит?

— Устроит. Пожми мне руку в знак того, что ты сдержишь слово.

Они протянули друг другу руки.

— Клянусь, что возьму с него всего семьсот долларов, — пообещал Валера.

Они уже давно планировали легализоваться как ценные специалисты на специфическом рынке неординарных услуг. По всем газетам на последней странице — гадалки, астрологи, ясновидящие. А чем они хуже? Ведь в отличие от этих обманщиков в пятом поколении они настоящие. Профессионалы, можно сказать, со стажем. Жаль только, что этот стаж в трудовую не запишешь и на пенсию можно не рассчитывать, хотя работа необычайно вредная и опасная. Тут не то что первый список — нулевой желательно, и проезд в общественном транспорте чтоб бесплатный. А ну как если больничный нужно оформить или справку 2-НДФЛ взять? Нынче, говорят, без этой справки совсем никуда.

И вот давил, давил Денис на напарника, по ушам ездил, про совесть сказки рассказывал, пока тот не сдался и не пообещал организовать всё в лучшем виде. Валере-то чего? Его и работа в чёрную вполне устраивала, но это же Денису страсть как хотелось жить честно. А сам он, конечно же, всем этим заниматься не мог, у него же лапки. Он только закопать, откопать, принеси то, подай это, а договариваться — на это всегда был Валера.

— Но я же буду настоящим директором? — шмыгая носом, спрашивал он, выбираясь из микроавтобуса. — Ты обещал.

— Конечно, будешь. И не простым, а генеральным. Все подписи на тебе будут. Правда, если нас прижмут, то сам понимаешь, за такую честь не грех и посидеть пару годиков, — рассеянно отвечал его друг, копаясь в карманах. — Да где же ключи-то?

Денис не захотел ждать и первым побежал к железной двери, намереваясь открыть её при помощи ногтя. Офис. Настоящий офис. Почти его собственный. Прямоугольное здание с высокими окнами в старых рамах. Решётки на окнах, но это ничего.

«Ремонт сделаем с первого же заказа, — размечтался он. — Всё на дело пущу. А себе ни копеечки, пока не приведём все в божеский вид».

— Куда, господин директор? А разгружать кто будет? Я что ли? — раздражённо окликнул его Валера. Тут он вспомнил, что ключи должна была привезти бывшая хозяйка, и принялся ей звонить. Время десять утра, ну и что, что суббота? Протрите харю от макияжа, мадам, и отдайте наши ключи. Да. Войду в положение. У вас двадцать минут.

Во двор, фырча, въехал фургон и остановился напротив микроавтобуса.

— О. Вывеска подъехала, — обрадовался очкарик и побежал договариваться.

Денис, переминаясь с ноги на ногу, тосковал у двери, нетерпеливо наблюдая, как двое рабочих выгружают инструменты, а затем и новую вывеску, сделанную на заказ.

— Повесить над дверью. Старую вывеску убрать, подключить подсветку, — распоряжался Валера.

— Командир, розетку давай. Нам перфоратор воткнуть некуда.

— Розетка временно недоступна. Отсыпается после вчерашнего караоке, — нахально объяснял наниматель, между делом заглядывая в фургон. — А вы чего, без лестницы что ли приехали?

— Мы думали, тут на месте…

— Я вам плачу не за то, чтобы вы думали, а за выполненные работы. У меня для вас стремянки нет, — дерзко перебил говорившего Валера.

— А ты чё такой наглый дрищ? — обиделся другой работяга. Чувствовалось, что он был несколько с похмелья, а его массивные кулаки намекали на то, что они знакомы с многими лицами, а некоторым даже ставили синяки, а тут какой-то молодой очкарик нахальничает. Денис тут же напрягся. Валера всегда выглядел непрезентабельно, тут уж ничего не попишешь. Очки, джинсовка, а ещё с утра он точно не умывался и не причёсывался. Вихры во все стороны торчат. Ну какой из него директор? Вот он, Денис, хотя бы спортивный костюм надел. Но если этот мужик вздумает бить Валеру, то чревато для мужика. Ой, только бы не по коленным чашечкам, а ещё тут народу много, дети гуляют. Надо бы как-нибудь разрулить конфликт.

— Для тебя не «дрищ», а Валерий Васильевич! Всего один звонок, дядя, и ты побежишь делать, что я скажу. Усёк? — дерзким голосом предупредил очкарик.

— Старшему нашему что ли позвонишь? Ой, напугал, — работяга презрительно сплюнул и кивнул своему напарнику. — Степаныч, поехали. Пусть этот хрен Валерьевич сам свою вывеску прикручивает.

Валера тут же крикнул Денису:

— Товарищ директор, открывай дверь, чем ты там собирался?

А сам, ухватив бесстрашного работягу за рукав, потащил за фургон.

— Пойдём, пойдём. Поговорим без свидетелей, или ты зассал?

— А ну пойдём. Расскажешь мне страшную сказку.

— О, я тебе такое расскажу. Неделю срать не будешь, я тебе обещаю.

— Хе-хе. Вот еблан. Степаныч, ты слышал?

— А ему про это не надо знать. Это интимная сказка…

Товарищ директор проводил их взглядом, философски пожал плечами и повернулся к замку. Ерунда замок. Делов на один ноготь.

Внутри было душно и сыро. Первым делом пришлось открывать все окна, какие получилось открыть: мешали решётки, а некоторые двери оказались и вовсе заперты. И если не заострять внимание на планировке, то получалось, что работать им предстояло в коридоре, который до этого совмещал вестибюль с крохотным кафе, где когда-то продавали спортивное питание и какие-то кислородные коктейли. Денис ходил по помещению и удивлялся: почему тут такой погром? Повсюду валялись пустые бутылки, окурки от сигарет, под ногами хрустело стекло и пластиковые стаканчики от коктейлей, а на одной из стен намертво засохла блевота. Это тут так фитнесом занимались? А почему из стойки администратора торчит топор?

— Почему тут такой бардак? — ошалело бормотал Денис, изучая помещение. — Тут выпускной что ли отмечали? И мы это купили? Какое-то барахло.

Валера понимающе усмехнулся.

— Не купили, а взяли в аренду. Понимай разницу.

— Но ты так грубо общался по телефону, про ключи кричал, угрожал женщине, вот я и подумал всякое. А посмотрел, так получается всё ещё хуже.

— Хозяйка с похмелья, а крики — самый лучший способ давить на нервы. Полгода, почитай, у неё праздник по случаю расставания, — Валера закурил и, не обращая внимания на мусор, уселся на корточки возле выхода.

— Устал, — сообщил он. — Целый вечер туда-сюда, туда-сюда… Потом всю ночь, а тебе ещё в накладных надо расписаться за мебель и реквизит.

— А может, другой какой офис поищем? Не такой убитый?

Очкарик хмыкнул.

— Деня, ты пока вживайся в шкуру директора, а я, твой вероломный слуга, тебе всё объясню и проинструктирую.

— Это кто тут слуга, ещё надо разобраться…

— Заткнись. Будет рассказ, — стряхивая с сигареты пепел, велел очкарик. — Значит, что мы имеем? А мы имеем очень хорошее и просторное помещение в шаговой доступности от метро. И вся эта радость нам обошлась в пять тысяч долларов за полгода. Удобная транспортная развязка, тихий двор, торговый центр через две улицы и направо, правда, тут проблемы с парковкой, но это я решу в ближайшее время, не суть. Самое главное: я отобью эти деньги у арендодателя через пару месяцев, потому что она наш будущий в перспективе клиент.

— А…

— Цыц, директор. Слушай дальше. Этот Содом и Гоморру устроила пылкая влюблённая женщина Наташа, которой этот бизнес подарил её гражданский муж, назовём его для краткости: господин Пэ. Он ей подарил это строение, дал бабла на тренажёры, и она с удовольствием увлеклась йогой, тантрой всякой с глубокими проникновениями с разных сторон, а в перерывах усиленно качала ягодичные мышцы для эстетической привлекательности. Так продолжалось год или два, подробностей я не помню, она вела всякие группы, освоила шест, канат, фэн-шуй, икебану, и всё бы у неё с господином Пэ было хорошо и замечательно, если бы не инструктор-грек, которого она по недоразумению взяла к себе на работу.

— Понятно, — кивнул новоиспечённый директор. — Изменила, значит, с инструктором. Такое часто бывает.

— Деня, мы в Москве, а не в Таганроге. Поднимай выше. Она застукала господина Пэ вместе с греком и вместо того, чтобы устроить тройничок и сохранить семью, закатила итальянский скандал. Топор видишь? Это она в господина Пэ им кидалась, но по счастью промазала.

— Какой ещё итальянский? — удивился Денис.

— Ну такой… С эмоциями. Фильо ди путана! Рикьёне! Пидараста! Бастардо кон куло а кампанна! Господи, какой недалёкий у меня директор, совершенно никакой фантазии! — горестно всплеснул руками Валера и показал рукою на дверь. — Вон, Миша-монтажник, ты не смотри, что тупой. У него с фантазией, в отличие от тебя, всё прекрасно. Стоило только рассказать ему про его заначку, которую он утаил от своей жены, и он сразу представил себе все последствия. Так испугался, что аж перфоратор в руках визжит.

— Кстати, спасибо за то, что не стал его калечить, — поблагодарил Денис.

— Да больно надо… Я же тебя знаю, ты бы потом все наши будущие доходы ему на лечение стравливал. И вообще людей бить нельзя, от этого сплошные убытки и риски.

— Какие ириски?

— Репутационные, — буркнул очкарик. Он поднялся на ноги, затоптал окурок ногой и снова начал командовать: — Давай, разгружай машину, нехера тебе прохлаждаться.

Временно исполняющий обязанности грузчика, директор увидал вывеску и едва не уронил принтер.

— Это что ещё за «ЧП Заговор»?!! — возмутился он.

— А чё было на складе дешевле, то и взял, — объяснил ему вероломный слуга, пожимая плечами.

— А что это значит?

— Вот! Правильно мыслишь. Все это будут спрашивать и никто не поймёт. Поймут только, что частное предприятие.

— Да ты совсем дурак? Кто пойдёт на такое название?

— Деня, мы изображаем из себя шарлатанов. На хрена нам привлекать внимание, а?

— Давай сменим? Оно меня напрягает.

— То есть название его напрягает, а то что монтажники бедные не соблюдают технику безопасности, на это тебе наплевать? Отстань от меня! Если Мишу звезданёт на высоте электрическим током, его заначку придётся тратить не на рыбалку, а на похороны. Представляешь, как тогда расстроится его душа?

И это было действительно так. Монтажники вешали вывеску, организовав перед входом баррикаду из столов, стульев и различных гимнастических снарядов, а неугомонный Валера бегал внизу с матами в обоих смыслах этого слова и пытался помочь. Директору пришлось уступить, а когда он наткнулся в салоне на папку с документами… Бля, везде это «ЧП». Теперь не отвертишься. А тут ещё приехала машина с мебелью, и монтажников вместе с директором заставили её разгружать. А когда закончили, пришлось демонтировать баррикаду и затаскивать всё в офис, а то бывшая хозяйка приедет, ругаться будет. А потом и она приехала.

— Да это трындец какой-то, — вытирая со лба трудовой пот, пожаловался директор. Когда всё закончилось и со всеми рассчитались, он уселся в старое офисное кресло с порванной сидушкой, вытянул ноги, и ему показалось, что он не покинет его уже никогда.

— Вам кофе с коньяком или со сливками, господин директор? — откуда-то сбоку спросил Валера. Он первым делом решил наладить кофемашину и теперь баловался с настройками.

— С молоком. И пообедать надо бы съездить, — мечтательно попросил Денис.

— Замечательно, я как раз хотел предложить тебе небольшую поездку, — Валера подал ему чашку кофе и кивком головы указал на чемодан, брошенный при разгрузке у выхода. — Возьмёшь «Япошу» и проедешься по району, окей?

— Ладно, но зачем?

— Объявления расклеишь. Нам нужна клиентская база.

— В смысле? Я думал…

— Ты мне платишь не за то, чтобы ты думал… Привыкай. Я у нас мозги, а ты трутень.

— Кто я?!

— Директор «ЧП». Трудолюбивый и исполнительный. Рекомендую пожрать на Рязанском проспекте. Там, где узбеки с тандыром точку держат. Мимо не проедешь. И мне пару чебуреков с бараниной не забудь.

— Так, стоп! — Денис громко хлопнул ладонью по подлокотнику кресла. — Я директор! Поэтому приказываю тебе: сесть в машину и ехать расклеивать объявления!

— Я бы с удовольствием, но я коньяка выпил. Ты же не пустишь пьяного сотрудника за руль? — ухмыльнулся пройдоха, демонстрируя директору ополовиненную бутылку. — Ты же не такой, как все остальные?

— Вот же падла! И когда только успел? Я ведь и не унюхал, — огорчённо пробормотал Денис.

— Так оно заговорённое, я на пузырь печать поставил ещё прошлым вечером, — Валера покрутил в руках бутылку и поставил на стойку рядышком с топором. — Всё-таки всю ночь на нервах. А уж как актёры меня довели со своей вешалкой.

— Так это чего, ты не покупал реквизит? — Денис озадаченно посмотрел на коробки.

— Как же не покупал? — улыбнулся очкарик. — У меня, как ты и просил, всё по-честному. Как щас помню: жуткое преступление под покровом ночи. Пятеро актёров ТЮЗа выносят мне реквизит и до кучи впихивают в салон вон ту вешалку. Представляешь, как будет кричать режиссёр спектакля «Старик Хоттабыч», когда не досчитается плаща и чалмы?

Директор помрачнел.

— Завтра же вернёшь, — приказал он.

— Не-а. Я это купил. А ты расписался в накладной о получении мелкой партии макулатуры. Они, грубо говоря, реквизит в мусор запихали, а я, вернее ты, получается приобрёл. Актёрам не платили четыре месяца, их тоже можно понять. А если я всё верну, выйдет, что ты их подставил. Ты же не будешь губить подающие надежды таланты? Ты же не такой?

— Ладно. А сову ты тоже из ТЮЗа скоммуниздил?

— Нет. В карты выиграл. В клубе охотников. За ними ещё голова кабанья, но она в салоне не поместилась, позже заберу.

— Хорошо. А шар?

— На барахолке нашёл. У меня и чек есть. Мне он сразу понравился.

— Спасибо и на этом, — грустно вздохнул директор.

Заполучив ключи от бывшей хозяйки Наташи, разгорячённый от коньяка Валера распахивал перед директором все закрытые двери и хвастался.

— Это у неё тут сауна была. Ты не смотри, что тут всё обуглилось. Мы её починим, я обещаю.

— Фига се, тут пожар был? — ужасался директор, осматривая обугленные останки.

— Ага, зато дверь выдержала. Она после того, как господин Пэ сбежал от неё вместе с инструктором, тут гулянки закатывала, и вот в один из вечеров кто-то из гостей решил покурить прямо в сауне. Результаты ты видишь. Погуляли на славу.

— Так. Давай сразу договоримся: в офисе не курить. Будешь ходить на улицу, — предупредил Денис.

— Чё, и даже кальян? Я хотел кальянную сделать.

— Все кальяны — строго на улице!

— Э, я бунт подниму! Слышь? Таких, как я, за забором никогда не было! Ты будешь жопу свою кусать, если я уволюсь!

— Да ты же совладелец вроде? Куда ты уволишься?

— Я из принципа. Ты всего полдня как директор, а уже угнетаешь меня, как рабочий класс! Ладно, пойдём спортивный зал покажу.

Зал был не то чтобы большим, но вполне вместительным. Хозяйка продала большую часть тренажёров, но кое-что ещё осталось, правда Валера тут же пообещал директору, что всё ненужное — на слом, соберём металлолом.

— Можно и оставить. Заниматься тут будем, если она не против? — пожимал плечами Денис.

— Конечно, будем заниматься, о чём ты, брат? Вон там диван будет, телевизор, приставки всякие с джойстиками, там компы поставим, а вон там самогонный аппарат, — показывал рукою Валера.

— Ага, тебе бы только нажраться.

— Да я же не для себя, работа-то нервная. А вон там мы поставим столы и посадим двух студентов на телефоны. Пусть клиентов обзванивают.

— На хрена?

— Холодные звонки. Последний писк моды. У нас должна быть большая и разветвлённая клиентская база. Студенты будут звонить потенциальным клиентам и предлагать им избавиться от вредных привычек. Ну или избавить от вредных привычек какого-нибудь вредного родственника. Алкоголь, наркотики, проституция, токсикомания — строго по прейскуранту. Ты же не против?

— Хм. Погоди. Так ведь мы же реально от этого их лечить будем, а ты хотел прикрытие в виде шарлатанства?

— Всё верно. При этом мы сами про себя будем распускать слухи, что мы обманщики и говно. И всё уравновесится.

— Но ведь… Тогда к нам вообще никто не пойдёт.

— Пойдут, вот увидишь, — успокоил его Валера. — Ибо ничто так не привлекает клиента, как собственные сомнения.

Выгнав директора на улицу, Валера огляделся и решил приступить к уборке вверенных ему помещений. Работы было не просто много, её было до хренища, и где-то, спустя час, когда он устал бегать выносить мусор, ему пришла в голову идея подрядить на уборку кого-нибудь ещё. Нет, он, конечно, мог воспользоваться услугами клининга, но смущало отсутствие необходимых денежных средств. Дениска не должен был знать, что у них деньги закончились, а добывать нечестным путём он бы не позволил, сразу бы начал ныть и канючить, а там и до саботажа недалеко. Нет, тут нужны такие незаконные методы, к каким он точно не придерётся.

Очкарик пересчитал бабушек, сидевших на лавочке во дворе, посмотрел на часы, проверяя время, а затем пошёл знакомиться с местной крёстной силой. Нет, с бабушками Валера общаться не стал, только поздоровался для приличия, а вот призраков, маячивших у них за спиной, он незаметно поманил пальцем и отвёл в сторону для получения нужной ему информации. Потому как, если уж бабушки во дворе всё про всех знают, то их крёстная сила и подавно. Спустя ещё несколько минут он звонил в звонок двери на седьмом этаже. Открывший дверь пожилой алкоголик с подозрением посмотрел на очкарика.

— Ну?

— Есть маза на опохмел, — не рассусоливая с приветствиями, сообщил очкарик. — Только срочно. Позвони Коляну, Серёге и пусть тот своих племяшей возьмёт. А ещё позвони Абросимову — пусть подгонит автобус. Жду вас всех возле бывшего фитнес-клуба.

— А ты кто, бля?

— Можешь звать меня — халявой. Я новый хозяин помещения, где раньше бабы ляжки тянули. Да ты помнишь, все знают, что ты за ними по вечерам в окна подглядывал. В зале тонна железа, плюс всякая мелочёвка. Отдаю бесплатно, захватишь с собой инструменты и на месте там всё обсудите. Вам на все выходные хватит.

С точки зрения стороннего наблюдателя такой поступок никак не мог повлиять на уборку, но это только на первый взгляд. Алкаши, охочие до опохмела, с прохладцей бы встретили предложение по уборке, ведь это был для них непосильный труд. Вот сдать металлолом — дело другое, это уже охота. Добыча, можно сказать, ради этого можно и потрудиться. Валере же нужно было, чтобы бабушки во дворе увидели нездоровое шевеление и некий интерес у известных им мужиков, а уж когда подъехал автобус и туда начали грузить металл… О, тут-то и началась вторая часть Марлезонского балета.

— Нажрутся, как пить дать, нажрутся, — как бы невзначай сообщил бабушкам хитрожопый Валера. — Эх, беда-беда. Надо бы их жёнам сказать, а то поздно будет.

Бабушки возмущённо заголосили:

— Ах ты ирод!

— Ты им поди и продал!

— Абросимов только из запоя откинулся, а тут снова-здорово!

— Да чтоб ты сдох, чёрт белобрысый! Все они мужики — одна шайка-лейка.

— Не продал, а подарил. А если желаете, чтобы они деньги не пропили, так у меня средство есть, — ухмылялся Валера.

— Да пошёл ты знаешь куда? В пизду! Тьфу!

— Съеби отседова, глист окаянный!

— Вали-вали, а то клюшкой огребёшь. Мы на тебя в милицию сообщим.

— Напрасно вы так, — отступая и прячась в тени, отвечал хитрюга. — У меня там в зале ещё много чего есть, чего они могут сдать, но если мы договоримся, вы можете спасти ситуацию.

Нет, он, конечно, мог бы и внушить им, подчинить своей воле, пройтись, так сказать, по мозгам, но не хотел, чтобы об этом узнал господин директор. Всегда же можно договориться, правильно? И стоило только банде алкоголиков закончить погрузку тренажёров и отбыть, как их место заняли их жёны под предводительством тех самых старушек. Загремели вёдра, замелькали метёлки, швабры, загудел пылесос, и за всем этим со стороны наблюдал довольный Валера. Каждой из этих женщин было вручено плацебо, которое они впоследствии планировали подсунуть своим муженькам в питьё. Но он их не обманул. Их мужья и сожители действительно бросят пить, всё по-честному, только он не собирался разбазаривать опасное средство в таких количествах. Он заговорил алкашей от пьянства едва только те зашли в зал посмотреть на железо, а этот порошок в пакетиках — всего-лишь толчёный мел. Заговор будет действовать постепенно. Сначала эти бедолаги отметят сдачу, потом их жёны подсыплют мел, а потом — ой, понос. Этот побочный эффект отвлечёт будущих трезвенников от мыслей, что тут замешан новый владелец помещения, все будут думать на паль, которую они в последний раз выпили. Ну а если бабоньки вдруг вздумают подружкам предложить мел в пакетике, то что мы получим? Да, всё верно. Чёрный пиар. А всё потому, что не надо привлекать к себе слишком много внимания.

Бульбулькин.

В ожидании товарища директора и заслуженных чебуреков, Валера переоделся в рабочий костюм и решил заняться электрикой. С вывеской было всё понятно: монтажники вывели провод на отдельный выключатель — хочешь, включай, хочешь, выключай, но половина светильников в бывшем фитнес-зале давно вышла из строя, и с этим что-то нужно было решать. В одной из комнат под грудой заплесневелой одежды он разыскал стремянку, в другой, где раньше находился склад спортинвентаря, обнаружилась коробка с нужными лампочками. Да-да, помнится, бывшая хозяйка про них говорила, а теперь настало время ими воспользоваться.

Занятый работой, он не сразу обратил внимание на легонько заскрипевшую дверь и осторожный женский голос из коридора:

— Здравствуйте… Я по объявлению. А мне бы… Ой, а тут никого нет? Извините, тут принимают?

«Какая-то из жён будущих трезвенников вернулась?» — рассеянно подумал он и выглянул посмотреть.

— Да. Вы что-то хотели?

У стойки администратора, возле коробок с вещами, крутилась незнакомая ему женщина средних лет в чёрном платочке и в тёмном в белый горох платье с длинными рукавами и юбкой до щиколоток.

«Богомолка что ли?» — прищурившись, попытался определить очкарик. Одета, как будто только что из церкви пришла. Да ещё и платок траурный. Вон, у неё и свечки в сумочке. Ничего покупать не буду, а уж тем более милостыню давать. Сами с голоду пухнем. Чебуреки уже пятый час жду.

Женщина сделала в его сторону несколько робких шагов.

— Ой, а вы не знаете, мне сказали по этому адресу астролог работает? Я, наверное, не туда пришла? Тут вывеска…

— В данный момент я электрик, но если надо, могу составить гороскоп. Мы только переехали, поэтому тут, как видите, походная обстановка, — обрадовался Валера. Первый клиент — «Ура!» Неужели директор начал приносить пользу?

— Я, наверное… в следующий раз. Извините, — попыталась отказаться женщина. Она чувствовала себя неловко и, судя по всему, решила, что очкарик в рабочей робе над ней издевается.

— Нет, что вы. Проходите, садитесь на диван. Сейчас я вам его пододвину. Чай, кофе — вам какой гороскоп: с сахаром или со сливками?

— Простите. Я думала, тут экстрасенс, а тут… Всё это похоже на какую-то глупую шутку.

— Стойте! Подождите! — всполошился Валера и забегал вокруг неё, пытаясь ухаживать. — Да зачем вам куда-то уходить, чтобы потом переживать о своём решении? Я вам не икона, чтобы мной любоваться. Я специалист широкого профиля. Если хотите, я наряжусь в саван и подведу глаза чёрными тенями, но как это вам поможет? Это вас успокоит? Я понимаю, вам сейчас кажется, будто вы выбрали неудачный момент, Юлия Николаевна, но я вас уверяю, этот момент — самый для вас удачный! Сами звёзды нашептали мне в ухо, что Юпитер сейчас в третьем доме, вы по гороскопу Стрелец, и если вы сейчас вдруг уйдёте, то уже не скоро сможете осуществить свои мечты по реализации вашего космического потенциала!

— Я не… Откуда вы меня знаете? Мы раньше встречались?

— У нас сугубо индивидуальный подход. Каждому клиенту мы делаем карту рождения буквально с рождения. Вы хотите такую карту? Звёзды указывают, что вам без неё визу не дадут, да и в собесе бывает спрашивают…

Она так и не поняла, как очутилась на диване с чашкой кофе в руках, а участливый молодой человек в спецодежде уселся рядышком.

— Так, я вас слушаю. В чём ваша проблема?

— Понимаете, у меня пропал муж… Даже не знаю, как сказать правильно… — всё так же неуверенно произнесла женщина.

— Где? На рыбалке? Вам нужно точное число, когда он вернётся?

— Да нет, — окончательно смутилась вероятная клиентка. — Он давно пропал, в прошлом году, по весне. Я и в милицию ходила, и к батюшке за советом, а сегодня увидела объявление, и мальчик, у него глаза были такие честные, сказал, что тут могут помочь. Я бы не пришла, но муж каждую ночь мне снится, мне кажется, с ним случилась беда, я совершенно измучилась…

Она попыталась заплакать, но у неё не вышло, потому что бдительный очкарик сунул ей под нос нашатырь.

— Ах! — она едва не расплескала свой кофе, но вовремя спохватилась, прикрыла руками нос и очумело заморгала глазами.

— Вот именно. Кофе сладкий, не надо его солить, — пряча пузырёк в карман жилетки, посоветовал ей Валера. — Вам астрологический прогноз никак не поможет. Вам нужно найти мужа, и, соответственно, вам нужно гадание.

— Я просто не так выразила свою мысль… Можно я чихну?

— Чихайте.

Валера на всякий случай отобрал у неё чашку, дождался, когда она прочихается, и, пожелав ей вслух доброго здоровья, заговорил уже деловым тоном.

— Это нормально. Звёзды не рекомендуют держать в себе такие волнения. Итак, приступим. Сколько вы готовы потратить для того, чтобы найти своего мужа — живым или мёртвым?

— А сколько стоит? Мальчик на остановке…

— Ой.

Валера щелкнул перед её носом пальцами. Взгляд клиентки остекленел, а сама она замерла и стала как каменная.

— Беда, — пробормотал он, откидываясь на спинку дивана. — Нужно проработать один момент, пока ещё не поздно.

Призрак-крёстный, маячивший позади дивана, услужливо нагнулся и шепнул в ухо:

— Юлия Николаевна Комарова. Сорок пять лет. В девичестве Шульц. Детей не имеет. Три аборта в возрасте…

— Это мне неинтересно, — сварливо ответил очкарик. — Я хочу знать, что ей сказал тот мальчик с честными глазами на остановке.

— Он сказал, что цены в городе самые низкие, а если она придёт сегодня, то ей, как первому клиенту, беспрецедентные скидки…

— Фигово. Я нечто подобное и подозревал. Сколько у твоей подопечной при себе денег?

— Сто рублей десятирублёвыми купюрами в сумочке, ещё мелочь и золотое обручальное кольцо, — с готовностью сообщила крёстная сила.

— А почему так мало? Она не местная?

— Отчего же, коренная москвичка.

— Коренная москвичка, у которой в кармане всего сто рублей? Да я скорее в патриарха, принявшего ислам, поверю. Ты же понимаешь, гад, что сейчас я вынужден буду потратить на неё целых пятнадцать тысяч только одних расходников? Мы ведь так с рынка услуг в реактивную трубу вылетим, — простонал Валера, от огорчения закрывая глаза.

— А я здесь причём? — справедливо прошептала крёстная сила. — Это ваш друг её подговорил, а моё дело маленькое — мне хозяйку беречь.

Очкарик вздохнул. Крёстные души, призванные оберегать живых, никогда не лгали. Да, они были болтливы, да, порою вели себя довольно бесцеремонно, но, с другой стороны, у них работа тоже не сахар. Их никто не видит, кроме некоторых священников и шизанутых. Между собой, опять же, им тоже запрещено общаться — только подопечным в ухо иногда пошепчут, и всё, а так — ни-ни. Зато уж если засекут, что их видят, тогда держись. Все секреты разболтают, все тайны своих крестников, даже самые постыдные, хе-хе. Ну надо же им чем-то хвастаться? Хорошим или плохим — им без разницы. И благодаря именно таким призракам Валера и Денис могли в глаза говорить любому, что они всё про них знают. Конечно, были и исключения. Например, с сильными колдунами, малефиками, гибридами и причастными к тайным искусствам такое бы не сработало. Как не сработало бы и с сиротой, потому как по загадочным причинам у детей, не знавших своих родителей, крёстная сила всегда отсутствует. Но не все же у нас сироты, правильно? У основной массы населения есть как родители, так и более древние предки, а когда есть предки, есть и крёстная сила, появляющаяся при рождении. Их всегда из родственников назначают. Из тех, кто давно скопытился.

Он оставил Юлию Николаевну валяться без чувств, а сам, тем временем, занялся подготовительными работами.

Когда клиентка очнулась, то увидела перед собой низенький столик, на котором стояла большая эмалированная миска, наполненная водой. Вокруг миски стояли три свечи, а напротив, на стуле, сидел тот самый молодой человек в очках, только теперь он был не в рабочей спецодежде, а в старомодном синем халате с нашитыми золотыми звёздами. На голове у молодого человека была белая чалма, а в левой руке он держал зажигалку.

— Я что, заснула? — испуганно спросила Юлия Николаевна, ощупывая себя и одновременно оглядываясь по сторонам. Она увидела, что все окна в помещении были плотно завешены, и испугалась ещё сильнее.

— Вы впали в транс, — объяснил Валера. — Видимо, сильно любите своего мужа. Я решил не мешать и подготовился к таинству. Сейчас вам достаточно антуражно? Мне надо макияж делать? Или вам это непринципиально?

— А можно я лучше пойду? — она попыталась встать, и у неё ничего не получилось. Ноги стали как ватные.

— Нельзя уходить. Я уже вызвал духов, — раздражённо отказал очкарик. — Они могут обидеться и укусить вас за филейную часть. Всё это удовольствие — я это не про укусы, а про мужа — обойдётся вам в символические сто рублей.

Он зажёг свечи, погасил свет, и помещение окутал мрак.

— У вас при себе только фотография мужа, — предупредил экстрасенс в чалме. — Достаньте её из сумочки и кидайте в тарелку.

— Но ведь она же намокнет, — запротестовала женщина.

— Вам муж нужен или фотография?

— Ой. Хорошо.

Она сделала то, что он ей велел, после чего экстрасенс начал в буквальном смысле мутить воду. Он высыпал в миску порошок «Юппи» и принялся активно шерудить в ней столовой ложкой.

— А это зачем? — заговорщицким шёпотом спросила клиентка.

— Подношение для духов.

— А почему «Юппи»?

— Потому что хороший краситель. Вы всё равно не поймёте, а теперь кидайте в воду своё обручальное кольцо.

— Ох!

— А что не снимается? Мыло дать?

— Просто я не понимаю зачем.

«В ломбард отнесу. Может, это хоть как-то покроет мои убытки», — мстительно подумал Валера, но вслух сказал, конечно, другое:

— Вы же не принесли с собой башмак или ещё какой элемент вашего мужа. Как прикажете в таком случае его духам искать? А с вашим кольцом он точно контактировал.

— А разве фотографии мало?

— Тогда они найдут только человека, похожего на вашего мужа. Вы про ауру слышали? Магия золота, 585-я проба, вам это о чём-нибудь говорит?

— Д-да.

— Вот и молчите. Наблюдайте лучше за миской.

Клиентка кивнула и принялась послушно смотреть. Через несколько секунд она увидела, как экстрасенс опускает свои пальцы.

— А зач…

— Вижу! Всё вижу! — завыл Валера, старательно закатывая глаза. — Анатолий Комаров. Сорок семь лет. Был одет в тёплую кожаную куртку чёрного цвета, синие джинсы с начёсом, берцы, носки тёплые, красный шарф… При себе имел паспорт… Волосы вьющиеся, седина на висках…

— Ой! — окончательно перепугалась клиентка.

— Умер 18 марта 2005 года, — продолжал завывать Валера. — Под Подольском, на Старом Симферопольском шоссе, неподалёку от СНТ «Колос». Закопан в канаве прямо у дороги, рядом вижу столбик. Это дорожный столбик!

— Прекратите! Немедленно прекратите! — завизжала клиентка и замахнулась на экстрасенса сумочкой.

Зарёванную Юлию Николаевну пришлось успокаивать коньяком. Экстрасенс ходил вокруг неё и негодовал — сорвала таинство, зараза такая. А клиентка угрожала судом и милицией. Валера не понимал её слёз, ведь он действительно вызвал духов и послал их на поиски её мужа, и те нашли его. Нашли и привели в офис, а тот уже всё изложил подробно: где умер и как. Разумеется, настоящая работа не произвела бы на эту Юлию никакого положительного впечатления, поэтому он и импровизировал — тарелка, свечи, «Юппи», вода, реквизит на себя напялил, чалму наматывал. А теперь он зря что ли в тарелке руки помыл? Дениску бы потом уговорил выпить получившуюся бурду, типа на счастье, а она тарелку об стену взяла и швырнула в порыве дури. Хорошо хоть колечко обручальное успел спасти.

— Да что не так-то? Я же нашёл вашего мужа в лучшем виде! — возмущался Валера. — Конечно, не в таком хорошем, как вы рассчитывали, согласен. И я безмерно соболезную тому, что ваш Анатолий более никакой эксплуатации не подлежит, но ведь согласитесь — я выполнил свою работу! Отдайте мои сто рублей!

— Вы убийца! Жулик! Садист! Я до прокурора дойду! — обещала расстроенная клиентка, не забывая глотать коньяк.

— Так это не я его машиной сбил! За отдельные деньги найду тех двоих, что в машине были и его в яму закапывали. Но это дороже. Да я для вас уже больше сделал, чем вся областная милиция вместе взятая. Труп есть, место есть, надо только милицию туда носом ткнуть и на экспертизу, а вы подтвердите, что это ваш Толик. Ну так что, договорились? Вы мне сто рублей, а я вам рисую карту?

— Знаете, я в жизни такого наглого козла не видела! Так глумиться над горем, да чтоб вас Господь покарал за такие мерзости!

— А за что меня Господу карать?! — экстрасенс горестно всплеснул руками. — За честную работу? Я на вас потратился. Я поисковых духов посылал по трём направлениям, а это одноразовые договоры. Они стоят намного больше, чем эти злосчастные сто рублей. Ой, да вы всё равно не поймёте, как мы ведём с ними дела. Знаете, почему он к вам по ночам ходит? Потому что не хочет валяться у дороги, где выхлопные газы и бутылки с ссаками от дальнобойщиков. И более того, вам прекрасно известно это место. Это же в «Колосе» у вас дача? Думаете, откуда я это знаю? Но вам же сейчас всё равно. Вы обиделись. А напрасно, между прочим, ведь если кого вы и должны винить в гибели мужа, так только себя! Это ведь вы с ним поссорились 17 марта вечером из-за сковороды с жареным мясом, которое он сожрал. Это вы орали весь вечер про то, что он жирный и вы ему больше не дадите, пока он не сбросит вес. И я это не про еду говорю. Чё, вспомнили? Отказали мужу в праве на секс накануне смерти и теперь жалеете? А он, бедный, уснул на диване на первом этаже один, сами же его и бросили, а утром он оделся и побежал на свою первую пробежку в четыре утра. На первую и последнюю пробежку. Там-то его на Старом Симферопольском шоссе автомобиль насмерть и захуячил. А потрахались бы вечером, как нормальные люди, и возможно сейчас он был бы живым.

— Ублюдок! Не знаю, что вы там напридумывали, но это всё неправда и наглая ложь! Откуда вам известно?

— Записано со слов лично вашего мужа! Вон, он у вас за диваном стоит! — Валера негодующе ткнул пальцем, показывая направление.

— Здрасьте.

Юлия Николаевна машинально повернула голову на голос, увидела позади себя смутную тень, завизжала как резаная и ломанулась к двери. Только её и видели. Ей, конечно же, было невдомёк, что она перепутала призрака своего мужа с Денисом.

— Первый клиент комом, — огорчённо пробормотал экстрасенс.

— А чего это с ней? — удивлённо спросил товарищ директор. — Я же только поздоровался.

— У Толика спроси, — буркнул очкарик, кивая на призрака. — Не слушал бы жену, был бы жив. Не садился бы на диету — был бы жив. Вывод какой? Не женись и ни в чём себе не отказывай, потому как брак — это всегда какие-то бессмысленные проблемы. У всех оно так: стоит жениться, а потом начинается: не хочу, не дам, не поедешь, нельзя, а потом — ой мамочка, мой муж умер не дожив до пятидесяти, а ведь ни в чём ему не отказывала, любила-берегла. Тьфу!

Директор вежливо поздоровался с призраком, а потом, чтобы хоть как-то поддержать друга, сообщил, что принёс чебуреки и пиво.

— Сколько объявлений расклеил? — хмуро поинтересовался Валера, забирая у него пакет.

— Все.

— Ну, хоть что-то хорошее, теперь о нас все узнают.

— Да. В этом-то и проблема, — задумчиво произнёс товарищ директор. — Знаешь, я тебе, конечно, верю как организатору, и с креативом у тебя всегда было нормально, хотя название «ЧП» меня сильно тревожит, но объявления? Не слишком ли ты увлёкся?

— Не понимаю тебя. Обычная, стандартная объява, как у всех. Колдун, маг, экстрасенс, провидец, в детстве ударило молнией, с тех пор получил редкий дар и теперь способен на всякое. Внизу отрывные листики. Что не так?

Вместо ответа Денис молча положил на стол лист бумаги.

Валера бегал по комнате, на ходу обрывая занавеси с окон, и орал:

— Я убью этого менеджера! Я его жену, его мать, его собаку, всех в одном погребе закопаю! Какой Бульбулькин? Откуда взялся Бульбулькин?! Я просил написать — Валериан! Я прокляну весь его род до последней коленки! Мразь убогая! Я сейчас же еду ему морду бить и татуировку на всю спину с копией моего объявления, подонок неблагодарный! Я ему денег заплатил, а он мне всю работу изгадил! Ну ничего, скоро он мой ответ Чемберлену на всю жизнь запомнит!

На листовке красовалась крупная надпись «Валериан Бульбулькин» — вот из-за последнего экстрасенс сейчас и страдал.

— Валера, не надо, — пытался успокоить его Денис. — Ну, опечатались, с кем не бывает?

— Да ни с кем не бывает, дурила! Ты должен был сразу позвонить мне и уточнить, а ты пошёл и наклеил. Это диверсия! Теперь самая последняя ведьма в городе будет над нами смеяться. Мы позорище! Всё! Бизнесу конец. Уезжаем отсюда на Крайний Север! Будем северных оленей разводить.

— Я сейчас же поеду и всё сниму. Я ведь думал, ты это специально, что это такой креатив…

— Да какой креатив? Ну, торопился я, торопился. Ты же сам просил побыстрее, а я — всё же на мне. Аренда на мне, мебель на мне, переезд, оформление документов, пошлины всякие. Вот правильно моя бабушка говорила: лучше два пожара, чем один переезд.

Валера перестал бегать и замер на одном месте.

— Точно. Печать! Я сожгу эту типографию, а если получится, то и Москву. Как тебе такое предложение?

— Сразу — нет. Лучше уедем, — отказался директор.

Очкарик побежал к стойке администратора, нашёл телефон и принялся звонить в типографию. Денис страдальчески закатил глаза.

— Аллё, Лёша? А где он? Курит? А кто говорит? Катя? Слушай сюда, Катя. Если ты сейчас же не передашь телефон менеджеру Лёше, я тебя выебу!

Был уже поздний вечер. Валера сидел на диване, держа стакан водки в одной руке, а в другой — зажжённую сигарету, и релаксировал.

На столе лежала распотрошённая копчёная курица в лаваше. У неё не хватало одной ножки, валялись пачка сигарет, ключи от микроавтобуса и зажигалка, а бдительный товарищ директор стоял возле окна с гитарой и, лениво перебирая струны, мурлыкал песню собственного сочинения:

Все хотят гладить кота, Никто не погладит крота. Котик — пушист и фашист, Кротик — слепой фаталист. Скушает кротика кот И обосрёт огород. В ямку к слепому кроту Котик добавит говну.

— Котик обои дерёт! — начал подпевать с дивана пьяный экстрасенс. — В ухи хозяйке орёт!

Может когтями порвать, Может зубами кусать! Может он мышку убить, Фикус в горшке уронить. Ну, а когда Новый год — Дождик он с ёлочки жрёт! Крот никому не мешает, Он под землёю копает, Жрёт он личинок, червей, Ведь ему пох на людей…

Тут он замолчал, выпил стакан до дна, поставил его и с удовольствием затянулся. Потом опомнился и спросил сам себя вслух:

— Вот вы скажите: когда? Крот хоть раз ёбнул кота?

— Накричался. Набегался. Напелся. Весь день на нервах. Поехали, я тебя домой отвезу, — предложил Денис.

— Не хочу. Катя обещала приехать… До оргазма, сказала, я её по телефону довёл, хочет на меня посмотреть. Эх, блин…

Валера устало утёрся ладонью.

— Всё равно не понимаю. Как же так вышло?

— Оргазм? Вини свою импульсивность.

— Да не, я про Бульбулькина…

— Так ты сам виноват. Надиктовывал текст, а сам пиво пил. Вот менеджер и услышал «буль-буль».

— А в конце я ещё и икнул. Получилось — Бульбулькин, — вздохнул Валера. — Валериан Бульбулькин. Человек и пароход. Как же теперь избежать позора?

Денис кашлянул. Вернулся за стол и, положив гитару себе под ноги, сообщил:

— Мне надоело на гитаре бренчать. Мы уже кучу песен спели. Давай, может, утро вечера мудренее? Мне ещё призрака надо развеять.

— Какого призрака? — пьяным голосом спросил Валера.

— Да этого, который у нас тут ошивается. Толик Комаров. Ты его вдове сегодня гадал, забыл что ли?

Валера непонимающе посмотрел на друга, потом поискал призрака, а когда неупокоенный дух приблизился, в голове у экстрасенса моментально созрел новый план.

— Деня, мы доведём это дело до конца, — заявил он. — Толик будет ходить к своей жене по ночам, пока та не вернёт мне мой стольник.

Товарищ директор юмора не оценил, и экстрасенсу Бульбулькину пришлось озвучить план полностью.

— Фига се. На ночь глядя в Подольск, да ещё и милицию уговаривать, — приуныл он, выслушав предложение Валеры.

— Так мы хотя бы частично деньги вернём. Помимо этого ты заедешь в Чехов и заставишь покаяться убийцу Толика. Его соучастника — заставишь отдать деньгами.

— Но это как-то… — Денис замялся.

— Ладно. Соучастника я возьму на себя, а ты приведёшь ментам убийцу, — сжалился над ним экстрасенс, после чего подвёл итоги: — Таким образом Толик получит упокоение, убийца — наказание, а мы получим наш стольник, и дело будет закрыто. Я считаю, пусть мой образ Бульбулькина войдёт в историю как настоящий профессионал, а не как какое-то чмо обиженное. Ну так что? Поехали, господа, поехали?

— А как же Катя? — напомнил Денис.

Валера встал с дивана и, гордо подбоченившись, заявил:

— Валериан Бульбулькин — работу на девок не меняет!

Прошла неделя.

«Собственно, всё разрешилось как нельзя лучше, — размышлял Валера, лениво протирая стаканы вафельным полотенцем. — Теперь у нас есть деньги на какое-то время. Господин директор думает, будто бы я слупил с пассажира, помогавшего закапывать труп, всего три тысячи долларов, вот и дальше пусть так думает. А мы три пишем — семь в уме. Ни к чему ему пока знать о том, что я делаю запасы на зиму. Зато ремонт какой-никакой, телевизор купили, кабинет ему обустроили, сейф поставили, правда, там денег нет, но это ничего. Сейчас главное — не забыть ему туда дохлую мышь подбросить».

Стойка администратора стала барной. Пока что тут не хватало холодильника, но зато под стойкой прибавилось алкоголя, и теперь каждое утро он встречал напарника чашечкой горячего кофе. Ну а если нужно было забрать машину, то он ему в кофе кое-чего добавлял. За руль же пьяному садиться нельзя — мы ж не такие?

Зато Толик счастлив, его душа почти упокоилась, а тело отдали безутешной вдове. А как она поначалу возмущалась, как недовольна была: «Это не мой! Мой живым был! Вы все в сговоре! Экстрасенсы милицию подкупили!» Однако это ей не помогло — в останках был найден паспорт, а заикающийся от страха дяденька, совершивший наезд, благополучно во всём признался.

Но один вопрос всё-таки оставался открытым, и Валера ждал. Ждал терпеливо, как рыбак глупую и жадную уточку. Что вы говорите? Рыбак не может поймать уточку на крючок? Напрасно. Она уже давно на крючке. Весь вопрос — как долго она прокрякает?

С улицы донёсся грозный рык:

— Куда по помытому?

— Ай! Здрасьте, Галина Петровна! А вы здесь откуда?

Валера добродушно улыбнулся. Сюрприз для директора был в самом разгаре.

— Не видишь, порог намываю! Куда прёшь?

— Я тут работаю… Пустите!

— Не пущу! У меня там чисто! А ну цырлы вытирай!

— Я вообще-то директор!

— Да пошёл ты в жопу директор!

Улыбка у Валеры стала как у Чеширского кота. Через секунду в офис влетел взъерошенный Денис и схоронился за барной стойкой.

— С добрым утром, товарищ директор. Кофе пить будешь? — поздоровался экстрасенс.

— Иди нахер! Откуда она здесь взялась?

— С сегодняшнего дня она в штате, на полставочки её взял.

— Взял и со мной не посоветовался? — возмущённо зашипел директор. — Она меня шваброй знаешь, как больно стукнула? До сих пор чешется. Как она вообще в меня попадает?

— Мне это тоже интересно и пока не выясню, она будет в штате. И потом, ты же сам просил секретаршу?

— Я просил девочку, а не Галину Петровну! — осторожно выглядывая из-за стойки, пожаловался Денис.

— У Галины Петровны опыт, она готовить умеет, разряд по метанию молота, греблей занималась, знает три матерных языка.

— Ты заканчивай мне по ушам ездить, сволочь такая, лучше почеши между лопаток… спасибо. Я прекрасно знаю, как она умеет работать шваброй… Прямо туда и попала… Наверно, синяк будет.

— Деня, синяк это ерунда. Она на старой работе восьмерых ушатала в одну каску. Они тоже по помытому пробежались.

— Ого. Отчаянные ребята, а кто хоть?

— Да спецназ какой-то. Я особо-то и не интересовался, а её лучше не расспрашивать, сам знаешь.

— Угу, я тогда можно к себе пойду?

Денис осторожно поднялся из-за стойки, но тут дверь заскрипела, и он мышкой юркнул обратно.

— Валерочка! — донёсся от двери зычный голос уборщицы. — Тут какая-то бабёнка какую-то бульбульку ищет. Алкашка что ли? Хотя вроде не похожа. Мне её прогнать?

— Что вы, Галина Петровна, это ко мне. Клиент. Пропустите её, пожалуйста, — не забывая улыбаться, крикнул в ответ очкарик.

— А ну тадысь, ща пропущу. Щас она только цырлы свои грязнучие вытрет.

Юлия Николаевна вошла в офис, дрожа от страха. Ну что поделать, все дрожат после встречи с Галиной Петровной и тщательно вытирают ноги, иначе, как говорится — убиту быть. Впрочем, от Валеры не укрылось и некоторое презрение в её взгляде.

— Здравствуйте, Валериан, — тихо сказала она.

— И вам того же, — добродушно ответил очкарик. — Чай, кофе или может быть гороскоп?

— Нет, благодарю вас. Я не за этим.

— Слушаю вас внимательно.

— Я бы хотела вернуть вам долг, — сказала она дрожащим от негодования голосом.

— Что вы, как можно. Я же шарлатан и козёл. Вы мне ничего не должны.

— Нет уж, спасибо, я лучше отдам!

Она принялась с ожесточением рыться в сумочке и, вытащив из неё матерчатый узелок, демонстративно бухнула на барную стойку.

— Рублями насобирали? — понимающе улыбнулся Валера, не опуская взгляда на узелок. — Не хватило терпения собрать копейками, а ведь хотелось.

— Да! Хотелось! — вскипела женщина. — Вы дьявол! Вы подлый негодяй! Не знаю, из какой дыры вы вылезли, но я Бога буду молить, чтобы он вас туда обратно законопатил! Толик каждую ночь ко мне с плакатом во сне приходит! Трясёт прямо перед носом. Каждую ночь один и тот же сон! Я из-за вас не сплю!

— Надо же, как интересно, — сочувственно поцокал языком негодяй. — А на плакате, я извиняюсь, что? Какая-то надпись?

— Вы прекрасно знаете, какая там надпись! Ну так что — всё? Я вам ничего не должна? Там ровно сто рублей! Можете не пересчитывать, хотя это вы и так знаете!

Валера поднял узелок и взвесил в ладони.

— Да. Всё правильно. Сто рублей, — многозначительно улыбаясь, подтвердил он. — Вы мне больше ничего не должны. Мы с вами в расчёте.

— Хорошо! Прекрасно! Мы в расчёте! Тогда верните мне моё обручальное кольцо!

— Не понимаю, какое кольцо?

— Вы сами знаете!

— В первый раз слышу. Вы потеряли кольцо? Можем поискать за отдельную плату.

— Мерзавец! Обижать несчастную женщину!

— Ой, да какая же вы несчастная? Толик к вам больше ходить не будет, это я вам обещаю, но вы же тоже не без греха, понимаете, о ком я? Толик в курсе про вашего Костю, с которым у вас, не побоюсь этого слова, интим. И Толик просил вам передать, что… Э, куда? Я же не договорил!

Услышав про себя новое откровение, Юлия Николаевна не выдержала и снова сбежала.

Крыша

Всем, кто хоть немножко владеет критическим мышлением, хорошо известно, что никаких экстрасенсов нет и быть не может. Возьмите любое научное или медицинское сообщество — и что вам они скажут? Правильно: экстрасенсорные способности не имеют доказательной базы. А значит, деятельность большинства практикующих экстрасенсов — всего навсего обычное психологическое манипулирование, эффект плацебо и использование приёмов горячего и холодного чтения информации. Они считывают невербальные сигналы (мимику, жесты, реакцию), задают общие вопросы — и на основе всего этого создаётся иллюзия обладания тайным знанием. И это в продвинутом XXI веке, когда, казалось бы, из каждого утюга кричат и предупреждают, что нет никаких чудес, зависящих от положения Меркурия в третьем доме, — но ведь идут. Да, идут и верят и готовы отдать последнее. Так в чём же тут дело? Может быть, в том, что некоторые страстно желают быть обманутыми? «Ой, помогите, моего парня увёл мой собственный брат, у меня точно венец безбрачия. Спасите, мне по ночам является призрак старушки, которую я заставил на себя хату переписать, меня прокляли, да? Господин экстрасенс, погадайте: эта баба мне точно даст? А то я в неё столько денег вбухал, а она всё ломается, уж не знаю почему. Может, чего со мною не так?» — Да всё с вами так. Природа создала вас именно для того, чтобы вы поверили шарлатанам и на секундочку перестали переживать о своих проблемах. А они, шарлатаны, гадалки, целители и прочие тарологи, с удовольствием на вас наживаются.

Вся разница между ними и ЧП «Заговор» была лишь в том, что тут работали настоящие экстрасенсы, готовые помочь страждущим за любые и даже самые смешные деньги. Ибо так пожелал сам директор.

С клиентами, откровенно говоря, не заладилось с самого начала. В основном приходили всякие ебантяи: «А здесь точно экстрасенс? Я тут соседку испортил два раза, можете исправить? Почём операция? А диплом у вас есть? А можете зуб вылечить? А я вот была в Питере, так там все экстрасенсы женщины, а у вас какой-то очкарик по залу бегает, никакого сервиса совершенно. Слышь — на ставки погадать можно? Я на ЦСКА поставил, а если выиграю, с меня откат, помоги по-братски…»

Чтобы хоть как-то выправить положение, директор «ЧП Заговор» стал устраивать по утрам рабочие совещания, но это не помогало.

— Что-то не так. Может, вывеску сменим? — озабоченно спрашивал директор, читая очередной отчёт о клиентах. — Ну все же видят, что у нас несерьёзно с такой-то вывеской.

— Деня, вывеска — ерунда. Проблема в конкуренции, а кроме того, мы до сих пор не инвестировали в сарафанное радио. Вся нормальная клиентская база ходит мимо нас и только посмеивается. Да базару-ноль, наш Бульбулькин — экстрасенс несерьёзный, но это как раз хорошо. Мы изначально планировали не привлекать к себе пристальное внимание Восьмого отдела и всяких важных церковников. Поэтому я, как ответственный завхоз, считаю, что нам нужно немножко подкрутить краник другим шарлатанам и увеличить клиентопоток в нашу сторону, — зевая спросонья, рекомендовал экстрасенс.

— Чего сделать?

— Подкрутить краник.

— Эм? Буквально?

— Можно и буквально, — немного подумав, согласился Валера. — С травмами лёгкой и средней тяжести.

— Никаких травм! — строгим голосом отказал директор. — Ты обещал больше никого не бить. Бабушкой моей поклялся.

— Всё верно, и хочу заметить: я своё слово держу! Ты же знаешь, имя твоей бабушки для меня святое.

— Спасибо, что напомнил. Давеча утром на парковке что было?

— Ничего, — смущённо отводя взгляд, ответил Валера. — Гражданин хотел, чтобы я передвинул «Япошу» с его, как ему показалось, места. Мы вежливо поговорили, недоразумение было быстренько урегулировано, после чего, обсудив погоду и цены на бензин, мы расстались добрыми приятелями.

— Надо же, а я видел другую картину. Вы поругались, а потом он начал пальцы себе ломать. Четыре пальца успел хрустнуть, пока скорая не подъехала.

— Да он припадочный. У него приступ был, а как раз я ему скорую и вызвал. Если бы не я…

— Если бы не ты, он бы был сейчас с целыми пальцами.

— А нехера было пинать мою машинку! — неожиданно обозлился Валера. — Пришёл, значит, такой, весь в чистом: «Это, мол, моё место, убирай своё говно, я тут ставил всю жизнь…» А документы на собственность, между прочим, не предоставил. Однако же я его не бил. Пообщались только…

— Ладно. Но больше так не делай, пожалуйста, — попросил Денис.

— Хорошо, — кротким голосом согласился очкарик. — В следующий раз, если он рискнёт навредить «Япоше», он потеряет только три пальца, ладушки? Руку жать будешь?

Товарищу директору только и оставалось, что горестно стонать и умолять товарища вести себя более корректно. Ему даже пришлось закрыть глаза на то, что ушлый экстрасенс стал вымогать с посетителей деньги за просто так. Все, кто приходил пошутить, подурить или просто по ошибке, подвергались услуге — экскурсия. Валера водил их по кабинетам, показывал туалеты, топор в барной стойке, сову, место, где директор работает, а потом отбирал за эту экскурсию сто рублей. Хотя, может, отбирал он и больше, но отчитывался только за стольник. Денис понимал: его другу было просто необходимо куда-то деть свой кипучий потенциал, потому как отсутствие клиентуры его крайне расстраивало, но те безопасные варианты, которые он предлагал, больше не работали. Ведь вторую неделю простаивали, и если срочно не дать работнику правильного клиента, он пойдёт воевать с соседями, и тогда Москва может не досчитаться какой-нибудь бабушки Арины, пророчицы Клавдии или не дай бог экстрасенса Саши Блю — известного чародея в десятом поколении.

Его опасения подтвердились, когда он заметил Валеру возле барной стойки с кипой газет. Экстрасенс Бульбулькин был вооружён чёрным маркером и бубнил вслух:

— Меняю квартиру… Не то. Продам гараж… Не то. Ага, вот…

Он сделал пометку и с удовольствием прочитал вслух:

— Ясновидящая Анна Ивановна. Поверить в чудо. Помощь на расстоянии. Практика более двадцати пяти лет… Ты у меня поверишь в чудо, я тебе гарантирую. И живёшь ты недалеко. В Выхино.

Денис тотчас насторожился и замер, стараясь не шевелиться. Очкарик тем временем отложил одну газету в сторону и развернул другую.

— О! Да тут сектор-приз на барабане! — радостно воскликнул он и принялся читать:

— Исполнение желаний и номер телефона… У меня только одно желание — сдохни! Астролог Панасенко — стопроцентный результат… Звёзды обещают тебе, астролог, сотрясение мозга. Думаю, одного кирпича марки силикатный тебе за глаза хватит. Потомственная ведунья… Сорок пять лет практики. Совсем молоденькая была… Ох и обрадуются твои наследники — ведунья… Хиромант. Гадание по ладони. Я тебе нагадаю, мерзавец. Передам с рук на руки психиатру.

— Нет, — прошептал Денис.

— Ого, Лала-чародейка. Гадаю, снимаю порчу, верну любимого. Ох, я тебе верну любимого — ты у меня в монастырь уйдёшь, — не обращая внимания, продолжал угрожать Валера.

— Нет, я сказал! — как можно громче рявкнул директор. Экстрасенс заметил его и осёкся.

— Ты чего визжишь? У тебя кофе кончился?

— Никакой охоты на конкурентов! Ты понял?

— Деня, у нас капитализм, а не бабочки в животе. У нас конкуренция. Это значит, что кто-то кого-то должен схарчить. Не договориться, а сожрать вместе с костями ради получения прибыли. Ты вот чего ждёшь? Они ведь нас тоже не потерпят. Все видели объявление про Бульбулькина. Значит, если не мы их, то они нас. Ты что, хочешь проиграть какой-то…

Валера поискал в газетах и нашёл нужное объявление.

— Во! Потомственной и заслуженной гадалке России со стажем? Богине плодородия и гуру женской магии Марине Шварцгольц? Ты же настоящий экстрасенс, а не жопой деланый. Ты таких, как она, должен одной пяткой в мертвецов превращать, а ты их жалеешь. От них столько горя, убытков, проблем всяких, а ты мне тут что-то про мораль. Ну, хочешь, я ментов подключу и по статье их ликвидировать буду? Мне непринципиально.

— Нет. Запрещаю. Иди ищи клиентов.

— А, ну хорошо. Я тебе сейчас найду. Так найду, что ты икать будешь, — с угрозой в голосе пообещал экстрасенс.

Директор тут же на месте внёс несколько правок в задание, а то ведь всякое могло случиться.

— Без психического воздействия, добровольных, без насилия и членовредительства.

— Конечно, — зловеще улыбнулся очкарик. — Только деньги из сейфа заберу последние.

— Это ещё зачем? — с подозрением в голосе спросил Денис.

— Считай это тратами на рекламу.

*****

Примерно через час Валера обнаружился в парке Кузьминки с рюкзаком, плотно набитым пивом. Экстрасенс неспешно прогуливался, выпивал, присматриваясь к молодёжи, и по мере распития составлял бизнес-план. Всё-таки он сам не так давно был студентом и прекрасно знал, какими суеверными они становятся во время экзаменов. Последнее отдадут, на любое преступление согласятся, только бы сдать экзамен быстро и, желательно, не тратя драгоценное время на зубрёжку билетов. Только вот один вопрос не давал покоя. Сколько же с них брать? Сто долларов или триста? Вон та троица возле пруда в уток сухариками кидается — сразу видно, отчаянные. Парни обсуждали покупку билетов на концерт. Кажется, «Дискотека Авария»? Впрочем, неважно.

Валера подошёл к молодым людям и честно предложил им свои услуги. Молодые люди презрительно засмеялись и начали издеваться, но другого он от них и не ждал.

— Ты такой предсказуемый, Гоша Самсонов, — ухмыляясь, сказал очкарик самому шумному и шутливому. — Ты бы так на экзаменах выделывался, а сейчас у тебя три хвоста, про которые не знают твои родители. И что дальше? Сколько твой папа заплатит осенью, ведь тебя ждёт комиссия? Две-три тысячи долларов? А может быть, сразу армия — и прощайте билеты на концерт? А вот эти двое, Боря и Саша, у них только по одному хвостику, они-то на концерт пойдут, а тебе смсками отчитаются. Прикинь: ты будешь сортиры зубной щёткой драить, а они — девчонок, с которыми познакомятся на том концерте.

Молодые люди тут же заткнулись и начали подозрительно переглядываться.

— Мы знакомы? — уточнил тот, кого Валера назвал Гошей Самсоновым.

— Ага, ты же сам меня звал позавчера из окна: «Халява, приди!» — орал. Вот я и пришла, только извини, с опозданием. Вызовов нынче много. Но ты не расстраивайся: сегодня же всё решим по твоим проблемам. Триста долларов за хвостик, ты уж прости, наценка за студенческую борзость. Нечего было меня мудаком обзывать.

— Нет, спасибо, — посовещавшись, отказались молодые люди. — Это слишком до хрена.

— Могу сделать коллективную скидку, — снисходительно предложил экстрасенс. — Украдёте мне парковую скамейку, и я оформлю вам все ваши хвосты за четыреста долларов, вскладчину. Заодно расскажите про меня всем нуждающимся. Только решайте быстро. Моё предложение ограничено. Как говорится: только сегодня и только сейчас.

Сначала он предложил украсть скамейку исключительно ради ржаки, но когда увидел, как молодёжь возле неё с энтузиазмом корячится, то вспомнил, что скоро у уборщицы Галины Петровны день рождения. Собственно, а чем плох подарок в виде ворованной скамейки? Он же тут не причём — студенты сами согласились, а в таком случае даже принципиальный директор не найдёт что ему возразить. «Халява, приди»? Ну до такого точно ещё ни один из шарлатанов не додумался: заговор на сдачу экзамена, приворот любимого препода, оргия в деканате… Тихо-тихо, не надо увлекаться, аппетит приходит во время еды.

*****

Отсутствие экстрасенса напрягало. Денис погулял по офису, сходил в ресторан, где пооблизывался на меню, и прогулялся до магазина «Спар». Набрав готовой еды на обед, он уже устроился было есть, как неожиданно в дверь кабинета вежливо постучали. Директор нахмурился и принюхался. Пахло участковым.

— Войдите, — крикнул он и нехотя отложил в сторону одноразовые контейнеры.

Дверь открылась.

— А что это у вас в офисе никого нет? — вместо приветствия поинтересовался милиционер, помахивая кожаной папкой для документов.

Директор выразительно глянул на крёстную силу, просочившуюся за участковым.

— Жидков Андрей Викторович. Тридцать два года. Местный участковый. В позапрошлом году отстрелил палец при задержании особо опасного рецидивиста. Пришёл предложить услуги охраны, — затараторил крёстный.

— Но нам не нужна охрана! — воскликнул Денис.

Участковый недоумённо выгнул бровь и бесцеремонно присел на стул, положив папку себе на колени.

— Вы уверены, что не нужна? Я бы на вашем месте задумался. Офис без охранной сигнализации, про пожарную я уже молчу, двери открыты, а если вас ограбят и обкрадут?

«Да какой вор на такое осмелится? Мы его по следу в два счёта, а Валера потом ещё и на счётчик приколотит», — озадаченно подумал Денис.

— Не обкрадут, — заверил он участкового. — У нас брать нечего.

— А я бы на вашем месте подумал. Как вас по имени-отчеству? — поморщившись, спросил милиционер.

— Денис. Просто Денис.

— Так вот, просто Денис. Мы получили несколько тревожных сигналов о вашей деятельности, жалобы от соседей, от разных неравнодушных граждан… Название ваше, опять же… Подозрительное у вас название. «Заговор».

— Вы про утренний инцидент на парковке? — испугался директор. — Я сегодня же вечером отвезу ему апельсины и холодец. Уверяю вас, виновные получили строжайший выговор…

— Какой инцидент?

— Ну, там, где мужчина пальцы себе ломал и плакал.

— Он сам ломал? Сам себе? — изумился участковый.

— Ну да. Все видели. Весь двор, много свидетелей… А вы разве не из-за этого?

— Нет, я по другому вопросу.

— Хорошо. Тогда что он ещё натворил?

— Кто? — капитан Жидков начал подозревать, что его не понимают.

— Ну, Валера. Валериан Бульбулькин. Он кого-то запугивал и на него нажаловались? Если он снова собирал деньги на шлагбаум, вы не молчите, я с ним сегодня же поговорю. Он уже так не в первый раз делает. Или вы из-за той собачки, которая перед входом навалила? Я уже извинился перед её хозяйкой и оплатил промывание желудка.

— Желудка?

— Да. Там такая неприятность произошла: собачка на пороге накакала, а Бульбулькин потребовал, чтобы хозяйка собаки убрала за своим питомцем, ну а та отказалась, в грубой форме. Ну, он её и… Вы же от неё, нет?

— Да какой к чертям Бульбулькин? Я вам русским языком говорю: жалобы на вас, заявления. Можем дело завести, если продолжите в том же духе, но можем и закрыть глаза, если вы, скажем, со своей стороны окажете нам некоторую материальную поддержку, — не выдержал милиционер.

— Да что вы, я всегда вас поддерживаю. Я полностью на стороне закона и правопорядка, — с готовностью заверил его директор.

— Очень хорошо, что мы наконец-то пришли к взаимопониманию, — с облегчением улыбнулся участковый. — И поскольку вы только недавно открылись, дополнительная охрана будет стоить четыре тысячи.

Денис непонимающе заморгал и глянул на крёстную силу в ожидании разъяснений.

— Андрей Викторович предлагает вам крышу, — сообщил призрак. — У него все на участке охвачены, кроме вас. Ларёчники, автомойки, бордели и алкомаркеты. Весь малый бизнес, одним словом, кроме аптек и ломбардов. Денежкой он исправно делится с вышестоящим начальством, следовательно, всё по закону.

— Но ведь я плачу налоги, — пролепетал Денис.

Капитан Жидков снова принял эти слова на свой счёт и терпеливо принялся объяснять, что дополнительные услуги защиты — это не его инициатива, а так положено. Хочешь спокойно работать — плати. Иначе всякое может случиться. Угоны, ограбления, кражи, поджоги и рэкетиры всякие. Разумеется, все платят налоги, даже милиционеры, но налогов много и их на всех не хватает, отсюда и дополнительные услуги защиты. И эти услуги не нужно рассматривать как взятки или вредные пережитки коррупции, нет-нет. Рассматривайте это как дополнительную мотивацию.

— А сколько у вас зарплата в месяц? — с любопытством спросил Денис.

— Ну, какое это сейчас имеет значение? — уклончиво отвечал Жидков. — Двенадцать пятьсот, а участок у меня большой. Я, знаете ли, практически без выходных на ногах работаю. К маме, в Рыбинск, четыре года уже не ездил, а тут ещё вы открылись. По-вашему, это не стоит какие-то несчастные четыре тысячи?

— Это правда, — подтвердила крёстная сила. — Про мать он совсем забыл. Он больше на Турцию налегает и на Египет. А общий доход у него со всех точек около ста двадцати, не считая двух квартир, которые он сдаёт. Там ещё двадцатка, грубо говоря, набегает. Гастарбайтеры то-сё, понимаете?

— Понимаю, — задумчиво почесав нос, согласился Денис и, покосившись на сейф, добавил: — Только денег у меня нет.

— Что, совсем ни копеечки? — не поверил участковый. Денис тут же демонстративно распахнул сейф и показал содержимое. Внутри капитан Жидков увидел лишь дохлую мышь, подвешенную за хвост, и надкусанную шоколадку.

— А мышь зачем?

— Из мести. Чтобы я не забывал, что это он тут заправляет деньгами. Шоколадку тоже он покусал, — вздохнул Денис, закрывая дверцу. — Так что лучше приходите в другой раз, а ещё лучше вообще сюда не приходите. Целее будете.

Почувствовав недоброе, участковый резко охладел к разговору.

— Ну что же, — медленно произнёс он. — Раз мы друг друга не понимаем, то всего вам хорошего. Возьмите мою визитку и очень рекомендую мне позвонить, желательно в конце месяца.

— Почему в конце месяца? — уточнил Денис у крёстного.

— Он тогда план по профилактике закрывает. Уходя, он подбросит вам пару пакетиков героина, так что вы в любом случае принесёте пользу родной милиции независимо от того, хотите вы этого или нет.

Товарищ директор моментально подсчитал все последствия. Участковый подкидывает в офис наркотики, а Валера их находит, после чего находит причину их появления, и тогда у капитана Жидкова будут большие проблемы. Может, лучше как-нибудь этого избежать? Спасти участкового, например?

— Стойте! Подождите! — предупреждающим крикнул он собирающемуся покинуть кабинет милиционеру. — Вот, я вспомнил, у меня есть для вас деньги!

Жидков с готовностью обернулся и увидел, как директор «ЧП Заговор» суетливо роется в верхнем ящике письменного стола.

— Пятьсот долларов вас устроит? — предложил Денис, бросив на стол несколько карманных календариков.

— Ну, это же не для меня, — осторожно кашлянув в кулак, предупредил участковый. — Сами понимаете.

— Понимаю. Берите и извините меня, пожалуйста, за то, что не понял вас сразу.

Снаружи послышался шум и чьи-то голоса. Участковый и директор разом вздрогнули и переглянулись, словно два нашкодивших кота.

— Кто это? Посторонние? — испуганным шёпотом спросил капитан Жидков, не забывая накрыть фуражкой взятку из календариков.

— Сейчас проверю, — точно таким же шёпотом пообещал директор.

Возле барной стойки было не протолкнуться от молодёжи. Все галдели, шумели, смеялись, кто-то пил кофе из пластиковых стаканчиков, бесцеремонно развалившись на диване, кто-то кому-то звонил по телефону и, перекрикивая общий гвалт, обещал мазу на зачёт, но только прямо сейчас и быстро, а сам виновник происходящего нагло целовался сразу с двумя девицами и обещал им скидку за групповой сеанс.

— А говорили, что у вас бизнес не идёт, — попенял директору участковый.

— Это какая-то ошибка.

— Да уж, вижу. Всего хорошего.

Денис проводил участкового до двери, а затем яростным взглядом окинул толпу посетителей.

— Всем лежать! Полчаса! — зловеще прошипел он.

Валера только-только облапал одну из клиенток, но тут девушка подозрительно закатила глаза и обмякла, а следом за ней и вторая.

Молодые люди один за другим начали терять сознание и повалились, словно сброшенные с самосвала мешки с картошкой.

— Эй! — возмутился Бульбулькин, созерцая студентопадение. — Что за шутки? Они же ещё трезвые.

— Во всём вини только себя! Ты обещал без воздействия! — погрозил ему кулаком товарищ директор.

— Так я и не обманул! Клянусь бабушкой! Они все добровольно!

— Да и что же им всем тут нужно? Любимого вернуть? Приворот? Может, их сглазили?

— Нет. Экзамены автоматом… Ой, ну не делай такие глаза. Сам, значит, всегда так делал, а другим нельзя? И цена божеская — всего сто долларов.

— А это кто? — директор негодующе показал пальцем на бессознательных девиц, которых экстрасенс уложил прямо на стойку.

— Вера и Света. Решил немножко поработать на дому, сверхурочно. А ты чего, осуждаешь? Вообще, как директор, ты должен радоваться, когда работник работает не покладая рук. Я же с тебя денег за это не спрашиваю?

— Большое спасибо! Убирай их всех отсюда.

— Хрен тебе! — упёрся Валера. — У меня со всеми коллективный договор. Они мне деньги, а я им хвосты обрубаю. А потом — автопати на Воробьёвых горах. Я и тебе собирался инвайт, как директору. Короче — пошёл ты в жопу!

— Убирай. А то участкового назад позову! — пригрозил Денис.

— Фу! Ментами мне угрожать? А зачем он приходил?

— Из-за тебя зараза. Пришлось взятку ему давать. Пятьсот долларов.

— Сколько? — ахнул экстрасенс и побежал отнимать у участкового свои деньги.

Конкурент

Капитан милиции был перехвачен на парковке в тот самый момент, когда садился в свой личный автомобиль «Мазда-6» неуставного красного цвета. Его грубо запихали в салон и замахали перед носом удостоверением сотрудника ФСБ.

— Хана тебе, Жидков! Кердык тебе, Андрей Викторович! — шипел Валера. — Пойман на вымогательстве с поличным, оборотень в погонах!

— Я… не буду ничего говорить без своего адвоката! — протестовал участковый, который не мог поверить, что его упаковали в его же собственные наручники. — Полковник Васютин этого не потерпит, это беззаконие!

— Отдавай взятку, мент поганый! Чё ты мне календарики подсовываешь?

— Ничего не знаю, это доллары.

— Они такие же доллары, как я — апрель.

Валера поднял один из календариков, выпавший из фуражки участкового, и на всякий случай обнюхал. Пахло жульством.

«Товарищ директор дал менту взятку календариками, а сам обещал глаза никому не отводить и работать честно. Надо же, какой пассаж», — изумился он и тут же насторожился. — Так, а почему в салоне воняет наркотиками?

Он внимательно принюхался к участковому и пробормотал:

— Три пакетика в потайных карманчиках брюк, два в каблуках, остальные пять за подкладкой в пиджаке спрятаны. Только не говори, что это тебе вместе с табельным выдавали.

Участковый раньше смеялся над байками своих коллег, рассказывающих, что у сотрудников ФСБ нюх как у собаки и глаз как у орла, но теперь ему стало совершенно не до смеха. Он не понимал, он не верил, он судорожно соображал о всевозможных последствиях, и от всего происходящего у него закружилась голова. Ничего не говорить и ничего не подписывать. Это не его наркотики — они служебные.

— Имена, имена… Называй имена! — жарко шептал ему в ухо дотошный очкарик.

— Ничего не знаю! Меня подставили!

— На красную зону пойдёшь… Рукавицы из хлеба лепить… Там маргарин только по праздникам. Говори, с кем работаешь и на кого шестеришь!

Перед глазами капитана Жидкова замелькал хоровод из знакомых и незнакомых лиц, у него начались галлюцинации. Ему чудилось, что его любимицу-«Мазду» окружили со всех сторон сотрудники СОБР в полной боевой экипировке и стучатся забралами о стекло.

— Вот только пиздани чё. Только сознайся! — угрожали ему они. — Тебя сегодня в камере так встретят, так встретят… С шампанским.

— Я не скажу! — клялся, одурев, участковый. — Братики мои родимые. Брат за брата, сестра не виновата. Спасите меня!

Он не знал, да и не мог знать, что мнимый сотрудник ФСБ сейчас старательно промывает ему мозги. Валера недовольно хмурился: ему мешали студенты, которых выгнал на улицу товарищ директор, но отступать он не собирался. Деня первым нарушил уговор, а значит, экстрасенс мог больше не сдерживаться. Несчастные хвостатые клиенты, несмотря на то, что директор кричал им в окно «Кыш-кыш!», никуда не ушли, а покорные воле Бульбулькина бестолково топтались вокруг машины. Денис психовал, но выйти побаивался, вполне обоснованно подозревая, что ему тут же предъявят за календарики.

Участковый вдруг обнаружил себя в маленькой душной комнате без окон. Он сидел за столом — всё как положено, в наручниках и с большим желанием покурить, а спускавшаяся на проводе с потолка лампочка жгла макушку. Тощий следователь в очках водил перед его носом пачкой документов и обещал полное служебное разбирательство вплоть до расстрела, если участковый не покается и не напишет чистосердечное признание. На одном из документов капитан явственно увидел свою фамилию и какие-то цифры.

— Будешь сотрудничать с ФСБ — и тебе ничего не грозит, — обещал следователь. — Но если ты и дальше будешь играть в молчанку, то присядешь надолго. Твои шлюхи, недвижимость, левые доходы — всё отберём, а тебя в расход. Не забывай, что ты часть системы. Ты расходник. Ты позорное изделие № 2. Мы тебя просто порвём на следствии и за окошко выкинем. Мечтай сколько влезет о том, что тебе помогут, но тебя уже сдали, причём свои. Не веришь? Зырь, чё покажу!

Следователь ткнул пальцем куда-то вправо. Участковый повернул голову и увидел, как в стене открылась скрипучая дверь. И там, за этой дверью, стоял сам полковник Васютин и давал кому-то невидимому самые признательные показания.

— Капитан Жидков — сущий мафиози! Он один опутал всю Москву сетью нелегальных борделей и наркопритонов! Бросает тень на всех нас, честных и неподкупных сотрудников МВД, так и запишите! Он меня запугивал. Видео обещал распространить среди моей жены и тёщи с голыми девочками…

— Станислав Егорыч! — обессиленно прохрипел участковый. — Вы же мне сами приказывали, я же вам по шестьдесят процентов в карман, десятого числа каждого месяца… Не погуби!

— Пиши! — подсунул ему бумагу юркий следователь. — Всё пиши, сука. Не то поздно будет.

Оставив участкового с вытаращенными глазами сочинять чистосердечное признание на самого себя, Валера выскочил из машины и быстренько отогнал в сторону надоедливых и покорных студентов. Закончив наводить порядок, он поманил товарища директора пальцем.

— Можно вас на минуточку?

Хоть Денис его через окно и не слышал, но понял без слов и, понурившись, словно нашкодивший школьник, побрёл в сторону неминуемого наказания. Впрочем, экстрасенс встретил его милостиво и даже позволил прикурить сигарету.

— Я смотрю, у тебя от безделья совсем предпринимательские качества не в дуду, — хмыкнул он. — Поэтому займёшься хвостатыми. Хвосты обрубить — и всем зачёты, как договаривались.

— А что с ним будем делать? — Денис кивнул головой на «Мазду».

— Он теперь наш навеки. Сколько он у тебя, кстати, вымогал?

— Четыре тысячи. Знаешь, как-то неудобно получилось с этими календариками. Я ведь и не хотел, — Денис замялся.

— Да ладно? А по-моему, ты себя недооцениваешь. Целого оборотня в погонах раскрыл и только ножкой стыдливо шаркнул. Может быть, тебе за это медаль дадут или орден?

— Валера, а может, не надо орден? Отпустим его и память ему сотрём? Не наше же дело.

— Нет, наше! Мы будем просто-таки нещадно бороться с лицами, живущими на, допустим, нетрудовые доходы! — голосом Папанова пообещал экстрасенс. — Он нам сам будет дань платить. Начнём с этого.

— Мы же договаривались честно, — пискнул Денис.

— Его никто не просил к нам свой нос совать. А раз зашёл — значит, клиент, и значит, будем брать с него пятёрку за беспокойство. Хотя нет, ты сам выберешь, что для него лучше: в тюрячку, за его прохиндейские дела, где его в первую же ночь задушат подушкой, или пусть он живёт и носит нам абонементскую плату за право жить. Ты же директор, — зловеще улыбнулся Валера.

В качестве аргумента он отобрал у участкового один из листов чистосердечных признаний и показал Денису.

— Ого, а крёстная сила не шутила насчёт борделей. Если его арестуют, поднимется сильный шум, так? — испуганным голосом уточнил товарищ директор, читая текст.

— Правильно, а нам шум не нужен.

— Тут ещё указана какая-то чародейка Лала. Странно. Наверное, проститутка.

— Наверное… Стоп! Что за Лала? — Валера забрал бумагу назад и прочитал сам.

— Погоди. Так он ей клиентуру поставляет. Это же та, которая в объявлении, шарлатанка со стажем, — догадался он. — А не она ли его сюда и подослала?

— Ой. Только, пожалуйста, без увечий, — на всякий случай попросил директор.

Валера забрал у капитана всё, что тот про себя написал, и сказал ему, что теперь участковый — секретный агент, работающий на ФСБ под прикрытием. А чтобы он не забывал, какая это великая честь, экстрасенс отобрал у него все наличные деньги, после чего великодушно велел возвращаться к работе. Участковый радостно закричал: «Служу России!», а сотрудник ФСБ по-отечески похлопал его по плечу и рекомендовал в первую очередь выяснить всё про его знакомую чародейку Лалу. Кто она, откуда, где гуляет и где обедает — это, мол, и будет его первым секретным заданием. Капитан тут же сообщил, что сделает всё в лучшем виде, тем более что с Лалой он семь лет знаком, ещё с тех пор, как её из Театрального училища выгнали.

— Она бывшая актриса? — насторожился Денис.

— Может быть, и доросла бы до актрисы, но её с третьего курса выгнали, она потом бутылки по помойкам собирала, — рассказал участковый. — Говорила всем, что будто бы вживается в роль. Пособирала бутылки, значит, и устроилась работать детским психологом. А там у неё дар открылся. Стала она мамочек одиноких окучивать, а я, значит, ей по дружбе и подсоблял. Если где какая при деньгах на моём участке попадается — а вы же понимаете, при каких обстоятельствах они мне попадаются, — я их сразу к Лале и посылаю. А та утешит, поможет, наставит на путь истинный, особенно если мужик, скажем, застрелился или в петлю залез: эти особенно внушаемые. Некоторые к ней годами ходят за утешением.

— А потом ты пришёл к нам по её наводке, — кивнул Валера.

— Ну да. Повсюду объявления с неким Бульбулькиным, и Лала попросила поглядеть, что это за чёрт и нельзя ли его как-нибудь убрать. Я поэтому и взял побольше наркотиков, а потом смотрю — у вас бизнес несерьёзный, и решил просто с вас брать, как со всех. Ну это пока вы не раскрутились. Тут же всё поделено давно. Москва же. Все вокруг знают, что здесь Лала работает.

— Все, — подтвердил экстрасенс Бульбулькин. — Кроме одного честного и простодушного директора. Впрочем, мне кажется, он сегодня одумается и начнёт работать как надо?

Он с любопытством посмотрел на Дениса. Тот вздохнул и пообещал, что займётся студентами, как ему и велели. Всем зачёт. Ура! Ну, ура же?

— Нет, я их сам обслужу, — неожиданно передумал Валера. — Это мои клиенты, ещё напортачишь, а я потом за тебя красней. Ты едешь с капитаном к Лале и всё про неё вынюхиваешь. Вечером встречаемся у её логова и обмениваемся информацией.

*****

Биография чародейки Лалы оказалась скучнее некуда. Некрасивая, низкорослая, толстая женщина со сросшимися бровями, с претензией на артистичность — ну кто на такое пойдёт? Однако же шли и верили. Друзей не имела, собой не занималась, хотя денег у неё было для этого предостаточно. Тридцать лет, но выглядела на все сорок, поскольку любила поесть и мужиков с рельефными кубиками. А сама не замужем, нет. Дети — это зло, и с ними нужно бороться, как с сорняками. Зря, что ли, детским психологом работала? А женщина — это личность с большой буквы. И не нужно портить своё тело такими вредными понятиями, как беременность. Животик он для гамбургеров. Ну или для взбитых сливок, которые будет слизывать похотливый мужской язык.

Так бы она и жила, жизни радовалась, да только на беду повстречала на своём пути ЧП «Заговор».

Поздно вечером Денис и Валера сидели на лавочке перед домом, где жила чародейка, и не торопясь обсуждали план дальнейшего действия.

— Ни рожи, ни кожи, натуральный паразит, но ведь как работает. Охват ого-го. Со всей страны приезжают, — говорил Денис.

— Я так понимаю, берёт харизмой? — интересовался Валера.

— Да хрен там. Страхами она берёт. Она в нашем деле дилетант, но что любопытно: у неё есть некоторый альтернативный опыт в деле окучивания клиентуры. Она подселяет к своим жертвам полтергейстов, — рассказал товарищ директор.

— Не может быть…

— Может. Она вычисляет памятные вещи, к которым привязан шумный дух, и подбрасывает клиентам, а те думают на своих умерших родственников и несут чародейке денежку. Вот я целый список составил. Читай.

Он вручил Валере блокнот с записями и, пока тот знакомился с результатом проверки, начал намекать на еду.

— Ты что, на работу жрать ходишь? — рассеянно отвечал экстрасенс.

— У меня обед в офисе стух. Я кушать хочу, — ныл директор.

— Шаурма за углом. Я тебя не задерживаю.

— Ага. Сам в ресторан пойдёт, а мне шаурмой давиться. Я, может быть, тоже сервис хочу. Дай денег!

— Да с чего ты решил, что я в ресторан направлюсь?

— А то я не знаю. Самая состоятельная клиентка как раз у неё сейчас. Уже выходит. Светлана Игоревна. Тридцать восемь лет. Второй брак за плечами, дочке четырнадцать лет, пергидролью красится. Второго мужа у неё в прошлом году об асфальтовый каток на трассе размазало. Конечно, ты её выберешь, я тебя знаю: у неё титьки четвёртый размер.

— Угу. И с чего бы такие выводы?

— Почему я должен всё за тебя делать? Я же директор! Посмотри в блокноте — Светлана Игоревна Карамультук. У неё батя и второй муж — потомственные архитекторы, они такой дом отгрохали в Подмосковье, у самой Пугачёвой такого нет, вот и думай. Всё же ей досталось. А сама она деловой человек, в бога не верит, зато проходимцам всяким — всегда, пожалуйста.

Запищала подъездная дверь, и дельцы разом примолкли, провожая взглядом эффектную светловолосую женщину в модном платье. Женщина села в припаркованный у дороги автомобиль «Пежо» и укатила. Денис завистливо облизнулся.

— В ресторан «Славутич» поехала, своё горе заедать. Ну так что, можно я там поем, пока ты её охмурять будешь?

Карамультук. Карамультук… Интересно, как же её дразнили в детстве с такой-то фамилией? Может быть — Карамелька? Состязаясь в остроумии, они преследовали её до самого ресторана, оказавшегося на поверку обычным кафе. Затем, нагло проникнув внутрь, они заняли столики рядом с ней справа и слева, отсекая свою добычу от взглядов посетителей, и сделали несколько заказов. Несмотря на поздний вечер, в кафе было мало народу, а им нужно было создать обратный эффект. Жертва должна видеть полный зал, а официантки — наоборот, не отсвечивать и заниматься заказами. Мало ли кто подслушает?

Светлана Игоревна задумчиво сидела у окна с чашечкой кофе и не обращала на них внимания. Вот ей подали тарелочку с круассанами, вот за столик к ней приземлился Валерий Васильевич со стаканом клубничного мусса и длинной ложечкой, а она только плечиком дёрнула — и всё. Никакой отрицательной реакции. Экстрасенс начал демонстративно чавкать, потом вежливо сморкался в салфетку, но жертва не спешила на контакт. Видимо, хорошо ей чародейка мозги промыла. Пришлось ударить по ней в лоб самым провокационным калибром.

— Нету там вашего мужа в загородном доме, — ехидно произнёс он. — Там у вас посторонний шумный дух, зря вы о нём мечтаете.

Женщина испуганно вздрогнула.

— Что-что?

— Вы же Светлана Игоревна, хе-хе… Карамультук?

— Д-да…

— Сотрудник аномального ФСБ Валерий Васильевич, очень приятно. Вот мои документы.

Валера подсунул женщине салфетку, в которую совсем недавно ещё сморкался.

Светлана Игоревна зачарованно развернула скомканную бумажку.

— А что вам от меня нужно?

— Вы стали жертвою обмана некой особы, известной так же как Чародейка Лала, — забирая у неё салфетку, загадочно сообщил экстрасенс. — Сколько вы ей заплатили? Около пятидесяти тысяч? Не делайте такие глаза, это я за год подсчитал. Но не думайте, что дело ограничится только деньгами. В перспективе она заберёт у вас дом.

— Как дом? Мужа дом?

— Ага. Она так уже несколько раз делала. Подселяет шумного духа состоятельной вдове вроде вас, та слышит шум, шевеления, скребки всякие и думает, будто бы муж покойный с того света стучит. Идёт к Лале, а та ей советует привечать духа: мол, любовь не только до гроба бывает, но и после. А вдовица-то и рада. Столы накрывает, в нижнем белье кружевном по вечерам вертится — всё по советам чародейки. А спустя время замечает, что покойный муженёк буйный стал. Мебель крушит, кастрюли колотит, а любимой супруге вместо подарков — сплошные синяки и засосы. Как же быть? И снова вдовица топает к Лале за советом, а та ей: «Ой-ой, прокляли духа-то, изурочили. Видать, поперёк горла встала кому-то такая любовь». И тогда чародейка предлагает принять удар на себя. Мол, проклятие на хозяине дома, муж — хозяин дома, практически домовой, а если она в том доме поселится на законных правах, проклятье на неё перейдёт и за пару лет она это проклятие нейтрализует. Но всё должно быть официально. Дом должен быть продан по той цене, какую она назначит, а предлагает она буквально копейки и ещё в уши льёт: это, мол, не ради денег, деньги тут вообще ни при чём, главное — любовь спасти вашу загробную, иначе муж страдать будет и, вероятно, в перспективе переродится в демона. И вообще, какие могут быть деньги, когда речь идёт о спасении чистой души?

— Я вас… не совсем понимаю…

— Ой, да всё вы понимаете. Загородный дом есть? Есть. Шумный дух есть? Есть. А в багажнике вашей машины корзинка со всякими деликатесами, а так же импортный пакет с секретами от самой Виктории, — ухмыльнулся Валера. — Так что плохи ваши дела, гражданочка. Через месяц, может, чуть позже, вашему незаконно воскресшему муженьку захочется БДСМ, и вы поскачете на поклон к той самой тётеньке, у которой были совсем недавно. А та вам предложит именно такой расклад. Да я вам больше скажу: от этого расклада ваш настоящий муж в гробу перевернётся. Он, значит, его строил-строил, а вы его кому попало продавать. Мы, конечно, можем и подождать и поймать вас за руку во время совершения сделки, но вы тогда тоже пострадаете. Государство, Светлана Игоревна, не любит, когда дом за миллион продают за тыщу. А потому, если не хотите проблем с налоговой, я предлагаю вам поработать на нас.

Ловушка

Чародейка Лала работала не одна. У неё, как и положено любой профессиональной шарлатанке, был целый штат сотрудников: дизайнер одежды, визажист, массажист, бухгалтер, юрист, чёрный бухгалтер, всякие агенты, работающие за процент от привлечения новых клиентов. Но самыми главными среди них были братья Джабраиловы и дядька Федот. Братья Ахмед и Мага отвечали за её охрану и всем говорили, что они чеченцы, хотя на самом деле были таджиками из Душанбе. А вот дядька Федот — этот всегда стоял наособицу, поскольку был единственным из окружения чародейки, кто умел разбираться во всякой мистике. Сама-то Лала только по ушам хорошо ездить умела, а вот Федот, он, что называется, шарил. Находил полтергейстов, привязывал их к памятным предметам, после чего этих полтергейстов подбрасывали к клиенту. Когда братья подбрасывали, когда — Федот, а бывало, что и сама Лала не брезговала.

Бизнес шёл очень хорошо. Да что там хорошо — просто прекрасно. Клиенты отдавали недвижимость практически даром и даже говорили спасибо, а Чародейка — ну, а чего не взять? Дом, скажем, за полмиллиона долларов, ведь его же перепродать можно. И брала, и перепродавала, а потом пойди-докажи, что продажа производилась под давлением. По документам всё чики-пуки, да и никто ещё и не жаловался. А начнут жаловаться — так всегда переехать можно. Например, в Екатеринбург или в Питер, а уж если и там будут проблемы, то можно и за границу.

Но проблемы начались совершенно неожиданно. Жирный клиент Светлана Игоревна, на домик которой Чародейка возлагала большие надежды, позвонила ей среди ночи и, плача, поведала, что её вернувшийся с того света муж устроил настоящий погром: поломал мебель, дорогую сантехнику, крушит стены словно кувалдой, и что она всерьёз опасается за свою жизнь. Сбивчивый разговор закончился взвизгом клиентки и короткими гудками — прямо как в фильме ужасов. Судя по всему, полтергейст догнал и порешил Светлану Игоревну, а значит, не видать Чародейке её загородной недвижимости, как своих ушей. Лале срочно пришлось вызывать братьев Джабраиловых вместе с Федотом на совещание. Как быть? Что делать? А кто говорил, что полтергейсты людей не убивают и они, типа, ручные?

Дядька Федот — высокий, сухой, плешивый мужик неопределённого возраста — моргал красными заспанными глазами и заверял свою хозяйку, что такого просто не могло быть. Что полтергейст свежий, прикормленный и, если клиентка не повредила шприц, на который его заговаривали, то с ней уж точно ничего не случится в ближайший месяц. Братья Джабраиловы подобострастно молчали и только старались поворачиваться к Чародейке левой стороной. Позавчера они специально ломали себе уши, ну чтобы окружающие думали, что они борцухи, и теперь страшно гордились сделанным.

— Дом Светланы Карамультук можно хоть сейчас выставить за два миллиона долларов! Вы понимаете, какие это бабки? Он уникальный, с колоннами, с отделкой, там лепнины одной, знаете сколько? Иностранцы с руками оторвут! И это я ещё всякие прибамбасы не подсчитала: ландшафтный дизайн, пруд, бассейн и беседку с баней. А теперь всё это, что? Потеряно? — негодовала Лала.

— Аллочка, успокойся, — усталым голосом попросил Федот и добавил:

— У неё дети есть?

— Дочь, четырнадцать лет. В Австрии учится. А так — одна она. Ещё дальняя родня в Казахстане.

— Дочку зарезать? — тут же предложили братья. — Родственников всех секир-башка, а себе дом заберём.

— Да вы больные, что ли? У нас всё легально, — возмутилась Лала. — Нам нужно нормальное решение.

— Тогда ехать надо туда, проверять. Братаны возьмут оружие, на всякий случай, и побудут на шухере, а ты в дом проникнешь, — почесав затылок, предложил дядька Федот.

— Ага, щас! Чтобы меня твоя потусторонняя тварь и пристукнула? Нет уж!

— Аллочка, ты дослушай…

— Не называй меня старым именем, таракан плешивый! Я — Лала. У меня и в паспорте так написано.

— Ладушки, не буду. Только дай, милая, обосную, почему в дом должна зайти именно ты, — попросил Федот.

Лала страдальчески застонала, но решила прислушаться. Всё равно без этого чудика никуда.

— Я, государыня разлюбезная, разыскал свежака в наркопритоне, как тебе известно, в феврале месяце этого года, — не торопясь, поведал Федот. — Он сидел всегда на мягоньком, но отъехал на героине, а поскольку тот притон сожгли вместе с матрасами, то нуждался неприкаянный грешник в приюте. Ну тут-то я и помог. Поманил его шприцем-то многоразовым, а он и рад-радоваться. У наркотов неизвестно почему, но всегда на стекло рефлекс положительный. Да не о том суть: пока шприц целёхонек, у него не будет причин для грусти. Ему главное, чтобы он поблизости был, а ты сама его клиентке подкинула и знаешь куда. Нас твоя клиентка не знает, неизвестно, что там в домике произошло, а посему должна идти ты, а мы уже следом. Однако же я не верю, что мой наркоша взбесился: у этих духов характер не такой. А вот если бы я, скажем, подселил мясника-убийцу, да и то не всякого — всякий не подойдёт, — то вероятность смерти клиентки…

— Ну хватит про смерть-то! Чё ты каркаешь! — резким голосом перебила Лала.

— Мы не можем исключать и другие версии, — мягко проговорил Федот. — Скажем, она могла стать жертвой грабителей или пьяного соседа с топором, а тебе она по телефону звонила, значит, доверяет. Получается, так ты и скажешь милиции, если мы, не дай боже конечно, обнаружим там её труп. Коли боишься, то возьми с собой ментёнка своего. Жидкова, который.

При упоминании милиции братья Джабраиловы возбудились:

— Э, какие менты? Сами порешаем, да?

— Лала, ты чё — мусорнулась?

— А ну тихо! — прикрикнула на них женщина и принялась нервно грызть ногти, невзирая на дорогой маникюр. — Чёрт, а если там действительно труп. Тогда что?

— Ничего, — успокоил её Федот. — Вызовем милицию и расскажем свою версию. Расскажем, что Светлана звонила тебе, как своему лучшему другу и личному экстрасенсу, что её что-то беспокоило, а ночью тебя кольнуло в сердце предчувствие, и ты решила поехать проведать её лично, а я выступлю свидетелем. А уж если для тебя так важен дом, то мы же никуда не торопимся. Оставим там другого полтергейста и следующему наследнику будем выдавать его как за неупокоенную душу Светланы Игоревны. Делов-то?

Загородный дом Светланы Карамультук располагался в подмосковном дачном посёлке улучшенной планировки. Они приехали туда ранним утром. Назывался этот посёлок «Искра», и охранялся он как положено шлагбаумом, к которому прилагались пожилой сторож и бродячий прикормленный пёс. И хотя сторож был в форме и с эмблемой ЧОП на спине, братьев Джабраиловых это нисколько не смутило. Чёрный, тонированный по самую выхлопную трубу «Гелендваген» притормозил перед будкой, опустилось стекло, Ахмед медленно высунул в окно кудрявую бороду, специально демонстрируя сломанное ухо, — и шлагбаум тут же поднялся.

— То-то же, блят, — процедил водитель, и машина, урча, двинулась вперёд по дороге. Следом за ней под шлагбаум юркнул маленький «Дэу Матиз», за рулём которого сидела сама Чародейка Лала. Сторож спросонья вытаращил глаза — сначала на проехавших без разрешения, а потом на собаку, которая, встав на задние лапы, самовольно нажала на кнопку.

— Шарик, ты чего же, сука, творишь? — ошеломлённо прохрипел он.

— Гав, — отвечал Шарик.

И пока сторож ругал собаку, оба автомобиля проехали по главной дороге, а затем свернули в сосновый бор, где за высокой оградой притаился роскошный дворец Светланы Игоревны. Неподалёку от ворот они остановились, покинули автомобили и начали снова совещаться. Кроме Джабраиловых и Федота с Лалой приехал и капитан Жидков, на помощь которого она очень рассчитывала. А вот Федот подкачал. Едва увидев капитана, он начал нервничать, сомневаться, а ещё всю дорогу принюхивался к участковому, вызывая законное раздражение представителя власти. Только из машины вышли — и он опять за своё: носом начал водить, суетиться. Даже братья это заметили.

— Что у тебя за сотрудники, Лала? — ворчал капитан. — Ладно чечены, а этот тебе на кой?

— Ты уж прости дядьку, но он мне заместо отца, сопровождать нас будет, а без него боязно, — заискивающе отвечала Чародейка. Ей было тоже нелегко — собиралась в спешке, голову не помыла, да ещё платье не то надела. Только и надежда, что на бижутерию, а то вызовет участковый своих — и никто не поверит, что она тут по профилю. Она не хотела ругать Федота при посторонних и только показывала глазами: перестань! Уймись, ирод! Подставишь всех!

— Я бы лучше вас тут подождал, — попросил дядька Федот. — У ворот, а то что-то живот разболелся.

— Нет, пойдёшь с нами! — с угрозой в голосе отказала Лала. — Тут и братьев хватит.

— Ладно, не парьтесь, — недовольным голосом сказал участковый. — Я первым зайду и проверю, Лала за мной идёт, а вы, к-хм, дяденька… Пойдёте за нами, и если что — мы вам крикнем, а вы побежите за подмогой. Доступно?

Федот, казалось, не слушал. Он как-то весь сморщился, опасливо оглянулся и вдруг полез в салон, откуда достал небольшую винтажную сумку из сыромятной кожи. Участковый презрительно хмыкнул, подошёл к калитке возле ворот и нажал на звонок.

*****

— Слышь, Ахмед, а это вообще безопасно — соваться в незапертую калитку? Может быть, лучше сразу надо было ментам звонить?

— Мага, ты чё, зассал? С ними участковый. Он лучше знает, как делать.

— Так он же не на своём, типа, участке.

— Вах. Ты точно зассал. У нас стволов полный багажник. Закричат — всех завалим.

— Верно говоришь, брат. С оружием как-то всегда спокойней.

Джабраиловы сидели в «Гелендвагене» и в ожидании дальнейших инструкций обсуждали мутную, по их мнению, ситуацию с калиткой. Участковый позвонил в звонок несколько раз, а потом дёрнул ручку калитки на пробу — и та открылась. Но почему-то этого больше всех испугалась не Лала, а Федот. Ой, как он не хотел идти в дом! Пришлось даже немножко поугрожать ему, хотя они оба признавали — дядька мужик опасный.

— Мы про него вообще ничего не знаем, — сокрушался Мага. — Он для Лалы шайтанов ловит, значит, колдун.

— Но работает на Лалу, значит, Лала сильнее, — кивал Ахмед.

— Да, но ты же знаешь, она обманщица.

— Зарплата два раза в месяц — где обман? Рот свой закрой!

Мага замолчал. Ахмед всё-таки старший брат, надо слушаться, и, чтобы как-то себя развлечь, достал связку ключей и принялся перебирать их словно чётки.

Ахмед покосился на ключи.

— А чё это за брелок у тебя мохнатый? — показал он пальцем.

— Писька волка.

— Э, ты чего сказал? Какая писька волка?

— Ну, не мужика волка, а бабы-волка. На той неделе в кафе сидел, гляжу — Ибрагим сидит. Я к нему: чё-как? Кальян покурили, а у него такая же писька волка. Спрашиваю: зачем? Сказал, что щас модно, круче чем чётки из хлеба, оберег, сказал, на все случаи жизни. Здоровье там, потенция всякая, удача в делах. Ну я пошёл, тоже купил. Я и тебе купил, — рассказал младший брат.

— Выбрось! — приказал в гневе Ахмед. — Он тебя обманул, этот чёрт!

— Э, как выбрось? Я за неё платил много денег. На Кавказе все носят, мне Ибрагим сказал, каждый настоящий мужчина!

— Да чё ты мне гонишь! Никогда настоящие кавказцы не носили письки волка и не будут, потому как это позор! А если мы домой поедем, мать увидит — что она тебе скажет? «Чему, спросит, ты, Ораз, хорошему в Москве научился?» И что ты ей покажешь? Вот этот брелок?

— Э, брат. Не называй меня настоящим именем. Мы же на работе. Я же тебя Бехрузом не зову, правила соблюдаю. А писька волка точно удачу приносит.

— Пиздёж!

— Ну что ты, Бехруз. Ну какой пиздёж. Я же здесь, — послышался незнакомый насмешливый голос с заднего сиденья.

И в следующий миг братья оцепенели.

*****

Участковый и Чародейка шли по дорожке, вымощенной диким камнем, и на ходу ругали Федота.

— Засранец! Нашёл время! — негодовала Лала.

— Ну и родственнички у тебя, не хватало ещё, чтобы он тут наследил. Для бизнеса это не очень, — соглашался Жидков.

— Да какой он родственник! Так, седьмая вода на киселе! Ты лучше за руку меня подержи, Андрей Викторович. Боязно. Из-за него, подлеца, такие страсти терплю.

Стоило им только зайти на частную территорию, как дядька Федот тут же напросился отойти в кусты и, несмотря на то, что они специально шли медленно, он не появлялся вот уже более десяти минут. Они прошли мимо гостевого домика, миновали двухэтажную баню из настоящего кедра, обогнули пруд, а его всё не было. Чародейка с опаской посматривала на приближающуюся громаду дачи Светланы Игоревны: не мелькнёт ли кто в окошке, не дёрнется ли где занавеска или ещё какой шум, но вокруг было пустынно и тихо.

— И как она тут живёт одна? — завистливо вздыхал участковый.

— Обычно тут человек пять всяких рабочих. За домом присматривают, поливают, траву стригут, — настороженно оглядываясь, рассказала Чародейка. — Но когда она приезжает на отдых, она всех отпускает, чтобы не мешали ей. Это я насоветовала…

— Зачем?

— Да ты всё равно не поймёшь. Для ритуалов всяких женских. Для терапии.

— Угу, — участковый сделал вид, что понимает, и кивнул в сторону дома. — Ну тогда пошли проверять, к чему привели твои ритуалы.

*****

Братья Джабраиловы были страшно удивлены и испуганы. Как он попал к ним в машину, да ещё так тихо? Он что, ниндзя? Он что-то им сделал, и теперь они не могли пошевелиться, можно было только говорить и крутить шеей — и всё.

— Итак, что мы тут имеем? — ироничным тоном говорил Валера, не забывая обыскивать охранников Чародейки:

— Два калаша, два Макарова и две гранаты типа Ф-1, но баночка с насваем всего одна. Непорядок, граждане.

— Ты кто, чёрт ёб… — попытался вежливо спросить старший Джабраилов, но тут же получил подзатыльник.

— Без ругательств, Бехруз. Чтобы сказала твоя мама за твой позорный язык? А хочешь, я позвоню ей прямо сейчас и скажу, что ты передумал жениться на Зухре, потому что познакомился в фитнес-клубе с Маняшей Куликовой. И что Маняша беременна от тебя. Про это даже твой брат не знает.

— Какая Маняша? — ахнул Ораз. — Брат, а как же Зухра? Она же тоже от тебя беременна. Нас же дома её родственники пришибут. Ты с ума сошёл?

— Что ты чужого слушаешь! Неправда это, пиздёж! — завопил перепуганный старший брат.

— Наполовину, — заботливо поправляя одежду Бехруза, сообщил Валера. — Ты ведь не знаешь, что Зухра любит не тебя, а Ораза. И по всем анализам дочка у Зухры будет не от тебя, а от него. Честно говоря, осуждаю. Ну и порядочки у вас в Алабаме.

— В смысле? Брат, ты спишь с Зухрой? — возмутился Бехруз.

— Прости, брат. Не знал, как сказать. Ты же с ней не спишь, вот и приходится.

— Как я могу с ней спать, она же страшная! А у Маняши жопа в сто раз лучше, чем у неё!

— Красиво говоришь, брат. Ты хотя бы фотку мне показал.

— Чтобы ты и её трахнул? Пошёл на хуй!

— Сам пошёл на хуй!

— Ребята, давайте жить дружно, не кусайтесь, не плюйтесь друг в друга, — успокаивающе попросил Валера. — В другой раз я бы вам сам ноги переломал, но мне нельзя, бабушкой поклялся, а посему я предлагаю вам выдохнуть и забыть. Если хотите, я вам с этим помогу, но это попозже, а сейчас меня интересует сейф из чёрной бухгалтерии. Вы же знаете, где он стоит? Поехали туда и на троих всё поделим.

Братья тут же замолчали и начали недоверчиво переглядываться.

— А как же Лала? У нас будут проблемы, если мы её кинем, — сказал Ораз.

— С прискорбием должен вам сообщить, что ваш работодатель с сегодняшнего дня будет лечиться в психушке, — Валера задумчиво почесал макушку:

— Тут ведь как: мой директор, как увидел Федота, так сразу всякий страх потерял. В стойку охотничью встал, без моего, между прочим, разрешения, перевозбудился, поэтому нам за забор ну никак нельзя. Тут повсюду колдовские построения. Зайти можно, а выйти — нет. Там сейчас Дениска свирепствует. И мне особенно светиться нельзя, и вот тут я, братцы, подумал: всё одно сидим, ничего не делаем — так почему бы не забрать сейф, пока деньги не отошли к бухгалтеру?

— А если мы откажемся? — робко спросил Ораз.

— Ну тогда я вас настоящим чеченцам отдам, и тогда с вами точно случится писька волка, — ласковым голосом пообещал Валера.

*****

В то же самое время дядька Федот метался от забора к забору, пытаясь найти хоть какую-нибудь лазейку, но ему всё не удавалось. Повсюду были магические печати и знаки, обещавшие смерть любому, кто прикоснётся к ограде. Кто это нарисовал? Кто начертал? Восьмой отдел? Со всех сторон обложили — суки, видимо, хотят, чтобы в дом зашёл, а туда нельзя. Точно нельзя, он чуял. Стоит только перешагнуть порог — и ты окажешься во власти чего-то такого, о чём и помыслить страшно. Лала — дура, зашла вместе с ментёнком, и теперича им обоим каюк. Да чем же от участкового пахло? И вовсе не сыскарями, нет. От него пахло ведьмой, но знаки на заборе вовсе не ведьма рисовала — тут другой почерк, другая вязь, незнакомая. Ждали их тут, ждали. Да что же делать-то? Может, с бани через забор перепрыгнуть?

Федот подбежал было к бане, но увидел гостеприимно распахнувшуюся дверь и резко притормозил. Там, в полумраке, за дверью, он увидел замершие в ожидании сверкающие глаза. Банник. Только зайди внутрь — и он сдерёт с тебя кожу. Нет уж, спасибо. Значит, тут точно без ведьмы не обошлось, значит, и домовые под чьим-то контролем. Теперь ни к какому строению не подойти — ноги выдернут. Точно — нужно искать лестницу!

Прижимая сумку к груди, он снова побежал вдоль забора, пока наконец не оказался в саду, где начал настороженно озираться, целясь найти подходящее фруктовое дерево. Покойный хозяин-архитектор, казалось, позаботился обо всём: тут у него и цветник был, и небольшой фонтанчик, выложенный диким камнем, а так же несколько рядов яблонь, но все деревья как назло были молодые и низкорослые. Федот устало опустился на скамейку перед фонтаном и горестно застонал, а затем открыл сумку и достал оттуда небольшую бутылочку.

— Не поможет, — прошелестел над ухом чей-то голос. Федот испуганно оглянулся, но поблизости никого не было.

— Я тут совершенно ни при чём, — на всякий случай заныл он. — Я лицо постороннее, по ошибке.

В этот момент лопнула бутылочка, а её содержимое расплескалось по его штанам и верхней одежде.

— Я знаю, кто ты, — прошелестел голос. — Тебе нет места среди живых.

Дядька, словно кот, спрыгнул со скамейки и принялся отряхиваться.

— Это недоразумение. Вы не законники, значит, нам нечего делить. Я всегда помогал ведьмам! — начал оправдываться он. — Чего вы хотите? Откуп? Я готов сотрудничать.

— Твою душу.

— Ну уж нет! Вот! Вот видели! — Федот скрутил пальцами кукиш и принялся наугад тыкать им в разные стороны.

— Другого я и не ожидал, дзяд, — прошелестел голос. — Сегодня я сделаю из тебя артефакт, послушный моей воле. Я самого тебя загоню в бутылочку.

Отходняк

Прошла неделя. Директор ЧП «Заговор», как пропал в загородном доме Карамультук, так больше и не появлялся.

«Смешно как-то выходит, — размышлял Валера, раскладывая на барной стойке карты Таро. — Дениски нет, а работа движется. Неторопливо, размеренно, почти сонно, но такое чувство, что всё равно чего-то не хватает, словно томление какое-то. Выходит, что директор нужен больше для порядка? Ну вот придёт кто-нибудь важный, спросит: где директор? А я ему: ой, он в загуле по случаю истребления потустороннего дзяда. Понять и простить, заходите через недельку, а ещё лучше через две... Нет, но если рассуждать логически, товарищ директор — козлина, конечно. Сам просил это ЧП организовать, а сам проёбывается. Лучшего друга променял на какую-то там аморфную святость. Вот только появись в офисе, скотина, я тебе устрою».

— Валерьян, так что там по поводу моего мужа, что карты говорят? — позвала нетерпеливо, ёрзавшая на диване задом, очередная клиентка.

Валера вздрогнул, отвлекаясь от собственных мыслей, и отстранённо посмотрел на карты. Ах да, для гражданки Ивановой гадаем, ищем измену мужа. Как же хорошо, что вместе с сейфом удалось добыть ещё и клиентскую базу, откуда он выудил самых перспективных простачков. А те и рады были очередным скидкам и заманчивым предложениям в сфере чародейства и колдовства. Эта, например, заявилась прям к девяти утра, вся в золоте, летней шубе и в обтягивающих леопардовых лосинах. А уж накрасилась, что просто взгляда не отвести. Рука за кирпичом так и тянется. Нет, гражданка Иванова, приворотное зелье вам не поможет, вам помогут пиздюли, но вы ещё об этом не знаете. Это же надо — деньги мужа на всяких шарлатанов вроде меня тратить.

— Эм, карты говорят, что муж вам не изменял, — добродушно сообщил он. — Можете быть спокойны.

— Как же не изменял? Я сама подслушала, как он своим дружкам по телефону хвастался, что в Турции кувыркался с молоденькой горничной, — горячо возразила женщина и принялась картинно заламывать руки. — А вы точно в картах разбираетесь? Мне вас Лала насоветовала, а вы чушь несёте.

— Вот император, — экстрасенс таинственно поднял карту и показал клиентке. — Это ваш муж, и вы это знаете, поскольку никогда не верите раскладам без императора. А вот вы.

Он показал другую карту.

— Императрица. Без неё вы тоже не верите раскладам, а вот дурак между вами.

Он показал ещё карту.

— Дурак говорит, что между вами и мужем сложилась очередная дурацкая ситуация, которая в перспективе приведёт вас к разводу, дележу имущества, обидам, запою, изменам назло, а вот и инфаркт вашего мужа...

Валера нашёл среди колоды карту смерти и продемонстрировал её Ивановой.

— Но как же... Дурак ведь символизирует совершенно иное. Он говорит о безрассудстве, бесстрашии, — испуганно пролепетала клиентка.

— Ну вам лучше знать, вы же себя опытной считаете, — проворчал экстрасенс, собирая карты. — А мне дурак говорит другое: он говорит, что ваш муж ездил в Турцию, но вам не изменял, поскольку ещё в самолёте на него чихнул мальчик Вова десяти лет от роду и заразил вашего муженька ротавирусом. В результате ваш муж здорово отдохнул, но не с горничной, как он рассказывал своим друзьям, а на унитазе. Чихал и дристал, чихал и дристал, семь дней — семь ночей, всё включено. Согласитесь — дурацкая ситуация.

— А зачем он тогда своим дружкам...

— Потому что ему пятьдесят один год, — перебил клиентку Валера. — Он директор крупной компании. Солидный, состоятельный, но вам это лучше знать, вы же с ним вместе с самого выпускного. Все его замы и помощники, молодые мужики, в курилке только и хвастаются победами на любовном фронте, а между тем все кивают на генерального: ну раз мы так, то Леонид Палыч-то ого-го. С его-то комплекцией. А ему обидно, ему надо поддерживать статус, и если все вокруг только и говорят об интрижках, то и он тоже по-своему интригует. Иначе никакого уважения от товарищей. Поэтому врёт. Врёт как дышит, потому как никогда вам не изменял, потому что любит вас ещё с того раза, как увидел вас на праздничной дискотеке. Вы тогда в спешке собирались и забыли трусики надеть. Все ваши одноклассницы не забыли, а вы забыли, и тогда же ночью в кустах сирени всё и случилось, а после этого была свадьба через семь месяцев. Родители вас заставили, а сына вы назвали в честь дедушки. Может быть, лучше на сына погадаем? А то дураку на вас смотреть уже стыдно. Карты правду говорят.

После таких гаданий Иванова потеряла дар речи, и её пришлось угощать кофе, а потом она разрыдалась как девочка.

— Но он же меня не любит, он на меня внимание не обращает, за шесть лет ни разу в постели, только храпит. Днём работает — ночью храпит. А что мне остаётся? Только и смотрю во все глаза на его секретарш, ведь одна моложе другой, а как одеваются, прости господи, почти голышом перед ним ходят, твари разлучницы!

— А как вы одеваетесь? — сочувственным тоном спросил экстрасенс. — Знаете, эти леопардовые лосины с короткой юбочкой совершенно не красят женщину, которой уже давно глубоко за сорок. Вы должны скрывать недостатки, а не выпячивать их. Нацепили на себя килограмм золота и думаете, мужу нравится? Да он боится вас. Он как видит вас в этих лосинах, так сразу и бежит без оглядки. И не готовили вы ему давно ничего домашнего, а вы попробуйте. Выгоните повара и сама. Салатов нарезали в одном фартуке, мяса нажарили, бутылку коньяка — это обязательно, расширяет сосуды. Волосы распустили и, как в молодости, с измазанными в майонезе руками его встречайте. Только всё подавайте на подносе, потому что на столе вам некогда будет, ещё поцарапаете себе что. Вот давайте забьёмся на сто долларов, что моя метода рабочая? А вы мне в следующий раз двести и занесёте?

Иванова кивала головой, вздыхала, не забывая вытирать нос салфетками, и соглашалась на всё. Она было хотела ещё кофе и ещё погадать, но экстрасенс вдруг напрягся. Лёгкий ветерок, залетевший в открытое окно, принёс с собой запах знакомой кислятины. Он машинально посмотрел на свои наручные часы. Время уже к обеду, и вот, спустя семь дней, товарищ директор соизволил показать в офисе свою харю. Ну-с, послушаем его отмазки. Только клиента выгоним.

Вместо нового гадания он щёлкнул перед носом женщины пальцами, и та тут же с извинениями стала откланиваться, вспомнив вдруг о неком неотложном и срочном деле.

— Денежку, пожалуйста, за гадание, — поторапливал её экстрасенс, — и как пойдёте, на выходе не запнитесь о ступеньку.

— Спасибо вам, Валерьян, вы настоящий волшебник!

— Да что вы, я только учусь. Вот мой директор, он в сто раз лучше меня. В следующий раз придёте, и он вам лично погадает на всю катушку, — морщась от одному ему ведомой вони, отвечал Валера.

— А где же он? Я бы хотела с ним познакомиться.

— Не скажу точно, но судя по запаху — где-то близко.

Выпроводив клиентку, он вернулся в офис, открыл холодильник и, достав оттуда бутылку холодной минералки, со всей силы швырнул её в угол, в котором прятался товарищ директор.

— Ай! — вскрикнул Денис, почёсывая макушку.

Валериан Бульбулькин прохаживался вдоль барной стойки со стаканом коньяка в руке и отсчитывал своего директора за прогул. Ой, ну какого директора — сейчас перед ним на диване сидел настоящий бомж в грязной и пропахшей вином одежде.

— Смылся! Прямо из дома Карамультук! Натворил делов, а сам смылся. Светлана Игоревна там страху натерпелась, её домовой укусил! Участкового пришлось за свой счёт в санаторий отправлять, у него аж погоны поседели! Я уже про Лалу молчу! У неё вся жопа в уколах от успокоительного. Говорят, по ночам не спит, кричит только. Её к койке привязали. Как будешь оправдываться, директор? От тебя ущерба больше, чем от целой ОПГ! Ты хоть знаешь, собака сутулая, что защитные построения мне пришлось убирать? Мы так вообще-то не договаривались. А если бы кто посторонний к забору прикоснулся? Ты когда начнёшь о других думать, директор хренов! Я, значит, прихожу, а его нет. Захожу в дом, смотрю — Светлана Игоревна головой Лалы о комод стучит, вся на нервах, а Жидков пистолет достал и себе в пасть засунул. Уже стреляться хотел. Как будешь отрабатывать, шеф? А?

Тут нужно сделать маленькое отступление. Дело в том, что, выяснив биологическое и нечестивое происхождение дядьки Федота, товарищ директор едва не сошёл с ума от гнева и лютой ненависти. Он и только он, невзирая на возражения экстрасенса Бульбулькина, соорудил в доме Карамультук настолько сложную колдовскую ловушку, что её хватило бы не только на дзяда, но и на всех берегинь Московской области. Денис согнал со всей округи целую кучу домашней нечисти, заговорил заборы и хозяйственные постройки, да что там — он и с воздухом что-то намутил, исключая для Федота любые возможности для поспешной эвакуации. Но вот убирать всё после себя он и не подумал, за что собственно ему сейчас и выговаривали.

— Прости, пожалуйста, — прижимая к голове холодную минералку, попросил Денис. — Но почему ты сразу к ним не пошёл? Ты же снаружи страховал на случай, если дзяд сумеет вырваться и попытается от меня сбежать?

— Я вообще-то занят был! Я за Джабраиловыми гонялся. До самой Москвы их гнал, еле таксистами на работу пристроил. Ты хоть знаешь, как это сложно? У этих таджиков ни стыда, ни регистрации. Но я же вернулся. В отличие от тебя, я вернулся и всё прибрал. Все заборы отмыты, домовые наказаны, баннику пиздюлей дал, Лалу в психушку отправил, я даже денег ни с кого не слупил нисколечко, а тебя неделю не было, бизнес стоит. Убытки, кругом убытки!

— А зачем банника обижал? И домовых тоже наверняка запугивал.

— Хе, каков гусь. А ты хотел, чтобы я перед ними на колени вставал и слёзно просил: «Откройте, пожалуйста, хозяюшки. Выпустите людей из дома, не погневайтесь?» Растравил, значит, всю домашнюю нечисть, а я расхлёбывай? Ну уж нет. Каждый получил смачный подсрачник, для профилактики. А тот, который Карамультук покусал, пусть вообще радуется, что я не прибил его по подозрению в бешенстве.

— Дурак. Я сейчас же поеду и извинюсь перед ними!

Денис попытался было встать, но Валера угрожающе замахнулся в него стаканом.

— Вот только попробуй! Ты на себя в зеркало смотрел, помойка ходячая? Вали домой и приводи себя в порядок, а я уж тут один продержусь как-нибудь. У меня ещё два клиента после обеда.

— Ладно. А откуда клиенты?

— Откуда надо. Я, кстати, тебе там на столе в кабинете список оставил, будешь обзванивать, после того как отдохнёшь и харю помоешь с мылом. Жду тебя завтра, а сейчас — извини, у тебя прогул.

Товарищ директор с облегчением выдохнул. Он уже понял, что напарник выговорился и более не собирается его ругать, и потому с наслаждением присосался к бутылке.

— Где шлялся-то? — наблюдая за ним, добродушно буркнул Валера.

— Исполнял последнюю волю пленённых душ, отчитывался перед родственниками, с некоторыми пришлось даже выпить. У этого дзяда оказалось под сотню душ, как смог — всем помог, — с готовностью поведал Денис. Бутылка быстро закончилась, и он попросил другую.

— Угу, значит, ему примерно сто двадцать лет было. Душеприказчиком, значит, поработал, — задумчиво проговорил очкарик, снова открывая холодильник. — Но зачем было его пускать в расход? Мы бы договорились.

— Валера, он же гнида последняя. Он питался страданиями невинных душ! Как ты не понимаешь? — возмутился Денис.

— Я понимаю, что всех комаров не перебить, хлопая в ладоши.

— Но это был не комар!

— Ну хорошо — дзяд. По-нашему — берегиня.

— Он такой же берегиня, как ты француз.

— По происхождению дзяды — берегини, — упрямо сказал Валера.

— Берегини души не воруют. Они их спасают, помогают людям.

— Ну и чё? Среди них тоже всякие бывают, а некоторые — редкостные козлы.

— Валер, ну сейчас не до дискуссий о теории происхождения. Я его тела лишил и из энергетической сущности артефакт сделал. Считай — зло наказано.

— Ой, да какое это зло по сравнению с кредитными ставками от банка «Русский Стандарт». Вот там зло, так зло, а этот был просто тварью несчастной.

— Не хочу с тобой спорить, у меня и так голова болит, — пожаловался Денис, допивая вторую бутылку. — Кстати, там на парковке, возле «Япоши», какой-то «Гелик» стоит. Это часом не Лалы Чародейки?

— Нет, это сосед попросил помочь с продажей. Можешь сам сходить проверить. Там даже номера другие. Документы в салоне лежат, всё там в порядке, не бит не крашен, девушка не сидела, — быстрым голосом сказал экстрасенс.

— Да больно надо, цветом просто похож, — отказался Денис. — А что за сосед?

Очкарик неодобрительно покачал головой.

— Деня, наш офис примыкает к многоэтажке. Соответственно, это наш дом, а все, кто там живут, — наши соседи. Надо чаще на улицу выходить и с людьми здороваться. Тогда, может, и уважать будут. Сосед из нашего дома, чего непонятного?

— Валер, я всё понимаю, но когда ты говоришь «наш дом», мне всё время кажется, что жильцы этого дома дружно икают и шарят у себя по карманам в поисках откупа.

Очкарик хотел было придумать не менее едкий ответ, но тут зазвонил его сотовый, и ему пришлось срочно взять трубку.

— Да? Я продаю. Вы по объявлению? Тачка этого года. Нет, аварий не было, все документы при мне, можете приехать хоть сегодня, посмотрите. Да. Почему цена ниже рынка? Слушайте, не хотите — не смотрите. Ищите где подороже. Я, может быть, срочно уезжаю, а бибику без хозяина оставлять нельзя. У меня тут уже очередь...

Он убрал телефон от уха и с намёком посмотрел на товарища.

— А ну чеши отсюда, у меня дела! Не хватало ещё, чтобы тебя покупатели унюхали, продажи мне все сбиваешь...

Он снова поднёс телефон к уху.

— Это я не вам. Да, всё ещё продаю. У вас час. Не успеете — будете локти потом кусать.

Поздно вечером Валера сидел в кабинете Дениса и подсчитывал прибыль, про которую директору знать не стоило. Конечно же, тут имелся сейф, но, знаете ли, дураков нет — туда деньги класть. Всю выручку за проданный автомобиль следовало положить в сумку и отнести в банк вместе с заработанным за день. Хотя, может быть, оставить немножко на карманные расходы товарищу?

Очкарик покосился на сейф. Нет. Выглядит ненадёжно, а вдруг воры какие? Тут он вспомнил, что ещё в первый день наставил на все окна и двери защитные печати, и самодовольно ухмыльнулся. Ладно уж, выручку с клиентов можно и в сейф. Для воров сюрприз будет. На всю жизнь запомнят его охранную сигнализацию. Настроение сразу улучшилось.

Закончив свои дела, он потянулся в кресле, отмечая про себя, что оно старое и надо бы купить получше, затем встал, повесил на плечо сумку и, весело насвистывая, вышел в коридор, намереваясь закрыть офис и где-нибудь как следует подкрепиться. Трое суровых и физически крепких лысых мужчин поджидали его возле барной стойки, рассчитывая на его испуг, но он прекрасно знал об их появлении и лишь сделал вид, что будто бы удивился.

— А вы кто? Мы уже закрываемся.

— Валериан Бульбулькин? — спросил самый лысый из троицы.

— Он самый.

— Экстрасенс?

— Так точно.

— Значит, это ты Лялиных клиентов переманил, а её саму из бизнеса вывел? — с угрозой в голосе уточнил самый лысый.

— Секундочку, — делая шаг назад, словно в испуге, принялся объяснять Валера. — Я никого не выводил, она сама ушла в запас, по состоянию здоровья. Она вам и письмецо послала, собственным почерком.

— Чё ты мне лечишь? — злобно спросил самый лысый. — Я сегодня навещал её в диспансере. Она говно ест из унитаза и кричит, что побывала в аду. Ни на что не реагирует и никого не узнаёт.

— У нас, у экстрасенсов, работа нервная, издержки профессии, а у женщин ещё бывают всякие дни. Ну сорвалась профессионалка, бывает. Кого-то тянет на сладкое, кого-то на алкоголь, её вот...

Незнакомцы переглянулись.

— Ребят, я как бы не отрицаю за перехват клиентов, — перехватил инициативу очкарик. — Там же в письме и адрес был мой, и слова от Лалы, что я теперь буду работать на вас. Так в чём проблема? Что за наезды без повода? Деньги пойдут по той же схеме. Вы ничего не потеряли. Считайте, что это ребрендинг.

— Коля, чё он щас, бля, сказал? — подал голос другой лысый, нахмурившись.

— Это не по фене, это значит — вывеска сменилась, товара стало больше и покупатели на свежачок лучше пойдут. Вы чего в магазине чтоль никогда не были? У меня сова, у меня шар для гаданий, у меня одного грима десять килограмм, а это вам, чтобы вы домой типа не с пустыми руками ушли.

Валера снял с плеча сумку и протянул самому лысому. Тот проверил сумку и, оставшись доволен увиденным, несколько подобрел.

— Как-то у тебя всё несерьёзно, Валериан, — заметил он, оглядывая небогатую обстановку в офисе.

— Так на это и расчёт. Все самые серьёзные дела творятся за самой непримечательной бутафорией. Уверяю вас — все мои клиенты будут довольны, только, это самое, вы мне тоже со своей стороны продолжайте обеспечивать новых и прибыльных клиентов, всё как при Лале, короче, — отвечал очкарик.

— Ну как с Лалой, допустим, не получится. У неё нюх на недвижку был. Кстати об этом, ты про её сгоревший офис ничего не знаешь?

— Ой, а что случилось? — как можно искреннее изумился экстрасенс.

— Пожар, — оглядываясь по сторонам, подтвердил самый лысый. — И что странно: сгорело всё самое ценное. Документы, деньги, компьютеры, а ещё та баба, которая у неё чёрную бухгалтерию вела...

Тут он внимательно посмотрел на очкарика.

— Испарилась. Прикинь? Всю Москву обшарили сверху донизу. Прям засада какая-то. И кроме неё два чечена пропали. Ничего про это не знаешь?

— Горе-то какое, — от всей души посочувствовал Валериан. — А может, нужно в милицию заявить? Авось помогут.

При упоминании милиции все трое лысых начали дружно смеяться, и в этом смехе ощутимо слышалось нечто жуткое.

— Обязательно заявим, обязательно, — отсмеявшись, пообещал самый лысый. — А ты, это самое, береги себя от всякого сглаза, Валериан.

После этих слов незнакомцы сухо с ним попрощались и покинули офис, а Валера неожиданно для себя призадумался и решил заночевать на рабочем месте.

Головокружение от успехов

Следующий день начался с внеочередного срочного совещания. И причин этому было две. Первая — едва появившись на рабочем месте, директор ЧП «Заговор» сразу унюхал следы пребывания в офисе ранее судимых и нигде не работающих лысых граждан. А вторая — связанный доставщик пиццы, которого он обнаружил на диване в экзотической позе гусеницы.

Директор тут же сделал своему сотруднику, экстрасенсу Бульбулькину, замечание, а затем и строгий выговор, на что тот отреагировал совершенно неадекватно. В ответ на выговор сотрудник Бульбулькин, находясь в возбуждённом и вероятно алкогольном состоянии, устроил форменный дебош, после чего блокировал помещение офиса ЧП «Заговор» при помощи наёмного работника — уборщицы Галины Петровны. Несмотря на возражения и требования директора прекратить хулиганство и немедленно вернуться к работе, сотрудник Бульбулькин заявил, что хватит всяким прихлебалам и буржуазным кровососам сидеть на трудовой шее народа и что с этого момента он организует профсоюз.

— Как мы до этого дошли? Как?!! — горестно восклицал директор размахивая руками. — Вот всегда знал: оставь тебя одного хоть ненадолго — и ты начинаешь мутить незаконные схемы, интриги, всякие планчики внутри планов! Как ты мог спалить чужую недвижимость? Там могли люди пострадать! Ты украл у конкурентки все её деньги, а её машину продал, и меня не постеснялся! Ты её до сумасшествия довёл! Как тебе не стыдно вообще?

— А вы, товарищ директор, не забывайтесь. Нехера было гулять. Всё это грехопадение началось с вас, любимого. С вас и с вашего мразотного идеализма. Кто убил дяденьку Федота? Я? А может, вот этот пицценос? — очкарик мотнул головой на связанного.

Денис хмуро покосился на доставщика, и тот, встретившись с ним взглядом, протестующе замычал.

— Вот! — торжествующе показал пальцем Валера. — Даже отравитель тебя боится.

— Он всего лишь курьер. И не надо было при нём трепаться про наши дела, — кислым голосом произнёс Денис.

— Да хренушки! Протри зенки, директор. У него печати ведьм. Он аж четыре пиццы принёс, с разными вкусами. Ну чё, будешь коробку открывать? А я зафиксирую твою смерть в мучениях.

— И в этом тоже виноват ты! Ты снова нас впутал во что-то опасное! — взвыл Денис.

— Да я... Да ты... Да я бандитам деньги отдал настоящие, только чтобы твою директорскую жопу от беды спасти!

— Замечу — краденые деньги!

— Нет! Недокраденные! Завтра же пойдёшь и заберёшь их обратно. Считай, что я их отмыл через лысую мафию. И вообще у меня профсоюз. Хрен ты отсюда уйдёшь, пока не выполнишь наши требования.

— Чьи требования? Психопата и уборщицы? Ты Галину Петровну в наши дела не впутывай.

— А потому что надо было вовремя свои цырлы грязные вытирать! Наследил, директор? Грохнул дзяда и думаешь, у него друзей не было? Ты посмотри на стол, посмотри! А ещё лучше — попробуй. Выбирай коробочку. Хочешь с грибами, хочешь с креветками, хочешь с тетродотоксином. Чё ты головою мотаешь? Вспоминай! Что эта нечисть говорила тебе перед смертью? Федот называл имена и кликухи? Хоть что-то? Мне нужны любые зацепки, иначе в следующий раз будет поздно.

— Да ничего он не говорил важного! В основном только: ой, ай, мамочка. Я не запомнил.

— Сейчас вспомнишь, — с угрозой в голосе пообещал Валера и побежал в комнату, где у него хранился реквизит для различного шарлатанства.

*****

Увидев магический шар для гаданий, товарищ директор перепугался не на шутку.

— Так! — предупредил он, показывая на экстрасенса пальцем. — Ты нарушаешь наше правило: мы не лезем друг другу в голову. Ты слово давал.

— Я и не собирался копаться в твоей башке. Ты будешь вспоминать, а я буду смотреть на шарик. Ну давай, не ломайся.

Валера поставил шар на журнальный столик и осторожно подвинул в сторону коробки с пиццей. Опасная закуска. Даже коробки и те опасны. Стоит только нарушить целостность упаковки — и запах горячей пиццы сведёт их с ума, а там уже будет неважно, сколько они съедят. Они съедят всё без остатка, а потом коробочки самоуничтожатся. И всё. Никаких следов. А на полу будут валяться два трупа. Хорошо, что он сразу разглядел у доставщика колдовские печати. Хорошо, что тот не успел открыть перед ним коробку. Плохо только, что он забыл этому пицценосу уши заткнуть и тот узнал слишком много лишнего. Впрочем, ситуация-то решаемая. Делов на одну зомби-муху.

Товарищ директор мялся и не хотел. Профсоюз настаивал.

— Валер, это как бы интимное дело. Давай, может как-нибудь без этого обойдёмся?

— Убийство — интимное? Теперь мне ещё интереснее.

— Но я не люблю, когда на меня смотрят. Ну когда я...

— Деня, не парься. Я опытный экстрасенс. Представь, что ты на приёме у врача. Расслабься и приспусти шторку.

— А он? — Денис показал пальцем на связанного. — Он может увидеть непристойные вещи.

— Пусть глядит, — беспечно отмахнулся очкарик. — Мы его потом всё равно грохнем.

Услышав его слова, курьер вновь протестующе замычал и задёргался в надежде освободиться.

*****

Магический шар сам по себе, конечно же, был просто стеклянным шаром. С таким же успехом экстрасенс мог обратиться за помощью и к обычному зеркалу. Нет, конечно же, в чём-то он был получше зеркала: в его деревянной подставке пряталась подсветка на батарейках, а сам шар был наполнен растительным глицерином и ещё какой-то лабудой, создающей красивый эффект чего-то клубящегося при включении, но на этом и всё. Это была просто игрушка, развлекалочка, если хотите, для всяких чокнутых и повёрнутых на спиритуализме. Однако же если ты профессионал в своём деле, то и шарик вполне сгодится. Например, для трансляции собственных мыслей и воспоминаний.

Денис сел на стул и, обхватив шар руками, принялся напряжённо вглядываться в матовую поверхность. Валера уселся напротив и подмигнул курьеру: будешь, мол, смотреть? Паренёк сразу всё понял и послушно зажмурился. Денис, тем временем, закряхтел и начал монотонно покачиваться, постепенно впадая в транс. Валера поправил очки и придвинулся поближе. Ему тоже нужно было настроиться, иначе картинка будет без звука.

Через несколько мгновений он увидел кусок сада и дядьку Федота, бегающего от дерева к дереву. Ага, ясно. Дениска на дереве затаился. Вот дзяд подбежал к фонтану и начал затравленно озираться. Картинка резко сменилась и переместилась за фонтан. Дзяд уселся на скамейку и достал из сумки бутылочку. Ага, знакомый цвет. Это эликсир ведьм, помогающий восстановить силы. Изготавливается из эмбриональных стволовых клеток и мускусной железы кабарги. Знаем, знаем. За такое положено аутодафе. У Дениса уже есть моральное право прикончить дзяда.

Картинка дёрнулась. Бутылочка лопнула, и Федот перепачкался в эликсире.

— Я знаю, кто ты. Тебе нет места среди живых, — подал голос Денис.

Валера раздражённо поморщился. Пафос? Договаривались, чтобы без пафоса на дуэлях и во время убийств. Чпокнул — и всё.

— Это недоразумение. Вы не законники, значит, нам нечего делить. Я всегда помогал ведьмам! Чего вы хотите? Откуп? Я готов сотрудничать! — закричал, озираясь, дзяд.

— Твою душу.

Валеру снова покоробило от услышанного. Ну зачем? Зачем ты это сказал своим ртом? А если подслушает кто?

— Ну уж нет. Вот! Вот видели!

Дзяд начал показывать кукиши невидимому собеседнику. И вообще-то он был прав. Денис явно перебрал с пафосом.

— Другого я и не ожидал, дзяд. Сегодня я сделаю из тебя артефакт, послушный моей воле.

Тут уже Валера не сдержался и отвесил товарищу смачную пощёчину.

*****

Товарищ директор прекрасно понимал, за что ему прилетело, и не полез в драку. Сидя на полу и поглаживая покрасневшую щёку, он только бурчал про богоугодное дело, искренне надеясь на снисхождение, но профсоюз не собирался его прощать. Валера бегал вокруг и возмущённо орал.

— Меня, значит, можно правилами попрекать, ограничивать мой потенциал, а сам, значит, развлекается! И слышать не хочу про твои добрые дела, заткни хлеборезку! Ты повёл себя словно ведьмак на бойне! Противник был не равен тебе по силам. Ты должен был просто убить его, а не развлекаться, как кошка с мышкой.

— Я больше не бу...

— Ещё бы. Ты теперь всё! Нет тебе за это прощения. Я тебя лично закодирую от греха подальше.

— А дальше будешь смотреть? — со вздохом спросил Денис.

— Да там и так всё понятно. Ты же изобретательностью не отличаешься — тебе пафос подавай. Твои любимые цитаты, мне перечислить? Меньшего и не ожидалось. «Это мой лучший приём», «А это мой секретный приём», «Я приложу все силы и изгоню зло из этого мира»...

Валера замер на месте и страдальчески закатил глаза.

— Увы мне... Нет смысла выискивать крупицы разума из головы идиота. Кто бы это ни был, он о нас знает и послал дружеский сюрприз в виде пиццы. Нам остаётся только правильно отреагировать. У нас на выбор несколько вариантов. Убить доставщика, отпустить доставщика и выкинуть пиццу или...

— Скушать её, — заботливо подсказал товарищ директор. — В отличие от меня, ты её можешь съесть и выжить.

— Да, но я тогда проваляюсь в больнице несколько дней, — задумчиво согласился очкарик. — А за время моего отсутствия ты можешь натворить бед. Думаю, лучше будет закрыть офис и переехать. Так будет надёжнее.

— Но ведь от нас только этого и ждут. Чтобы мы сдались, — справедливо возразил Денис. — Разве ты сдашься неизвестно кому? Они же не заявились лично, а только послали пиццу.

— Тогда предлагаю запихать ему в нос зомби-муху и пожелать царствия небесного, — задумчиво поглядывая на курьера предложил экстрасенс.

Курьер, услышав такое, замычал и задёргал головой так явственно, что стало понятно: он требовал дать ему последнее слово. Валера с любопытством отклеил скотч.

— Воды! — хрипло попросила несчастная жертва доставки.

— Последнее желание для нас закон, — ухмыльнулся очкарик.

— Да блин! Я же вам говорил, что я не при делах!

— На тебе печать ведьмы, а мы с ними не дружим, — ответил Валера и пошёл к холодильнику.

— Ну я же не виноват, что она моя бабушка! — крикнул ему вслед курьер и повернул голову к Денису:

— Господин директор, я понимаю, что вы здесь терпила и ничего не решаете, но хотя бы выслушайте меня. Да, моя бабушка печёт различные хлебобулочные изделия со специфической начинкой, которые мы потом доставляем по всей Москве. Но мы только производим и доставляем — понимаете? Мы не знаем, кто заказчик и кому это выгодно, нам только платят — и всё. Мы не лезем в колдовские дела, мы не работаем на восьмой отдел и на всякие там спецслужбы, у нас независимый бизнес. Вам же самим лучше будет, если вы меня отпустите. Моя бабушка очень мстительная.

— Твоя бабушка будет год искать причину появления в голове внука зомби-мухи, — добродушно ответил Валера, возвращаясь с бутылкой воды. — Тебя там тоже такая экзотика ждёт, прямо как в фильме ужасов. Ты будешь полностью под нашим контролем: шаг влево, шаг вправо — и неизвестно, где твоя нога окажется в следующий раз. Может быть, она окажется на крыше многоэтажки? А может, на пристани? А чего мелочиться — твоя нога окажется на МКАДе всего через час, рука правда за МКАДом, а кишки на радиаторе грузовика. Зато как весело тебя собирать будут. Как мозаику.

— Господин директор, я правду говорю! — испуганно заголосил курьер. — Чё мне с вами ссориться? У нас и так работа опасная. Вы же не первые такие, кому я отраву приношу. Я вообще должен работать быстро, а этот гад меня на пороге поймал, когда я в вашу сигнализацию вляпался. Если бы я знал, что вы крутые, я бы на пороге оставил и... Не надо меня убивать!

— А чё ты мне делать прикажешь? Пиццу есть? — язвительно поинтересовался Валера. — Я же потом болеть буду. Не, я на такое не согласен. Я лучше убью кого-нибудь. Например, тебя. И всем лучше будет.

— Да я её сам съем. Сам! За пять тысяч долларов! — с готовностью предложил курьер. — Мы так иногда делаем, если не успеваем приносить вовремя. Нас так бабушка наказывает. А у меня к ядам иммунитет. Вы сами подумайте: доставщик съедает пиццу, а заказчик один чёрт не в курсе, мы не докладываем о доставке, всё тайно. Бабушка довольна — она деньги с заказчика имеет, вы довольны — за вас я её съем, а заказчик узнает только, что отрава не подействовала. Но узнает сам, это его проблемы. Мы никогда ничего не говорим, у нас репутация.

— Он говорит правду, — тихо сказал Денис. — Думаю, лучше заплатить ему.

— А, ну тогда плати, — милостиво разрешил Валера. — Только все деньги у меня, а я — профсоюз. Хрен тебе, а не деньги.

— Мафиози ты, а не профсоюз. Сто тысяч отдал каким-то вшивым бандитам, — проворчал Денис, поднимаясь на ноги.

— Во-первых, они были лысые. А во-вторых, я тебе уже сказал — сходи и верни. Вернёшь и заплатишь пацану, я не возражаю, а пока ты ходишь, он побудет у меня в заложниках, — нахально отозвался Валера.

— В смысле, в заложниках? — испуганно спросил курьер.

— Ну чего непонятного? Посидишь, покушаешь, отдохнёшь, — очкарик демонстративно пододвинул столик к нему поближе.

— А если...

— А если ты сдохнешь, твоя смерть будет на совести директора. Ему ведь косяком меньше — косяком больше, сам видел. Поэтому, если чего, рекомендую зомби-муху — всё же не так больно будет, — зловеще сказал Валера.

— Пожалуй, лучше действительно муху, — огорчённо пробормотал курьер.

— Да что же вы в меня все так не верите! — возмутился Денис и побежал на улицу.

Через секунду с улицы донёсся бешеный рёв Галины Петровны:

— Куда по помытому?!!

*****

В ожидании возвращения товарища директора экстрасенс Бульбулькин предложил курьеру кофе и чай — ведь не кушать же такую вкуснятину в сухомятку? Так и до гастрита недалеко. Курьер попросил развязать его. Валера согласился, но частично: развязал только руки, подал заложнику кофе, а потом принёс ведро, любезно предоставленное уборщицей Галиной Петровной. Ну всякое же бывает. Вдруг курьер неожиданно растворяться начнёт, ну или ещё какой забавный эффект после пиццы?

— Валерчик. Тут какие-то двое, семейные. Бульбулькина видеть хотят, — крикнула с улицы Галина Петровна.

— Гони их в шею. У нас день не приёмный, — лениво отозвался очкарик.

— Они говорят, у них подарочный сертификат.

— Тьфу! Не отпускай их. Я сейчас, сейчас.

Валере очень не хотелось сегодня заниматься клиентами, но подарочный сертификат — дело другое. Это была его новая фишка для привлечения богатых клиентов. Едва только заполучив в руки картотеку Чародейки Лалы, он в тот же день разослал самым ценным, по его мнению, специальные сертификаты. Эти сертификаты ему достались совершенно бесплатно в той самой типографии, где опечатались с названием объявления, но какая теперь разница? Бесплатно же. Качественный картон, золотые буквы, водяные знаки, а менеджер Катя буквально умоляла его звонить ей в любое время и по любому поводу — замечательная девушка, дай ей бог мужа хорошего, но это не суть. Суть была в том, что каждый сертификат был специально заговорён на интерес потенциального клиента и последующий приворот. Вы пришли с таким сертификатом к Бульбулькину — и всё! Бесплатно от него вы уже не уйдёте.

Клиенты действительно оказались семейной парой. Муж и жена Копыловы. Клавдия и Николай. Клавдия Копылова изъявила желание выяснить происхождение своего внука, ибо не доверяла снохе, известной в их посёлке как блудня и потаскуха.

— Не от Васьки моего внучок-то, — причитала она, разворачивая какой-то пакет. — Мы с мужем генетическую экспертизу хотели сделать, потом посчитали и видим, что у вас дешевле выходит.

— У меня дешевле? — изумился было Бульбулькин и тут же взял себя в руки. — Конечно, погадаю, с удовольствием. Пятьсот долларов.

— Ой, а тут написано: пятьсот рублей, — показала ему сертификат испуганная клиентка.

— Чего? — ахнул экстрасенс и, прочитав, едва не разорвал в клочья вредную бумагу. — Ну Катя! Ну погоди!

Тут он вспомнил, что сам виноват и заговаривал сертификаты кучей. На верхнем было точно пятьсот долларов, а остальные он не проверял. После такого косяка следовало всю эту бляцкую типографию пустить по кругу. У них чего это, эпидемия? Второй раз лажают. Ну это ладно, это он потом решит, только придётся посылать вслед за первыми новые сертификаты.

— Проходите, садитесь на диван, не трогайте пиццу, — кисло улыбаясь, попросил он.

Клиенты опасливо зашли в офис и, увидев связанного курьера, заробели ещё больше.

— Не обращайте внимания, — рассеянно махнул рукой Валера. — Давайте ваши пятьсот рублей и что вы там принесли. Расчёску с волосами?

— Д-да, — настороженно косясь на молодого человека с пиццей в руке, подтвердила женщина. — Вот она.

Экстрасенс увидел расчёску с кучей волос и поскучнел ещё больше.

— И как вы себе это представляете? — спросил он. — Какой волос из всех присутствующих принадлежит вашему — или не вашему — внуку?

— Ну это вы как-нибудь сами. Вы же экстрасенс, — пожимая плечами, ответила Копылова.

— Спасибо большое. Хорошо. Каждый проверенный волос обойдётся вам в сто рублей. Не нравится — можете идти, я вас не задерживаю, — предложил им Валера.

— Дорогая, может, действительно пойдём? — робко попросил Копылов.

— Нет уж, я в такую даль тащилась!

Стараясь не смотреть на рыгающего курьера, женщина бросила на столик смятую тысячу рублей.

— Гадайте! А мы послушаем.

— Колли. Самец. Три года, — старательно обнюхав первый волос, доложил экстрасенс. — Подходит?

— Вы издеваетесь, что ли? — обиделась Копылова. — А где благовония, карты? Вы только понюхали — и всё!

— А что вы хотели за тыщу? Хорошо, добавлю: кличка Чарли. Одно ухо чёрное. Вчера на детской площадке ел детские памперсы. Высокая вероятность гельминтоза. Рекомендую суспензию.

— Ладно, мы вам верим, действительно, есть такая собака, — пробормотала женщина. — Ищите другую суку.

— Но, дорогая! — попытался одёрнуть её муж.

— А чего? Я ночами не сплю! У меня давление скачет, как бешеное. Он же не похож! Это не наш внук. Васька ему точно не папа! Пусть Валериан выведет эту мерзавку на чистую воду! — немедленно завелась Копылова.

— Тихо-тихо, — старательно принюхиваясь к расчёске, попросил Валера. — От стрессов вы потеете и мешаете мне ворожить. Берегите нервы. Нашёл кошку, кошке восемь лет, но почему-то она Барсик. Три раза окотился этот Барсик. Теперь хомячка нашёл. У вашего сына вся семья что ли одной расчёской расчёсывается? Ага, а вот и внук... Так, стоп.

Он с любопытством посмотрел на Копылова.

— Ну чего вы узнали? — нетерпеливо подалась вперёд Клавдия. — От кого он? От Эдика? От Славика с четвёртой линии или от Севы?

— От Васьки Копылова, — задумчиво ответил Валера и вернул женщине расчёску. — Только одна проблемка есть. Васька-то — только ваш сын, а вот ваш муж, присутствующий здесь Николай, в этом не участвовал. Васька ваш — от Егора Гладышева, который утонул четыре года назад.

— Чего? — ахнул Копылов и повернулся к жене за разъяснениями. — Я тебе сейчас ебало разобью!

Его супруга попятилась, а с дивана засмеялся и тут же подавился пиццей несчастный курьер.

— Э, стоять! — экстрасенс понял, что сейчас произойдёт, и загородил клиентку собственным телом. — Это, конечно, не моё дело, кто с кем спит, но замечу, что хоть сын и не родной, зато дочка по папе как раз родная. И вообще если собрались здесь драться, это будет стоить дороже. У меня Галина Петровна только по УДО вышла.

Хищник

Правда горька. Правда мучительна и невыносима. Именно поэтому при регистрации браков регистратор говорит обычно молодожёнам: живите в согласии. Иначе по правде никто и жениться не станет. Скажет, например, жениху невеста: «Я с тобой ради денег, а не ради твоей морды небритой», или наоборот, жених брякнет невесте: «Я с тобой потому что Светка ломалась, а ты дала сразу, а не потому что ты красивая и мне интересен твой внутренний мир». И что тогда? Сколько тогда на Земле пар останется? Вот и сейчас экстрасенс Бульбулькин героически спас очередную крепкую семью от скоропалительного развода, потеряв при этом последние крупицы собственной совести.

Доставщик уже не кашлял, он хрипел. Отравленная пицца попала ему не в то горло, но он не мог перестать смеяться — ведь это было выше его. Клиентка заявилась с целью вывести на чистую воду собственную невестку и неожиданно сама попала впросак. Ну надо же. Сыночек-то, не от мужа оказался. Но и муж, Копылов который, он тоже не без греха. Экстрасенс быстренько объяснил всем присутствующим, что он только с виду свёкр, а по факту: невестка ему - дочь родная. И не надо никому морды бить потому как внук, как ни крути, общий и по бабушке и по дедушке. «Не хватайтесь за стул и не замахивайтесь на меня ведром - оно для курьера. Вы же любите друг друга...Столько лет прожили, столько говна вместе одной ложкой... ой то есть соли, соли. А ну живо целуйтесь! Целуйтесь кому говорю!»

Задыхающийся от недостатка кислорода курьер стал свидетелем того, что экстрасенс сначала спровоцировал бытовую драку между супругами, а потом их же и помирил, ловко сменив векторы взаимного гнева на внезапную страсть. Он загнал их в состояние транса, а затем любезно предложил им одну из пустующих комнат, где хранились спортивные маты и ещё кое-какой мягкий инвентарь. Обратно экстрасенс вернулся один, весело насвистывая и небрежно помахивая нижним бельём Копыловых. Курьер увидел трусы и резко насторожился.

— Гонорар, — неопределённо сообщил очкарик.

— Вы фетишист?

— О, ещё какой. Это тебе за пиццы, а то пока Дениску дождёшься...

— Я вас не понимаю. Не приближайтесь, пожалуйста, ко мне с этими вонючими труханами, я ведь не постесняюсь и плюну в вас. У меня слюна ядовитая, — предупредил курьер.

— Ты чего дурака из себя корчишь? — удивился Валера и специально растянул резинку на мужских трусах. — На, смотри. Видишь кармашек? Там лежит пятнадцать тысяч рублей. У его жены трусы побольше, и соответственно там, в потайном кармашке, находится более крупная сумма. Если сложить всё вместе, то набегает намного лучше тех денег, что ты запросил за пиццу. Они старой закалки люди. Прячут друг от дружки заначки. А где им ещё прятать, если не в трусах? Ты же сам их видел, они же бешеные. Вот я и помог им немножко. Подумаешь, без трусов от меня уйдут. Зато счастливые.

Он оглянулся и прислушался.

— Вон они как за дверью пыхтят. Я всегда говорил, что любую проблему между мужчиной и женщиной можно решить качественным и страстным сексом. Даже если им, скажем, под сотню лет. Сейчас потрахаются и обо всём забудут. И про давление, и про внука, а там, глядишь, и детей новых наделают, а то, понимаешь ли, маются хернёй на старости лет.

Курьер тут же принялся бить себя кулаком в грудь, пока наконец не выплюнул маленький кусочек теста.

— Однако, — тяжело дыша, прохрипел он. — Поверить не могу, что кто-то ещё деньги так носит. Вы реально отморозок, господин экстрасенс.

— Можешь называть меня Валериан, я не возражаю, — ухмыльнувшись, кивнул очкарик.

*****

Выскочив на улицу, Денис ловко увернулся от швабры уборщицы Галины Петровны и, спрятавшись за микроавтобусом, принялся вычислять приблизительное местоположение вчерашних бандитов. Они приехали все вместе на одном автомобиле. Тачка — «Suzuki Grand Vitara» серого цвета. После неё остался след от протектора и едва уловимый запах мужского одеколона. Что за марка? Денис обнюхал след и пришёл к выводу, что водитель перед тем, как сесть на своё место, смочил шею и голову одеколоном «Ямамото». Хорошо так побрызгался, до сих пор воняет. И ещё пахнет «Шипром». Кто-то им рот полоскал, а вон и харчок засохший. Ну что же, след есть, большего и не нужно.

Денис слазил в «Япошу» и вернулся оттуда с небольшим чемоданчиком. Открыл его, достал подробную карту Москвы и, развернув её прямо возле следа, принялся колдовать. Из чемоданчика один за другим появилось несколько предметов: чехол с длинной металлической иглой, глиняный пузырёк и жестяная коробочка. Для начала он открыл коробочку и разместил по кругу на карте несколько медных пуговиц, затем настал черёд пузырька. Выдернув зубами пробку, товарищ директор щедро полил след густой жидкостью жёлтого цвета, отложил в сторону и достал из чехла иглу.

Лучше бы конечно песок, а не асфальт, но на безрыбье и такое сойдёт.

Он принялся ковырять след иглой, одним глазом наблюдая за картой. Есть контакт. Пуговицы задрожали и зашевелились, а затем начали медленно перемещаться навстречу друг к другу. Они сошлись в стопку в районе Коньково.

— Янтарный пр, — прищурившись одним глазом, прочитал вслух Денис и, довольный собой, начал собирать пуговицы обратно в коробочку.

Хоть Валера и рассчитался честно с курьером, но отпускать его пока что не собирался. А с чего бы? Он же всего одну пиццу съел, а надо ещё три. Ешь-ешь. Ещё кофе надо? Обеспечив отравителя свежей порцией кофе, экстрасенс отошёл к стойке и, достав из кармана портсигар, закурил одну из своих дорогих самокруток. Курьер тут же начал с интересом принюхиваться.

— «Герцеговина Флор»? Гибридный сорт с черносливом? — поинтересовался он.

— Ага, — добродушно подтвердил очкарик и потянулся за пепельницей.

— Такой только в одном месте продают, табачная лавка в Хамовниках. Продавца знаю, — кивнул паренёк.

— Хе-хе. Ну да. Будешь?

— Нет, спасибо. У меня свои. Я, знаете ли, тоже садоводством занимаюсь.

— А как же доставка?

— Ну так она не каждый день. Я же в институте учусь и пока не закончил, помогаю бабушке.

— Хе, тимуровец значит. Ты же понимаешь, что фактически ты совершаешь преступление.

— Конечно, но это бизнес. Кто-то оружие продаёт, кто-то наркотики, а кто-то сигареты. Я же ни в кого насильно не запихиваю. Моё дело только передать. А так я в основном по ботанике, травки там всякие, дары природы.

— Угу, — Валера задумчиво почесал щетину на подбородке. — Мне вот любопытно, а почему, когда ты коробку вскрыл, меня не потянуло попробовать? Я же знаю состав пиццы и знаю, как она действует.

— Открывать тоже надо умеючи, — пожимая плечами, сказал доставщик. — Её можно открыть по-разному. Сбоку есть прорези, надо засунуть туда указательные пальцы и надавить, тогда изменится колдовской знак под крышкой, а уж он в свою очередь изменит запах. И тогда можно есть спокойно, не объедаясь.

— Ты всё равно объешься. Кстати: разрешаю рыгать в ведро.

— Ну щас. Это не профессионально, — отказался парень и, немного погодя, добавил:

— Меня Стёпа зовут.

— Замечательно. А меня Валерий Васильевич, — сообщил экстрасенс. — И раз мы представились друг другу официально, то мне интересно, как зовут твою бабушку?

— Она скрытная персона, но если хочешь, можешь называть её «Бабушка-Отравушка», — уклончиво сообщил Стёпа.

*****

Никакого Янтарного проспекта в Коньково не оказалось. Денис прогулялся по улице Островитянова, прошёл через дворы насквозь до улицы Академика Капицы и по ней же вернулся к Островитянову. Что за ерунда? А где «пр.»? Неужели карта обманула? А её-то он и не взял, в машине возле офиса оставил, а сам на метро. Расстроенный неудачей, он крутил головой и принюхивался в надежде найти подходящий запах. И зачем же он понадеялся только на себя? Надо было духа поискового сначала отправить, а теперь что же — возвращаться несолоно хлебавши? А в офисе профсоюз. Профсоюз будет смеяться и угрожать заложником. И где только этот гад зомби-муху нашёл? Это же в наших местах сущая экзотика, только у африканских ведьм такие и продаются. А хотя он же недавно студентов окучивал, вполне возможно, среди них напоролся на африканку. Но нет, не сходится. Зачем африканской ведьме его услуги? Может, это был кто-то из преподавателей? Ну тоже маловероятно. Тогда бы по новостям передали. Скончался преподаватель РУДН, например. Или аспирантка или студентка какая-нибудь чернож...

Тут он застыл как вкопанный, увидев перед собой микроавтобус «Газель», из салона которого, весело щебеча, вылазили молодые загорелые женщины в коротких платьях. Им помогал бритый мужчина, одетый в красные спортивные штаны с лампасами и тельняшку. И от этого мужчины отчётливо пахло одеколоном «Шипр». Денис прищурился, пытаясь выцепить крёстную силу этого бритого, но узрел только крёстных, явившихся вместе с женщинами. Те же, увидев в свою очередь, что их признали, тут же наперебой принялись рассказывать, какие их подопечные проститутки и почем берут за ночь. Ну ёпрст, только отвлекаете, не галдите, пожалуйста, прямо не крёстные, а сутенёры какие-то. Всего проституток было четверо. Крёстных — пятеро, но из-за специфики, ведь все же знают, какие они болтливые, вычислить конкретного крёстного, опекавшего мужчину, от которого пахло «Шипром», оказалось непросто. Денис перевёл взгляд вправо, увидел строение, прятавшееся за бетонным забором, посмотрел вперёд, увидел синие ворота с электрическим приводом и почему-то подумал про Водоканал. Да ладно? Откуда у работников Водоканала деньги на проституток? Пока он думал, бритый заглянул в салон, что-то сказал водителю и сам закрыл дверь. Только когда «Газель» скрылась за поворотом и количество крёстных уменьшилось на одного, до Дениса дошло, что бритый в лампасах — сирота, а значит, к остальным не нужно прислушиваться.

Он пошёл следом за этой весёлой компанией, которая явно задумала разврат, и, оказавшись за воротами, увидел, что никакой это не Водоканал, а обычная сауна. У неё и вывеска была соответствующая: «Сауна. Русская банька». Денис огляделся. За забором было куда больше места, чем он предполагал. Помимо двухэтажного здания сауны, тут находились несколько гаражей и автосервис. Правда, автосервис был без вывески. Видимо, только для своих. А возле одного из гаражей стояла та самая «Suzuki», которую он разыскивал. Он, не торопясь, подошёл к автомобилю, обнюхал его, а затем, достав из кармана связку отмычек, приступил к вскрытию. Денис не боялся, что его остановят. Одна из его способностей заключала в себе аномальную незаметность, поэтому, обшаривая салон, он нисколечко не испугался, заметив хозяина автомобиля, безуспешно пытавшегося нажимать кнопки на брелоке автосигнализации.

К тому времени, как хозяин подошёл, Денис уже успел найти в машине кастет, охотничий нож, пистолет Beretta и весьма редкую газовую гранату К-51. Граната ему особенно понравилась, она была переделкой, а судя по бумажной этикетке, внутри была вовсе не сирень или черёмуха, а запрещённое психоактивное вещество. Жахнешь такую в толпе — и будут не слёзы, а истерика. Да за такую гранатку можно и на пять лет присесть. Лысый бандит, чертыхаясь, открыл дверь со стороны водителя, а затем с силой захлопнул её и опять нажал на брелок. Не помогло. От громкого хлопка лишь открылся бардачок на приборной панели, откуда выпал плотный увесистый свёрток.

— Тьфу-ты, бля. Евро выпали, — выругался бандит.

— А где доллары? — уточнил Денис, которому этот свёрток упал прямо на колени.

— Да хер их знает. Положи обратно, — не обращая на него внимания, рассеянно отозвался бандит.

— Пожалуйста.

Денис честно выполнил просьбу лысого, после чего покинул автомобиль и пошёл искать дальше. Через несколько секунд лысый ошалело выглянул из салона и в изумлении огляделся.

— А чё, я щас сам с собой что ли пиздел? Ебать... Да мне точно к врачу надо.

*****

Денис обшарил автосервис, проверил гаражи, а потом направился непосредственно в сауну. Там уже, что называется, дым стоял коромыслом. Он насчитал десятерых лысых спортсменов, а от самого лысого пахло знакомым парфюмом. Ну да, всё правильно — «Ямамото».

А раз вы все здесь, ребята, значит, и денежки Валеры где-то тут валяются, — справедливо рассудил он и пошёл на второй этаж, где последовательно взломал каждую дверь, оказавшуюся на его пути. Сауны на месте бывших городских муниципальных предприятий всегда устроены одинаково. На первом этаже всегда парилка, комнаты отдыха и бассейн, а вот на втором — там уже интересней. Там обычно бильярдная, кабинет для переговоров, где обязательно есть диван или несколько, небольшой спортзал и обязательно кабинет администратора. В данном случае — пахана. Да и какая разница? Чем же кабинет пахана отличается от кабинета администратора? Наличием телевизора во всю стену? Стереосистемой? Водяной кроватью для оказания эксклюзивных услуг? Денис шёл на запах. Где сильнее всего пахнет «Ямамото», там и денежки. А тот лысый, который на первом, — хозяин запаха, он слишком голый и пьяный, и денег у него при себе точно нет.

Открыв дверь в конце коридора, он самодовольно ухмыльнулся. Бинго. Всё как он и предполагал: небольшой кабинет с решётками на окнах, тяжёлые плотные шторы, люстра из хрусталя, шкаф для сменной одежды, стол с крышкой из красного дерева, офисное кресло и водяная кровать. Не хватает только персидских ковров с длинным ворсом. На всякий случай он посмотрел себе под ноги. Нету. Вместо ковра — зелёный ковролин. Фу, как же тут пыльно.

Осторожно ступая, он вошёл в кабинет и, стараясь не дышать, приступил к поискам. Теперь ему было точно известно, что он ищет, — было время подумать. Ещё утром он обнаружил пропажу своей красной спортивной сумки, с которой любил посещать спортзал. В офисе её не было, в машине тоже, но зато под столом валялась смятая куча белья. Всё же ясно как день: Валере нужна была тара, и он, как обычно, скомуниздил для своих нужд чужую спортивку. Значит, нужно искать красную спортивную сумку, внутри которой от 80 до 100 тысяч долларов. Именно столько ему заплатили за «Гелендваген». Он же его ниже рынка продавал, правильно? А новая машина стоит не меньше 150 тысяч.

В поисках сумки он обыскал кровать, шкаф, небольшую стенку, порыскал в столе и ничего не нашёл, кроме некоторого количества оружия, наркотиков, денег и алкоголя. Последней преградой на его пути был сейф, спрятанный под столом, но там была только какая-то мелочёвка: золотые и серебряные женские украшения, фотографии с голыми барышнями и несколько тетрадок для любителей чёрной бухгалтерии. Он, конечно, почитал немного, но никаких намёков на красную сумку там не было. Да и записи были неразборчивые. «Коля Растворитель — 5000 у.е.», «Сеня Оглоед — 3000 у.е.», «Лида Инфузория — сосать», «Пидар Зайцев — бетон 5 мешков».

«Скорее всего, учёт расходов на некие хозяйственные работы», — предположил он, читая очередную тетрадку. Ну да, всё правильно. Вон и «Лёша — бензин», «Кузя — печка, дрова, два куба...», «Андрей Иванович — паяльник 1 шт...» О. Янтарный пр. нашёлся. И как много, на каждой странице упоминается.

Пока он читал, в кабинет постучался, а потом и открыл дверь тот самый лысый, с которым Денис общался во время осмотра автомобиля.

— Карась, ты тута?

Денис повернул голову, но поскольку никакого Карася он не знал, то и отвечать не имело смысла. Убедившись, что в кабинете никого нет, лысый подошёл к столу и на всякий случай громко сказал:

— Карась, у нас презики кончились, я возьму? Ты же не против? Я же не крыса какая.

Не заметив Дениса, лысый отодвинул вместе с ним кресло в сторону и бесцеремонно зашарил в столе.

— Презервативы в сейфе лежат, — участливо подсказал Денис.

— Спасибо, а код какой?

— 1-9-7-4. Скорее всего, год рождения.

— А, точно, — машинально подтвердил лысый бандит, набирая код. — В прошлом месяце днюху отмечали.

— И документы положите, пожалуйста, — попросил Денис. Бандит не глядя забрал тетрадь, открыл сейф, положил тетрадь на верхнюю полочку и тут же испуганно охнул. Только сейчас до лысого начало доходить, что он базарил с креслом и это было как-то неправильно. Он заорал и на всякий случай перекрестился три раза, но это не помогло — в кресле по-прежнему было пусто.

*****

После третьей пиццы курьер Стёпа начал кряхтеть и расстегнул пуговицу на брюках.

— Бабахнет? — с любопытством спросил Валера, наблюдая за ним.

— Вы про живот?

— Ага. Тебя по всему офису размажет, а я перед твоей бабушкой отвечай. Может быть, всё-таки зомби-муху?

— Приятно, что вы за меня так переживаете. Вы и ведро принесли, и наблюдаете за мной, у вас и телефон под рукой, наверное, скорую собирались мне вызвать? — сыто икая, предположил курьер.

— Возможно, но не бесплатно. И раз уж ты не колешься насчёт бабушки, то хотя бы угости своим табачком.

— А-а, эм. Он дорогой. Практически эксклюзивный, — судя по тону, Стёпе не очень хотелось делиться куревом.

— Ну ты же понимаешь, что я могу отобрать его у тебя бесплатно?

— И почему же вы ещё не отобрали?

— Потому что я добрый. Меняю на упаковку мезима. И ещё у меня активированный уголь есть, — предложил очкарик.

Курьер вздохнул и полез во внутренний карман куртки, откуда достал кожаный футляр на молнии. Открыв его, он продемонстрировал экстрасенсу четыре сигариллы в прозрачных капсулах.

— Какую будете?

— А с какими вкусами есть?

— У меня нет фруктовых примесей, — несколько обиженным голосом отвечал Стёпа. — Я выращиваю его под определённые ощущения. Вот это — бодрость, это — веселье, этот — мозги прочищает, если надо к экзаменам готовиться и много запоминать, а этот — для либидо...

— А ты точно табак выращиваешь, а не коноплю?

— Выбирайте, всё равно вы больше одной не выкурите. И либидо не советую брать, а то ещё присоединитесь к той пожилой парочке...

— Ну значит, беру три, а четвёртую себе можешь оставить.

— Да вы же не выкурите! Одну берите.

— А ну цыц! Давай сюда бодрость.

— Пожалуйста. С вас ещё пять тысяч.

— Если эффект говно, платить не буду! — честно предупредил экстрасенс.

*****

Денис спустился на первый этаж и нашёл среди бандитов того самого, от которого пахло «Ямамото». Бандит был занят: он пил водку с томатным соком и целовался с мулатками. Да в принципе, там все присутствующие были заняты. Лысые сидели за большим столом, многие голышом, и угощались чем бог послал. Денис, не долго думая, присоединился к застолью. А чего бы не поесть? Бесплатно же, да и всё равно его никто не замечает. Пристроившись в уголке, он взял одноразовую тарелку, а потом, уже не церемонясь, утащил половину жареной утки с черносливом. Он понимал, что следовало бы поторопиться, но его смущало отсутствие у бандитов крёстной силы. Как будто они все в детдоме росли. А раз через духов нужную информацию получить нельзя, придётся подслушивать.

Потихоньку он перезнакомился со всеми лысыми за столом. Выяснил их кликухи и чем занимаются. Крепкие ребята занимались угоном и перепродажей автомобилей, а также оказывали разные посреднические услуги, но, к сожалению, кому они передают деньги, так и не удалось понять. Лысые за столом про работу не базарили, а вспоминали только разные смешные случаи из тюремной жизни. Слушать было скучно. С кем сидели, да под кем ходили, да кого опустили и кто у кого был кум. Прямо как в армии. Денис поел, попил, начал зевать, а потом решил пролить томатный сок на самого лысого. У него ещё кликуха смешная была — Карась. Как же этот Карась обиженно заорал, когда его перепачкали.

— Зырьте, у Карася — дни критические! — подыграл Денис, рассчитывая на смуту. И смута случилась. Все заржали над шуткой. Главный лысый начал вопить о сатисфакции. Кто это сказал?!! Кто это пизданул?!! Кто этот маленький коммунистический пидарас и так далее. К его глубокому сожалению, никто не сознался, поэтому пахан пообещал всем прописать пизды, как только вернётся из парилки. Он побежал отмываться, а Денис следом за ним. Теперь-то ему уже никто не помешает расспросить Карася о местонахождении сумки с долларами.

*****

Счастливый и в то же время растерянный Николай Копылов мялся возле дивана, с которого на него благодушно взирали экстрасенс и доставщик.

— Вот, значит... Не понимаю, как так вышло, прямо безумие какое-то, — стыдливо говорил он, стараясь не смотреть им в глаза. — Вы уж извините за беспокойство.

— Да уж, — неторопливо покуривая сигариллу, отвечал Валера. — И как же я должен вас извинить? Пришли, значит, в харю мне тыщу кинули и ну давай орать, требовать нумера. А у меня, к сожалению, не гостиница, у нас тут офис. Тут люди работают. Верно, Стёпа?

— Ик. Ага, — с тоскою поглядывая на последнюю пиццу, подтвердил курьер.

— Вы, извините уж, ради бога, — не поднимая глаз, попросил Копылов. — Я заплачу за это недоразумение.

— Вы про жену что ли? — ухмыльнулся экстрасенс и, заметив, как Николай резко меняется в лице, тут же сменил гнев на милость. — Может быть, где в другом месте с вас бы и взяли за такое деньги, где-нибудь на вшивом Западе, а у нас — всё для блага человека. Идите и будьте счастливы.

*****

Бандит Карась помылся, а потом решил немножко посидеть в парилке. Настроение было испорчено грубой шуткой от своих же товарищей. Лысый лежал на верхней полке и размышлял о наказании. То, что наказать надо всех, в этом он нисколько не сомневался, а вот как бы это наказание провернуть, чтобы эти козлы навсегда запомнили? От горячего воздуха он расслабился, шею приятно жгла золотая цепь толщиной в палец, а может, ну их? Простить уродов? Всё-таки с одного детдома, вместе росли. Почувствовав лёгкую щекотку в районе шеи, Карась коснулся цепи и следом коснулся чего-то мохнатого. Сначала он не понял, повернул голову и увидел перед собой нечто страшное и зубастое, а ещё у этого чудища глаза были, как у совы. Бандит попытался было вскочить и дать отпор, но почувствовал, что не может пошевелиться. Он хотел закричать, но из открытого рта послышался лишь жалкий сип. Точно такой же сип обычно бывает у спящих во время сонного паралича.

— Где сумка? — прорычало чудовище, и мохнатая лапа начала затягивать цепь на шее у беспомощного бандита.

— К-ка-кая... Сумка...

— Красная. А в ней сто тысяч долларов. Вчера забирал.

— Н-не... Знаю...

— Убью! — пообещало мохнатое чудовище. — Придушу, а потом изнасилую. И все узнают, что ты дырявый.

— Господи... Спаси... Иже еси на небеси...

— Где красная сумка в последний раз спрашиваю!

— У куратора...

— Где куратор?

— Янтарный пр... Дом... Квартира 69... Мы ему со всех нифелей отдаём...

— С каких нифелей?

— Ну с астрологов, гадалок, пощады...

— Так, а метро какое? Говори быстрее, а нето как трахну! Неделю срать не будешь.

— Да чёрт его знает, — захрипел из последних сил перепуганный бандит. — Я же на машине туда езжу всегда... Кажись, Бабушкинская.

— Спасибо, — прорычало чудовище и исчезло. Карась почувствовал, что тело вновь его слушается, приподнялся на полке и принялся жадно хватать раскалённый воздух. Приснилось что ли? Неужели приснилось? Нет же тут никого. Ведь нет же?

*****

Избавившись от клиентов, довольный экстрасенс принялся приставать к курьеру на тему заключения договора о поставках эксклюзивного табака.

— Стёпа, как ты сейчас живёшь — жить нельзя. Когда-нибудь такие, как я, тебя точно живьём замаринуют, — говорил он. — Поэтому рекомендую заключить со мной договорчик.

— Понимаю, на что вы намекаете, но я вас предупреждаю — это дорого! — заявил курьер. — Вам кажется, будто бы я пытаюсь на вас нажиться, но это совсем не так. Мой табак требует много труда и различных редких удобрений, которых в нашей стране практически не сыскать.

— Если ты увеличишь производство, то цена наверняка снизится? — предположил очкарик. — Сейчас цена запредельная, но как насчёт килограммчика в месяц? Жалкого, несчастного килограммчика?

— Ага, конечно. При всём моём желании такое провернуть невозможно, — отказался Стёпа. — У меня ювелирная работа и больше для души. Я месяц буду корпеть, а за это время, ну пять ну семь штучек сделаю. А килограмм — это год работы, не меньше. И мне ещё учиться надо, людей по заказу травить. Не-не-не. Личная жизнь там, то-сё.

— Я тебе сегодня же сумку с долларами отдам. На развитие бизнеса. Хочешь? — уговаривал его Валера.

— Угу. Не очень-то верится. Ваш директор уже сколько отсутствует — шесть часов? Давайте лучше разойдёмся и надеюсь больше не встретимся. Мне ещё перед бабушкой отчитываться.

Валера задумчиво поднял глаза к потолку.

— Да, кстати, раз ты сам мне напомнил. А где гарантии, что тебя или кого ещё к нам снова не подошлют? Это накладно, каждый раз курьеров пиццей кормить.

— Никаких гарантий. Нас просто перед фактом ставят и всё. Может, меня завтра пришлют к вам снова, а может, через неделю. А может, и не меня.

Экстрасенс вздохнул. Воздействовать на курьера нельзя, убивать жалко, тем более он ему скидку за курево сделал. А уж какое курево-то райское, такого точно нет даже у Майкла Джексона. Что же ему теперь курить, только по большим праздникам?

— Ну хоть номер трубы мне оставь, — попросил он. — У меня будут деньги, я тебе обещаю. Сколько скажешь, столько и нарою, хоть золотом, хоть долларами, хоть в евро. Для хорошего специалиста мне никаких бумажек не жалко.

— Записывай, — пожав плечами, разрешил Стёпа. — Только учти: мне на лабораторию нужно будет несколько миллионов. А ты их, как сегодня, в труханах будешь до старости собирать.

— Ой, — беспечно отмахнулся Валера. — Деньги — такая шляпа. Они что есть — что нет. А ради чего живём? Ради зарплаты? Скучно же живём. А тут под боком целая Москва. И месяца не пройдёт, как я натрясу из всяких жуликов и жадин последнее. Вот, верь слову.

Он освободил курьера. Потом они пожали друг другу руки и вместе вышли на улицу.

— Ну что? Всего доброго? — спросил Стёпа.

— Стойте! Подождите! — донёсся с другой стороны двора чей-то крик.

Курьер и экстрасенс в недоумении переглянулись. К ним бежал Денис, придерживая висевшую на плече красную спортивную сумку.

Кража со взломом и её последствия

Ничуть не расстроенный тем, что Валера отдал большую часть денег доставщику, товарищ директор лично залез в бар и достал оттуда две бутылки свежего пива. Профсоюз, конечно, несколько удивился, но виду не подал, поинтересовавшись лишь для порядка:

— А почему пешком? Почему на машине не поехали, уважаемый?

— Пробки, — Денис показал ему одну из бутылок, после чего демонстративно сбил ногтем крышку и принялся жадно пить прямо из горлышка.

Валера глубокомысленно поправил очки, подумал, потом подошёл к стойке и забрал вторую бутылку себе. Он было повернулся спиной, собираясь занять диван, но тут Денис закончил пить, облегчённо выдохнул и вдруг сказал:

— Денежки-то, тю-тю. Не вышло у тебя провернуть аферу, мафиози.

— В смысле? — непонимающе обернулся Валера.

— Ты чё думаешь, я не разгадал твой замысел? Ты спецом передал сумку лысым, чтобы те отдали её куратору и ты бы смог без опаски обчистить его хранилище.

— Какой куратор?

— Сам знаешь какой. С Янтарного пр!

— Ничего не понимаю: объясни толком.

— Да чего объяснять. Сумка! — Денис указал носом на пустую красную сумку, брошенную у двери. Незадолго до этого Валера выгреб из неё все деньги, отсчитал семьдесят тысяч отравителю, а остатки распихал по своим карманам. — В ней поисковая метка. Ты же не будешь отпираться, что это не твоя?

Очкарик нахмурился:

— Моя, конечно. Ты же сам просил в прошлом году сделать, когда эту сумку в универмаге купил и боялся, что у тебя её в спортзале спиздят. Я и сделал внутреннюю нашивку.

— Ага, конечно! Так я тебе и поверил: хочешь сказать, ты не собирался обокрасть куратора? Сумка-то у него нашлась! Но теперь всё! Не получится! Я на его хату ментов навёл! — торжествующе сообщил Денис.

«Что-то не так, — почесав затылок, подумал Валера. — Какой в жопу куратор? Что он несёт? Или ему пиво в голову ударило?»

Он уселся на диван. Знаком показал напарнику, что крышка на пиве откручивается, и, сделав пару глотков, попросил его рассказать всё по порядку.

*****

Куратора звали Аполлон. Он работал на госпожу Настю, известную в определённых кругах как чародейка Ябеда-Корябеда. Ему было около шестидесяти лет, двадцать из которых он провёл в местах не столь отдалённых, и за свою долгую жизнь он твёрдо усвоил две вещи: не болтать лишнего и никогда не злить своих работодателей. Но как тут не разозлить, когда по твоей квартире ещё недавно топталась целая орда ментов вместе с понятыми? Как? Кто вызвал? Почему дверь нараспашку? Он только очнулся, а они уже входят в открытую дверь. «Ой, у вас шишка на лбу, не случилось ли чего ненароком? Ой, а что это у вас за незаконная перепланировка, это дверь сейфа, да? Ой, ни хуя себе, Саня — смотри чё тут! Срочно вызывай ОБЭП, СОБР и геологов. Кажется, мы Клондайк обнаружили».

Ох и натерпелся страху. Но молчал. На вопросы, откуда у него столько ценностей, не отвечал, а попросил только сделать один звонок. Он даже не переоделся, как был после ванной в одном лиловом халате, так и уселся в кресло, изображая серьёзное душевное потрясение и потерю памяти. Документов милиции не предоставил, ничего не подписывал, к осмотру врачей отнёсся равнодушно, но каждого из соседей, кто заявился с жадными и завистливыми глазами, он на всякий случай запомнил. И когда вдруг милиционеры вокруг него засуетились и, поскучнев, начали покидать квартиру, ему сразу всё стало ясно — пришла хозяйка. А раз пришла, стало быть, настала пора и ответ держать.

Госпожа Настя пришла не одна. С нею заявился некий высокий чин в мундире с погонами генерала, а кроме того начальник охраны Альтазар и ясновидящая Марфушенька. Альтазар сунул нос в зал, мельком глянул на Аполлона и показал ему увесистый кулак, украшенный серебряными перстнями. Затем он исчез, спрятавшись на кухне с чемоданом, в котором держал различное техническое оборудование, в том числе для защиты от прослушки. Куратор боязливо поёжился, когда в зал вошёл генерал. Но испугался он вовсе не его, за спиной у генерала маячила Марфушенька. Маленькая, седая старушка в платье мышиного цвета и с простеньким платочком на голове. Слепая, но при этом необычайно зрячая. Эта тварь про всё знает, от неё ничего не укроется, а куратору очень не хотелось, чтобы Настя узнала, кого он приводил к себе домой этим утром.

Госпожа Настя, высокая шатенка, лицо гордое, породистое, причёска вся в украшениях, заявилась в бальном платье голубого цвета со спущенными плечами, видимо, чтобы подчеркнуть, что её отвлекли от важного дела. Она вошла в зал последней, строго посмотрела на куратора, затем на открытую сейфовую дверь, а потом снова вопросительно посмотрела на него. Куратор моментально вскочил и нагнул голову, демонстрируя шишку.

— Принимал ванну. Услышал посторонний шум. Вышел в коридор. Услышал, как скребутся за дверью. Подошёл посмотреть в видеокамеру. А дальше темнота. Открываю глаза и вижу: дверь открыта, а в квартире менты, — виноватым голосом сообщил он.

Госпожа мотнула головой Марфушеньке, и та засеменила вперёд проверять хранилище. Генерал тем временем огляделся, вежливо кашлянул и поправил на шее галстук.

— Душно тут. Хоть бы окна открыли.

— Один уже проветрил, — проворчала Настя, нетерпеливо прохаживаясь из угла в угол.

— Моя вина, хозяйка. Казните, — куратор опустил голову ещё ниже.

— Ага, твоя. Стал бы ты из такой малины помногу таскать, — презрительно хмыкнула женщина. — У тебя и так полный доступ к общаку.

Она вдруг остановилась и позвала требовательным громким голосом:

— Альтазар!

— Да, госпожа? — в проёме двери появилась кудлатая голова начальника охраны. — Можете разговаривать спокойно. Нас не прослушивают, а входную дверь я закрыл. Следов взлома не обнаружено.

— А видеокамеры что?

— Ничего. Ничего не работает, разбираюсь.

Он снова исчез. Госпожа Настя подошла к сейфовой двери и заглянула внутрь.

— Много украли? — тихо спросила она Марфушеньку.

— Сто тысяч долларов, — прошептала та.

— И всё? — удивилась хозяйка.

— Да. Остальное на месте. 100 долларов подобрал в прихожей старшина Денисов, они на полу лежали, — сказала старушка.

— Я не думаю, что следует беспокоиться из-за такой мелочи, а старшину я лично взъебу, — пообещал, покрасневший от стыда, генерал.

— Хорошо, а как сейф нашли? Тут же целая стена с декорациями, как вскрыли? — оглядев дверь снаружи, поинтересовалась Настя.

Марфушенька задумчиво почмокала губами, после чего сказала:

— Надо думать, на бесов. Множество маленьких ручек, вижу я. Их отпечатки, мохнатые лапки повсюду, а ещё они всю электрику в квартире закоротили и вызвали замыкание. Прокляли куратора нашего выходит да беду навели.

— Они же и дверь открыли? — уточнила, изрядно удивившаяся, хозяйка.

Старушка отрицательно покачала головой:

— Там другое. Ведьмин волос через замочную скважину пустили, матушка. Щёлку нашли. Аполлон Иванович к двери рукой потянулся, тут-то его волос и цап. От того он всякий ум потерял и на тумбочку головой бросился.

— Чего? — не поверила госпожа. — Быть не может. У нас со всеми в городе мир. Кто это сделал? Какая ещё в жопу ведьма?

— Не могу сказать, матушка, не вижу я, — жалобным голосом отвечала старушка. — Вижу только, что зло зашло в квартиру и вышло, словно туман какой.

— Может, помощь вызовем? Комитетчиков? — участливо предложил генерал.

— Да ты с дуба что ли рухнул, Фёдоров? — огрызнулась Настя. — У нас тут три миллиарда, не считая всякого барахла. Хочешь, чтобы тебе фуражку набутылили? Мало мы им башляем, чтобы они на нас внимание не обращали? Хочешь, чтоб всё забрали?

— Я, моя дорогая, со своей стороны всю помощь, какую следует, оказал, — несколько обиженным голосом сказал генерал.

— Спасибо большое, я это очень ценю. Украли на 100 тысяч, а тебе я заплатила сегодня 200. Согласись, как-то невыгодно получается.

Генерал снова кашлянул, вновь потянул за узел на галстуке, после чего сказал:

— Если желаешь, могу объявить в розыск...

— Кого? Деньги или ведьму, которая их украла? — насмешливо уточнила женщина.

— Ты же знаешь, мы не занимаемся ведьмами. Официальная позиция государства — отрицать существование таких, как вы.

— Вот и отрицай дальше, — посоветовала ему Настя. Она подошла к куратору и тихо спросила:

— Сколько у тебя займёт времени перевезти всё в другое место?

*****

Тем временем в офисе ЧП «Заговор» шло внеочередное срочное совещание. На журнальном столике стояли коньяк, виски, кока-кола, стаканы и пачка кириешек на закуску, потому что время рабочее и без закуски было никак нельзя. Денис рисовал маркером карту квартиры куратора, а Валера нервно курил сигариллу, прочищающую мозги, не забывая при этом делиться с товарищем.

— Здесь у него кухня, здесь спальня, здесь всё для сада... — комментировал Денис и показывал пальцем.

— Интересно, как вышло, что между его и соседской квартирой появилась такая уникальная комната. При строительстве заложили? — предположил очкарик.

— Возможно, техническая полость. Изнутри отделана стальными листами толщиной в два пальца и защищена знаками ведьмаков, — отвечал Денис.

— Так... Соседи отпадают. Будет слишком шумно. А если со стороны окон?

— Нет. У него пуленепробиваемые жалюзи, и там тоже изнутри всё защищено. Поэтому я и зашёл через дверь.

— М-да, дверь — самое слабое место, — Валера глубокомысленно почесал очки. — А чё там за комната с крестиком?

— Да я же говорю: для сада. Он туда мальчиков молодых водит, они его на крест для БДСМ вешают и плётками бьют. Я поэтому его башкой о тумбочку и шарахнул, думал, ему понравится.

— Так и нарисовал бы голубка для большего понимания.

— Так он не из голубков, он любит, когда его, в общем, плётками. Там ещё всякие железяки для прижиганий, но я особо не рассматривал, — рассказал Денис.

— Ладно, хрен с ним, — Валера передал товарищу сигариллу. — На. Будем ждать, когда они ценности свои перевозить будут. Вот тогда и заберём, вместе с колёсами.

— Угу. Я всё же ставлю на то, что ты зря на счёт денежек зачесался. Ведь я же вызвал милицию.

— Конечно-конечно. Вызвал милицию и не поставил в известность прессу? Ну кто так представителей власти вызывает. Вот увидишь: ты сегодня же проспоришь мне два щелбана, когда выяснится, что милиция будет старательно искать и не найдёт в квартире куратора ни единой копейки.

— Но Валера! В милиции работают и честные люди!

— Я не спорю, но их мало, и они практически не размножаются в этой агрессивной среде.

Денис сделал честную затяжку. Выдохнул, после чего налил себе полстакана виски.

— Может, ну их? Эти богатства? — с надеждой в голосе поинтересовался он.

— А ничего, что они нас пиццей отравить хотели? У меня, может быть, курьер чуть не умер, пока их ел, — возразил экстрасенс. — Ну не хочешь жалеть меня, честного работягу, допустим, но пожалей хотя бы Стёпу. Он ведь ещё пару таких доставок к нам, и, не дай бог, действительно окочурится.

— Он же сказал, что устойчивый к разным ядам.

— Он не говорил, что он стабильно устойчивый. И не отрицал, что эта доставка может повториться. И вообще, не хочешь участвовать — дело твоё. Мне же достаточно и номера дома.

— Но ты же и так ему кучу денег отдал.

— Не отдал, а инвестировал. На развитие отечественной науки, — поправил его Валера.

— А в чём разница? — пригубив виски, спросил Денис.

— В перспективе получения стабильного пассивного дохода.

— Понятно. Опять решил кого-то раком нагнуть.

Валера тут же отобрал у него курево:

— Что-то ты больно умный стал. Кстати, а как ты сейф вскрыл?

Денис расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и показал висевший на груди деревянный свисток:

— Домовых вызвал. Мне его старейшины выдали за благотворительность.

Валера понимающе присвистнул:

— Это за то, что ты оказываешь этим мохнатым шаболдам услуги транспортировки? Не жирно ли?

— Как тебе не стыдно так говорить про наших друзей, — обиженно ответил Денис.

— Да какие они друзья... Последнюю сосиску из холодильника спиздят и глазом не моргнут.

— Вот поэтому свисток у меня, а не у тебя, — фыркнул Денис.

— Да, подумаешь, не сильно-то и хотелось. Зато, когда деньги заберём, ты сможешь купить себе целый железнодорожный состав с валенками. Как тебе такое предложение?

— Пока не очень.

— Хорошо. Должность — супер директор и красавиц секретарш-двойняшек. Ну, ну? Подумай? Таких секретарш больше ни у кого не будет. И я слова грубого не скажу, если они залетят от тебя в один день, — продолжал соблазнять Валера.

— Хм, — Денис задумался. — Ладно, только при одном условии: мы продолжим работать легально.

— Нет. Ты же знаешь, я терпеть не могу работать.

— Мы продолжим работать, но больше для души, — настаивал на своём Денис.

Он протянул товарищу руку. Очкарик с кислой миной уставился на неё и призадумался. Продолжать бизнес после окончательного грабежа куратора было никак нельзя. Неужели товарищ директор этого не понимает? Ведь он же засветил свою сумку.

*****

Марфушенька вдруг занервничала и, покинув хранилище, начала нарезать круги вокруг Аполлона.

— Что-то вижу, — бормотала она. — Что-то странное.

Куратор подумал, что она увидела его личную жизнь, и запаниковал:

— Никого у меня не было, я один тут всегда. Вы же знаете.

— Карась заходил, лысый, — юродствовала ясновидящая. — Что он принёс?

— Карась? — насторожилась госпожа Настя и требовательно глянула на куратора.

— Ну да, — закивал тот. — Приходил. Но он в квартиру не заходил. Отдал сумку и отчалил. Там было 120 тысяч. Я их сразу в приход записал.

— Сумка. Красная. Её забрали, — подтвердила Марфушенька и подняла бесстрастное лицо вверх. — Она чужая. Вижу на ней дьявольский знак.

— Специально забрали? — с любопытством уточнила госпожа Настя.

— Да. Зло приходило за сумкой. Это его сумка, — опустив голову, тоскливо забормотала Марфушенька.

— Отлично! — торжествующе сказала хозяйка и окликнула начальника охраны:

— Альтазар!

— Слушаю? — высунулась кудлатая голова.

— Езжай в Коньково и выясни, откуда у Карася сумка красная, с которой он вчера приезжал, — было приказано ему.

— Так может... Позвонить?

— Съездишь ножками, — с нажимом в голосе сказала Настя. — Заодно проверишь, чистый ли он. Ведьмы, знаешь ли, любят повсюду оставлять свои метки.

— Да чего ездить-то, сумка от нифелей. Он сам так сказал, — сообщил куратор.

В зале повисло молчание. Куратор понял, что ляпнул лишнего.

— Ещё раз, скотина старая, назовёшь наших подопечных нифелями, и я прямо тут тебе последнее яйцо оторву! — зловещим шёпотом произнесла госпожа Настя.

— Так не я же сказал...

— Ты ещё спорить со мной будешь? — госпожа угрожающе нависла над пожилым мужчиной.

— Нет, матушка. Прощения прошу за срамные слова, — поспешно проговорил Аполлон. — Живём токмо по вашей милости...

— Вот и ладненько, — несколько подобрев, улыбнулась женщина. — Значит, перевозкой займёмся сегодня в полночь. Деньги и ценности делим на три части, и всё это грузим на три фуры. Аполлон Иванович, на тебе перевозка и полный отчёт. Альтазар — тебе отчёт по сумке, если что — вызовешь Марфушеньку. Господин генерал?

— СОБР выделим на сопровождение, это несложно устроить, — задумчиво отвечал тот, подсчитывая в уме. — Во дворе нужно будет всё расчистить от посторонних машин. Спишем на контртеррористическую операцию. Это ещё 150 тысяч долларов. Снайперов на крыши, это каждому по десятке, сколько будете заказывать?

— Ну хотя бы четверых, а почему так дорого за эту, твою операцию? — госпожа Настя скорчила недовольную мину.

— Угу. Сорок значит прибавляем. Потом, мне нужны будут маршруты движения, мне же ещё ГАИ платить и чтобы дороги на пути следования были чистые, плюс охрана от них же, это ещё...

Госпожа Настя страдальчески застонала:

— Ну говори уже сколько, не томи.

Генерал дёрнул узел на шее и, покраснев от собственной жадности, заявил:

— Триста пятьдесят! И это я ещё тебе скидку делаю. А ещё, если потребуется, в каждую фуру посадим моих людей.

День варения.

Как это часто бывает — «скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается». Так и с ограблением. Оно не случилось, потому что господин куратор хоть и обещал своей госпоже срочную перевозку и что сегодня же ночью всё организует, но на деле у него ничего не вышло. Он сумел найти только один подходящий грузовик, а в него при всём желании, ценности бы не поместились. Да ещё и хозяйка вдруг решила не в одно место везти, а в три разных. Типа три миллиарда — по миллиарду в каждое место и по миллиарду в каждый грузовик, для удобства счёта. Вот куратор и не успел, а несчастные грабители скатались впустую. Вечером в половине девятого их терпение окончательно лопнуло, и было решено вернуться обратно в офис.

— Что это за отношение к работе? — негодовал Валера. — У нас своих дел полно. Какое-то беспонтовое ОПГ. Одну единственную перевозку организовать не могут!

— Ну, подождём до завтра, ничего страшного, — утешал Денис.

— Деня, а ты не мог домового в его квартире оставить? И тогда бы нам не пришлось ехать сюда. Как только куратор дела уладит — мы бы и подъехали?

— Я оставил. Они обязательно нам брякнут, если вдруг чё, — успокоил его Денис. — Но ты же сам хотел посмотреть дом. Вот я и не стал спорить.

— А, понятно. Дураком меня выставил, — обиженно проворчал очкарик. — За это будешь наказан. Будешь поздравлять Галину Петровну с днём рождения.

Товарищ было начал протестовать, но ему быстренько напомнили, что он директор и если ему западло поздравлять сотрудников, то профсоюз будет недоволен и... Он ещё не придумал что именно, но в случае отказа профсоюз обещает ему насилие, всякие кары, а ещё позор от уборщицы. Зря что ли он её попросил в офисе остаться?

— Да понял, я понял. Только у меня нет соответствующей одежды, — сдался Денис.

Очкарик в ответ только саркастически хмыкнул. Как оказалось, он всё уже купил заранее. Летние туфли, носки, белую рубашку, чёрный костюм. Надел — и хоть сейчас на свадьбу свидетелем. Надо только заехать цветы купить и забрать подарок.

— Какой подарок? — не понял Денис.

— Обычный. Тапочки 52-го размера, домашние, на меху. А она тебя за это шваброй по утрам перестанет метелить. Знаешь, как рада будет?

— А ты ей что подаришь? Или это от нас обоих?

— Не. Это только от тебя, — сказал Валера. — Ты же лавочку у входа видел? Ну, которую мне студенты приволокли?

— Ворованную из парка? Конечно видел. Лавочка — подарок?

— Не совсем, — Валера прищурился, провожая взглядом цветочный ларёк. — Вот этот вроде нормальный, останови, я сейчас за цветами сбегаю.

*****

Он приволок здоровенный букет гвоздик, и Денис неожиданно призадумался, а потом начал складывать в уме все составляющие, предшествующие поздравлению уборщицы. Когда они подъехали к офису и Валера попросил его переодеться, товарищ директор заюлил и попытался отвертеться от миссии.

— Ты меня на смерть отправляешь! — заявил он. — Не пойду.

— С фига ли? Деня, ты — директор. Иди и поздравляй! А я решу дела с лавочкой.

— Нет уж, фигу. Я всё понял: костюм, гвоздики, тапочки. Грохнуть меня решил, чтобы деньгами не делиться?

— Я тебя грохну, если ты не пойдёшь! Ей эти тапочки на заказ шили. Целую неделю. Хватит параноить и иди исполнять свои обязанности, а то ведь ты её знаешь, она в прошлом году танк сломала.

— Ты же говорил, что это шутка. И там не танк был, а макет.

— Мне пришлось подсластить пилюлю, — нехотя признался Валера. — Он по документам действительно был танк, сверхсекретный. И стоил, как целая танковая дивизия. Думаешь, почему его потом индусам сбагрить не смогли? Как раз из-за Галины Петровны. Они видели, как она ему ствол погнула. Она и тебе ствол погнёт, если ты проявишь себя как гнида. Я, значит, готовился, старался: мешок конфет с коньяком ей подогнал, сертификат к стоматологу, тоже заранее, алкашей с соседней улицы заказал на сегодня, осталось только лавочкой приманить, а ты всё чего-то кобенишься.

Денис внимательно посмотрел на друга и понял, что тот не врёт. Валера действительно постарался. Он и вправду хотел сделать уборщице приятное и разнообразить поздравление креативной дракой. Свои-то алкаши, местные, все уборщицу знают и успели закодироваться, а значит, это будут залётные. Они увидят чистую, удобную лавочку и обязательно захотят устроить на ней распитие крепких спиртных напитков. Они будут громко разговаривать, много курить и плевать себе под ноги, как культурные люди. Их будет трое или четверо, скорее всего это будет не молодёжь, а некто причастные к воровским понятиям и обязательно с наколками на костяшках пальцев. Галина Петровна, разгорячённая тапочками и цветами, выйдет на улицу и обязательно их увидит. А что будет дальше? Не потребуются ли мешки для трупов?

Он хотел было попросить его не устраивать беспредел, но не успел, ибо во двор резко и дерзко заехало несколько дорогих внедорожников и из них начали вылазить бритые молодые мужчины, вооружённые автоматами.

— Э-м, я вообще-то таких не заказывал, — в изумлении пробормотал очкарик. — Планировалось только холодное оружие и мордобой с праздничными переломами.

— Это Карась, я с ним сегодня в обед общался, — сообщил Денис, показывая пальцем на самого здорового, вооружённого двумя пистолетами.

— А то я не знаю того, кому вчера деньги отдавал, — сварливо отозвался Валера и тут же спросил: — Чё им надо? Они тут сегодня вообще не к месту.

Лысых бандитов было девять человек. Они пробежали мимо микроавтобуса, и друзья услышали, как Карась размахивая пистолетами на ходу отдаёт указания:

— Заходим внутрь, кидаем гранаты и валим всех посторонних. Нифеля Бульбулькина — не трогать. Максимум, ноги прострелить. Косой — на стрёме, остальные за мной.

Бандиты скрылись за дверью, ведущей в офис, и оттуда послышались крики, а затем сухой треск автоматной очереди.

— Валер, а сколько у нас мешков для трупов? — дрожащим голосом спросил товарищ директор.

— Четыре. Как мушкетёров.

— А их восемь зашло.

— Угу. А вот и девятый.

Они увидели, что лысый, карауливший снаружи, занервничал и сунул нос в дверь, а затем вдруг бросил оружие и заорал благим матом. Через секунду могучая лапища обхватила его голову и утащила внутрь. Дверь захлопнулась.

Валера вздохнул:

— Ладно. Отбой, директор, — несколько помедлив произнёс он. — Планы меняются. Ты избавляешься от машин, а я иду успокаивать Галину Петровну. Чую, она сейчас вся на нервах.

*****

Где можно спрятать несколько автомобилей по-быстрому? Да ещё и в Москве? Парки, скверы, может быть дворы? Нет, там на них сразу обратят внимание, а вот парковка торгового центра — самое оно. Особенно, если она многоуровневая, а на верхнем этаже вовсю ведётся ремонт. Спасибо, от всей души мэру в кепочке. Благодаря ему этих торговых центров в столице стало просто завались, а самый ближайший был всего в пяти минутах езды от офиса. Туда на машине, а обратно на автобусе, и за каких-то несчастных сорок минут Денис разобрался с проблемой, а чтобы машины дольше искали, прикрутил им армянские номера.

Вернувшись в офис, он обнаружил страшнейший погром. Барная стойка была сломана, диван перевёрнут, стулья в труху, стены и пол изрешечены пулями, а уж сколько там было крови. Мама дорогая. И ему сразу стало ясно, что бизнесу наступил кирдык.

Все лысые и бритые бандиты были разложены рядком на полу, их оружие лежало отдельно, а Валера допрашивал выживших. Денис мельком глянул и предложил идти за мешками. Двое-то уже всё. Умерли. А остальным следовало бы вызвать скорую помощь.

— Да щас, — суровым голосом отказал очкарик. — Они нас убить хотели по наводке какого-то ведьмака, а мы их спасай? Из-за сумочки твоей пришли, между прочим. Значит, они от куратора. Но только они ни хрена не знают. Шестёрки обыкновенные.

— Кто шестёрка?.. За базар ответишь... Альтазар тебя на изнанку вывернет — нифель сраный, — прохрипел из последних сил бандит Карась. Он был тяжело ранен, а левая нога находилась под неестественным углом, свидетельствующем о тяжёлом переломе. Рядом невразумительно застонали другие лысые, пытаясь поддержать своего вожака. Товарищ директор озадаченно почесал затылок:

— Так, что делать-то? Стираем им память?

— Стереть память, уважаемый Митрофанушка, ты должен был ещё тогда, когда лазил у них в поисках налички, а теперь, тот кто их послал, знает, что они у нас. Ты оглянись вокруг, как тебе их предупредительный погром? Нравится? А если они каждый день сюда на разборки таскаться будут? Нет уж так дело не пойдёт.

Валера задумчиво почесал подбородок.

— Нам нужна вся доступная и недоступная информация об этой госпоже Насте. Кто она такая и почему на неё работает целый ведьмак.

— Но...

— Митрофанушка должен вспомнить, что где один ведьмак, там и несколько, потому что у них очень крепкие семейные связи. И если мои подозрения подтвердятся, мы сегодня же сворачиваем бизнес и улетаем в тёплые страны, — несколько грубо перебил его Валера.

— А где Галина Петровна? — зачем-то оглянувшись, спросил Денис.

— Домой на такси отправил, вместе с тапками и цветами.

— Ага. Ладно. И что ты задумал?

— Есть в этом бардаке некие странности, — пожимая плечами, сообщил очкарик. — Сначала дзяд, работающий на дилетантку, теперь вот ведьмак. А я ведь знаю, что ведьмаки и берегини на одном поле срать не сядут. Но у меня в голове назойливо чешется мысль, что они из одной банды. Нужно это проверить, и желательно побыстрей. А быстро мы можем только одним, так сказать... неэтичным способом.

Денис понял, к чему он клонит, и на всякий случай сразу же отказался:

— Нет!

— Они убийцы, насильники, воры, извращенцы, садисты, — принялся уговаривать его Валера. Он давно привык к отказам и запретам своего товарища и поэтому в первую очередь давил на объективность. Не хочешь, мол наказать негодяев, хорошо, есть ещё аргументы. — А вон тот у родной мамы до сих пор отбирает пенсию, а ещё он на прошлой неделе котёнка с балкона выбросил. Неужели этого мало? Рекомендации лучше некуда. Прямо как у депутатов. Но поскольку у них нет депутатской неприкосновенности, я не вижу причин отказать им в праве на ритуал. Их там с руками оторвут, вот увидишь.

Товарищ директор всё ещё сомневался, но тут на свою беду подал голос самый лысый и самый главный бандит.

— Нифеля еб... Вызовите уже неотложку, вас же потом менты за яйца подвесят... — простонал Карась.

Валера машинально хихикнул. В первый раз на его памяти криминал угрожал ему милицией.

— Почему они нас нифелями называют? Это какое-то ругательство? — удивившись спросил Денис.

— Ещё какое. Они всех шарлатанов от мира магии так называют. Ну и нас заодно. Они же типа волки, а мы стадо овец, которое они стригут. Так что ты, Деня, нифель, а вот он, — Валера показал пальцем на лежавшего, а потом обвёл руками помещение. — Да и они все, типа приличные люди. Они даже на пороге смерти так думают. Причём знаешь, что самое смешное? Они не верят в твоё искреннее сострадание, им до сих пор кажется, что ты побежишь звонить в скорую исключительно из страха перед ними. Так что вот он твой шанс показать этим ублюдкам, что такое настоящий страх, тем более что крови вокруг достаточно.

Денис подошёл к Карасю вгляделся в его глаза и не найдя там и тени раскаянья кивнул очкарику - действуй.

*****

Карась был уверен, что имеет дело с обычными нифелями. Да ему так Альтазар и сказал: приехать, всех положить и забрать на допрос Бульбулькина. Всё. Ну подумаешь, пошумели немного, да эти петухи никогда не жаловались, им по масти не положено, но кто же мог знать, что в офисе их поджидал тираннозавр? А может быть и Годзилла. Да хер знает, как ещё обозвать эту страшную бабу, которая от пуль увернулась и... Да нет, бред какой-то. Разве может одна уборщица с ведром и шваброй размотать девятерых опытных пацанов? На Самсона рукой махнула — и все зубы одним ударом, Лешему швабру воткнула прямо в хайло. Тарану, Мазе, Баклану — той же шваброй ноги подсекла и как давай дубасить, только искры из глаз. У Малого удар центнер, он ей в жбан прописал, а она только чихнула, обхватила его за туловище и в стену, а ведь он думал всегда, что у Малого совсем мозгов нет, он же всегда был без башни, а тут, нате, были мозги, вся стена в мозгах. Мозговитый пацан, оказывается, — зря на него порожняк гнали.

Что же этот гад Бульбулькин не вызывает скорую? Почему он начал рисовать на чистом участке стены какие-то знаки кровью? Да он точно сатанист грёбаный.

— Эй! — хрипло позвал Карась. — Прояви сострадание, падла. Братве помоги. Вы же не отмажетесь. Вас найдут и посадят надолго. А там, где вы окажетесь, вас в жопу...

— Угрозы? — с удивлением обернулся к нему очкарик. — Вы пришли сюда с оружием, собирались вершить насилие, а когда получили люлей, вздумали угрожать законом? Аяяй, Карась... Или как там тебя по батюшке, которого ты не знаешь, Иван Иванович Иванов? Впрочем, мне наплевать. Там, где вы скоро окажетесь, вас тоже будут любить, невзирая на партаки и масти.

— Ты хоть знаешь, с кем мы работаем и кто за нами стоит? Окажи поддержку, и мы замолвим за тебя словечко, слово пацана, — предложил лысый бандит.

— В том-то и дело, что не знаю. А твои мозги я проверил: ты тоже не знаешь. Знаешь только ведьмака Альтазара, Аполлона и всяких там воров законе, а мне это как-то... — экстрасенс отошёл от стены, любуясь рисунком. — Несерьёзно что ли? Мне нужна вся цепочка, связанная с куратором Аполлоном, а времени нет. Завтра или чуть позже, мы собираемся ограбить всю вашу шоблу по-крупному, поэтому твои жалкие предложения — что ириска для слона. Сладко, но мало. Слоник недоволен, понял, Карась? И теперь тебя ждёт вся эта красотища. Оцени работу профессионала.

Он торжественно обвёл руками рисунок:

— Перед тобой не мазня сатаниста, а тайное построение, известное так же, как «Кровавый Заговор». Ударение на последнюю — «о». Расширенная версия позволяет открыть нечто, что Гёте обзывал «Адовой пастью». Тут, конечно, не пасть, а скорее зев, но кто же будет придираться? Может, Дениска?

Очкарик демонстративно оглянулся:

— Нет, он предпочёл смыться, дабы не нести моральную чушь и не отвлекать мастера. Так вот, о чём я...

— Ты мудак... — прохрипел Карась не забывая осматриваться в поисках чего нибудь что могло стать оружием.

— Угу. Спасибо. Так и предполагал, что твой разум не оценит мою работу. Такие, как вы, привыкли к ярким и броским вещам. Чтоб ревело и гудело, чтобы стоило как «Боинг» и убиралось в карман, но так чтобы все видели, что у тебя это есть и завидовали твоему авторитету. Дорогой телефон, дорогая машина, дорогие шмотки, дорогие цацки на дорогой девочке, золотой крестик на груди. Думаешь, он поможет тебе? Защитит от сил зла? Я слышал, некоторые из вашей масти колют себе иконы и ходят их освящать в церковь, но ты же не из этих? Ты ведь не веришь в загробную жизнь? Кстати, а зачем ты после каждой мокрухи в церковь ездишь? И батюшке на исповеди со слезами рассказываешь про замученных собачек: что вот мол, тебя заставляют, их, кутяток слепых в речке топить, а ты потом, по ночам не спишь, они тебе снятся мол и у них мордочки все в крови? Это же ложь. Зачем тебе врать на исповеди? Неужели сейчас так модно?

— Пошёл нах... — с ненавистью в голосе посоветовал ему раненый.

— Секундочку...

Экстрасенс почесал затылок, что-то посчитал, тыкая пальцами в знаки, а затем укусил себя до крови за подушечку большого пальца левой руки. Карасю показалось, что он бредит. Затрясся пол, заскрипело, зашумело в голове, и в стене появилась чёрная зигзагообразная щель, из которой потянуло ледяным холодом, словно бы там работал мощный кондиционер.

Бульбулькин заглянул в щель и громко позвал:

— Эй? Всем выйти из сумрака! Аллё? Страж — выходи! Есть кто дома?

Карась кое-как потянулся целой рукой и недоверчиво протёр глаза. Откуда здесь дыра? Только что ничего не было. Это чего происходит? Бульбулькин убрал голову и озадаченно принялся ощупывать края щели:

— Странно. Адрес верный. Ну ничего, на крайняк я в неё трупы спрячу.

Уверенный, что очкарик его не видит, бандит осторожно повернулся на бок и, стараясь не шуметь, потянулся к оружию, которое он давно уже заметил, но опасался, что не успеет взять из-за травм. Но в тот самый момент, когда его пальцы сомкнулись на рукоятке пистолета, он почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Переведя взгляд, Карась обнаружил, что Бульбулькин по-прежнему стоит к нему спиной, а вот из щели на него пялятся два красных и явно недобрых глаза.

Бандит оцепенел. Чтобы там в этой щели ни сидело, но это явно была не собака. Он попытался было найти в себе силы, чтобы поднять руку и прицелиться, но тут раздался такой жуткий, продирающий до костей голос:

— Совесть поимей. У меня смена заканчивается. Тянут всегда до последнего, а потом прутся кому не лень.

Экстрасенс тут же оживился:

— О, приветики, приветики. У меня тут подношение. Девять отъявленных мерзавцев меняю на информацию по интересующему меня вопросу.

Карась выпучил от страха глаза. Да кто же там? Почему его колотит, как в лихорадке?

— Шесть. Трое уже сдохли, — отозвался голос.

— Да ладно тебе, ну шесть, а остальные бонусом. И грязюку тут приберите, а то у меня у уборщицы день рождения.

— Вижу, — подтвердил голос. — Галина Петровна постаралась, кланяйся ей от меня.

— Обязательно. Так что насчёт подношения?

— Беру, — немного помедлив, ответил голос. — Только учти: у меня смена кончается. Информацию выдам документами, сам почитаешь, а на словах извиняй, дураков нет.

— Документы на русском? — деловито уточнил очкарик.

— Могу и на немецком. На русском, конечно, тебе же быстро надо. Ну так чего?

— Бумаги, сударь, — деловым тоном потребовал экстрасенс Бульбулькин. Он протянул руку и вытащил из щели пухлую папку, перевязанную траурной тесёмкой.

— Ого, — с уважением в голосе произнёс он.

— Ну так, у нас с этим строго, — снисходительно сообщил голос. — Только хочу предупредить напоследок... Да не бойся ты, это бесплатно — не принесут вам эти богатства никакого счастья. Но ты сволочь смышлёная, думаю, сам поймёшь... Ну так чего, я своё забираю?

Очкарик повернулся и посмотрел прямо на Карася. Его очки зловеще блеснули. Бандит захрипел, выронил пистолет из ослабевшей руки и мысленно начал каяться, вспоминая все известные ему молитвы. Бульбулькин нехорошо улыбнулся:

— Ну вот до тебя и допёрло, а ведь ещё недавно ты меня нифелем обзывал. Я тебя, дружок, так спрячу — ни одна служебно-розыскная собака не найдёт. Как там у Гашека? «Ты не бойся, лысый, смерти, не придёт тебе капут, за тобой прискачут черти и живьём тебя возьмут».

Карась обречённо зашипел. Он хотел было заорать, позвать на помощь, но не мог — из горла вырывался только сухой свист. Он увидел, как из щели к нему потянулись длинные многосуставчатые лапы. И это было по-настоящему, не сон и не наркоманский трип. Теперь он осознал, что находится по ту сторону щели и чьи это были глаза. Оставалось только заплакать.

Невидимки

Рано утром во двор въехал серебристый «Lexus» и остановился напротив офиса ЧП «Заговор». Нет, он бы мог припарковаться и поближе, но мешала куча строительного мусора, наваленная на парковке и занимающая сразу несколько хороших мест. Из машины один за другим вылезли четверо. Первым был лохматый ведьмак Альтазар, следом за ним — подполковник милиции Бурунов, подчинённый генерала Фёдорова и решавший за него различные рабочие вопросы, а другие двое были лысыми молодыми мужчинами, ходившими под Карасём.

— Здесь, что ли? — скучающим голосом спросил подполковник.

— В натуре, вроде тут. Пацаны за это место базарили, — подтвердил один из лысых бандитов, которого звали Болек.

— Только раньше тут вывеска висела и мусора было поменьше, — поддакнул второй лысый, откликавшийся на кликуху Лёлик.

— А что было на вывеске? — уточнил милиционер.

— ЧП какое-то. Чародейка Лала отправила пахану письмо, что оставляет после себя другого нифеля, а потом сразу же уехала в дурку. Он приехал проверить и забрал отсюда сумку с баксами. Сказал, тут экстрасенс его ждал. Хренулькин, кажется, — припомнил ведьмак Альтазар.

— Очень любопытно. И вчера вечером все, кто был с Карасём, сюда поехали и пропали? — продолжал интересоваться милиционер.

— Да. Поэтому тебя и позвали, — подтвердил ведьмак и спросил, в свою очередь: — Ну так чего? Где твои орлы?

— Сейчас подъедут, — обнадёжил его Бурунов и, не торопясь, направился к входной двери офиса.

Первое, что бросилось в глаза опытному милиционеру, — это висевшая на двери табличка с надписью: «Ремонт». Бурунов снял фуражку, почесал затылок и заглянул в ближайшее окно, но обнаружил за ним только паутину, а само стекло было изнутри изляпано пятнами белой краски. На всякий случай он подёргал за ручку двери и, убедившись, что дверь закрыта, в сомнении отошёл в сторону.

— Хм, — пробормотал он. — Что-то не похоже это местечко на притон астролога.

— Ась? — послышалось сзади.

Бурунов обернулся и увидел дворника. Пожилой мужчина с окладистой седой бородой и метлой в руках стоял позади него и нагло ковырялся в носу. Несмотря на тёплую погоду, на нём была безрукавка, перешитая из старой фуфайки, поверх которой был надет замызганный оранжевый жилет, а на ногах — джинсы, заправленные в раскисшие кирзовые сапоги.

— Вы чего здесь? — на всякий случай строгим голосом спросил милиционер.

— По работе, а вы? — сипло произнёс дворник.

— Я вообще-то тоже. Не видите?

Бурунов демонстративно дёрнул плечом, показывая погоны.

— Когда эту богадельню откроют, не знаете?

— Ась? — переспросил дворник и тут же ответил: — Никогда, наверное. Владелица ремонт затеяла в прошлом году. Её подрядчики кинули, так, почитай, с того времени оно и закрыто.

— Понятно. А вы тут никаких подозрительных людей не видели?

— А тут все подозрительные, товарищ подполковник. Мишка из сорок четвёртой квартиры девок водит, причём каждый вечер у него новая, — подозрительно мне сие. Ленка Арбузова из семьдесят шестой бражку гонит, а на продажу — ни-ни. Разве не подозрительно? А вон там джип, видите? На какие шиши, спрашивается, его в прошлом месяце приобрёл обычный работник таможни Семён Слуцкий? Вы бы разобрались с ним, а? Всему дому интрига, а со своей женой он не живёт, к нему соседская ходит, и что подозрительно... — принялся рассказывать дворник.

Бурунов замахал на него руками.

— Хватит-хватит, я понял. Как вас звать, эм?..

— Прохор. Тутошний я. Хоть у кого спросите, а за мусор во дворе не волнуйтесь. К концу квартала обещали машину прислать.

Бурунов уже не слушал. Он увидел, как во двор заезжает милицейский уазик, и призывно замахал рукой, сигнализируя своим.

— Так, как вас там... дворник? Будете понятым. Мы сейчас произведём вскрытие помещения, а вы распишитесь, — предупредил он.

— Да зачем же ломать-то, господин подполковник? — испугался бородатый работник метлы и лопаты. — У меня все ключи имеются, я вам всё открою и покажу, а уж понятым — это всегда пожалуйста. И вон тех, лысеньких, прихватите, очень уж они подозрительные. И если не понятыми, то хотя бы по сто тридцать первой статье.

Бурунов ошалело посмотрел на дворника, а потом в сторону машины, где маячили подчинённые Карася: Болек и Лёлик.

— Чего? А, ну да...Их же за износ привлекали. Действительно, надо бы и их позвать... Альтазар! И вы двое. Идите сюда.

*****

Помещение, в котором якобы работал экстрасенс Хренулькин и которое якобы посещал накануне авторитет Карась, встретило милиционеров пылью, паутиной, остатками незаконченного ремонта и общей неухоженностью, свидетельствовавшей о том, что тут очень давно никого не было. Лысые бандиты, оказавшись внутри, резко погрустнели и начали выяснять между собой отношения на тему: то это место или не то? Лёлик был уверен, что то самое, хотя внутри в прошлый раз он так и не побывал, а торчал снаружи, а Болек, знавший обо всём только со слов братвы, начал намекать товарищу на окулиста. Дело едва не дошло до драки, и потому Бурунов был вынужден попросить понятых выйти на улицу. Сам же то и дело поглядывал на Альтазара, крутившего в руках некую коробочку с кнопками: не скажет ли тот чего? Но ведьмак был молчалив и хмур. Он прошёлся по офису всего один раз и напряжённо замер возле участка стены, на котором был рисунок, изображавший пляшущих человечков на фоне костра. Или в костре? Человечков было девять, и это необычайно озадачило ведьмака, не почуявшего в офисе ничего, кроме удушливой пыли. А ещё его сильно раздражал дворник, от которого воняло так сильно, что даже у привычного к всяким неприятным запахам Альтазара перехватывало дыхание.

— Осмотрим все комнаты? — с надеждой в голосе спросил Бурунов, обращаясь к ведьмаку.

Тот в ответ только недовольно буркнул и неопределённо дёрнул плечами. Бородатый дворник тут же подскочил к подполковнику и потряс перед его носом связкой ключей.

— Туточки, всё на месте, — доложил он. — Хозяйка-то в Турции, телеса свои нескромные солнышку подставляет, а с тех пор сюда никто и не заходил. Видите, сколько пыли? Это всё после строителей. А само здание в полнейшем аварийном состоянии, можете не сомневаться. Газ, вода, свет, пожарная сигнализация — ничего не работает. И всем пофигу, а нам, значит, переживай. Вы бы позвонили на этот счёт кому следует, посодействовали?

— Разберёмся, — раздражённым тоном пообещал Бурунов.

Альтазар отвлёкся от изучения рисунка и увидел, что дворник, тут же присел подполковнику, что называется на уши и начал нашёптывать некую военную тайну. Милиционер сначала нахмурился, потом его глаза округлились, а потом он и вовсе начал требовать подробности. Ведьмак на всякий случай предупредительно кашлянул, но бурунов отмахнулся от него словно от надоедливой мухи, подцепил дворника под локоть и ушёл с ним в соседнюю комнату, где, судя по всему, ранее находился спортзал. Следом за ними потянулись и другие милиционеры. Видимо, всем было интересно, что это за секреты такие. Альтазар опустил взгляд на детектор — ничего. Никакой паранормальной активности. Никаких остаточных следов ауры Карася и его банды. Словно бы их всех корова языком слизала. А вдруг это действительно не то место?

Он вышел на улицу и вновь принялся расспрашивать Болека и Лёлика.

— Вспоминайте, дурилы, — может, вы ошиблись? Может, этот офис в соседнем дворе?

— Может, и в соседнем, — прикрывая ладонью опухший глаз грустно пробасил Лёлик. Болек всё-таки успел провести ему профилактический хук с правой.

— Да стопудово не здесь, шеф, — кивая на здание, сказал Болек. — Везде же типовая застройка. Дворы похожи один на другой, надо бы ещё полазить.

— А может, они вообще на блядки уехали? С паханом такое бывает, — с надеждой в голосе предположил Лёлик.

Ведьмак окинул их свирепым взглядом, подумал несколько секунд, после чего презрительно процедил:

— Даю вам сутки. Не найдёте пахана — пеняйте на себя.

Лысые испуганно переглянулись. Они были последними в банде и прекрасно понимали, что, если их уволят, то только посмертно. Ведьмак Альтазар числился среди них как вор в законе, и его статус был куда выше, чем у Карася. От него не спрячешься. Болек хотел было заверить, что всё пучком, что они всё сделают и всех найдут, но тут на улицу стали выходить милиционеры, и они замялись. Последними из двери вышли Бурунов с бородатым дворником. Бурунов смеялся и напутствовал Прохора:

— Ты, уважаемый, главное, охраняй получше. Чтобы ни одна мышь там, ни один грек, ты понял? Кобелино, ха-ха!

— Сделаем в лучшем виде. Но вы уж тоже никому не рассказывайте, я же вам, туды его в качель, по секрету.

— Разумеется. Слово офицера, — утирая пальцем мокрые от слёз глаза, кивал Бурунов.

Заметив замерших бандитов, он выразительно кивнул подбородком:

— Осмотр ничего подозрительного не показал. Обычный пример неудачного семейного бизнеса. А у вас что?

— Тоже ничего. Тихо, как на кладбище. Очевидно, мы ошиблись адресом, — проворчал Альтазар.

— Ну и прекрасно. Сообщите, когда найдёте настоящий офис вашего Хренулькина. А пока что я не вижу причин беспокоить важных людей и кошмарить их бизнес. Будем считать это мероприятие обычной профилактикой. Хорошо? — бодро предложил подполковник.

— Согласен, — буркнул ведьмак.

Он повернулся и на негнущихся ногах пошёл к машине. Лысые было хотели с ним, но возле машины Альтазар им что-то сказал, и они поплелись обратно. Бурунов, встретившись с ними взглядом, только хмыкнул и картинно развёл руками: извините, мол, но в милицейской машине для вас тоже мест нет. Болеку и Лёлику оставалось лишь закурить. Все разъехались, а их бросили. Что же делать теперь? Где сыскать этого Хренулькина? Они окончательно расстроились, но тут сзади к ним подошёл дворник и попросил угостить его сигареткой.

— Да ты, отец, такие не куришь, — отказал жадный Болек, но тут более жалостливый Лёлик протянул бородатому вонючке свою пачку «Парламента».

— Что носы повесили, сынки? Может, помочь чего? — закурив, поинтересовался бородач.

— Слышь, отец. Не видал точно такое же здание, но только с вывеской, «Чих-Пых» там, «ЧП» или ещё чего? — Лёлик в качестве примера указал на дверь, которую только что закрывал дворник.

— Ну... Полно таких. Почитай, в каждом микрорайоне. Бывшие КБО, ДЮСШ, магазины всякие, — принялся вспоминать тот, для верности загибая пальцы.

— А про Хренулькина ты не слышал? Есть у вас на районе нифель с таким погонялом? — присоединился к расспросам Болек.

— Чего-чего? — с обидой в голосе переспросил дворник.

— Ну, Хренулькин. Нифель вроде Кашпировского. Мозги людям пудрит.

— Понял. Сейчас всё решим. Вон туда посмотрите, — попросил бородатый и показал рукой, куда именно надо смотреть.

Болек и Лёлик посмотрели и увидели только темноту и небытие. Правда, осознание небытия пришло несколько позднее, когда они очнулись в городе Серхетабад (бывший город Кушка) без денег и документов, но это уже совсем другая история.

*****

Больше всего Валера и Денис опасались ведьмака Альтазара, но после того, как тот побывал в офисе и ничего не нашёл, у них отпали всякие сомнения: подручные госпожи Насти — форменные дилетанты. И пока Валера на улице наставлял лысых бандитов на путь истинный, Денис внутри вовсю наводил порядок. Ну, вернее, как наводил: в свисток свистнул — и набежавшая банда домовых споро принялась за работу. Полы вымыли, паутину и пыль вычистили, а мебель расставили по местам и даже кое-чего починили. Пять минут — и всё. Никаких следов разрухи. Офис в полном порядке — хоть сейчас клиентов встречай.

Он даже успел приготовить кофе.

Валера ввалился в офис словно медведь, бросил метлу в угол, бухнулся на диван и тут же принялся разуваться.

— И это Москва? — не отвлекаясь от процесса, громко вопрошал он. — Столица, мать её, портянка застряла, нашей Родины! Тут должны работать самые свирепые хищники, а не вот это безобразие с коробочкой, которое даже домовых не почуяло, не то что нас. Я прямо перед ним стоял — прикинь? Мимикрит в метле ему подсовывал, на, мол, смотри, а он весь на расслабоне, я ему рисунок нарисовал. Для кого, спрашивается? Он же дебил натуральный! Никакого уважения к маскировке!

— Так ведь ты сам сказал, что его из семьи выгнали. Что теперь возмущаешься? Видимо, он действительно самый слабый в помёте, — мягко сказал Денис.

— Деня, это неспортивно. Я был готов к драке. Я эту безрукавку с мертвеца снял для бодрости. Год пролежал в теплотрассе покойничек, его крысы не нашли, а я нашёл. Полные карманы земли кладбищенской, обереги у меня аж звенели, а он только вонь почуял. Я думал, сейчас бойня начнётся, рубилово, сеча, а потом мы тут всё взорвём и уедем, пока они не опомнились, и чё теперь? Как снять второй сапог, я тебя спрашиваю?!!

— Каблуками надо было сначала чуть-чуть стянуть, а лучше их не снимать вовсе... Пахнет от тебя действительно жёстко. Вот, лучше выпей чашечку кофе.

Денис подвинул ему маленькую чашку. Очкарик посмотрел на неё, резко сорвал накладную бороду и ожесточённо принялся чесать подбородок.

— Короче, если они сегодня ночью не соберутся перевозить ценности, то я лично приеду на хату к куратору. Всё заберу, а его башкой об батарею.

— Не надо. Мы договаривались тихо и без жертв, — попросил Денис.

— Не бзди, тряпка! Я собираюсь сделать тебя богатым.

— Но ты обещал мне, что мы будем вести бизнес честно. Зачем нам их деньги?

— Потому что они ворованные. Они нажиты нечестным путём, а значит, ничьи, и, следовательно, они будут нашими, — в глазах Валеры заплясали золотые искры. — Ах да. Про уговор с тобой я тоже не забыл. Мы продолжим наш бизнес, как ты и хотел, честно, для души. Всё равно легализовать такую большую денежную массу будет непросто. Ты главное свисток не теряй, чую, он нам ещё пригодится.

Денис немного подумал, после чего спросил:

— Будут сегодня клиенты?

— Не-а, — ответил очкарик и беспечно развалился на диване. — Нам готовиться нужно, а я ещё не всё про всю эту шайку прочитал. Вторую ночь не сплю нормально, прикинь?

— Тогда давай я тебе вслух почитаю? — предложил директор.

— А чего, можно. А я пока немного вздремну. Папка у тебя на столе, в кабинете. Неси давай, — несколько успокоившись, разрешил Валера.

*****

— ...Ведьмак Альтазар. Известен среди московских ведьмаков как Бальтазар. Бывший инженер-радиотехник, возраст шестьдесят два года, — размеренно читал вслух Денис. — Родился в городе Свердловске, учился в Свердловском радиотехникуме Попова, потом завод, убил жену, тёщу, отсидел, вышел в середине восьмидесятых, работал с ОПГ «Центровые», инициирован семьёй в тысяча девятьсот девяносто пятом году. Так, тут всё довольно стандартно...

— А в две тысячи первом его вычеркнули из династии, но на органы разбирать не стали, — пробормотал дремавший на диване Валера.

— Любопытно, за какие заслуги? — сам себя вслух спросил Денис и, перевернув пару страниц, прочитал: — Сдал родне Берегиню? Хм. Аж трёх Берегинь и передал чертежи механизма, выкачивающего из них благодать. Но разве за это изгоняют? Он же типа, с точки зрения сородичей, герой, не понимаю... Почему?.. Почему?..

Он перевернул ещё одну страницу.

— Ах, вон почему.

— Хе-хе. Да. На испытаниях присутствовал весь его выводок и там же, на испытаниях, всё и кончилось. Они что-то намутили с проектом и не смогли очистить благодать от токсичных примесей. Я, когда читал, вспомнил про этот случай, про него даже в газетах писали, — не открывая глаз, захихикал Валера. — Там так шарахнуло, ведьмаки думали — будет второй Чернобыль. Еле замяли, списав на молнию, попавшую в резервуар химического предприятия. Потом Восьмой отдел прискакал, руки за ноги, всем санкции прописал, а Бальтазара хотели звездой сделать...

— Какой звездой?

— Которую на ёлку сажают. Потом кто-то из московских господ вспомнил, что он типа последний из рода. Как этот... Волкодав из «Серых псов»...Хм. Ты снова не в курсе о последних новинках современного фэнтези?

— Не-а.

— Ну, значит, он типа как Дункан Маклауд. Про него-то ты точно кино смотрел. Оставили, значит ему, его чёрную душу, пока новый наследник не появится, но буковку из имени удалили, и теперича он — Альтазар. Ведьмак-изгой и шестёрка Ябеды-Корябеды.

— Какая ещё Ябеда? — Денис непонимающе уставился на бумаги.

— Да ты даже и детскую литературу не читал? Фу, какой позор. С кем я работаю, боже, боже... Ну, значит, с этого момента нарекаю тебя мурзилкой, — пробормотал очкарик и заснул окончательно.

— При чём тут журнал «Мурзилка»? — опять не понял директор, но ему уже никто не ответил. Валера уже крепко спал.

Халява, взять-взять.

Госпожа Настя. Согласно паспорту и фамилии второго мужа — Анастасия Марковна Соколова, в девичестве Анастасия Мурашко. Она же — Генриетта Штольцблюм. Она же — Кайса Мякинен. Она же — Вероника Арбузова. Она же — Настька Шиш. И самое главное и основное: она же колдунья Ябеда Корябеда. Вот только почему она ябеда? Где искать? Данная персона с тысяча девятьсот девяносто шестого года известна под этим весьма специфическим прозвищем, при этом её основная сфера деятельности не колдовство, а мошенничество.

У Дениса под вечер аж глаза заболели — так много читать пришлось. Он даже с собой на дело эту чёртову папку захватил и продолжал читать всю дорогу, недоумевая про себя, как же это Валере удалось всё осилить? Тут же прорва материала, а к каждому листику прикреплены сопроводительные записки, вкладыши и даже чеки. Вот зачем им, спрашивается, эти чеки?

— Есть чего интересное? — зевая за рулём, интересовался очкарик. — А то я ведь только по верхушкам прошёлся, вглубь не заглядывал.

— Почему её называют Ябеда Корябеда? — не отрываясь от чтения, спросил Денис.

— Ну, это легко ответить... Она своих подельников сдала КГБ, а те всю шоблу сгрузили Восьмому отделу. Настя проходила свидетелем, отделалась условным сроком и благополучно смылась, прихватив общак. Поэтому и кликуха у неё такая, специфическая.

— А где про это написано?

— Сразу после восемьдесят девятого. Она три года на зоне рукавицы шила вместе с Марфушенькой, а до этого торговала собой и колбасой от завсклада. Валютная проститутка с копчёной колбасой — Настька Шиш. Столичная экзотика. Как её из балерин вышибли, так и пошла по кривой дорожке. Судили мадам при Андропове, но посадили уже при Горбачёве. В восемьдесят седьмом она вышла и вступила в клуб анонимных экстрасенсов. Ездила по стране с концертами гипноза и магнетизма со взломом, в составе группы лиц, разумеется. Они в основном по деревням и сёлам работали, там бабла было больше, а народец тёмный и власти никакой. Тогда многие советские бизнесмены так делали. Видеоклубы на колёсах, стоматологи на передвижных таратайках, скупка золота и предметов старины, а вместе с ними лекторы разные катались, вот и экстрасенсы под видом лекторов занимались своей торговлей. Гадали на картах, зубы заговаривали, обереги от пьянства, хилерство всякое, заряженные кремы за бешенные деньги, а когда с торговлей было туго, тогда и вовсе... Ну, сам понимаешь... Солдатик! Сосать-сосать, десять долларов!.. Марфушенька, кстати, только в девяносто втором откинулась.

Денис нахмурился и перелистнул несколько страниц. Да, всё правильно. Настька Шиш получила новую кликуху в связи с интересом к своей персоне со стороны спецслужб. Правда, интерес у них был исключительно меркантильный. Они закрывали глаза на её нелегальную деятельность, связи с криминалом и монополизацию столичного рынка шарлатанских услуг, а взамен получали денежки. Настя же работала тихо, делала предложения гадалкам и астрологам через бандитов навроде покойного Карася, а уж те, естественно, не отказывали. А если кто возмущался — тому паяльник, цемент или печка... Понятно всё. А Марфушенька получается — наводчица. Вычисляла самых предприимчивых и перспективных.

— А вот про ясновидящую... Мне непонятно, почему эта бабка на свободе, а не в подземном бункере фотографии перебирает в качестве сотрудника спецслужб, — задумчиво проговорил он.

— Так её слишком поздно вычислили, — хихикнул Валера. — Марфушенька-Душенька двадцать лет по монастырям пряталась, а уж когда её раскрыли... Ты поищи, поищи, там приписки в её личном деле... Выяснилось, короче, что данная особа не имеет полезного потенциала, вот её и закрыли за убийство, отправили типа в резерв.

Денис проверил и охнул.

— Сколько-сколько абортов?! Она что, каждый год аборт делала?

— А чего ей ещё при мужском монастыре было делать? — Валера философски пожал плечами. — Сначала её лечили от блуда, экзорцисты из неё беса изгоняли, а потом это дело ей так понравилось, что она тусила в обители, пока её оттуда с пузом не выгнали.

Товарищ директор почесал затылок и на всякий случай сверился со словами напарника. Всё верно, тот не приврал. Марфуша — монашеское имя. При постриге выдали. А по паспорту она Даздраперма (Да здравствует Первое мая). Даздраперма Синицкая. Росла любознательной и внешне привлекательной девочкой, в возрасте двенадцати лет начала интересоваться противоположным полом, вызвав возмущение среди своей рабоче-крестьянской родни. Даздраперму возили по врачам, отправляли учиться в специнтернаты, но это не помогало, в четырнадцать она в первый раз забеременела, тогда же и первый аборт, а в шестнадцать безутешные родители отдали её в руки церкви. Два года из девушки изгоняли бесов, и вот результат — психика не выдержала, и стала она Марфушенькой. М-да. Последнего ребёнка она родила и тут же убила, поскольку в её представлении дитя могло быть только от Христа и никак иначе. Для неё это было вполне нормально, ибо, согласно своим представлениям, таким образом она избавлялась от отродья Дьявола, нажитого во грехе, но общество не оценило её духовного подвига и посадило Марфушеньку в тюрьму.

— Какие же они уроды, — прокомментировал он, не сдержав чувств.

— Я бы не был так категоричен, — не отрывая от дороги своего взгляда, отозвался Валера. — Почитав документы, я пришёл к выводу, что у них весьма гибкая система управления, бандиты в подчинении, госслужащие, ведьмак, киллеры, ясновидящая и даже берегиня. Такое, знаешь ли, не провернуть с бухты-барахты. Они тут давно. Поднялись в святые девяностые на гребне предпринимательской волны, интегрировались, приспособились, накопили деньжат. Они подмяли под себя армию шарлатанов, всё верно, но это лишь малая часть их бизнеса. Они очень разносторонние предприниматели, а такое без умного лидера не провернуть. И между прочим, дзяд, которого ты самовольно убрал, отвечал за их маскировку. Поэтому чем быстрее два вороватых шмеля сдёрнут немножко медка с этой пасеки — тем лучше. Я ведь чего опасаюсь: скоро нашими пчёлками заинтересуются и другие любители мёда. Шершни, пичуги, медведи всякие. Ну, короче, хищники покрупнее нас, усекаешь?

*****

Домовые сообщили Денису о подготовке к переезду в квартире куратора ещё в обед, но также посоветовали не торопиться. По их словам, приехало несколько человек, и они стали раскладывать деньги по мешкам и коробкам под чутким руководством хозяина. Делать они это будут долго, скорее всего до вечера, а кроме денег будут грузить различные предметы старины, а среди них статуи, и картины, и много чего тяжёлого. Всё это требует тщательной упаковки и осторожности в транспортировке. Грузовики встали прямо напротив подъезда, а все автомобили во дворе быстро и споро эвакуирует милиция под видом борьбы с терроризмом и утечкой опасных газов. Частное предприятие «Заговор» заявилось в половине седьмого вечера, и к тому времени погрузка всё ещё не была закончена, и им пришлось выдавать себя за своих, чтобы скоротать время.

Милиционеры попытались завернуть их микроавтобус на въезде во двор. Они, как это часто бывает, стали требовать документы и московскую прописку, а то, что это на машине номера рязанские, — вы откуда такие нарисовались, а регистрация у вас есть? Поворачивайте, поворачивайте, не видите — тут утечка опасных террористических газов?

Но ЧП «Заговор» это нисколечко не смутило. Валера тут же на месте показал милиции в оцеплении, что с документами у него полный порядок. Есть паспорта, водительские права, прописка, наряд-допуск на работы на высоте, пропуски в Российскую государственную библиотеку, а также аттестаты сварщиков шестого разряда и удостоверения майоров ФСБ.

Запугав милицию страшными документами до полусмерти, они заехали во двор и, потолкавшись между служебными машинами, заняли оборону на детской площадке, после чего Валера, как самый ответственный и общительный, выскочил из машины и побежал со всеми знакомиться. Вернулся он через час, когда небо затянуло тучами и начался дождь. Он вернулся не один, вместе с ним были снайперы, и в салоне сразу же стало шумно. Откуда-то появился термос и бутерброды.

— Не, а чего им на крыше мокнуть? Там дождик, — сердобольно говорил Валера.

— А почему к нам? Вон у них там фургон стоит, пусть к себе и идут, — потребовал товарищ директор.

— Деня, повежливее с нашими грузчиками, тебе ещё с ними деньги носить.

— В смысле с грузчиками? Разве мы не перехватим грузовики по дороге?

— Не-а. Я передумал.

— О Господи! — простонал Денис. План зомбировать всех участников перевозки нелегальных ценностей через рукопожатие снова пошёл не по плану. Этот гад опять что-то придумал без оглядки на мнение товарища, но уже ничего не поделаешь. Оставалось только покориться судьбе.

Чавкая чужим бутербродом, ушлый очкарик рассказал, как проник в квартиру Аполлона и помог последнему пересчитать ценности, но потом туда припёрся ведьмак, и выяснилось, что Альтазар собирается посадить в каждый фургон смертников-одержимых. Одержимым приказано стрелять в каждого, кто покусится на сокровища госпожи Насти, и они будут следовать этому приказу до самого окончания пути, пока Альтазар лично не снимет с фургонов защитные печати. Поэтому наглый, воодушевляющий и полный адреналина хапок — отменяется. Не будет никакого преследования автоколонны и Дениски, перепрыгивающего с грузовика на грузовик на скорости семьдесят километров в час. Ценности привезут куда надо, сгрузят, отчитаются перед Ябедой Корябедой, а потом погрузят в другие грузовики, и эти грузовики скроются в неизвестном направлении. Вот как всё будет. Понял, нет?

— Хорошо. А зачем нам снайперы? — уточнил Денис.

— А ты сам всё это будешь таскать, Митрофанушка? Тебе же не положено, ты ж директор. И не только они сегодня потрудятся, ты не переживай. Я со всеми тут за руку поздоровался, даже с Буруновым, он тут где-то недалеко бегает. Каждый милиционер, каждый спецназовец, каждый из этих слуг народа сегодня получил установку на добро. Сегодня мы все уйдём с добром. У каждого будет своя задача и цель, и уверяю тебя: всё, что ты сейчас наблюдаешь, — жалкий лепет по сравнению с моей организацией труда. У меня бы они все тут всё за часик перетаскали и почтой России прямиком бы на Кипр. Я организовал настоящую круговую поруку и грандиозную провокацию, ибо денежки, которые будут считаться доставленными, начнут искать далеко не так быстро, как те, которые спиздят по пути следования, смекаешь? А когда столько народа участвует в таком деле, а их тут, на секундочку, почти шестьдесят человек, то очень трудно будет найти виновного.

Товарищ директор выслушал план и всё равно настоял на том, чтобы снайперы ушли к себе. Очкарик повздыхал для приличия, но послушался и попросил своих новых корешей на выход. Когда те ушли, он от скуки включил радио и принялся рассказывать, что распределил милиционеров на три группы. Одну возглавит он, вторую — Денис, а третью... ну, пришлось привлечь к работе куратора, но ничего страшного, он был не против. Его воля сломлена, и он ради ЧП «Заговор» отныне готов на всё, хоть под поезд, хоть в Магадан, только моргни, короче.

— В смысле куратора?! — ужаснулся Денис. — Почему именно его?

— А почему нет? Грузовики едут по разным адресам, мы в любом случае разделяемся. Аполлон едет только на свою точку, где его тоже ждут свои люди на приёмке, а остальным он будет сигнализировать через телефон. Каждый из нас, я имею в виду нас, берёт на себя тех, кто будет принимать ценности. Своих мы нейтрализуем, а Аполлон, соответственно, скажет своим, что это тоже такой приказ и они не волновались. А они потом всё забудут, честное слово, мы своим память подчистим, ну а наш зомби, соответственно, после выполнения операции соберёт всех своих в одном помещении и применит твою гранату с «отшибином». Кстати, где она? Ты ведь её взял, ведь взял же?

— С каждым днём я боюсь тебя всё больше и больше, — пробормотал Денис, ощупывая свои карманы в поисках искомой гранаты. — У твоих махинаций вообще есть предел? Ручаюсь, если бы ты командовал российскими войсками, то в случае нечаянной войны с Америкой ты бы и Австралию под шумок штурмом взял.

— Это ты сейчас на что, директорская морда, намекаешь? — не понял его Валера.

— На то, что ты за час сотворил хитрую аферу, всё усложнил и запутал, хотя мог бы просто всех зомбировать и всё отобрать.

— Мог бы, — кивнул очкарик, — но тогда за эти деньги придётся бороться с неизвестным исходом, а так мы их забираем, госпожа Настя неделю или две губами пролячкает, а потом начнёт расследование по остывшим следам и запутается окончательно. А мы себе яхту купим, в Крым, костюм с отливом пошьём. Тебе пошить?

— Да пошёл ты, — беззлобно сказал Денис и протянул гранату. — На. Чеши отсюда, мафиози.

— Слушаюсь, товарищ директор! Валериан Бульбулькин к вашим услугам!

Валера, дурачась, сделал вид, что отдаёт честь, забрал гранату, открыл дверь и скрылся за пеленой дождя.

*****

К девяти часам вечера к куратору зачем-то зарулила на своём лимузине госпожа Настя. С нею приехали генерал Фёдоров и Марфушенька. Денис напрягся, издали почуяв эту чокнутую ясновидящую. Она могла обосрать всё дело, тем более что Валера тусил вместе с милицией и явно не собирался возвращаться в микроавтобус. Он уже хотел было идти и лично нейтрализовать опасную богомолку, но тут в кармане завибрировал телефон.

— Алло, — с облегчением сказал он, потому как с этого номера ему мог позвонить только напарник.

— Не вздумай к ней приближаться, это тебе не Альтазар, — предупредил Валера. — В бардачке лежит идол страсти, сверни ему башку на минуточку, доставь тётеньке удовольствие.

Денис послушно открыл бардачок и достал из него небольшую продолговатую фигурку, отлитую из меди. Он прекрасно знал, что это за идол такой. У него была съёмная голова и полое тело, содержавшее в себе духи из запретной страны Офир. Но эти духи были не совсем для людей, в их составе присутствовали не только возбуждающие вещества, но ещё и концентрированные сексуальные эманации. Дорогая штука и крайне опасная, если её, скажем, на Красной площади оставить на денёк, то демографический план по столице будет выполнен на пять лет вперёд. Впрочем, и смертность будет чудовищная — духи вызывают не просто желание, они вызывают сексуальное безумие, потому лучше, конечно, не открывать.

— Если я открою, то тут случится Содом и Гоморра, — предупредил он.

— Я тебе русским языком говорю: на минуточку! — тихо взвыл в трубку Валера. — Не успеет тут никто за минуточку, а Марфушеньке в самый раз будет. И не открыть, а повернуть крышку. Ты когда, собака, к ясновидящим инструкции будешь читать? Кто первым беду почует? Только не говори, что ведьмак Альтазар — я тебя с директорского места ногой спихну!

— Да понял я, понял. Делаю.

— Всё. Целую в щёчку, заранее...

— Да иди ты к дьяволу!

— Я бы сходил, но меня грехи не пускают. Адью. Я пошёл смотреть шоу.

*****

Госпожа Настя приехала исключительно для собственного успокоения. На сердце было как-то муторно в последние дни, странное ограбление, да ещё и Федот куда-то пропал. Всех проверила, всех обзвонила, но никто не мог сказать, куда делся этот мутный дзяд. То, что Лала с ума сошла, её нисколечко не волновало, её легко было заменить, а вот Федот, он был ценным сотрудником. Его обереги и амулет много раз отводили от неё беду, а теперь даже Марфушенька не даёт вразумительного ответа на его счёт. Умер? Нет, не умер. Жив? Да вроде бы и не жив. Он же никогда по-настоящему живым-то и не был. Дзяд и раньше исчезал, но всегда предупреждал заранее, а тут вдруг начал самовольничать. Куда же он делся? Может, на охоту за очередной сильной душой отправился? Хоть бы сумку, старый хрыч, ей оставил. В сумке у него самые сильные полтергейсты.

Аполлон, узнав о её приезде, тут же выбежал встречать, держа наготове бумаги с отчётностью. Увидев его, Настя опустила стекло со своей стороны двери и приготовилась слушать. Выходить она не собиралась, на улице моросил гадкий дождь, впрочем, куратор тоже не собирался мокнуть, его сопровождал какой-то тощий очкарик с зонтом.

— Я бы тебя в салон пустила, но мы только что из химчистки, — как бы извиняясь, сказала она.

— Ничего страшного, матушка, — заискивающе отвечал Аполлон. — Вот, пожалуйста, полная опись. У меня всё подсчитано.

— М-м. И сколько же там? — лениво спросила Настя, забирая бумаги и одним глазом посматривая на сопровождающего. Где-то она его видела. Очевидно, один из помощников генерала. Сам же Фёдоров сидел на другом сиденье, поближе к мини-бару, рядом с Марфушенькой, уткнувшейся носом в подорожный псалтырь. Ясновидящая молилась, генерал выпивал, все были при деле. А через секунду Настя и вовсе забыла про этого очкарика, слишком уж невзрачное у него было лицо.

— Три двести ассигнациями в рублях, два и восемьдесят семь миллиона в долларах, евро полмиллиона, золото, серебро, платина по курсу, картины, утварь, японские мечи, нэцкэ, кляссеры с марками, монеты, статуи... — принялся сбивчиво перечислять куратор.

— Ты меня утомляешь. Я тебя про общую сумму спросила, — прикрывая ладонью рот, зевнула госпожа Настя.

— Четыре восемьсот, это вместе с сегодняшней оценочной стоимостью нашего антиквариата, — сглотнув слюну, быстрым голосом доложил куратор.

— Неплохо, — женщина положила бумаги рядом с собой. — Через сколько вы заканчиваете погрузку?

— Мы уже почти закончили. Сейчас Альтазар рассаживает в фургонах своих, эм, людей. Потом он наложит печати, и мы поедем. На приёмке всё подготовлено, сейфы, бункеры, периметральная сигнализация, видеокамеры, постоянная охрана, лучшие из лучших... — затараторил куратор.

— Хорошо, хорошо. Заткнись. Мы подождём тут немного, проконтролируем. Ладушки? — перебила его Настя.

Аполлон подобострастно нагнулся, целясь поцеловать ручку своей хозяйке, но тут из салона послышался недовольный рёв генерала.

— Бабушка, вы чего себе позволяете?! Я же женат!

Госпожа Настя повернула голову и узрела совершенно непостижимую вещь. Марфушенька, тихая и скромная монашка, напала на генерала, требуя от него немедленного соития. Одна её рука обнимала Фёдорова за талию, а другая бесцеремонно заползла под ремень. Тонкие её губы страстно и отчётливо шептали:

— Возьмите меня, офицер! Возьмите прямо здесь, покажите мне своё орудие! Я изнываю!

— Ты чего творишь, дура! Отпусти яйца, я даже жене своей такое не позволяю!

— Не отпущу! О, какие же они большие, мохнатые!

— Анастасия, уймите свою весталку, я ей сейчас по харе дам! Что за безобразие?

— Марфушенька, прекрати! Ты ведёшь себя неподобающе! — вступилась за генерала Настя.

— Отзынь, сука бля, это мой мужик! Весь мой! — неожиданно грубо отозвалась ясновидящая и принялась страстно целовать перепуганного генерала. — Ну давай, скидовай портки, миленький! Я тебе сейчас в дымоход дам. Ведаю, ты такого никогда и не пробовал. Жена твоя, зрю, десять лет тебя до тела своего рыхлого не допускает...

— Ах ты кирза опущенная! Ты как со мной базаришь, забыла уже, кто мамка? — вскипела госпожа Настя. Она попыталась ухватить подругу за волосы, но та ловко начала лягаться ногами.

— Отвали, шваль!

— Ты чё, мразота! Я тебе сейчас кулак в жопу вставлю!

— Девочки, не ссорьтесь. Не надо в меня харкать. Если желаете, я сниму брюки...

Аполлон и сопровождающий его очкарик, наклонив головы, наблюдали за потасовкой в лимузине. Машина качалась из стороны в сторону, полетели волосы, очкарик аж рот открыл от восхищения, но тут до Насти дошло, что выяснять отношения лучше не на людях, и стекло начало медленно подниматься. Они услышали только: «Водитель, трогай!» — и лимузин поехал.

Очкарик с сожалением вздохнул, вручил куратору зонтик и закурил сигарету.

— Эх, я рассчитывал на большее, — сказал он.

— Господин, что я видел? Это был сон? Марфушенька и госпожа Настя подрались за генерала, да никто же мне не поверит, — пребывая в полнейшей растерянности, произнёс Аполлон.

— Всё верно: ты видел сон, — подтвердил очкарик, — но чтобы проснуться...

Он достал из кармана куртки небольшую самодельную гранату.

— ...тебе нужно будет дёрнуть вот за это колечко. Не забудь, но только когда придёт время. А пока спи, Аполлон.

— Слушаюсь, господин.

И куратор заботливо приподнял над очкариком зонтик.

*****

Наблюдая за суетящимся возле грузовиков ведьмаком, Валера изнывал от невыносимой скуки. Скотина криворукая, чё ты так долго-то?! Любой нормальный ведьмак за пять минут все печати наложит и пойдёт заниматься другими тёмными делами, а этот всё бегает вокруг фургонов и проволочки какие-то растягивает. Может, помочь ему? Тут делов-то на три куцых рисунка. Заметив, что Альтазар цепляет на заднюю дверь фургона странный электронный замок, очкарик подошёл поближе и прищурился, наблюдая за его манипуляциями. Разумеется, ведьмак его не почуял, настолько он был слабый и неуклюжий. Валера всего в одном шаге от него стоял, а тот ноль внимания. Было даже немного обидно. А когда обидно, так и подмывает засандалить титановый штырь нечисти, ну, скажем, в правое ухо. Интересно, он поймёт тогда, что к чему, или нет? Впрочем, Валера тут же прогнал от себя всякие дурные мысли и, изучив замок ведьмака, пришёл к выводу, что тот не такой уж и дебил. Альтазару было лень ездить за каждым фургоном и лично снимать охранные печати, поэтому он сделал дистанционное устройство. Когда грузовик приедет на место, ему сообщат, и он удалённо откроет замок, а замок, в свою очередь, через тросики и проволочки разрушит весь защитный контур колдовской сигнализации.

«Надо будет потом его башку себе на память оставить, может, там ещё чего полезное есть», — задумчиво подумал Валера.

На работу как на праздник

С момента ограбления прошло ровно семь дней. Денис, как ему и велел напарник, спрятал свою часть добычи, а сам залёг на дно и принялся ждать условного звонка от товарища. Но звонка всё не было и не было, а была только смс-ка: «Уехал на курорт — буду...» Ну сколько там обычно на тех курортах отдыхают? — рассуждал Денис. — Недели две? Да он больше-то и не выдержит, он же не какой-нибудь там сибарит. Ну поплещется пару дней в бассейне, полежит на пляже, ну экскурсии, ну девочки туда-сюда, а потом ему станет скучно, и он прибежит назад с высунутым языком и новыми идеями. Хотя любопытно, а какие идеи могут быть у миллиардера? Что он может натворить с такими деньгами? Устроит пивной фестиваль? Водочный? Оплатит всемирный слёт панков на Болотной площади? Скупит всех проституток Москвы и загонит их голышом на Черкизовский рынок, и... это будет самая угарная эстафета с палочками. Да, придумать можно много чего, когда у тебя столько денег.

А может, пока его нет, спокойненько поработать в офисе? Позаниматься клиентами, поискать новых, тем более о деньгах больше не надо думать. Работа для души. Да! Почему бы и нет? Для души и на совесть, чтобы благодарили и руку жали. Изнурительный труд за спасибо, как он и мечтал. И денег брать чисто символически. Кому от этого будет плохо? Мысли о работе свербили с каждым днём всё сильнее и сильнее. Уж и книги давно надоели, как и прогулки до магазина и обратно. Уже и телевизор с компьютером вызывали исключительно одно раздражение. А кроме того, хозяйка, у которой он снимал комнату, стала с подозрением спрашивать, а что это он всё дома и дома торчит как сыч? Уж не уволили ли вас, Денис?

И вот, рано утром в понедельник, он проснулся, сделал лёгкую зарядку, принял душ, гладко выбрился, почистил зубы, сполоснул рот ополаскивателем, после чего позавтракал яичницей из пяти яиц и, надев свою самую лучшую и чистую одежду, отправился на работу. Денис мог позволить себе такси. Да что там, теперь он мог позволить себе вертолёт прямо до работы, но скромность и ещё раз скромность, ведь сэкономленные на вертолёте деньги можно пожертвовать. Что он и сделал возле одной из церквей, где у ограды стояла вереница нищих с воспалёнными от беспробудного пьянства глазами. Денис шествовал мимо них как король и каждому сунул стодолларовую купюру. Кому в руку, а кому и в пластиковый стаканчик.

Он был так счастлив и горд, что не заметил, как позади него началась драка. Ведь нищие сначала не поняли, а потом как поняли, но супермен в лице Дениса был уже далеко. Радость окрыляла его. Хотелось творить, работать, улыбаться. Вон хотя бы тем девушкам в мини-юбках. Какие же они красивые, особенно сзади. Интересно, а почём они согласились бы с ним переспать? Тысяча долларов? Две? Четыре? Нет, наверное, всё-таки четыре, чтобы наверняка.

Товарищ директор проводил девушек глазами и машинально вытащил из кармана бумажник. А сколько там денег? Бумажник честно сообщил, что он полон и что внутри у него в избытке всего, а уж рублей и подавно.

«Как же так вышло?» — удивился про себя Денис. Деньги брал не считая, прямо из коробок в грузовике. Ну из одной взял горсть, из другой чуточку, за комнату заплатить и на покушать, а получается, как-то уж чересчур много. Червячок сомнения начал точить его, едва он поравнялся с ещё одной симпатичной женщиной. Этой было за тридцать, но вполне себе такая, в джинсовом сарафане. Наверняка за пятьсот долларов согласится, ещё и скидка за опыт будет.

Тут же прямо на улице сам себе отвесил пощёчину, дабы изгнать все греховные мысли. Ради спокойствия он решил сесть на автобус, чтобы постоять спокойненько в уголке под болтовню пассажиров. Но это нисколечко не помогло. В автобусе, как назло, ехала целая куча молодых женщин. И Денис всю дорогу тщетно пытался убедить себя, что это всего лишь мысленный эксперимент, причуда воображения. Однако на своей остановке он вылез из автобуса красный как варёный рак. Смотреть на женщин стало совершенно невыносимо. Каждую, буквально каждую он стал оценивать с точки зрения кошелька. Неужели это богатства на него так подействовали? Неужели все миллионеры и миллиардеры оценивают женщин по такому же принципу — почём за ночь? А как же любовь, а как же взаимная симпатия, общие интересы? Получается, любую можно купить, всё упирается только в цену, но ведь это невыгодно!

Да! Неправильно и невыгодно! — убеждал он себя. Ну вот допустим, она красивая или их две таких. Они с тобой ради денег, но они только красивые и ничего не умеют. Значит, надо искать и красивую, и умелую, значит, цена на красоту и молодость должна быть ниже, чем цена на красоту и профессионализм. И вон та бабушка, которой ты помог с тяжёлой тележкой, она настоящий профессионал, тебе это её крёстная сила сказала. Но она же страшная. Опыт есть, но нет желания с ней общаться. Тогда за что платить? Зачем платить бабушке, если есть те, кто работает по профессии? Вызвать проституток и заплатить. А чем тогда ты лучше Валеры? Ты всегда мечтал добиться девушки сам, а не при помощи каких-то костылей. Почему же, когда денег полные карманы, совершенно не хочется думать про отказ? А хочется подойти и предложить деньги за соитие. Даже бабушке и то захотелось предложить. Да что же это такое происходит? Это болезнь? Она лечится? Он точно чем-то заболел.

Радость потихоньку угасала. Возле «Макдональдса» он попытался несколько поднять себе настроение и купил себе с собой несколько завтраков, целясь скушать их на работе, а потом увидел, как две девочки лет тринадцати пересчитывают мелочь на большой молочный коктейль, и купил им сразу два, а когда купил, то бежал от них быстрее пули, ибо мысли на их счёт возникли поганые.

Возле офиса он увидел свой микроавтобус, замаскированный под кучу строительного мусора, и настроение окончательно испортилось. Почему он тут, ведь на нём уехал Валера? Не мог оставить где-нибудь ещё? И почему он замаскирован? Офис тоже под маскировкой? На всякий случай он заглянул в одно из окон. Так и есть. Внутри царили раздрай и разруха. Вот только как напарник это организовал? Свисток для вызова домовых слямзил? На всякий случай Денис ощупал шею. Нет, всё в порядке. Шнурок со свистком на месте. Да Валера бы и не стал воровать. Для него дружить с домовыми — не по его понятиям.

Пребывая в полном недоумении, товарищ директор проверил дверь и, убедившись, что она заперта, собственноручно открыл её собственным ногтем.

*****

Офис выглядел так, словно тут собирались снимать фильм ужасов. Повсюду грязь, пыль, отпечатки звериных лап и пустые бутылки. Светильники, выдранные с корнем, держались на тоненьких проводах и грозили упасть на любого, кто осмелится пройти под ними, и при всём этом безобразии тут присутствовало пятеро незнакомых граждан разного пола. Они сидели кругом кто на диване, кто на табуретах и смотрели на журнальный столик, в центре которого находилась пустая бутылка из-под пива. Денис шмыгнул носом и вопросительно посмотрел на барную стойку, за которой стоял Валера в рабочем облачении и с энтузиазмом изображал из себя экстрасенса Бульбулькина. Рядом с ним на стойке стояли недопитая кружка пива, лежали несколько кнопочных телефонов и тетрадь с записями. А кроме того, справа, в самом углу, стоял небольшой походный алтарь, утыканный зажжёнными свечами. С помощью такого алтаря можно подрядить в помощь целую дюжину духов. Только зачем? Это же дорого.

Валера сделал вид, что не заметил директора. С видом необычайно занятого человека он бормотал над тетрадью.

— Пыжиков, Пирожков, Пичугин, а вот... Писарев Роман Алексеевич. Вы здесь?

— Здесь, — безжизненным голосом отозвался один из незнакомцев. — Пришёл к вам в поисках своей собаки. У меня Рекс...

— Да, да, да, — с озабоченным видом перебил его экстрасенс. — С вас две тысячи пятьсот рубликов. Чехословацкая волчья собака. Породы — Рекс. Три годика. Чёрный кончик хвоста. Украден на прошлой неделе гражданином Молочниковым П.Л... С целью дальнейшей перепродажи. В Таджикистан значит, увезти собачку хотел.

— Чехословацкий Вольфхунд, — поправил его мужчина.

— Да какая разница? Чёрный же кончик? Ну и берите. Все нужные данные на вашего вора, место где держат собаку, адреса опытных понятых и в придачу телефон самого честного милиционера в округе. Всё по списку и разборчивым почерком. Деньги можете занести в конце недели, я не настаиваю. Но предупреждаю: в случае просрочки платежа чёрный кончик будет уже не у собаки, а у хозяина.

— У меня нет при себе столько. Тут в объявлении... — тихим голосом сообщил Роман Алексеевич.

— Это за консультацию. Поисковые услуги стоят дороже. В любом случае услуга оказана. Если вам не по карману, наше ЧП выкрадет вашего пса у того, кто его у вас украл, перепродаст, а затем вернёт вам деньги за вычетом стоимости наших услуг. Вас устраивает? Или вы сами, с милицией? — сварливо предложил экстрасенс.

— Что вы, спасибо. Я принесу деньги, — Роман Алексеевич поднялся на ноги, но сделал это так неуклюже, словно бы находился на дистанционном управлении. Товарищ директор прищурился, изучая психополе клиента, и углядел маленькое, подавляющее волю проклятие. Это что ещё за шутки? Валера с ума сошёл? Зачем ему держать под контролем своих клиентов?

Он хотел было заявить протест, но Бульбулькин молча погрозил ему пальцем. Выдав мужчине бумагу с адресом похитителя его собаки, он проводил его до двери, выпустил, после чего запер её и вернулся обратно в зал.

— Крутите бутылочку, — велел он оставшимся клиентам.

*****

Денис не вытерпел. Он хотел объяснений. Валериан Бульбулькин был схвачен за ухо и бесцеремонно сдёрнут прямо с рабочего места, на что, собственно, никто из клиентов не отреагировал, всё их внимание было сосредоточено на бутылке. Экстрасенс не сопротивлялся и не возмущался, он только забрал со стойки сотовые телефоны и спокойно позволил сопроводить себя в кабинет директора.

— Что происходит? Почему ты тут? Ты сказал, что уехал на курорт. Почему здесь такой бедлам и клиенты зомбированные? Что за секреты, а?!!

— Я и поехал, — рассеянно отвечал тот, шаря по карманам в поисках сигарет. — Приехал в аэропорт, заплатил элитной шмаре-эскортнице за неделю. Жду. Она, значит, приехала, а у неё губищи как у утки. И так мне противно стало. Думаю — нахрена мне эти утиные истории? Отобрал у неё деньги за ложный вызов, посоветовал в зеркало почаще смотреть и махнул в офис. Решил отдохнуть в тишине и покое, пока ты богатства свои транжиришь. Теперь обитаю тут, а чтобы нескучно было, развиваю клиентскую базу, как ты, собственно, и хотел.

— Эм, — призадумался товарищ директор. — А почему клиенты не в себе?

— Деня, со дня на день банда Ябеды Корябеды выяснит о крупной финансовой недостаче, — спокойным голосом произнёс очкарик, после чего закурил и нахально уселся на директорский стол. — И куда они тогда пойдут? В милицию? К прокурору? А? Ещё попытки? Они пойдут к настоящему колдуну, коих в Москве достаточно. И тогда колдун покажет на нас. Тут ведь вопрос цены: кто больше заплатит, тот и молодец. А дальше в силу вступит естественный отбор. Либо они нас — либо мы их отбуцкаем... Всё как ты любишь, с мочиловом, грызнёй и проклятиями. Будут разборки, а мне не нужны разборки раньше времени. И вот поэтому все мои клиенты сейчас на строгом поводке. Уходя от меня, они забывают о том, куда приходили и за что они платят деньги. Конспирация, понимаешь?

— Ага. А офис разгромлен тоже в целях конспирации?

— Нет, это моя инициатива. У тебя же домовые есть, что ты паришься? Им не впервой за тобой подлизывать.

— За тобой, между прочим! — немедленно завёлся директор, но тут зазвенел один из телефонов Бульбулькина. Экстрасенс сделал таинственный жест рукой и отвернулся.

— Алло? Да, Валериан Бульбулькин. Смарагда Фёдоровна, вы? Очень приятно. Знаю, знаю о вашем горе и желании попасть на сеанс, но в данный момент всё расписано буквально на месяц. Ни минуточки свободной, а уж в субботу и воскресенье у меня, извините, выходной и шаббат. Да. Карму чищу. Всё правильно... Вы дослушайте. У нашего ЧП появилась новая услуга. Мы можем погадать вам по телефону. Всего лишь за полцены. Вам интересно? Да вы не переживайте. Стопроцентный результат гарантируем. Будем гадать? Окей. На мужа, значит. Сейчас...

Валера поискал, обо что бы затушить окурок. Денис тут же протянул ему пустой стакан. Экстрасенс благодарно кивнул, бросил окурок на дно стакана и достал новую сигарету.

— Ага... Да. Всё вижу. Всё карты сказали, — принялся бормотать он в трубку, одновременно прикуривая от зажигалки. — Вы боитесь, что муж узнает об вашей измене на курорте в Хургаде. Ну, вы бы тоже себя поберегли, всё-таки вы не девочка, за здоровьем надо следить и посещать невропатолога регулярно. Карты сказали, что у вас было пять любовников за неделю. И все разной национальности. Фамилии нужны? Ага. Не нужны, значит. А что нужно? Сделать так, чтобы муж не узнал? Это будет стоить ещё две тыщи. Устроит? Очень хорошо. Наш специалист подъедет к вам в течение дня...

Валера с сомнением посмотрел на товарища и снова приложил телефон к уху.

— Только деньги отдадите сразу. Мы сотрём вам память, потому как единственный свидетель вашей измены — это вы сами, а вы по ночам во сне слишком много болтаете. Устроит? Нет, не нужно. Адрес у меня есть... Чего-чего? Что со справкой из КВД делать? А что вам там написали? Ох ты ж, бля...

Экстрасенс снова убрал трубку от уха и задумчиво почесал лоб.

— Деня, а гаданием по картам ЗППП лечат? — на всякий случай уточнил он.

— Чего лечат? — преданно хлопая глазами, переспросил товарищ директор.

— Я так и думал, — экстрасенс вернулся к телефонному разговору и заставил клиентку записать фамилию и учреждение, где работал очень хороший врач, специализирующийся на особо опасных заболеваниях, после чего пообещал ей, что с этого дня муж на неё не взглянет как на женщину, пока та не приведёт себя в порядок и не пролечится.

— Да он на меня и так не смотрит пять лет уже, как на женщину... За что деньги-то мне платить? — послышался визгливый женский голос из телефонной трубки, но Валера тут же нажал на кнопку сброса, тупо посмотрел на телефон, а затем его осенило, и он принялся выковыривать из него сим-карту. После всех необходимых процедур телефон был безжалостно выброшен в мусорное ведро.

— Пойду руки с мылом помою, на всякий случай, — объяснил он свой спонтанный поступок директору.

*****

Едва он вернулся, Денис захотел побольше узнать о новой услуге, и Валера с удовольствием принялся рассказывать.

— Чтобы работа работалась, нельзя заманивать клиента одним и тем же, — говорил он, прохаживаясь из угла в угол. — Мы сейчас вроде как партизаны, нас как бы нет и в то же время мы есть и вполне легальны, а телефон и работы по телефону — это то, на что сверхъестественные силы будут обращать внимание в последнюю очередь. Клиент приходил в ЧП «Заговор»? Нет. А кто приходил? Приходили бомжи ночью. Никакой мистики. Погуляли и накакали. Вот доказательства: экскременты и порванные трусы, а клиентов никаких нет и никогда не было. Там, в соседнем зале, две кучки с газетой «Труд», я специально бомжей на грязное дело подписал. Подстраховался, чтобы ты сразу понял, чем пахнет, ну и соответственно наши потенциальные враги. Если надо, они накакают перед входом, у меня на их услуги абонемент...

— Ладно, ладно. Хватит про говно! Говори по делу, — недовольным голосом велел директор.

— Да. По делу, значит, — экстрасенс задумчиво почесал нос. — Мы не можем, короче, постоянно тут обитать и ждать от моря погоды. Нам нужны деньги. Будем работать по телефону и организуем что-то вроде диспетчерской. Офис останется лишь номинально, а мы будем постоянно перемещаться. Работа по вызовам. Клиенты есть, ты не парься. Я, пока ты отдыхал, несколько шарлатанов из игры вывел, так что теперь их клиенты — мои клиенты. Можем себе позволить, но на горючку там, на амортизацию надо будет добавить.

— В смысле из игры вывел? Убил?

— Я же не ты, — немедленно оскорбился Валера. — Я просто отправил кое-кого в психушку.

— Так, погоди, — Денис озадаченно нахмурился. — Но ведь у тебя же полно денег. Зачем тебе так стараться, а особенно теперь?

— Какие деньги? — экстрасенс сделал вид, что не понимает своего товарища. — У меня их нет. Я гол как сокол, а поэтому вынужден крутиться. Кстати, может, займёшь миллиончик? Мне на Япошу...

Денис начал отчётливо ощущать, как у него заскрипел чердак. Ещё немного — и крыша окончательно отправится в эмиграцию.

— Я не понимаю! — застонал он, на всякий случай хватаясь за голову. — Тебя нельзя даже на минуточку одного оставить. Что-то сразу случается. Чего мне ждать? На что ты так быстро профукал деньги? Ты ядерную бомбу у террористов купил? Остров с действующим вулканом? Я не верю! Ты не мог потратить два с половиной миллиарда всего лишь за одну неделю, не привлекая внимания.

— Я всё раздал, — не без гордости сообщил Валера. — Всё в народ. Широко, с душой, как на масленице. Не поверишь — за одну ночь управился.

— Это потому что завтра инопланетяне прилетают и нам всем кранты? Или астероид? Или Атлантида всплывёт? Я не верю! Ты за копейку сраную удавишься!

— Тебе меня не понять. Ты же буржуй недобитый. Или, как сейчас модно, — рублёвый миллиардер? Хе-хе. Звучит как осетрина второй свежести. А я пролетарий со стажем. Что, прикусил губу? Не знаешь, куда денежки потратить? А я знаю. Всё поделить! По методу Шарикова, между прочим. Вот я и поделил... За одну ночь. Ябеда Корябеда будет до морковкина заговенья денежки искать, мне это и без всяких карт видится.

Денис понял, что тот не врёт. Валера был честен. Возможно, впервые в жизни. И тут его осенило. Чёрт возьми, это же выход! Деньги компании всегда принадлежали Валере, а он только брал у него взаймы. Но теперь ситуация другая. Теперь у него не просто много, у него до хрена денег, так не лучше ли отдать их тому, кто ими лучше умеет распоряжаться?

— А мои, мои деньги, можешь быстро потратить? — на всякий случай поинтересовался он.

— Не-а, — сурово отказал экстрасенс. — Сам свои проблемы решай. На роскошь там, на девок румяных, а мне твоя доля без надобности.

Злодейский совет

Разыгрывать клиентов в бутылочку как-то очень быстро наскучило. В первую очередь директору, потому как — ну нельзя же в таком бардаке работать, они же кашляют, а потом уходят, и у них вся спина белая. Валера, ты зачем ты на диван побелки насыпал? Шутки ради? Знаешь, не смешно.

Экстрасенс побурчал для порядка, после чего поспешил избавиться от последнего клиента, мечтавшего разбогатеть в самые кратчайшие сроки. Да, да и с такими жалобами экстрасенсов посещают. Валера вручил ему якобы волшебный компас, указывающий на клад, а когда тот радостный заплатил деньги и откланялся, он почистил диван и постелил сверху полиэтиленовую плёнку. Для порядка экстрасенс немного поугрожал директору обещая придумать что-нибудь новенькое, но вместо этого отобрал у него завтрак и устроил себе незапланированный перекус.

— Вообще-то, у тебя с финансами всё нормально. Мог бы и сам себе за шаурмой сбегать, — попенял ему товарищ директор.

— Не-а, — прочавкал экстрасенс. — Сие денежки идут в ЧП, а значит я не могу их тратить. Сначала их заведёт в ведомость бухгалтер, посчитает, дебет, кредит, балансы там всякие, отчисления в пенсионный фонд, а уже в конце месяца ты мне под роспись, сколько заслуживаю. Сам же честно хотел.

— Здрасте-пожалуйста. А откуда у нас бухгалтер нарисовался?

— Я нанял. Бухгалтерия на аутсорсе. Тебя же неделю не было.

— А кто? Это женщина? Молодая? Она где-то тут? — оживился Денис.

— Я не говорил, что это она, но ты его знаешь. Это Ефрон. Ценный специалист и обошёлся мне практически даром.

Денис нахмурился.

— Ефрон... Ефрон. Не припомню. В прошлом году мы ловили какого-то с таким имечком. А когда поймали, сдали его Восьмому отделу.

— Так это он и есть, — копаясь в пакете, рассеянно подтвердил очкарик. — Он всё одно на пожизненном, а чего ты побледнел так? Случилось чего?

Денис действительно побледнел. Он вспомнил биографию этого ублюдка и чем именно он занимался, пока находился на свободе.

— Он же демонюга последняя! И вообще, как ты в тюрьму Восьмого отдела залез? От нас же мокрого места не оставят!

Валера тут же отложил еду в сторону и принялся его успокаивать.

— Тихо-тихо. Ефрона в обычной тюрьме держат, в опечатанной камере. Ну не нашли пока для него места. Вот он и сидит вместе с обычными убийцами и насильниками. Я подумал, чё ему просто так задницу на шконке протирать? Взял доску, вскрыл печати и заключил с ним трудовой договор. Ну чего ты бровки насупил? Будет вкалывать задаром — без питья и без еды.

— Валера, он же одержимый бесом. Примагниченный к телу. Его не изгнать. И он, помнится, девушек в жертву приносил. Ты забыл, что ли? Ещё и печати государственные вскрыл, проник в тюрьму, знаешь, что тебе за это грозит? Вернее, нам, я же директор!

Очкарик страдальчески закатил глаза. Он не любил, когда ему мешали есть, но ему всё же пришлось объяснить очередной свой импульсивный поступок. Ефрон опасен, да. Но кто нынче не опасен? Вон — лизни розетку, погладь лишайного кота, ну или переспи с клиенткой, которая в Хургаде трысычуху подхватила. Примеров вокруг миллион. Все опасны, и всё, ибо такова жизнь. Случайности, совпадения, вирус гриппа, автомобилист, перепутавший газ с тормозом на пешеходном переходе. И на этом фоне Ефрон не так уж и выделяется. Главное — соблюдать технику безопасности. А к тому же судить по работнику, ориентируясь на его хобби и религиозные предпочтения, — моветон. Судят по профессиональным качествам, а чем занимается работник в свободное от работы время, директора волновать не должно. Как в том анекдоте про прапорщика, солдата и банку краски неуставного цвета. Ефрон — убийца и бесовская сущность в теле человека, но как бухгалтер и биржевой аналитик — он гений. Его министром экономики назначь, он же, знаешь, сколько пользы принести может? Ведь он не ворует, прикинь? Он сам не ворует и другим не даёт. Он за пять лет мог бы повысить благосостояние государства так, что Швейцария бы в Россию запросилась. Но всем же плевать. Все же по хобби судят. Как, например, некоторые директора-чистоплюи. И пока в нашей стране народ будут оценивать не за профессиональные качества, а за бог знает что, за папу с протекцией, за маму-потаскуху, за лизоблюдство и чинопочитание, у нас так и будет в стране бардак. Ой, этого мы посадить не можем, он, конечно, убийца, но его папа отмазал, мы лучше ему хорошую должность дадим, ой, этого тоже трогать нельзя, попросили сверху, лучше ему медальку, а ещё лучше две. А потом все удивляются, когда меняется повестка и те, кто был при кормушке, падают в самый низ и выясняется, что двадцать лет человек не просто разворовывал целую страну, он целые города в пыль превращал вместе с населением и потомками. Как же так? Он же слуга государев... Им же гордились, хвалили, в пример ставили, а оказалось, он не свою экономику поднимал, а на чужую работал. Никогда такого не было. Так ведь? Чтобы госслужащий высокого полёта, у которого портрет президента в кабинете висит, был вором, взяточником и разорителем целых государственных отраслей. Но тебе, Денис, это неинтересно, это же всё незаметно происходит, по бумажкам. По отчётности. Ты же сам профессионал, посмотри на себя, вытри харю, ты в побелке измазался, и подумай, стоит ли брать на работу высококвалифицированного и низкооплачиваемого специалиста?

— Но Ефрон... — попытался возразить Денис.

— Сидит в тюрьме. Заметь, его уже наказали. Кормить и поить не надо. Жильё ему государство предоставило, а я только разнообразил его досуг. Через полгодика, когда кум сменится, я ему в камеру интернет проведу. Всё равно ему ещё пять лет перевода ждать. Зато... Ты только оцени, он занимается нашей бухгалтерией, ведёт наш инвестиционный портфель, следит за акциями, трейдингом занялся, планирует наше финансовое благосостояние и беспечную старость, страховки на случай чего угодно, и всё это практически бесплатно. Здорово, да?

— Ага, бесплатно. Ты на доске договор заключил. Что ты ему пообещал, а?

— Не скажу, — упёрся экстрасенс. — Тебя это волновать не должно. Как в том анекдоте про прапорщика.

Директор хотел было возмутиться и как следует наехать на товарища, обвинив того в очередном подрыве доверия внутри коллектива, но вдруг подумал, а какая разница? Шуми не шуми, но Валера всё равно ведь думал об их общем благополучии, и пусть методы, которые он выбрал для этого, были не самые этичные, однако он же подумал и порешал. А ещё он расстроится гораздо сильнее, если сейчас промолчать. Ведь он же рассчитывал на спор и недовольные взвизги. Ну тогда — шиш ему. Пусть делает что хочет. Сам придумал — пусть сам и расхлёбывает.

— Я пойду до магазина, — предупредил он. — Куплю поесть. Тебе, может, ещё чего нужно?

— Пиво кончилось, — рассеянно отвечал очкарик, с укоризной поглядывая на холодильник. — А, ну да. Ты же ещё у нас пока богатый, значит, тогда: всё кончилось. Возьми большой рюкзак. Купишь водки, виски, пива, коньяк, фруктов, заправки для коктейлей, сухариков всяких с разными вкусами. Шашлыка купи, люля, кетчуп, пельменей, рыбы красной копчёной, сыру трёх сортов, корейской моркови, хлеба, соусы возьмёшь в ларьке на соседней улице, вместе с шашлыком и люляшками, там меня знают. Скажешь: шайтан Валера прислал... Если заикаться начнут — не обращай внимания.

— Ладно, а куда так много-то?

— Сигнал мне был от шпиона, когда я по малой нужде ходил, — рассказал Валера. — Господин куратор пересчитал деньги, которые мы слямзили, и теперь в испуге бежит к своей госпоже. Он ей уже рассказал по телефону, а она, стало быть, сейчас созывает своих шестёрок. Пока ты ездишь, я настрою нашего шпиона на шар для гаданий, и мы вместе посмотрим, чего нам от будущего ждать, заодно и покушаем.

— Ого, ну тогда я на Япоше, раз такое дело. И попкорну куплю, — подумав, решил Денис.

*****

Кое-какую правду насчёт бухгалтера Валера от Дениса всё-таки сумел утаить. Но не потому, что не доверял, а потому что опасался, что тот ему опять не поверит. Да и кто поверит, что такого демонюгу, как Ефрон, можно подкупить стопкой непристойных журналов? Делов-то было, по сути, на несколько «Спид-Инфо» и от себя ещё добавил журнал «Penthouse». А уж зато как обрадовался пожизненно и посмертно осужденный. Так обрадовался, что даже подарил своему новому сослуживцу несколько мелких зловредных духов африканского происхождения. Всё равно договора с ними без дела валялись, ну а Валера — чего не забрать? Забрал, конечно. И одного такого повесил на воротник куратору. Дух этот прозывался Амезеа, дальний родственник домового, мелкий, и почти вреда от него никакого, ну разве что боль в зубах вызывать, а зато подглядывать через него было очень удобно. Ещё одно неоспоримое удобство заключалось в том, что такого наездника было необычайно проблематично вычислить вследствие его экзотического происхождения. Ни ведьмак, ни ясновидящая его не учуют, а других приспешников Ябеды Корябеды Валера не опасался, так как прочитал все документы от корки до корки и считал всю эту шайку откровенными чмошниками. Тем приятнее было подсекать за их тщетными потугами разобраться в причинах исчезновения денег.

В ожидании возвращения товарища директора он произвёл кое-какую подготовку. Протёр столик от пыли, постелил сверху плёнку, притащил шар для гаданий и настроил связь с Амезеа. Злой дух присосался к Аполлону на совесть, а тот и не чувствовал, так велико было его горе и желание оправдаться перед госпожой. Аполлон уже посмотрел видеозаписи со всех трёх хранилищ и, конечно же, в одном из воров узнал самого себя. Сам выносил деньги, сам помогал грузить, а кому и куда — он ни сном ни духом. И ладно бы он один такой, так ведь нет: вся милиция, которая была в охране, и сопровождающие — все участвовали. Значит, выходит, он не так уж и виноват, если все? Опоили, осквернили, изурочили и на голову заморочили, так получается, а потому требовалось срочно повиниться, ибо так было надёжней, что не накажут. Да за что наказывать-то? Госпожа сама колдунья — вот пусть и разбирается, потому как тут явно поработала нечистая сила.

Наблюдая за перепуганным куратором, Валера самодовольно похрюкивал. Ябеда Корябеда организовала совещание на конспиративной квартире, куда Аполлона не пустили накачанные братки, а велели дожидаться, пока соизволят вызвать, вот он и метался сейчас в дверях, не зная, как унять нервную дрожь в коленках. Вот пришёл Альтазар, сурово поскрипел на куратора и, ни говоря ни слова, ушёл в большой зал к хозяйке. Ну конечно. Он-то ни в чём не виноват. Его одержимые довезли ценности в целости и сохранности и сдали с рук на руки принимавшей стороне. А уж его видеосистемы всё зафиксировали: кто выносил, когда и в каком количестве. То, что куратор прозевал момент и целую неделю не заглядывал в хранилище, — это не его проблемы. Сигнализация была отключена, защита на своих не сработала, значит, чего? Казнить куратора. Ведьмаки вроде Альтазара вообще организованы в плане мышления очень просто. Да или нет. Другие команды и понятия они не воспринимают.

Следом за Альтазаром заявилась Марфушенька. И хотя она старательно прятала лицо, Валере всё же удалось разглядеть здоровенный фингал, набухший под её левым глазом. Ну правильно, нечего было в лимузине на начальницу ногами лягаться. Хорошо ей Настя втащила, от души. Такой бланш никакой тоналкой не замажешь. Закрывая ладонью лицо, она попыталась прошмыгнуть мимо куратора, однако тот, целясь найти поддержку, ринулся к ней, намереваясь заключить в объятья.

— Марфушенька, заступница-троеручица!!!

— Не трожь меня, ирод блудливый! Не гневи Христа Искупителя и не порть невесту, обещанную ему. Ишь что удумал, за бока меня похабно хватать!

— На тебя одну уповаю, заступись за меня перед госпожой. Ты одна тут и способна разглядеть правду во лжи дремучей, а уж я не поскуплюсь. Буду обязан тебе по гроб жизни.

— Сделай милость, заткни хайло своё поносное, Аполлонушко, сама под выговором хожу, отвали от греха.

И, боднув острым плечиком куратора в пузо, ясновидящая скрылась за дверью.

— Чё, Аполлон, проблемы? Так мы те их быстро решим. Тыр-пыр восемь дыр, — послышался насмешливый тонкий голос.

Куратор обернулся, и Валера увидел двух короткостриженых молодых людей, одетых в чёрные трико и похожих друг на друга как две капли воды. Угу, про этих он читал. Брат и сестра, Коля и Оля. Личные киллеры госпожи Насти и, судя по документам, эти двое были не только роднёй, но ещё и состояли в предосудительных сексуальных связях друг с дружкой. Они были весьма опасными бойцами, но только не для ЧП «Заговор». Если потребуется, Дениска их размажет об стенку, но пока они далеко и в лишних убийствах никакой нужды не имеется. Валера почесал нос, послушал, как куратор стыдливо оправдывается, и пошёл мыть стаканы. На его взгляд, пока ничего интересного не происходило.

*****

Уже и Денис вернулся, уже и стол вокруг шара для гаданий был заставлен различными закусками, а куратора всё ещё не пустили под грозные очи Ябеды Корябеды. Вооружённый ведром попкорна, товарищ директор нетерпеливо постукивал ножкой и от скуки пенял Бульбулькину за очередные махинации с участием заграничных злых духов.

— Так бесплатно же, — оправдывался Валера, занятый приготовлением коктейлей. — Тебе Б-52 или Лонг-Айленд?

— Б-52. Слушай, а Кузнечик можешь сделать?

— А ты сливки купил? У меня ингредиентов на Кузнечика не хватает.

— Я могу сбегать. Всё равно куратора ещё не запустили.

— Странно. Уже и Пестимея припёрлась, и этот, который у них парфюмер... Как его?

— Митя Штраус? — припомнил Денис. — Занимается курительными палочками, благовониями, свечами, опытный нюхач и, судя по виду, сильно торчит на своих вонючках.

— Во-во. Он самый, — подтвердил Валера, возвращаясь к столу с коктейлями. — А ещё у них свой взломщик имеется. Он пришёл?

— Ага, но он вроде в завязке. Бывший вор-форточник Полуэктов Иван Иванович по кличке «Гвоздик». Сорок семь лет, специалист по массовому гипнозу. Учился у самого Юрия Лонго, а когда научился, спёр у своего учителя два чемодана денег.

— Хороший мужик. Вот, мотай на ус, как надо работать, а ты вечно брезгуешь. Сколь раз тебе предлагал: обворуй олигарха, отведи глаза, ему всё равно миллионом больше, миллионом меньше, а ты сразу «Бог покарат»! Словно кликуша старая. Я тебе батюшек, осквернённых грехом сребролюбия, подсовывал. На тебе подвиг. Избавляй священнослужителя от беса алчности и наживы, а ты снова «Бог покарат»! В чём смысла тогда этих кар, я не понимаю. Не бывать тебе, Дениска, Иисусом Христом, пустозвон ты обыкновенный. Не способен ты чужие грехи на себя взять и потратить их с целью получения элементарного удовольствия. Вот Христос бы меня одобрил. Он вообще по жизни Робин Гуд был.

— Зараза такая. Скорей бы тебя на костре сожгли, — несколько обиженным тоном пробормотал Денис. Впрочем, немного выпив, он сразу забыл об очередной колкости своего товарища. Тем более что отвлечься было на что. Амезеа зафиксировал весьма любопытную паранормальную активность. В тамбуре, где скучал куратор, появилась ещё одна дверь, и оттуда вышли двое мужчин средних лет азиатской внешности.

— Тульповоды! — обрадовался Денис.

— Они мои! — быстро сказал очкарик. — Азамат и Ислам. Это мне подарок на день рождения.

— Оно у тебя в январе было! Какого чёрта? Это я им по рогам настучу! Я — директор!

— Хорошо, разыграем их в карты, согласен?

— Я с жуликами в карты не играю. Монетку будем бросать. Чтоб всё по-честному. Одного тебе, а другого мне.

— Это что за честность такая? Ты Федота, между прочим, прибил, за тобой уже один числится! Значит, мне положено взять двоих. А ты — вон Марфушеньку там, Пестимею и наркомана Штрауса. Бери не хочу, мочи их хоть кучей, хоть по праздникам, но тульповодов, извини, я с ними ещё по старым долгам не рассчитался. И вообще, у меня травма. Ты как будто забыл, как они меня пытали?

— Пестимею? Ага, щас. Чё ты мне эту дуру-травницу подсовываешь? Чё она такого может, чего не может Минздрав? У меня, может быть, тоже травма. Все тульповоды в Москве закончились, а тут двое импортных. Я, может быть, за друга своего отомстить хочу!

— За какого друга? — насторожился Валера.

— За тебя, конечно. А ты про что подумал?

— А я... Хм. Ладно. Извини, короче, что я на тебя накричал.

— Да что там, мы же друзья, и все беды должны разгребать вместе.

Они чокнулись бокалами в знак примирения и снова принялись следить за куратором.

Злодейский совет - катастрофа

Куратору разрешили войти в зал самым последним, строго после того, как туда зашли генерал Фёдоров и подполковник Бурунов. Милиционеры, как и было положено по долгу службы, ещё ни о чём не знали, зато Аполлон изрядно обрадовался. Судить и допрашивать — так всех сразу. А то получается — он один, что ли, виноват? Вон, есть видеозаписи. Там сам подполковник Бурунов бегает с коробками из-под ксерокса, но не с такими, в которых положено взятки передавать, а с личным имуществом банды Ябеды Корябеды. Значит, он тоже вор или соучастник. Или ещё чего из ряда вон и случаев мистического явления. Ну не бывает так, чтобы охрана груза сама же этот груз и списюкала, да ещё и не стесняясь видеокамер. И погоны милицейские — это не оправдание. Взял коробку из-под ксерокса — изволь вернуть или докажи, что не брал. А то это уже беззаконие какое-то получается. Милиция у бандитов деньги украла! Настоящий беспредел.

Госпожа Настя посматривала на куратора сурово и озабоченно. Впрочем, милиционеров она встретила так же и буквально с порога велела Марфушеньке каждому внимательно посмотреть в глаза. Аполлон смотрел преданно и успел подмигнуть с надеждой, Бурунов зырил на ясновидящую с опаской, а генерал так и вовсе стыдливо отвёл глаза.

— Не вижу беды, — прошелестела Марфушенька, закончив играть в гляделки. — Либо беда одна на всех, так разумею.

— Сядь на своё место, — приказала ей госпожа Настя, а затем кивнула одному из охранников, стоявших у дверей. — Включите проектор.

— Что случилось, голубушка? — озадаченно спросил генерал. — Ничего не объяснила, вызвала прямо с работы...

— А сейчас на экран посмотришь и поймёшь.

Так и не предложив сесть вошедшим, Настя отодвинулась на кресле в сторону так, чтобы всем за столом стала видна пустая стена, находившаяся за её спиной. В то же самое время Альтазар, не дожидаясь команды, подошёл ближе и указал пальцем на стену. С потолка, тихо зашумев, начал опускаться белый экран. Ведьмак повернулся к столу и, словно красуясь, показал пальцем на потолок. Свет погас, и из проектора на экран заструились потоки света.

— Как некоторые из вас знают, — раздражённым голосом заговорила Настя обращаясь разом ко всем присутствующим, — не так давно нашего куратора ограбили приблизительно на сто тысяч долларов. Нам неизвестно, кто это сделал, однако из хранилища больше ничего не пропало, и потому в целях безопасности, поскольку квартира оказалась засвечена, мною было принято решение перевезти ценности в другое место. Нам точно известно, что ценности доставили по назначению, а груз был надёжно спрятан, однако...

Тут она сделала паузу и выразительно посмотрела на генерала.

— Ты посмотри на видео, посмотри. Ты там никого не узнаёшь?

*****

В то же самое время в ЧП «Заговор», что называется, дым стоял коромыслом. Товарищи уже успели и выпить не по разу, и покурить, и даже хором отпели куратора, но когда началась демонстрация видео, они оба пришли в радостное возбуждение. Ну ещё бы, такую работу проделали, ох и рожи у Настиных подхалимов, как они удивляются, да ради такого не грех ещё раз деньги спереть.

— Ю-ху! — кричал Денис, подбрасывая в воздух попкорн. — Вот она, слава! Не ждали! Не ожидали, заразы! Ищите теперь, кто виноват, кони тухлые!

— Гляди — Бурунов-то как покраснел. Чую, сейчас будет вспышка сверхновой! Расступитесь — у нас звезда родилась. Звезда экрана с коробкой из-под ксерокса. Я же тебе говорил, классно получится, а ты не верил! — потрясая кружкой с пивом, орал Валера.

— Верю! Верю и всё тебе прощаю!

— Спасибо! Я старался! И после такого ни одна дрянь не скажет, что я это ради денег затеял!

— А давай ещё по сто пятьдесят?

— А давай! И давай ставки делать, кого они первым за воровство отбуцкают! Ставлю на генерала — я всегда его подозревал.

*****

Куратор уже видел эти видеозаписи и потому воспринял их как должное, его больше пугали последующие разборки, а вот генералу и подполковнику пришлось, что называется, потерпеть позор. Бурунов краснел как помидор и то и дело хватался за кобуру, а Фёдоров, поскольку при себе никакого оружия не имелось, хватался за подчинённого. А на экране бравые милиционеры из числа сопровождающих под чутким руководством подполковника воровали деньги прямо из нового хранилища и грузили их в совершенно посторонний грузовик. Видеокамеры были хорошие, их было много, и можно было даже разглядеть, что номера на грузовике заляпаны грязью и совершенно не читаемы. Зато каждого милиционера — пожалуйста. Фас, профиль, а если поискать, то и отпечатки пальцев найдутся.

— Я... Это не мы... Вы с ума сошли??? Произошла чудовищная ошибка... — обескураженно лепетал генерал.

— Товарищ генерал, я не понимаю, ничего же такого не было, я могу всех вызвать, каждого, если надо. Отвечаю — они подтвердят. Мы... я лично сопроводил часть груза, а потом поехал домой, к жене, меня жена дома видела! А вы мне отгул дали, я потом с дочкой в парк аттракционов весь день, ерунда какая-то, — неумело оправдывался Бурунов. Тут он увидел на экране самого себя крупным планом. Подполковник на видеозаписи нёс тяжёлую коробку, запнулся ногою об тумбочку, уронил груз и запрыгал на одном месте потирая ушибленную коленку. При этом было хорошо слышно как он вслух поминает своё непосредственное руководство по матери. Генерал мрачно покосился на своего сотрудника и Бурунов побледнел. Вот откуда синяк-то, а он-то думал, что это в выходные на аттракционах.

— Милейший, это не ерунда. Это настоящий пиздец, — прокомментировала ситуацию госпожа Настя и тут же поспешила успокоить милицию. — Но вас пока что никто не обвиняет. Вы и так от меня кучу денег получаете, зачем вам тогда, спрашивается, брать всё? Никто не режет курицу, несущую золотые яйца. А тут зарезали.

Она попросила включить другую запись. Милиционеры дружно и с облегчением вздохнули. Они увидели, как на экране вовсю ворует куратор при участии милиционеров и своих бандитских охранников. Фёдоров и Бурунов стали переглядываться и со значением кивать на Аполлона. Мол, чего? Надо ему руки крутить, а уж язык ему быстро развяжут. Во всём сознается. Особенно интересно им стало в самом конце, когда все увидели, как куратор собирает вокруг себя подчинённых и бросает себе под ноги некое взрывное устройство размером с яблоко. Запись моргнула, и через секунду все увидели, как подчинённые Аполлона ползают на коленях так, словно бы разом потеряли координацию.

— Это «Отшибин». Ведьмачья граната для стирания памяти, — неожиданно подал голос со своего места Митя Штраус.

— Ты уверен? — нахмурившись, уточнила госпожа Настя.

— Конечно. Я такие часто покупаю у Суховеева. Он ещё финки НКВД делает, — рассказал Митя. — Товар доступный, надёжный, я не про финки, конечно. Не подумайте чего дурного.

*****

Директор ЧП «Заговор» тут же получил крепкий подзатыльник от подчинённого.

— Ай! За что???

— За торговлю с потенциальными врагами и гнидами. И давно ты у Суходрищева закупаешься, в глаза мне смотри! — потребовал пьяный экстрасенс.

— Один раз купил. И не у Суходрищева, а у Суховеева. Там акция была. Три гранаты по цене одной...

— У Суходрищева, я сказал! Он самый известный в городе фармазон и шлимазл. За такой косяк тебе полагается фофан!

— А сам-то, сам-то. Чё я не знаю, что ты у ведьм в прошлом месяце закупался! — возмутился Денис и на всякий случай схватился за вилку.

— Ты давай не сравнивай. И не впутывай сюда Мари-Ванну. Она крупный оптовик! Она как «Икея»: у неё всё что хочешь, плюс фрикадельки. А этот — говно ведьмачье. Чтоб завтра же пошёл и спалил всю его богадельню!

— Я вообще-то директор. Тебе надо — ты и иди. И вообще, куда ты дел второй грузовик с деньгами? Где отчётность? У директора, значит, один грузовик, а у сотрудника Бульбулькина два. Не по понятиям получается.

— Чего? Какой второй грузовик? — Валера насупился, вспоминая. — Так... С одного я деньги в народ пустил, а второй потерял, что ли? Нет, не потерял. Там доставка по адресу была. Да. Вспомнил. Я его Стёпе отослал с наилучшими пожеланиями. А уж из цепких лап его семейки ни одна Ябеда-Корябеда...

— Что??? — горестно возопил Денис. — Не до хрена ли одному Стёпе целый миллиард, а? Он, значит, нас поганками травил, а ты ему снова денег дал???

— Вот ты, буржуй недобитый, я же не ему лично, а на лабораторию. Это была инвестиция в российскую науку. Он сейчас, наверное, радуется, теперь получается можно на бабушку не ишачить.

— А не до хрена ли твоей науке целый миллиард, а?!!

— Вот он, типичный буржуйский подход, — осуждающе покачал головой Валера. — Сначала орут, зачем вкладывать в родную науку деньги, когда за рубежом всё купить можно, а потом как припечёт — визжат, что у нас даже собственных гвоздей нет. И так всегда будет, все наши олигархи копируют западный стиль, хвалятся западными обносками, а своим зачинщикам — хрен да маленько. Сидит, значит, младший сотрудник за четыре тыщи в НИИ, за свой счёт реактивы покупает, расходники всякие, он гениален, он может совершить важное открытие, но его никогда не покажут по телевизору и не похвалят, зато какого-нибудь певца под фонограмму покажут или жену чиновника, которая по бриллиантам ногами голыми ходит. Чем прикажешь гордиться родной стране? Все, кто образование получил, уезжают туда, на запад, потому что здесь об них ноги вытирают и презирают, а там берут, по головке гладят и денежки платят, потому что талант. И вот, знаешь, я не хочу, чтобы наши таланты там, за рубежом, приносили пользу забугорным буржуям. Потому что это смешно, потому что так даже папуасы дикие не поступают, а наши, вроде тебя, поступают. Покупают за рубежом потом готовые изделия и тычут нам в нос, типа смотрите, как делать надо, а сами того не знают, что это тоже наши таланты сделали.

— Э, Валерыч, ты, по-моему, уже набухался. Харэ, — попытался успокоить его товарищ директор, но экстрасенс, увлёкшись, принялся орать, что он Робин Гуд, но не в колготках, а нормальный. И что он призван бороться со злом. Он будет отбирать деньги у богатого зла и отдавать бедному злу, а поскольку деньги сами по себе зло, то от них надо избавляться, а заодно и от тех, у кого они есть.

Пришлось навести на его пиво лёгкое проклятье. Валера в запале осушил кружку и тут же побежал в туалет.

*****

За столом у Ябеды Корябеды царила бурная перепалка. Приспешники обвиняли милицию в сговоре с куратором, а те в ответ угрожали в случае чего применить власть. У госпожи Насти от всего происходящего заболела голова.

— А ну хватит! — рявкнула она. — Заткнулись все! Кражи — это ещё не всё. Нас перессорить хотят, понимаете это? Кто-то со стороны к нам пролез. Может, кто-то из гнилой крови, может, из конкурентов, может, Восьмой отдел, я не знаю, но надо узнать и по возможности договориться.

— Да что тут думать, матушка. Менты это, ясно как день! — не сдержавшись, взвизгнула Пестимея.

— А вот за ментов... И ответить придётся, да, товарищ генерал? — нервно поправляя узел на галстуке, сказал Бурунов.

— Я сказала — тихо!

Настя дождалась, пока в зале наступит тишина, и продолжила.

— Я позвала всех, но за столом кое-кого не хватает. Ну же, кто отсутствует?

Присутствующие начали переглядываться.

— Шамана вроде не хватает, — пожимая плечами, предположил вор-гипнотизёр Полуэктов. — Тасол, кажется? Ну, который с бубном всегда приходит. Квелый такой.

— Он болеет, — сообщил Альтазар. — Я ему звонил. Обещал принести справку.

— Его вообще в городе нет, я про другое, — проворчала госпожа Настя и обратилась к приспешникам. — Федота не хватает, дорогие мои. На связь перестал выходить, а его подопечная чародейка Лала лежит в психушке с осложнениями головного мозга.

За столом начали шушукаться. Федота опасались точно так же, как и Альтазара, но чтобы он вдруг исчез и вестей никаких не было — это уже подозрительно. Он же был вернейшим слугой у Насти и частенько попирал своим авторитетом Марфушеньку. Неужели это его рук дело? Этот точно бы смог. Ему настоящие полтергейсты служат.

— Кроме Федота, пропала охрана чародейки Лалы, — гробовым голосом доложил ведьмак. — А после них пропали все люди Карася, который занимался сбором денег с нашего актива. Пропали вместе со своим авторитетом. Их нет, я уже и запросы через потусторонние силы делал.

Шушуканье за столом стало ещё активней, и Ябеде-Корябеде вновь пришлось повысить свой голос.

— Слушаем внимательно, — приказала она. — У нас имеется чёткая последовательность событий. Сначала пропадает Федот и охрана Лалы вместе с бухгалтером и их кассой, потом сама Лала попадает в лечебницу и, судя по всему, навсегда. Но при этом от неё приходит письмо Карасю с уведомлением, что вместо неё будет некий экстрасенс Бульбулькин, вам известен такой?

Присутствующие недоумённо переглядывались, никто из них такого экстрасенса не знал.

— Я так и предполагала, — угрюмо подытожила госпожа Настя. — Ясно же, что это ради шутки сделано. Сделано в обход меня, в известность не поставили, а на землю Лалы заселился совершенно посторонний хрен. И мало того что посторонний, так ещё и ненормальный, потому как ни один нормальный и уважающий себя профессионал такой псевдоним не возьмёт, но дело не в этом. Дело в том, что некто, известный под псевдонимом Валериан Бульбулькин, передал крупную сумму денег авторитету Карасю, после чего Карась передал эти деньги куратору Аполлону. И что же дальше было, а, Аполлон?

— Меня ограбили... — пискнул куратор. — Вернее, нас... На сто тысяч долларов, и сумку, в которой принесли деньги, тоже спёрли.

— Правильно, потому что сумка была ценнейшей уликой, — важным тоном подтвердила Настя. — Потому что через эту сумку вор отследил квартиру, где хранился общак. А теперь насколько нас обнесли? Ты говори, говори. Чего уж теперь стесняться, пусть все знают.

— Чуть более трёх с половиной миллиардов, — виновато опустив голову, признался куратор. — На видео, вы сами видели, носили только ассигнации, но всё крупное и антиквариат воры не взяли. Как и золото в слитках.

— Потому что всё крупное было помечено специальными маркерами, — надменно произнёс Альтазар. — Мы бы вора на раз вычислили, но они знали, что брать, а что нет.

— Помолчал бы, — попеняла ему госпожа Настя. — Ты почему пачки денег не маркировал? Снова поленился?

— А что, разве надо было? Я куклы оставил среди пачек, так они их повыкидывали, а деньги забрали. Все куклы на месте, — оправдался ведьмак.

— Никакого от тебя толку, — вздохнула госпожа Настя и повернулась к столу.

— Значит так, мои дорогие. Наша ясновидящая видит только одним глазком, она нам помочь не может, как и наш высокотехнологичный ведьмак. Никаких зацепок и улик у нас нет, на милицию...

Она с сожалением посмотрела на генерала.

— Мне нужно разрешение на пропуск в хранилище, и я тут же пришлю своих криминалистов, — пообещал Фёдоров. — Настя, ты не беспокойся, мы со всем разберёмся, на крайняк, объявим план-перехват. Деньги-то должны появиться в банках, а номера купюр у вас наверняка есть. Пробьём спокойненько по своим каналам и вычислим вора, не в первый раз такое прокручиваем. Ей-же-ей.

— Хорошо, этим и займёшься вместе с Аполлоном, — криво улыбнулась Ябеда-Корябеда. — Всё равно вам надо реабилитироваться. Можете привлечь Альтазара, я не против. Кстати, а что там с этим ЧП «Заговор»? Проверили, кому оно принадлежит? Подполковник, кажется, вы ездили, осматривали место, где теоретически работает Бульбулькин.

— Ездили, — озабоченно поглядывая на генерала, подтвердил Бурунов. — Там заброшенное здание и ремонт на неопределённый срок, да вон и Альтазар там был, он тоже осматривал.

— А кто хозяин? Может, его проверить? — предложил Фёдоров.

— Не рекомендую, там такие лица замешаны, будем спрашивать лишний раз — привлечём внимание, давайте я вам лучше на ухо, а вы сами решите, — уклончиво пробормотал подполковник.

— Опять у вас секретики от меня? — обиженно рявкнула госпожа Настя, увидев, как милиционеры о чём-то шепчутся. Фёдоров выслушал доклад от подчинённого и несколько позеленел.

— Хм, тут надо осторожненько, — решил он и обратился к Ябеде-Корябеде. — Настя, там словно специально упомянуты такие люди, что лучше я сам, по своим каналам, но они там в разводе, а жена бы точно не стала, а муж... Ну, у него должность такая, что он точно не Бульбулькин, и если я к нему прицеплюсь без повода, за нас возьмётся Восьмой отдел. Тебе это надо?

— О ком ты, чёрт возьми, говоришь? Можешь озвучить вслух? Мы тут все в одной лодке, знаешь ли.

Генерал вместо ответа молча достал записную книжку, достал ручку, что-то написал на листочке и так же молча передал госпоже. Та прочитала, с ненавистью почмокала губами, затем отложила листочек в сторону.

— Ладно. Только осторожненько. Чтобы нами не заинтересовались, — предупредила она.

— Так я же и говорю, — согласился генерал. — Только надо бы ещё к нашему делу кого покрупнее привлечь, семью какую-нибудь, а может, и из отдела, я могу пообщаться по поводу...

— Без тебя бы не догадалась, — огрызнулась Настя. — Я уже позвала кого следует. Скоро сам сюда явится. И раз улик никаких, то чтобы дело распутать мне требуется настоящий мастер.

— Как это никаких улик, а записки? — встревожился Аполлон. — Я же вам говорил, там в хранилище записку нашёл, вы забыли? Это же улика. Машины опять же. Их же можно выследить, это же не иголки в море, а целые грузовики.

Альтазар негодующе заскрипел и сообщил, что уже пробивал машины и что машины им были найдены. Они, эти машины, украдены из организации «Логос» накануне известного всем события, а украли их, между прочим, работники ГИБДД: Гурин, Кравцов и Сидоров. Действовали независимо, дерзко и после совершённого преступления ничего не помнят, а особенно не помнят, как возвращали грузовики на стоянку. Зато их помнит сторож автостоянки, потому что каждый из них расплатился бутылкой водки. Шесть бутылок этот сторож за смену заработал, вот так. Он пока пил и не говорил никому об угоне, некогда ему было, видите ли.

— Хорошо, тогда записка.

Аполлон подал госпоже Насте листок бумаги.

Та развернула бумажку и прочитала про себя. Нахмурилась и снова прочитала, но уже вслух:

«Ябеда-Корябеда. Привет.

Честь имею!

Меня зовут Мурзилка.

И я тебя поимею».

За столом захихикали.

— А ну заткнулись, ублюдки! — обиженно взревела госпожа Настя. — Нас всех обокрали, а вам тут смешно? Что ещё за сраный Мурзилка???

В этот момент бумажка взяла и вспыхнула ярким пламенем. Ябеда-Корябеда взвизгнула от страха и боли, затрясла рукой, пытаясь сбить пламя, но у неё ничего не получилось, и ей пришлось бросить бумажку на стол.

*****

Валера что-то задерживался, и Денис пошёл проверить состояние друга. Постучался в дверь кабинки, из-за которой доносилось невнятное кряхтение, и спросил:

— Эй, ты как там?

— Ты где пиво покупал... Ой, мне плохо... Оно же просраченное... — донеслось изнутри.

— Таблеток принести? — посочувствовал товарищ директор.

— Нет, лучше виски. Буду изнутри изгонять заразу, — попросил несчастный страдалец.

— Хорошо. Слушай, а почему ты в хранилище записку с Мурзилкой оставил? — спросил Денис.

Но из кабинки в ответ донеслось какое-то неразборчивое бормотание, что-то про шапочку и божье благословение, а потом и вовсе послышались сочные звуки отрыжки.

Ну что поделать, зато больше не психует, а делом занят, справедливо рассудил Денис и, вернувшись к столу, снова заглянул в шар для гаданий. В шаре мелькнуло лицо чародейки, кажется, оно было испуганным, а потом там появилась незнакомая рожа, явно принадлежащая негру. Губы и нос незнакомца были украшены золотыми колечками, глаза были белыми, рот открыт, демонстрируя крепкие жёлтые зубы.

— Мурзилка! — проревел негр. — Я вижу тебя!

От неожиданности Денис отпрянул. До него дошло, что незнакомец сумел разглядеть его через шар, но как? Они же наблюдали всё через экзотического африканского духа. Валера хвастался, что такого духа может увидеть только хозяин или необычайно специфический колдун, который в теме. Через мгновение он понял, что этот негр не просто в теме, ибо тот прямо на его глазах широко раскрыл рот, изображение пропало, шар потемнел, стал чёрного цвета, а потом взял и взорвался. Только бутылки полетели в разные стороны.

Дениса окатило брызгами чего-то липкого, похожего на жидкую и прозрачную резину с разноцветными блёстками.

— Тьфу, — принялся отплёвываться он. — Это чего такое? Глицерин, что ли?

Вся одежда была безнадёжно испорчена. Пока отряхивался и поднимал сбитую со стола посуду, вернулся Валера с полотенцем через правое плечо. Голова у него была мокрая.

— Что-то ты рано буянить начал, — хмыкнул он, оценив масштабы трагедии.

— Да это не я, — показывая пальцем на стол, отвечал Денис. — Там негр какой-то появился и духа твоего съел. Потом Мурзилкой меня обозвал и шар хлопнул.

Валера, услышав эти слова, задумчиво почесал затылок.

— Угу. Значит, всё идёт по моему плану. Ябеда-Корябеда позвала крутых.

— Ты там все мозги, что ли, в унитаз слил? Какие планы? — отряхивая одежду, возмущался Денис. — Шар кокнули, чего ждать — непонятно, поехали, что ли, в другую страну жить? У меня как раз деньги есть.

Но Валера его не слушал. Он залез под диван и вытащил оттуда небольшой чемоданчик. Открыл его и достал оттуда красный шерстяной берет.

— Надевай, — сказал он. — С этого дня ты больше не Денис, а детектив Мурзилка.

Штирлиц

У госпожи Насти было очень строгое расписание. А куда деваться, если тебе уже больше сорока, но хочется выглядеть лишь на тридцать. В худшем случае на тридцать, а в лучшем — на двадцать восемь. Самый сочный возраст для женщины и самый привлекательный для мужчин. Сама же она о семье никогда особенно не задумывалась, ещё с тех времён, как завязала с балетом. Да и какая там может быть крепкая семья у балетных, когда каждый толстосум только и думает, как тебя в койку затащить. Только заведёшь себе приличного мальчика, только начнёшь мечтать о романтике и строить планы на будущее, как рядом тут же появляется какой-нибудь Гога или Арсен и заваливает тебя с ног до головы дорогими подарками, водит по ресторанам, знакомит с богатыми друзьями, а потом обижается и бьёт по лицу, когда застаёт с другим. Но семью с толстосумом тоже не построишь. Они все давно и безнадёжно бракованные. Стоит только намекнуть на свадьбу, и сразу же выясняется, что дома у такого Арсена либо жена, либо невеста, что в его семье традиции только согласно национальности брать, а ты, Настенька, просто любовь-морковь, апельсины-мандарины. Мандарины продал, а тебя купил, поняла, да?

И потому она ещё с восьмидесятых всех этих кепочников залётных до своего тела не допускала. Отдавалась иногда за деньги, но только своим и исключительно по большому блату. Что вы говорите, помолвка, с родителями знакомиться, кольцо купил? Ну уж нет, всего доброго. А уж когда с экстрасенсами связалась да Марфушенькой обзавелась, тогда сама выбирать стала, сама себе голова и сама себе, значит, хозяйка. Красивого мужчину всегда купить можно, а богатого разорить, и вообще, девчата, любовь она для дураков и дурочек, себя надо любить. Себя и только себя, ясно вам?

Так и сегодня, несмотря на свалившиеся проблемы, она всё равно не отказалась от привычного расписания. Утренняя фитнес-тренировка с девяти до одиннадцати, с массажем, бассейном и сауной. Потом у неё по распорядку полагался обед, после которого два часа изнурительных и горячих латиноамериканских танцев. Тяжело, конечно, но сейчас всем женщинам тяжело. Время такое трудное, сплошные заботы, да ещё потом по фешенебельным ателье и магазинам кататься. Вернее, сначала к эксклюзивному парикмахеру-визажисту, а уже потом хоть на часик, но обязательно в какой-нибудь дорогой магазин. Нужно непременно купить что-нибудь красивое, отдохнуть душой, потому что вечером на йогу.

Валера прекрасно знал, где ему искать Ябеду-Корябеду. Он ещё в начале недели обзавёлся абонементом в том же фитнес-клубе для избранных и не пожалел для этого никаких чужих денег. Так приятно, когда не надо тратить время на поиски, посылать на разведку духов, наводить справки; нужный человечек найдётся там, где надо, в строго определённое время, нужно только прийти вовремя, вот и всё. Единственное, что его смущало, так это подружайки госпожи Насти: дура Пестимея и старая дура Марфушенька. Со вчерашнего дня Настя практически перестала доверять мужчинам, особенно после того, как на кураторе нашли жучок в виде злого духа. Очень жаль Амезеа, но что поделать — пал, как говорится, смертью храбрых за правое дело. Зато свою функцию выполнил, теперь известно, как выглядит хрен с горы, на которого госпожа Настя работает.

Поначалу Денис, конечно, визжал и сопротивлялся. Не хотелось ему быть мурзилкой. Однако логические доводы напарника были не в его пользу. Валера как мог объяснил ему, что к чему и что из этого следует, и товарищу директору пришлось смириться. ЧП «Заговор», по словам Валеры, слишком увлеклось и зазналось, считая противников недоумками, а недоумки не смогли бы так хорошо организоваться исключительно благодаря воле одной предприимчивой авантюристки. Не бывает такого, чтобы у таких вот шарлатанов и крыши не было. Все кого-то крышуют, всегда так было. Армия крышует государство, государство крышует народ, а народ сам себя крышует по возможности, потому как без крыши жить нельзя, на неё первую дождик капает. Вот и с Настей так же. В документах не указано, кто за ней стоит, но ведь этого и не просили. Просили документы только на её организацию, а этот кто-то, кто повыше Насти, он-то как раз внешний фактор. Разумеется, можно сколько угодно орать и возмущаться, что нечистая сила обдурила Бульбулькина — он, значит, демонам грешников живьём, а его кинули, но знаем же, с кем дело имеем? В первый раз, что ли? Не кинули, а умолчали, но по-своему договор был соблюдён, и жаловаться уже не имеет никакого смысла. Вон он, негр, духа съел, а это что значит? За Настей стоит демонолог из Африки, и вот он уже по-настоящему крут. С таким товарищем не забалуешь, следовательно, его внимание нужно переключить на одного компаньона, пока другой компаньон будет втираться в доверие к Ябеде-Корябеде и разлагать всю её шайку изнутри. Валеру же этот негр не видел? Значит, Валера не при делах. И вообще он — шарлатан Валериан Бульбулькин. Он сторона пострадавшая в результате агрессии некоего мурзилки, за которого себя будет выдавать товарищ Денис. «И не надо так стонать и закатывать глаза, лучше осмотрись. Видишь, какая кругом разруха? Это всё ты! Вернее — мурзилка. Ты пойми: Бульбулькин в печали, его бизнес разрушен, его обокрали и обманули, но зато он настоящий экстрасенс, не то что некоторые, его в детстве молния ударила, вот справка. Короче, нет такой бабы, которую бы он не смог разжалобить и до постели довести, ну или до самоубийства, тут уж как получится. В жизни всякое бывает, ибо такова жизнь».

*****

Легенда была у него что надо. Комар носу не подточит. Раздражали только мимикриты, спрятанные в трусах. При ходьбе они предательски позвякивали и привлекали внимание, но и без них совать голову в пасть тигру было тоже нельзя. Мимикриты — секретная разработка Восьмого отдела, они маскировали психополе носителя, а без них любой мало-мальски учёный колдун был способен увидеть в Валере угрозу для своей жизни. Что уж говорить про Марфушеньку. Она его и с мимикритами разглядит. И потому он прямо с порога занялся пожилой ясновидящей.

Бармен, разливающий прохладительные напитки, как раз выходил покурить. Шпион столкнулся с ним в дверях, поздоровался и проводил на улицу, а через пять минут они вернулись вместе, уже будучи добрыми знакомыми, при этом в кармане у бармена была фляжка — подарок от новоиспечённого друга Валеры. Нет, травить ясновидящую пока что никто не собирался, коктейль должен был её только немножечко расслабить. Марфушенька занималась в спортивном зале только для вида, предпочитая больше налегать на массаж и на, как она выражалась, баньку целебную, а кроме того, она очень уважала турецкий хамам. Ой, да всё с ней было понятно. Не за ради баньки она по фитнесам шастала, ей крепкие мужские ладони подавай, да чтобы разминали как следует, чтобы все косточки до сладкого хруста.

Валера покрутился в фойе, поулыбался администраторам и, получив свой номерок, побежал переодеваться. Фитнес-клуб был большой, красивый, целых четыре этажа, и везде девочки молодые, аппетитного телосложения, в обтягивающих спортивных костюмах. Неужели и тут царит всякое непотребство? А, ну да, как же без него. Некоторые приходят сюда, чтобы выгодно устроить свою дальнейшую жизнь. Ну а куда деваться, если ты красивая девочка и больше ничего не умеешь? Правильно — только сюда, на беговой дорожке попой крутить.

Мимо него с важным видом то и дело проходили пузатые мужчины, наигранно поигрывая мускулами, и каждого из них он видел насквозь. Этот — директор крупного предприятия, этот — ювелир, а этот грустный, он сегодня с женой пришёл. Вон ему девочка кудрявая как улыбнулась, а он ноль внимания. Зато Валера заметил, а также заметил крёстных, которые были в курсе таких улыбок. «Ой, что вы говорите, он для этой девочки квартиру на Тихорецком бульваре купил? А почём? А жена знает? Да Христос с вами, я никому не скажу».

И таких вокруг сплошь и рядом. Где спорт — там и секс. Тут и товар, и купцы, тут повсюду разврат и бурление феромонов. И не только мужики тут купцы. Вон та, например, женщина бальзаковского возраста на диванчике, смотрит оценивающе и всё глазками блудливыми по молодым мальчикам шарит. Выбирает, значит. А судя по бижутерии, которую она так и не сняла, мадам явно не голодает. Вон тот браслетик на её запястье. Золото с бриллиантами. Побоялась в шкафчике оставить? Правильно побоялась. Этот браслетик стоит дороже, чем весь этот фитнес-клуб. Спереть бы его — вот смеху будет.

Валера даже на мгновение притормозил, обдумывая свою проделку, но вовремя заметил магическую печать над головой женщины и недовольно поморщился. У такой не украдёшь. Помечена хозяином, а Валериану Бульбулькину сейчас не нужны проблемы. Он ведь бедный и несчастный, всеми обездоленный пострадавший, только на госпожу Настю вся и надежда. Так, а где эта шелупонь Марфушенька? Где эти массажные кабинеты?

Ясновидящая нашлась на втором этаже. Отдыхала, нежась на некоем подобии шезлонга. Позади неё находился вип-зал, где в полном одиночестве потели на тренажёрах Пестимея и госпожа Настя. За качеством их одиночества тщательно следили двое охранников в чёрных костюмах и таких же чёрных очках. Валера пробежал мимо них, словно гриф из мультика «Крылья, ноги и хвосты», затем, не доходя до зала, резко свернул налево и воспользовался пожарной лестницей. Всё это он провернул настолько неожиданно, что охранники вместе с ясновидящей приняли его за сотрудника, а он только спустился на первый этаж, где находилось кафе. Там он сигнализировал бармену о начале операции характерным демонстративным щелчком по горлу. Бармен кивнул и принялся готовить коктейль. Валера же покрутился по кафе и, оставшись недоволен выбором официанток, поймал за штаны проходившего мимо мускулистого мужчину. Так, а ну стой. Тренер, да? С этой минуты ты не тренер, а официант Петрушка. И не вздумай со мной спорить. В глаза мне смотри, в глаза.

Через пару минут Петрушка побежал угощать Марфушеньку коктейлем. И пока он бегал, Валера выцепил нового официанта, а потом ещё одного, похожего на профессионального гребца, белокурого статного молодого человека с небольшой клиновидной бородкой. Ну если такого в рясу обрядить, он же будет на монаха похож? Хе-хе, ещё как будет. Сам по себе коктейльчик-то был безвредный, но чтобы враг окончательно поплыл, требовалось три таких, и с каждым разом будет всё слаще. Каждый новый официант будет порождать в ясновидящей сладостные мечтания и грёзы. У неё же там сколько мужиков в монастыре было? Десятки, сотни, но ведь какие-то из них ей полюбились, вот этих мужчин она в своих грёзах и будет видеть. Их увидит, а Валеру нет. Чего он, собственно, и добивался.

Совершив необходимые манипуляции, он подождал немного, а потом пошёл переодеваться. В шкафчике его ждали набор сменной одежды, соответствующий обстановке, а также сумка, принадлежавшая покойному дядьке Федоту. Дабы не привлекать внимание, Валера переоделся в старые треники, а на бюст натянул майку-тельняшку, ну и шлёпки резиновые добавил, фитнес же. А чего нельзя в такой одежде тренироваться, да? А где такое написано? На каком столбе? Местные богатые снобы при виде его гардероба с презрением отвернутся, а ему только того и надо. Ещё бы веник, завёрнутый в газетку, для полноты образа. Нет, это уже перебор будет.

Он вышел из раздевалки и, провожаемый недоумёнными взглядами, прошествовал на второй этаж, где немного постоял и полюбовался своей работой. Агась. Марфушенька выхлебала все коктейли и теперь пребывала с дружеским визитом на небесах. Глазки зажмурила, улыбается да молитвы шепчет. Ну конечно, ей там сейчас хорошо, вон как руками что-то ощупывает. Наверное, чей-то посох. А теперь вы, охранники. Ох и суровые у вас лица, ребята. Ну ничего, сейчас я вас рассмешу. Так рассмешу, что вы у меня заплачете.

*****

В тот момент, когда Валера заглянул в зал, женщины занимались на беговых дорожках. В дальнем углу старательно зевали ещё двое охранников. Пестимея на ходу рассказывала госпоже Насте какую-то новую сплетню, а та хихикала. Шпион приободрился, старательно взлохматил шевелюру, чтобы ещё лучше походить на дурачка, поправил очки и, откашлявшись, завопил:

— Матушка-заступница! Вы ли это? Умоляю, выслушайте меня! Помогите слуге своему верному, согласно статусу вашему! Ратуйте! Я вас еле сыскал!

Обе женщины испуганно обернулись. Охранники повскакали с мест и бросились убивать Валеру, но тот очень ловко, огибая спортивные тренажёры, выскользнул из их мускулистых лап и рухнул на колени, за два метра от беговой дорожки, на которой раскорячилась Пестимея. По лицу Валеры текли горькие слёзы. Перед входом он нюхнул специальный порошок, вызывающий обильное слезотечение, и дал понюхать охранникам у дверей. Ох, они там сейчас рыдают в обнимку. Это ведь не простой порошок, он вызывает чувство утраты по близкому родственнику. Понюхал — и увидел могилу собственной матери, или брата, или сестры, одним словом, ближайшего родственника. Ну а те, у кого совсем никакой родни нет, те, говорят, даже любимых хомячков видят.

— Не надо меня бить, за что? — опасливо оглядываясь на охранников, закричал он. — Я ваш покорный слуга, Валериан Бульбулькин. Я вместо Лалы, она должна была вам всё рассказать! Выслушайте меня сначала, умоляю!

Но охранники не вняли, и через пару секунд его ткнули мордой в пол так, что очки хрустнули и разбились, а из носа потекли вовсе не сопли.

— Какой ещё Бульбулькин? — зловеще прошипела госпожа Настя. — Тот самый Бульбулькин?

— Я тот самый! Меня в детстве молния ударила, я экстрасенс! Я как вы, я вместе с Лалой в театральном учился. Только она на третьем, а я на первом! У нас два года разницы! — хлюпая разбитым носом, сообщил ей Валериан.

— Какого чёрта? Ты же говорила, что Бульбулькина не существует? — изумилась Пестимея, обращаясь к госпоже Насте.

— Да заткнись ты, — посоветовала ей Настя и, увидев знакомую сумку, потребовала, чтобы непрошеного гостя поставили на ноги. Охранники послушно подняли Валеру и заломили ему руки за спину.

— Откуда у тебя эта сумка? — коротко кивнув в её направлении, спросила Настя, обращаясь к Валере.

— В смысле откуда? Я её для вас нёс. Она после Федота осталась, его какой-то гад шлёпнул, а я подобрал на месте преступления. Можете проверить, там внутри видеокассета с записью его убийства. Я как запись нашёл, так сразу к вам и побежал.

— Ничего не понимаю, — пробормотала госпожа Настя и неожиданно злобно сверкнула на Валеру глазами: — Как ты через охранников прошёл? Отвечай!

— Как обычно. Рассказал им о своём горе, и меня тут же пустили. Они там плачут сейчас, я, если хотите, могу любого до слёз довести, у меня дар такой.

— Он что, действительно экстрасенс? — не поверила Пестимея и внимательно всмотрелась в его лицо. — Какой-то убогий. Может, я за камнем схожу? Проверим?

Госпожа Настя согласно кивнула. Пестимея убежала куда-то в глубь зала и вернулась оттуда с небольшой дамской сумочкой, откуда достала крупный изумруд в золотой оправе. Она поглядела через него на Валеру и озадаченно произнесла:

— Вижу дохлого опоссума.

— Дай сюда! — приказала Настя.

Травница передала камень хозяйке, и та повторила операцию с камнем. Её лицо вытянулось от удивления. Она сравнила Валеру с охранниками, потом посмотрела на подругу и, убрав камень от глаза, нахмурившись, произнесла:

— Очень слабый уровень психополя. Даже у охранников и то выше. Камень всё время показывает разных мелких животных. Никакой он не экстрасенс.

— Какое ещё психополе? — деланно удивился Валера. — Вы хотели сказать ауру? Она у меня ух! Сверх границ, я при помощи нижних чакр ложки гну, стакан разбиваю, а если надо, могу гирю привязать, но за деньги, у меня потом чакры опухают, мазью от синяков мазать приходится.

Пока он это говорил, Пестимея осторожно проверила сумку дядьки Федота.

— Там побрякушки какие-то, склянки и видеокассета, — сообщила она. — Но она точно его.

— Конечно его, — согласно закивал Валера. — Включите кассету. Я вам расскажу о своей беде. Вернее, уже о нашей.

— И чего ты хочешь, Валериан Бульбулькин? — раздражённо спросила госпожа Настя.

— В смысле чего? Я вообще-то на вас работаю. Мне так Лала сказала. Сказала и на следующий день пропала. Я её потом еле в психушке нашёл. Она там, вы вообще знаете, чего она там ест? Я, знаете ли, просто в шоке.

— Ты на меня не работаешь, начнём с этого, — возразила Настя.

— Как это не работаю? Я вам сто тысяч долларов отдал, между прочим. Их лысый забирал, у меня всё записано. Все свои деньги вам отдал, начал работать с клиентами, всё хорошо, и тут прихожу в свой офис, а там чёрте что! Меня разорили, ограбили, меня лишили рабочего места, я только евроремонт закончил, у меня был инвентарь, а теперь мне куда идти? Лалы нет, Федота нет, а их бухгалтер вместе с охранниками скрылись и деньги свистнули! Нет, если это вы сами с Лалой так дела порешали, то хотя бы поставили бы меня в известность. Если это вы сами Федота убили, то тогда, что уж, вопросов нет, я и про деньги промолчу, но замечу, что так даже отморозки не поступают, никто не режет курицу, несущую золотые яйца. Короче: я всё, что собирался, вам доложил, можете на детекторе лжи проверить. Горе мне, горе!!! Делайте со мной что хотите! Напоследок только маленькая просьба: будете меня убивать, только не в лицо, пожалуйста, у меня мама больная, ей ещё меня хоронить!

Госпожа Настя и Пестимея обменялись мрачными взглядами.

— Усадите его на скамью и дайте ему полотенце, — велела Настя и после того как её указание было выполнено снова обратилась к Валере. — Теперь рассказывай. Рассказывай всё с самого начала.

Мурзилка и нафталин

Пока Валериан Бульбулькин занимался важным делом (окучивал Ябеду-Корябеду) детектив Мурзилка наведался на фабрику по производству курительных палочек и ароматических свечей, принадлежавшую её подручному — Мите Штраусу. Фабрика, конечно, громко сказано, так, несколько цехов на территории бывшего сельскохозяйственного завода имени Ухтомского в Люберцах. Завод давно уже ничем полезным не занимался, вот и растаскивали его потихоньку, кто под склады, а кто ещё под чего. Территория-то большая, железная дорога опять же рядом, да и сами Люберцы — это считай Москва, а значит, нельзя бывшему заводу-гиганту просто так без дела стоять.

По задумке Бульбулькина, всю шоблу госпожи Насти следовало перевербовать для своего последующего использования. Короля делает свита, а куда она без свиты? Да, её можно кокнуть, можно и всех остальных с большой лёгкостью, но тогда существует вероятность, что сбежит тот, кому она подчиняется, а это значит, что тогда ЧП «Заговор» будет вынуждено вновь воевать за территорию. А зачем им это надо? Как ОПГ работают? Если ликвидируют целую ОПГ вместе с вождями и авторитетами, то за их землю начинается конкурентная борьба. Значит, нужно убрать лишь верхушку, а всех рядовых подмять под себя, не привлекая внимания. И всем тогда будет хорошо. Все будут думать, что всё по-прежнему. «Мурзилка, ты понял задачу? Бить не сильно, а не вникнут — объяснять».

Прежде чем идти знакомиться, Денис включил на микроавтобусе маскировку. Япоша превратился в кучу строительного мусора, снаряжённого табличкой «Штраф — 5000 рублей!». Он припарковался на обочине, в самом неудобном для пешеходов месте, и потому искренне рассчитывал, что таким образом автомобиль будет привлекать к себе поменьше внимания. Впрочем, сделал это он исключительно для порядка и о безопасности особо не волновался. Микроавтобус был снаряжён множеством проклятий, защищающих от угона и всяких неосторожных собак, буде те вздумают задрать на него свою бесстыжую лапку. Но тут уж ничего не поделаешь: Валера считал машину исключительно своей собственностью и был готов убить любого, кто поцарапает или нанесёт ей ещё какой вред, а когда за руль садился Денис, он, конечно, всячески ревновал и нервничал. Мурзилка был не так жесток, как Валериан Бульбулькин. Разумеется, он убрал все самые опасные проклятия, тем более кого тут бояться? Угонщиков? Кто-то приедет и уберёт мусор? Да ну, никогда такого не было и не будет. Это же Москва. Тут на Курском вокзале собаки с бомжами в обнимку спят, а вы про какие-то там Люберцы.

Если честно, он немного стеснялся. Ещё и берет этот носить заставили. Ладно хоть от шарфа отбился. Чтобы директор и в берете с шарфом — он что, художник, что ли? Может ещё мольберт мольберт Мурзилке для полноты образа? Позор какой-то. И как ему этого Штрауса уговаривать? А вдруг он откажется, тогда чего? Может, позвонить этому деятелю с пьяным псевдонимом и попросить более точных инструкций?

Денис, зевая, выбрался из машины, закрыл дверцу и побрёл в сторону ворот, ведущих на территорию бывшего завода. Всё равно его никто не увидит, а уж через охрану пройдёт как свой, охранники и тени не заметят. Ладно, лишь бы Штраус находился на рабочем месте.

*****

Иван Иванович Полуэктов даже глаза протёр от удивления, когда увидел белую цепочку следов, появившуюся на асфальте прямо из ниоткуда. Ног нет, хозяина ног тоже нет, а следы ботинок — нате пожалуйста. Это что ещё за чудеса такие? Снова, что ли, у Штрауса утечка наркотических газов?

На всякий случай он огляделся, но больше ничего вокруг подозрительного не заметил. На улице, возле стены, отделяющей территорию завода от города, он был один. Ну и ещё куча строительного мусора, которую соорудили, по всей видимости, дорожные рабочие. Если бы была утечка, то тут бы уже наркоманы радостно кукарекали, они на Митины изделия словно коты на валерьянку бегут, однако же ничего. Может, померещилось?

Он снова посмотрел на следы и увидел, что они протянулись до самой проходной. Полуэктов тут же успокоился. Наверное, кто-то из охранников мусор выбрасывал, воспользовавшись подходящей возможностью, пришёл к выводу Иван Иванович и тут же решил избавиться от пустой бутылки из-под портвейна. Ну а чего, всё равно она выпита. Утром купил и, пока сюда добирался, по привычке и выпил. Хороший портвейн, не такой хороший, как в молодости, но где же теперь нормальный, из прошлого-то достать? Всё уж: кончились те люди и кончились технологии. Пей, Ваня, порошок.

Полуэктов достал из портфеля пустую бутылку, заткнутую для порядка газеткой, да и выбросил в кучу, целясь попасть по битому кирпичу. Бутылка звякнула, словно ударилась о металл, и отскочила в сторону. Иван Иванович озадаченно уставился на мусор. В арматуру, что ли, попал? А почему такой звук глухой, словно о железную бочку?

*****

Митя Штраус был фигурой неоднозначной. С одной стороны, он был выдающимся химиком, с другой — являлся двоюродным внуком известного немецкого чернокнижника, в роду которого присутствовали различные гибриды и гады. Сам же Митя своей родни необычайно стыдился, утверждая, что в его предках только Король вальсов, композитор Иоганн Штраус, однако же это была наглая ложь и чистой воды совпадение. Иоганн Штраус никакого отношения к этой нечисти не имел и мог быть заподозрен с ними разве что в половых связях, но это уже, извините, такое сплошь и рядом случается со знаменитостями. Да если честно, бывает и хуже: зайдёт, бывалоча, артист не в ту дверь, наутро ничегошеньки не помнит, а потом выясняется, что зажигал с бабушкой. Это у ведьм шутки такие. У артиста стыд, глаза не знает куда девать, позор от общества, все его осуждают, ведь никто не понимает, как он докатился до такой жизни, мало ему молоденьких красавиц, на экзотику потянуло, на сухофрукты. Бурлит общество, кипит, негодует, а ведьмам в радость. И пусть артист, может, не виноват, может, его принудили, а скорее всего так и есть, потому как ведьмы в любовь не верят и чувств никаких не признают, кроме похоти, но страдания ему обеспечены при любом раскладе. И это ещё повезло, если один раз не в ту дверь зашёл. Бывает, что там, за дверью, и навсегда остаются. Ведь всем известно, что многие ведьмы привораживают к себе популярных мужчин, для них это нечто вроде хобби. Кто-то марки собирает, кто-то значки, а ведьмы коллекционируют секс, даже если потенциальный партнёр не согласен.

Митя хоть и занимался колдовской парфюмерией, но с ведьмами дружбы не водил, предпочитая рациональный и научный подход сомнительным метафизическим методам. Да — ему поставляли некоторые ингредиенты с чёрного рынка для получения необходимой продукции; да — он за них расписывался и был в курсе, что кое-что не только незаконно, но ещё и опасно для жизни, но сам с ведьмами в отношения? Да никогда в жизни! Он химик. Он парфюмер. Он, как в той книжке Патрика Зюскинда. Великий и непостижимый, а все эти хитрожопые бабы только помеха для бизнеса. Госпожа Настя, разумеется, не в счёт, она нормальная и гнилой крови в ней практически никакой. С понедельника по пятницу он честно трудился на благо общего бизнеса, а в выходные улетал на юга. Пару-тройку часов на самолёте — и ты в Краснодаре или в Сочи, да и что в этой Москве делать по выходным? Пыль городскую нюхать? Он что, понаехавший? Не-а, он коренной москвич, а коренные должны отдыхать за городом, на курорте, на пляже, ну или в другой какой тёплой стране, вроде Италии. Сегодня был ещё только вторник, а мыслями Митя был в районе пятницы. Эх, скорей бы пятница. Там хорошо, сел на самолёт в бизнес-классе и ариведерчи до вечера воскресенья. Может, в этот раз в Португалию на денёк?

Денис вот уже битый час наблюдал за ним сверху, с одной из потолочных ферм, и стеснялся подойти ближе. Цех, где работал Штраус, производил свечи разных форм и размеров. Мурзилка быстренько облазил всё вдоль и поперёк, нашёл кучу запрещённых медикаментов, нашёл ёмкости с психоактивными веществами, осмотрел маленькие помещения, где делали курительные благовония и куда, кроме сандала, добавляли порошок покорности. Он не проверил только цех, где разливали парфюмерию, но был уверен, что и там было нечисто. Сотрудники Штрауса плотно торчали на своей продукции. Они были исполнительны и покорны, а все эти свечки и сандал были нужны только для одного — зомбировать клиентов госпожи Насти. И как, спрашивается, перевербовать такого урода? Вон он в лабораторию зашёл и на мышах какую-то дрянь проверять начал. Опрыскал их из пульверизатора и палочкой над клеткой водит, а мыши синхронно носами крутят.

Временно исполняющий обязанности мурзилки перебрался поближе. Теперь он был над стеклянной крышей лаборатории. Интересная такая конструкция, на цветок сверху похожа. Прямо в цеху, но при этом на специальной возвышенности, чтобы оттуда наблюдать за производством. Цех-то большой, цистерны повсюду, трубы гофрированные, и что-то по ним перетекает всё время и подозрительно булькает. Денис затаился между двумя большими потолочными светильниками и продолжил наблюдать за парфюмером, выжидая подходящий момент.

Через какое-то время он занервничал. Время к обеду, а этот страус и не думает выходить. Ещё и пахнет под потолком всяким разным, напоминая о свежей выпечке. Шафран, гвоздика, ваниль, нотки мокрого асфальта, кориандр, душица, кора дуба, лаванда, а это чего такое внизу сиреневое? Пыхнуло — и рабочие забегали как тараканы. А что это они все в респираторах? Отравиться боятся? Да ну, ерунда какая. А вы, жопа единорога, срущая гамбургерами, и летающий крокодил Гена со мною согласны?

*****

Митя Штраус увидел через стеклянную перегородку, что в цеху произошла очередная утечка, стоически вздохнул и взял с полки новенький противогаз. Заказала Настя оптом, называется, сэкономила, а ему опять производство останавливать и вылавливать тех, кто надышался сиреневым ведьмовским газом. Этим загадочным газом обрабатывали готовые свечи. Изначально хотели смешивать с воском, потому как поставка была в виде жидкости синего цвета, но на открытом воздухе жидкость моментально испарялась, превращаясь в сиреневый газ, вызывавший галлюцинации. Зато дёшево. И вот зачем нужно такое дёшево, если постоянно приходится людей менять. От этого газа каких только побочек нет: и сопли, и слёзы, и диарея, и работники от него несколько дней в лёжку лежат.

Он уже хотел было идти к начальнику цеха, чтобы отдать приказ вывести всех на улицу и ждать, пока газ не выветрится, но тут сверху, на крышу лаборатории, упал странный человек в красном берете и начал орать, что он пират Джек Воробей.

*****

От сиреневого газа в голове у Мурзилки помутилось, и он увидел себя на палубе пиратского брига с чёрными парусами. На палубе суетились матросы, готовясь к бою, а он сам, в кожаном камзоле, в шляпе-треуголке, с попугаем-матерщинником на плече и в сапогах до колен, командовал нападением.

— Вперёд, мои храбрые ухорезы и сорви-головы! — закричал он. — Покажем этим сухопутным крысам, как глубока жопа Посейдона! Свистать всех наверх! Боцман — свисти козёл, тысячу чертей мне в глотку! На абордаж!!!

*****

Нет, наркоманы и раньше проникали на территорию предприятия, но чтобы вот так нагло? Незнакомец надышался сиреневого газа и принялся скакать под потолком похлеще циркового гимнаста. Негодующий Митя Штраус вызвал охрану с транквилизаторами, но никто так и не смог попасть в этого горного козла в красном берете, а козёл разломал лабораторию и выпустил оттуда всех подопытных зверюшек, а потом принялся крушить оборудование, утверждая вслух, будто бы всё вокруг это торговое судно, которое он берёт на абордаж!

— Золото! Где мои пиастры??? — возмущался он, раскидывая во все стороны ароматические свечи. — Я пущу на дно ваш вонючий, пропахший потом и солониной Британский флейт!

— Вяжите его, бейте электрошокерами! Вас же толпа, а он один, что вы топчетесь! — захлёбываясь слюной от злобы, орал охранникам Митя. Те активно принялись исполнять приказание и окружили станок, на котором плясал и размахивал свечой толщиною с руку наркоман в красном берете. Охранники набросились на него одновременно с разных сторон, но уже через пару минут Штраус был вынужден признать, что шестерых крепких мужиков было явно недостаточно для усмирения этой обдолбанной скотины. Наркоман избил охрану и развесил их всех на верёвках вниз головой. Как он это сделал? Это же уму непостижимо, может, это всё из-за газа? Висят бедняги, кряхтят в респираторах в метре от пола и тихонько покачиваются. Да откуда у него столько верёвки-то? Звонить! Звонить, не откладывая. Нужно срочно вызывать ментов и подмогу!

*****

— Вы имеете право не отвечать на мои вопросы, — прохаживаясь между охранниками, говорил самопровозглашённый капитан пиратов Джек Воробей. — Но учтите: каждое ваше мычание будет использовано против вас. Моей команде нужно от вас совсем немного: золото, бухло и весёлые маркитантки не старше тридцати пяти. Вам всё понятно? Кивните и подпишите обходной лист, хе-хе. А теперь давайте голосовать за того, кто первый прогуляется по рее. Или, может, среди присутствующих есть желающие? Поднимите руку, не стесняйтесь. Я жду.

*****

В ожидании подмоги хозяину свечного заводика пришлось срочно эвакуироваться на улицу. Он позвонил всем, кому только мог дозвониться. Настя пообещала прислать Азамата и Ислама, а Бурунов — спецназ, но пока что приехала одна машина скорой помощи и прибежали охранники с соседних цехов и предприятий. Несмотря на то, что Штраус рекомендовал им оставаться снаружи, они его не больно-то и послушали, а у некоторых и вовсе обострился синдром вахтёра. Чё? Одному наркоше, что ли, вдесятером пизды не дадим? И не таких валили. Щас, погоди, начальник, он у нас землю жрать будет, а ты нам премию. И без ментов справимся. Похватав арматуру и респираторы, охранники гурьбой бросились в цех, да там и пропали.

Штраус стянул с себя противогаз, нервно погрыз на руках ногти, а когда они закончились, напялил противогаз обратно на голову и пошёл проверять. То, что он там увидел, потрясло его до глубины души. В самой середине цеха горел костёр, а вокруг него прыгали и танцевали скелеты в лохмотьях морской тематики. Некоторые из скелетов играли на гармонях и скрипках, а наркоман в красном берете горланил странную песню.

What will we do with a drunken sailor? What will we do with a drunken sailor? What will we do with a drunken sailor? Early in the morning...

— На латыни, что ли? — не понял Митя и закрутил головой в поисках пропавших охранников. Трупов нет, а тех, кого за ноги повесили, больше не стало. Да где же они? И тут из-за костра начали выходить люди. И некоторых он прекрасно узнал — это же он им платил зарплату. Охранники были одеты как пираты. Они сняли с себя респираторы, нацепили кожаные ремни, повязали головы платками красного цвета, а в их руках были сабли и старинные пистолеты. Да откуда это взялось-то?!! Сумасшествие какое-то? Наркоман притащил или... Да какой он к дьяволу наркоман? Откуда эти скелеты? Может, это всё трип и он сам нанюхался сиреневого газа? Проклятые ведьмы — один только вред от вас и совершенно никакой пользы! Сэкономила Настя на материалах, спасибо большое, ничему уже верить нельзя, а особенно собственным глазам и ушам. Парфюмер посмотрел-посмотрел, плюнул от досады и пошёл на улицу, а вслед ему неслась залихватская песня, которую теперь пела как минимум дюжина человек.

Put him in the bed with the captain's daughter, Put him in the bed with the captain's daughter, Put him in the bed with the captain's daughter, Early in the morning!

Way hay and up she rises, Way hay and up she rises, Way hay and up she rises, Early in the morning...

*****

Милиционеры Бурунова приехали в течение получаса, а вместе с ними пожарные расчёты и скорая помощь. Они оцепили место происшествия, отогнали зевак подальше, но Штраус не знал, плакать ему или смеяться, потому как следом за милицией приехали тульповоды и киллеры госпожи Насти Коля и Оля.

Брат и сестра были вооружены пистолетами Стечкина, носили плащи-бронежилеты и собирались лично порешить нарушителя, невзирая на скромные просьбы подполковника о соблюдении приличий.

— Ты чё, подпол? — хихикали близнецы. — А вдруг там Мурзилка? Вальнём эту суку и денежки отберём? Или ты уже не за нас?

— Если там действительно... как вы выразились, «Мурзилка», то в ваших же интересах... довериться профессионалам. Мурзилка нам нужен... живым. Я доступно излагаю, товарищи? — настороженно оглядываясь, тихо отвечал Бурунов.

— Мы уже вам один раз доверились, без штанов остались. Сами разберёмся, без ментов, — вступился за близнецов один из тульповодов.

— А вы бы помолчали бы, как вас там, Мамбет?

— Э, ты сам мамбет! Я Азамат. Я, шешенын сыгин, мент поганый!

— Будете ругаться, мы и депортировать можем. В эту, вашу, Калмыкию, — предупредил подполковник.

— Я казах!

— Мне неважно. Вы китайцы для меня все на одно лицо.

Штраус в споры не вступал, держался особняком и всё думал. Мурзилка, Мурзилка, а тот наркоман был, помнится, в красном берете, словно персонаж из давно забытой детской книжки. Как же давно это было, ещё в восьмидесятых читал. Он боролся с колдуньей Ябедой-Корябедой и, кажется, победил. А какая кликуха у Насти среди нифелей? Точно такая же. Так кто же там беснуется на производстве? Глюк или наркоман, а может быть, вообще одержимый? Уж очень похоже. А скелеты откуда и что произошло с охранниками? Прямо как в том мультике про колобков — «Ничего не понимаю»! Всё же лучше пустить вперёд близнецов, их не так жалко, как сотрудников милиции.

Сделав свой выбор, Митя пошептал на ухо подполковнику, и тот мигом успокоился.

— Мы не возражаем, можете идти первыми, — криво улыбаясь, сообщил он тульповодам.

— Так бы и сразу. Вперёд, братик! — радостно взвизгнула Оля и первая побежала в цех. Её брат побежал следом. Тульповоды немножко потоптались на месте, посовещались, а затем достали прямо из воздуха чёрные топоры.

*****

Снова началось томительное ожидание. Из цеха никто не выходил, близнецы пропали, за ними сгинули тульповоды, а Бурунов тем временем разжился бутербродом и не торопясь расспрашивал Штрауса о вероятном противнике.

— Значит, красный берет и прыгал как угорелый? Ну, это ничего, близнецы и не такое умеют, — беспечно говорил он.

— Ага, — грустным голосом подтвердил Штраус. — А ещё они без респираторов пошли. Ну как надышатся, лечение им потом оплачивай.

— Близнецам ни хрена не будет, — уверенно сказал Бурунов. — А на тульповодов плевать, всё равно они гастарбайтеры.

— Они грандмастера. На Тибете, говорят, учились, — припомнил Штраус. — Но всё же, наверное, лучше отнести им средства защиты. Всё-таки ценные специалисты, за них валютой уплачено.

— Не надо, — послышался позади них чей-то голос с характерным иностранным акцентом. — Рекомендую всем отойти подальше. Капитан Бурунов, убирайте своих людей и прикажите немедленно надевать СИЗы.

Подполковник и Штраус разом вздрогнули и обернулись. Позади них стоял здоровенный негр в пепельном деловом костюме и смотрел сверху вниз, поскольку был выше них по меньшей мере на две головы. Зубы негра сверкали золотом, плоский нос был украшен небольшой белой костью, а с мочек ушей свисали тяжёлые бронзовые серьги, украшенные красными и зелёными драгоценными камушками.

— З-здравия желаю, — заикаясь, проговорил Бурунов. — А чего это я капитан-то? Я...

— Видение мне было. Вам будет присвоено внеочередное звание, — ответил негр и мотнул головой в сторону цеха. — Торопитесь. Мурзилка только что начертал знак Гараша.

— Какого ещё Гараша? — переспросил подполковник, но негр не успел ответить.

Что-то громко рявкнуло со стороны цеха, словно бы проревела труба, Штраус увидел, как некий тяжёлый предмет проломил крышу и, словно реактивный самолёт, устремился в небо. Послышался ещё один громкий звук, похожий на предыдущий, и вот уже с крыши стартовало новое НЛО.

— Цистерны рванули, — жалобно пролепетал он. — Но ведь это же невозможно, там давления нет.

— Знак Гараша, — неопределённым тоном подтвердил негр.

В этот момент из дверей, ведущих в цех, держась за живот, выбежала испуганная Оля.

— Помогите! — кричала она. — Скорую! Срочно в роддом, я рожаю!

— Да ладно, а она разве беременная? — изумился Бурунов и на всякий случай крикнул в ответ. — Бегите! Бегите к нам, я сейчас распоряжусь насчёт скорой.

Следом за сестрой выскочил Коля.

— Спасите! — кричал он. — Я залетел! У меня воды отошли, мне нужно кесарево!

Штраус и Бурунов обменялись изумлёнными взглядами.

— Извращенцы? Доигрались всё-таки? — уточнил подполковник у парфюмера.

— Да они газа нанюхались, не понимаешь? Бежим, пока нас не накрыло!

Сказав это, Штраус развернулся и побежал прочь. Он прекрасно знал, что произойдёт вслед за разгерметизацией ёмкостей, где хранилась загадочная синяя жидкость.

VHS

Несмотря на то, что фитнес-клуб был элитным, администраторам потребовалось некоторое время, чтобы разыскать видеомагнитофон с телевизором и выделить комнату для приватного просмотра. Пока охранники вместе с сотрудниками бегали, выполняя задание своей хозяйки, Пестимея прогулялась за освежающими коктейлями. Во время прогулки она обратила внимание на то, в каком состоянии находится Марфушенька, и, вернувшись, не замедлила доложить Насте, что ясновидящая упоролась в слюни. Также эту въедливую бабу насторожило поведение охранников, которых довёл до слёз ушибленный, с его слов, молнией аферист Бульбулькин. Женским чутьём она почуяла, что без допинга тут не обошлось, но раз камень, определявший уровень психополя, показал дохлую крысу и тощего лысого попугая, Пестимея сделала для себя несколько иные выводы. Двое мускулистых и суровых мужчин рыдают как дети и обнимаются так, словно бы только что потеряли родную маму. Хм. Как он это сделал без использования гипноза или ещё каких сверхъестественных способностей? Со стороны это выглядело настолько абсурдно, что в пору было подумать о некоторых благовониях, которые создавал Митя Штраус. Помнится, у него были подходящие. Побрызгаешь такими — и клиенты плачут, плачут и на всё соглашаются.

«Эге, а паренёк в очках не так прост, как кажется», — сообразила травница, но предпочла промолчать. Не до допросов было. Госпожа Настя очень хотела посмотреть видеозапись, а между тем Валериан Бульбулькин не затыкался ни на секунду. Он трындел и трындел, настаивая на многочисленных подробностях своих злоключений. Среди присутствующих имеются дамы, так куда ж без подробностей-то, а?

Пользуясь заминкой, он рассказал, как познакомился с Лалой несколько лет назад и как учился у неё азам мастерства, и как сдавал ей по ночам практику в разных позах. Спустя пять минут его болтовни Пестимея поймала себя на том, что слушает этого недоумка с открытым ртом и необычайно этому удивилась. Нет, с одной стороны, конечно, было интересно узнать, где Чародейка Лала покупала леопардовое нижнее бельё, и про воск для интимной эпиляции, и как она кричала в ванной комнате, когда использовала этот воск по назначению, но вообще-то, какое это имеет отношение к видеозаписи? Чё он им мозги пудрит?

Она перевела взгляд на Настю и увидела, что та пребывает в полной прострации. Всё её внимание было приковано к жестикулирующему Бульбулькину, и травница отчего-то вдруг вспомнила свою бабушку. Сядет, бывалоча, бабушка перед телевизором и пока триста семнадцатую серию «Богатые тоже плачут» не досмотрит, считай что в горнице её и нет. Делай что хочешь: красься пред зеркалом, бигуди воруй, юбки подрезай, чтобы чуть ниже линии трусиков, да что там, хоть соседских парней приводи — ноль внимания. И тут практически тот же взгляд, оцепенелый, соловый. Неужели у Бульбулькина действительно природный дар убеждения?

А тот не унимался: с Лалы резко перескочил на историю, как он добывал деньги для вступительного взноса в клуб госпожи Насти. Как он получил от Лалы жирную во всех смыслах клиентку и как он уговаривал её переписать на себя жилплощадь с целью избавления оной от родового проклятия.

— Вы не представляете, как тяжело мне пришлось! — захлёбываясь от переизбытка чувств, рассказывал экстрасенс. — У неё одних племянников семь человек было, и все молодые, жадные, все хотят квартирку на Садовом кольце, а я один... Трудился, как Белоснежка... Короче, всех семерых гномов передавил, на меня квартиру переписали, и у клиентки сразу стало всё хорошо. Ни квартиры, ни денег, а зато вам вступительным взносом и поклонился. Ваш лысенький забирал, Карась который.

— С чего вы решили, Валериан, что мы знаем этого вашего Карася? Может, вы кому другому денежки подарили? У нас так-то всё легально и прибыль исключительно белая, без сумочек и конвертов, — голосом, полным яда, произнесла Пестимея.

Экстрасенс при этих словах вздрогнул, поправил очки и гордо поднялся со скамьи, демонстрируя неприкрытую обиду.

— Я, конечно, понимаю, что бизнес есть бизнес и человек со стороны всегда вызывает подозрение, — дрожащим голосом произнёс он. — Я прекрасно понимаю, что вы можете сказать, что мои проблемы — это мои проблемы и никакой ответственности за деньги, переданные в общак, вы не несёте. Однако же фактически я являюсь вашим рядовым сотрудником, но вы вправе этого не признавать и отказать мне. Что ж. Я и это стерплю, но в таком случае я попрошу со своей стороны не рассчитывать на ежемесячные отчисления. Я пришёл к вам с проблемой, можно сказать с горем, поскольку должен приносить вашей организации прибыль, а вместо этого терплю убытки по всем фронтам. Госпоже Насте нужно лишь вслух подтвердить, что я ошибся адресом и она не имела никаких дел с моей учительницей. После этого я вас оставлю, и мы более никогда не увидимся. Я вернусь к своему разбитому корыту, возьму кредит и, извините, займу землю Лалы на полном основании. Потому как она экстрасенс и я экстрасенс, а если от вас кто-то в будущем придёт и попросит деньги, я стукану на вас в соответствующие органы как на обыкновенную шайку-лейку.

Настя задумчиво почесала переносицу.

— Ты чего это, угрожаешь нам, Валериан?

— Что вы, Анастасия... Не знаю, как вас по батюшке, обычный бизнес, — всё тем же дрожащим голосом возразил очкарик. — Послушайте человека, которому нечего терять, а я как раз именно такой и говорю вам чистую правду. Вы можете прислушаться к мнению вашей более опытной сотрудницы и выгнать меня, но где тогда гарантии, что с другими, вроде меня, не произойдёт та же история? Вы не можете брать деньги, не давая ничего взамен. Сегодня я, завтра бабушка Арина, послезавтра пророчица Софья, а там, не дай боже, и сама Калерия Вульф. Ваших сотрудников будут выбивать, словно клопов из матраса, и если никто не придёт им на помощь, то соответственно можно не рассчитывать на свежую кровь... Эм, я хотел сказать, на материальную прибыль, а как только все поймут, что вы никакой защиты не предоставляете, от вас начнут разбегаться и уходить к тому, кто эту защиту им предоставит. Честно, я ни на кого не намекаю, но теоретически подозреваю о том, что у вас имеются конкуренты. Может это тот убийца, который на видеозаписи? Вон он как лихо дядьку Федота грохнул. Сейчас сами полюбуетесь.

— Ты понимаешь, с кем разговариваешь? И что у нас за такой гнилой базар сделать могут? — прошипела взбешённая Пестимея.

— А мне нечего терять, — нахально ответил очкарик. — Ну убьёте меня, а что дальше? Как будете решать проблему? Может, я с видеокассеты копий настругал и всяким надёжным людям отослал с соответствующей запиской? Дело-то тёмное, мадам, тут надо разбираться сообща, а не искать крайнего. Может, этот, в красном берете, он на всех нас охотится? Может, это вообще недовольный клиент, которого на деньги опустили? Нет, я, конечно, никого не обвиняю, ситуации всякие бывают, но хотелось бы, чтобы мы расстались друзьями и никто из присутствующих здесь не взял греха на душу.

Настя моргнула охраннику, стоявшему за спиной у Бульбулькина, и тот тут же убрал пистолет.

— Коли будет нужно, ты и под пытками нам всё расскажешь, как миленький, — пообещала красная от обиды Пестимея.

— Ещё и инструменты на меня тратить: патроны, кислоту и дорогое электричество? Нервы палачам лечить после меня и уборщиц нанимать подтирать за мной кровь и всякие выделения? К чему такие траты — отдайте лучше деньгами. Я же и так вам всё расскажу, бесплатно. Это же в наших общих интересах, — всплеснул руками очкарик. — Вы кассету будете смотреть или нет?

— Будем! — хором рявкнули рассерженные до глубины души женщины.

*****

Наконец всё нашлось: и телевизор, и видеомагнитофон, и подходящая комната с диваном и табуреткой. Валере, конечно же, досталось последнее, но он не возражал, как не возражал тому, что за его спиной по-прежнему находился охранник. Он даже знал о том, что в случае чего на него решили не тратить патронов, поскольку заметил не только рулон полиэтилена, предусмотрительно спрятанный за диваном, но и гарроту, которую охранник демонстративно засунул себе под ремень. Ну и ладно, а что же там девочки? А чего они не радуются? Хорошее же кино. Настоящий «экшон».

Пестимея и Настя без удовольствия глотали кислородные коктейли и угрюмо пялились в телевизор. Их можно было понять: режиссёр Валера при всём желании не смог бы выдернуть из головы Мурзилки настоящую сцену драки, а если бы даже и сумел, то это было бы видео от первого лица. А зачем нам от первого лица? Висела камера на заборе и снимала от первого лица? Да кто в такое поверит. Вот он и нанял знакомых актёров разыграть баталию, а чтобы было реалистичней, вселил в них подходящую нечистую силу.

Запись показывала фонтан, возле которого дрались двое мужчин, один из которых издали очень походил на дядьку Федота, а второй был зрительницам не знаком, но носил весьма характерный берет красного цвета. Камера была слишком далеко, чтобы разглядеть всё в подробностях, но зато было хорошо видно как дзяд вырвался из удушающего захвата и побежал, пытаясь спрятаться за деревьями. Картинка сменилась. Теперь дзяд и мужчина в красном берете боролись возле пруда. Дядька Федот ловко ударил своего убийцу ногой в пах и, пока тот прыгал от нестерпимой боли, быстренько достал из сумки некий блестящий предмет.

— Полтергейста вызывает, — прошептала догадливая Пестимея.

— Знаю. Заткнись, — с опаской покосившись в сторону Бульбулькина, так же тихо отвечала ей Настя.

Полтергейст, вызванный дядькой Федотом, обрушился на мужчину в красном берете, словно невидимый великан, придавил к земле, а потом поднял в воздух за ногу и играючи зашвырнул в пруд.

Зрительницы облегчённо выдохнули, начали было со значением переглядываться, но картинка опять сменилась. Теперь они увидели, как дзяд гонится за мокрым мужчиной, который почему-то по-прежнему был в красном берете, а следом за дзядом, судя по всему, летел полтергейст. Самого шумного духа, конечно, было не видно, но зато грабли, лопаты, косы и газонокосилку — очень даже хорошо. Садовые инструменты неслись прямо по воздуху, и всё это происходило быстро и на бегу.

Пестимея промокнула платочком вспотевший лоб. Валериан Бульбулькин понимающе усмехнулся. Следующая камера снова показала фонтан. Теперь ситуация изменилась не в пользу дзяда. Подлый мужик в красном берете топил несчастного дядьку, силой погрузив его голову глубоко в воду. Было очень хорошо видно, как сопротивляется дядька Федот и какие большие пузыри он пускает в знак своего протеста. Вот он дёрнулся в последний раз и обмяк, а мужчина в красном берете присел на бортик и невозмутимо закурил сигарету. Камера. Стоп. Снято. Запись поморгала и погасла.

— Дальше я не стал копировать, — быстро сказал очкарик. — Всё равно не ясно, куда он пошёл и на чём уехал. Скорее всего...

Он настороженно покосился на охранника с гарротой.

— ...Братья суррогатные чечены были с ним в доле, а может быть, и бухгалтер. Я лишь проверил последнего клиента, после того как офис сгорел, но со своей стороны хочу сказать, что лично участвовал в тушении пожара и героически вынес на себе самое ценное, а именно: картотеку Лалы.

— А последний клиент? — глухо спросила госпожа Настя.

— Обитает где-то на Канарах. Я проник в частное владение Светланы Карамультук и, рискуя одеждой, разыскал записи, потом обследовал место преступления и нашёл искомую сумку. Далее...

Валериан Бульбулькин замялся.

— Я не знал, к кому обратиться. Никто бы мне не поверил, да вы сами мне не верите, я же вижу. А видеозапись — такое себе доказательство, пойдёшь в милицию, и скажут, что монтаж. Тем более что трупа дядьки Федота мне так и не удалось найти. И тогда я решил продолжать бизнес. Когда от вас прибыли за деньгами, я воспрял духом, отдал сколько положено, все сто тысяч, потому что мне нужна была ваша поддержка, но так получилось, что на следующий день я заболел и не смог никуда поехать, а когда наконец выздоровел, то выяснилось, что мой офис превратился в зловонную клоаку. Там откуда-то появился строительный хлам, всё обосрано и приведено в совершенную негодность, я оказался разорён, мне некуда приводить клиентов и устраивать выгодные сеансы. Поэтому я пошёл к вам, ибо я подозреваю, что в моём разорении виновен тот чудик в красном берете. Короче, дайте хотя бы тридцать тысяч, долларов разумеется, на восстановление разрушенного хозяйства.

Госпожа Настя и Пестимея обменялись многозначительными взглядами.

«Нужно его убрать», — говорил взгляд Пестимеи.

«Согласна. В нашей ситуации нам не нужен такой, как он», — вторил взгляд Ябеды-Корябеды. Но окончательное решение было всё же за ней. И только она собралась отдать соответствующее указание, как неожиданно в комнату заглянул ещё один охранник, охранявший снаружи. Он протягивал телефон со словами, что это Штраус и это срочно. Хозяйка неохотно забрала у него трубку и приложила к своему уху.

— Да? Я сейчас несколько занята, ты не мог бы... Какой Мурзилка? В красном берете? Чего он сделал? Так. Я поняла. Срочно покинь производство и позвони Альтазару, а я позову подмогу...

Верная Пестимея и предатель Бульбулькин дружно навострили уши, но Ябеда-Корябеда тут же показала, кто тут главный, и, прикрывая телефон ладошкой, приказала всем срочно выйти из комнаты и оставить её одну.

*****

Недовольная тем, что её, первую помощницу и, можно сказать, наследницу бизнеса, выперли взашей вместе с чернью, коей, естественно, являлся шельмец Бульбулькин, Пестимея тут же начала изображать из себя страшно занятую бизнес-леди. Вооружившись золотым телефоном «Vertu», она начала кому-то яростно названивать и чего-то требовать, время от времени снисходительно поглядывая в сторону очкарика, замершего на одном месте как истукан. Бульбулькин не обращал на неё внимания, и травница потихоньку начинала злиться. Ей же тридцать два года, всё своё, никакого силикона и полезных уколов в губы, а этот гад даже не смотрит. Может, он голубок? Из этих, из заднеприводных. Два раза мимо него прошла и специально повиляла для него крупом, а он даже не облизнулся.

Валере же было глубоко насрать, что она про него думает. Подслушивание, без участия вспомогательных духов и каких-либо инструментов, требовало необычайной концентрации. Там, за дверью, Настя вовсю ругалась с Буруновым и требовала принятия всех необходимых мер для ликвидации последствий аварии. Ещё беременные какие-то всплыли. Да кто забеременел-то? Настя, что ли? Или Бурунов? Ничего не слышно. Опять эта идиотка-травница рядом встала и сама с собой по телефону разговаривает.

Ему очень хотелось отоварить нахалку в облегающем трико, которая вытанцовывала вокруг него тверк, но желание влиться в дружный коллектив Ябеды-Корябеды было куда сильнее. Ничего, трахнуть её тяжёлым тупым предметом по голове он всегда успеет, а тут, за дверью, поинтереснее. Там Дениска кого-то избил и, кажется, изнасиловал. Вот умора. А ведь говорил, что он только по любви, но все же знают, что когда драка — он берсерк. Ну прижал в бою какую-нибудь девчонку... Надо срочно узнать какую. Нельзя упустить такой классный повод подъебать товарища. Устроить, скажем, её секретаршей в офис, и пусть они каждое утро здороваются. Нет, или уговорить девочку принять постриг, а потом во всём обвинить товарища директора. Вот, мол... Отмурзилил невинную душу, и пошла она, опозоренная, в монастырь... Чужие грехи замаливать... Да чего этой дуре от меня надо???

Пестимея стояла рядом и старательно заглядывала в лицо.

— Чего застыл, нифель? Ау! Обосрался, что ли, Бульбулькин?

— Пардон, мадам. С детства не приучен срать на людях, — невозмутимо ответил Валера.

— А чего глаза пучишь?

— Релаксирую. Хатха-йога. Да ты всё равно не поймёшь. Чтобы такие вещи знать, надо быть на всю голову отбитой.

— Ну куда уж мне, — снисходительно хмыкнула травница и оценивающе смерила его своим взглядом. — Не думаю, что Настя тебя снова сегодня примет.

— А я всё-таки подожду.

— Ну и подожди.

— Ну и подожду.

— Ну и подожди.

Разговор мало-помалу зашёл в тупик. Нахальный очкарик бесил травницу всё сильнее и сильнее и не вёлся на её примитивные провокации. А что, если поманить его деньгами? Вернее, не деньгами, а богатым клиентом. Не справится — и можно будет убить его как не оправдавшего доверие, всё честь по чести. Ясно же, что у Насти проблемы, а значит, не нужно, чтобы этот козёл маячил тут и вынюхивал в свою пользу.

— Слушай, Бульбулькин, — как бы невзначай, поигрывая телефоном, обратилась к нему Пестимея. — Тебе же вроде деньги нужны?

— Слушаю вас внимательно, — улыбнулся Валера.

— Ну так, — травница оглянулась, проверяя, не подслушивает ли их кто. — Сегодня, сам видишь, день не приёмный. Есть у меня один клиент, нейрохирург с мировым именем, если сможешь его уговорить записать его дочку ко мне, ну, ты понимаешь, на приём, то со своей стороны заплачу десять тысяч зелёных.

— Двадцать пять.

— Двенадцать! — едва не завопила оскорблённая женщина.

— Двадцать три.

— Может, тебе ещё отсосать по-быстрому? Четырнадцать! И ни копейки больше.

— Извини, но мне нужны деньги. Меняю твой отсос на ещё две тысячи.

— Слышь ты, козёл! Со мной так ещё никто не разговаривал. А ну-ка отойдём за угол!

Из-за угла они вернулись минут через десять.

— А обещала по-быстрому, — ворчал недовольный Бульбулькин, поправляя на себе трико.

На лице травницы играл румянец. Поправляя на губах помаду, она кокетливо спрашивала:

— Ну так мы договорились?

— Угу. Адрес давай.

— Сейчас, мой козлик.

Она сбегала за сумочкой, достала оттуда блокнот и как можно эротичнее вырвала оттуда страничку.

— Вот. Фамилия — Петров. Живёт недалеко от станции метро «Улица 1905 года». Удачки!

Валера с независимым видом забрал записку. Повернулся было к ней спиной, и тут травница озадаченно спросила:

— Слушай, а что это у тебя там так звенело?

— Медали за храбрость, — проворчал занятый своими мыслями Валериан Бульбулькин.

Позор

Страдая от головных болей, словно с похмелья, шмыгая носом и икая, Денис брёл куда глаза глядят, придерживаясь рукою за стеночку. Хорошая такая стеночка, высокая и вся в граффити. Главное — в рисунки не вглядываться. На один вот так поглядел, да и не удержался — раскритиковал во всё горло. Теперь рукав у толстовки весь в блевоте, рот вытирал. Фу, какой сиреневый газ, оказывается, противный, еле убежал. Ничего себе, какое странное отравление. Буянил, дрался, пиратом себя вообразил, призраков вызывал, знак Гараша зачем-то начертал, песни пел и, кажется, так и не сумел уговорить Штрауса начать сотрудничать с ЧП «Заговор». Срамота-то какая. Да где же он оставил Япошу?

Денис оглянулся. Где-то вдалеке шумели пожарные машины, гулко выл репродуктор, а над бывшим заводом имени Ухтомского поднималось большое облако фиолетового газа. Ой. Это теперь куда всё полетит? В какую сторону? Тут он вспомнил, что Валера строго-настрого запретил использовать непроверенные заклинания. А знак Гараша был как раз именно таким. Он его нарисовал в воздухе, используя вместо карандаша самодельный факел, и... А зачем он это сделал? Опять перед кем-то хвастался?

Пытаясь привести себя в чувство, он отвесил себе несколько профилактических пощёчин, и побитая голова принялась виновато вспоминать. На него сначала напали охранники, а потом близнецы Коля и Оля вместе с тульповодами. И если близнецы были сущей ерундой, больше кричали и стреляли, то последние, граждане из Средней Азии, навели шороху. Денис припомнил, как тульповоды, пользуясь суетой, открыли порталы, скрывающие их собственные воображаемые измерения, и как оттуда полезли их многочисленные творения, состоявшие в основном из оживших кошмаров и сексуальных девиаций. М-да. Кто-то скажет, что сексуальные девиации — это просто понятия, но у дебилов в ранге гранд-мастера на этот счёт имеется своё мнение. Чёрные, словно в копоти, призраки-тульпы. Уродливые, похожие на чертей и поголовно с холодным оружием. Ох и насмотрелся он всякого-разного. Как вам летающая девочка со слоновьим хоботом, свисающим из-под платьица? Или кастрюля на ножках, из которой во все стороны торчали мужские половые органы, усеянные шипами, а кроме того, беременные безголовые куклы из розовой блестящей пластмассы... Бррр. У них ещё дверцы в животах были, оттуда маленькие ручки высовывались и кричали: «Мама!»

Постепенно до него дошло, что знак Гараша, очевидно, уловил его собственные страхи и транслировал в ёмкости, в которых содержалось колдовское вещество, — вот почему там контейнеры и цистерны взрываться начали, а нападавшие стали резко хвататься за животы. Заклинание зафиксировало в таинственной колдовской жидкости только одно навязчивое видение, а затем, как и пожелал заклинатель, попыталось от этой жидкости избавиться.

Денис настороженно поглядел в сторону фиолетового облака. Это чего же теперь каждый, кто понюхает, будет считать себя беременным? Ой. Ведь там ещё всякие побочные эффекты: диарея, тошнота, судороги... А если ветер изменится и облако, не дай бог, дойдёт до Кремля?

Мурзилка почесал берет и решил, что для него сейчас лучше всего где-нибудь спрятаться и переждать беду, а там видно будет.

Да где же он автомобиль-то оставил? Что за ерунда! Микроавтобуса нигде не было. Словно бы муниципальные службы наконец очнулись и вывезли мусор, под который маскировался Япоша. Да ладно, они бы мимо проехали, а при любой попытке его убрать у рабочих тут же бы случился острый приступ внезапной лени. Денис ошалело огляделся по сторонам, подумал, почесал тыковку и решил прибегнуть к привычному для себя поисковому методу.

Спустя пару минут он окончательно протрезвел и перепугался до икоты, осознав, что он ничего не напутал, а Япошу угнали. И кто угнал?!! Тупица и вор со стажем — Иван Иванович Полуэктов! Если Валера узнает, то гореть ему от стыда синим пламенем до самой старости. Он ведь ни за что не простит товарищу такой промах. Нужно было срочно решать проблему. Да что там решать! Бежать, вызволять Япошу из плена, пока Валера не узнал, а то поздно будет.

*****

Тем временем Валериан Бульбулькин, покинув гостеприимные стены фитнес-клуба, решил направить свои стопы в сторону офиса. Нет, пешком, конечно же, не пошёл, а тупо вызвал такси. Удобно расположившись на заднем сиденье серенького «Renault Logan», он прикидывал про себя, как лучше обработать клиента, отданного ему Пестимеей на аутсорс. Долго возиться не хотелось, как, впрочем, и влиять на мнение господина Петрова, используя собственные способности. Может, подкупить его? А какая разница, всё равно подкупать деньгами Ябеды-Корябеды, а он дочку свою пришлёт дуре-травнице. Нет. Это будет глупо. Тогда получится, что он не смог посрамить зло и дремучее невежество обывателей, склонных верить всяким проходимцам и шарлатанам. Это же как с коррупцией. Все не любят коррупцию, но никто не против взятки ради ускорения того или иного процесса. И тот, кто даёт, и тот, кто берёт, одинаково виновны. Следовательно, глупый обыватель виновен в том, что обращается к мошенникам по нужде. Лучше всего было бы исключить этого врача из системы порочных гомеопатических отношений, а дочку его вылечить, но обставить всё так, чтобы Пестимея думала, что лечить будет она.

Валера задумчиво смотрел в окно. Так, что там с дочкой нейрохирурга? Лейкоз? М-дя. Нестабильное лечение, которое приведёт к осложнениям в течение года, а с помощью Пестимеи, применяя её терапевтическую гомеопатию, мы дадим пациенту от силы восемнадцать месяцев. Нет, скорее шестнадцать. Самому вылечить не получится, тут только хардкор и надежда на молодой и растущий организм, однако знаем мы эту химиотерапию и как после неё больно. Но так, в общем, шансы выжить у девочки положительные, пятьдесят процентов, это если она, конечно, от побочек не гикнется. А чтобы она стопудово не гикнулась, нужен браслет Ашшурбанапала. У него гарантия пять лет. И там уж носи, детка, не снимай, пей лечебные БАДы от Пестимеи, всё равно он эту травницу-отравницу в психушку определит в самое ближайшее время, а за пять лет всякое может случиться. Медицина вон хорошеет с каждым годом, ну, пока её эффективные менеджеры не оптимизируют, как на Западе, но будем надеяться, в будущем до такого маразма у нас не дойдёт.

Хотя отдавать дорогущий браслет за просто так он не собирался. Нейрохирург будет должен ему услугу. Так положено. В жизни не бывает ничего бесплатного, такова жизнь.

*****

Денис появился в офисе почти в одно и то же время с Валерой. Увидев затравленный взгляд товарища директора, очкарик изобразил недоумение и на всякий случай поинтересовался — не случилось ли чего?

— Нет! Нет! Ничего! — поспешно ответил Денис, после чего тут же спросил: — А ты телевизор уже включал?

— Какой ещё телевизор, мне же некогда было. Да и что там смотреть, всякие ток-шоу и сериалы про бандитских ментов? Лучше скажи, что там со Штраусом? Он согласился сотрудничать с Мурзилкой?

— Не совсем. Он... Обещал подумать.

— Ага.

Взгляд Валеры пытливо скользнул по лицу товарища, и тот густо покраснел.

— Я... Там была драка, авария... Я, в общем...

— Ой, да ладно. Потом мне про эту девочку расскажешь, — Валера добродушно махнул рукой, решив, что Денис стесняется посвящать его в интимные подробности похождений детектива Мурзилки. — Да и, откровенно говоря, не осуждаю. Как говорится, сексом драку не испортишь. Короче, надеюсь, что она была хотя бы красивая. Я и сам сегодня... Если честно, Пестимею на клыки насадил, но если чего, это чисто деловые отношения. Разлагаю как умею и вообще, она первая рот открыла.

— Эм, — Денис ничего не понял, но предпочёл не обострять ситуацию. — Ну ладно. Я тогда к Полуэктову, чтобы время не терять.

— Не возражаю, мне тоже надо уладить кое-какие дела. Клиента обработаю, а вечером, может, давай в ресторан сгоняем? На Япоше? Я недалеко от Лермонтовского проспекта хорошую забегаловку нашёл, угощаю.

Денис озабоченно почесал за ухом. По его расчётам, облако токсичных галлюциногенных газов накрыло Люберцы и двигалось по направлению к Выхино. Значит, и Лермонтовский проспект под ударом. Господи, пошли сильный порывистый ветер в сторону Замкадья, иначе к вечеру Москву закроют на карантин.

— Слушай, давай не сегодня. У меня вечером важная встреча, — предложил он.

— А, понимаю. Хе-хе. Ну ладно, один съезжу. Япоша на месте?

— Я его на мойке оставил. По грязям катался, ты же знаешь, как там в промзоне с чистотой, а там ещё акция, шампунь бесплатный, — соврал Денис.

— Хм. Ну лады. Но вечером же ты его пригонишь? — уточнил Валера.

— Завтра утром. А на сегодня, прости, машина занята, — держась из последних сил, ляпнул Денис.

Валера покривился, но настаивать не стал. А вдруг это любовь? Неужели он эту таинственную девочку на Япоше катать собрался? Чтобы Денис и сам решил машину помыть? Ну точно в кого-то втюрился. А кто тогда залетел? Тоже она? И теперь Дениска, как честный человек, обязан с ней заниматься сексом до самой смерти? Да ну, бред какой-то. Ничего, побесится, а потом сам расскажет.

Он ещё немножко побурчал для порядка, а потом вызвал себе такси.

*****

Иван Иванович Полуэктов обитал в Черёмушках. Имел небольшую квартирку в многоэтажном домике улучшенной планировки, жил скромно, тихо и одиноко, поскольку считал себя убеждённым холостяком. Нет, баб домой он, конечно же, водил, но никому не позволял поселиться там основательно. А чего не водить, раз возможности позволяют? Спокойный и скромный, внешне неприметный мужичок числился у госпожи Насти массовиком-затейником. Полуэктов умел толпами охмурять народ, за что его, собственно, и ценили. Особенно Пестимея, успешно продававшая с его помощью различные курсы и тренинги. Деньги водились, спокойствия и уважения сколько хочешь, казалось бы, живи и радуйся, а всё ж зудела иногда душа удариться в очередную авантюру, нервишки пощекотать. И в этот раз он не удержался. Казалось бы, обычное утро, шёл в гости к Штраусу за очередной порцией экспериментальных благовоний, по дороге выпил бутылочку креплёного, а тут нате — замаскированный автомобиль. Дверь была, конечно, закрыта, но две отмычки, несколько минут возни — и замок с лёгкостью открылся. Иван Иванович заглянул внутрь и сразу понял, что машина принадлежит богатому ведьмаку. Ну а кому ещё? Только богатые и обеспеченные оставляют в замке зажигания свои ключи.

Поддавшись минутной слабости, он занял место водителя, завёл машину и неожиданно влюбился в неё, настолько она ему понравилась. Управление, куча всякой полезной электроники, а уж какие замечательные сиденья, сидел бы тут и сидел. Он не собирался её угонять, он знал о возможных последствиях, но как-то так вышло, что он опомнился только в Черёмушках, прямо во дворе своего дома. Как же так получилось? Да это аффект какой-то, а уж какой был вкусный коньяк в бардачке. Еле остановился, а то бы всё выхлебал.

И что любопытно: все светофоры на его пути переключались на зелёный, а сотрудники ДПС брали под козырёк, когда он проезжал мимо, да что там гайцы, кортеж с мигалками ему дорогу уступил! Это в Москве-то?!! Да кто ж в такое поверит, господа-товарищи!

Иван Иванович уже собирался было подробно изучить загадочный автомобиль, но его отвлёк срочный звонок Мити Штрауса. Выслушав его, Полуэктов побледнел. Оказывается, пока он занимался угоном, на свечной заводик его товарища было совершено нападение. И мало того, нападавший был в красном берете, а кто ещё ходит в такой запоминающейся экстравагантной шапочке? Либо художник, либо мурзилка. Ну ещё, кажется, спецуре краповые береты выдают, а все знают — они ещё те художники. По словам Мити, неопознанный мужчина избил охрану, а затем принялся колдовать. Милиция Бурунова отправила вперёд киллеров и тульповодов, чтобы в случае чего ими пожертвовать, а сейчас все ждут исхода... Но какого исхода, выяснить не удалось, потому что Штраус вдруг охнул, коротко выругался и, сказав кому-то в сторону про какие-то крышки, внезапно прервал звонок.

Полуэктов посмотрел на машину с подозрением. А не на нём ли приехал гражданин в красном берете, так подло обворовавший его хозяйку? Немного подумав, он решил позвонить Насте и предупредить о своей находке, но та, судя по всему, была занята. Тогда он стал звонить всем подряд и очень обрадовался, когда смог дозвониться до Альтазара.

— Слушай, ты знаешь, что там у Штрауса происходит? — поинтересовался Иван Иванович.

— Знаю. Выброс опасных газов. Облако поднялось над заводом и накрыло Люберцы. Теперь все, кто понюхают, будут видеть одну и ту же галлюцинацию, — сухим тоном сообщил ведьмак.

— И чего, значит, у нас проблемы?

— Ещё какие. Гвоздик, ты потрепаться хочешь или чего? Мне вообще-то некогда, еду за агрегатом, который поможет уловить этот газ и очистить воздух. Надежды особой нет, но хоть что-то я сделаю.

— Слушай, хм, я тут машину нашёл, необычную. Хотелось бы, чтобы ты её проверил. Может, она того самого мурзилки, что у нас деньги спёр?

— Гвоздик, мне сейчас не до ерунды. Если я не успею, нас всех раком поставят.

— Ну хотя бы потом. Мне не срочно.

— Тогда отгони её в мой подземный гараж. Знаешь, где он? Я тебе сейчас туда допуск дам, до связи...

Звонок снова резко прервался, и Полуэктов почему-то почувствовал себя ненужным.

*****

Когда Япоша неожиданно пропал с потусторонних радаров, Денис ненадолго припух, оценивая про себя способности Полуэктова. Но ведь это невозможно! Он же профан! Он халтурщик, он кроме гипноза своего ничего не умеет, значит, ему кто-то помог, а кто может заставить исчезнуть микроавтобус, помеченный специальными поисковыми метками? Япошу невозможно было потерять, его заколдовали так, чтобы в случае чего разыскать в любой части света и даже в океане — Валера специально перестраховался на этот счёт. Кричал, вдруг повезём родименького на грузовом самолёте и тот потерпит крушение в труднодоступной местности? Тогда самолёт, хрен с ним, а уж Япошу-то откопаем, главное, чтобы не над действующим вулканом пизданулся. И тут нате вам, такой, не побоюсь этого слова, конфуз.

Если Валера узнает, что его друг так бездарно проебал Япошу... Нет! Нельзя, чтобы он про такое узнал. Ни в коем случае. Это в сто раз хуже, чем забыть своего ребёнка на Киевском вокзале, а самому сесть на поезд до Кишинёва и вспомнить о пропаже уже только у самой границы с Молдавией. Аааа! Что же делать?!! Открутить башку Полуэктову и притащить Валере в качестве извинений? Мало. Тогда и свою придётся откручивать за компанию.

Куда же этот вор её спрятать мог? Думай! Думай! Соображай! Если бы ты хотел спрятать такую машину, то куда бы ты её... Под землю, с желательно природными экранирующими элементами. А у кого такие есть? Либо у дзяда, либо у ведьмака. Дзяд вне игры, значит, это Альтазар.

Денис застонал и вытащил из-за пазухи редкий договор с весьма смышлёным поисковым духом. Берёг для особого случая, вот и пригодилось.

*****

Валериан Бульбулькин тем временем работал с нейрохирургом Петровым. Доктор был пойман возле дома и без разрешения усажен на лавочку, а потом его заставили курить за компанию.

— Тут делов-то, — попыхивая сигаретой, рассказывал экстрасенс. — Позвонить Пестимее и наговорить в трубку текст, который я любезно вам предоставил. Постарайтесь изобразить горе и печаль, разрешаю даже заплакать, но не переигрывайте, пусть она почувствует, что нуждается в вас.

— Может быть, всё-таки к чёрту пойдёте? Мне надоело вас слушать, — устало отвечал Петров, через силу делая очередную затяжку. — Не знаю, как вы это делаете, но у меня своих проблем выше крыши. Отпустите меня, гипнотизёр сраный.

— Ой-ой-ой, посмотрите на него, какой гордый. Я ему, значит, предлагаю продлить жизнь дочери на пять лет, между прочим бесплатно, денежки предлагаю для оплаты сеансов этой гадюки, а он не хочет. Чё же ты тогда, дядя, только что, до встречи со мной, бога молил, к дьяволу обращался, душу свою предлагал взамен на доченьку, ну вот я и пришёл к тебе за душой. Отдавай душу — забирай браслет.

— Вы сейчас серьёзно?

— Нет, конечно. На хрена мне твоя душа? Я с тобой хочу договориться как с человеком, но человек — такая гадина, что когда под нос ему суют чудо, он включает дремучего скептика. Вот чемодан, в чемодане деньги и браслет, наденем на Любочку твою, и лечите её спокойно, а не получится — закажите ей могилку заранее. Сколько ей сейчас, четырнадцать? В девятнадцать, значит, и помрёт, а может быть, и нет. Она молодая, а потому шансы выжить у неё хорошие.

— Я вам не верю. Вот, понимаете, как врач и специалист, не знаю, кто вас прислал, но оставьте нас в покое и дайте дожить в спокойствии.

— Действительно, а чё тебе волноваться? — цинично хмыкнул Валера. — У тебя же ещё сынок есть. От медсестры Надюшки, правда, твоя жена про него не знает. Всё уже спланировал, да? Она, значит, места себе не находит, возле дочери дежурит днём и ночью, мозги тебе клюёт, а ты терпишь. Выжидаешь, собака сутулая. Типа ищешь себе оправдание. Она практически с ума сошла, с Пестимеей связалась и каждый день тебя умоляет начать лечение по системе травницы. У неё ведь даже с четвёртой стадией рака выздоравливают. Она сама так рассказывала, только вот подтверждений нет, но когда вокруг столько слухов, утопающий хватается за соломинку и идёт на поклон к таким подлецам, как она. А те и рады залечить вас всех до смерти. В конце концов, ты поддашься на уговоры супруги месяцев через шесть, когда у дочки случится очередное обострение, ну, ты понял, о чём я, когда она кровью закашляет, и всё равно ты заплатишь травнице. А потом, когда дочка помрёт, у тебя будет законный повод бросить жену. Мол, тварь-паскуда, залечила дочь шарлатанством, хотя рядом муж с высшим образованием и её всячески предупреждал. И кто теперь после этого гнида?

— Слышь, — немного подумав, произнёс Петров. — Не знаю, кто ты, но иди на хуй.

— Не-а. Я тебе всю карьеру испорчу, я тебя до бутылки и шприцов доведу со всякой синтетикой. Ты у меня забудешь, как спать, есть и пить, ну и другое, всякое-приятное, тоже забудешь, — добродушно пообещал ему Валера. — Запомни: сейчас ты винтик в моей игрушке, тебе от меня никуда не деться, а свой скептицизм и реализм можешь себе засунуть, ну, я не знаю, в диплом, например. Я могу вообще помимо тебя договориться с твоей женой, а тебя, светило медицины, поставят перед случившимся фактом. Хочешь? По глазам твоим вижу, что не хочешь. Ты же мужик. Я бы мог заставить тебя силой, как заставил тебя сесть на скамейку и закурить, но я же вижу, что ты нормальный, в принципе. Да, со своими скелетами в шкафу, но дочку ты любишь, а значит, согласишься на моё плодово-выгодное предложение. Деньги, браслет в долг на пять лет, я сам помогу примерить, и душа у тебя будет в спокойствии. Ну?

— Не бывает в жизни чудес, — подавленным голосом пробормотал Петров и щелчком выкинул догоревший окурок.

— Так и я о том же. Чудес не бывает, а кому-то и пять лет — целая жизнь. Тупо поверь, что этот браслет — «Кремлёвская таблетка», вот и всё. У тебя мама такую глотала, а ты после неё, помнится, на спор съел. Никто же из вас от неё не умер — значит, работает.

— Значит, и браслет такая же фикция.

— Не сказал бы, — Валера поднял голову вверх и посмотрел на небо. — Браслет, конечно же, реплика, но, в отличие от этих таблеток, он реально работает, поскольку многажды испытан на разных людях. У него одной исторической ценности на мильон, но в свободной продаже, сам понимаешь, нет и не будет. Его носили пациенты с проказой и сифилисом, его носили с бубонной чумой, с гепатитом и холерой, а уж как его носили с туберкулёзом, ой, как его хорошо носили, даже когда тубик был в открытой форме и назвался чахоткой, да и саркомой он очень хорошо знаком. И есть у него одно весьма любопытное свойство: если носитель браслета женщина и она родит, пока носит браслет, то ребёночек обязательно родится здоровым. Уж не знаю, как так получается, видимо, фича такая.

Петров опасливо покосился на Валериана Бульбулькина.

— Да-да, — ухмыльнулся тот. — Я и про это знаю. И знаю, кто папаша ребёночка, могу за ухо привести. Они с детского сада в одной песочнице...

— Не надо. Лучше скажи, где они успели, она же всегда перед глазами была.

— В санатории, в прошлом месяце, когда она якобы на процедуры выходила, вот там, по дороге, в кабинете с магнитотерапией, он её и порадовал. Но осуждать не имеешь права, твоя дочь выступила инициатором, потому как намерена прожить жить на полную катушку, пусть и маленькую, но зато свою. Да там делов-то было, не мне тебе говорить, меньше часа, а зато папа твоего будущего зятя — главврач, кореш твой. Ну, а уж как ребёночек родится — будете дружить врачами. Через пару лет обвенчаете их законным браком или через сколько там паспорт выдают, я не помню...Короче, жить поживать да добра наживать.

— Так, ладно. Хрен с тобой, Бульбулькин, давай свой браслет, — решил Петров. — А там будь что будет.

— Сначала звонок Пестимее, — ехидно улыбаясь, попросил экстрасенс, протягивая бумажку с текстом, который надо было с выражением прочитать травнице.

Вихрь событий

Полуэктов, как ему было и велено, отогнал загадочный микроавтобус в подземный гараж Альтазара, после чего попытался отчитаться ведьмаку, но тому снова было некогда. Альтазар привёз некое массивное устройство для дегазации в Выхино и теперь пытался закрепить его на самодельный летательный аппарат. Конструкция была исключительно для разведки, подъёмной мощи не хватало, да ещё Настя то и дело названивала, требуя работать быстрее, и потому ведьмак психовал. Какой микроавтобус? Да иди ты к дьяволу, не до тебя сейчас!

Иван Иванович растерянно посмотрел на сотовый телефон, послушал короткие гудки и, поразмыслив, решил пойти домой отдыхать. Всё равно все сейчас были заняты, суетились, кричали матом, а он чего? Рыжий, что ли? Утро вечера мудренее. А чтобы утро побыстрее наступило, следовало зайти в магазин за бутылочкой беленькой.

*****

Страшная новость о происшествии на свечном заводике едва не довела госпожу Настю до истерики. Не успели оправиться от одной беды, и нате вам — снова Мурзилка. Да что же это за гад такой? На кого работает? Чьи интересы представляет? Всё её дело, весь бизнес был подставлен под удар всего лишь одной диверсией. И плевать, что Штраус предупреждал её о попытках сэкономить на материалах, и чёрт с ним, что синяя жидкость для охмурения вела себя нестабильно и была куплена не пойми у кого и неизвестно где. Всё равно виноват был Мурзилка. Какая же тварь паскудная! Ну ничего, скоро его поймают. И тогда она с ним за всё рассчитается. И за воровство, и за позор, и за весь вред, который он ей нанёс. Никаких денег не пожалеет, в долги влезет, а найдёт падлу проклятую.

Впрочем, более всего она бесилась даже не из-за утечки опасных газов, а из-за сорванного напрочь привычного распорядка дня. Ну и какие теперь танцы, какие магазины и примерки нового наряда от знаменитого голубого кутюрье? Женщины наскоро посовещались, погрузили разомлевшую Марфушеньку в лимузин и поехали в головной офис Ябеды-Корябеды, где закрылись в кабинете за толстыми дубовыми дверями и начали беспрерывно звонить сообщникам, уточняя и координируя сложившуюся ситуацию. Прежде всего сейчас Настя полагалась на способности Альтазара и генерала Фёдорова. Конечно, был ещё покровитель, но тот сразу заявил, что бессилен против знака Гараша. По словам покровителя, прогнозы на будущее неутешительны, а поскольку он сам находится в стране нелегально, то в его планы не входило встречаться с Восьмым отделом.

— Так что это ещё и из Восьмёрки ко мне придут! — завопила было перепуганная Ябеда-Корябеда, но покровитель тут же успокоил её, сказав, что предвидит, что она сделает всё как надо. По его словам, беда должна была благополучно разрешиться через Фёдорова и что тот уже договаривается насчёт текущих проблем. Кроме того, он порекомендовал ей не забывать про его подарки, и Настя осеклась.

— Ты сделаешь всё правильно, а мне светиться нельзя, — напоследок сказал ей африканский колдун.

Настя посмотрела на свой телефон, словно на предателя. Верная Пестимея тут же подсунула ей бокал просекко.

— Что у нас по облаку? — глухо спросила Настя, когда бокал оказался в её руке.

— Движется в сторону Некрасовки. Сообщают о множестве обращений в поликлинику с жалобами... Тошнота, диарея, токсикоз, ну и сама знаешь — ложная беременность, — сообщила Пестимея.

— Как много? — слабым голосом спросила Настя.

— Несколько тысяч. Скорые со всех районов летят туда. Поликлиники переполнены... Ты чего побледнела-то? Это же не мы. Это всё Мурзилка...

— А как я докажу комитетчикам, что это Мурзилка? — чуть не плача, спросила Настя и одним махом осушила бокал.

Пестимея глянула на Настю с затаённым злорадством. Если кто и метил на место главаря банды экстрасенсов, так это она, и потому-то всегда крутилась рядышком и, когда нужно, первая подставляла плечо. Она была моложе Насти, злее, наглее и напористей во сто крат. Кому ж, как не ей, возглавить организацию, когда наступит подходящее время. Марфушеньке? Она же курва отбитая. Или, быть может, Штраус? Нет, этот сморчок пусть довольствуется своей нарколабораторией. Тогда кто, может, Полуэктов? Или Оля с Колей? Или осрамившийся на все стороны куратор? Никого нет. Только она одна, Пестимеюшка, и способна.

Мысль о том, что в скором времени за головой Насти пожалуют серьёзные люди, показалась травнице необычайно сладкой.

«А может, это всё и к лучшему? — размышляла она. — Может, это и вовсе скрытая операция комитета? Уберут балеринку при помощи своего Мурзилки, всё начнёт разваливаться, а тут я. Всё знаю, всё умею и отстёгивать буду поболе этой старой морщинистой дуры».

Единственное, что напрягало, так это таинственный покровитель Ябеды-Корябеды. Пестимея знала, что тот был силён и настоящий чернокожий колдун из Африки. Но кто он и что ему можно предложить за его помощь? Приворожить, привязать бы его к себе, ан нет. Только с хозяйкой и общается, морда черножопая. Несколько лет вокруг Насти ужом вилась, вынюхивала, но так ничегошеньки и не узнала. Хозяйка ревностно берегла свои секреты. И ещё дядька Федот у неё на особом месте был, но тот тоже был странным. Сколько раз манила его к себе Пестимея, соблазняла своими прелестями, а тот ноль внимания. Хихикал над ней разве что. Да только как не стало Федота, тут беды-то на них и посыпались одна за одной.

Пестимея, в отличие от Насти, поднималась с самых низов. Сама из деревни, успела трижды побывать замужем, но не обабилась и с возрастом не поглупела. Первый муж рэкетиром был из соседнего села и старше её на двадцать лет, так как только его приняли за разбой, она сразу все ценности собрала и в Москву рванула — получать высшее образование. От трудов праведных не наживёшь палат каменных, вот она и следовала этой заповеди. Попался еврейчик с квартирой, быстренько охомутала, и ой-ай, я беременна, но это временно. Родители второго мужа были крайне недовольны скоропалительным выбором сына некошерной девочки из провинции, на том она и сыграла. И так хорошо сыграла, что после развода заполучила в собственность трёхкомнатную квартиру. А с квартирой и третий муж подоспел, тут уже она ходила, приглядывалась — всё по расчёту. Бизнесмен, строитель, выделил ей стартовый капитал на покупку магазинчика народных промыслов. А там уже и с Настей познакомилась и очень быстро от рядовых нифелей перешла в тузы.

Сейчас она знала многое: и про шарлатанов, и про гнилую кровь, и что мир не так прост, как кажется, но сама для себя выбрала наиболее безопасные пути. Пестимея видела будущее в платных семинарах и в продаже различных растительных БАДов. В Китае же покупают толчёные оленьи рога, так чем мы хуже? Едят жуков, мокриц всяких, грибы-поганки сушёные. Это же сколько добра валяется под ногами — только собирай. От любых болезней, главное убедить чернь. Мухоморы от рака, лебеда для худобы, петрушка для желающих бросить курить, от бесплодия, для плодородия, не стоит мужское хозяйство — поднимем, любовь вернём, плюнем, дунем, провернём. А методы Ябеды-Корябеды с оболваниванием клиентов уже давно все имелись у неё на вооружении. Связей только не было с сильными мира сего. С теми, кто всегда за спиной стоит, а обернёшься — и не увидишь. Но всё же с кое-какими ведьмами она знакомство водила.

— Фёдоров, вся наша надежда на генерала, — горестно шептала госпожа Настя, то и дело прикладываясь к бутылке. Ей уже лень было наливать просекко в бокал, так и пила прямо из горлышка. — Убытки, кругом убытки. Сколько же ещё мне всем платить.

— Хочешь жить — умей вертеться, — брякнула по привычке Пестимея и едва не нарвалась на грубость. Настя уже было собралась сорвать свою злость на ней, как неожиданно позвонил Альтазар.

— Поднял в воздух летательный аппарат. Начал проводить дегазацию, — сообщил он. — Но, кажется, мои услуги более не нужны.

— Что случилось? — встревоженно спросила Настя.

— Вертолёты появились. Наблюдаю в них ветрогонов. Это те, кто в Восьмом отделе облака на праздники разгоняют, — прокашлял в трубку ведьмак. — Полагаю, мне лучше скрыться, пока меня не заметили и ракетой не сбили.

— Думаешь, они справятся с сиреневым газом?

— Ну не справятся, так отгонят в сторону Железнодорожного, а оттуда ещё куда-нибудь. Нам-то главное, чтобы в центр не попало. Сама догадываешься, что произойдёт, если газ понюхают на Красной площади. Нам только беременного правительства не хватало.

— Хорошо, уходи. Отбой, — сдавленным голосом разрешила госпожа Настя.

Буквально через пять минут позвонил озабоченный генерал Фёдоров и попросил срочно включить систему удалённого наблюдения в его кабинете.

*****

Как-то так вышло, не иначе от скуки, что Иван Иванович выкушал целую бутылочку беленькой и, включив телевизор, завалился спать. Снились ему беременные москвичи, прогуливающиеся на Воробьёвых горах, причём он видел не только мужчин и женщин, а ещё детей и даже пенсионеров. Снилась ему реклама с одеждой для тех, кто в положении, унисекс, снились встревоженные лица беременных дикторов, вещавших с голубого экрана о нарастающей демографической катастрофе, поскольку все родильные дома переполнены, а министр строительства и жилищно-коммунального хозяйства совершенно не вовремя ушёл в декрет и теперь его объявили в розыск. Снилась совершеннейшая чушь, какая-то гуманитарная помощь из Италии и Франции, тысячи транспортных самолётов с памперсами из США и талоны на устройство в школу и детский садик, а уж когда Иван Иванычу приснилось, что ходят слухи, будто бы сам президент находится в непростом положении, он испугался и на всякий случай проснулся. А то мало ли? Всякое бывает.

Проснувшись, он некоторое время с недоверием приглядывался к прозрачной фигуре, блуждающей по его спальне с коробкой в руках. Сначала ему показалось, что он ещё спит, просто сон немного сменился, но уж слишком было статично сие видение, да и в туалет вдруг захотелось. Может, это призрак? А почему он с предметами взаимодействует? Призраки же бесплотны.

Заметив, что её видят, призрачная фигура обернулась, поставила коробку на пол и представилась.

— Я вам не снюсь, Иван Иванович, извините. Я тут по служебной надобности. Джин я.

— Кто? — переспросил Полуэктов, машинально шаря под подушкой, где у него всегда находилась заточка. Она действовала на него успокаивающе.

— Ну джин. Исполняю желания, — объяснило существо. — Я из младшеньких. Дворцы ломать, строить не умею, поэтому гоняют меня все, кому не лень. Сейчас к вам вот пригнали.

— Ничего не понимаю. Кто? Настоящий? Из лампы? И вообще, если вы джин, значит, вы должны исполнить мои желания.

— Так я же не ваш джин, — простодушно ответила фигура. — Мне велено передать вам кое-чего от субъекта, чьи интересы я представляю. Вот я и ношу. Хотел было уже вас, собственно, разбудить, но подумал: испугаетесь ещё, за коробки запнётесь, вот и раскладываю, чтобы вам было удобнее.

— Какие ещё коробки?

— С деньгами, естественно. Я представляю интересы человека, известного вам как Мурзилка. У него к вам предложение делового характера. Он предлагает вам работать на него. А чтобы вы быстрее согласились, он передал вам долю богатств, украденных у Ябеды-Корябеды, у вашей нынешней хозяйки, значитца.

Полуэктов вытаращился на джина и начал оглядываться. Только сейчас он увидел, как много в спальне коробок из-под оргтехники.

— А-а-а... Много там?

— Приблизительно миллиард, но, к сожалению, у меня не было времени пересчитывать. Мурзилка передаёт эти деньги вам на хранение, гарантирует долю, а взамен, в качестве жеста доброй воли, вы должны отдать ему его имущество. Я вижу, вы не понимаете, о чём я, поэтому намекну: речь идёт о микроавтобусе, который вы угнали сегодня у него в первой половине дня в Люберцах.

Полуэктов был вовсе не дурак и сразу понял все возможные последствия своего отказа. О нём знает загадочный враг, его нашли, а просить помощи у Ябеды-Корябеды в данный момент бессмысленно. Ему сделали предложение, от которого невозможно отказаться, как в лучших фильмах про мафию. Но на всякий случай он всё же спросил:

— Простите, а что будет, если я откажусь?

— Не рекомендую, — ответил джин. — В случае вашего отказа мой клиент обещает вам травмы, несовместимые с жизнью, а также множество различных посмертных душевных мук. После вашей кончины вашу душу заточат в сосуд и будут пытать ровно столько, насколько хватит фантазии. Неужели вы этого хотите? Тут же столько денег, вам надо всего лишь поклясться в верности.

Поклясться. Полуэктов прекрасно знал, что клятвы — сущая ерунда, и хотел было уже согласиться, но вовремя вспомнил, что имеет дело с потусторонним миром. Все эти джины, призраки, полтергейсты и мурзилки проклятые наверняка обладают чем-то, что покруче нотариальной печати и слова пацана. И он решил потянуть время.

— Давайте, не знаю, через пару дней встретимся... Я встречусь с вашим Мурзилкой и всё обсудим, — предложил он. — Вы поймите: вы застали меня врасплох, прямо в кровати, это по меньшей мере невежливо. Завалили мой дом деньгами, мне надо всё обдумать, посчитать, взвесить все риски, ведь я же тоже рискую...

— Конечно, подумайте, — разрешил джин. — Мурзилка даёт вам пять минут на раздумья. Сейчас мой клиент может тупо вас сдать вашей же Ябеде-Корябеде, сообщив, что вы соучастник преступления и выступали наводчиком. Так что сами выбирайте, кто вам будет ноги ломать: свои или чужие. Будьте уверены, она поверит моему клиенту, потому как я немедленно отправлюсь её уведомить.

Пять минут?!! А если кинуть в джина заточкой и попытаться сбежать? Успеет добежать до дверей? Нет, лучше не рисковать и пойти на хитрость.

Повисло молчание. Призрачная фигура принялась шастать возле кровати туда-сюда, пока Иван Иванович судорожно соображал.

— Четыре минуты... Три минуты. Будете возвращать машину? Нет? Ну ничего, подумайте. Мурзилка вас не торопит. Две с половиной минуты.

— Я не... Такая неприятность... Дело в том, что вашего автомобиля у меня при себе нет.

Джин понимающе кивнул, но тем не менее продолжил отсчёт.

— Две минуты.

— Да погодите вы. Я готов сотрудничать. Я... Но я не могу вам сказать, где машина. На меня наложено страшное проклятие. Если я предам свою хозяйку... — заюлил перепуганный Иван Иванович.

Призрачная фигура прекратила считать и, как показалось, посмотрела на него с любопытством.

— Зачем вы врёте? На вас нет никаких проклятий, лишь неумелые отметки печатей ведьмака Альтазара.

— Нет, есть! — немедленно завёлся Иван Иванович. — Оно такое могучее, что просто так его и не разглядишь. Я не знаю, может, вы своими эманациями повредили его или, быть может, развеяли, но предупреждаю: пока на мне не будет той самой отметки, я вам помочь не в силах. Меня каждое утро проверяют, как в детском садике, только там руки заставляют показывать, помыл или нет, а тут проклятье.

Джин призадумался. А потом вдруг попросил уточнить симптомы проклятья. Довольный своей выдумкой, Полуэктов с готовностью принялся перечислять. До него уже дошло, что загадочному Мурзилке он выгоднее живым, нежели мёртвым. Так почему бы не поторговаться? Поторгуемся, а там, глядишь, от него и отстанут, и тогда давай бог ноги. Уедет. Сразу же. Хрен с ней, с Ябедой-Корябедой. Своим умом проживёт.

— Понял, — спустя минуту путаных объяснений объявил джин. — Речь идёт о гнилой хворобе. Сейчас всё исправим, не шевелитесь, пожалуйста.

Полуэктов было открыл рот, чтобы возразить, но тут запястье его обожгло, словно калёным железом, правда, боль тут же исчезла, и он только с удивлением оглядел свою руку. Ничего. Никаких повреждений. А что, собственно, произошло?

— Я вернул вам ваше проклятие, с некоторой корректировкой, как вы и желали, — пояснил джин. — Ябеда-Корябеда ни о чём не заподозрит, будьте уверены. Теперь, если вы предадите Мурзилку...

*****

Систему удалённого наблюдения в кабинете у генерала установил лично Альтазар для подслушивания и подглядывания в случае непредвиденных ситуаций. Иногда Фёдоров и Бурунов устраивали там допросы, и порой им требовалась помощь Марфушеньки. Настя сажала ясновидящую за монитор, а та, в свою очередь, подсказывала генералу всякое. Сейчас монитор показывал стол, за которым сидели заметно вспотевшие генерал и подполковник, а напротив стояли трое серьёзного вида мужчин в строгих серьёзных костюмах.

— Вы должны были сразу нам сообщить, генерал, а не заниматься самодеятельностью, — говорил самый серьёзный из всех троих. — В ваши-то годы и такая оплошность.

— Заверяю вас, со своей стороны мы приложили исключительные усилия: задействовали все доступные и недоступные средства спецзащиты и спецтехники, ибо... ибо не хотели беспокоить вас по таким пустякам, — отдуваясь и вытирая пот со лба, проговорил Фёдоров и, покосившись на Бурунова, добавил: — Привлекли лучших из лучших.

— Мы в курсе, — холодно произнёс серьёзный мужчина. — Счёт за услуги вышлем ближайшей коробкой из-под холодильника.

— Холодильника? — испуганно уточнил генерал и попытался улыбнуться, дабы хоть как-то разрядить гнетущую обстановку. — А, понял. Так точно. Ждём ваш Саратов.

— Шутить изволите? Вы получите коробку из-под холодильника «Indesit». Это очень большая коробка. Надеюсь, не надо вам намекать, что вы должны будете её наполнить импортным содержимым?

Услышав эти слова, Настя обречённо застонала и стала тихонько биться головой о крышку стола.

— Вам крупно повезло, что мы смогли замять ситуацию, — продолжал серьёзный мужчина. — Очень рассчитываем, что впредь вы сделаете для себя определённые выводы.

— Конечно! — с готовностью подтвердил генерал. — Виновные будут наказаны строжайшим образом! Вот товарищу Бурунову сейчас внеочередное, дисциплинарное. До капитана понизили.

— Служу России, — кислым голосом подтвердил бывший подполковник.

Серьёзный мужчина покосился на него и невозмутимо продолжил:

— Что ж. Это ваши дела, и мы их не касаемся. Хотя с необходимыми правильными выводами мы вам обязательно поможем. Ибо с первого числа следующего месяца цена за наши услуги удваивается. Вам всё понятно?

Настя стала стучаться головой о крышку стола гораздо сильнее и застонала так, как будто у неё самой начались схватки.

— Так точно! — рапортовал Фёдоров.

— Вот и славно, — серьёзный мужчина сделал знак рукой своим сопровождающим, те синхронно развернулись и пошли к выходу, а он подзадержался, словно бы вспомнил о неком пустячке.

— Да, кроме того, нам будет нужен зачинщик. Козёл отпущения, на которого мы повесим этот, скажем так, теракт. Вы уж сами там у себя выберете, кто это будет. Настя или Штраус? Мне лично всё равно, но наше руководство любит, чтобы всё было быстренько. Вы же управитесь быстренько? А то нам вас ловить до первого числа совершенно неинтересно. Всего доброго.

Все трое ушли. Фёдоров отдышался и, подняв голову вверх, громко спросил:

— Настя? Ты всё слышала? Они убрали облако, но отказались заниматься Мурзилкой. Одним словом: надо по другим каналам пробивать.

Госпожа Настя тут же перестала долбиться о стол и достала из верхнего ящика дорогую косметичку. Верная Пестимея нажала за неё кнопку обратной связи, потому что хозяйке было некогда, от горьких слёз потекла тушь и ей требовалось некоторое время, дабы привести себя в должный порядок.

— Какие гарантии, что Мурзилка — это не их казачок засланный? — шмыгая носом перед небольшим зеркальцем, спросила она.

— Они говорят: не ихний он. Я бы им верил. Старший сказал, что очевидно нас пытаются выдавить с территории.

— Дьявольщина! Генерал, нам нужен наш общак! А теперь ещё и Штрауса им отдай. Что делать-то?!!

— Вероятно, отдать Митю? — пожимая плечами, предложил Фёдоров. — Заводик его был. Утечка у него произошла, значит, и спрос с него.

— Ты ведь понимаешь, насколько он ценный? Они начнут его раскручивать и выйдут на всю цепочку. Все наши поставки, формулы, связи с криминалом. Нам хана, если мы отдадим им Митю.

— Насть. Не мне тебя учить, что делать в подобных случаях, — проворчал Фёдоров.

— Это точно. С задержанными всякое может случиться. Пока привезут, пока начнут допрашивать, это же дело не одного дня, правильно? — поддакнул свежеиспечённый капитан Бурунов. — У нас ведь как бывает. Задержанный уснул в камере, а наутро не проснулся. Инфаркт... А когда дело громкое, мрут как мухи, буквально... Если надо, я помощь окажу...

Генерал грозно посмотрел на капитана, и тот осёкся.

— Я поняла, о чём вы, мальчики. Я подумаю, до связи.

Ябеда-Корябеда отключила монитор и задумчиво поцокала зубом.

— Живым отдавать нельзя, — подсказала Пестимея. — Надо умертвить его сейчас и предоставить им труп. Или когда они его брать будут.

— Тогда они душу поймают и допросят, — проворчала Настя.

— А кристаллы нам зачем? Скажешь кому следует, убьёшь Митю в определённый момент, а душу скрасть можно.

— Тоже не очень, — задумчиво произнесла Настя. — Может, лучше перед фактом его поставим? Пусть сдаётся, а если начнёт говорить, мы его уберём?

— Нельзя, — возразила Пестимея. — Потом поздно будет.

— Ладно.

Ябеда-Корябеда вздохнула и полезла в шкаф, находившийся у неё за спиной, где принялась что-то искать.

В этот момент кто-то позвонил травнице.

— Алло? Да? Да-а-а... Хорошо... Ну что вы, я понимаю, не переживайте, я вашу дочь обязательно вылечу... Не надо меня благодарить, все мы дети божьи... Хорошо. Жду вас завтра к девяти утра, вы адрес знаете? Ага, всё верно. Всего доброго.

Настя настороженно обернулась. Уж как-то слишком сладким был голосок Пестимеи. Впрочем, выражение её лица совершенно не сочеталось с голосом. Оно было таким, словно бы она только что скушала целый лимон без сахара.

— Что-то ещё случилось?

— Да собственно... Я Бульбулькину, ну, который утром был, работу дала, невыполнимую, а он её выполнил, — озадаченно сказала Пестимея. — Так-так-так, теперь у меня в клиентах есть сам нейрохирург Петров.

— Мы же его убрать хотели. Бульбулькина, — припомнила Настя.

— Угу, а ещё денег ему так платить не хочется. Он, гадёныш, меня на двадцать пять тысяч развёл. Слушай, Насть, а дай мне одну куклу? Я сама его уберу, — попросила вдруг Пестимея.

— Да бери.

Женщина вытащила из шкафа две небольшие самодельные куклы, сделанные из колготок и старых носков.

— Думаешь, сумеешь? — насмешливо спросила она. — Нужны будут его волосы.

— Сумею, — тихо ответила Пестимея. — Есть они у меня, правда, курчавые.

Кукла вуду

Выросшая в деревне травница Пестимея с детства интересовалась всякой нетрадиционной медициной, чертовщиной и мистикой. Знала, как в бане бабы рожают и какая разница между белой и чёрной. Кормила домовых, привечала сов и ужей, а по праздникам, как и положено, ходила в баню гадать. Да-да, голой жопой нечистую силу приманивала — всё как положено, согласно деревенским ритуалам. Да что там баня: когда надо, и в прорубь жопу кунала, дабы батюшка-водяной на счастье благословил. Разумеется, многие её знания деревенских обрядов были полнейшей чушью и суевериями, но всё же, даже не обладая природным талантом, она кое-чего умудрилась нахвататься по верхушкам. Нужно отметить, что среди крупиц её знаний присутствовали и вполне разумные. Например: как правильно мёртвого младенчика под порогом прикапывать, дабы в игошу не обратился. Или как шумного духа отвадить, а домового, наоборот, правильно ублажить.

Пестимея была в курсе о существовании настоящих ведьм, знала о гнилой крови и даже пыталась набиться кое-кому в ученики, но ей быстро объяснили, где её место. Ну да, всё правильно: у параши. Потому как настоящие ведьмы с прохиндеями вроде неё никаких дел не имеют. Разве что только на ингредиенты какие пустить или на опыты. Ибо всегда так было: учеников себе ведьмы сами подбирают, вернее, выращивают, а восемнадцатилетняя дура, мнящая себя чуть ли не повелительницей тьмы, никому нахрен не упала. Да и вообще: человечину не жрёт, фишку не сечёт, некроклетки в пределах нормы. Вот и выходит, что пошла-ка ты, деточка, козе в трещину.

Деточка же оказалась вполне смышлёной, и напрасно её тот же Бульбулькин дурой обзывал. Она не боялась убивать и предавать. Травница смело шагала по трупам, когда это ей было выгодно. Вот и в этот раз она решила устранить опасного конкурента вполне себе годным способом, выпросив колдовскую куклу у своей госпожи. Чем была хороша кукла вуду, сшитая из старых носков и тряпок? А тем, что её мог использовать любой, кто прочитал инструкцию по эксплуатации. Кукла ничем не хуже стиральной машины: засыпай туда порошок, выставляй температуру, нужный режим, с полосканием или без — всё от белья же зависит, правильно? С вуду то же самое. Грубо говоря, это техника проклятий для скучающих домохозяек. Она уже сделана так, чтобы сработать как надо. Нужно только загрузить бельё... Эм, то есть цель, и в качестве цели она зашила в животик куклы волосы, любезно предоставленные неосмотрительным Валерианом Бульбулькиным.

К сожалению, у кукол вуду, которыми пользовалась Настя, был один существенный недостаток, а именно: нужно было находиться неподалёку от объекта, который должен был подвергнуться смертельным проклятьям. Так что же делать? Не вести же его к себе. И потому она решила заманить Бульбулькина в ловушку. Он же в офисе нуждается, да? Так у неё есть подходящее помещение на втором этаже ночного рок-клуба «Лисья норка». У неё там было даже два помещения: одно на втором этаже, а другое на третьем. Пусть придёт, посмотрит, ну а дальше — царствие ему небесное. Вечером там играет новая группа «Зелёные Адидасы», будет очень шумно, и никто не услышит его истошных криков, а уж под утро его тельце какие-нибудь панки в помойку выкинут.

— Аллё, Валериан, — сладким голосом пела травница по телефону. — Такое тебе спасибо за нейрохирурга, ты просто не представляешь, как меня выручил! Спасибки! Спасибки! Ась? Представляешь, когда деньги отдам? Ой, сегодня же и отдам, милый, — ты что, мне не веришь? Ну не бурчи, не бурчи. А я тебе новый офис нашла, бесплатно. И место очень хорошее. Да. Внутрилапенковский переулок, дом три, второй этаж, помещение двести восемь. Бывшая гримёрная. Там свет, вода, туалет и очень-очень много клиентов. Ключи знаешь где? Как придёшь, к администратору подойди, Алёшей зовут. Он тебе и ключи, и всё сразу даст. Ты туда к семи вечера приезжай, а я тоже приеду. Привезу деньги, шампанское и себя. Ага! Чмоки-чмоки...

Закончив разговор, она вернулась к Насте посмотреть, как у неё дела. Ябеда-Корябеда выглядела угрюмо. Она уже подготовила куклу, положила её на большое плоское блюдо из серебра и поставила отдельно небольшое зеркало на подставке.

— Митю сдали ментам, — глухо сообщила она. — Теперь вот жду, когда за ним пришлют комитетчиков.

— По дороге кокнешь? — уточнила у неё Пестимея.

— Нет, позднее. Мне нужно дождаться, пока он не окажется в следственном изоляторе. У комитетчиков тоже такие есть. Они должны отчитаться о поимке, а уже сразу после этого Фёдоров мне позвонит. Я ему уже и кристалл послала. Ты это...

Рука госпожи скользнула под стол, и через несколько секунд она поставила рядом с блюдом ещё одну бутылку просекко. У Пестимеи моментально сложился в голове план дальнейших действий Ябеды-Корябеды. Митю убьют, а потом его душу спрячет генерал Фёдоров, затянув в специальное устройство. Ничего личного, просто бизнес. Самое смешное, что кристалл с душой позже тоже можно будет продать. Всегда так делали, если, конечно, Настя не приберегла для Штрауса запасное тело. Однако же Митя — не ведьмак Альтазар и не Дзяд, его душу просто так в чужое тельце не вселишь. Иначе бы давно уже такими штучками промышляли, но никто не промышляет, потому как велик риск отторжения. Вот если бы у него родной брат был или сестра — вот там шансов вселить душу намного больше. А так — только разве что в предмет какой. И то какой попало не подойдёт, а нужно обязательно нечто качественное.

— Не жди меня, — задумчиво глянув куда-то в сторону, сказала Настя. — Езжай по своим делам, а я уж сама... Митю поминать буду.

— Хорошо, — травница согласно кивнула. — Я булавки забыла у тебя взять. Мне бы всего пять штучек.

— Всегда знала, что ты садистка, — пробормотала Настя.

*****

Валера заявился в ночной клуб примерно за полчаса до назначенного времени. Побродил по Внутрилапенковскому переулку, зашёл в клуб и, не торопясь, разыскал администратора. Заполучив ключи от помещения, он остался в баре и некоторое время наблюдал, как на сцене разминаются патлатые музыканты. Гремела музыка, психовал барабанщик, а некто, кого бармен обозвал Магнолия Киборг, сипло ревел в микрофон:

Я — Зелёный Адидас, Пососи мой ананас, Я — Зелёный Адидас, Повелитель серых масс...

«Хорошо поют, — лениво размышлял Валера, заказавший себе сразу три рюмки водки. — Сразу видно, не ради денег. Текст, конечно, полное барахло, зато музыка цепляет, и есть в ней нечто такое, ностальгическое. Ну, словно Кинчев из восьмидесятых. Свободой пахнет, молодостью, мочой и, конечно же... запрещёнными веществами».

Он принюхался. Запрещёнными веществами пахло буквально от всего, а в особенности от бармена и ярко накрашенной девицы на соседнем стуле. Хм, накурилась, надушилась, ну, а в сумочке у неё вовсе не аспирин. Тьфу.

Девушка заметила его пристальный взгляд и тут же начала приветливо улыбаться. Ага, спасибо. Радуйся, что я не служебно-розыскная собака, натасканная на наркотики. Она бы уже в обморок рухнула.

Валера оглянулся. В зал потихоньку набивалась публика. Многие были в косухах и носили панковские гребни — в основном молодёжь. Скоро тут станет тесно, шумно и весело. Нужно будет обязательно прийти сюда попозже, когда он заберёт у Пестимеи обещанное. А сейчас не заставлять же её ждать — наверняка уже прискакала. Он посмотрел на часы. Было ровно девятнадцать ноль-ноль.

*****

Травница пришла в клуб в половине пятого. Ритуал вуду требовал тщательной подготовки, а кроме того, нужно было настроить камеры в помещении, где в скором времени должен был быть умерщвлён Бульбулькин. Последним занимался всё тот же администратор Алёша вместе с небритым алкашом в оранжевой каске. Отчего-то Алёша его очень рекомендовал, а ещё говорил, будто бы он мастер на все руки и работает за бензин. Он его ещё по имени-отчеству величал — Жора Плотников или что-то похожее, но Пестимее было глубоко наплевать. Лишь бы монитор поставили в комнате, откуда бы она наблюдала за своей жертвой.

Алкаш был необычайно вонюч и шатался из стороны в сторону, но нужно отдать ему должное: он очень быстро справился с поставленной задачей, да ещё как-то умудрился протащить провода со второго этажа на третий всего за двадцать минут — правда, почему-то через шкаф, но ведь работало же. Он поставил монитор куда ему приказали, включил систему видеонаблюдения и ушёл, поминая через слово какую-то Нинку.

Довольная Пестимея принялась раскладывать на столе ритуальные мистические принадлежности.

*****

Валера поднялся на второй этаж, нашёл нужную дверь и, убедившись, что она закрыта, отпер ключом администратора. Внутри он обнаружил небольшую комнату с одним окном, хорошенько так заставленную различным актёрским и сценическим реквизитом. Ну понятно: Пестимея предложила ему обычный склад инвентаря, а он-то губу раскатил, рассчитывая, что будет принимать тут персональных клиентов. В данный момент тут даже проститутку принимать было неудобно, что уж говорить о клиентах.

От скуки он обошёл комнату, сунул нос в платяной шкаф и, не найдя там ничего интересного, расположился на старом топчане.

— Привет, блин, столица! Москва нашей Родины, — услышал он знакомый голос артиста, идущий откуда-то снизу. — Сегодня для вас выступает группа «Зелёные Адидасы»! Песня «Звон глупца»!!!

Следом послышались нарастающий многоголосый шум, выкрики и требовательный свист. Ну понятно, сейчас петь будут. Может быть, ну её на фиг, эту травницу? Там, внизу, сейчас весело, а может быть, даже и драка. Сходить, что ли, поразмять кулаки... Эм, то есть послушать самые последние модные песни?

От этих мыслей сразу стало как-то уютно. Валера сладко поёжился. Внизу зарокотали электрогитары, прошло вступление, и вот невидимый певец Магнолия Киборг запел:

На белой скатерти цветы и керосин, На чёрной паперти накатил штрафную, Белое, красное, голое, опасное, Вот и хмель приходит, словно сон. Звон глупца, Звон глупца, Словно пьяная девица, Звон глупца, Звон глупца, Слышится и верится!

В этот момент находившаяся этажом выше Пестимея воткнула в куклу первую чёрную иглу.

*****

Честно говоря, она была удивлена, увидев на мониторе, как позорный Бульбулькин вместо того, чтобы вскочить с дивана и запрыгать от нестерпимой боли, завалился вперёд и упал, словно манекен какой. Травница опустила свой взгляд на куклу. Игла торчала из правого плеча, но ведь такой укол никогда не был смертельным, он был скорее пробным, только чтоб вызвать боль. А этот нифель позорный взял и умер. Тьфу ты, чёрт! Что за мужики такие пошли? Она же для него так старалась: зеркало и свечу разместила на столе под определённым углом так, чтобы там в отражении была прекрасная возможность наблюдать весь процесс. Слова произнесла в нужной последовательности, колдовской порошок, который прилагался к ритуалу, весь истратила, а он просто сдох. Почему так быстро? Почему всего две минуточки? Она же ещё не кончила!

Бормоча ругательства, Пестимея перевела взгляд на монитор и ойкнула от неожиданности. Валериан Бульбулькин ожил и теперь уползал из комнаты на карачках. Травница торжествующе засмеялась и, схватив новую иглу, воткнула её в куклу чуть пониже спины. Бульбулькин аж подпрыгнул, судя по всему, закричал, после чего принялся лихорадочно ломиться в дверь.

Пестимея самодовольно ухмыльнулась. Сбежать пытается, но это ничего. Теперь-то уж она с ним как следует поиграет.

*****

Валера кубарем скатился с лестницы на первый этаж, охая, поднялся на ноги, и его тут же вырвало на проходившую мимо стайку рокеров-металлистов. И хотя он сразу же извинился, тем более что среди заблёванных были женщины, его перфоманс не оценили и принялись дружно бить. Прилетело под дых, вмазали по лицу, в потасовке растоптали очки и пнули по яйцам, но всё это было не так больно, как иглы от травницы Пестимеи. Кое-как извернувшись, он отвесил несколько оплеух самым старательным и, заставив их драться между собой, побежал к выходу. Впрочем, бежал он недолго, ибо бдительная Пестимея, едва он скрылся от внимания видеокамер, взяла куклу в руки и поднесла к зеркалу, сказав громко: «Ищи!»

Звон глупца, Звон глупца, Словно пьяная девица, Звон глупца, Звон глупца, Влюбится и женится!

Следующий укол заставил Валеру поперхнуться кровью, а от пятого у него отказали ноги, и он упал на колени, харкая красными сгустками куда придётся. Голова кружилась, отовсюду слышались истеричные голоса.

— Да он наркоман, фу! — Совсем охуел, щас я ему вьебу. — Миша, не надо! У тебя условка! — Не бзди, я его пальцем не трону.

Пальцем незнакомый Миша его действительно не тронул, зато хорошо зарядил с ноги. Валеру отбросило к стене. Падая, он заметил, как в глубине коридора блеснуло зеркало. Хорошее такое, ростовое.

— Ты моей тёлке гриндерсы обосрал! Знаешь, сколько они стоят, сука? На, нахуй!

Миша собирался было запинать позорного наркомана, но во время следующего удара ногой неосмотрительно обнажил волосатую лодыжку. Валера вгрызся в неё, словно голодный пёс в сахарную косточку. Благородный рыцарь завопил от боли и неожиданности, принялся отлягиваться, но потерял равновесие и упал, больно ударившись головой о твёрдую плитку. Наркоман ползком, цепляясь за его тело, добрался до лица и несколько раз с наслаждением ударил, целясь разбить нос и тем самым вызвать обильное кровотечение.

*****

Пестимея с упоением наблюдала за Бульбулькиным через зеркало. Кукла была устроена так, что связывалась напрямую с телом жертвы, поэтому, если направить её глазёнками-пуговицами на отражение, то можно смотреть чужими глазами. В данном случае она видела, как бьют Бульбулькина и как он пытается убежать сначала от одних посетителей клуба, а потом дерётся с другими. Всё складывалось как нельзя лучше: теперь смерть поганого экстрасенса можно будет списать на других. Впрочем, нахалёнок оказался весьма живучим. Укусил здоровенного парня за ногу, уронил, после чего избил, невзирая на попытки других посетителей разнять дерущихся.

Травница задумчиво пошевелила куклу кончиком лакированного ногтя. Как же ему больно, наверное, а вроде ничего, сопротивляется. Правильно — жить всем охота, даже таким говнюкам, как он. Но только в колдовском мире есть такое понятие, как здоровая конкуренция. Сейчас Бульбулькин просто надоедливый конкурент с хорошо подвешенным языком. В другой ситуации она бы его, возможно, и пожалела, но только не сейчас. Знала она таких, как он. На её место метил, паскуда очкастая. Не помощи пришёл просить, а продемонстрировать свои умения перед Настей. Кто через охранников просочился, кто Марфушеньку споил, а вот и последнее подтверждение — уломал нейрохирурга, к которому она, почитай, с прошлой осени подобраться не могла. Значит, вывод какой? Ясно же как день: Бульбулькин целился на её место. Ещё и сведения предоставил про Мурзилку необычайно ценные. Зря ты сунулся к нам, Бульбулькин. Сидел бы в своём Задрищенске или откуда ты там приехал — и горя бы никогда не знал, а тут и без тебя профессионалов достаточно.

Пестимея снова ткнула куклой в сторону зеркала, посмотрела, что там происходит, и саркастически хмыкнула. Кажется, Бульбулькин окончательно рехнулся. Она увидела, как экстрасенс рисует чужой кровью на зеркале некие знаки. Знакомое место и зеркало знакомое — много раз возле него прихорашивалась, а находится оно на первом этаже неподалёку от выхода. Из-за отражений было непонятно, что именно он рисует, но символов много. Может быть, завещание? Ну ничего, пиши-пиши. Контора пишет... Сейчас следует выдернуть одну иголочку для облегчения его боли, а уж когда допишет, она воткнёт ему последнюю, прямо в сердце.

Травница прислушалась. «Зелёные Адидасы» всё ещё пели про «Звон глупца». Так странно — песня не может длиться больше восьми-десяти минут, а сейчас кажется, будто бы прошла целая вечность. Но вроде бы заканчивают?

Звон глупца, Звон глупца, Встретил брата из свинца, Скушал блинчик подлеца Из зелёного супца, Звон глупца, Звон глупца, Лапца-дрипца-гоп-цаца, Бей козлов, суши бельё, Звон глупца, блин, Ё-моё...

*****

Валера закончил рисовать знаки и со всей силы ударил кулаком в центр зеркала. Травница видела кулак, а через мгновение зеркало, в которое она смотрелась, лопнуло и взорвалось, а все осколки полетели ей прямо в лицо.

*****

В то же самое время Денис занимался ведьмаком Альтазаром. Рубил его топором в капусту, потому как ведьмаку было не положено знать о микроавтобусе, принадлежавшем ЧП «Заговор», и уж тем более было не положено совать к нему свои грязные руки. Кто же знал, что этот гад заявится в подземный гараж? Никто не знал, а уж тем более Полуэктов, который сейчас наблюдал за происходящим из салона «Япоши» и трясся от ужаса. Он всерьёз опасался стать следующим, ибо взгляд Мурзилки был жесток и чем-то напоминал взгляд киборга-убийцы из знаменитого фильма «Терминатор 2».

«Но я-то тут совершенно ни при чём, я только показал место, — переживал он. — Меня взяли в плен, меня прокляли, меня принудили. Ой, а зачем он ему голову отрывает и в тиски засовывает?»

Разобрав ведьмака на части, Денис поковырялся в самых важных деталях, чтобы тот точно уже не восстал, а затем, почесав затылок, решил оформить акт о списании. Перевербовке не подлежит, перепрограммированию тоже — значит, Валера не будет возражать, если он его отправит в утиль. Мешок только надо покрепче. Он обошёл гараж, но вместо мешка нашёл ящики со взрывчаткой.

«Тоже неплохо, — несколько успокоившись, подумал Денис. — Всё равно гараж нужно сносить. Мешает течению подземных вод и развитию муниципальных коммуникаций».

Заметив в руках Мурзилки детонаторы, Полуэктов перепугался окончательно и высунулся из окна:

— К чему такой терроризм, милейший?! Вы привлечёте нездоровое внимание, а сам взрыв может привести к многочисленным жертвам среди местного населения. Одумайтесь! Вокруг новостройки. Вы знаете, как их строят?

— А чё это ты такой добрый стал? — презрительно фыркнул Денис. — Если мы тут всё оставим как есть, придут те, кто разберётся в причинах и следствиях. И будь уверен — с тебя первого спросят.

— Но ведь меня никто не видел!

— Тебя Альтазар видел, придурок. Нет никаких гарантий, что он не сделал для своего тела резервную копию. Сейчас его мозги здесь, на полу валяются, но каждый московский ведьмак имеет по нескольку тел, хотя о чём я — ты, конечно, про такие дела не в курсе. Сломается одно тельце — и сущность переходит в другое. Или убьют, или ещё чего, типа разборки, которую я ему здесь устроил. Однако нет худа без добра: когда его сущность окажется в новом теле, он не будет помнить сегодняшние события. Уяснил?

— Д-да.

— Да, товарищ Мурзилка! — поправил его Денис и продолжил: — Поэтому единственной уликой остаётся гараж. Выходит, надо взорвать гараж — и никаких проблем с твоим предательством больше не будет, ясно?

— Да, товарищ Мурзилка.

— Вот и хорошо. Помоги мне разложить взрывчатку. Я тебе подскажу как, а потом мы уедем отсюда.

— Слушаюсь, товарищ Мурзилка, — кислым голосом произнёс Полуэктов.

Денис хотел было сказать что-то ещё, но тут ему позвонили, и он отвлёкся.

— Алло? Я. Блин, Валера, а может, не надо? Хорошо. Мурзилка у аппарата. Так лучше? Чего тебе надо? Да, «Япоша» со мной. Аптечки?

Он озадаченно посмотрел на микроавтобус:

— Полный комплект. Куда приехать? Внутрилапенковский переулок, дом три? Ладно, а как быс... Да понял я, понял! Не ори. Сейчас приеду.

Закончив разговаривать по телефону и заметив, что Иван Иванович всё ещё мнётся в салоне, он раздражённо крикнул:

— Полуэктов, давай быстрее! Нас люди ждут.

Увеличение штата

— Куклы вуду — это яркий пример редчайшего непрофессионализма и пошлости, применяемый анимистическими культами африканской диаспоры в Новом Свете и рассчитанный на необразованного, жадного потребителя. Если бы дело происходило на Кубе, Гаити, Суринаме, в Бразилии или, на худой конец, в республике Конго, то я бы отнёсся с пониманием и воспринял бы вашу самоубийственную акцию как дань традициям, но тут, в Москве Златоглавой! Как можно быть такой дремучей колхозницей? Как, я вас спрашиваю?!

— Спасите! Помираю! Скорую!

— Запомните на будущее: ни одна православная ведьма такую дрянь в руки не возьмёт, потому что знает об одной немаловажной побочке. Да, кукла хороша. Да, ею можно убить, но примени ты её против своего собрата по ремеслу — и в тебя прилетит обратка. Вот вы, мадам, в селе выросли. Я вижу, умеете ползать кверху жопой, значит, знаете и о такой штуке, как обратный удар пламени у газосварочного аппарата. Что, не знаете? Это когда направление движения в горелке изменяется в обратную сторону. Дым, трах-бабах, баллон с газом взрывается, и молодой сиськастый сварщик, Пестимея Фёдоровна, в буквальном смысле теряет лицо. С куклой то же самое. Можно любой причинённый ущерб вернуть тому, кто этот ущерб наносит. Кстати, если бы я был ведьмой, то я просто выдавил бы себе глаз и не церемонился с вами. Знаете, чтобы тогда с вами произошло? У вас бы, не побоюсь этого слова, зенки лопнули.

— У меня кровь течёт, мамочка, я заплачу, я всё сделаю, только спаси...

— Вы меня, значит, убить хотели, а я вас спаси? И вообще: где мои деньги? Начнём с этого.

— Я отдам!

— Что вы говорите, нет денег? Я не расслышал?

— А-ха-кхе-ха-а... Мама... Моё лицо...

С лицом у травницы всё обстояло печально. Она и подумать не могла, что задрипанный шарлатан Бульбулькин окажет сопротивление. Да ещё какое. Зеркало, через которое она за ним наблюдала, вдребезги расколошматил, а её, несчастную, острыми осколками и посекло. Дьявол! Очкастый дьявол! Сейчас её лицо представляло собой кровавую кашу, а ведь она столько денег отдала пластическим хирургам, чтобы его исправить, столько труда вложила. И теперь вся эта красота корове под хвост. Пока была в шоке, боли не чуяла, женщина успела вытащить из-под кожи несколько крупных осколков, но когда в отражении самого крупного увидала саму себя... Это было неописуемо: боль, страх, обида, всё разом, пополам со слезами, да лучше бы она умерла, лучше бы он убил её. Потерять красоту в таком спелом возрасте — как же теперь жить, как жить, а? АААААА!!!

Но этот гад не дал ей умереть. Он разыскал её, лежавшую без чувств в луже крови, растолкал, а потом вытер об неё ноги. До этого дня Пестимея думала, что это такое образное выражение — вытереть об кого-то ноги, но эта мразь Бульбулькин бессовестно потоптался на ней и с наслаждением вытер свои кроссовки об её дорогое платье. А когда закончил глумиться физически, принялся унижать морально.

— Пятьдесят тысяч долларов дам, семьдесят пять тысяч рублей — всё, что есть, золотые украшения, автомобиль «Мерседес», ну что ты хочешь от меня, что? — стонала она, ползая по комнате. — Ты всего меня лишил, моей красоты, моей чести... Ну убей меня, убей! Ты же этого хочешь! Возьми грех на душу!

— Ой, я сейчас расплачусь. Как заскулила-то, сука подзаборная, — криво ухмылялся Валера. Он сидел прямо на столе, поджав ноги, и крутил в руках куклу, утыканную иголками. — Убийца пытается выставить себя жертвой. Всего лишь хотела убить мужчину. Разве это грех? Что в этом плохого? Ну потыкала чуть-чуть иголочками: понять и простить, да по условке отпустить.

Не обращая внимания на вопли и жалостливые визги травницы, он осторожно вытащил одну из иголок, лизнул её и понимающе улыбнулся.

— Магний. Как мило. Предполагается, что после смерти жертвы кукла должна сгореть, а иголочки у нас вместо фитильков будут. Сразу видно, не в наших подвалах шили. Импортная хреновина.

— Ох! Сейчас умру!

— Впрочем, — констатировал Валера, снисходительно наблюдая за ползающей вокруг стола покалеченной женщиной, — сварщик Пестимея и тут накосячила. С таким оборудованием следует работать в защитной маске и огнеупорных перчатках. Кукла должна находиться как можно дальше от вероятных источников возгорания и на листе из огнеупорного материала. Вы хотя бы в кастрюлю мою ляльку положили или, на худой конец, на металлическое блюдо. Неужели вы реально пытались сгореть на работе?

— Меня заставили... Настя! Я против вас ничего не имею...

— Тётя, ты для меня открытая книга. Можешь кому другому врать, а мне бесполезно. Ты лишила меня вакантного места в вашем трудовом коллективе, а я тебя за это лишил красоты. Всё по-честному. Ну не скули так, не скули. У тебя ещё будет шанс исправить свою ошибку.

С этими словами он щёлкнул пальцами, и Пестимея вновь потеряла сознание.

*****

Денис так торопился, что нечаянно прихватил с собой Полуэктова. И если в первый раз его поступок был вполне объясним: Иван Иванович должен был открыть подземный гараж ведьмака без палева, то сейчас он просто забыл о своём попутчике, а бывший вор так испугался случившейся в гараже разборки, что элементарно побоялся лишний раз напоминать о себе. Ну везёт и везёт — какая разница? Тут ведь только что Альтазара расчленили особо циничным способом, лучше промолчать и не совершать лишних движений. Видно же, что Мурзилка бешеный. Да и не сбежишь уже никуда. Джинн, ну тот, который завалил его квартиру деньгами, честно предупредил, что проклятие, поразившее Ивана Ивановича, автоматически активируется, стоит только последнему покинуть пределы Москвы. Получается, как в тюрьме, только хуже, потому как неизвестно, сколько ему таким образом срок мотать. Невыездным стал отныне ты, несчастный Иван Иванович.

Он уже тысячу раз отругал себя за свой импульсивный поступок с утренним угоном автомобиля. Сглупил, берега попутал, а теперь из-за него Альтазара зафоршмачили. И пусть ведьмака не любили, но он был силён, он мог автомобиль поднять над головой — огромная силища. А ещё воровской авторитет, на всех стрелках и тёрках участвовал, все его уважали. Знали, что он может завалить любого и за это ему ничего не будет. А тут пришёл какой-то Мурзилка в берете и топором его, без стыда и следствия, а гараж заминировал. Эх, Альтазар, Альтазар — ну зачем ты вернулся в гараж так не вовремя. Сидел бы там в Люберцах. Нет, надо было тебе свой летательный аппарат именно в этот гараж привезти. Не мог потерпеть часик. Или хоть пришёл бы пораньше, тогда, может, у тебя против Мурзилки какой приём был. А Мурзилка — подлец, сзади на тебя напал. Подло, со спины, ну крыса он и есть крыса.

Услышав про Внутрилапенковский переулок, Полуэктов приободрился. Это была территория Пестимеи, а та слыла редкостной гадиной и подружайкой самой госпожи Насти. Неужели он и её задумал в расход пустить? Хотя там неизвестно ещё, кто кого завалит. Травница владела колдовством. Работала по богатеньким, за что её хвалили на каждом собрании. Даже Альтазар и тот её опасался. Как знать, если она сможет победить Мурзилку, то, может быть, она выручит и его? Он же ей столько раз помогал, организуя массовые мероприятия, на которых она продавала свои лечебные курсы.

Однако же, когда они приехали к ночному клубу, Иван Иванович несколько приуныл. Возле здания было не протолкнуться от милиции и карет скорой помощи. Мурзилка оглянулся на Полуэктова, коротко приказал курить возле машины и никуда не отлучаться, а сам вытащил из салона два больших пластиковых чемодана с красным крестом на боку и побежал в клуб. Как ни странно, но милиция пропустила его совершенно спокойно. Иван Иванович проводил его взглядом, повздыхал, хотел было отправить смску Насте на всякий случай, но вовремя вспомнил о проклятии. Ему ничего не оставалось делать, как присоединиться к толпе зевак, дабы послушать, не скажут ли чего интересного.

*****

Первым желанием Дениса было наброситься на Валеру с упрёками. Разве так можно? Изувечил женщину, ей же с этим лицом теперь до старости жить, но, глянув на харю друга, он быстренько задавил в себе сиюминутную слабость к восстановлению справедливости. Валера выглядел неважно. Лицо опухло, под глазом набух лиловый синяк, а в психополе было несколько отчётливых дыр, указывающих на ранения, полученные сверхъестественным образом. Вместо ответа экстрасенс молча показал ему куклу вуду. Денис сразу всё понял и моментально перевёл Пестимею в разряд заклятых врагов.

— Я сам всё сделаю. Выйди из комнаты, — холодно попросил он.

— Убивать травницу не входило в мои планы, а значит, и в наши, — отказался Валера.

— Она тебя покалечила. У тебя внутреннее кровотечение, повреждено психополе, а за применение оружия, запрещённого конвенцией ведьмаков в две тысячи первом году, ей, сам знаешь, чего положено. Лучше уж я удавлю её голыми руками.

— Чё-то ты сегодня какой-то злой. Это из-за той беременной девочки? Извини, конечно, за то, что отвлёк тебя от интимных дел, но Пестимея нам выгоднее живой, нежели мёртвой. Доставай лекарства, маски лечебные, и начнём.

— Чего? Ещё и маску на неё тратить? Не жирно ли?

— Деня, мозги не скипидарь. У неё морда — рабочая. Нельзя ей на работу в таком виде. Открывай чемодан.

*****

Полуэктов кружил в толпе минут тридцать, пока кареты скорой помощи не начали разъезжаться одна за другой. За это время он успел несколько раз покурить сам и угостить водителей скорой помощи, а из их скупых разговоров удалось выяснить, что на концерт «Зелёных Адидасов» кто-то из фанатов притащил бешеную собаку и теперь её активно ловит милиция, а им велено ждать на всякий пожарный случай. Некто, случившийся рядом, сообщил, что на концерте был знатный мордобой и там даже разбили зеркало, а милиция ищет наркомана, который всех заблевал. Водители тут же начали возражать: они говорили другое, что за мордобой и хулиганство милицию не вызывают, а за собаку бешеную — как раз да. В разговор тут же включился проходивший мимо милиционер, который потребовал от присутствующих прекратить провокационные разговорчики. «Чего вы мол здесь орёте? Здесь вам не оральная. И вообще, у нас не положено рыгать в кого попало, а в кого попало, за это, будьте уверены, не какая попало, а статья»!

«Да у них тут у всех мозги промыты»! — догадался Полуэктов, но вслух о своих подозрениях говорить не стал и честно продолжил охранять микроавтобус даже после того, как на улице стало пусто.

*****

Маски бывают разные. Одни носят актёры и клоуны, а другие носят, чтобы защитить лицо или обезопасить дыхание, но та, которую попросил Валера, была из разряда особенных. Она была именно что для лица, из выращенной кожи, и хранилась в специальном контейнере. Нужно тебе, скажем, изменить внешность — накладываешь такую на лицо и начинаешь мять, пока лицо не приобретёт необходимую форму. И никто не догадается, что лицо не твоё, настолько хороша эта маска. Однако же были у неё и другие полезные свойства: например, она могла исправить естественные уродства и недостатки, а ещё, если её нанести на повреждённую кожу, то маска со временем прирастала и залечивала раны без остатка. Разумеется, Денису было жаль такую полезную вещь, а уж тем более тратить её на такую оторву, как Пестимея.

Наблюдая за тем, как его друг старательно очищает лицо женщины от осколков, Денис вдруг подумал о том, что неплохо бы потратить часть своего миллиарда на такие вот масочки. А что? В каком-нибудь ожоговом центре с руками оторвут, а он им бесплатно. За спасибо то есть. Правда, есть одна маленькая проблема: такие маски выращивают исключительно ведьмы, а они кому попало не продают, и деньгами их особо не заинтересуешь, разве что какими-нибудь отвратными гадостями. Да уж, методы ведьм — они кого хочешь сделают циником. Попросит какая-нибудь мамочка жизнь сыночку спасти, а ведьма за одну жизнь возьмёт да две и попросит. И у мамочки выбор: своего потерять или двух соседских шалопаев... Зато свой жив останется. Эх, люди, люди... Чего только ради спасения жизни не творят. Сколько таких случаев было. А уж когда надо собственную жизнь спасти, тут уж в таких зверей порой превращаются, что только держись. Вспомнить хотя бы того отца семейства, который ради спасения собственной тушки шестерых собственных детей ведьме скормил. Как бутылки сдают пустые, так и он сдал детишек, и рука у него не дрогнула. А Валеру спустя какое-то время попросили тех детей разыскать. Что-то он тогда не был таким добреньким, как сейчас. Вот тогда ведьма с ним масками и расплатилась. Думала, за такой подгон ей потом живу быть. А он её в печке сжёг. В мазуте утопил и спалил вместе с детоубийцей. Детишек-то всё равно было не вернуть. Странно всё это. Зачем же он на эту дрянь маску тратит? Лучше бы на какого хорошего человека.

*****

Когда Мурзилка и ещё какой-то незнакомый тип с разбитой харей вывели под ручки Пестимею, Иван Иванович затосковал. У травницы при ходьбе подгибались ноги, было явственно видно, что её тащат практически на себе, при этом в свободных руках они держали пластиковые чемоданы. И эту победили, а он-то думал... Ох, божечки, чего он только себе не надумал, а оно вон как. На всякий случай он попытался проявить рвение, сам открыл дверь в салон и приглашающе протянул руку, чтобы принять участие и помочь погрузить травницу, но вдруг тип с разбитой харей неожиданно грубо оттолкнул его в сторону.

— Он с нами, — предупредил Мурзилка своего подельника. — Это Полуэктов.

— Сам знаю, — злобно сказал побитый. — Может, ну его нахер, пусть пешком идёт?

— Да неудобно как-то. Иван Иванович, не стесняйтесь, забирайтесь на своё место. Будете приглядывать за больной.

Избитый незнакомец, ворча, согласился принять помощь от бывшего работника Ябеды-Корябеды. Они совместными усилиями усадили Пестимею в салон на самое удобное сиденье, затем побитый сел спереди, а Мурзилка — за руль.

— Что у неё с лицом? Белое, как льняное полотно, — не удержавшись, спросил у Мурзилки Иван Иванович.

— А это не её личико. Это заменитель, идентичный натуральному, — хихикнул незнакомец. — Пестимея сегодня всё потеряла: лицо, честь, совесть и чуть не потеряла свою чёртову жизнь, но это ничего страшного. Все когда-нибудь жизнь теряют. Один раз уж точно.

— А с кем имею честь? Эм, как вас по имени-отчеству, если можно, конечно? — вежливо поинтересовался Иван Иванович.

— Действительно, как-то невежливо с моей стороны, — незнакомец повернулся и протянул ему руку. — Позвольте представиться: Валериан Бульбулькин, покойный. Умер сегодня вечером.

Полуэктов с испугом отдёрнул руку.

— Простите, ну и шуточки у вас.

— Разве я шучу? — хмыкнул Бульбулькин. Он отвернулся и принялся что-то искать в бардачке. — Так-с, очки запасные тут, фляжка тоже тут. Всё хорошо, едем.

— Куда? — уточнил Мурзилка.

— Развезём наших новых сотрудников по домам, заскочим в офис и спать. Я лично устал как собака. Всё-таки не каждый день умираю, надо такое отметить. Помянем же раба грешного, экстрасенса безутешного — Валерианыча Бульбулькина.

Сказав эти слова, Валера открутил крышку у фляжки и сделал один глоток. Сделал — и тут же выплюнул прямо в лобовое стекло.

— Я тут ни при чём, — не сговариваясь, хором произнесли Мурзилка вместе с Иваном Ивановичем.

*****

Только сейчас Полуэктов понял, чей это был коньяк, и словно наяву увидел, что с ним будет за такое кощунство. Яростный взгляд Бульбулькина сулил пытки, страдания и тоску об утраченном навсегда теле. Бывший вор услышал сухой треск прямо возле своего уха, словно бы кто-то нажимал на кнопку электрошокера, запахло озоном. Ну выпил, подумаешь. Можно же заплатить, ну сколько он стоит, этот коньяк? У него и деньги есть, спасибо джинну, за что, собственно, наказывать, из-за какой-то пустяковины жизни лишать, мамочки! Как страшно закрывать глаза. Такое ощущение, словно бы моргаешь в последний раз. Такое навязчивое и липкое, и он сам словно бы в коконе из ледяного пота.

Иван Иванович судорожно сглотнул и приготовился к худшему.

— Вот, значит, что за девочка от тебя залетела, — прошипел Бульбулькин, обращаясь к Мурзилке. — Я-то думал, ты нормальный, а ты пожилого рецидивиста по Москве катаешь и, сука, моим коньяком угощаешь! Мало того, что он моего Япошу трогал своими грязными лапами, так ещё и на самое дорогое позарился!!!

— Валера, я нечаянно его угостил. Я думал, там вода.

— В моей фляжке вода?!!

— Да собственно, я же тогда не знал, что это ваша машина. Тем более меня прокляли, и я всё осознал! Я заплачу за коньяк, вы же интеллигентный человек в очках, давайте не будем заострять внимание! — заверещал Полуэктов, которому показалось, что на его сердце легла тяжёлая когтистая лапа.

— В смысле, не знал?!!

— Валера, я разрешил ему покататься, чтобы он быстрее согласился на наши условия! — быстро соврал Мурзилка.

— Хера себе! Может, ты ему ещё и денег предлагал, а? А чё, у тебя же целый миллиард. Взял да подарил половину. С тебя станется.

Полуэктов переглянулся с Мурзилкой, и они хором засмеялись. Получилось довольно наигранно.

— Ха-ха-ха! Ну что вы, это уже слишком. Я и так был впечатлён. Я лучше с вами, чем с госпожой Настей.

— Валер, действительно, ха-ха-ха, тем более ты сам говорил, что за деньги это слишком дорого. Я так убедил его, поездили, пообщались, теперь он за нас.

Бульбулькин хмуро поводил жалом, подумал, а потом открыл окно и вылил остатки коньяка.

— Весь день прям ни к чёрту, — проворчал он. — Ладно, забыли.

*****

Травница пришла в себя, когда они уже подъезжали к её дому, и, естественно, начала стонать.

— Чего тебе, в туалет? — сидя к ней спиной, поинтересовался Бульбулькин.

— Зачем вы меня спасли, что вам от меня надо, денег? — хныча, словно маленькая девочка, принялась спрашивать Пестимея.

— У тебя их нету, — проворчал экстрасенс. — Теперь всё, что у тебя есть, принадлежит мне. Ты убила Бульбулькина, значит, отныне будешь исполнять мои указания. Теперича, ты моя собственность, моя вещь, мой инструмент, моя раба, а сунешься в петлю — я тебя и с того света достану. Поняла, тварь?

— Это шутка такая? — Пестимея обеспокоенно ощупала своё лицо. — Ничего не чувствую. Мальчики, а у кого-нибудь есть зеркало?

Водитель, не оборачиваясь, тут же сунул ей искомый предмет — маленькое круглое зеркало в деревянной раме на ручке.

— Любуйся, — снисходительно прокомментировал Валериан. Он достал сигареты и закурил:

— За всё надо платить. Такое личико стоит недёшево, я бы сказал, оно стоит целую жизнь. В данном случае — твою. Поэтому завтра ты придёшь в офис и сообщишь Насте, что насмерть заколола Бульбулькина, а его обгоревшие останки, хм, допустим, утопила в Яузе. У тебя других вариантов нет. Вернее, можешь, конечно, ей сознаться, но тогда твоя мордочка слезет и все увидят, что под кожурой у тебя ничего нет.

— Хорошо. Я поняла, — кротко кивнула травница, не отвлекаясь от зеркала. — А оно не исчезнет? Можно его мыть?

— Пока нет. Первые три дня воздержись от умываний и косметики. Никаких скрабов. Материал нежный, ему нужно время прижиться, потом осторожненько смачивать водой, кроме того, про сауны и бани можешь пока забыть. Где-то в течение недели оно полностью срастётся с кожей, и вернётся былая чувствительность.

— Спасибочки... Я, так, посмотрела, на вскидку, оно мне даже лучше идёт. Такая упругая и без морщинок.

— Ты заканчивай своими граблями его портить, тетеря! — фыркнул Бульбулькин. — Оно же сейчас как пластилин, лучше лишний раз не трогать и спать строго на спине.

Полуэктов ревниво посмотрел на травницу и поинтересовался у Мурзилки:

— А вообще, какие будут указания, шеф?

— Эм, — Мурзилка замялся и посмотрел на соседа.

— Обычные, — проворчал Бульбулькин. — Теперь вы в нашем штате ЧП «Заговор». Будете делать, чего скажем. До сегодняшнего дня я... Мурзилка планировал сделать меня частью вашего коллектива, а я должен был разложить всю вашу кодлу изнутри, а потом на заседании вы бы все госпоже Насте ножи в спину и повтыкали. Получилось бы очень красиво и зрелищно. Как в исторической сцене убийства Юлия Цезаря. Не слышали про такого? И ты, Брут. И ты, Пестимея. И ты, Иваныч, сука, не прощу тебе никогда мой коньяк.

— Внушает, — испуганно пробормотал Полуэктов.

— Жаль, конечно, что с парфюмером пока не получилось, — продолжал экстрасенс уже более бодрым тоном. — Он вроде бы обещал подумать, значит, на очереди у нас кто? Киллеры и тульповоды? А ещё Марфушенька и неверные менты. Короче, работы вам предстоит много. Вам же теперь придётся исполнять мои обязанности, и благодарить за это нужно нашу Пестимеюшку.

— В смысле, с каким парфюмером? — не поняла Пестимея. — Вы про Митю? Но ведь его сегодня Настя убьёт, вернее, наверное, уже убила. Ночь ведь уже.

Сказав это, она с испугом поглядела в окно. Её ещё мутило после всего случившегося.

— А зачем ей убивать такого ценного персонажа? — насторожился Бульбулькин.

Травница, как и положено болтливой бабе, тем более чего скрывать от такого страшного человека, тут же поведала о том, что сегодня на завод по производству ароматических свечей проник некто Мурзилка, избил всю охрану, а потом избил тульповодов и киллеров и что-то там на заводе взорвал, отчего весь юго-восток Москвы накрыло ядовитым облаком, вызывающим весьма странные галлюцинации.

— Там всё не так было, — попытался поправить её Денис. — Это была авария.

— Ну, может, и авария, но все, кто понюхал этого газа, начали ощущать себя беременными. Там тысячи пострадавших, а среди них даже, говорят, один префект есть и кто-то из самого правительства, — припомнила Пестимея.

— Из нашего? — изумился Бульбулькин.

— Нет, из московского, но согласитесь, скандал громкий вышел. И вот Настя заплатила комитетчикам целый холодильник валюты, чтобы они это облако убрали, иначе бы у всех сейчас были большие проблемы, — рассказала травница.

— Так, а если авария, то причём тут...

Бульбулькин нахмурился.

— Точно. Им нужен козёл отпущения, на которого всё спишут. А Настя, значит...

— Всё именно так. Настя не заинтересована в том, чтобы Штраус оказался в Восьмом отделе. Он слишком много знает, — подтвердила его догадки Пестимея.

Валера подумал, почесал подбородок и достал новую сигарету.

— Это всё ерунда, — уверенно произнёс он. — Убийство Штрауса ничего не даёт. В таком случае комитетчики поймают и призовут к ответу его душу.

— На этот случай Настя подстраховалась. Там, поблизости от Штрауса, будет дежурить генерал со специальным душеуловителем. Они запечатают его в кристалл, а затем передадут покровителю для последующей перепродажи на чёрном рынке.

— Чего? — не поверил Валера. — А как такое можно провернуть без договора? Что за кристалл?

— Я точно не знаю, — Пестимея замялась.

Бульбулькин знаком приказал своему напарнику остановить машину и повернулся к сидящим в салоне всем корпусом.

— Так, а ну-ка рассказывайте всё, что знаете про эти кристаллы!

Душекрады

Собственно, бывшие пособники Ябеды-Корябеды знали не так уж и много, но и этой информации Денису с Валерой было вполне достаточно, чтобы понять, что они имеют дело с так называемыми «душекрадами». По словам Полуэктова, он был важен для Насти исключительно как специалист по массовому охмурению граждан. Тут ведь и особо стараться было не надо: ибо страждущих и желающих приобщиться к нетрадиционной медицине всегда было навалом, а уж в столице — тем более. И вот в числе распространяемой им продукции на сеансах очень часто фигурировали искусственные кристаллы, которые поставлялись из Подмосковья и с точки зрения постороннего человека являлись обычным фуфлом из прозрачного пластика. Однако всё было немножко не так. Эти кристаллы были способны затягивать в себя человеческие души и удерживать их внутри себя на неопределённый срок.

Вернее, срок, быть может, какой-то там и имеется, рассуждал вслух Полуэктов, но ему про то ничего не известно. Он знал только, что кристаллы прочные и их трудно разбить. А ещё в их составе присутствует некий «капролактам», хотя он всегда думал, что это название предприятия.

Иван Иванович честно признался, что да — распространял кристаллы на сеансах, да — каждый из этих кристаллов был именной, с сертификатом, и клиенты платили за него наличные деньги, но на этом его работа и заканчивалась. Он должен был только распространять их как и прочую магическую бижутерию. Ну и завлекать народ. Куда же без охвата в продажах? Без них, знаете ли, совсем никуда. Экстрасенсы, ходившие под Настей, все как один обязаны были впаривать клиентам магическую продукцию с целью общего материального обогащения, но ему далеко не сразу стало известно о присутствии в этой схеме ещё одного куда более сакрального элемента выгоды.

Кроме того, сообщил Полуэктов, ну а как тут хозяйке возразишь? Она в известность никого не ставила, это он сам дошёл своим умом, сопоставляя факты из недомолвок между сообщниками. Все знали, получается, но никто не вякал, потому что у Насти имелись бешеные близнецы. Тут слово поперёк скажешь — и они тебе магический кристалл в жопу затолкают. Внутренняя культура компании такая, понимаете? Или, говоря современным языком, — корпоративная этика.

После него рассказывала Пестимея. Она была уверена, что госпожа Настя не главная и что её привлёк к делу так называемый покровитель, страшный златозубый иностранец-негр, который приезжает к ней иногда из Африки. У самой-то Насти чего? Только дядька Федот да Марфушенька, а сама она мало что в колдовстве смыслит. Дядька занимался полтергейстами, подселял кому следует да обеспечивал всех оберегами, отводящими дурной глаз, а Марфушенька в нужный час говорила, что да куда. Вот и поднялась Настька. А этот негр появился за год до Пестимеи, как раз тогда, когда Ябеда-Корябеда подминала под себя столичных гадалок и шарлатанов. Тех кто послабее пускали в расход, а те кто настоящие, тех просто подкупали, но в любом случае, всего за несколько лет она обеспечила себе полную монополию. А сейчас всё ещё круче, они по стране работают, инвестиции в провинциальных астрологов и ясновидящих, подъёмные им выплачивают, аренда офисов за счёт компании, а ещё гастроли, они тоже приносят хороший доход.

Не забывая поглядывать в зеркальце, травница утверждала, что воровство душ давно поставлено на поток. Посылочки-то отправляются прямиком в Африку. И их много, этих посылочек. На вопрос Валеры, как именно всё происходит, она мило наморщила лоб и припомнила, что в схеме добычи товара напрямую участвуют тульповоды. А приблизительно получается вот так: клиент пришёл на сеанс, его загипнотизировали или охмурили при помощи парфюмерии Штрауса, клиент приобрёл кристалл, один или несколько, лучше несколько, а потом клиент умирает, и за кристаллом посылают тульпу. Вот и всё. Деньги от продажи кристаллов с душами, разумеется, никто не получает, всё идёт покровителю, а им только первоначальная стоимость продажи, и тут уж каждый вертится как умеет. Если за сто долларов кристалл продал, то уже хорошо. Им ведь доллар — красная цена. Чего не продать? Дело-то прибыльное.

— Но ведь люди умирают не часто! — выслушав Пестимею, негодующе воскликнул Денис. — Вернее, часто, но большая часть доживает до старости. У нас здравоохранение, у нас прививки делают от чего угодно, ну даже допустим, эти ваши кристаллы распространяются среди стариков, но всё равно, это чего будет? Пять-десять душ в месяц?

— Какие десять? — не поняла его травница. — Ящиками отправляют. Там сотни и сотни, а уж причины смерти, извините, самые разные. Например, у нас раковых очень много, с гепатитом часто попадаются, с туберкулёзом, а также не забывайте про сопутствующие болячки. Вы знаете, сколько в стране только одних мужчин-сердечников? Особенно семейных. Для путной жены ничего не стоит мужа обеспечить инфарктом, я вам это как профессионалка говорю.

— Это точно, — хмыкнул Валера. — Товарищ Мурзилка, снимите розовые очки. После пятидесяти для мужиков в нашей стране все условия: морг, могилка, оградка, памятники и венки от родных и близких. Бабы же всё равно что орёл для Прометея. Сначала клюют мозги, потом печень, а когда всё выклюют, удивляются, а чой-то мужики до пенсии не доживают.

— Твой сексизм не выдерживает никакой критики, — расстроенно проворчал Денис.

— Серьёзно? А ты в автобусах давно не ездил? Сколько там старичков? А их соотношение к старушкам? При этом пенсионный возраст, как ни странно, на стороне слабого пола. Я лично вообще считаю, что нам, мужикам, надо отменить пенсии. Один хрен не доживаем. А если уж дожил, то застрелить такого мерзавца к чёртовой матери, чтобы остальных не позорил.

— В смысле? Но пенсионные всё равно отчислять? — удивился Иван Иванович, который так или иначе рассчитывал получать от государства трудовую копейку.

— А как же. Привыкли все брать зарплату в конвертиках, а о пенсионерках кто подумает? Им что, по вашей милости макароны до смерти жрать? А если вдруг захочется винограда? Тогда что? Кредит?

— Хорошо, что макарошки стоят одинаково, — вздохнул Денис, вспомнивший свою бабушку.

— Слава богу, это только ты ляпнул, а не какой-нибудь крупный госслужащий. Вот честное слово, если я такое услышу из голубого экрана, да ещё и от слуги народа, то, честное слово, прокляну. Прокляну кровавым поносом, — пообещал Валера, закуривая новую сигарету.

Денис предпочёл промолчать. Он уже почуял, что в голове у товарища запустилась мощная вычислительная машина. Чапай думу думает — лучше ему не мешать.

— Хорошо, — медленно произнёс очкарик после третьей затяжки. — Где производство? Не в подвале же их делают, эти кристаллы?

Полуэктов и Пестимея опасливо переглянулись и отрицательно покачали головами.

— Мы не знаем. Да и опасно было интересоваться такими вопросами, — сообщила травница.

— Поставки идут строго через Альтазара. Он привозит, а мы уже только, сколько скажут, берём, — добавил от себя гипнотизёр.

— Опять этот чёртов ведьмак, он же тупой как пробка. Эх, проку от вас, — с сожалением произнёс очкарик, глядя куда-то вдаль. Травница почувствовала, что теряет остатки былого авторитета, и, дабы выслужиться перед новыми хозяевами, начала строить собственное умозаключение, основываясь исключительно на женских догадках. В этом умении она бы скушала и самого Шерлока Холмса вместе с трубкой. Делов-то на пять минут болтовни. Эта пронырливая баба моментально обосновала Валере, что, по её мнению, предприятие по производству кристаллов находится в Подмосковье, оно как-то связано с ведьмаками, поскольку Альтазар сам ведьмак и, очевидно, это предприятие связано с самим фактом появления Альтазара среди подручных госпожи Насти.

— Сами посудите, — говорила она. — Альтазар появился за год до меня. А до того времени я что-то не слышала, чтобы экстрасенсы распространяли волшебные кристаллы. Зато мне известно, что в команде Насти были сильные ребята, которые умели колдовать и которые испарились после загадочной разборки с ведьмаками где-то в районе Серпухова. С тех разборок вернулись только Настя и дядька Федот, а потом не прошло и месяца, как в их команде появился Альтазар, которого, как иногда любит говорить Настя, отдали в качестве компенсации за причинённый ущерб. Не знаю, что там произошло с ведьмаками, но с тех пор Настю никто не трогает. Я уверена, после того случая Настя заполучила не только этого, не при симпатичных мужчинах будет сказано, дуболома. Думаю, она получила и предприятие и судя по всему у неё с ведьмаками существует некий контракт. В любом случае нас в эти дела никогда не посвящали. Я, как вы, наверное, знаете, работала по элитке. Ну, по богатеньким, стало быть. А Иван Иванович брал большими объёмами.

— Хорошо. Это легко выяснить. Работы на пару дней. А пока надо взять в обработку Альтазара и подвергнуть его принудительной процедуре реморализации, — кивнул Валера. Пестимея заулыбалась.

— Правильно. Давно пора пришибить эту чёртову железку.

— Так его уже на части... Хм? — Полуэктов вопросительно посмотрел на Дениса, но тот не знал, как потактичнее признаться напарнику, что от Альтазара остались рожки да ножки, и, не дождавшись подтверждения, Иван Иванович замялся. — Его же можно починить, да? Я, конечно, не присматривался, там искры во все стороны летели, но, насколько мне известно, ведьмаки — ребята живучие... Извините, я не специалист.

Тут уж и до Валеры дошло, что агент Мурзилка снова накосячил.

— Я правильно понял: ты и ведьмака успел буцкнуть? — тихо спросил он, обращаясь к водителю.

— Несчастный случай с топором. Я попытался оказать ему первую помощь, но он задымился, — пряча глаза, попытался соврать Денис.

— Надо же, всего один день как Мурзилка, а уже столько успехов, — Валера сокрушённо покачал головой и, повернувшись к новым сотрудникам, коротко приказал: — Выметайтесь.

*****

Почти всю дорогу до офиса Денис неуверенно повизгивал, что напарник поступил как жлоб и надо было развезти новых сотрудников по домам. На улице, мол, темно, хулиганья полно, криминала всякого, а такси по ночам так и норовит обсчитать. Ну чего ты молчишь на меня. Не молчи — мне страшно, когда ты вот так затихаешь.

Но Валера хранил молчание и лишь загадочно усмехался.

«Бляха-муха, он мне точно подляну готовит. Что делать-то»?! — переживал Денис и, чтобы как-то сгладить свою вину, завёл разговор о том, что ничего страшного в сущности не произошло. У Альтазара стопудово имеется запасное тело, он же из московских, а те, сам знаешь, копируют офирскую моду. Временная смерть для него ничего не значит, он только забудет последние несколько дней, и всё. Ну не молчи! Хочешь, я его в офис приволоку в целом виде? Ну Валера, ты же сам говорил, что они конкуренты, а мы их должны сожрать. Мы, мол, акулы бизнеса. Вот я и понакусал чуточку. Я же для дела! Ну Ваааалерааа!!!

Наконец очкарик покорно вздохнул.

— Молись, чтобы твои слова оказались правдой. Поторопился — и видишь, чё получилось? Теперь запомни: ведьмак стал полезным и сэкономит нам кучу времени, когда мы заполучим его башку. Уяснил?

— Мы и сами можем найти, где делают кристаллы. Я могу лично заняться, — обрадовался Денис.

— А что, там тоже план по рождаемости не выполнен? Тебе Москвы мало было?

— Валерыч, там была авария, я ни при чём.

— Ага, у Штрауса авария, у Альтазара несчастный случай, но зато Ивана Иваныча на свидание сводил. Тебе не кажется, что из тебя получился какой-то нетрадиционный Мурзилка?

Денис решил не отвечать на колкость. Немного помолчал и сказал уже примирительным тоном:

— Да виноват. Перегибы на местах по неопытности. Я всё понимаю и готов искупить свою вину.

— Это хорошо, что ты признаёшь собственные ошибки, — миролюбиво произнёс Валера, которого после всего случившегося и пережитого клонило в сон. — Я тебе говорил, что у тебя нос краснеет, когда ты врёшь? Как у Никулина в фильме «Самогонщики». Так что давай, рассказывай правду. Похвастайся своими успехами. Клянусь, я не буду потом за тобой гоняться и пытаться убить.

— Честно-честно?

— Слово Валеры.

Денис вздохнул, зажмурился и начал рассказывать. Когда он закончил, очкарик действительно не стал возмущаться и подвергать его какой-либо физической критике. Он просто схватился за сердце и, закатив глаза, отчаянно захрипел.

*****

Пришлось сделать вынужденную остановку и отпаивать Валеру водкой. Он выпил целую бутылку в один заход и только тогда несколько успокоился. Правда, потом он захотел, чтобы его отвезли в офис и привезли ему Катю. Ну ту самую, из типографии. Надо же кого-то покарать за косяки, а то никаких нервов не хватит. Кругом одни недоумки. Как жить, Господи? Вразуми! Наставь на путь истинный. Избави, Господи, раба твоего Дениса от амёбы мозгососущей! Ну хотя бы на недельку, пока мы тут проблемки свои низменные решаем!

*****

— Ты сам просил правду, — шмыгая носом, говорил Денис, настороженно прислушиваясь к молитвам с пассажирского сиденья. — Валера, ну не надо сюда Иоанна Златоуста приплетать. Там было сущее недоразумение.

— Как же ты, сука, прав. Помилуй меня, Господи, грешного... — мелко крестясь в сторону, тихо отвечал очкарик. — И раз слова на тебя не действуют, я буду за тебя молиться... За себя, за Япошу и за всю Москву, а также всех жителей её, коих ты нонче облыжно обрюхатил и опозорил.

— Да блин, я же под газом был, я же рассказывал!

— Я тебя не осуждаю. Бог велит нам прощать.

— Ну конечно, ври дальше. Ты никогда и никого не прощаешь. Вспомнить хотя бы тот случай, когда тебя из общества анонимных алкоголиков выгнали. Забыл, да? Пришёл туда такой, весь из себя наглый, рассказывал о пользе распития крепких спиртных напитков, а когда тебя попросили оттуда в грубой форме, то разозлился и подсыпал всем отрезвин. Здорово получилось? А на следующий день у психолога свадьба была, он отказался пить со своим тестем и из туфли невесты, не припоминаешь, что потом было? Откуда там из психолога ту туфлю доставали?

— Лучше бы не доставали. Тот психолог был конкретный лицемер. Всем говорил, что пить плохо, а сам квасил... Прости Денискины грехи, Господи.

От последних слов Валеры микроавтобус фыркнул, дёрнулся и неожиданно заглох. Немножко не доехал до двора, где располагался офис. И вроде бы ничего страшного, но вообще-то они привыкли, что их машина работает как часы.

— Не понял, — удивился Денис и попытался завести машину да только бестолку. Даже зажигание не работало.

— Не видишь, он тебе бойкот объявил. Ты его проебал — тебе и извиняться. Иди, целуй бампер, — посоветовал ему хмельной пассажир.

Денис озадаченно склонился над приборной панелью.

— Так электроника-то работает. Погоди, а эта что за красная лампочка мигает? Я такую не знаю. За что она отвечает?

Валера посмотрел и понимающе хмыкнул.

— Я её недавно воткнул. Барьер сработал. Эта лампочка, как ты изволил выразиться, — важный элемент сигнализации.

— Хорошо, но для чего эта сигнализация?

— Известно для чего, против демонов. На автокранах, Деня, есть похожая защита. Если кран работает рядом с линией электропередач, то при приближении стрелы к токопроводу она срабатывает и кран отключается. Мне уж очень понравилось, и я немного модернизировал наш пепелац, — снисходительно объяснил очкарик.

— Ты хочешь сказать, где-то рядом опасные демоны? — насторожился Денис.

— Я нет, но Япоша в этом вопросе, как видишь, более категоричен, но ты отвлёкся от темы, ты бампер целовать будешь или нет?

— Слышь, пьянь. Тут рядом демоны, включай уже соображалку свою, хватит паясничать! — возмутился товарищ директор, всем своим видом намекая, что шутки кончились.

Очкарик пожал плечами, пощёлкал кнопками на панели, и на лобовом стекле появился экран дополненной реальности. Валера поднял голову и, оставшись недоволен увиденным, нащёлкал ещё два таких экрана, но поменьше. На одном была карта Москвы, вид сверху, второй показал весь двор вместе с постройками в объёме, а на третьем появился вид на двор через видеокамеры, установленные в микроавтобусе.

— Эти гады под маскировкой, мы бы их так просто не увидели, — объяснил Валера, не забывая поглядывать на экраны, — но, слава Цезарю, я спёр пароли с американского спутника-шпиона. Япоша их засёк, но только одного, а спутник показывает, что их тут трое.

Он ткнул пальцем в карту.

— Три точки видишь?

— Угу, но что за демоны?

— Ну, это мы сейчас быстренько выясним. Спутник-то ЦРУшный. Он передаст нам массу тела, плотность психополя и чё у них там полезного? Рога и копыта?

Денис прочитал текст на английском, пробежавший по первому экрану, затем на втором экране стали вырисовываться фигуры. Судя по схеме, один демон караулил неподалёку, второй дежурил на крыше девятиэтажки, а третий сторожил на другой стороне двора.

— Судя по тексту, мы имеем дело с непростыми тварями, — пробормотал Денис.

— Сейчас я того, который поближе, подсвечу, и мы его... диагностируем, — пообещал Валера, занятый тонкой настройкой приборов.

Когда на третьем экране наконец проявился демон, Денис окончательно расстроился. Ведь это был настоящий лоа. Чёрный как смоль, с большими мускулистыми лапами и широкой грудью. Лоа из породы Петро. Любящий убивать и калечить. И чтобы с ним справиться, нужна была предварительная подготовка.

— Хреново, — пожаловался он Валере, возившемуся с настройками. — Этот лоа — боец. Они нас порвут как Тузик грелку.

— Петро, что ли? — очкарик подслеповато прищурился на экран. — Значит, их двое. По массе совпадает. А вот третий, который на крыше, он нам совсем не в масть.

Вместо ответа Валера увеличил изображение со второго экрана, и там появилось схематичное изображение демона. Денис увидел более тонкого и изящного лоа с женскими формами, вооружённого чем-то похожим на палку.

— Стрелок. Выглядит более слабым. Возможно, Самеди? — неуверенно предположил он.

— Угу. Это Самеди-то слабая? А теперь прикинем расклады, товарищ директор.

Валера спокойно уселся на своё место и, заложив ногу за ногу, принялся рассуждать.

— Два бойца ближнего боя и один дальнего. Мы с тобой можем брать только по одному. Мы в меньшинстве, и, как ни крути, в открытом бою они нас завалят.

Денис согласно кивнул. Подумал немного и предложил:

— Я могу сначала убрать их стрелка, а потом мы их оставшихся...

— Деня, мы засадные хищники. Зачем нам такие риски?

— Да но... Они же влезли на нашу территорию.

— Ну и что? Деня, представь, что мы с тобой леопарды. Леопарды — засадные хищники. Сидим себе спокойненько на дереве и бережём свои пушистые жопы. Расслабься, не надо лезть на рожон. Я сейчас всё порешаю.

Очкарик открыл бардачок и принялся там копаться.

— Фляжка под сиденьем, — на всякий случай напомнил Денис.

— Спасибо, — рассеянно отозвался тот, не прекращая поисков. Спустя минуту на свет божий появились старая записная книжка и кнопочный телефон. Проверив зарядку и убедившись, что телефоном можно пользоваться, он открыл записную книжку и начал звонить. После нескольких звонков наугад трубку наконец взяли, и очкарик, откашлявшись, начал говорить чужим голосом:

— Алло. Дежурный? Вас, мать ети, беспокоит майор Дорохин... Вот по какому делу. Второй Грайворонский проезд, своими собственными глазами наблюдаю чертей, в количестве трёх единиц, марки лоа. Чегось? Да, агрессивные. У нас тут спальный район, вы представляете, шо будет, если они тут набедокурят? Чего мне сделать? Закусывать?

Валера изменился в лице и заговорил в трубку уже своим собственным голосом.

— Слышь ты, говно в погонах! Твоё дело заявки обрабатывать, а не пиздеть! Мне твои советы не нужны, я тебе сигнализирую, что караул! В городе лоа! Срочно поднимайте гвардию и оцепляйте район! Чего? Куда мне пойти? Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь? А, не знаешь? Ну и ладненько. Всего хорошего, как говорится.

Денис вздохнул и отвернулся. Понятно всё. Напарник позвонил в Восьмой отдел, а там его на смех подняли. Может, лучше устроиться спать? Всё равно из машины выходить нельзя, а пока они внутри, демоны их не учуют. А утром, глядишь, лоа свалят, и можно будет проникнуть в офис. Под Валерины тихие проклятья так хорошо засыпается.

Очкарик, чертыхаясь, принялся шарить под сиденьем, рассчитывая найти там стратегические запасы коньяка, но нашёл лишь небольшой цилиндрик с красной кнопкой. Чтобы хоть как-то успокоиться, он машинально принялся нажимать на кнопку, а потом вдруг его осенило. Точно. Ещё же экзорцисты в Москве имеются. Нужно срочно позвонить церковникам. Ну-ка, где номерок?

Денис в пол-уха слушал, как его друг общается по телефону с неким Владыкой Нектарием.

— Владыка, тут форменный беспредел, — жаловался в трубку Валера. — Воочию наблюдаем заграничного беса в количестве трёх рыл, а никто не чешется. Вы у себя в списках проверьте, кто такие лоа Петро и лоа Самеди... Ага. Тут жилая застройка, число жертв будет катастрофическим... Да я звонил комитетчикам, они не верят, а что я должен делать? Ждать, пока тут не появится кладбище? Я сам с ними бороться сегодня не в состоянии. Я сигнализирую. Да. Вам, как специалисту в этой области, да вот вам крест святой, что не пил... Ага. Нет, я буду на созвоне, на этом номере... А сколько вам нужно времени, чтобы собраться? А есть ещё номер, не такой закрытый? Давайте я запишу, мне от вас скрывать нечего, могу дать телефон друга, он подтвердит мои слова и даст вам описание этих порождений Сатанаила. А ваш номер да, я запомнил, это для другой трубы...

Очкарик обрадованно защёлкал цилиндриком и толкнул товарища в бок.

— Деня, подтверди Владыке мои слова и опиши лоа.

Денис, у которого глаза уже слиплись от дрёмы, проморгался, увидел, что у того в руке, и с испугом спросил:

— Откуда у тебя детонатор?

— Я думал, это антистресс. Под сиденьем валялся. Ты говорить будешь? Владыка ждёт.

В этот момент фигуры лоа на карте пришли в движение. Друзья сначала подумали, что демоны их засекли, но, судя по схемам, демоны направлялись в другую сторону.

— Стоп! Куда? Стойте, демонюги позорные! — запоздало возмутился очкарик. Он перевёл взгляд на товарища, но Денис только пожал плечами. Он тоже не понимал, в чём тут дело.

— Алло? Не молчите. Что у вас происходит? Куда ехать-то? — донёсся до них далёкий голос из мобильного телефона.

Валера скорчил кислую рожу. Поднёс к уху телефон, после чего с сожалением произнёс:

— Извините, кажется, у нас отмена.

Экзорцист.

Чёрный микроавтобус «Газель» с тонированными стёклами и надписью на боку «Ритуальная служба» остановился во дворе напротив офиса ЧП «Заговор» приблизительно около девяти утра. Из него вышли трое православных священников. Двое молодых и один в возрасте. Несмотря на тёплую погоду, все они были в строгих чёрных рясах с широкими рукавами. Бабушки, сидевшие на лавочке у ближайшего подъезда, машинально закрестились и по привычке принялись пересчитывать друг друга. Нешто кто помер нонче? Ритуальная служба, да ещё и с попами, это кто же так скоропостижно преставился?

Священники же, огляделись по сторонам, коротко переговорили между собой, и двое, те, что были помоложе, принялись неспешно обходить двор. Бабушки заметили, что в руках у них были зеркальца, а когда один из них подошёл поближе, то стало ещё подозрительнее, потому как одна из пенсионерок увидала, что зеркальце, во-первых, из серебра, а во-вторых: «Чой-то этот поп в него так пристально смотрит? Чёй-то он в нём выглядыват? Может, какой новый, нужный в хозяйстве ритуал?»

К священникам тут же полезли с расспросами, а те отвечали, что всё в порядке, никто не умер, а сие зерцала не блажь, а важный элемент религиозных обрядов, связанных с плодородием и богоборчеством. Старушки у подъезда, понятное дело, ни хрена не поняли, а священники покружились поблизости, поинтересовались, хорошо ли им живётся и спится, а когда выяснили, что всё, слава тебе Господи, только гречка подорожала, неспешно вернулись обратно к микроавтобусу. Старший священник, могучий и седовласый, с серебристой до пояса бородой, выслушал их, погладил бороду, взял у одного из своих товарищей зеркальце и пошёл к зданию офиса. Но до самого офиса не дошёл, замерев возле большой кучи строительного мусора. Он навёл на неё зеркало и ничуть не удивился тому, что металлическая поверхность треснула, а вместо битого кирпича и пластиковых пустых бутылок на секунду появился автомобиль марки «Mitsubishi Delica».

Седобородый тут же сплюнул себе под ноги. Огляделся, затем двинулся дальше, подошёл к входной двери офиса, но дёргать за ручку не стал. Вместо этого он внимательнейшим образом оглядел дверь, опустил взгляд на порог, а потом, пошарив в карманах, извлёк на свет божий стеклянный флакончик духов с резиновым пульверизатором. Священник побрызгал из флакончика на порог, на ручку двери и старательно окропил косяк, при этом он мелко шевелил губами, словно читал молитву. Закончив процедуру, он развернулся и коротко кивнул, делая знак товарищам. Молодые священники молча переместились к задним дверям «Газели», открыли их и, пока седобородый шёл обратно, кое-как вытащили оттуда тяжеленный киотный восьмиконечный бронзовый крест с удлинённой вертикальной перекладиной и непотребной выемкой для хвата одной рукой. После креста появились чугунные вериги, связанные между собой цепями, и стопа гладких досок длиной полметра и толщиной два пальца каждая. Седобородый встал у задних дверей и вытянул вперёд руки, а молодые подняли вериги и облачили его. Закончив обряжаться, священник взял в левую руку стопу, у которой, оказывается, имелась сбоку удобная ручка для ношения, а правой ухватил и с лёгкостью поднял бронзовый крест.

Небо над их головами на мгновение потемнело, где-то вдали пророкотал гром, заглушая привычный шум городских улиц, а внутри, в офисе, храпевший на диване Валера поперхнулся, зачмокал пересохшими от сна губами и зашарил вокруг себя в поисках подходящего оружия. Его руки действовали сами по себе: сначала они нашли подушку, потом носки, потом стакан, и только когда нашарили двуствольный обрез, валявшийся под диваном, они успокоились. Не прерывая сна, Валера прижал обрез к груди, дулом к подбородку, повернулся набок и вновь погрузился в глубокий сон.

Седобородый вернулся к входной двери, подцепил крестом ручку и выломал железную дверь, словно бы она была из картона. Грузно топая и звеня тяжёлыми веригами, будто средневековый рыцарь в латном доспехе, он вошёл в коридор офиса, а следом за ним проникли его помощники, вооружённые старинными ухватами на длинных ручках.

— Живы́й в по́мощи Вы́шняго, в кро́ве Бо́га Небе́снаго водвори́тся, рече́т Го́сподеви: Засту́пник мо́й еси́ и Прибе́жище мое́, Бо́г мо́й, и упова́ю на Него́! — проревел басом седобородый, поднимая крест к самому потолку. Спавший на диване молодой человек, не открывая глаз, выстрелил в него из обреза. Помещение тут же заволокло дымом, и через мгновение из этого дыма на спящего обрушился бронзовый крест, да так, что у дивана хрустнули и подломились все ножки. Седобородый промазал лишь самую чуточку, ибо стрелок тут же упал с дивана и покатился по полу, перевернув по пути столик с посудой и недоеденной быстрорастворимой лапшой.

— Грязный малефик! — возмущённо взревел седобородый. — Я сверну твою куцую шею словно курёнку!

— Покушение на частную собственность! Угроза убийством, статья сто девятнадцать УК РФ! Я вас по судам затаскаю! — заверещал спросонья очкарик и выстрелил вновь, уже из положения лёжа.

От его выстрела во все стороны полетели деревянные щепки.

— Да чтоб ты сдох, скудоумина! Складень мне весь испортил! — зарычал священник, отбрасывая в сторону странный деревянный щит, и Валере пришлось вновь уворачиваться, но теперь не только от креста, но ещё и от ухватов. В результате короткой потасовки он оказался за барной стойкой, окружённый со всех сторон. Слева и справа ему угрожали ухватами, а прямо по центру, на другой стороне стойки, седобородый священник собирался как следует приголубить грешника оружием Божиим.

— Терпение, братия. Нам попался на редкость хитрющий бес. Держите его крепко, а я пока свяжу его словом! — басом проговорил он.

— Что-то у вас голос знакомый. Владыка Нектарий? — совершенно искренне удивился Валера.

— Ну, — грубоватым тоном отозвался седобородый. — Явился сюда по зову сердца, або пекусь об изгнании диавола как никто другой и всегда ревностно исполняю свою работу.

— Чего? Причём тут сердце, это я вам ночью звонил! У меня и номер ваш записан, мы же обменивались. Вы хотя бы предупредили, а то ворвались, напугали меня, крестом чуть насмерть не звезданули. Владыка, вы на частной территории, поэтому, чисто по-христиански, я прошу вас соблюдать обычаи и культуру. У вас совесть есть?

Валера положил бесполезный обрез на барную стойку и поднял вверх обе руки.

— И я не бес, — добавил он уже более миролюбивым тоном.

— Брешешь! Тут повсюду бесовские знаки и печати! — возразил другой священник, более молодой. Он угрожающе наставил на очкарика ухват, а тот только пожал плечами.

— Я защищал не только себя, но и своих соседей. Насчёт печатей не отрицаю, но для меня человеколюбие — это святое. А если бы они детей у кого украли? Мне тогда кому жаловаться? Восьмому отделу? Бог не осуждает защиту во имя спасения других, пусть и нелицензионными методами. А если он против, то пусть мне и скажет. Или вы не от него пришли?

Седобородый медленно опустил крест.

— Рассказывай, сын греха, рассказывай всё, что тебе известно.

Валера оглянулся на холодильник.

— Тут, как бы, без бутылки не разберёшься. Вам квасу или лимонаду? А может, чего покрепче?

Священники настороженно переглянулись.

*****

Он рассказал им ровно столько, сколько мог, и был предельно честен, насколько это было возможно. Ну, может, и умолчал о парочке незначительных пустяков, но в целом в его рассказе была только правда и ничего кроме правды. Начал он, как водится, издалека. Рассказал, что его директор с детства был стукнутый и мечтал приносить пользу обществу в виде оказания всяких экстрасенсорных услуг. Ну а он чего? Пошёл и устроил его на работу, организовал ЧП, оформил все документы, но что делать, когда вокруг одни аферисты и прохиндеи? Правильно — нужно стать точно такими же аферистами и под покровом дремучего шарлатанства сеять разумное, доброе, вечное, во славу Господа. И этим они прекрасно занимались несколько дней, пока не пришёл милиционер и не стал вымогать с них взятку в виде элементарного рэкета. Священнослужителям, конечно, виднее, стоит ли в таких случаях давать мзду тому, кто и так проедает народные налоги, но когда угрожают подбросить наркотики, тут уже не до смеху, и вороватому сотруднику милиции быстренько напомнили насчёт совести. А как совесть в нём проснулась, так и появилась первая ниточка, ведущая далеко наверх. И не куда-нибудь, а аж к самой чародейке Лале.

Далее Валера поведал экзорцистам про дзяда, похитителя душ и торговца полтергейстами, в подробностях расписал героическую битву между директором и этим чудищем из древних сказаний и о том, что зло было наказано посредством умерщвления. Не преминул также упомянуть о последующем героическом труде, где директор отпустил пленённые христианские души на волю, и всё бы было хорошо, но, как оказалось, данный дзяд был не один, а состоял в полумистической-полукриминальной ОПГ, где верховодила злая колдунья Ябеда-Корябеда. Что, не знаете такую? Анастасия Марковна Соколова, она же Настька Шиш. Всех шарлатанов под себя подмяла в Москве и Московской области.

Сам грабёж госпожи Насти он описывал очень осторожно, не вдаваясь в подробности и особенно налегая на то, что деньги собирались отдать в помощь нуждающимся. Благородная цель, правда ведь? Ну а зачем этим проходимцам деньги? Они же их прогуляют и спустят на падших женщин, лучше уж мы сами... Раздадим нищим и убогим. Да! И он своё слово сдержал. Не верите — проверьте карманы. Да хоть весь офис проверьте и все счета, но денег нет. Прямо на улице, здесь во дворе, и раздавал. Этому миллион, тому, всем подряд в общем.

И что любопытно, даже здесь он не солгал, но зато умолчал о том, что заморочил всех своих соседей, живущих в доме, примыкающем к зданию офиса, сделав из них спящих агентов для хранения материальных ценностей. Люди приходили всю ночь, забирали деньги, но где эти деньги, про то не знали ни они, ни уж тем более товарищ директор. Пока не скажешь кодовое слово, они не вспомнят. Теперь у каждой семьи в этом доме лежало по нескольку миллионов, а то и больше, но они их в упор не видели и не замечали. Ну а к словам придираться — это моветон. Валера деньги раздал, и это правда, а остальное — так, несущественные мелочи.

Так потихоньку-полегоньку они добрались и до событий минувшего дня.

Владыка Нектарий слушал и не верил своим ушам: душекрады, да ещё и в самой столице, да что же это за беспредел такой происходит! У экзорцистов была целая гора вопросов, они требовали подробности, они пытались связать концы с концами, а Валера всё подливал и подливал, пока в холодильнике не закончилась водка и всем присутствующим не пришлось перейти на ром. После первой бутылки они несколько примирились, после второй перешли на «ты», а после третьей священники оказались нормальными ребятами. Хорошо ещё, что Денис отсыпался после вчерашнего, а то бы его точно от таких переговоров кондрашка хватила. Молодые священники были учениками экзорциста. Нектарий представил их как Прошку да Антошку, но сами они про себя предпочитали помалкивать.

— Значит, говоришь, легальный бизнес? — оглядывая полуразрушенный и заваленный хламом офис, задумчиво спрашивал Нектарий. — Зачем так убранство портить, ума не приложу?

— Исключительно ради маскировки, — отвечал Валера, не забывая разливать ром сразу в четыре одноразовых пластиковых стакана. — Они же, эти прихвостни Ябеды-Корябеды, сюда как на работу ходят. Вот я и развёл срач. Вы знаете, как они достали? То одни, то другие, то с милицией, то без милиции, ну а я в последние дни планировал докопаться до сути изнутри банды, устроиться к ним на работу, стать кротом, всё разнюхать, а потом сдать... Ну хотя бы вам, например. Однако в результате инициативы другой подручной госпожи Насти, меня исключили из их рядов, можно сказать, посмертно. Домой возвращаюсь, а тут фигак-с: три лоа, как три тополя на Плющихе. Помните такой фильм? «Опустела без тебя земля... Ох». Не помните? И вот я, значит, тоже не пожелал, чтобы без меня земля это-самое, и позвонил вам. Нет, я, конечно, звонил дежурным Восьмого отдела, всё честь по чести, но поскольку, по моим подозрениям, некоторые из них там в доле с душекрадами, то какой смысл был им вообще звонить? Похвастаться? Нет, лоа — это уже не шутки. Это уже форменная интервенция, я считаю.

Экзорцисты выпили, крякнули и дружно занюхали рукавами.

— Может, я чего покушать соображу? — запоздало забеспокоился очкарик. — Натощак, сами знаете, язвы да понос, да во рту купорос.

— Не бзди, у нас работа вредная, — успокоил его седобородый. — Мы же не пьём, а думу думаем. Озадачил ты нас, чертяка, тут и ведра мало будет.

— Ведро не проблема. Хоть два. Чую я, вас мне сам Бог послал, в мои добрые руки. Ведь раньше мы чего с директором думали? Сами разберёмся. Но душекрады — это уже государственный инцидент. Какое-то хамло из Африки поставило на поток дьявольский бизнес и нагло похищает наших сограждан в промышленных, не побоюсь этого слова, масштабах, а теперь сюда и лоа зазвали. Вывод какой? Вы поможете нам их загасить, а себе заберёте все лавры, вас такой расклад устроит, владыка?

Нектарий степенно погладил бороду.

— Сами не справимся, — подумав заявил он. — Нужно сигнализировать в Священный синод, собирать епископов, а кроме того, потребно будет присовокупить к делу необходимые улики. Есть у тебя доказательства явления лоа?

— В микроавтобусе, — очкарик мотнул головой в сторону выхода. — Только к чему нам лишняя шумиха? Синод будет вынужден предать дело огласке, про розыск душекрадов узнает Восьмой отдел, а тамошние стукачи оповестят своих. И что вы тогда будете делать? Это как спугнуть лису из норы, собаки прибегут, а в норе пусто, а может, ещё и насрано ради потехи. Нет уж. Я предлагаю вам поступить по-партизански. Мы их выследим, уничтожим демонов во имя Господа, а всю шайку душекрадов вы на законных основаниях представите на тайный архиерейский суд.

Нектарий поёрзал на диване. Поднялся на ноги, походил, разминая ноги, видимо, ему всё же тяжело было долго носить вериги, а потом вдруг, заметив свой деревянный раскладной щит, с видимым сожалением поднял его и принялся осматривать на предмет повреждений.

— Этот складень трём поколениям экзорцистов служил, а ты его сечкой изувечил, — горестно проговорил он.

Только сейчас до Валеры дошло, что это за артефакт был у Владыки Нектария, и он тут же принялся извиняться. Раскладной щит состоял из нескольких старинных икон, обладавших огромной мощью. Штука необычайно редкая. Собранные в определённом порядке, эти дощечки ослабляли любого сильного беса или демона, вздумай тот к ним хоть раз прикоснуться. А теперь и рисунок испорчен, и вмятины уже не заделать, а ещё в щите застряла спецкартечь. Экзорцист поковырял ногтем щит, а потом с подозрением к нему принюхался.

— Это ещё что такое? Хтоническое железо? Откуда у тебя, малахольный, такие опасные боеприпасы?

— Оттуда же, откуда и ваш номерок в телефоне, — уклончиво ответил очкарик. — Вы, владыка, не подумайте чего дурного. Это у меня директор стукнутый, а я очень даже не дурак. Мне прекрасно известно, что у нас экзорцистов, вроде вас, практически не осталось, изначально я надеялся только на себя и потому заготовил против лоа самые убойные методы. Данная картечь пробьёт и хтонь, и титана если потребуется, и, конечно же, демона уровня Петро она превратит в швейцарский сыр без вопросов. И...

— И она стоит миллион долларов за грамм! — обрадованно перебил его Владыка Нектарий. — В общем, теперь это моё, и я нисколько не сержусь на тебя за недавнее недоразумение.

Валера тут же скис. Делиться стратегическими драгметаллами не входило в его планы. Что же за дела-то такие. Вечно его все объедают.

— Вы хотя бы дверь мне запилите обратно, — жалобно попросил он. — Картечь, я так понимаю, вы не вернёте, но тогда подумайте о моём предложении? Для вас это будет подвиг во имя веры, а для меня и директора — возможность легально работать и помогать людям.

Владыка, не слушая его, пересчитал прибыль, застрявшую в артефакте, и, ухмыляясь, вернулся на диван.

— Сколько у тебя ещё таких патронов? — спросил он и кивнул на стаканы.

— Хватит на одного лоа, — уклончиво ответил очкарик. Он разлил остатки рома и поставил пустую бутылку под стол.

— А их, значит, три, так? Мы можем взять на себя ещё одного, — предложил экзорцист. — Как видишь, нашей помощи будет всё же маловато. Вот если бы...

Валера прекрасно понял, к чему он клонит, но нет ребята - пулемёт я вам не отдам.

— А мне от вас большего и не требуется, — быстро ответил он. — Третьего лоа возьмёт на себя мой директор. Мы заманим демонов в западню, а потом перебьём их совместными усилиями.

Экзорцист согласно кивнул, посмотрел на учеников, те молча взяли свои стаканы, но тут зазвонил телефон, и Валере пришлось отвлечься. Звонила агент Пестимея.

— Аллё, Валерочка, я могу тебя так называть? — затараторила она в трубку.

— Нет. Отныне называй меня «мой господин», — недовольным голосом ответил очкарик и, заметив, как нахмурились сидевшие рядом с ним экзорцисты, быстро сказал в сторону: «Это своя, перевербованная», после чего включил громкую связь и положил телефон на стол, демонстрируя, что ему нечего скрывать от слуг божьих.

— Ну-у-у. Ты такой бука. Всё ещё обижаешься на меня за ту куклу вуду? А у меня для тебя интересная новость: представляешь, я от Марфушеньки узнала, ночью кто-то Настиного покровителя взорвал.

— Чего? — не понял её Валера. — Негра-демонолога взорвали, а кто?

— Никто не знает. Он к Альтазару ходил, на какой-то секретный склад, а сегодня Настя поехала к нему в специальную больницу. У него половины лица не хватает, множество переломов, Марфушенька сказала, что узрела его части тела рядом с кусками от нашего ведьмака. Мол, они вместе лежали, а может, и вперемешку, не суть. Но самое удивительное: Альтазар живёхонький заявился в офис. Он ничего не помнит. Он вообще ничего не помнит, что случилось за последние две недели, прикинь?

Очкарик озадаченно поднял голову и посмотрел на потолок. Это чего получается, где-то нарисовались ещё одни конкуренты? А может, кто демонологу за Штрауса отомстил? Или ведьмаки, воспользовавшись слабостью шайки Ябеды-Корябеды, решили под шумок отжать бизнес с кристаллами в свою пользу? Вариантов целая уйма, но зато теперь понятно, куда лоа так ломанулись. Хозяина побежали выручать. Какое интересное совпадение.

— Хм, ладно. Благодарю за ценную информацию. Следи за ведьмаком, я скоро за ним приду, — предупредил он травницу, закончил звонок и поднял свой стакан с выпивкой.

— А дела-то налаживаются.

Экзорцисты озадаченно переглянулись.

— Я пойду инструменты приберу, а потом о деле поговорим, продолжим, — сказал Владыка Нектарий. Он поднялся из-за стола, подобрал крест, подобрал ухваты и складень и в таком нагруженном виде пошёл на улицу.

— И дверь мне поправьте, пожалуйста, — запоздало крикнул ему вслед очкарик, после чего повернулся к ученикам: — Ребят, вы чего такие молчаливые? Может, споём? У меня гитара есть.

В этот момент с улицы донеслись знакомые крики.

— Куда прёшься?!! А ну стоять! Это ты, ирод, дверь выломал? Пришибу!

— Изыди, бестия! Ой, Господи спаси! Галина Петровна!

— Нектарий??? Что, козёл старый, бороду отрастил, думал, я тебя узнаю?!!

— Голубушка! Не погуби, матушка! Только не шваброй!

Молодые экзорцисты, услышав, что на улице началась ругань и мордобой, побежали было спасать своего учителя, но бдительный очкарик уцепился за их рясы как клещ.

— Пацаны, стойте! Пожалейте себя! Не нааадо!!!

Трио

Денис как раз собирался на работу. Скрючившись на стуле в прихожей, он вовсю воевал со шнурками на кроссовках и мыслями находился в ресторане быстрого питания «Ростикс», располагавшемся через две улицы от его дома. Там работала симпатичная ясноглазая девочка, и товарищ директор собирался сделать у неё большой заказ, пользуясь своим положением. Ну, может, тогда появится повод поговорить, а не только поулыбаться друг дружке. Девочка мечтает о бриллиантах, а он мечтает ей эти бриллианты подарить, но проклятая стеснительность и очередь к кассе всё время мешают. Может, попросить Бульбулькина, чтобы тот посодействовал? Скажем, закрыл ресторан на денёк в связи с сезонной миграцией заповедных городских тараканов? Да нет, глупость какая. Он же тогда про неё узнает. Узнает — и будет обязательно издеваться. «Деня, а ты в курсе, что в „Ростиксе“ одни курицы работают? Кого ты там намайонезить решил? Тебе ихних соусов уже мало, со своим намылился?»

В кармане спортивного костюма затрясся и зазвонил телефон. Денис недовольно поморщился. Вот помянешь чёрта — и он тут же о тебе вспоминает. Ну чего, чего? Да беру уже трубку. Проголодался, наверное, добровольный охранник офиса, жрать требует.

Но испуганный голос Валеры совершенно сбил его с толку.

— Деня! На работу не приходи. У тебя сегодня выходной. Чтоб и близко тебя на районе не было!

Денис встревожился.

— Что случилось? Лоа напали?

— Да плевать мне на лоа! Тут беда в сто раз хуже! Галина Петровна своего бывшего хахаля встретила. Во дворе сейчас ураган...

Денис услышал в микрофоне какой-то шум, топот и крики напарника в сторону.

— Не трогайте Япошу! Это не мусор... Прошка — заходи сзади! Да куда ты под швабру-то подставился! Чему вас только у экзорцистов учат! Владыка Нектарий, выплюньте уже асфальт, не видите, что с вашим учеником делают... Антошка, помоги, не стой столбом... Я сейчас её отвлеку... Ребята, кучнее, вместе мы сила, а поодиночке она нас всех отмудохает!

Звонок резко оборвался. Товарищ директор нахмурился и принялся складывать в уме два и два. С одной стороны, Валера был прав и связываться с чудо-юдо уборщицей предпенсионного возраста было необычайно опасно для жизни, но с другой стороны, бросать друга в беде ну никак нельзя. А чем можно успокоить Галину Петровну и привести её слабые женские организмы в горизонтальное положение? Ну-у-у, вообще был один способ, запретный, в чемодане под кроватью лежал. Только они с Валерой изначально договорились применять этот древний и опасный артефакт только совсем уже в крайнем случае. Однако разве сейчас не такой случай? Да и испытать хочется, аж руки чешутся. А уж на Галине Петровне и вовсе... Сам Ангро-Манью бы одобрил такое злодейство, эм, подвиг, однозначно подвиг и благое дело. А то ведь вдруг она бешеная, вот и получается, что чемоданчик спасёт множество жизней, если его правильно применить.

*****

Вооружённый секретным оружием, он сел в такси, но где-то на середине пути ему снова позвонил Валера.

— Ты чего задумал, придурок?! Тебе вчерашнего было мало?! А ну живо разворачивай машину!

— А откуда ты узнал, что я к вам? — удивился Денис.

— От верблюда! На чемодане мои печати стоят. Специально против таких, как ты. Мы и без тебя справимся, идиот. Мы её уже почти победили, сейчас только Владыку Нектария в реанимацию отвезём... Короче, верни эту шмякалку, откуда взял, а на сегодня свободен... Хотя нет, раз уж ты так хочешь поработать, вот тебе, милок, задание: займёшься тульповодами и перевербуешь их в нашу веру.

— Хм. Ну ладно, — согласился Денис. — Только мне нужны инструкции. А то ведь ты опять будешь на меня кричать и плеваться.

— О. Это точно. Наконец-то черепашка начала соображать, — язвительно прожужжал телефон. — Но мне некогда придумывать для тебя план. У меня тут трое с переломами и одна уборщица со слезами на глазах. Мне ещё всех успокаивать, кормить таблетками и не знаю, что там в причине обращения в травматологию написать... Мокрый пол? Так и напишу. Мокрый женский пол, переменный климакс, временами с соплями...

— Валерыч, не отвлекайся, чего мне делать-то?

— Слышь, директор! У тебя два новых сотрудника. Вот и привлеки их. Встретьтесь, проведите совещание в неформальной обстановке и вместе трансформируйтесь в умненького робота мозготрона. Уж троих-то вас хватит на одну маленькую задачу. Только смотрите не ошибитесь, трансформироваться надо в мозготрона, а не в мозготраха. А мне некогда. У меня своих дел полно.

С этими словами Валера отключился, оставив друга наедине со своими мыслями.

В смысле взять в помощь Пестимею и Полуэктова? От них же толку как от козла молока. Хотя... Они же знают кухню организации изнутри, и у них есть возможность переговорить с тульповодами, соблазнить их, попытаться переманить на свою сторону, ну или на худой конец заманить в ловушку. А действительно, в словах Валеры имелся смысл. И как же он сам до такого не додумался, ведь он директор.

Денис ещё немного подумал, после чего осторожно похлопал по плечу водителя такси.

— Извините, мне нужно, чтобы вы меня привезли в другое место. На шоссе Энтузиастов. Я доплачу.

— Дорогу покажешь? — согласно кивнул таксист.

*****

Чтобы собрать бывших пособников Ябеды-Корябеды, у него ушло несколько часов. Причём Иван Иванович приехал раньше, чем Пестимея, хотя и жил на другой стороне Москвы, а та — неподалёку от станции метро «Авиамоторная», где, собственно, таксист и высадил своего пассажира. Ну а что вы хотите, она же женщина. Только-только операцию на лице сделали, знаете, как сложно было накраситься? А ещё ногти сделать, вот, на мизинце, видите, какой ужас? Нельзя в таком виде на улицу, вы с ума сошли, проявите сострадание и терпение, ещё пять минуточек, и ещё пять, и ещё опять.

Денис и Полуэктов в кафе и поесть успели, и новости обсудить, а она всё ещё прихорашивалась. Иван Иванович рассказал, что ему утром звонил Альтазар и спрашивал про всякое за последние две недели, а тот как мог врал и приукрашивал, выходит чего? Слова Мурзилки оказались правдой, и ведьмак действительно ничего не помнит о том, что его давеча расчленили. Это же хорошо, правда? Вот только Альтазар утверждает, что его старое тело было взорвано в подземном гараже, вместе с покровителем госпожи Насти. Ну, который негр из Африки. Получается, теперь и покровителя нет, так?

Денис припомнил, как Валера увлечённо щёлкал детонатором и как после его действий все лоа куда-то побежали, но предпочёл промолчать о своей догадке. Если покровителя Насти завалило в гараже, то это им только на руку. Он перевербует тульповодов, а Валера проследит за Альтазаром и захватит производство кристаллов, но сами кристаллы им ни к чему, нелегальную торговлю нужно прекратить, а на кого они всё это повесят? Правильно: на госпожу Настю. Хм, всё складывается как нельзя лучше. Значит, негра больше не существует?

Однако прибывшая с большим опозданием Пестимея несколько расстроила его, рассказав, что негр жив и только немножко ранен, а начальница поехала навещать его в какую-то частную больницу для колдунов. Зато Альтазар ничего не помнит и ходит по её офису как дурак в ожидании новых инструкций. Так что, товарищ господин Мурзилка? Кого первого валить? За кем подглядывать? Она зря, что ли, приняла душ, накрасилась, наточила когти и на всё согласная?

— Тульповодов, но только не убивать, а перевербовать. Валериан Бульбулькин рекомендует привлечь вас обоих к этому важному и ответственному заданию, — объяснил задачу Денис.

Гипнотизёр и травница кисло переглянулись. Граждане из дружественного Казахстана были им малознакомы и работали в основном через ведьмака. Азамат и Ислам, ребята скрытные и малообщительные, сообщил Полуэктов. А Пестимея, не стесняясь, назвала их просто «дрочилами».

— Чем, по-вашему, их можно привлечь? — спросил Денис.

— Деньгами, — не раздумывая, сказал Иван Иванович.

— Однозначно деньгами, — подтвердила Пестимея. — Они жадные, как все татары.

— Так они же казахи, — удивился Денис.

— Да? А какая разница? — травница безразлично пожала плечами, и он не нашёл, что ей ответить, поэтому перевёл тему в другое русло.

— Просто так они работать за деньги не согласятся. Потребуется более веская мотивация. Какие у кого будут предложения? Высказывайтесь, не стесняйтесь.

Полуэктов подумал и предложил организовать встречу с казахами на частной территории. Снять помещение, угостить их как следует, поманить деньгами. Ведь они, эти южане, должны видеть, что их услуги и верность будут оплачены. Пара коробок с купюрами, взятых в известном месте (Мурзилка знает в каком) поможет им принять правильное решение.

— Этого будет мало, — бросив ревнивый взгляд на соседа, заметила Пестимея. — Ещё нужно заказать девочек. Например, стриптизёрш. Мужики падки на внешность, а уж голые ножки и танцы без лифчика, с продолжением...Сами понимаете.

— Секс продаст всё, — кивнул Полуэктов.

— Но только после того, как они как следует поедят и выпьют, — травница многозначительно подняла вверх указательный коготь. — Только тогда у нас всё получится. Если что, я готова взять на себя организацию разврата. Знаю профессионалок, и берут недорого.

— Замечательно. Так и поступим, — просиял товарищ директор. — Тогда на вас, Иван Иванович, застолье, а на вас, уважаемая Пестимея, — развлекательные мероприятия, а я буду руководить.

В этот момент в кармане зазвонил телефон. Денис даже обрадовался очередному звонку от Валеры и наскоро обрисовал план по вербовке.

— Херня ваш план, — выслушав его, заявил Валера. — Вино и бабы? Я ждал большего креатива от мозготрона. Что будете делать, если они не согласятся? Они же мастера спорта по тульповодству. Вот начнётся конфликт, и ты, директор, можешь потерять наших новых сотрудников. А потом чего? Венки, поминки и койко-место на кладбище им оплачивать? Не учёл фактор риска, так и скажи. Короче... Включи громкую связь. Вы где сидите?

— В кафе... — пролепетал Денис.

— Очень хорошо. Выгони всех оттуда вместе с официантами. Давай быром, а то у меня тут спасательная операция...

*****

Денис послушно воздействовал на посетителей кафе и на сотрудников. Первые решили, что пожар, а вторые — что дезинсекция, и, когда администратор кафе лично закрыл входную дверь, он положил телефон на столик и включил громкую связь.

— Запомните, дилетанты! — зловеще зажужжал голос Валеры. — В свете последних событий в рядах сотрудников Ябеды-Корябеды царит смятение и паранойя. Вас это тоже касается, и вы тоже должны подозревать всех вокруг согласно генеральной линии партии. Скажут, например, что Фёдоров шестерит на Восьмой отдел, значит, это правда, и надо соглашаться, а заодно и всячески осуждать. Вы верные пособники Ябеды-Корябеды, не считая Мурзилки. Понимаете, к чему я? Хватит скрипеть мозгами, я слышу, что вы не понимаете. Значит, так: Настя сейчас у негра в жо... в больнице, я имею в виду, значит время для интриги самое подходящее. А кто у нас ещё был при делах, а сегодня не при делах и у всех спрашивает, не учудил ли он чего после вчерашнего? Правильный ответ — Альтазар. На кого работают тульповоды? На Альтазара. Вы пригласите казахов на тайную встречу и сообщите им, между первой и второй стриптизёршей, что некто, а именно Иван Иванович Полуэктов, нашёл в закромах ведьмака, ну вот там, где негра взорвали, целый миллиард, а это чего значит? Значит, Альтазар причастен к исчезновению общака, ну или, по-нашему, крупных материальных ценностей. Он стоит за системой защиты и видеонаблюдения, он контролировал каждый грузовик и нанимал одержимых грузчиков, значит, именно ему проще всего было организовать кражу. А Мурзилка... Деня, закрой уши... Чёрт фуфельный и работает на него. Вы сами подумайте, если не верите. Ну вот допустим: кого не было во время взрыва на заводе в Люберцах? Альтазар был? С Пестимеей и Иванычем и так понятно, у них неуважительные причины имелись, а у ведьмака? Был или не был?

— Нет, не было его, — признал Полуэктов. — Он был где-то ещё, потом его Настя вызвала за летательным аппаратом, он целый день газ убирал, а потом его в гараже, господин Мурзилка, топором на все части...

— Вот видите, всё и складывается! — торжествующе заключил Валера. — Вовремя я вам позвонил, как знал, что трансформер из вас так себе. Начинайте уже грецкие орехи есть, что ли? Короче, это и будете продавать тульповодам. Альтазар, скажете, только притворяется тупым, а сам украл целую гору денег и взорвал Штрауса, науськав на него дурачка Мурзилку. Заметьте, что у него нет алиби, а зато есть взорванный гараж вместе с негром. Вы должны показать им деньги, много денег, и тогда всё встанет на свои места. Напирайте на то, что Альтазар сам себя взорвал, чтобы отвести подозрения, покажите им деньги, скажите, что украли из гаража, а поскольку во время диверсии на заводе он не пожалел гостей с юга, значит, они для него просто залётные расходники, а не товарищи по совместным делам. И если они не присоединятся к вам (к тем, кто за Настю), то они следующие. Тульповодов мало накормить и напоить, их надо запугать, а уже потом, когда они согласятся, в дело вступит многоуважаемый товарищ директор и подпишет с ними срочный договор, связав нужным словом. Директор понимает, о чём я, или мне нужно разжевать? А?

— Да всё я понял, сделаю в лучшем виде, — проворчал покрасневший от стыда Денис и, попрощавшись с напарником, сбросил вызов.

*****

В то же самое время в другом кафе капитан Бурунов встречался с ясновидящей Марфушенькой. Между собой они были старыми приятелями, но знакомство скрывали, поскольку им обоим было чего скрывать. Капитан был обязан ясновидящей своей карьерой, а та, в свою очередь, была обязана ему за различные ништяки, полученные через него во время отсидки. Бывший полковник старался не распространяться насчёт своей биографии, а также о том, что начинал во ФСИН, где его не уважали, презрительно обзывали вертухаем, а как-то раз даже проиграли в карты его собственный половой член. Слава богу, колония была женской, и изнасилование группой лиц удалось замять, но с тех пор у Бурунова осталось только одно яичко, да ещё фотография на память от одной из насильниц, присланная через год. Фотография была чёрно-белой, на ней были два карапуза в пелёночках, а на обратной стороне фиолетовыми чернилами было написано: «Это твои детишки. Мы скоро откинемся. Жди нас, с Верой и Надеждой, твоя Любовь».

Ясновидящая тогда, кстати, ему и предложила не позориться, а перейти на хорошее место в Москву, а там уж попёрло. Своя служебная квартира, откаты, премии, бонусы всякие, да ещё и начальство хорошее попалось. Делаешь всё за генерала, а с тебя зато и не спрашивают, главное делай хорошо, пока Фёдоров в бане или на рыбалке. Чудо, а не жизнь, с колдунами-то. Волшебство всякое. Детишек своих он в интернат определил, а ихнюю мамашу обратно на зону, чё ей на воле-то делать с её-то рожей. Нет, вы как хотите, а Бурунов жил спокойненько, потихоньку обрастая капиталом, словно кабанчик салом на свободном выгуле. Да и после вчерашнего, когда его в должности понизили, он не сильно расстроился. Генерал суров, но отходчив. Сам наказал, сам же, глядишь, и помилует.

Марфушенька заявилась в своём неизменном наряде, приземлилась за столик, где капитан вдумчиво вкушал бутылочку беленькой под салат с заграничным названием «Цезарь», скромненько заказала себе ключевой водицы в стаканчике, а затем, не поднимая глаз на собеседника, принялась нервно теребить край платочка.

— Случилось чего, мать? — добродушно поинтересовался у неё капитан милиции.

— Зло вижу я, — неразборчиво сообщила ясновидящая. — Зло и опалу с предательством. Нужно что-то решать, милок, а как одна решить, я не ведаю.

— Неужели Мурзилку углядела? — обрадовался Бурунов.

— Если бы. Восточных дельцов с лицами плоскими, как блины, вижу я, миленький. Азамата и Ислама. Сидят, мерзавцы этакие, в окружении горы денежек, а денежки-то всё наши, украденные. Сидят, значит, пьют, а вокруг них пиздюлины малолетние с бритым срамом, губы да пупки все проколоты, а соски как у коров. Пляшут, значит, жопами трясут да на колени к тульповодам так и ныряют. Тьфу! Прости меня, Господи!

Бурунов посмотрел на неё с недоверием. Тульповоды-предатели? Да быть такого не может, они про деньги не в курсах были. У них другая работа. А хотя...

Тут ему на ум пришла одна странная мысль. И такая она была странная, что вполне могла иметь право на существование.

— Они воруют для хозяина Насти кристаллы из-под клиентов, — припомнил он. — Намекаешь, что они могли точно так же провернуть и с денежками? Ну нет. Нет. Брехня. Тебе, наверное, почудилось. Есть же записи. Там наши работали, я, кстати, тоже там засветился, к своему позору. Что-то ты говоришь не того.

— Да ты сам-то себя послушай, милай! — ясновидящая вцепилась ему в рукав. — Они под Альтазарушкой ходят. Альтазар мог подделать видеозаписи, смекаешь? Может, там тульпы носили наши деньги, а он всё устроил так, будто на записи были менты...

При слове «менты» товарищ капитан обиженно дёрнул рукой. Марфушенька фальшиво заплакала.

— Погубят они нас, твари заморские. Ведьмаки да пособники ихние, шестёрки позорные. Разве я тебя когда обманывала. Раз деньги у них, значит, Альтазар и эти двое всё провернули, вот чегось получается. Вот почему я у куратора тогда, на квартире ничего не почуяла, а и потом, после. Тульпа там была, тульпа.

— И чего ты предлагаешь? Альтазара арестовать? На основании чего? У меня же улик против него никаких! — возмущённо прошипел капитан милиции.

— А ты возьми кого следует, да покрепче, я тебе вечером место и укажу. Всё тебе там будет, все улики, какие следует. Деньги и тульповоды продажные, — предложила ему ясновидящая, шмыгая носом. — Да и вообще...

— Чего вообще? Ты договаривай, договаривай, — Бурунов напрягся.

— Нужно тульповодов пристукнуть, а деньги себе забрать, — пробормотала ясновидящая скромно опустив глазки.

— Не понял? Как это себе?

— А так. Пятьдесят на пятьдесят. Забираем деньги и уезжаем из страны. Нам с тобой, милай, трёх миллиардов, ведаю, до старости хватит.

Ховринка

Нет ничего хуже, чем разнимать драку между мужчиной и женщиной, особенно если в прошлом между ними существовала любовная связь и всякие постельные отношения. И вот когда пудовый кулак хрупкой Галины Петровны опустился на чело Владыки Нектария, старая страсть полыхнула похлеще скипидара, а все свидетели моментально получили ожоги третьей степени. Со двора убежали... Буквально все. Кошки, собаки, вороны, детвора, бабушки у подъезда вместе с лавочкой, ну и мужики, ясное дело, ведь храбриться за железной подъездной дверью было значительно проще и безопаснее, чем на улице. А те автолюбители, кто не рискнул покинуть поле боя вместе с машиной, теперь горько раскаивались, ибо эта парочка билась, словно два могучих титана, не жалея чужой и кредитной собственности.

Надо отдать должное Владыке, он держался молодцом. Не каждый, знаете ли, может выдержать прямое попадание тополем по загривку. Галина Петровна ребром ладони лично срубила целое дерево и уронила на слугу божьего, а тот даже не крякнул, чего не скажешь о его микроавтобусе. Машину экзорцистов смяло в лепёшку, ну и парочку «фордов-фокусов» рядом краешком зацепило, только стёкла посыпались. Несчастный очкарик не знал, за что и хвататься: начал оттаскивать Галину Петровну, так побитые экзорцисты ей вдогон грозить начали. Та обернулась — и снова началось, прости Господи. Зуб за зуб, глаз за глаз, кровь за кровь, слово за слово, и всё вокруг вновь замелькало в бешеной круговерти. Чё вот этот Прошка ей под ноги бросился? У неё же ноги больные, а уж била ими уборщица ох как больно. Не прошло и пяти минут, как весь асфальт во дворе превратился в крошево, словно там бульдозер на гусеницах катался, все фасады в кровище, цветочки в клумбах и те повытоптаны, повсюду крики, мат, слёзы и необоснованные проклятия, а тут ещё сигнал от Дениски, что он чемодан с опаснейшим артефактом взял и на выручку едет. «Действительно, а давайте! А чего бы и нет? Превратим эту безнравственную драку в окончательный детский сад, тем более что главное дитя уже совсем скоро сюда прискачет».

Пришлось проявить ну просто нечеловеческую волю и старание, чтобы разогнать драчунов по углам и вызвать для экзорцистов «как можно быстрее скорую помощь». А всё потому, что, пока он отвлёкся на телефонное вразумление директора, Галина Петровна неожиданно вспомнила об очередной древней обиде, нанесённой ей в молодости, и, коварно завладев железным мусорным баком, благословила им Владыку на Рай.

В результате её последнего удара у Валеры и бригады скорой помощи возникли небольшие трудности с транспортировкой Нектария. Зачарованные вериги вмялись в его могучее тело, и когда фельдшер вздумал оказать Нектарию первую помощь, то нечаянно их коснулся и бухнулся в глубокий обморок, а через минуту та же история повторилась с женщиной-врачом. Водитель скорой, заподозрив в зеркало заднего вида неладное, бросился было к своим на помощь, но, встретившись глазами с очкариком, выронил из рук монтировку и, покачиваясь, словно пьяный, послушно вернулся на своё место.

— Галина Петровна, помогите его в больницу, я один такую тушу не подниму! — взмолился Валера, оглядываясь на беспомощных и избитых помощников Владыки Нектария. — Хотите, на колени перед вами встану, а у этих руки переломаны, вы же и ломали, не видите, что ли, помирает он!

Но на уговоры всё же пришлось потратить какое-то время. Хорошо хоть, что уборщица была хоть и вспыльчива, но всё же отходчива. Вовремя вспомнила, что экзорцист тоже человек, а не просто скотина такая. Да и вообще, как не поплакать и не пожаловаться на старого шкодника, пока тот пребывал в блаженной отключке. Загрузив Владыку в салон, Валера, почуяв, что теперь он среди экзорцистов и уборщицы самый авторитетный, сбегал в офис за специальным артефактом в виде небольшого детского бубна с тарелочками и, коротенько рассказав о всяких побочках, принялся трясти инструмент.

Через минуту все соседи, что наблюдали за ними из окон многоэтажек, начали вспоминать о всяких важных делах, а про то, что во дворе только что произошла невероятная драка, благополучно забыли.

*****

Стоит ли рассказывать и про другие организационные работы, произведённые очкариком в следующие десять минут? А их было необычайно много. Переломанным помощникам Нектария было велено ждать следующего автобуса... Вернее, другой бригады скорой помощи, а заодно охранять церковные артефакты. Галине Петровне выдали выходной — сразу после того, как приберётся во дворе и сдаст всё лишнее в металлолом, кроме вон той кучи. «Та куча мусора нужна, она личная, запомните это!» Врача и фельдшера оперативно перетащили в офис и положили валетом на один диван — некогда было разбираться, удобно это им или нет, всё равно в отключке. А ещё он позвонил в коммунальные службы, а ещё знакомым армянам переложить по-братски асфальт, а ещё знакомым евреям-страховщикам, занимавшимся заодно декоративными строительными работами, он даже экологам позвонил и рассказал, что лично видел, как из такого-то двора сбежало дерево марки «тополь», и только потом уже поехал сопровождать Владыку Нектария до ближайшей подходящей лечебницы. Кстати говоря, аптечку из микроавтобуса он тоже не забыл прихватить.

*****

Но одна трудность всё-таки была. Владыку надо было как-то извлечь из вериг, но как это сделать без помощи врачей? Ножовкой, болторезом, болгаркой? Он же орать будет. Порча имущества, уникальный артефакт, историческая и культурная ценность... Вот это уже была задачка со звёздочкой, и потому, сделав пациенту несколько предупредительных уколов в бедро и шею, Валера попытался перекусить одну из цепей бокорезами.

Нектарий моментально очнулся и влепил спасителю увесистую пощёчину.

— Не сметь! Богохульник!

— Ай. Я ему, гаду, жизнь спасаю... Ты чего пожалел-то, это же церковные побрякушки!

— Так вези. Нельзя нарушать целостность символа аскетизма.

— Да ты его уже сто раз нарушил, когда водку со мной хлебал.

— Не путай тёплое с мягким...

Нектарий попытался привстать и тут же со стоном повалился обратно на носилки.

— Она мне все кости переломала. Извергиня проклятая.

— А Галина Петровна утверждает, что это вы её бросили, — ехидно ответил Валера. — Сказали, что на БАМ едете, а сами в монастырь драпанули.

— Молчи... — прохрипел экзорцист, закрывая глаза. — Мы с ней из одного села. С самого детства вместе росли. В одной бане до двенадцати лет вместе мылись, я думал, она пацан калеченый. А когда у неё титьки выросли... Не знали мы тогда греха, не ведали, а когда меня за неё дразнить начали, вот тогда-то я и призадумался. Стыдно было от неё на всю область, когда она смогла трактор из болота вытащить, а я не смог.

— Не любили, значит?

— Не твоё дело... — процедил экзорцист, после чего приказал: — Вези меня в нашу, церковную. Сейчас адрес скажу.

— Нельзя, — отказался очкарик. — Мы не знаем, кому можно доверять. А ну как кто-то из ваших сообщит, что на Владыку было совершено покушение. Ты же не хочешь, чтобы дело о потасовке с уборщицей было предано излишней огласке? Я, конечно, всем в округе память стёр, но когда мы приедем в больницу, начнутся вопросы, а вслед за этим и неуместное расследование.

— Тогда в обычную.

— Тоже нельзя. Твоя броня мешает тебя лечить. От тебя врачи в обморок падают.

— Ну а что делать-то?

— Да ничего. Сейчас лекарства подействуют, и я тебя в одно хорошее место определю. Туда только по большому блату, — пообещал Валера.

— Поклянись!

— Зуб даю, вот этот. Добыт из Галины Петровны. Мощно ты ей с правой заехал. Я бы, если по чесноку, на такой подвиг никогда б не решился.

Очкарик показал ему передний зуб. Экзорцист снова застонал.

— Горе мне. Позор на старости лет, я её снова обидел.

— Я вообще раньше думал, что Галина Петровна не человек, а из яйца динозавра вылупилась, — продолжал Валера. — Из трицератопса там или из тираннозавра, не суть, а потом её бродячие стройбатовцы усыно... удочерили, и когда она спустя двадцать лет утопила генерала в бетономешалке, ей дали вольную, и уже только потом она уборщицей устроилась. Иначе ну вот откуда у неё такая силища? У неё чего, папа — супермен с Криптона? Вы хоть знаете, что в неё из гранатомёта стреляли, а она потом синяком хвасталась. Дом, главное, в щепки, а ей хоть бы хны...

Экзорцист не выдержал словоблудия, расслабился и захрапел. Валера деловито поправил очки и вновь вооружился сотовым телефоном.

— Алло, Баклажан? Здорово. Надо мне одного человечка подлатать, плачу по двойному тарифу. Нет, не Дениску. Дениска живой. Да и не поедет он к тебе после того случая с руками. Нет. Мстить не собирается. Он вообще только через неделю догадался, что у него две руки левые. Да, да... Смешно получилось, но больше так не шути, мне стоило больших трудов убедить его, что леворукость — это аллергия, вызванная пересадкой донорских органов. Да он ещё и на таблетках тогда торчал, короче, хороший развод получился, не будем старое ворошить. Куда ехать мне? Как обычно? В смысле переехали? А куда? Что ещё за «Амбрелла»?

*****

Охранник, кормивший собаку неподалёку от ограды, ведущей к главному входу недостроенной Ховринской больницы, необычайно удивился появлению машины скорой помощи у ворот и даже на всякий случай оглянулся назад, проверить. Ан нет, всё в порядке. Четверть века уж как достроить не могут. Охранник за годы работы тут видел всякое: готов, бомжей, гопников, наркоманов всяких, но чтобы вот так неожиданно, да ещё и по профилю? Бросив кастрюлю с овсянкой на радость дворово-сторожевого Шарика, он безотлагательно побежал выполнять свои прямые обязанности, а именно остановить машину и объяснить водителю, что Ховринка не работает, а тот, видимо, ошибся и заехал не туда куда нужно.

Но у ворот он резко притормозил и замер, бессмысленно уставившись в одну точку, ибо на этом моменте его услуги были временно приостановлены, а из недр больницы, из чёрных провалов окон и различных щелей, заструился белый густой туман. Не прошло и минуты, как туман окутал приличный кусок пространства, а из того тумана вышли двое высоких и тощих, как жерди, санитара в белых халатах с чёрными и блестящими лицами. А следом за ними шёл некто низенький и коренастый с синим лицом, тоже в медицинском халате, но при этом на шее у него висел стетоскоп.

*****

Больницы, они разные бывают. Особенно когда в государстве капитализм и граждане желают получить за свои деньги разнообразные медицинские услуги. Есть больницы для народа, есть для народных слуг и, конечно же, для всяких домашних животных, но спрос, как известно, рождает предложение, и если вдруг у вас заболел любимый вурдалак или домовой, вы же не попрётесь с ними в районную поликлинику? Вот тогда и появляются такие, как Баклажан. Такие, которые умеют лечить всякую нечисть и не задают лишних вопросов, потому что им платят, и хорошо, между прочим, платят.

Впрочем, когда санитары попытались вытащить экзорциста, вопросы у врача всё же возникли. Чё это за пациент такой, после которого санитары бегают как ошпаренные и дымятся.

— Ну не снимаются вериги, что я могу поделать! — всплеснул руками Валера.

— Не буду брать, — немедленно отказался синемордый врач. — Он мне всех санитаров испортит, а эти, между прочим, самые стойкие.

— Будешь! А то я Дениске расскажу, что две левые руки ему не приглючились. Ты чё, Баклажан, нос воротишь? Я же по двойному тарифу плачу.

— Да ты же сам видишь, он неоперабельный. Где ты только такого откопал, не пойму, что это за порода такая?

Синемордый внимательно присмотрелся к Владыке и от огорчения даже сплюнул.

— Это же экзорцист!

— А ты врач. Дальше чего? У него внутреннее кровотечение и половина костей в труху. Его лечить надо, а за его выздоровление Боженька потом нарисует тебе звёздочку в благодарность, — принялся уговаривать его Валера.

— Ага, спасибо. У нас главврач недавно сменился. Новый теперь за другую партию голосует. За тех, что снизу, а ты мне левак подсовываешь и, можно сказать, политических конкурентов.

— Баклажан, опомнись! Ты в первую очередь продажный врач, а уже только потом инертный бюджетник.

— Вот говорила мне мама, не связывайся с детьми Выродка...

— Слышь, только давай родню сюда приплетать не будем, а то сейчас припомню, за что твою бабушку на костре сожгли...

После долгих переговоров выход был найден. Валера лично примотал экзорциста покрепче скотчем к носилкам, а затем санитары зацепили их длинными цепями и таким образом транспортировали больного непосредственно в палату реанимации. Правда, и там возникло небольшое недопонимание. Никто из бригады анестезиологов-реаниматологов гореть на работе в буквальном смысле не захотел, и потому всё пришлось делать стойкому в этом плане Валере, а врачи лишь командовали дистанционно.

— Я, главное, им деньги плачу, а мне же за мои деньги и самому себе услуги оказывать? Я жаловаться буду! — возмущался он.

— Не нравится — можешь поискать другую больницу, — отвечали ему по селектору врачи.

— Вот построю свою... Тогда узнаете. Всех буду лечить, задаром, а вас, нахлебников, на пятьсот шестой километр. Ничего, моё время ещё наступит... — злобно бормотал очкарик, всё больше и больше ощущая себя марионеткой в чужих руках. Операция продлилась несколько часов при помощи передового, хотя и альтернативного медицинского оборудования, и под самый конец он почему-то сам признал, что ему даже понравилось. Вон у больного в брюхе, оказывается, сколько всего интересного. Вилка, болт с накрученной на него гайкой, монеты медные и даже кастет. Интересно, а зачем он кастет проглотил? Неужели на счастье? А потом пришлось помогать перетаскивать Нектария в другую палату, на отдых. Именно там их главврач и застукал.

*****

Отошедший от анестезии экзорцист при виде найденных в его желудке предметов неожиданно заплакал и ударился в воспоминания.

— Вилку не помню, — хлюпая носом, признался он. — А вот кастет очень даже. Я его Галиночке перед дракой с Ефимовскими подарить хотел. Думал, нету больше мово подарка. Нам тогда по пятнадцать лет было, ходили махаться стенка на стенку, я всё за неё боялся, думал, зашибёт в драке насмерть кого. Рассчитывал, дам примерить, а она обрадуется и постесняется потом правой махать, а с одной рукой ущерба, глядишь, и поменьше. Помнится, мы перед дракой выпивали и калачами закусывали, а я тогда в темноте и перепутал. Эх, такая любовь между нами была. Каждый день новые страсти.

— Но всё же бросил, — расслабленно резюмировал Валера. Он развалился в кресле напротив койки, и единственной наградой для него сейчас была бутылочка пива, которую ему удалось выпросить у жадного Баклажана за его труды.

— Смеялись же, — отводя взгляд, просипел смущённо Нектарий. — Она, мол, сильнее меня, а значит, в доме мной помыкать будет. Вот я и наплёл ей про БАМ. А сам, ну ты знаешь, в духовную обитель. Там-то меня сразу приметили. Получил образование, диплом, сан, всё как положено, но знаешь, той любви... До сих пор стыдно. Но я себя блюл, с женщинами после неё не водился, в гроб себя для смирения плоти клал, а меня потом на семь дней в землю закапывали, в пещерах сидел, в колодцах с ледяной водой, и, как видишь, превозмог искушение.

— Ну и дурак. Она так по тебе сегодня ревела.

— Да ладно?

— Ага. И повод сейчас как никогда хороший грех искупить. Она нынче вдовая. Да и ты давно не мальчик, а так будет хоть в старости кому стакан водяры подать.

Экзорцист хотел было возразить, но тут дверь в палату открылась, и на пороге возникло нечто, сотканное из сумрака. Не то колышущийся мрак, не то ещё чего, было не разобрать, но Валера сразу почувствовал себя неуютно, а Нектарий по привычке забормотал молитвы, пытаясь защититься от древнего зла. Из мрака, сутулясь, выбежал давешний синелицый доктор и, обливаясь холодным потом, почтительно произнёс, оглядываясь на дверь.

— Тут у нас новенький. Сегодня доставили. А это...

— Вижу, — прошелестел сумрак. — Экзорцист Нектарий. Идёт после операции на поправку, назначить кровокорень и компресс из костяных грибов. Срок реабилитации два дня.

Валера почувствовал, как внимание сумрака переключилось непосредственно на него. Словно прожектором, испускающим яркий чёрный луч света, по лицу поводили.

— Отродье Выродка, — прошелестел сумрак.

— Это оскорбительно. Сын за папу не отвечает, — нахально возразил он.

— Немедленно выгнать эту шоблу, — приказали из темноты. Валера и ахнуть не успел, как провалился сквозь пол.

*****

Он очнулся на груде битого кирпича на первом этаже Ховринки, а как только понял, где находится, принялся возмущённо орать.

— Волки позорные, отдайте хотя бы пиво! Слышь, главврач, я на тебя министру пожалуюсь и ваш государственный недострой превратят в парковку! Развели помойку, ни стыда, ни лицензии, я на вас... Сюда больше ни один бомж не придёт, я тут все стены обоссу и изрисую, сдохните от голода!

Бумц. Дзинь.

С потолка упала недопитая бутылка пива и тут же разбилась. Очкарик злобно пнул битые кирпичи, подтянул джинсы и потопал в сторону выхода. Ладно, то, что его выгнали, дело десятое, и не из таких мест его выгоняли, он привык, но то, что Нектарию позволили долечиться, это уже хорошо, а через пару дней эта боевая махина ему здорово пригодится, когда он прижмёт к ногтю Альтазара и возьмёт штурмом производство кристаллов.

Ничего-ничего. Скоро госпоже Насте наступит каюк, вместе с её черножопым негром, утешал он себя. Главное, чтобы Мурзилка не накосячил. А ещё нужно вернуться в офис, навести там порядок и проверить учеников Нектария. Дел полно, а он ещё устал после всего случившегося, как собака. Вот почему всё вечно на нём? Есть же директор, чем он там, собственно, занимается? Ах да, перевербовывает тульповодов. Лишь бы не убил их, а то ведь он больше ничего не умеет.

Задумавшись, он не сразу опознал женский голос, гулким эхом раздавшийся впереди. Очкарик остолбенел на мгновение, а затем юркнул за ближайшую бетонную колонну, разрисованную цветными рисунками. Да, всё верно, ему не послышалось. Госпожа Настя с кем-то разговаривала по телефону. Значит негр-покровитель тоже здесь лечится. Ой как неудобно получилось. Надеюсь они с Владыкой нигде пересекутся раньше времени?

Голос приближался, но вместе с ним приближалось ещё что-то могучее и опасное. Валера закрыл глаза и представил себя мусорным ведром. Хорошее такое ведро. Оцинкованное, а на боку надпись красной краской — «Для мусора». Тут главное хорошее воображение, и тогда тебя не заметят, но надо стараться. Ты ведро. В тебя тушили окурки, в тебе плавает протухшая тряпка и дохлая мышь, стой смирненько, тебе всё равно, ты просто ведро.

— Мне плевать, что у тебя там с памятью, — голос был совсем рядом. — Сегодня же поедешь и заберёшь всю партию. Мне нужно будет к завтрашнему дню. Да. Полностью освобождаем склад, и потом ты договариваешься со своим дядей, пусть забирает завод обратно. Цена... Два миллиарда. Деньги переведёшь в наличку и отвезёшь к генералу. Уж на это у тебя ума хватит? Вот и ладушки. До связи.

Валера почувствовал рядом колыхание воздуха, нежный аромат духов, а затем другой, землистый, с нотками гари. Воображение тут же нарисовало чёрного петуха, которому собирались отрубить голову, чтобы потом бросить в костёр на радость Петро, но этого петуха он тут же утопил в мусорном ведре, чтобы не привлекать внимание. Следом за гарью пришёл иной, более тонкий запах, женственный и смертельный. Валера увидел овал белой изящной маски с чёрными розами на щеках и завитушками в районе лба, и всё это на фоне кладбища. Пришлось поднапрячь воображение и добавить в ведро, коим он стал, всякой гнусности вместе с испражнениями, и образ маски благополучно растаял.

— Фу, тут наблевали, что ли? Воняет хуже, чем на Площади трёх вокзалов! — пожаловалась госпожа Настя и снова принялась кому-то звонить. Валера приободрился.

— Алло, Кенгмо? Как ты там, миленький? Тебя хорошо кормят? Ага. Да. А когда выпишут? Ещё два дня... Да, Альтазара послала, но знаешь, после того, что случилось, лучше бы мы его уничтожили. Я его ненавижу... Ну прости. Слушаюсь. Думаю привлеку Полуэктова, а потом всё свалим на него и уедем. Деньги на откуп передадим через генерала, как ты и хотел, на остальных мне плевать, сейчас куратор занимается выводом остатков. Не могу пока сказать точно. Будет трудно организовать разом один большой зал. Партия большая, тут целый стадион получается, но я ещё поищу место. Хорошо. Люблю. Сильно-сильно. Нет, ты первый клади трубку. Ну хорошо, тогда я.

Женщина убрала свой сотовый в маленькую сумочку и тут услышала, как где-то поблизости пиликает другой телефон. Она покрутила головой. В пустынном коридоре первого этажа больше никого не было. А звук был такой странный, с металлическими нотками и вибрацией. Она сделала несколько шагов наугад и обратила внимание на железное мусорное ведро, доверху наполненное всякой дрянью. Звук явно шёл изнутри, и это было необычайно странно. Неизвестно, какой чёрт её дёрнул, но она взяла и пнула его ногой.

В осаде

От удара изящной туфельки ведро подпрыгнуло, но, вопреки законам физики, не упало, а отскочило в сторону и обругало госпожу Настю, в том числе и по матери. Женщина взвизгнула от неожиданности и в испуге плюхнулась задом прямиком в грязь.

— Шлюха! Звезда с ушами! По башке себе постучи! — негодовало ведро, подпрыгивая на тонких ножках, но тут воздух рядом с госпожой Настей сгустился и потемнел, а из той темноты показались белые черепа, раскрашенные красными и зелёными узорами. Увидев их, ведро резко заткнулось и драпануло прочь, сверкая пятками.

— Ловите его! Схватите! Убейте! — завопила ему вслед оскорблённая чародейка, и ведро, услышав эти слова, припустило ещё быстрее.

*****

Денис озадаченно покрутил в руках телефон. Не берёт трубку. Странно, на Валеру это не похоже, он же любитель присесть кому-нибудь на уши. А так хотелось отчитаться о проделанной работе. Всё было готово для приёма важных гостей. Недорогое и неприметное кафе, снятое Полуэктовым у одного старого знакомого, с которым он когда-то сидел, девочки-стриптизёрши от Пестимеи и, конечно же, кэш. Много кэша. Почти сорок коробок. Ну, с последним ладно, это джин накосячил, тут уж ничего не поделаешь, зато теперь можно как следует пустить пыль в глаза. И заведение ему понравилось: скромно и в духе минимализма. Простенькая кухня, зал с крашеными стенами, комната для артистов, и всё, а остальное — склады. Иван Иванович рассказал, что его приятель торгует в Москве икрой и камчатским крабом, поэтому в плане всяческих морских деликатесов местное меню даст фору любому хорошему ресторану. Да что скрывать, он сам сюда иногда приходил покушать, под водочку там, под портвейшок, так что, господин Мурзилка, можете не сомневаться — гости будут довольны. И он не обманул: хмурые и неопрятные повара наготовили на целую армию. Супы из кальмаров и мидий, салаты с морскими гребешками, тушёные трепанги, строганина из муксуна, икра морского ежа, котлеты из осетра и многое другое, экзотическое и необычайно вкусное, а в центре стола водрузили огромного жареного камчатского краба, украшенного гарниром из картошки и овощей. Денис, как увидел главное блюдо, понял, что убьётся, но за общим столом посидит и по мере возможностей поучаствует. Нужно только, чтобы свои на него не обращали внимания.

Для этого он в нужный момент отозвал своих подельников в сторонку, сообщив им, что будет наблюдать за происходящим издали и, если что пойдёт не так, он их прикроет, но вот прямо сейчас они должны посмотреть на его указательный палец.

Хитростей в отводе глаз необычайно много, в сущности, это целая отдельная дисциплина, но метод пальца применял только Денис. Посмотревший под правильным углом на его палец мог уснуть, а мог и забыть, что рядом с ним присутствует определённая личность. И что любопытно: с ходу определить, что на человека было воздействие, ни за что не получится. Для этого нужно лезть в чужой разум и ковыряться в памяти, а кто будет заниматься такой неблагодарной работой? Это же обычное простенькое, но эффективное колдовство, да и не колдовство даже, если подумать, а древняя хитрость. Вон Полуэктов при помощи маятника народ гипнотизирует, а это почти то же самое, и негативных последствий никаких. Когда потребуется о себе напомнить, просто обратишься к нужному лицу по имени или за рукав подёргаешь, вот тебя сразу и вспомнят.

*****

Лоа негодовали. Они гонялись за таинственным маленьким ведром по всей больнице и никак не могли его поймать. Они не боялись препятствий, они пёрли напролом, сокрушая на своём пути стены и колонны, а ведро всё время находило какие-то укрытия и шустро маневрировало между ними. Дважды оно уводило их в подвал, заставляя блуждать среди подземных коммуникаций и прочёсывать подземное озеро, несколько раз оно обманывало их, скрываясь в технических шахтах и заставляя подниматься на самые верхние этажи, но, как они ни старались, им не удавалось окружить его и загнать в угол. И для древних злых духов это было немыслимо. Им бы остановиться, обдумать, выработать общую стратегию, но они не могли, им мешал приказ госпожи Насти, а приказ следовало выполнять немедленно. И потому они страшно злились. Встретившиеся им на пути сатанисты, проводившие обряды в подвале, на собственной шкуре познали что такое гнев лоа. От них остались только кровавые силуэты, навсегда отпечатавшиеся на пыльной стене, но это люди, это были обычные людишки, а вот ведро, против него никакое колдовство не помогало. Оно ловко уворачивалось от всех заклятий и перепрыгивало расставленные ловушки, а когда один из Петро подобрался к нему почти вплотную, оно само наколдовало против него проклятие сколопендры, заставив преследователя реветь от обиды. Нет, сильно навредить могучей злой сущности это проклятие не могло, но потусторонний яд сколопендр вызывал ощущение неприятного жжения и отвлекал от погони, заставляя чесаться в самый неподходящий момент.

Лоа не были дураками, они понимали, что имеют дело вовсе не с ведром, а с неким перевёртышем, они чуяли его сущность, они видели двойную тень, которую оставляла добыча, а их неутомимость так или иначе должна была помочь выиграть эту бесконечную гонку. Ведро это тоже прекрасно понимало. Оно жутко устало, а поскольку заветное оружие осталось в офисе, у ведра не было никаких преимуществ против этих могущественных и поганых паранормальных тварей. Увернувшись в очередной раз от лап Петро и провалившись в очередную вентиляционную шахту, оно неудачно подставилось под удар сидевшего в засаде лоа Самеди. Теперь уже никаких сомнений, что это была Самеди. Так метко стрелять из ружья в виде зелёной змеи могла только она.

— Как же больно-то! Как больно! Чтоб тебя на том свете пять негров на диване валяли! Швуль могильная! — выло несчастное ведро, заполучив пулю из ядовитого змеиного клыка прямо в седалище.

Следом за ним спешило лоа Самеди и недоумевало, а чего это ведро орёт, но не дохнет?

А Валера и не собирался помереть так просто. Яд, конечно, был хорош, но он за свою жизнь столько всякой отравы перепробовал, что у него давно выработался иммунитет, однако же даже ему было ясно: с таким ранением далеко не убежать. Да ещё если лоа найдут его кровь, тогда жди на свою голову новых опасных подарочков. Им тогда вообще целиться не придётся. Пуля заговорённая, на кровь сама дорогу найдёт, значит чего? Нужно срочно организовывать оборону. И пока он, не забывая ругаться и поминать всех лоа по матери, разрабатывал на бегу план своего спасения, телефон-предатель зазвонил снова.

*****

«Снова не отвечает, — расстроенно подумал Денис. — Видимо, занят очень. А жаль. Так хотелось его сюда пригласить, поели бы вместе, послушали тульповодов. Ну нет так нет. Потом будет локти кусать».

С чувством выполненного долга он задвинул мешавший ему чемодан с артефактом поглубже под стол и приступил к дегустации морских деликатесов. Что поделать, но чемодан нельзя было оставлять без присмотра, а куда-то ехать сейчас и перепрятывать его, он не имел никакого морального права. Желудок ему этого никогда не простит. Тем более тут ещё были и девочки. Пестимея не подкачала. Стриптизёрши были как на подбор молодые, гибкие и тонированные по бронзу. Ну как таких не хотеть? А они ещё и на каблуках, яркие, напомаженные, а когда одна рядом с ним нагнулась подобрать стикини с помпонами, несчастный невидимка едва не подавился слюной. Сомнений больше не оставалось. Всё сработает. Сработает как надо, если только тульповоды не васильковой породы. Нервничая, словно первоклашка на утреннике, Денис проглотил пару устриц, запил бокалом шампанского и с облегчением погладил себя по урчащему животу. Блаженство. Когда-нибудь, когда он станет богатым, каждый день так будет трапезничать. Спасибо тебе, Господи, за такую замечательную вкуснотищу.

*****

У колдовского защитного круга лоа притормозили и принялись топтаться на одном месте, а Валера в очередной раз подивился их чуйке. Любая другая нечисть обязательно бы вляпалась, а эти сразу допёрли что к чему. Ведь прах с Кудеярова молища, которым он обозначил круг, был гораздо сильнее обычной кладбищенской земли вперемешку с солью. Да и вправду сказать, обычная каменная соль тоже бы не подошла, нужна только определённая, добываемая из потца святых людей или их родственников. А зачем такие сложности, когда есть Кудеярово молище? Обычно этим прахом он и Денис огораживали опасную нечисть, но тут попробуй огороди — сразу освежуют. Вот и пришлось покинуть больницу и на открытом месте защиту ставить. А иначе никак. В подвале телефон, извините, не ловит. Зато теперь можно кого-нибудь на помощь позвать.

Присев на корточки и уподобившись усталому гопнику, он достал из кармана телефон и проверил последние звонки. Деня — гадина такая! Не мог потерпеть каких-то пять минут, а теперь твой товарищ вынужден скучать в окружении лоа, да ещё и с ранением в самом обидном месте. Ну ничего, сейчас тебе всё выскажем, приготовь уши.

Однако, как он ни старался, а дозвониться до Дениса так и не смог. И это было странно. Пришлось снять с браслета один из камушков с договором и призвать духа-посланника. Лоа за кругом моментально оживились и вроде как даже обрадовались. Сначала Валера не понял почему, а когда понял, было уже поздно. Стоило только духу покинуть круг, как на него моментально напали и растерзали на мелкие клочки.

— У вас чё, вообще ничего святого? — изумился очкарик, а потом нахмурился, припомнив, что лоа сами по себе святые ребята. Что они и лечат, и калечат, и вообще им слишком много позволено.

Лоа не отвечали. Закончив с призраком, они окружили круг и замерли. Словно ждали чего-то. Ну или кого-то.

— У вас совсем языков нет? Kass-Kass? labba-labba? Verstehen?

Лоа молчали. Их маски, похожие на черепа, не сулили ничего хорошего.

Валера почесал затылок, подумал и, когда это не помогло, он решил, что соображать мешает посторонний предмет, застрявший в его седалище. Пришлось немедленно приступить к операции.

*****

Азамат и Ислам поначалу осторожничали и побаивались. Они даже сначала отказывались от вина, напирая на то, что правоверным не положено, да и вредно, но когда к столу подали тазик чёрной икры, а в зале начали отплясывать приглашённые стриптизёрши, они вспомнили, что они ещё и казахи. И к тому же, вы же угощаете, да? Иван Иванович с Пестимеей хором заверили, что всё бесплатно и ещё с собой дадут, если надо. И что стриптизёрш, если нужно, тоже завернут в ковёр и подарят, но и гости должны понять, что разговор не о мелочах, а серьёзный. Денис сидел рядышком, ел, согласно кивал, не забывая отрывать у краба лишние ножки, и размышлял о всяких пустяках. Всё равно он умными речами не владеет, а новые работники и так хорошо справляются, его дело маленькое — ешь да зырь. Ох и хороша стриптизёрша справа. Прям пантера. Может, подарить ей одну коробочку? А она, скажем, с ним за это на свидание сходит. В кино, например? Интересно, сколько Пестимея им заплатила? Ого, а вторая тоже молодец! А может, к чёрту этих тульповодов? Тем более, судя по разговорам, они чего-то борзеют.

Азамат, нахлебавшись вина и наевшись деликатесов, действительно стал несколько груб в речах, особенно когда услышал про то, что ведьмак Альтазар — предатель.

— Быть такого не может, блят! У нас с ведьмаком всё честно всегда! Он же тупой, блят!

— Да вы оба пиздите, блят! — поддержал товарища более сдержанный на язык Ислам.

— А коробки? Он покровителя подорвал, а сейчас ходит и глазами на всех честно хлопает. Я, говорит, ничего не знаю, — спорила с ними горластая Пестимея. — Мы специально их сюда привезли, вам показать. А потом к Насте повезём, ну, когда она снова у себя появится. Получается: Альтазар сейчас самый сильный. У него доступ к кристаллам. У него родня. Нас всех убьют, или вы чего, под ведьмаков ляжете?

— Э, мы тебе, что, блят, циновки какие? Думай, что говоришь своими губами! — обиделся Азамат.

— Подстилки, — скромно поправил его Иван Иванович.

— Чего, блят???

— Мы вас нисколько не хотели обидеть, — Полуэктов примирительно поднял руки. — Мы вас ценим, но мы прямо чувствуем, что будет замес. Вы единственные из нас, кто работает напрямую с Альтазаром, и вы ближе всех к нему.

— Но мы на Настю работаем, э-э! Настя наш ханым, а не это говно железное. Мы только забираем камни откуда скажут. Мы, и ещё иногда эти... как их?

Азамат пощёлкал пальцами, пытаясь вспомнить, и посмотрел на Ислама в поисках слов поддержки.

— Кан араласу. Коля и Оля, — пожимая плечами, ответил тот.

— Во. Сестроёб Коля и братотрах... Я её по имени не хочу даже обзывать! Егиздер, короче. Фу, бля, ненавижу их. Как представлю, у меня изо рта шайтан так и лезет, — пожаловался Азамат и попросил налить ему ещё водки.

— А они что, тоже по кристаллам? — удивилась Пестимея.

Тульповоды переглянулись и снисходительно заулыбались.

— Э, а ты чё, не знала? Ты же ближе нас к Насте стоишь. Они не только забирают камни, они ещё и помогают, если пациент жив. Удавку на шею — и сау болыныз, а душу — в камень.

Полуэктов и травница обменялись недоумёнными взглядами.

*****

— Ай! Как же хорошо! Как же заебательски! — орал Валера, выковыривая перочинным ножом ядовитый зуб. — Когда без анестезии, так заебись думается!

И это была чистая правда. С болью пришло множество полезных мыслей, и самой первой стало понимание, отчего лоа не разговаривают. Они просто ещё не научились. Это были свежие лоа, существующие на одних инстинктах, им не хватало опыта, а значит, призвали их совсем недавно, вероятно, несколько дней назад.

— Чё молчите, уроды? Хоть бы похлопали, — возмущался он, поглядывая одним глазом на своих сторожей. — Я теперича всё про вас знаю, покопался в заднем уме и узнал! Если бы вы были на опыте, вы бы не устраивали засад и не гонялись за мной как дебилы. У настоящих древних Петро и Самеди до хренища иных методов против человечишки вроде меня, но тот, кто вас призвал, видимо, рассчитывал на эффект неожиданности. Но его изначально не было... Ай, бля! Мы о вас знаем и все ваши слабости. Так что стойте, суки, сколько хотите, вы против меня — щенки! Три щенка! Как только выберусь из круга, вы у меня попляшете! Особенно ты, контра заграничная, которая в Чапая стреляла! Но ничего у тебя, Фанни Каплан, не выйдет! Ленин жил! Ленин жив! Ленин будет... Ай! Так, спокойно, хватит орать, почти выковырял.

Бросив нож, он ухватил кончиками указательного и большого пальцев тонкий шиловидный зуб и осторожно потянул, морщась от нестерпимой боли. Позор-то, позор какой. Хорошо, что не дозвонился до Дениса. Ну вот зачем ему это было надо? К чему эти игры в Мурзилку? Выпендриться хотел? Довыпендривался. Захотел поиграть в бизнес. Ну и как, нравится?

Утирая непрошеные слёзы, он изучил зуб и покосился на маячившее за кругом тёмное, но при этом прозрачное тело лоа Самеди. А что, шанс проклясть зуб у него имеется, ведь это же просто неопытная девочка. Ну, не совсем девочка. Скажем так, символизирует девочку, а бить её мы будем всё же как мальчика. Эх, заарканить бы одного из них да к кругу подтянуть, да только вот нечем. Всё, что у него при себе, против них не поможет. Остаётся лишь ждать, да продолжать оказывать себе первую помощь. И врачи-паскуды, ни один на его крики не выглянул, притаились суки. Но их тоже можно понять: связываться с лоа никто не хочет.

Валера закурил сразу три сигареты. Прикладывая их по очереди зажжённой стороной к ранке, он морщился, не забывая ругать себя за беспечность. Лоа ждут. И кто-то точно к ним придёт. А этих кого-то мы знаем. Вариантов два, и оба паскудные. Либо это будет Настя, либо её негр-покровитель. Стыд-то какой, проиграть дилетантам. Ну ладно, допустим, негр не дилетант, но всё равно так нечестно. Сразу три лоа. И где! В Москве! И всем спецслужбам, что интересно, плевать. Ребята, господа, ау! Это всё равно что шестой флот ВМС США в Москве-реке прямо напротив Кремля плавает, как говно в проруби, а все ходят мимо и только зевают.

*****

Капитан Бурунов науськиваемый Марфушенькой решил в этот раз не церемониться. И если вопрос о деньгах и иных материальных ценностях встал, как говорится, ребром то собственно почему бы и воспользоваться положением? Ясновидящая убедила его, что никто в шайке про тульповодов ни сном ни духом, а брать их нужно строго в тот момент, когда они оба будут пьяные. Предатели и воры тогда никакого сопротивления оказать не сумеют. Но для верности нужно обязательно их убить, тела спрятать, а все денежки, что найдут, отправить через знакомых военных лётчиков прямиком в Хабаровск, а уж там она договорится. Есть мол, у неё, подходящие перекупы, что за двадцать процентов от общей суммы переведут рубли в японские деньги, а уж с теми деньгами и до Японии недалеко. Главное - людишек подобрать исполнительных и верных, заплатить им как следует, за молчание, а самим улететь на дальний восток.

Ну исполнительные у Бурунова как раз имелись. Только делиться с ними он нисколько не собирался. А зачем? Просто сказал кому надо, что поступил срочный приказ от генерала, а дальше закрутилась машина правосудия. К месту где отдыхали Азамат и Ислам подъехало сразу пять грузовиков ЗИЛ - 131, а следом за ними Газели откуда откуда начали выскакивать милиционеры намереваясь оцепить опасный объект.

*****

Новый звонок от Дениса Валера воспринял уже как должное. Ну наконец-то. Появился шанс спастись из позорного окружения. Ну ничего, сейчас кавалерия живо прискачет, и мы покажем лоа чёрного петуха. Однако грустный голос Дениса живо спустил его с небес на грешную землю.

— Валер, а помнишь, ты говорил про тот артефакт, что у меня под кроватью лежал и что ты строго-настрого запретил им пользоваться?

— Какой на хрен артефакт! Деня, мне сейчас не до этого...

— Да я понимаю, я на всякий случай предупредить, он сработал. Ты просто не поверишь, там такая ситуация была, грубо говоря — несчастный случай. Я тебе сейчас расскажу...

— Не надо, — тихо, но отчётливо произнёс Валера и немного погодя добавил: — Я тебе перезвоню через пять минут.

Он отключил телефон. Постоял немного, а затем задрал голову и посмотрел на небо.

— Видит Бог, я этого не хотел, но отступать поздно, — прошептал он, после чего достал из кармана зуб, ещё недавно принадлежавший Галине Петровне.

Работа над ошибками

Ну вот почему всегда так? Казалось бы, всё есть: оружие, методы борьбы, разведка, способности всякие, но как доходит до дела, то сидишь с пустыми карманами и рваной жопой. И выкручиваешься. Снова выкручиваешься, словно лампочка Ильича из патрона. Вот про кого говорят — сапожник без сапог, электрик без отвёртки? Про тебя, Валерочка. У кого целый бункер опасных артефактов? У тебя. У кого оружие, способное усмирить любого лоа? Тоже у тебя. У тебя была возможность уничтожить всю эту шоблу ещё вчера? Нет, не отвлекайся и не оправдывайся: была-была. Вместе с негром и Настей, всех бы в одну жопу запихал и в Австралию малой скоростью. Пусть бы их там всех коалы доедали, или чего они там едят? Эвкалипт, кажется. Ну тогда, значит, кенгуру. Эти-то точно хищники.

Чтобы не грустить и не впадать в отчаяние, Валере пришлось самому себе устроить выволочку и строгий выговор. В другой бы раз он бы конечно заставил директора, но, поскольку Денис и без того находился, скажем так, в непростом положении, то уж ладно, не грех позаниматься самоедством и самостоятельно. А пока ругаем самого себя, руки простаивать не должны. Бодро копаем небольшую ямку, кидаем туда зуб Галины Петровны и из сподручного мусора, оказавшегося внутри круга, делаем магическое построение. Колдовать-то внутри круга мы можем, хе-хе. Так, а что у нас по материалам? Веточки? Подходит. Палочки? Тоже подойдёт. Стекляшки, презерватив, жалко, что порванный, но это ничего, это всё условности, делаем привязку на оргазм, сюда же добавляем жёваную жвачку, налепленную на салфетку, фантики от конфет и высохшую женскую прокладку. Как она тут оказалась? Неважно. Нам сейчас как бы не до морали. А чтобы не скучно было, позвоним нашему директору, и пусть пожалуется на свою нелёгкую жизнь.

— Чё ты там так долго? — немедленно заныл Денис в телефонную трубку. — У меня тут, знаешь, какая беда?

— Догадываюсь, — краем глаза поглядывая на маячивших неподалёку лоа, проворчал очкарик. — Но ты давай, не стесняйся. Рассказывай по порядку, времени у меня теперь свободного целый вагон.

— Ну раз вагон, может, приедешь и поможешь мне?

— Не могу, — ироничным тоном отказал Валера. — Я сижу в окружении трёх демонюг неподалёку от Ховринки и в данный момент испытываю некоторые трудности с передвижением.

Он коротенько обрисовал ситуацию. Как отвёз побитого Владыку Нектария лечиться в больницу для нечисти и как на свою беду встретил там госпожу Настю, а поскольку на появление африканских демонов он не рассчитывал, то пришлось от них сначала побегать, а потом рисовать защитный круг, за которым он теперь, собственно, и отсиживается.

— Ох ты ж! — испугался Денис. — Ты там как вообще, живой? Тебя не ранили?

— Ранили, но тут как в мультике про Винни Пуха. Стреляли, но не попали в шарик.

— Тогда чего? Я к тебе на выручку?

— Сначала расскажи о результатах переговоров, а потом уже решать будем, — попросил очкарик, не забывая заниматься магическим построением. Оно уже было почти закончено: прокладка и презерватив полетели в ямку, а стекляшки были заботливо разложены по краям. Оставалось только всё правильно соединить при помощи щепочек, ниток и всякого полезного мусора. А болтовня по телефону всё равно что медитация, необходимая для подготовки к ритуалу. Так что бубни, Деня, про то, как космические корабли бороздят Большой театр, опытному колдуну Валере это нисколько не помешает.

Денис, вздыхая, рассказал, что переговоры проходили нормально и даже здорово. Тульповодов удалось убедить в свою пользу. Они напились, наелись, побратались с Полуэктовым на объедках краба, а когда им показали деньги и предложили взять себе по коробушечке в качестве благодарности, так они и вовсе пообещали разобраться с предателем ведьмаком своими личными силами. Потом девочки-стриптизёрши подтянулись за стол, стало ещё веселее, а у него совершенно не вовремя прихватило живот. И хотя Полуэктов так убедительно рассказывал, что всё свежее, типа прямо из-под коровы, но эти устрицы — это реально какое-то свирепое химическое оружие. В результате пришлось срочно отлучиться из-за стола буквально на минуточку, а когда он через полчаса вернулся обратно в зал, то увидел, что его сотрапезники лежат на полу, руки за голову, а по залу ходят Бурунов и спецназовцы. А может, и СОБР, там по нашивкам всё одно непонятно было, тем более что все были в бронежилетах и шлемах, а кроме них, в зале присутствовала Марфушенька. Эта гадина своим ясным взором углядела буквально всё, ходила и пальцем показывала, где деньги лежат. А Бурунов ей поддакивал и говорил, что они с таким богатством будут до старости на Канарских островах коктейли хлебать. Достали, значит, из-под стола чемодан...

Валера слушал и не перебивал. Он уже знал, чем всё закончится. Менты артефакт нашли. Прямо как дети. Разве не ясно, что подозрительные чемоданы, у которых на боку написано «Не трогать!», «Опасно для жизни!» и «Сунешь каляпы — пиздец тебе, чёрт!», лучше не открывать, а оставить для более компетентных специалистов, для сапёров например? Хотя чему, собственно, удивляться, это же милиция. Там же до сих пор некоторые верят, что законы УК РФ превосходят по своей силе все другие законы. Но тут, увы. Метафизика, она в УК РФ тоже не разбирается. Чемодан открылся, и милиционеры увидели внутри сушёную голову древней Скудоумихи.

А дальше чего?

Да ничего необычного. Один из так называемых силовиков, будем считать, что это был Бурунов, потрогал сушёную голову пальцем. Совершенно безобидное и спонтанное действие. Увидел непонятную хрень и давай в неё пальцем тыкать, надо же удостовериться, а если чего, палец не жалко, новый отрастёт. Разумеется, голова тут же открыла глаза, а затем и рот, и все, кто был в помещении, а возможно, и на улице, услышали её вой. Может быть, кто-то поспорит, скажет, что, поскольку лёгких у головы нет, то не может быть и никаких криков. Что это мол, нонсенс и вообще супротив общепринятой биологии. Однако у нечисти своя аномальная биология, а чтобы издать один-единственный звук, в данном случае посмертный вой, ей, Скудоумихе, ничего не требуется, у неё всё нужное в голове для этого есть, а дальше...

— Валер, там все, кто был рядом, дебилами стали. Сидят, сопли пускают, слюни, двое уже обкакались, маму зовут. Там всех по-разному шибануло, но в среднем они сейчас умом где-то в возрасте двух-трёх лет, — говорил Денис. — Хорошо хоть своих я, как мог, утащил за шкирку.

— Ты не договариваешь, — задумчиво произнёс Валера. — Это на тебя, выхухоль подкустовная, посмертный крик не успел подействовать, а на них — очень даже. Итак, сколько им? Не ускользай от ответа. Что они помнят?

— Помнят, что им по двенадцать лет, — грустно признался Денис. — Я их в машине запер. Шоколадок им купил. Они сейчас там за сникерс дерутся.

— Ну хоть что-то они помнят. Очень жаль, что слабоумие почти не лечится.

— Чего жаль? Они думают, что я их дядя и повезу в Луна-парк на заграничной машине. Пестимея Ивану Ивановичу уже нос разбила за право посидеть на переднем сиденье, что мне делать-то?

— Наверное, отобрать у младенцев оружие, вызвать взрослых сотрудников МВД, медиков, психотерапевтов, ну и наказать племяшку Пестимею за мордобой, — предположил Валера. — Хотя нет, ты же не справишься, лучше запиши на бумажке и передай какой-нибудь взрослой тёте на улице мою инструкцию.

— Прикалываешься, да? Ну и сиди там в своём круге до старости! Хрен я к тебе приеду!

— А я тебя и не собирался на помощь звать, — Валера перевёл взгляд на небо. — У тебя, дружок, другая задача. Значит, так: берёшь наших малолеток и садишься на хвост Альтазару. Мне наплевать, где ты его будешь искать, но чтоб нашёл и проследил его до секретного завода, где ведьмаки искусственные кристаллы делают. Как только там окажешься, то позвонишь мне. Если я вдруг не отвечу, пришлёшь смс и приступаешь к следующей фазе.

— Чего? — не расслышал товарищ директор. — Там ещё задания будут?

— А как же. Вторая фаза, слушай внимательно: проникаешь на производство и захватываешь его в нашу пользу. Всех, кто там будет тебе сопротивляться, разрешаю уничтожать и превращать в мусор. От Альтазара нам нужна только голова, остальное можешь порубать в капусту. Рейдерский захват, ты всё понял?

— Понял. А зачем?

— Это ты узнаешь, когда наступит время для третьей фазы, — Валере очень не хотелось посвящать напарника в тонкости возможных будущих переговоров, где на кону будет стоять его жизнь, и именно поэтому ему пришлось уклониться от прямого ответа. В сущности, какая разница, для чего может потребоваться производство? Это же козырь! А козыри всем нужны. Ну вот приползёт, скажем, сюда госпожа Настя, начнёт ругаться, а он ей: «Мадам, я вас услышал, меняемся. Я вам ваш свечной заводик обратно, а вы мне жизнь, только пусть ваши лоа отвернутся минут на десять».

— Ладно, только мне с пострадавшими будет не очень удобно, — подумав, согласился Денис, после чего спросил: — Ты не помнишь, через сколько амнезия после Скудоумихи проходит?

— От обычной — несколько лет, но в чемодане лежала особая голова. Я не просто так, знаешь ли, её опасался.

— Блин! Точно. Навсегда, значит.

Судя по голосу, Денис окончательно расстроился.

— Слушай, во всех неудачах надо искать свои плюсы. Да, с тульповодами не вышло, но зато у тебя теперь есть племянники. Только за Пестимеей приглядывай, а то она девочка бойкая, следи, чтобы она глазки взрослым мужикам не строила, а то в её возрасте и до всяких глупостей недалеко, — не удержался подлый очкарик.

— Спасибо, утешил. Ты настоящий друг.

— Ой, да не ной. Вселишь в них бесов. В состоянии одержимости от них будет больше пользы, — посоветовал ему друг.

— Но это же не этично!

— А московскую милицию в сосунков слюнявых превращать этично?!! У них ведь наверняка у самих жёны и дети, а ты их в памперсы!

— Валера, заткни хлеборезку!

— Я же не говорю, что это позор, я говорю — молодец. С каждым днём новые весёлые подвиги, и, что самое интересное, всегда нечаянно. Я, может, этот чемодан для других дел берёг, хотел с ним на передаче «Своя игра», ну или в «Слабое звено» выступить, а ты не то что я, широко, всё в народ! С душой к делу подошёл, по-нашенски! Я тебе, только не пугайся, руку пожму при встрече, если выживу! Деня, ты супер! Ты мне, главное, ведьмачий завод в Подмосковье не сломай раньше времени, а ведьмаков вообще не жалей нисколечко. Тебе всё прощается. Ты же директор!

— Да пошёл ты к дьяволу!

Денис резко оборвал звонок, послышались короткие гудки, и очкарик тяжело вздохнул. Почему-то именно сейчас он почувствовал себя необычайно одиноким.

*****

Время шло. Лоа тусили поблизости и нисколько не обращали внимание на его пришёптывания. Весьма опрометчиво с их стороны, поскольку, будь они опытными, драпали бы уже без оглядки.

— Ничего, скоро вы, ребята, узнаете, почём фунт лиха, — пробормотал Валера, проколол себе подушечку среднего пальца левой руки до крови и принялся шептать самые главные и заветные слова, необходимые для заговора на ревность. Мало призвать сюда саму Галину Петровну, нужно, чтобы она заявилась в определённой кондиции. Накрученная и под шофе.

На душе тоска,

Про вас говорит — доска,

А сам цырлами шасть да шасть,

Девочек в отделении

Исцеловал всласть.

Так и сказал:

«Останусь, говорит, бобылём.

У медсестёр тити

Под халатиком,

Как арбузы,

А у вас, Галина Петровна,

Днём с огнём».

Меня, значит, выгнал

За пузырём,

А сам в палате заперся

Сразу с двумя блондинками,

И у них там сейчас секс втроём...

Заговор был длинный, нужно было обязательно пройтись по всему генеалогическому древу Галины Петровны, найти всех её медвежьих и гориллообразных предков, а кроме того, обязательно вспомнить её мать и то, как о ней отзывался Владыка Нектарий. Также следовало рассказать всё, что он думает о её престарелых прелестях, ну и, разумеется, не забыть тот факт, что она бьёт как баба. И уж когда все его слова поселятся в её голове, то местные тараканы почувствуют себя неуютно и как забегают, забегают, а дальше она сама сюда прибежит. На крыльях ревности.

Вот только была одна проблема. Лоа было три штуки, а Галина Петровна всего одна. И потому посылать её одну на верную смерть было не только низко и аморально, но ещё и крайне непрактично. А ну как проиграет? Ну уж нет. На такой исход он был не согласен. Он же боец, он революционер, он ёж, в конце концов, можно сказать, потомственный. Что там этот козёл главврач про батюшку его говорил? Пришло время кое-кому познакомиться с философией Выродка.

Валера задумчиво посмотрел на громаду Ховринской больницы, разобрал магическое построение и поднёс к губам одну из стекляшек.

*****

Охранник, стороживший Ховринский недострой, неожиданно свернул с привычного для себя маршрута обхода и, решив подняться на небольшой пригорок, обнаружил внизу постороннего молодого человека в очках и в рваной одежде. Молодой человек сидел на корточках, тихо пел песню про крейсер «Варяг» и чего-то рисовал на земле палочкой от мороженого. Охраннику показалось, что посторонний находится под воздействием неких запрещённых веществ, и потому он сразу же поспешил сделать ему устное предупреждение.

— Эй! А ну пошёл на хуй отсюда!

— Сам пошёл на хуй, — не отвлекаясь от своего занятия, посоветовал ему посторонний.

— Я кому говорю, свалил бля отсюда, наркоман ёбаный! А то пиздану! — вежливо попросил охранник и продемонстрировал электрошокер.

— Дядя, здесь опасно. Съебитесь отсюда сами, ради Христа, — глядя куда-то в сторону, сообщил очкарик.

— Я тебе сейчас покажу дядю, ушлёпок героиновый! Сам напросился.

С этими словами охранник с самым угрожающим видом начал спускаться с пригорка. Ему было не впервой выгонять с охраняемой территории посторонних, а кроме того, он только недавно пообедал и был не против об кого-нибудь почесать кулаки. Подумаешь, какой-то задохлик, да ещё и в очках, щас он ему пинков надаёт, а потом перед напарниками по смене похвастается. Тут каждый день разную молодёжь гоняют, а за такую зарплату какие ещё развлечения? Разве что телевизор.

Ему оставалось пройти всего каких-то несчастных пять метров до очкастого наркоши, но, почувствовав вдруг в груди неприятное жжение, охранник остановился и, автоматически приложив ладонь к больному месту, нащупал у себя то, чего в принципе быть не могло.

— Да-да, — прокомментировал, не отрываясь от своих дел, очкарик. — Я предупреждал.

Охранник захрипел и опустил голову вниз. Он увидел, что слева у него в груди образовалась небольшая дыра с рваными краями размером с кулак, и там, внутри, что-то пульсировало, капало, но при этом чего-то там внутри не хватало. Мужчина покачнулся. Из ослабевшей руки выпал электрошокер и покатился вниз. Очкарик тут же бросил ковырять палочкой в земле и принялся вытягивать из штанов ремень, но через пару секунд остановился. Электрошокер всё равно был слишком далеко, ремнём не достать, и он разочарованно махнул рукой, наблюдая, как охранник сделал по инерции шаг вперёд, а затем, нелепо взмахнув руками, повалился на брюхо. Он так и не увидел, кто его убил, зато это прекрасно видел очкарик. Лоа Петро держал в правой лапе ещё живое, подёргивающееся в судорогах человеческое сердце и, видимо, не понимал, что ему дальше с ним делать.

— Понаехали черножопые демоны в Москву и порядки тут свои африканские устраивают, — со злобой в голосе произнёс очкарик, после чего крикнул, обращаясь к лоа: — Эй, деревня! Ты хоть в курсе, что тут нельзя местных убивать почём зря? У нас тут по закону живут, а не по вашим людоедским понятиям.

Петро промолчал. Видимо, гордость не позволяла ему общаться на равных с человеческой швалью. Валера не дождался ответа, пожал плечами и, усевшись по-турецки, принялся смиренно ждать развития дальнейших событий, а то, что они скоро произойдут, он нисколько не сомневался. Охранник-то был не простой, а помеченный местной нечистью.

*****

Негр-демонолог шёл медленно, опираясь на тяжёлую деревянную трость и прихрамывая на правую ногу. Он был одет в белый летний плащ и такие же белые брюки, на голове у него была модная белая шляпа с лиловой лентой, и рубаха под плащом, как отметил Валера, была того же цвета, что и лента на шляпе. О, как. Дядя-негр модник. И сердце у него, поди, золотое, прямо как тот золотой пистолет, который он достал из кармана.

С расстояния примерно пятьдесят шагов негр принялся в него стрелять. Выстрелил семь раз и, разумеется, все семь раз благополучно промазал. Валера, зевая, выковырял из земли пулю и обнюхал её исключительно из одной только вежливости. Дорогой боеприпас. Дорогой порох, а пистолет «Пустынный орёл» под патрон калибра двенадцать и семь на тридцать три миллиметра говорит только о том, что данный негр имеет самое сутенёрское происхождение. Такое бессмысленное расточительство могут себе позволить только те, кто в своей жизни ни грамма своим трудом не работал.

Перезарядив пистолет, негр снова двинулся вперёд. Прошёл двадцать шагов вперёд, опёрся на трость и снова принялся стрелять в очкарика, преспокойно сидевшего на одном месте. Вновь прогремело семь выстрелов, и снова всё в молоко. Негр выругался. Валера невозмутимо повернул к нему голову и принялся демонстративно ковырять в ушах указательным пальцем. Теперь ему было немного жаль этого демонолога, только сейчас он увидел, что правая половина лица мужчины закрыта специальной маской, искусно маскирующей увечье, а правый глаз у него и вовсе существовал только для вида. Нету у вас одного глазика, гражданин. И как же вам после этого не стыдно, одноглазому, по воробьям из такой пушки палить?

— Шакал смердящий! — прошипел негр. — Пули тебя не берут, но ничего, я тебя иначе достану.

Валера, увидев, что демонолог сменил бесполезный пистолет на гранату, тут же поспешил предупредить:

— Не советую. Шуму будет много, а кроме того, она может к вам назад вернуться.

Негр ощерился, показав ровные ряды золотых зубов.

— Скунс поганый! Отрыжка стервятника. Выходи, и сразимся как мужчины.

— Не-а. Я с калеками не дерусь. И собственно, чё вы ко мне привязались? Я вам не мешал, шёл проведать свою подземную бабушку, только-только заплатил главврачу взятку, а тут ваши... Это же ваши демоны в масках? Или вы не вместе?

Валера показал пальцем на лоа, а потом перевёл на демонолога.

— Под дурачка косишь? — улыбка негра стала ещё более зловещей. — Меня только что выгнали из больницы. Не дали долечиться, и причина такого хамского отношения — это ты! К твоему сведению, я обладаю даром предвиденья, и кое-что мне про тебя известно.

— Чего известно? — Валера изобразил недоумение. — То, что ваш лоа ёбнет местного охранника? А почему вы ему не помешали? Знали и не помешали? Тогда правильно вас из больнички под зад ногой. На хулиганов и убийц - страховка от Гиппократа не распространяется.

— Это ты его заставил! Ты подманил сюда охранника, словно мотылька на яркий свет лампы.

— А вы докажите. Все вокруг свидетели, что я ему громко говорил: «Пошёл на хуй!» И что было дальше? Ваш лоа напал на беззащитного работника ЧОПа и превратил его в бессердечный труп. А до этого они за мною гонялись, очевидно, с такими же намерениями. Ничего, ничего, недолго вам, пришлым поганцам, топтать нашу святую русскую землю! Сейчас вся окрестная нечисть почешет рога, соберётся с силами и вам таких пиздюлей выпишет, до самой Антарктиды будете лететь не оглядываясь.

Вместо ответа демонолог поводил головой, изучая размеры круга.

— Напрасно ты думаешь, будто бы находишься в безопасности, — процедил он. — Эту землю, что ты рассыпал, можно смыть проливным дождём. Сейчас я тебе продемонстрирую своё могущество.

Директор всегда прав.

Денискиных нервов хватило всего на полчаса, а дальше он едва не опустился до настоящей истерики, и виной этому были двое великовозрастных шалопаев. Иван Иванович и Пестимея ни секунды не желали сидеть на месте, и даже когда он их обоих связал, они всё равно умудрились подраться в салоне и заплевать друг дружку до горьких слёз. Товарищ директор и подумать не мог, что с детьми бывает так сложно. Ему даже пришлось провести дополнительный тест на проверку возраста, но там всё сошлось как на ладони у слепого хироманта. Им действительно стало по двенадцать лет. Но бляха-муха, неужели они в этом возрасте были такими дикими? Или это сахар виноват? Точно — сахар. Целый пакет шоколадок стрескали, и ни в одном глазу, только визжат, а Пестимея, ко всему прочему, требует её за руль допустить.

Ну какой вам руль? Спать! Быстро!

Он успокоил обоих, погрузив в лёгкий сон, а потом побежал проверять, что происходит в кафе. К этому времени там было уже не протолкнуться от различных экстренных служб. Полиция, скорая, ФСБ, наркоконтроль, да ещё СЭС зачем-то припёрлась. Ах да, это же он её с перепугу вызвал, ещё тогда, когда подыхал в туалете. А чё он, разве не прав? Эти устрицы — сущая отрава. И ладно бы только он от поноса корчился, а вон, тульповоды, стриптизёрши, спецназ этот загадочный, а может, и частный, под руководством капитана Бурунова, им же теперь до старости под себя ходить. А не открыли бы чемодан — и сейчас всё было бы нормально. Морды бы им набил просто, и всё.

Да-да, неизвестно почему, но в ситуации с чемоданом Денис считал себя пострадавшей стороной и был уверен, что во всём виноваты силовики госпожи Насти вместе с Марфушенькой. Вероятно, данная подмена понятий случилась в его голове в результате воздействия артефакта, но, с другой стороны, кто его будет судить? Валера? Так Валере он всю правду рассказал: чемодан был под столом, у него под ногами, а то, что его открыли, так он не виноват. Не он же открыл, не специально, это всё устрицы отравленные виноваты вместе с ментами.

Правда, то, что тульповоды и двух слов связать не могут, это, конечно, печально. И девчонок жалко. Красивые... были. Хотя, может, им мозги с такой красотой и без надобности, но всё равно неудобно получилось.

А тут ещё, ко всему прочему, в кафе припёрлись сыскари из Восьмого отдела. Стоя скромненько в уголке, Денис с любопытством наблюдал, как они под шумок проверяют все помещения при помощи своих хитрых поисковых артефактов и как могут, пытаются допрашивать пострадавших. Ну а те, конечно же, ни бе ни ме. Только агукают. Особенно жутко агукала ясновидящая Марфушенька, не забывая показывать пальцем в тот угол, в котором прятался ни в чём неповинный товарищ директор, но кто же ей, дурочке, поверит. Денис уже собрался уходить, но тут прибежал генерал Фёдоров, и он, конечно, остался, надо же послушать, о чём он там разговаривает с комитетчиками.

— Умоляю! Верните разум моим сотрудникам! — упрашивал Фёдоров работников Восьмого отдела. — Есть же, наверное, способы?

— Генерал, шли бы вы отсюда, — хмуро советовали ему. — А этих своих можете увольнять по собственному, задним числом. Отныне они инвалиды.

— Но, может, таблетки какие, капельки?

— Генерал, после крика Скудоумихи радуйтесь, что они хотя бы дышать умеют. Кстати, вы не в курсе, почему тут так много наличных денег, подозрительно похожих на те, что у вас пропали?

— Нет. А вы уверены, что это мои... В смысле, из числа пропавших? — окончательно растерялся Фёдоров.

— Ну, если не ваши, тогда большое вам за деньги спасибо. В любом случае всё будет конфисковано вплоть до окончания расследования. Так что рекомендуем вам никуда из города не выезжать.

Услышав про расследование, Денис почесал затылок и решил побыстрее покинуть место происшествия. Очевидно, что спецы из Восьмого отдела уже догадались, что это за потусторонний объект такой, а если немного поищут, то выяснится ещё один неприятный моментик. Чемоданчик-то краденый. А башка Скудоумихи — из ихнего спецхрана. И как только они поймут, что на территории Москвы появилось то, что, согласно документам, пропало четверть века назад, тогда уж точно начнётся настоящее расследование с привлечением всех причастных и виноватых.

Вывод какой?

Перепрятать чемодан. И куда-нибудь подальше. На Курилах, скажем, закопать или утопить в море Лаптевых. На худой конец, можно будет кому-нибудь подбросить. Например, госпоже Насте. Уж такую шуточку даже Валера одобрит. Только вот с малолетками надо бы разобраться.

Вернувшись к машине, он принялся искать, куда его напарник спрятал сумку, в которой они обычно хранили образцы подходящих для вселения бесов. Валера, как назло, снова устроил уборку, после которой было ничего не найти. Проверяя многочисленные тайники, Денис неожиданно наткнулся на кожаный планшет, внутри которого находилась дюжина пробирок. Надпись на планшете гласила: «Бесы высшего качества» и в скобках: «Не трогать. Это мне на День Рождения».

«А, ну как обычно, — нисколько не удивился Денис. — Лучшее, как всегда, предпочитает от друзей прятать, единоличник хренов. Но раз сам просил сделать из слабоумных послушных рабов, то извините, будет исполнено, а два пузырька пойдут на пользу общему делу».

*****

Удостоверившись, что вселение прошло успешно, товарищ директор освободил Полуэктова и Пестимею. Одержимые благодарно кряхтели, потирали затёкшие запястья и ощупывали себя.

— Теперь я ваш господин, понятно? — сообщил им Денис.

— Да, господин, — отозвался Иван Иванович, щурясь в полумраке салона. У одержимых всегда по два зрачка, поэтому они по привычке прячут глаза от посторонних.

— Слушаю и повинуюсь, мой господин, — промурлыкала Пестимея и, словно змея, проскользнула на переднее сиденье.

— Души людей, в тела которых я вас подселил, они смогут со временем вернуть память? — поинтересовался Денис.

— Нет, мой господин, — немного подумав, произнёс Иван Иванович.

— Они попали под действие необычайно древней и опытной нежити, — подтвердила Пестимея, ощупывая свою грудь. — Разрушены не только нейроны мозга, но ещё и психическая связь между душой и телом. Впрочем, если они будут учиться? Скажем, снова отправить их в школу?

Она вопросительно посмотрела на Полуэктова, но тот отрицательно покачал головой.

— Не особо поможет. Продолжительность жизни наложит свой отпечаток. В результате всё равно получатся две инфантильные личности с множеством подростковых комплексов. Это необычная Скудоумиха. Так что вижу я тебя, детка, рожающей от первого встречного.

— Ой, кто бы говорил, — презрительно сморщила носик женщина. — А тебя посадят за педофилию. И месяца не пройдёт.

— Плохо дело, — пробормотал Денис, переваривая их ответы. — Чё-то вы слишком умные. Видимо, синхронизация с астралом.

— Мы не пользуемся астралом, мой господин, — промурлыкала Пестимея. — У нас допуск к высшей инферносвязи. Грубо говоря, у нас высокоскоростное подключение к аналогу вашего интернета. Выделенка, по-вашему.

Так-с, сотрудники не должны быть умнее директора, тем более такие ушибленные на голову, как они, моментально сообразил Денис и хотел было уже сурово нахмуриться, но одержимые моментально просекли, чего он про них подумал.

— Вы напряжены, мой господин, — ласково произнесла травница, придвигаясь к нему поближе.

— У вас так много проблем, вам надо расслабиться, — поддержал её сзади Иван Иванович.

— Приспустить штаны, — жарким голосом посоветовала Пестимея.

— Я сделаю вам массаж, — предложил Полуэктов и опустил руки на плечи Дениса.

— Поработаю язычком, — пообещала от всей души Пестимея.

— Засуну палец вам в...

Товарищ директор, не выдержав такой фамильярности по отношению к высшему руководству, зарядил Полуэктову в нос с локтя, а затем ухватил нахальную Пестимею за горло и заставил посмотреть ему прямо в глаза. Двойные зрачки одержимой испуганно расширились.

— Твою мать! Да вы суккубы! — прорычал Денис.

*****

Полуэктов Иван Иванович обиженно плакал в салоне, а на передних сиденьях вовсю шла ожесточённая борьба.

— А ну выплёвывайся обратно! Лучше сама, а то я тебя через жопу выдерну! — требовал Денис, держа суккуба одною рукой за горло, а другой тыкал ей в рот пустым флакончиком.

— За что, господин?!! Это не по понятиям! Вы же нас сами служить заставили. Мы вам в верности поклялись! — обиженно верещала Пестимея.

— Да нахер вы мне сдались, проститутки потусторонние! А ну лезь обратно в свой стеклянный блядушник!

— Господин, мы на вас нажалуемся! Нас господин Валера только по праздникам вызывает. И только в красивых баб! А вы, между прочим, одну из его подружек в старого мужика засандалили. Он вам этого не простит.

— Ай, да бля! Что же за день-то такой!!!

Денис в ярости отбросил пустой флакончик и едва не завыл от горя. Крыть ему было нечем, тем более что на той сумке действительно было предупреждение. А Пестимея, ощупывая помятую шею, тут же принялась рассказывать, что их, всю дюжину, поймали аж год назад, сам господин Валера, и что у них договор «только по праздникам». Но они и сами не против, потому что работа весёлая, а хозяин вселяет их только в тех, кто ему насолил в будние дни или ещё по какой памятной причине, а началось всё с молодой артистки, которая ему нахамила, а он ей пообещал трах в разных позах. Она-то потом забыла, а он выдернул её прямо с гастролей вместе с подтанцовкой, а поскольку там была целая дюжина красоток, вот тогда-то он суккубов и наловил. И вообще, они на эту сомнительную ситуацию не рассчитывали, Валера обещал, что в следующий раз будет вселять их в судью, дочку судьи, в прокуроршу, в адвокатшу-дуру, а также ещё в несколько участниц того злополучного ДТП, где его машину поцарапали. Обещал всю судебную систему за Япошу вые...

— Да заткнись ты! Я думаю! — взревел Денис.

В этот момент в сумочке травницы запиликал телефон.

*****

— Аллоу? Да? Да. Прихворнула немножко, а так всё хорошо, да. А у тебя как дела? Полуэктов? Не-а, не встречались, да и зачем он мне? А что случилось? Мне подъехать? А, не надо? А что надо? Конференц-площадку на тысячу мест? На сегодня? Ой. Я, конечно, поищу, но ты сама знаешь, мы заранее всё бронируем, тем более такие объёмы. Придётся дать на лапу кому следует... В долг? Ла-а-адно. И Полуэктова разыскать. Окей. Я перезвоню через часик.

Денис посмотрел на одержимую как солдат на вошь. Ну и наглость. Прижилась уже. В образ вошла.

— Что? — перехватив его взгляд, жеманно подёрнула плечиками Пестимея. — Мы же в верности поклялись. Не сдавать же вас этой бестии? А она, к вашему сведению, замышляет недоброе.

— Ну? — потребовал доклада товарищ директор.

— Дайте салфетку побитой даме, а я вам сама подробно растолкую, — попросил, хлюпая разбитым носом, пострадавший Иван Иванович.

Денис злобно покосился на него, но спорить не стал и выдал пачку влажных салфеток. Суккуб в теле Полуэктова быстренько оказал сам себе первую помощь и, заткнув ноздри салфетками, поведал, что госпожа Настя только что звонила с целью организации проведения очередного массового мероприятия по охмурению недалёких граждан. Ей нужен большой зал и много народу в самые кратчайшие сроки, а на такое подписывают обычно Ивана Ивановича.

— И меня, — тут же ревниво вмешалась Пестимея. — Звонили-то мне!

— Ты по богатеньким, — отмахнулся от неё Полуэктов. — Наберёшь тысячу человек? Нет, не наберёшь, а даже если и десяток соблазнишь, то они не захотят сидеть рядом с пенсионерами и свидетелями рептилоидов. Насте нужна масса народа, и дело тут, в данный момент, не в деньгах.

— А в чём тогда? — не понял Денис.

Суккубы посмотрели на него с видимым сожалением.

— В душах, конечно. Согласно нашим данным, африканский колдун, чьё имя нам нельзя называть, а то он нас может учуять, решил сорвать банк по-крупному. Мне предстоит загипнотизировать кучу народу, а моей подруге подобрать помещение, где будет происходить таинство. Во время сеанса их убьют, а души вывезут контрабандой из Москвы, — объяснил Полуэктов. — Ну и ещё: судя по срочности, она уже в курсе, что тульповоды и Марфушенька вне игры.

— А колдун?

— Что колдун? Если вы про то, где он сейчас, то он возле Ховринки, выковыривает из защитного круга господина Валеру, — ответил Иван Иванович.

— Да нет, дура. Он про то, какая в этом роль чернокожего колдуна, — догадалась Пестимея. — Колдун-то ведь чистеньким хочет остаться, а всю грязную работу должны сделать Настя и близнецы. Ну и Альтазар, который поехал на завод по производству кристаллов в область. А колдун не при делах. Он заберёт партию и Настю, а остальных пустит в расход, потому как вы ему здорово на хвост наступили.

— М-да. Валера мне как раз и намекал насчёт захвата производства кристаллов. Нужно ехать. А вам, думаю, лучше обратно. Ну, вы поняли, в пузырьках пердеть.

Сказав эти слова, Денис задумчиво почесал затылок. Одержимые озадаченно переглянулись.

— А как же дело? Мы должны отыгрывать свои роли, — удивился Иван Иванович.

— Да ты... На себя-то посмотри. Ну какой из тебя гипнотизёр? Ты же похотливая самка беса в мужском обличии, — справедливо возразил Денис.

— Вообще-то, для меня гипноз — это детские шалости, а если надо, я такую толпу организую, какой даже во время выборов не бывает, — обиделся суккуб. — Хотите гипноз, хотите другое чудо. Кстати, могу ту девочку из цирка, на которую вы слюни втихомолку пускаете, навсегда к вам приворожить. Там делов на один засос.

— Я тебя сейчас снова ударю! — пригрозил Денис.

— Молчу, молчу. В пробирку так в пробирку.

— Да какая пробирка, — жеманно всплеснула руками Пестимея. — Смотрите: всё прекрасно получается. Нам нужно отыгрывать свои роли согласно плана господина Валеры. Я занимаюсь помещением, рекламой и розыгрышами призов для привлечения потенциальных лохов. Иван Иванович, ты заманиваешь народ, согласно сценария эксклюзивной распродажи первоклассных гомеопатических средств, а господин Денис едет перехватывать Альтазара. Во время представления Настя останется без камней, и тут-то мы её и прихлопнем. Африканский колдун утратит в Москве своё влияние, а наши господа его зашампурят. Вот и всё! Всё прекрасно получается.

— Чего получается? Чё вы мне, бесы сраные, предлагаете? Что опять за шмурдяк! — взвыл Денис, который уже совершенно ничего не понимал и оттого всё больше и больше злился.

— Да вы дослушайте, господин, — Пестимея доверительно положила руку ему на колени. — Вы же директор. Вы главный, а вам думать не положено, мы всё понимаем. Ваше дело руководить. Вы же сами знаете, что Восьмой отдел получает деньги от Насти и закрывает на её блудни глаза, но про воровство душ, мы уверены, никто не знает. Зато они очень сильно возбудились на сушёную голову Скудоумихи, которая у вас в чемодане. Мы вот чего предлагаем: предать дело огласке, подставив Настю через этот чемодан, тем более вы же этого сами хотели. Это же такой подходящий случай! Мы соберём зал и пустим в Восьмой отдел мульку, что средь бела дня, вернее, наверное, уже ночи, некая особа собирается совершить теракт при помощи того, что у вас в салоне. Камней-то не будет, вы их захватите, а мы подкинем в зал чемодан и наведём на чемодан Восьмой отдел. И всё! Настю в тюряжку законопатят, а вы захватите её территорию, как и хотели.

Денис обдумал предложение, после чего проворчал:

— А чего это вы вдруг такие инициативные стали? Это подозрительно.

— Баш на баш, — не моргнув глазом, ответила Пестимея. — Хотим нормальные, качественные тела, женские, разумеется.

— Только натуральные, без силикона и ботокса, — поддакнул Иван Иванович. — Ненавижу химию.

— Можно в близняшек, — добавила от себя Пестимея. — Помнится, один директор желал близняшек. Мы, конечно, не настаиваем и ещё...

— Секса очень не хватает, начальника, — поддакнул из салона Иван Иванович, и Денис еле-еле удержал свою руку от очередных профилактических пиздюлей, но вовремя вспомнил, что имеет дело с суккубами, а у тех все мысли только об одном и почаще.

— Ну допустим. Но мне же ещё Альтазара искать, а это долго, — подумав, сказал Денис.

Одержимые снова переглянулись.

— Почему долго? Он же в машине едет. Надо всего лишь настроить ваш бортовой компьютер через спутник на его машину и следовать за ним, — осторожно сообщил Иван Иванович.

— Вы это через свою инферносвязь видите?

— Машину видим. Сеструха, настрой ему карту, он не врубается.

— Сию секундочку.

Денис и ахнуть не успел, а Пестимея уже зашарила пальцами по кнопкам на компьютере, и не прошло и минуты, как на экране высветилась карта дорог, а на ней появились две красные точки. Денис прищурился и всмотрелся в экран.

— А как это вы так? Он чё, ещё и расстояние между нами показывает?

— Ну да, через спутник ЦРУ. Вам разве господин Валера не говорил, что он угнал американский спутник для всяких корыстных целей, полгода уже как угнал... — растерянно сообщила одержимая.

— Знаете что, я директор. Мне не положено о всяких мелочах думать, так, восемьдесят километров. Угу, а эти красные линии — это пробки в городе, понятно. Ну что же, ладно, девочки. Начинаем работать, — смущённо проворчал покрасневший от стыда Денис.

Он подвёз одержимых до ближайшей станции метро, а затем приступил к преследованию Альтазара.

Чёрное белое

Чернокожего колдуна звали Кенгмо. А если точнее — Кенгмо Тедаш Гаэтан Дайсон, и происходил он из древнего рода кенийских колдунов. Обследовав защитный круг, демонолог отдал своим лоа некий приказ, и те исчезли. Валера было приободрился и втайне даже немного обрадовался, поскольку появилась реальная возможность напинать иностранцу по пятой точке, но быстро выяснилось, что демоны отлучились недалеко и ненадолго. В метрах ста от круга, на пустыре, забурлил и закипел сам воздух, а трава и кустарник начали жухнуть буквально на глазах, пока на земле не образовалось чёрное пятно, словно бы от кострища, и это была основа колдовского построения, вокруг которой лоа быстренько воткнули четыре деревянных столба.

— Да что же ты делаешь, собака сутулая! — возмутился очкарик, почуявший запретное тёмное колдовство. — Жертвоприношения строго запрещены уголовным кодексом.

— Да? И кого мне тут бояться? — ироничным тоном поинтересовался африканский колдун. — Я Кенгмо. Я всех купил. Всю вашу московскую свору комитетчиков. Но ты можешь выйти из круга, и тогда я не буду убивать заложников.

— Каких ещё за...

Валера осёкся. Он понял каких. Лоа только что похитили несколько жителей Ховрино прямо с ближайшей автобусной остановки. Двое подростков, беременная молодая женщина и старушка. Сейчас они стояли привязанные к столбам, живые и испуганные, но очкарик прекрасно знал: это ненадолго. В центр колдовского построения лоа притащили тело охранника, его кровь ещё не успела свернуться, а значит, прекрасно подходила для одного весьма поганого обряда вуду.

— Хунфур, — пробормотал Валера. Колдун услышал его и довольно заулыбался.

— Вот ты и выдал себя. К бабушке он шёл, как же. Я давно знаю, что ты непрост.

Очкарик тут же мысленно проклял себя за свою несдержанность. Хунфур был аналогом религиозного святилища, ещё не храм, но уже и не алтарь, а нечто большее. Он символизировал лестницу, устремлённую в загробный мир, из которого чернокожий колдун вуду будет черпать дополнительные силы, а учитывая тот факт, что в святилище присутствуют лоа, то можно с уверенностью утверждать, что Кенгмо намеревается обрести так называемый «покров». Духовное покровительство неких высших сверхъестественных сил позволит ему в перспективе не только управлять погодой. Теоретически он может устроить землетрясение по высшему разряду, ну или массовое помешательство. И не такое слабенькое, как позавчера устроил Дениска, а настоящий столичный марш идиотов с анархией и вандализмом во всей красе. Вот говорил Достоевский Брежневу: «Нечего с Африкой дружить, там одни людоеды», а наши умники в правительстве всё время на одни и те же грабли. Сначала в дёсны целуются, а потом по КВД бегают с жалобами на неизлечимый герпес.

— Нет, спасибо. Я лучше тут останусь. Понаблюдаю за работой мастера, — вежливо отказался Валера.

— И тебе их совсем не жалко? — Кенгмо мотнул головой в сторону столбов.

— Мне эти люди неизвестны, чего, собственно, я должен ради них рисковать?

— Странно, я думал, ты герой и настоящий мужчина, — издевательски ухмыльнулся колдун. — Жизнь одного за четверых, — он снова повернул голову к столбам, — вернее, за пятерых. Ребёнок в её утробе считается. Разве это не стоит благородного риска?

— Люди каждый день умирают, спасай не спасай, — философским тоном ответил ему Валера. — Может, пару лет назад я бы и согласился, но...

Он демонстративно зевнул.

Лучший способ потянуть время — это деморализовать противника, используя его же собственную демагогию. С демонологом нельзя по-хорошему, а уж с практикующим вуду тем более. Африканец давит на эмоции, а начнёшь его совестить — тут же начнёт рассказывать сказки про то, что некоторым предопределено умереть именно сегодня, а раз сегодня тень смерти и так нависла над ними, то какая разница, как они умрут и при каких обстоятельствах. Кенгмо импульсивен, но при этом опытен и расчётлив. Эмоциональные качели, значит, захотел? Сейчас я тебе всё настроение испорчу.

— ...Три миллиарда ваших денег стоят дороже каких-то там случайных прохожих. Ну скажем, не вы их сегодня убьёте, так грузовик с заснувшим за рулём водителем или автобус, на котором они поедут, будет на газу, и случится внезапный хлопок с последующим возгоранием, всякое может произойти. У старушки сердце, у парней, предположим, алкогольное отравление — в ларьке купят «палёнушку» и брык на тот свет... Кто у нас там остался, молодая мамаша? Ставлю два к одному, что у неё будет выкидыш с обильным кровотечением, потерей плода с последующим истерическим самоубийством. Так что спасибо вам, уважаемый черномазый, за то, что решили ввести их во храм, ибо оттуда они уж точно попадут в Рай, поскольку Хунфур не предусматривает альтернативы. Так что действуйте-злодействуйте, вам ещё перед Боженькой на том свете оправдываться и мои слова повторять.

Негр побледнел от обиды.

— Мои же слова, сука, против меня используешь! — с ненавистью процедил он.

— А вы как хотели, на жалость надавить? На совесть мою? А и напрасно. Здесь, перед лицом самого неба, я выступаю в первую очередь как свидетель вашего насилия и мистического заговора, при участии аж трёх пап. Или Самеди ваша мама, я не очень разбираюсь в суеверных практиках вуду, но сути это не меняет. Лестница в небо, да? А кто там на вашем небе? Неужели ваш боженька с рогами и хвостом? Да ничего подобного, ваша вера требует, чтобы жертвы были зомбированы или пойманы в бою, а кроме того, отсутствует ритуальный чёрный петух. Формальность, не спорю, но и жертвы не прошли обязательную обработку и подготовку. Жертвы случайны, так у вас получается, а значит невинны и безосновательны. Тут даже лоа не помогут, они скорее усугубят религиозный зашквар. Ваш покров станет символом того, что вы, сударь копчёный, без помощи сверху ничего не можете, а сами вы бздун и ссыкун. Чё вы на меня так злобно уставились? Вам надо было не историю КПСС изучать в университете «Патриса Лумумбы», а религиоведение. Замечательная наука, я вам скажу, учит правильно посылать на хуй тех, кто спекулирует Словом Божьим. Думали, я молчать буду перед лицом явного зла? А я не молчал, я прямо сейчас сигнализировал. Так что в соучастники меня записать не получится. «Сия сотворил еси, и умолчах, вознепщевал еси беззаконие, яко буду тебе подобен: обличу тя и представлю пред лицем твоим грехи твоя!»

Кенгмо снова изменился в лице. Трепеща от бешенства, он вновь выхватил пистолет и, ругаясь на непонятном языке, принялся палить в нахального очкарика и не останавливался до тех пор, пока у него не кончились патроны. Валера стоял неподвижно с видом праведника и сложенными ладонями, возведя очи горе.

— Молишься, что ли? — не поверил своим глазам чернокожий колдун. — Ну молись, молись, крыса очкастая!

— О вашей душе пекуся, яко беси пекутся о нечестивцах в пекле Содомском, — смиренно отозвался очкарик.

— Ладно, последний твой шанс! — взревел негр. — Отвечай: где Мурзилка? Отвечай, гад! Не ответишь — и я этим, людишкам пойманным, кишки выпущу!

Валера, не отводя глаз от неба, перекрестился и, вздохнув, произнёс, словно на покаянии:

— Я Мурзилка.

— Врёшь!

— Истинно Христом Богом, Богородица Троеручица, святой Иаков да первоверховный апостол Павел мне в том свидетели, — не забывая креститься, отвечал бессовестный лгун.

— Лжец! Богохульник! Мурзилка пахнет иначе! Я видел его. Он убил берегиню! Он взорвал предприятие Штрауса! Он записку подослал Насте! — потрясая кулаком, вскричал Кенгмо. — А ты его шестёрка, муфлон подхватный, живо отвечай, где твой хозяин?

Валера резко перестал изображать из себя святошу и лукаво глянул на негра.

— Вот вы и повелись на мою игру. Ничего страшного, с каждым может случиться. Если не ошибаюсь, у вас дар предвидения?

Кенгмо свирепо шмыгнул носом и показал рукою на пленников.

— Сейчас и у тебя откроется третий глаз, — пообещал он. — Я тебе его в жопу вставлю. Выбирай донора.

Валера поморщился и подошёл к краю круга.

— Предлагаю обсудить всё как взрослые, — начал было он.

— Чего? Это с тобой-то, шелупонь? — перебил его негр.

Очкарик демонстративно оглянулся.

— Ну а с кем ещё? Вы же не видите тут поблизости больше никаких Мурзилок? Как насчёт сделки? Маленькой такой сделочки? Я плачу по миллиарду за каждого пленника, и мы расходимся. Расходимся — и вы меня больше не увидите. Как вам?

— Пять миллиардов долларов? Наличкой? — усмехнулся Кенгмо.

— Бог с вами, рублей.

— Долларов. И деньги пусть принесёт Мурзилка.

— Слушайте, почему пять? Там четыре с половиной человека... — по старой привычке начал торговаться Валера.

— Потому что мне нахер не нужны твои деньги, — снова перебил его негр. — Мне нужна месть, мне нужен Мурзилка. За него я отдал тысячу первосортных белых душ. Лоа не уйдут, пока не уничтожат его тело, а мне же достанется его сладкая душа, которую я буду терзать и мучить. Так что вот тебе совет взрослого: кончай дурить, мальчик, и позвони своему хозяину. А за это я обещаю, что подарю тебе быструю смерть, но пощажу твою душу. Она улетит вместе с другими через Хунфур и сразу попадёт на престол к самому Бонди. Соглашайся, пока я добрый, не каждому уготована такая честь.

Очкарик скривился. Деньги негритоса не интересовали, хотя это он и так знал. Слишком уж легко охранялся Настин общак, впрочем, одна зацепочка всё же нашлась. Мурзилка.

— Значит, мне надо позвонить Мурзилке и вызвать его сюда? — уточнил он.

— Да, а как только ты его вызовешь, милости прошу на почётную смерть, — подтвердил Кенгмо. — Ждать не надо. Ждать долго. Мурзилка всё равно умрёт, но зато, даю тебе своё слово, своей покорностью ты обеспечишь себе преференцию и обретёшь долгожданный Рай.

— А как же они? — поинтересовался очкарик насчёт судьбы пленников.

— И они в Рай, — осклабившись золотом, пообещал Кенгмо.

— Окей, будь по-твоему.

Валера отошёл в центр круга, достал телефон и начал неторопливо копаться в телефонной книжке.

*****

Кенгмо вытерпел аж целых пять минут, раздражённо наблюдая, как очкарик пытается найти нужный номер.

— Ж... Жуков, не то. И — Ирочка, тоже не то. К — Козёл Карпухин, интересно, кто это? — задумчиво бормотал Валера. — Леся, Люда, Ляля, а вот Лялю надо удалить, я её в прошлом году убил. Лиза? Да ладно? Наверное, уже до полковника дослужилась...

— Я тебя предупредил! — погрозил ему кулаком демонолог. — Специально резину тянешь?

— Да что вы, и в мыслях не было. Телефонная книжка большая. Сейчас доберусь до буквы «М». Вот, пожалуйста. Маша, Миша, Марик Бубен, Мальвина, хотя она и не Мальвина вовсе, а Анюта, но за Мальвину ей лишних сто баксов накидывают, а ещё у неё подруга есть, она у меня тоже записана — Милана Сиськи.

— Идиот! Какие сиськи?!!

— Замечательные. Пятый номер. А если с Мальвиной брать, то они скидку делают.

Негр страдальчески закатил глаза.

— Дальше, дальше, — требовательно помахал он рукой.

— А дальше на «Н», — сверился с телефоном Валера. — Надя, Ника, Нора, Нэнси, но последняя — конкретная Мурзилка, она как выпьет...

— Я сейчас убью первую жертву! — взвыл Кенгмо.

— За что? Вы же сами просили позвонить! Я и звоню!

— Я тебе приказал звонить Мурзилке!

Валера озадаченно посмотрел на Кенгмо.

— Серьёзно? А чё вы меня тогда путаете?

— Я путаю?

— А кто ещё-то? Нету в записной книжке никакого Мурзилки, потому что Мурзилка — это псевдоним. Ясно же как день, что мне не на «М» надо искать...

Глаза у негра побелели от гнева. Очкарик же, казалось, этого не заметил и рассудительно продолжал:

— ...А искать мне надо на букву «Д», потому что Мурзилку зовут Денис и он у меня записан... Кстати, он не там записан, щас, один момент. Он сам мне звонит, наверное, что-то срочное.

Валера напустил на себя деловой вид и отвернулся с трубкой, прижатой к уху.

— Аллё? Чё ты так долго? Ты уже там? О’кей — планы не изменились, забираешь всё под наш контроль, в крайнем случае разрешаю всё сломать к чёртовой матери, ну как ты любишь, чтобы грибок от твоей бурной деятельности даже из Японии было видно. Ну всё, пока.

Он выключил телефон, повернулся к демонологу и торжествующе произнёс:

— Мурзилка извиняется за то, что не может прийти к вам лично, поскольку в данный момент захватывает ваше производство кристаллов. В Подмосковье, понимаете, к чему я клоню? Поэтому предлагаю поменять заводик на мою скромную жизнь, а то поздно будет. Соглашайтесь, тут делов на один звонок.

Кенгмо молча прикрыл ладонью лицо, словно бы ему стало стыдно. Валера нахмурился. Что-то тут было явно не так, потому как он рассчитывал на более бурную реакцию заграничного гражданина. И тут он услышал где-то вдали необычайно знакомый рокот. Небеса оповещали о приближении летней грозы. Да ладно, вот только что ещё на небе ни облачка, всё было чистеньким и голубым по определению. Валера закрутил головой и увидел, что весь юг до самого горизонта затянуло чёрным. Похолодало, подул сильный порывистый ветер. Чернокожий колдун убрал ладонь от лица и издевательски засмеялся.

— Я узнал всё, что хотел. Мой дар предвиденья меня ещё никогда не подводил. Сегодня ты умрёшь, ждать осталось недолго, и, как видишь, мне не нужны жертвы. Вода размоет твой круг, и Папа Петро разорвёт тебя на кусочки. Но, чтобы подстраховаться...

Он вытянул руку вперёд и звонко щёлкнул пальцами. Валера машинально попятился. Морок. На столбах висели вовсе не люди, а собаки. Они скулили и выли, обычные дворняги, да что же это такое, устроил ему просмотр «Бима Чёрное ухо», мерзавец черножопый! И чему теперь верить? Люди это или собаки? А может, там на столбах всё же люди, и колдун только сейчас пытается его заморочить?

— А вот и гадай теперь: люди там или собаки, — наблюдая за его реакцией, прошипел Кенгмо. — Ведь ты не знаешь, а чтобы узнать, надо покинуть зону комфорта, ну давай же, шагни вперёд. Нет?

Валера отрицательно помотал головой.

— Как насчёт свиней? — Африканец обернулся и ещё раз щёлкнул пальцами. Теперь к столбам были привязаны несчастные хрюши. Они визжали и хрюкали, путы из проволоки глубоко впились в их шкуры, и чем больше они дёргались, тем больнее им было.

— Всё же не люди и не собаки, не так жестоко, но кто знает, кто знает... — глумился колдун. — Не узнаешь, пока не выйдешь из круга. Знание несёт смерть, а запретные знания — мучительную смерть.

— Чё же ты тогда морду свою поганую не забрюлил? — не сдержался Валера. — Ума не хватило? Могу научить, да погоди, куда пошёл-то, мы же не договорили...

Кенгмо в ответ только презрительно отмахнулся и пошёл к своему самопальному святилищу. Валера, злобно скрипя зубами, наблюдал, как колдун, дойдя до центра, наступил на тело мёртвого охранника и принялся на нём топтаться, словно пытался вдавить его в землю. С точки зрения наблюдателя, ритуал был странный и несколько отличался от традиционного Хунфура, однако на этом заграничный пассажир не остановился, а расстегнул ширинку и принялся мочиться себе прямо под ноги. Очкарик озадаченно почесал затылок. Оскверняет землю? А зачем? Типа земля другая, а ему надо родную, африканскую? Тогда почему не своей кровью? Обычно же кровью... Но оказалось, и этот метод был вполне рабочим. Кенгмо благополучно пометил территорию и, оправив штаны, громко крикнул:

— Но всё же я тебе благодарен. Давно хотел Настю увезти, да её всё деньги держали. А за кристаллы ты не беспокойся, у меня дома ещё есть.

*****

Очень быстро стемнело. Заревел ветер, сминая траву и чахлый кустарник, засверкали первые молнии, озаряя пустырь короткими и яркими вспышками, а посреди пустыря, в окружении четырёх столбов, стоял чернокожий колдун в белом плаще и заунывно пел, поднимая к небу длинные свои руки. Валера бессильно щурился, старательно вслушиваясь в слова колдовской песни, он всё ещё не понимал, кто там на столбах: люди или ещё какие живые твари, но одно он знал точно — они живые. Вон и ниточки красные от свиней к Кенгмо потянулись. Пасти открыты, и кровь из них так и хлещет. А эти три чёрных вихря, окружающие колдуна, — это лоа. Вон как выплясывают, помогают своему хозяину, гадины инфернальные. Правда, в душе он понимал: осуждать лоа бессмысленно. Силой-то они почти ангелы, а вот разумом пока что ещё младенцы. Слишком мало они просуществовали в материальном воплощении, вот годика бы два — и это были бы весьма мудрые и самостоятельные сущности. Но это как с конопляным деревом. Оно бы и радо вырасти, да кто ж ему даст.

Белый плащ Кенгмо темнел, намокал, впитывая в себя жертвенную кровь, вот вспыхнула новая молния, и в той вспышке Валера увидел, что Хунфур почти оформился, а вокруг столбов возникло нечто вроде светящегося цилиндра, состоявшего из множества маленьких символов, более всего напоминающих пиктографическую письменность ацтеков. Бляха-муха! Никогда такого в жизни не видел, только читал. Он подошёл к краю защитного круга, чтобы получше разглядеть происходящее, но тут жирная водяная капля упала ему прямо на дужку очков, заставив непроизвольно чихнуть, отчего очки подло слетели и очутились снаружи. Валера потянулся было за ними, но в самый последний момент опомнился и убрал руку. В следующую секунду его очками завладела тонкая когтистая лапа и утащила во мрак.

Валера выругался. Чёртова Самеди! Но это ничего. Пока он в круге, никакие его личные вещи не помогут им навести на него проклятие. Ну, это пока... С неба закапало всё сильнее. Валера беспомощно поднял голову к небу и подставил лицо струям дождя. Хоть освежиться напоследок. Сейчас Кенгмо достроит свой Хунфур, и ему останется лишь бежать. Бежать без оглядки, туда, где много народу, и обязательно нырнуть в самую плотную толпу, тут уж если помирать, то в компании, потому как этот мерзавец обязательно устроит кровавое побоище. Не-е-ет, он не отвяжется, сила на его стороне, а зато потом комитетчикам придётся до блевоты оправдываться — куда это исчезла целая прорва народу, да ещё так резко? Какой позор. Какой-то пришлый колдун тут бушует, души ворует, бесчинствует, а Восьмой отдел ослеп и оглох, словно та самая свинья из басни, обожравшаяся желудями. Вот если бы какому сенатору под дверью насрали, тогда бы они сразу нашли, по запаху, а тут... Етитская сила, такое возмущение в астральном поле, а защитить Москву некому.

Новая вспышка ослепила его до ярких весёлых солнечных зайчиков. Молния ударила в деревянный столб, и тот вспыхнул как спичка. Пришлось отвернуться. Он знал, что таких молний будет ещё четыре. По одной в каждый столб, и последняя накачает Кенгмо могуществом аж по самые яйца. Именно так работает лестница в небо. Именно так сожгут и его, если он вовремя не даст стрекача. Африканец сможет сам управлять воздушными массами и рассылать молнии во все стороны не хуже профессионального Перуна.

Оглушающе загрохотал гром.

Валера присел на корточки и попытался вытереть слезящиеся глаза. Слёзы, вода, ничего не видно. А кто это в самом центре святилища столбом во все стороны машет? Великан, что ли? Всё, то чёрное, то белое, ничего не понятно. И лишь через некоторое время до него дошло, что это подоспела сама Галина Петровна.

Баталия

Чем хороша Галина Петровна? Нет, вовсе не своей богатырской силищей. А тем, что её появление совершенно невозможно предсказать и предвидеть. Валера нисколько не сомневался, что Кенгмо проебёт вспышку, а разговоров-то было, а как дышал-то позорный колдун. Предвиденье у него, видите ли. Ну чего, предвидел ты, идиотина, что тебе влупят бревном по черепушке? Нет? А нужно было каску вовремя надевать. Ховринка — объект незавершённого строительства, и разгуливать тут без средств индивидуальной защиты смертельно опасно для здоровья. Вон и плакаты у входа о том же предупреждают. А у Валеры, например, есть защита, он побеспокоился, у него всегда при себе, в нагрудном кармашке, потому как неизвестно, где на дороге повстречаешь бревно. Иной раз вроде и красивая, и весёлая, а как до дела дойдёт, блин, отвлёкся... Эй, уроды!.. Не бейте Галину Петровну по лицу! Предупреждаю: вам же хуже будет!!!

Несмотря на сильный проливной дождь, ему всё-таки удалось разглядеть, что лоа Петро выкрутили руки "хрупкой" уборщице, а Самеди пытается отомстить за хозяина при помощи всё того же бревна. Галина Петровна стойко выдержала несколько сокрушительных ударов по мордасам, а затем вцепилась в дерево зубами, и между ней и лоа началась игра в «отдай — не отдам». Очкарик быстренько проанализировал ситуацию и понял, что дело дрянь. С тремя лоа ей нипочём не справиться, тем более что те достаточно быстро оправились от первого испуга и уже осознали, что уборщица — несерьёзный противник. Ну а как тут поспоришь? Что она им может противопоставить — швабру и ведро? Вон она их бревном лупцевала, да так, что они аж на мелкие кляксы разлетались. А толку-то? Они же псевдоматерия. Любую форму принимать могут. Да у Шварценеггера в фильме «Терминатор» и то шансов было больше против жидкого, как понос, противника, а псевдоматерия — она намного загадочнее. Эти лоа могли настолько сильно изменить собственную плотность, что даже само понятие «газообразный» к ним не подходило. Через любую преграду могли пройти, в любое тело проникнуть и изнутри контролировать, а потому нанести им вред твёрдым тупым предметом — всё равно что попытаться избить сам воздух. Ну или море высечь. Помнится, один царь пытался, Ксеркс, кажется. Так уже, почитай, две тысячи лет прошло, а над ним до сих пор смеются.

Неизвестно, сколько бы так продолжалось, но тут пришёл в себя опозоренный и вбитый по пояс в землю африканский колдун. Он завизжал словно советская бор-машина, да так противно, что во всём районе повыбивало окна, а находившегося на скамейке запасных Валеру повалило с ног очередным ураганным порывом ветра. Чёрные клокочущие небеса на мгновение озарились, и в Галину Петровну ударила молния. А затем ещё одна и ещё, а потом там в вышине загрохотало так громко, что казалось, разорвутся барабанные перепонки.

В этот раз, чтобы подняться с земли, пришлось сильно постараться. Отплёвываясь от попавшего в рот мелкого мусора, Валера тщетно щурил зенки, пытаясь понять, что происходит. Вроде бы у него Галины Петровны в глазах двоятся. Одна же была, а сейчас аж четыре. Мечутся меж столбов, в горящей одежде, руками машут, дерутся с лоа...

Он потряс головой, пытаясь унять мешающий ему звон в ушах. Оглох же, совершенно оглох. Не слышно, как матерятся в горячке драки. А когда это у уборщицы борода выросла? Это от удара молнией? И главное, так на Нектария похожа... Особенно вторая и третья...

Валера снова потряс головой и посмотрел на свои пальцы, насчитал два десятка на левой руке и моментально успокоился. Всё правильно: не бывает Галины Петровны во множественном числе — это всё мистика, а вот то, что к ней Владыка Нектарий заявился подсоблять, — вот это уже чистая правда. Быстро же его на ноги врачи поставили, а ведь Баклажан, помнится, говорил, что больному после операции в лёжку лежать три дня. Эх, как жаль, ничего не слышно.

И тут ему прямо в круг зашвырнули Самеди.

Валера отпрянул, но только на секунду, а уже в следующую запустил в лоа обе руки буквально по локоть. Нет, извините, конечно, за насилие, но разбрасываться такими подарками судьбы было не в его правилах. Повелительница мертвецов и кладбищ трепыхалась в его объятьях, словно белуга, и несколько раз пребольно ударила его колючим хвостом, но он не сдавался. И дело тут было не только в мести, Валера прекрасно понимал, что голыми руками Самеди не возьмёшь и совсем скоро она вырвется и убежит к своему хозяину, но зато теперь он сможет поучаствовать не как беспомощный зритель.

«Ну держись, колдун заграничный, — я тебе такой фокус покажу, что ты у меня, как Гитлер, навсегда дорогу к Москве забудешь».

Надругавшись над лоа как следует, он отобрал у неё свои очки, после чего прописал ей смачный подсрачник и вышвырнул из круга, словно мокрую тряпку. Самеди обозлённо зашипела и, повернувшись к нему, принялась сдирать с себя маску, желая проклясть его уже совершенно особенным образом, но Валера в ответ показал ей фигу. От фиги у лоа случился ступор, и она оцепенела, но тут из-за стены дождя и мрака выскочил побитый Кенгмо и принялся командовать своей слугой. Махая руками, он требовал, чтобы та немедленно призвала на головы врагов страшные кары, и совершенно не понимал, отчего та не отвечает и покачивается на ветру, словно пьяная.

— Да она не видит ни фига, убери дождь, придурок, — посоветовал ему из круга Валера, с удовольствием отмечая про себя, что его слух постепенно возвращается в норму. — Напустил сырости своим покровом.

Колдун затравленно оглянулся на него, заверещал на незнакомом языке, а через секунду в круг, где стоял очкарик, ударила молния. Которая, впрочем, моментально отразилась в самого Кенгмо, отчего тот почернел ещё больше, а одежда окончательно превратилась в лохмотья.

— Идиот! — простонал Валера, ощупывая обожжённую макушку, на которой совершенно не осталось волос. — Жопа ты копчёная! Тебе мама, что ли, не говорила не баловаться с электричеством?

— Почему ты ещё не сдох! — возмутился колдун.

— А я тебе не Наруто. Я своих секретов не выдаю.

— Ну и Эву с тобой! Шакал вонючий! — погрозил ему кулаком Кенгмо. — Всё равно и ты сдохнешь, и Мурзилка твой сдохнет. Всё так и будет по воле моей.

— Лучше бы о другом задумался. Не будешь свой завод выкупать? Предупреждаю: через час мой товарищ его так раздербанит, за него потом никто гроша ломаного не даст, — мстительно сообщил Валера.

— А нахера? Ты сам мне сказал, где ожидать Мурзилку, а там уж, не переживай, его встретят мои доверенные люди. Хана твоему хозяину, понял, шкет?

— Чё? Думай, что говоришь, чёрный прыщ! — немедленно оскорбился Валера. — Да кто у тебя есть кроме лоа? А они все здесь. Кто остановит несносного Мурзилку? Я тебе в последний раз предлагаю: давай договоримся деньгами...

Но колдун в ответ только отмахнулся и велел Самеди стрелять в Галину Петровну из змеиного ружья.

*****

При помощи иностранной и необычайно секретной спутниковой навигации отыскать завод по производству кристаллов оказалось парой пустяков. Добравшись до нужной ему промзоны, Денис убедился, что автомобиль Альтазара уже полчаса как стоит на одном месте, а поскольку на закрытой территории рядом с его машиной были обнаружены несколько грузовых фур и большой ангар, значит, это было определённо то самое место.

Дело было за малым: остановить отгрузку кристаллов и обезглавить Альтазара с целью последующей эксплуатации в личных и коммерческих целях. Вот этим Денис и занялся. Тем более что у него и оружие подходящее имелось. Удобный и компактный электрический сучкорез с захватом. А учитывая тот факт, что у всех ведьмаков шеи крепкие, то и цепь у сучкореза не простая, а заколдованная. Две секунды, вжик — и всё, любую сталь режет словно масло. Жаль только, что одноразовая, но товарищу директору и одной попытки было вполне достаточно.

Единственное, что его смутило, так это то, что стоило ему перемахнуть через забор, как все водители, грузчики и всякий другой персонал, которые находились на предприятии, вдруг дружно засобирались на обед. Наблюдая, как они бросают свою работу и уходят, Денис неожиданно почувствовал внутреннее негодование. А почему? Время-то не обеденное! Три часа, вернее пятнадцать ноль-ноль, ну и порядочки тут! Форменное безобразие! Вот был бы здесь кто из администрации, он бы живо высказал им всё, что думает по этому поводу. Рабочий день — минимум до восемнадцати ноль-ноль, а перерыв строго час, с двенадцати до тринадцати. Так, а где, собственно, у них мастер или ещё кто-нибудь? Нужно немедленно раскрыть ему глаза на происходящее и рекомендовать оштрафовать самых наглых.

Тут он вспомнил, что он не только директор, но ещё и Мурзилка, и несколько пристыдил сам себя. Наверное, и к лучшему, что рабочие ушли, меньше жертв будет в случае нечаянной заварухи. Денис крадучись обошёл ангар, обнюхал лестницу, ведущую на второй этаж небольшой пристройки, а затем вернулся к грузовым фургонам, где произвёл скромный поверхностный осмотр. Коробки в фургонах. Это хорошо. Значит, внутри коробок искомые кристаллы. А справа, за ангаром, цех по их производству и небольшая газовая котельная.

Ну что же, фуры на месте — осталось найти Альтазара и попенять ему за то, что его работники ходят на обед не по регламенту... Хм, нет. Лучше сразу обезглавить, а уж про остальное он расскажет ему при случае. Денис подошёл к автомобилю ведьмака и принюхался.

Стоп. Знакомые запахи. Где-то он такое нюхал уже, кажется, у Штрауса. Наркота? А нет, мальчик и девочка двадцати лет от роду, родная кровь и остаточные ведьмины эманации. Коля и Оля? А что они тут забыли?

Денис оглянулся и внимательно посмотрел на ангар. Шлейф запаха уходил туда. Значит, они вместе с Альтазаром сюда приехали. Впрочем, это логично. Тульповоды говорили, будто бы близнецы делают для Насти грязную работу, а непосредственно ведьмаку они подгоняют уже готовые кристаллы с душами обманутых пенсионеров и всяких других клиентов. Но, с другой стороны, ведь это просто склад заготовок, посторонних душ тут не наблюдается, может, ведьмак попросил их забрать небольшую партию для каких-то своих личных целей? Наверное, так. И, закончив с предварительными выводами, Денис отправился штурмовать ангар.

Через дверь заходить он, естественно, не стал. Зачем? Есть же крыша, вот на неё и взобрался, а уж через крышу, да по стропилам и аркам, прыг да скок — и вот он уже под самым потолком повис вниз головой, словно какой-нибудь укушенный пауком Питер Паркер. Склад встретил его стеллажами, доверху забитыми продукцией, но при этом ощущалась некая общая суета и спешка. Складские грузчики, решившие устроить себе обед, просто побросали коробки где попало, без всякого уважения к качеству выполняемых работ, отчего у некоторых пострадала упаковка, и теперь повсюду валялись цветные кристаллы, отлитые из искусственного стекла. Денис поводил носом и пополз на запах, пока не добрался до открытой и хорошо освещённой площадки, где внизу под собой увидел Колю и Олю, сидевших рядышком на длинном ящике.

Денис прислушался. Коля жаловался своей сестре, что после того как ощутил себя беременным, больше не хочет и думать о том, чтобы завести с ней детей и что лучше бы пожить для себя. А Оля хихикала в ответ и гладила его где-то в районе паха. Мурзилка непонимающе нахмурился, какие ещё дети? Он же мужик. А потом вспомнил, что близнецы попали под действие сиреневого газа, и ему стало немного стыдно. Хотя... От этих мутантов всего можно ожидать. Их же ведьмы делали.

— Всё же лучше на Настьку шестерить, чем в колбе сидеть до старости, — донёсся снизу до него голос Оли. — Помнишь, как нас там всякими ядами обрабатывали? А ты из-за какой-то галлюцинации переживаешь.

— Ты права, любимка моя. На воле хорошо, — вздохнул Коля. — Но ты лучше, того, не забывай предохраняться в ближайшие годы, ладушки?

— Сам не забывай, придурок, — огрызнулась Оля. — А попробуешь мне изменить, я тебе яйца отрежу.

— Да что ты, и в мыслях не было. Мои глаза только для тебя, Олечка любимая. Тем более что у нас все мысли одни на двоих.

— Как хорошо, что мы с самого начала вместе, правда? И никогда не расстанемся, — счастливым голосом проворковала девушка. И близнецы тут же принялись целоваться, да так похабно, что подглядывающему за ними Мурзилке стало противно. Да где же Альтазар? Нужно найти главного, а этих пристукнуть как котят об забор, да и дело с концом. Но он не смог заставить себя, всё же как-то неприлично вмешиваться в интимные отношения. Ой, а куда он ей руку засунул? Ой, фу! Мерзость какая. Извращенцы позорные, как же вам не стыдно, вы бы ещё тут потрахались прямо за ящиком... Да ёлы-палы... Они что, мои мысли читают? Вот же уроды, видеть вас не могу...

Не выдержав такой откровенной порнухи, Мурзилка покраснел от стыда и переполз в самый дальний угол. Там он, стараясь не слушать охи и ахи, доносившиеся из-за стеллажей, принялся вычислять местоположение Альтазара. Но, как он ни старался, у него ничего не получалось. Запах был, но при этом его точный источник постоянно ускользал, словно бы тут под землёй было ещё укрытие. Неужели придётся спускаться? Не, сверху и нападать удобнее, и ловушки на потолке никогда не ставят. А вдруг эти весёлые извращенские потрахушки всего лишь отвод глаз? Лучше посидеть-подождать, да вспомнить заодно, что он про этих киллеров вообще знает?

Из компромата, полученного на Ябеду-Корябеду, было известно, что близнецов купили несколько лет назад где-то в Литве как образцовых и послушных телохранителей. В сущности, они были обычным колдовским товаром, изготавливаемым на заказ, а из истории их происхождения следовало, что мамкой их была некая прибалтийская чемпионка по биатлону, а папкой — норвежский миллионер. Ведьма, промышлявшая продажей, смешала генетический материал, а потом довела до ума в колдовской пробирке (хотя какая там пробирка, это была суррогатная мать, которую после рождения близнецов им же и скормили, согласно традициям воспитания вурдалаков), но что-то у неё там с продажей не заладилось, и близнецов забраковали. А Настя, соответственно, позарилась на них как на уценённый товар. Но хоть они и считались второсортными, однако же плюсы у близнецов имелись. И самый первый — это чудовищная регенерация. Их не стеснялись кидать первыми в любую опасную заваруху, они не боялись угореть на пожаре, чихать хотели на любые токсины и смертельные ранения, поскольку заживало всё как на тех же вурдалаках. Пара минут — и всё. И поскольку пули или добрая сталь против них были бесполезны, то Денис на полном серьёзе собирался применить на них огненный заговор. У него как раз один такой при себе имелся — пыхнут как спички, а золу он потом Валере покажет и скажет, что такие уроды перевербовке не подлежат.

— Ах! Ах! Коля, вытащи! Вытащи, козёл, а то я тебе его отрежу!

— Оленька, да куда, я не успею!

— Я тебе сто раз говорила, давай в запаску! Быстрее!

— О да!!! Трахну тебя, как Мурзилку, до самых гланд!

— Да! Да! Да! Глубже! Я твоя Мурзилка. Насади меня по самую шапочку!

Услышав эти слова, Денис не выдержал и свалился с потолка от переизбытка эмоций.

*****

Кенгмо и подумать не мог, что его собственное оружие обернётся против него. Однако же именно это и произошло, ибо не принимать во внимание участие главного стратега всего побоища было крайне непрофессионально. Самеди выполнила приказ, достала зелёную змею и, прицелившись как следует, выстрелила туда, где, как ей казалось, бушевала Галина Петровна. Вот только ядовитый зуб почему-то угодил не в уборщицу, а в плечо африканского колдуна, вызвав у последнего настоящую бурю эмоций. Кенгмо заорал, да так здорово, что от его крика разом сдуло весь дождь вместе с тучами в сторону Зеленограда, отчего сразу стало светло и весело, и всё видно. А посмотреть было на что: колдун, отвлёкшись на метание молний в Валеру, прозевал момент, когда перевес в драке у столбов сместился в другую сторону, и теперь одного из Петро с увлечением мутузили Галина Петровна и Нектарий, а второго утаскивали в сторону больницы длинные шипастые щупальца.

— Что происходит?! — изумился он от удивления, позабыв даже про жгучую боль от ядовитого зуба. — Врачи, вы совсем оборзели?! Отдайте моего лоа!

«Посторонний объект подлежит утилизации согласно внеочередному внутреннему распоряжению. На территории учреждения введены временные карантинные меры. Приносим свои извинения и просим оставаться всех на своих местах вплоть до окончания процедуры».

Голос главврача, раздавшийся в их головах, был гулкий и в то же время беззвучный, и тут уже Валера, не сдержавшись, заржал.

— Ну всё, хана тебе, Тумба-Юмба! — радостно закричал он. — Через пять минут они тут всё запечатают, а дальше тебя ждёт коллективный суд нечисти и Вий на закуску. Всё, как я и планировал, прикинь? Без оружия, без армии колдунов, без зазрения совести тебя уделал. Чо ты там давеча хвастался? Мол, против тебя и сил никаких нет? А вон они, силы-то, и, прикинь, самые разные. Вон как тебя ненавидят, что даже старые обиды забыли. Ох и пиздить тебя будут сейчас, Кенгмо, а я помогу. Чё вылупился на меня, падла заморская? За беспредел отвечать придётся.

— Я тебе не падла, я Кенгмо! Я... Самеди, стреляй... Нет! Отбей Петро у поганых врачей! Разнеси в прах! Растопчи! Смети всю эту чёртову шарашку с лица земли!

В ответ Самеди, словно и не лоа, а настоящая деревенская баба из русской глубинки, отвесила ему поклон до земли и, вытянув вперёд руку, запустила в него змеёй. Ага, той самой, из которой ещё недавно стреляла. Змея цапнула колдуна за морду и стала стремительно обвиваться вокруг его шеи. Кенгмо захрипел, беспомощно замахал руками, но тут Петро, которого дубасили экзорцист и уборщица, неожиданно резко набрался ума и, столкнув своих противников лбами, в мгновение ока переместился к своему хозяину. Оказавшись рядом с колдуном, он моментально избавил его от змеи, а потом и он, и Кенгмо, и Самеди исчезли разом в яркой зелёной вспышке.

Валера нахмурился. Глянул на Галину Петровну и Нектария, стоявших друг напротив друга и напоминавших двух быков-рекордсменов, оба тяжело дышали и смотрели друг на дружку с вызовом. Ну, тут всё понятно, любовь-морковь. Он перевёл взгляд на Ховринку. А что там с третьим лоа? Главврач удалил заразу или тот тоже успел сбежать, как таракан из-под тапка? Но тут с крыши больницы шарахнул вверх чёрный сноп света, зашумел ветер, ему послышался гул, напоминающий шум реактивного самолёта, и вдруг всё стихло, и сразу стало легче дышать, а вместе с тем пришло осознание — врачи произвели успешную операцию по изгнанию лоа Петро.

Очкарик тяжело вздохнул и опустился на корточки. Ну, слава богу... Хотя тут его и не очень любят, но всё же против общего врага одно дело делаем, как ни крути, а кто там чист, кто нечисть, это всё лохматые устаревшие догмы. Вон даже Нектарий — и тот ни слова поперёк не сказал.

Загадочный противник

У любого человека есть слабые места и фобии. У Дениса тоже они имелись, к его глубокому сожалению. Он не боялся зверей и бандитов, он не страшился чертей и ведьм, и уж тем более всякой потусторонней жути, но вот когда при нём обсуждали секс, то у него начинались настоящие проблемы. Причём когда смотрел на всякие картинки с женщинами или эротические фильмы по телевизору, то ничего, когда с девушкой голой наедине, тоже нормально, а вот когда слышал всякие похабные и страстные слова, то у него сразу же начинались панические атаки буквально до обморока. Валера обзывал его позорный недуг эротофобией и, чтобы вылечить товарища, пытался рассказывать всякие пошлые анекдоты, но больной всегда убегал, а посетить врача, откровенно говоря, он стеснялся. Врач же разговаривать будет про секс, правильно? А кому такое понравится, ведь это же не менее стыдно, чем слушать. Да как может вообще такое нравиться нормальному человеку? Это же секс! Это же — фу, аж щёки от стыда краснеют. И вот именно поэтому, когда он услышал, как похабные близнецы обсуждали Мурзилку, а Мурзилка — это же вроде как он, то тут-то его с потолка в обморок и швырнуло.

Падение с высоты в десяток метров было для него сущими пустяками, и не с такой высоты, бывалоча, вниз башкой, но вот то, что его при этом пленили, было куда больнее каких-то там синяков и шишек. Да и как пленили — посадили на стул, руки назад завернули, а вместо наручников какие-то трубочки-напальчники. Денис ещё глаза не успел открыть, как понял, что тут ловить нечего в плане моментального освобождения. Пальцами не пошевелить, хоть тресни. Да что же это такое делается? Его, невидимку со стажем, не только увидели, но ещё и изловили так подло. Неужели это сделали близнецы? А может, и сам Альтазар? Да не, быть такого не может — они же бестолочи!

Он открыл глаза и тут же зажмурился, потому как увидел прямо перед собой большую шаманскую маску, сделанную из дерева. Из-под маски выглядывали руки, в одной была рогатая колотушка, а в другой — очень знакомый бубен, сделанный из кожи северного оленя и украшенный маленькими человеческими костями. Такие бубны творили только шаманы манси, но при этом рисунок на бубне был чукотский, как и маска, за которой скрывался неизвестный пленитель. Но самое плохое Денис знал точно: на рисунок концентрической формы нельзя смотреть более пяти секунд, иначе потеряешь волю к сопротивлению и станешь послушной овечкой. Чёрт! И почему же он сразу не заподозрил подвоха, когда увидел, что рабочие начали дружно покидать территорию предприятия. Подвела, проклятая беспечность. Снова подвела.

«Значит, имею дело с настоящим шаманом, а не тем фуфлом ряженым, что по телевизору показывают», — огорчённо подытожил Денис.

— Чего глаза щуришь? Открывай — я тебя поймал, — послышался требовательный мужской голос.

— Нет уж, спасибо, — вежливо отказался Денис. — У вас слишком зловредный бубен. Не могли бы вы его убрать, во избежание дальнейших недоразумений?

— Не откроешь глаза — и я в него буду бить, пока у тебя кровь из ушей не хлынет, — с угрозой пообещал голос.

— Ага, конечно, а если открою, то снова увижу то, что изображено на бубне. А мне это совсем без надобности, — возразил Денис и добавил: — Предлагаю решить дело миром, без лишнего душегубства.

Тут он услышал, как где-то справа от него захохотали Коля и Оля.

— Тасол, да он реально чиканутый, ещё какие-то там условия свои ставит. Давай, замочи его. Чего ждём? Давно пора. Ёбни его своей колотушкой.

— Помолчите, кровники, не вы его поймали, а я. Мне и решать, что с ним делать, — ответил голос. — Убить мы его всегда успеем, никуда он от нас уже не рыпнется.

После чего шаман снова обратился к Денису.

— Куда девал друга моего? Отвечай, падла-Мурзилка!

— Какого друга? — удивился пленник, причём совершенно искренне.

— Федота! Где он? Я почти сотню лет с ним дружбу водил, а ты его тела лишил, а душу спиздил! Говори, падла-Мурзилка, а то уши отрежу!

— Ах, этот... Ваш так называемый друг был убийцей и похитителем, смею заметить, он получил по заслугам, — с вызовом в голосе произнёс Денис.

— А какое вообще было твоё собачье дело, чем он занимался? — раздражённо спросил шаман. — Тебе лично он вредил? Нет. Мешал тебе жить? Тоже нет. Куль отыр мне всё про тебя сказал, гадина ты такая. И ты ничем не лучше Федота, а значит, мстить я тебе могу на полном основании. Уж поверь, карму я не нарушу.

«Куль отыр? Зловредный подземный дух, обитающий в одном из аналогов инфернальных измерений? Значит, шаман куда опаснее, чем кажется на первый взгляд, — с горечью подумал Денис. — Теперь понятно, почему в компромате на сообщников Ябеды-Корябеды про Тасола так мало данных. Демоны с удовольствием делятся информацией за хорошую взятку, но если колдун не хочет, чтобы через демонов или духов его раскрыли, то он точно так же платит нечисти за сокрытие своих персональных данных. И походу его взятка была куда выше, чем банда покойных Карасей, тем более что он наверняка платил душами невинных, любимым лакомством демонов».

— Если я вас правильно понимаю, вы намерены обменять мою жизнь на душу своего друга? — осторожно осведомился он.

— Ага. Ты мне его душу, а я тебя за это просто убью, без продолжений и каких-либо последствий, — подтвердил Тасол. — Отдашь то, что мне надобно, поклянёмся больше не вредить друг другу, а потом близнецы тебя удавят. Хорошая сделка — соглашайся.

«Надо же, простодушный, как все шаманы», — изумился Денис. Прям не человек, а ходячий стереотип. Разве он не понимает, что в случае моей гибели Валера за меня отомстит? А, вон чего, клятва же не просто так. Если убиенный заверит после своей кончины о том, что конфликт исчерпан, то морального права на месть уже не будет. И убить Тасола просто так тоже нельзя. Шаманы — они охраняются на земле и на небе всякими потусторонними силами. На такое святотатство желающих нет и не будет. А вот если бы за Тасолом было какое нехорошее дельце, тогда бы можно и потягаться. Но ведь в документах на него ничего полезного не было. Или всё-таки было?

— Если согласен, дело за малым. Открываешь глаза и смотришь на мой бубен, — подал голос шаман. — Дальше я всё сам сделаю, ни о чём не беспокойся, я хоть и злой, зато честный.

«Честный, честный... Вспоминай, дурило... Вспоминай, до чего можно докопаться и замочить этого урода по справедливости. Было же недавно что-то такое, непонятное... Подарочек от сообщников Ябеды-Корябеды, но, как выяснилось, ни один из них не был причастен к попытке отравления пиццей. Ни один, потому что мы не брали в расчёт чернокожего колдуна и шамана. А колдун сейчас Валеру грохнуть старается. Очень зря. Этот ходячий дихлофос просто обожает, когда его пинают ногами, он потом только сильнее и злее в отместку бьёт. А ему чем похвастаться? Статусом директора? Ой, да заткнись! Неужели мало было позору за последние дни? Угон Япоши, Альтазара нашинковал невовремя, сообщников превратил в сосунков, да и вообще — обосрался по всем статьям. А началось всё с дзяда. И ведь его предупреждали — Валера предупреждал, что зря он так, заигрался в правосудие, идиотина. Вот и доигрался — пожинай плоды. Хотя... Проверим-ка мы честность этого шамана, хуже ведь не будет, правильно?»

— А это не вы нам ядовитую пиццу прислали? — поинтересовался он.

— Что? Какую ещё пиццу? Не припомню, — деланно удивился Тасол. — Ты давай с темы не съезжай. Да или нет?

«Врёт! — обрадовался Денис, моментально почуявший ложь. — Вот она, моя зацепочка. Шаман должен придерживаться правил и традиций, точно так же как священнослужители, и если он говорит, что честный, но сам же при этом лжёт, то тем самым лишается покровительства могущественных потусторонних сил. А вот теперь его можно и буцкнуть без каких-либо угрызений совести».

— Во имя справедливости, я обвиняю вас в том, что вы, дядька Федот и чернокожий колдун — одна преступная группировка! — торжествующе произнёс он. — Теперь всё встало на свои места. Воровство душ в промышленных масштабах, насилие, массовые убийства, страдания невинных, беспредел, а теперь ещё вы сами подтвердили, что вы бессовестный лгун, значит, у вас только один шанс спасти свою несчастную жизнь. Сдавайтесь. Сложите оружие и падайте на пол лицом вниз. Тогда я вас пощажу. Обещаю, с вашей головы не упадёт ни один волос...

В этот момент его правое ухо резко обожгло, словно огнём. От боли и обиды Денис едва не открыл глаза, но вовремя вспомнил, с кем имеет дело, и удержался.

— Теперь у тебя только одно ухо, — предупредил шаман. — Думай быстрее, а то близнецам отдам, и они над тобой надругаются.

Коля и Оля снова захихикали.

— Точно, Тасол. Продырявим его по полной. Тыр-пыр восемь дыр. Ха-ха.

Денис напрягся, вспомнив, что близнецы славились не только любовью друг к дружке, но ещё и кое-какими садистскими сексуальными отклонениями. Восемь дыр — это был их фирменный знак. Оля делала в теле ещё живой жертвы дополнительные отверстия, а её брат с удовольствием с ними совокуплялся. И им неважно было, мужчина это или женщина. Они сами про себя так и говорили: «Нам, мол, всё равно, что любить, что резать, главное, чтобы кровь текла».

Он осторожно пошевелил руками. Ага, ясно, что это за наручники такие специфические. Китайские ловушки для пальцев, да ещё и заговорённые, типа чтобы он колдовать не мог. Но это ничего. Сейчас он им устроит кровавую баню, сами напросились.

*****

— Изменял мне?!!

— Да когда? Я же в больнице был, в, прости меня Господи, и словами-то не сказать, где меня лечили!

— Вижу, как лечили, вся борода в помаде. С медсёстрами изменял, сердцем чую!

— Какая ещё помада? Это кровь! Ты же видишь, мне нос разбили, голубушка.

— Я тебе не голубушка, блудня бородатая. Шла к нему извиниться, апельсины несла...

— А по-моему, матушка, чушь ты несёшь заправскую. Я, в отличие от тебя, во грехе не жил, по мужикам не скакал аки блоха ненасытная. Исповедоваться тебе давно пора!

— Воля твоя — исповедуюсь, батюшка. Иди-кось ко мне поближе, а чёй-то ты попятился?

Едва только союзники отдышались, как старые обиды и страсть вспыхнули с новой силой. Глядя на них, Валера неожиданно испытал резкое чувство зависти. Вот ведь живут же люди: не доверяют друг другу, бросают, страшатся, пакостничают, идут наперекор и вопреки, жизнь прожили по отдельности, а сейчас встретились и понимают, что лучше убить свою любовь, чем признаться, что жили так зря. Ой, зря-я-я-я. Как же им стыдно признаться спустя столько лет, что вместе и только вместе они могли познать настоящее семейное счастье. И все эти подвиги во имя веры, и все эти метания и женские страдания пополам с отсидкой (ведь не все знают, что у Галины Петровны аж пять ходок), браки эти без детей и любви, клятвы эти без искренней, настоящей веры. И к чему это всё? Чтобы вот так встретиться и не найти слов выразить свои настоящие чувства? Сказать правду страшнее собственной смерти? Ну что за люди.

А всё же завидно.

Его бы так кто полюбил. Ну хоть разик. И он бы сам полюбил кого-нибудь так же пылко и искренне. Видеть такую любовь между мужчиной и женщиной — настоящее чудо, и это не какие-то там слезливые истории из телевизора, где актёры с фальшивыми харями твердят, словно заведённые, одно и то же. Не-е-ет, вот она, истина. Вот она, его возможность выбрать сейчас между Эросом и Танатосом. И кого же мы выберем? Если сейчас промолчать, то они, конечно, переубивают друг дружку окончательно, а нам это совсем ни к чему. Мы люди рациональные, а эти заслуженные комсомольцы очень хорошо дерутся, значит, да здравствует любовь.

— Кастет! Покажи ей свой грёбаный кастет! — заорал он и побежал вперёд, намереваясь встать между молотом и наковальней. Эх, тяжела твоя ноша, Эрос. Пару ударов для проформы пропустить всё же придётся.

*****

Денис никогда не отличался способностями к составлению каких-либо долговременных планов, зато в запасе у него имелись тысячи различных тактик. Не сработала одна — сработает другая, и уж точно сработает третья — по такому принципу он всегда и работал. И если его пленил шаман, то, следовательно, опасаться нужно именно его, а не кого-то другого. Вот на нём он и сконцентрировался.

— Я согласен, — тихим голосом произнёс он. — Только заключим сделку по твоим же, Тасол, традициям. Никакого бубна, и ты сам подтвердишь своё согласие перед духами. Я лизну твою ладонь в знак покорности и произнесу слова клятвы, и с того момента стану твоим верным рабом. Согласись: живым я тебе гораздо полезнее, чем мёртвым? Я многое умею, а уж убивать и воровать умею получше других. Да ты это и сам знаешь, наверняка духи поведали тебе о многом.

— Про деньги — да. Они сказали мне, — нехотя подтвердил шаман. — Жаль только, они ушли не нам, а комитетчикам, но твои слова мне по нраву, тем более что ты явно чтишь обычаи моего народа. Если будешь служить мне верой и правдой, то я, возможно, и уговорю Кенгмо не убивать тебя, тем более что такой талант редок в здешних краях и ты действительно можешь пригодиться нам в будущем.

Близнецы тут же загомонили.

— Ты чего, Тасол? Нам же приказали его убить! Аллё! Ты чё нас игноришь, чурка сибирская?

Денис услышал, как шаман ударил колотушкой от бубна сначала Колю, а потом и Олю, чтобы та не чувствовала себя обделённой.

— Ваше дело служить, придурки. Служить и слушаться. А будете мне противиться — и я в вас Кэлэ вселю. Станете рыбу гнилую жрать и выть по ночам, а про друг дружку совсем забудете.

— Ай! Хватит! Уже и чуркой обозвать нельзя. Козлина ты, Тасол. Всё, хватит, мы будем слушаться.

Шаман закончил вразумлять подчинённых и, велев им держать оружие наготове, подошёл к пленнику почти вплотную.

— Вот моя ладонь, лижи в знак покорности, — грозно приказал он.

— Бубен убрали? — не открывая глаз, уточнил Денис. — А то ведь сами знаете, мы уже договорились, что клятвы будут по обычаю, а не по беспределу. Духи плевать в вас будут сверху и снизу, если вы отступитесь от своих же обычаев, а другие шаманы будут называть вас бесхвостой ящерицей.

— Без тебя знаю, — обиженно взревел Тасол и повторил свой приказ: — Лижи!

Денис ещё сильнее зажмурился, чуть приоткрыл рот и высунул язык, пока тот не упёрся в подставленную ладонь. Он поводил им по коже туда-сюда, считывая нужную ему информацию, а затем рот директора открылся уже на максимум, и он грызанул зубами шамана за указательный палец. И не успел ещё тот завопить от боли, как Денис откинулся на стуле назад, потянув за собой шаманскую руку вместе с шаманом, и в то же мгновение близнецы выстрелили из своих маузеров. Они, безусловно, целились в голову Мурзилки, но к своему удивлению попали в спину Тасола. А Денис (ноги-то у него были свободны) перекинул шамана через себя и, сделав кувырок, вывернулся из мешавшей ему табуретки, после чего, всё так же по инерции, запульнул её в не успевшего среагировать Колю.

От удара стулом по голове личный киллер госпожи Насти на несколько секунд потерял ориентацию и рухнул навзничь. Его сестра заверещала от ярости и принялась ожесточённо стрелять в Мурзилку, который с готовностью подставил ей свои руки. Через несколько выстрелов до Оли внезапно дошло, что она только что лично освободила врага от пут и китайские ловушки ему больше нисколечко не мешают.

Денис приветливо помахал ей одной рукой, словно Фредди Крюгер, и, пока та в панике перезаряжала пистолет, нашёл и лично продырявил ногой опасный шаманский бубен. В этот момент очнулся Коля, он вправил свободной рукой сломанный нос и бодро поднялся на ноги.

— Сдохни уже, ублюдок! Сдохни! — заорал он, стреляя очередью в проклятого Мурзилку, но тот снова увернулся от пуль и, подхватив с пола колотушку, запульнул её в Колю. Неизвестно, как так вышло, может, Денис промазал, а может, и сам Коля подставился, но колотушка угодила близнецу прямо в рот, отчего тот обиженно захрипел, уронил маузер и вовсю занялся собственным спасением. Челюсти, как назло, заклинило, и, как он ни старался освободиться, не получалось. Оля увидела, что у брата проблемы, и, стреляя прямо на ходу, побежала к нему на помощь. Денис же, не забывая уворачиваться от пуль, крутился поблизости и пытался найти шамана, который, к его удивлению, пропал, хотя в него точно два раза попали. Два огнестрельных ранения, и оба серьёзные, с такими далеко не уползёшь, вон и след кровавый, а самого тела нет. Зато ухо нашлось, родимое.

Он бережно поднял недостающую часть тела и спрятал в карман. Если шаман попытается сбежать, то всё равно далеко свалить ему не удастся. Укус от сына Выродка из клана Змеи — это бомба замедленного действия. Он успел впрыснуть врагу свои токсины, и теперь неважно, насколько тот силён, всё равно ему амба. Просто не хотелось своей настоящей силой перед врагом хвастаться, тем более что отследить можно и просто по крови. Денис нагнулся и принюхался к кровавому следу, а в следующий миг отпрянул, потому что кровь распалась на маленькие капельки, и они все очень быстро поползли в его сторону.

Теперь понятно, почему Тасол упоминал Куль отыра. Это была не кровь, а вши подземного мира. Одно прикосновение — и они выпьют тебя досуха. Денис шустро отпрыгнул в сторону, оглянулся и увидел ещё три своры этих чудовищных насекомых. Они ползли к нему сразу со всех сторон, а где-то вдалеке захохотал невидимый Тасол.

— Поиграть захотел, мерзавец? Я тебе сейчас продемонстрирую своё могущество! Придите же ко мне, Мэнквы и Кэлэ! Придите ко мне, Абасы и Нинвиты! Отомстите падле Мурзилке за меня и возьмите его мясо и душу себе в награду!

Затем шаман заголосил на чукотском, да так страшно, что испугались даже Коля и Оля, они прекратили стрелять и теперь настороженно озирались. Не испугался только один Денис.

— Ага, давай, зови своих духов. Посмотрим, чьё кунг-фу круче, — зловещим голосом произнёс он.

Передышка

Всё утро и первую половину рабочего дня электрик Григорий Андреевич Покрышкин мечтал о пиве. И не просто о бутылочке, а чтобы сразу и много. Забравшись на крышу цеха, в котором занимались ремонтом и обслуживанием огнетушителей, он быстренько произвёл монтаж двух прожекторов, после чего решил там и остаться, а всё оставшееся рабочее время посвятить собственным мечтам. Тут ведь как: спустишься с крыши — значит, работа закончена, и мастер сразу же выдаст новую заявку. А кому это надо? Да в сущности никому. Деньги платят исключительно за рабочий день. А он — вот он. Сиди себе на крыше спокойненько, делай вид, что работаешь. Всё равно всю работу не переделать, как ни старайся, так к чему спешить? Погода на улице замечательная, птички летают, рабочие внизу шебуршатся, машины ездят. Ему сверху хорошо видно, что вокруг происходит, так что нервничать ни к чему. А вот пиво — дело другое. Тут надо обязательно и подробно разобрать вопрос: где его купить, какой марки и хватит ли ему пять литров? Не маловато ли будет?

Заметив своего мастера, Григорий Андреевич тут же присел на корточки и спрятался за парапетом. Спешит куда-то. Как бы не по его душу. Ну уж нет, обрыв провода, старая изоляция, лазим по крыше и делаем вид, что активно ищем. До обеда будем искать, а если повезёт, то и после.

Чтобы уж совсем никто не отвлекал его от работы, электрик выбрал себе место почище, улёгся на спину, а под голову подложил моток серой гофры. Жестковато, конечно, но это ничего. И не с таким материалом работали. Некоторое время он созерцал безмятежное голубое небо, а потом и сам не заметил, как задремал. Снился ему стол в собственной квартире, в которой кроме него никого не было: ни жены, ни детей, ни тёщи. А стол длинный-предлинный и весь заставлен выпивкой и закуской, а квартира такая просторная-препросторная, да ещё во всю стену плазменный телевизор. Сел он, значит, за стол, пододвинул поближе тарелочку с уже очищенной воблой, налил себе литровую кружку пива и включил телевизор, а там по всем каналам либо футбол, либо хоккей. И везде наши выигрывают. Пощёлкал Григорий Андреевич кнопками, нашёл трансляцию с финала чемпионата мира по футболу, а там сборная России бразильскую команду 12:0 в первом тайме — красотища-то какая. В тыщу раз лучше, чем секс.

Он было расслабился, откинулся поудобнее на стуле и приготовился отхлебнуть из кружечки, как мимо стола неожиданно кто-то прошёл. Григорий Андреевич чуть пиво не пролил от неожиданности. Глянул на стол — нет никого, почудилось. Он было снова приладился к кружке, а мимо стола кто-то опять. Но только уберёшь от губ кружку, так ничего, всё нормально, а уж по телевизору так тем более. Там уже 15 голов забили, а судья заморский от досады собственный свисток проглотил.

Электрик протёр глаза, насколько это во сне было возможно, и решил закусить. Потянулся к вобле, но тут прямо перед его рукой на стол опустился чей-то сапог, да так сильно, что вокруг обиженно зазвенела посуда. Григорий Андреевич отпрянул в испуге и поднял голову, намереваясь поглядеть, кто это в сапогах на стол тычется. Но к его глубочайшему изумлению, там никого не было. Он перевёл взгляд на сапог и обнаружил, что их там уже целая пара. Тут ему показалось, что сапоги тоже его заметили. Они затанцевали, заходили по столу, расшвыривая во все стороны бутылки с пивом и, что самое обидное, с водкой, словно баре-бояре какие, хотя вроде бы по чину им такого не полагалось, ибо они были не из кожи, а из обычной пролетарской кирзы.

Григорий Андреевич было расстроился, но быстренько вспомнил, что он во сне и что всё тут подчиняется его собственной воле и фантазии, а потому вслух, как смог, посоветовал сапогам проваливать ко всем чертям и подальше, но не тут-то было. Сапоги явно обиделись, у них появились глаза на голенищах, а на носках зубастые рты, они что-то рявкнули в ответ, и не успел электрик опомниться, как почувствовал, что ему крутят руки, а затем он обнаружил, что его тычут носом в тарелку с салатом, более всего похожим на винегрет.

Григорий Андреевич замычал от обиды, ведь винегрет он ненавидел ещё с детского сада, а когда его отпустили и разрешили убрать голову от тарелки, он обнаружил, что в квартире полным-полно разных людей. Они ходили из комнаты в комнату, они кучковались у телевизора, полностью загораживая ему обзор, они курили и бесцеремонно закусывали у стола, но самое странное — они все почему-то были ему знакомы. Может, работяги, товарищи по предприятию, а может, и с соседнего производства, где производили некую бижутерию из пластмассы. Некоторые даже пожимали ему руку и здоровались, но, как ни старался Григорий, он не мог разглядеть их лиц, а потом и вовсе ему вдруг стало казаться, что рожи у этих работяг и вовсе звериные. Мохнатые и клыкастые, но самое странное: они все были вооружены, кто битой, кто арматурой, а у кого и топор присутствовал, и все обсуждали предстоящую разборку с неким авторитетом по кличке Мурзилка. Григория Андреевича тоже звали с собой поучаствовать, но тот отнекивался, а потом вдруг те самые сапоги с зубами закричали командирским голосом: «Вперёд!» — и все работяги дружно побежали куда-то прочь, да так здорово побежали, что едва не растоптали самого хозяина квартиры.

Охая, он поднялся на ноги, с огорчением оглядел разгром, царивший в квартире (ни одной ведь бутылочки целой не оставили, всё раскокали), а затем подошёл к ближайшему окну. Ему подумалось отчего-то, что разборки происходят прямо во дворе, а ещё он сам всему этому неким образом поспособствовал. И он оказался прав. Внизу, во дворе, действительно царило настоящее побоище. Некто юркий и чёрный, словно ниндзя, в одиночку мутузил работяг, нападавших на него со всех сторон и без соблюдения каких-либо правил драки. В ход шло буквально всё: арматура, бутылки, кирпичи, соседский шпиц, на поводке, которого раскрутили до скорости реактивного снаряда, а одному работяге он так зарядил с ноги, что тот прилетел прямо в окно, из которого наблюдал Григорий Андреевич. Однако окно не разбилось, а работяга размазался по стеклу, словно блин, и начал медленно стекать вниз, удивлённо моргая глазами.

Григорий Андреевич отскочил от окна и затравленно огляделся. Собственное жильё теперь не казалось ему надёжной защитой, а вызывало чувство необъяснимой тревоги. Он чувствовал, что нужно скорее уйти, иначе тот страшный ниндзя доберётся и до него. И уж если он тех на улице не пожалел, то его и подавно не ждёт ничего хорошего. А тут ещё зубастые сапоги вернулись и, опалив его жаром, визжа, пробежали мимо по направлению к ванной комнате. Григорий Андреевич испуганно оглянулся — а чего это они, эти сапоги, вдруг гореть вздумали? Но тут в квартире вновь стало тесно: те же самые работяги, что ещё недавно шли бить авторитета Мурзилку, теперь бежали обратно, причём многие из них были ранены, а из некоторых и вовсе торчали посторонние предметы из разных обидных мест. Все кричали: «Спасайтесь! Мурзилка убил Тасола! Он нас запомнил! Берегись! Да расступитесь вы, расступитесь!» А ещё: «Куль отыр, помоги!»

И тут как загрохотало, зашумело вокруг, да так сильно, что Григорий Андреевич не удержался и бухнулся на задницу. С потолка посыпалась каменная крошка, он посмотрел было вверх и тут же пожалел, ибо через потолок в квартиру лезло нечто похожее на гигантскую уродливую многоножку с длинными противными усиками и какими-то странными наростами на брюхе. Григорий присмотрелся к этим наростам и тут же заорал от страха, потому что это были настоящие человеческие головы, только лысые и живые. Многоножка вылезла, как ему показалось, наполовину, после чего принялась хватать и пожирать покалеченных работяг, а те завопили и заплакали, моля эту чудовищную тварь о милости и избавлении от ужасного Мурзилки. Судя по всему, эта многоножка и была загадочный Куль отыр. Она нажралась как следует, сыто рыгнула, а потом так свирепо клацнула жвалами на Григория Андреевича, отчего тот не выдержал и нечаянно обмочился.

Сороконожка несколько мгновений очень внимательно на него зырила, видимо обдумывая, жрать ей хозяина квартиры или нет, но тут её что-то отвлекло, и она ломанулась на выход через окно, в которое ещё недавно наблюдал за дракой Григорий Андреевич. Прятавшиеся под столом и в разных углах работяги со звериными харями облегчённо выдохнули, стали покидать свои укрытия, кто-то неумело закрестился, а по залу побежал шепоток, что щас Хозяин уж точно покажет Мурзилке, кто тут главный. Однако их радость была недолгой. С улицы донёсся протяжный надрывный вой, и от этого воя у Григория Андреевича стало так невыносимо тоскливо на душе, что он застонал, задёргал ногами да и проснулся.

В первый миг он испытал радостное облегчение. Жив. Это был сон. Приснится же — дрянь какая. Вот что бывает, если вовремя не пообедать, да ещё и на сырое лёг. Он ощупал мокрые штаны и вспомнил, что позорное происшествие во сне ему не привиделось. А чего же это? Сон кончился, а как выло, так и воет? Он привстал на четвереньки и осторожно подполз к краю крыши. Мать честная! Склад напротив горит! И как горит — словно бы там внутри какая труба под большим давлением. Столб огня бьёт прямо до неба. Крышу снесло начисто, нужно срочно вызывать пожарных.

Первой мыслью Григория было немедленно бежать, оповестить кого-нибудь, а ещё лучше сразу всех, потому что пожар — это не шутки. Кругом техника, оборудование, горючие материалы, и если загорелось в одном месте, то значит, в скором времени загорится и в другом. Однако стоило ему глянуть вниз, как он резко передумал покидать крышу.

Внизу лежали люди, и, судя по их позам, легли они внезапно и не по своей воле. Электрик обежал крышу по периметру, и везде было то же самое. Причём некоторых он прекрасно знал, это были его сослуживцы и даже мастер, а тот вообще валялся как-то странно — вывалился с сиденья автомобиля в открытую дверь. И всё это выглядело так подозрительно, что наводило на мысли о массовом отравлении ядовитым газом. Григорий перевёл взгляд на столб огня и поёжился. А вдруг там горит какой вредный пластик? Вдохнул разок — и всё, сразу смерть.

Он перебежал в место, откуда было лучше всего видно склад, и испугался ещё сильнее.

Там, на парковке, происходили совсем непонятные чудеса. Прямо на его глазах некая непонятная сила ломала и курочила грузовики, на асфальте сами собой появлялись дыры и глубокие ямы, но что это такое, как и почему, понять было совершенно невозможно. И всё это на фоне пожара, на который вообще никто по соседству не обращал внимания. Словно так и должно гореть. Григорий очумело водил головой то в одну, то в другую сторону. Вон за соседним каменным забором работают люди, там погрузчики катаются, сварщики искрят, а на пожар — ноль внимания. Вон с другой стороны дорога — машины ездят, и хоть бы одна остановилась. Что происходит вообще? Да такой пожар, его наверно даже из космоса видно, столб пламени высотой в тысячи метров. Да быть такого не может, люди добрые, он точно спит, да что же делать-то? Вниз спускаться к своим? А если и его там накроет, как мастера? Хлебнул отравленных газов и прощай любимое пиво навсегда?

В отчаянии он с силой дёрнул себя за волосы, выдрал целый клок и тупо уставился на них. Волосы были белыми.

*****

Валерий Васильевич ловко выскользнул из-под кулака Галины Петровны и прицельно ударил локтем под дых Владыку Нектария, а когда тот согнулся, заорал, что нечаянно угодил ему по яйцам, чем на несколько секунд деморализовал обоих спарринг-партнёров и, выиграв себе время, отступил.

— Галина Петровна! Владыка! Вы чего, белены объелись? — орал он, старательно прячась в ближайших кустах. — Вы не видите разве, что какое-то иноземное чмо землю русскую во всю мочь поганит, а вы тут в бирюльки играете.

Уборщица свирепо оглянулась в сторону кустов, а потом перевела взгляд на экзорциста, который хрипел и продолжал находиться в согнутом положении.

— Некташа? Тебе больно, Некташа? — с заботой в голосе пророкотала она.

— Терпимо, — прохрипел в ответ Владыка Нектарий и густо покраснел, потому что поганец, сидящий в кустах, всё прекрасно услышал и так заржал, что от стыда несчастный экзорцист был сейчас готов провалиться сквозь землю.

— А дай-кось мне тот кастет, я его на Валерчике испытаю, — попросила Галина Петровна и протянула свою могучую руку.

Увидев, каким аксессуаром она обзавелась, шутник резко захлопнул пасть и уже собрался было дать стрекача, но тут зазвонил телефон, и Валера изобразил деловой вид, в самый последний момент помешавший уборщице проломить ему черепушку.

— Да. Да, я. Привет, Пестимея. Всё верно, я твой господин Валера. Как жизнь, как дела? Что нового, а ты уже не Пестимея? А кто ты? — принялся уточнять он и вдруг помрачнел. — Стоп. Секундочку...

Он убрал телефон от уха и велел озабоченно:

— Так, товарищи. Владыка и вы, пожалуйста. Не забывайте, что это я вас на работу устроил и про абонемент в спа-салон. Не машите кастетом перед моим носом, у меня нервы. Подойдите поближе, сейчас я включу громкую связь.

*****

Григорий Андреевич уже и вовсе позабыл о том, что у него все волосы на голове стали белые. Да что там, после того, что он тут увидел, он даже позабыл про пиво, футбол и другие интересные развлечения. И уж точно позабыл, что он электрик и у него имеется допуск к работам на высоте. Всё померкло и стало бессмысленным, и единственное, чего ему сейчас хотелось, так это жить. Та огромная многоножка из сна — оказывается, она существовала на самом деле. И это она бушевала там, на парковке возле горящего склада, превращая все окрестные автомобили в металлолом. Такой жути прежде он, Григорий Андреевич, никогда не испытывал: ни в армии, ни в ЗАГСе, когда сказал «да», и уж тем более в молодости, когда по неопытности включил рубильник там, где ни в коем случае его было нельзя включать. И сейчас... Вот оно! Только сейчас у него наступило прозрение, что всю свою жизнь он жил не так, не там и исключительно по инерции.

Жить! Жить! — кричало всё его естество. — Уехать! Немедленно! В лес! В горы! В монастырь! Куда подальше, лишь бы не знать, что потусторонний мир оказывается не бабкины бредни, а существует на самом деле, и те, кто его населяют, выглядят как твари из его недавнего сна. Господи, спаси, — неужели против этой скотиняки многолапой не существует спасения?!!

А многоножка всё бесновалась, её гибкое тело извивалось кольцами и сметало всё на своём пути. Она то ныряла в землю, поднимая тучи земли и пыли, то выпрыгивала, стуча своими жуткими жвалами, с которых капала жёлтая ядовитая слизь, и поднималась высоко вверх, словно стремилась укусить сами небеса. И всё это на фоне пожара. Григорию Андреевичу очень хотелось заплакать. Ведь он не понимал, как с такой образиной бороться. Такую здоровую и из пушки не взять, да и не прицелишься — уж больно она шустро двигается. И она в сотню раз страшнее тех сколопендр, которых он видел по телевизору. Те-то чего, ну максимум с локоть размером, а эта слона пополам перекусит запросто. Да чего же эта гадина всё танцует? Неужели она с этим дерётся, который из сна, чёрный такой, да как его звать-то, забыл, прости Господи.

И тут над землёй пронёсся отчётливый зловещий шёпот.

— Мур-р-зилкаааа. Я ещё вернусь! Я отомщу тебе...

Григорий Андреевич выпучил глаза похлеще дикого филина. Он увидел, что многоножка вдруг замерла, и её передняя часть упала кверху брюхом, а потом вся она стала превращаться в чёрный дым, который стал утекать в многочисленные ямы, и вскоре от её длиннющего тела совсем ничего не осталось. Электрик нервно сглотнул, но тут заметил, что валявшиеся возле цеха рабочие стали шевелиться и приходить в себя, и он обрадовался. Значит, не всё так плохо, как ему казалось сначала. Не погибли братцы, а может, это вообще всё ещё кошмарный сон? Может, он ещё спит, а?

Он перевёл взгляд на склад и увидел, что столб огня тоже исчез, но все остальные разрушения и копоть от пожара никуда не делись. Чудеса да и только. Зато вон люди появились, не всё так и плохо... Хм. Он присмотрелся и на всякий случай решил задержаться на своём месте. Некий молодой человек тащил за ноги сразу двоих, причём эти двое явно обгорели на пожаре. Их тела были обуглены и продолжали дымиться, а он шёл так, словно бы и не чувствовал их веса. Словно две подушки тащил. Григорий Андреевич увидел, как он перекинул тела через забор, а потом сам перепрыгнул с нечеловеческой грацией. Больше сомнений не было — это был он, Мурзилка.

Заворожённый увиденным, электрик переместился по крыше следом и увидел, что за забором небольшая куча мусора прямо на его глазах превратилась в микроавтобус, а молодой человек принялся запихивать пострадавших в заднюю дверь. Едва он закончил, как зазвонил телефон, и Григорий Андреевич своими ушами услышал, как Мурзилка с кем-то разговаривает:

— Аллё? Да... Да не было там никаких кристаллов... Там только... Ах, вон чего. И куда мне ехать? А Валера знает? Ну нифига себе, твари позорные, кто вас просил ему всё рассказывать?! Ах, расскажите, если я вас не спасу? Да плевать мне на вас, пусть вас там лоа отдрюкают... Ладно, ладно, я понял. Придумаю что-нибудь. Вон он и сам звонит, клади давай трубку, шмара инфернальная. Всё, пока.

Молодой человек ответил на следующий телефонный звонок, и тут началось такое, что у несчастного электрика случился настоящий сердечный приступ.

Заложники

Никогда нельзя недооценивать своего противника, каким бы жалким и безобидным он ни казался. И это понятие работает в обе стороны. Колдун Кенгмо решил, будто бы Валера слабак и, имея на руках весьма хорошие карты, с треском проиграл битву, но и его оппонент, одержав заслуженную победу, слишком поздно понял, что свалял конкретного дурака, и теперь вновь корил себя за беспечность. Ибо то, что рассказала ему по телефону дважды завербованная Пестимея, более всего напоминало злостное вредительство, а не хитрый план директора по окончательной ликвидации шайки Ябеды-Корябеды. Он потому и громкую связь включил, чтоб все знали: директор ЧП «Заговор» — идиот!!! Нет, не так — Идиот!!! Причём обязательно с большой буквы.

Вот если на склянке написано русским языком — «Не трогать», то почему... А хотя да. На чемодане с головой Скудоумихи, помнится, тоже самое было накарябано, а он всё равно этот чемодан взял и цинично применил, наплевав на все строгие инструкции. И это к чему привело? Правильно — к массовому одурению посторонних граждан при исполнении. И какая же теперь будет у директора отмазка? Неразборчивый почерк? Аллергия на чернила? Разучился читать? Она сама открылась, а он тут ни при чём? Ага — два раза ни при чём, а с чемоданом аж три получается!

И какие из этого выводы?

— Да гнать его из директоров надо! — опомнившись, завопил вслух Валера и грозно поправил на носу несуществующие очки. Потом он вспомнил, что очки сломаны и лежат в кармане, и разозлился ещё сильнее. — Галина Петровна! Нектарий! С этого момента я требую от нашего профсоюза самых решительных действий! Доколе эти начальники тупоголовые будут нам жизнь поганить? А? Я вас спрашиваю! Предлагаю утопить его в царской водке! Кто за?

Уборщица и экзорцист непонимающе переглянулись.

— Ты это про кого, Валерий Васильевич? Про колдуна-душегуба, что ли? — осторожно уточнил Нектарий.

— Ась? А, ну да. — осёкся тот и чуточку погодя с надеждой спросил: — Только потом ещё одного директора мне пристукнуть поможете? Галина Петровна его знает. Ну или хотя бы за ноги мне его подержите, пока я ему голову ржавой ножовкой... Всё равно он ею пользоваться не умеет.

— А я? А мы? Можно нам тоже в профсоюз, господин Валера? — заныла из трубки суккуба. — Он моей сеструхе лицо разбил и угрожал нам по-всякому, и ещё не поцеловал, гад чумной, ни разулечки. А сам, между прочим, на гимнастку запал из цирка и каждую ночь на её фотографии тирибонькает...

— Так... Тихо-тихо.

Валера шустро прикрыл телефон рукой и, моментально успокоившись, принялся заново вводить товарищей в курс дела. Никаких больше посторонних эмоций, только факты и только по делу. И если в этом деле он чего и приврал, то исключительно для общей пользы. Потому как Владыке не следовало знать о том, что у ЧП «Заговор» имелась голова Скудоумихи, поскольку это могло бросить тень на всех сотрудников организации и в том числе на присутствующую здесь же ни в чём неповинную Галину Петровну. Тем более и доказать уже ничего не получится — голова-то тю-тю. Она уже в ДК «Серп и Молот», а принадлежит она, голова, не им, а, разумеется, колдуну Кенгмо и его злодейской полюбовнице Настьке Шиш. А теперь колдун сбежал. Сдристнул, но, к счастью, недалеко и собирается средь бела дня обездушить целую кучу народа. Так что давайте вместе решать, как нам с этими вражинами разобраться. Галина Петровна, не уходите, вы же часть команды. Как мы без вас? Владыка и я, мы же не справимся. Мы же такие слабые. А вы, десять раз по мокрухе проходили, у вас и опыт... Ой, я хотел сказать, бесценный опыт сухой и влажной уборки, а те инциденты — уже дело прошлое. А кто вспомнит, тому и глаз вон.

Ну, чего-чего, а агитировать за правое дело он умел, причём ему было совершенно неважно, какое это дело, главное, чтобы по исходу его пылкой речи все дружно решили, что оно правое и общее и никакое другое. Вся халтура директора с подселением суккубов в тела отупевших пособников Ябеды-Корябеды была подана как героический подвиг. Адские девочки, мол, рискуя хвостами и копытами, встали на путь исправления и больше не мечтают о сиськах-письках, а жаждут нести справедливость во имя Луны, для того и проникли на территорию ДК «Серп и Молот». Собирались выкрасть артефакт, а не подбросить, как одна из них по глупости ляпнула. Это всё деза. Одержимая порет чушь, чтобы их не подслушали лоа, которые едва только закончилась битва, переместили своего недобитого хозяина на территорию ДК и окружили здание нерушимым защитным полем. Теперь девочки не могут оттуда выбраться и оттого очень тоскуют. Но чтобы там кто чего не подумал, переживают они вовсе не за себя, а за почти восемьсот человек безвинно очарованных зрителей, заявившихся на концерт Настьки Шиш в поисках халявы и излечения от различных болезней. А теперь нужно совместными усилиями порешать проблему и не только наказать иноземного супостата по всей строгости, но ещё и спасти заложников, желательно без смертоубийств. Кстати, дорогие мои, а вам не кажется, что кого-то не хватает?

Валера, прищурившись, внимательно посмотрел в сторону Ховринки, потом сложил ладони рупором и закричал:

— Эй, главврач! Выходи, ты тоже участвуешь!

******

Григорий Андреевич хрипел и держался рукой за грудь. До сорока двух лет дожил — и вот тебе здрасьте. Затроил мотор. И ладно бы с похмелья или ещё по какой веской причине, но чтобы от обычного телефонного звонка? Да где это видано? А тут ещё воздух вокруг сгустился и стал словно кисель, дышать невозможно. Электрик свистел ртом, словно пробитая автомобильная шина, негнущиеся пальцы потянулись к шее, силясь ослабить воротничок курточки, он уже был готов совсем испустить дух, но тут прямо перед ним возникло нечто, похожее на щупальце осьминога. Только прозрачное и будто бы в чёрной дымке.

«Вот и смерть моя, — огорчённо подумал он, оцепенело наблюдая, как оно шевелится и сползает с крыши, постепенно обрастая шипами. — А бабка моя утверждала, будто бы будет свет в конце тоннеля, выходит, врала».

«Григорий Андреевич Покрышкин?» — раздался в его голове гулкий безжизненный голос.

«Так точно, — смиренно закрывая глаза, мысленно подтвердил электрик. — Рядовой, пятый разряд, женат, отец двоих детей, имею вдовую тёщу».

«Не пугайтесь, Григорий Андреевич, я не за вами. Приношу искренние извинения за доставленные неудобства. Сейчас я закончу, и вам сразу же полегчает. В дальнейшем рекомендую взять отпуск за свой счёт на пару дней и посетить кардиолога. И с холестерином уже начинайте что-то решать, а то действительно в скором времени увидите свет в конце тоннеля».

Услышав эти слова, электрик машинально открыл глаза и лично убедился, что голос в голове не соврал. Щупальце действительно пришло не за ним. Оно пришло за таинственным Мурзилкой. Оно поймало его и насильно запихнуло в тот самый микроавтобус, в который он ещё недавно складывал обугленные тела. А потом прямо под автомобилем на асфальте появилась широкая трещина. Стоило только моргнуть, и он увидел, как щупальце потащило микроавтобус прямо в неё, невзирая на доносившиеся из салона возмущённые Мурзилкины крики.

И буквально через мгновение всё пропало. Ни микроавтобуса, ни трещины на асфальте и уж тем более никакого щупальца — словно бы и не было ничего. И сразу стало легче дышать, а на душе стало легко и радостно. Григорий Андреевич облегчённо выдохнул, почесал седую макушку и решил не пренебрегать советом об отпуске от посетившей его нечистой силы. А уж то, что это точно была нечистая сила, он уже нисколечко не сомневался.

*****

Сагитировать главврача Ховринки для Валеры оказалось парой пустяков. Ну конечно, тот возражал и для приличия даже отказывался, упирая на то, что врачи вне политики, однако же ему быстренько указали на его место. А место это было только одно — в профсоюзе и никак иначе. Впрочем, он так и не появился лично, предпочитая общаться с помощью телепатии.

«Вашего Дениса я так и быть вам доставлю, — недовольно бурчал главврач. — Уже приступил к доставке, можно сказать. Однако же моё дело лечить, а не заниматься всякими глупостями. Я вам и так лишнего помог. Одного лоа убрал. А уж вы дальше сами. Ну, ещё могу подлатать вас немножко. Хотя в случае некоторых из вас время — лучшее лекарство. Вы у меня его и так отнимаете, а меня работа ждёт. Я в принципе не понимаю...»

— Не-не-не, не отмазывайся. Ты уже по уши в операции или, говоря твоими же словами, «глубоко увяз в кишках пациента», — ехидно отвечал ему хитрожопый стратег. — Сам подумай: колдун знает, что ты развеял одного из его ценнейших лоа. Значит, ты против него. Комитетчики, церковники, а также всякая сборная нечисть в скором времени пронюхает, что ты его лечил и, вероятно, брал не деньгами. А чем же ты тогда брал у него за свои труды? И это будет для некоторых хороший повод спросить с тебя, батюшка, как с пособника душекрадов. Значит, выводы какие? Нет, ты, конечно, можешь нас выгнать, тем более что мы сами в скором времени отсюда уйдём, но как ты тогда отмоешься от всяческих подозрений?

«Понял, — несколько помедлив, отозвался главврач. — И чего вы хотите?»

— Что значит «вы»? Мы, дорогой мой, и ты в том числе, желаем победить иноземного супостата, обелить твоё честное имя заслуженного эскулапа и доктора, чья больница была буквально разрушена происками поганых лоа, а также спасти жизни несчастных заложников. Или ты за то, чтобы их души в рабство продали? Тогда — всего доброго, мы уходим, а тебя в скором времени навестят совершенно другие товарищи, которые спросят: хорошо ли ты лечил Кенгмо и почём. И почему ты его вообще лечил, если знал, что рядом с ним ползают сразу три лоа, — про это тоже обязательно спросят.

«Я же помогал. Убрал одного».

— Или пытался замести неудобные улики, — победоносно ухмыльнулся Валера. Своей извращённой логикой он крепко ухватил эту могущественную сущность за щупальца, и теперь на каждое возражение у него имелся свой гаденький аргумент. Тем более что можно не угрожать, а применить всё ту же мотивацию к свершению правого дела:

— Короче: прекращай уже фантазировать о нейтралитете. Ты же умный и интеллигентный архидемон, не то что твоя дальняя родня типа того же тупоголового Талера. Ты сейчас, ты только вдумайся, сторона пострадавшая. Твою больницу разрушили, повыбивали все окна, украли двери, изрисовали стены и подселили бомжей. И всё это сделали не экономический кризис и слепые геодезисты, разрешившие строить на болоте, а лоа во главе с африканским колдуном. А ты всего лишь лечил Владыку Нектария. А они, мерзавцы такие, заявились в больницу, намереваясь его бить и пытать, а ещё угрожали обесчестить Галину Петровну...

Тут он запнулся на полуслове, потому что заметил пристальный взгляд уборщицы, и этот взгляд не сулил ему ничего хорошего. Пришлось дипломатично поднять руки вверх и объяснить, что всё вышесказанное — это профсоюзная легенда, а легенды надо придерживаться, ибо они профсоюз. Профессионалы и союзники — одним словом, а значит, друг за друга горой. И если надо, он и ещё не то пизданёт, лишь бы защитить доброе имя своих товарищей по оружию.

— Я не буду заяву об износе писать, — строптиво заявила Галина Петровна. — Это чтоб меня потом терпилой считали? Грех-то какой на старости лет.

— А я переебу каждого, кто только откроет рот по этому поводу, — грозно поддержал её Владыка Нектарий.

— Вот-вот. Именно об этом я и говорю. Мне нравится ваш свирепый энтузиазм и героические стремления. Товарищи — мы должны быть едины в нашем желании изничтожить общего врага, а то, что Кенгмо враг, тут не может быть никаких иных мнений, — закивал головой Валера и тут же попросил экзорциста уведомить церковников о том, что в ДК «Серп и Молот» сейчас происходит форменный беспредел. Там, мол, под боком у ДК находится Спасо-Андронников монастырь, и если у душекрадов получится совершить задуманное, то доброе имя церкви будет опорочено на долгие годы.

Нектарий сразу всё понял и помрачнел. Забрал телефон у самоназначенного лидера профсоюза и отошёл в сторону. Несколько минут спустя он крикнул ему:

— Своих я предупредил. Может, ещё комитетчикам заодно сигнализировать?

— А вот их предупреждать не надо, — сурово отказался Валера. — По моим сведениям, у кого-то из них рыльце в пуху, так что они сами засуетятся, когда увидят, что зашевелились церковники.

*****

Денис победил в сражении с коварным и могущественным шаманом, перебил целую кучу служивших ему злых духов, ранил и изгнал обратно в подземный мир самого Куль отыра, и за все эти в общем-то благочестивые подвиги он никак не ожидал такой ужасной награды. Это надо же — живьём в Ад забрали! Да где такое видано-то? И самое главное — за что?!! А как же Божья защита? Разве силы добра и света не должны оберегать своих верных слуг? Хорошенькие дела, а он так старался. А как же Никита Бесогон и Харалампий Магнезийский? Их что, тоже всех в Ад отправили? Что же там в писании говорилось? Они побеждали нечисть не человеческой силой, а благодаря благодати божьей и вере... Ах, вон чего. Не помолился перед тем, как шаману башку свернуть, отсюда и наказание. Хотя нет, это же неправильно, это всё равно что наказывать милиционера при исполнении за то, что при задержании опасного преступника он не выстрелил в воздух и не сказал: «Стой! Стрелять буду!» Не понимаю! Требую адвоката! Господи, прости — не буду больше без твоего разрешения всякую погань убивать! Спасите!!! И ладно меня, а за что Япошу-то? Меня же за него Валера убьёт!

В результате от всего пережитого у него случилась настоящая истерика. И когда перед ним снова появилось демоническое щупальце, он тут же вцепился в него зубами, намереваясь отравить секретными токсинами, доступными лишь клану Змеи. От этого яда дохли даже самые древние демоны, однако его противник устоял и в ответ так сильно шарахнул электрическим током, что у поборника добра и света окончательно помутилось в голове. Он не мог пошевелиться, тело онемело, и только слышались разные голоса.

«Какой козёл! Ну надо же, какой козёл! Да чтоб я ещё раз связался с отродьем Выродка!»

— Валерий Васильевич, а про кого это он? Кто тут отродье? Вот этот, чернявый?

— Да что вы, Владыка. Он явно говорит про Кенгмо. Да я и сам слышал, что колдун упоминал, будто бы он из какого-то африканского клана. Не то леопард, не то долгоносик, одним словом крокодил. А Дениска наш, нашенский. Галина Петровна может вам подтвердить, он ей тапочки дарил буквально недавно.

— Подтверждаю, Денис это. Хмырь и цырлы свои грязные вечно не вытирает.

— Побожись! Вам, малефикам, верить...

— Да вот вам крест святой, что не вру. И микроавтобус это наш, вы же его видели. Кстати, а почему пассажир не целый? Уважаемый главврач, у меня к вам по доставке претензия.

«Да пошёл ты! Он меня мейтотоксином травануть пытался, до сих пор больно. Он таким уже был, когда я его поймал, одноухим. Претензия не принимается».

— Извиняюсь, но как вы это докажите? Отгрызли под шумок, а он ещё молодой, нервный, вот и напал на вас с перепугу. Я вас от всего сердца прошу вернуть недостающий орган на место, во избежание дальнейших недоразумений.

«Ладно. Будет вам ухо. Сами напросились».

— Вот и ладненько. Он так долго будет в несознанке валяться?

«Минут десять. Пока уровень адреналина не нормализуется. Пришивать ухо?»

— Ну разумеется, а я пока воды из машины принесу, он наверное пить захочет. Товарищи, Владыка и вы, Галина Петровна, не стесняйтесь, садитесь в Япошу. Скоро мы поедем в офис, возьмём там оружие, отдохнём немного, а дальше по ситуации.

Голоса стихли, и некоторое время Денис слышал лишь какое-то невнятное чавканье. Потом голоса вернулись снова.

— Слышь, а что там в салоне за барбекю? У меня пассажиры негодуют.

«Это не я. Я не проверял автомобиль, но, судя по моим данным, это гибриды третьего поколения, выращенные на заказ. Самец и самка. Брат и сестра».

— Коля и Оля? А нафига он их прихватил?

«Когда очнётся, сами у него и спросите. Извольте видеть, я закончил операцию. Использовал донорский орган. Теперь он целый».

— Хм.

«Вам что-то не нравится?»

— А почему ухо чёрное? Что ещё за абстракционизм?

«К сожалению, наше учреждение в данный момент не располагает большим выбором донорских органов подходящего размера. Если бы у меня было в запасе несколько дней, я бы вырастил ему недостающую часть из его собственных клеток. Но вы же торопитесь, вот мне и пришлось импровизировать на ходу».

— Да это вы специально сделали за то, что он вас укусил. Я же слышу сарказм.

«Не понимаю, о чём вы. Трансплантация была совершена в самые кратчайшие сроки, качественно, донор надёжный, и всего через сутки можно будет снять швы».

— И как мне его теперь обзывать? Белый Бим Чёрное ухо?

«Если вам не нравится, я могу его обратно отрезать».

— Да вам бы только чего отрезать... Погоди, это ведь ухо Кенгмо?

«К несчастью, да. Мы не успели провести косметическую операцию, и я подумал, чего добру зря пропадать».

— Хм. Может, это и к лучшему. Если лоа выставили вокруг ДК колдовскую защиту, значит, оно не пропустит никого, кроме хозяина. Ухо Кенгмо ведь считается частью хозяина? Выходит, у нас теперь есть тот, кого можно без палева закинуть на вражескую территорию. Короче — главврач молодец. Все претензии с тебя снимаются.

Серп и молот

Валерины слова насчёт комитетчиков оказались пророческими. Не прошло и часа, как к Спасо-Андроникову монастырю со стороны станции Москва-Товарная подошёл самый настоящий бронепоезд, существовавший в единственном экземпляре и носивший гордое название «Михаил Кедров». Это был одновременно и срочный штаб восьмого отдела, и публичная демонстрация собственного могущества, ибо спецслужбы были крайне напуганы. Проворонить такую угрозу в самом сердце столицы, да ещё и остаться позади церковников — этого они позволить себе не могли. И комитетчики, как смогли, окружили весь район, разумеется, кроме тех мест, куда уже заявились воинствующие представители церкви. А они много куда заявились. Костомаровский переулок, Андроньевский проезд и даже Николоямская — везде было не протолкнуться из-за образовавшегося затора. Дорогие иномарки цвета траура и печали запрудили все окрестные дворы, вызывая у москвичей и гостей столицы законное недоумение. Это что, незапланированный крёстный ход? Вора в законе хоронят? Или политика? Вон попов сколько понабежало, да ещё и с крестами, наверное кого-то собрались отпевать всем кагалом. А как теперь пробку объехать? А мэр знает? Безобразие, пробка средь бела дня, куда только милиция глядит! А вот при коммунистах такого бардака никогда не было!

Впрочем, церковникам не было никакого дела до мнения окружающих. Они просто делали вид, что никакой проблемы не существует, как бы намекая, что нужно больше задумываться не о мирском, а о духовном, и вскоре пробка рассосалась сама собой. Никто не знает, почему так произошло. Может быть, повлияло благообразное поведение слуг божьих, одним своим видом усовестивших недовольных автомобилистов, а может, и рьяная деятельность восьмого отдела, но в любом случае как-то так вышло, что весь Таганский район опустел, а бурные автомобильные потоки резко изменили свои направления.

Генерал-лейтенант Филимонов Андрей Викторович, назначенный руководить штабом, в бронепоезде не сидел, а заявился в монастырь пешком со стороны Андроньевской набережной. Он пришёл один, без сопровождения и охраны, в сером простом костюме, словно не заслуженный оперативник, а обычный штатский, ибо знал, к кому идёт и куда. Из оружия у него при себе имелась лишь картонная папка для бумаг, а большего ему и не требовалось. Аналитики восьмого отдела снабдили его самой подробнейшей информацией, и это сейчас было их единственным преимуществом перед древними и весьма опасными конкурентами. Ещё не так давно, при другой власти, они вынуждены были подчиняться спецслужбам и смирять собственную гордыню, но сейчас Андрей Викторович чуял — разговаривать придётся на равных, а то и вовсе заискивать. Нынче не то что раньше, понимать надо.

По пути он то и дело натыкался на группы церковников, старавшихся держаться по трое, и не забывал отмечать про себя, что в оцеплении присутствовало как чёрное, так и белое духовенство. Священнослужители делали вид, будто бы он им совсем не интересен, степенно разговаривали между собой, неспеша прогуливались, однако Филимонов прекрасно знал — за ним следят. Причём не только следят, но и готовы пересечь любую внезапную провокацию. У ворот в монастырь он немножко замешкался, обнаружив, что их охраняли анахореты, а ведь по сведениям вездесущих аналитиков их в столице никак не могло быть. А тут сразу двое, как на подбор, в рубище и тяжёлых цепях, а уж воняло от них хлеще, чем от стада бомжей с Курского вокзала. Отшельники строго вперили в комитетчика мутные бельма, и тот инстинктивно поёжился. Связываться с анахоретами себе дороже, особенно с такими, которые поклялись хранить вечный обет молчания. К счастью, стражи смотрели на него всего не больше секунды, после чего демонстративно отвернулись, позволив Андрею Викторовичу без опаски прошмыгнуть внутрь.

За стенами монастыря царил натуральный военный переполох, хотя и не такой взбалмошный, какой бывает в военной части перед учебными стрельбами или торжественной встречей какого-нибудь парадного генерала. Всё же церковники куда более спокойные и рассудительные люди, чем военные, и прекрасно знают, что голова не только для того, чтобы есть, но и для того, чтобы думать. И потому в суете, которую увидел комитетчик, была ещё и определённая упорядоченность и даже некий скрытый церемониал. Тут не кричали матом, не рвали глотку, отдавая очередное срочное приказание, и уж тем более никто из солдат не старался покурить в рукав, пока командир не видит.

Монахи переговаривались между собой вполголоса, никто никуда не бежал, однако комитетчик прекрасно видел, что все движения церковников резкие и что все они напряжены, словно коты перед дракой. То туда, то сюда носили какие-то ящики, велась перекличка, раздавали медицинские сумки и какие-то особые церковные свечи, более похожие на цилиндрические светильники. Филимонов припомнил, что слышал про такие: их, мол, можно было в случае чего использовать как бомбы, но решил внимательно не приглядываться, чтобы избежать недоразумений.

Идя по дорожке в сторону храма Архангела Михаила, он обратил внимание на большую группу схимников из числа Божьей рати и снова удивился, поскольку среди них присутствовали и женщины, а судя по голгофским крестам и письменам на одежде, это были те, кто принял большую схиму. До сих пор его убеждали, будто бы схимниц не принимают в Божью рать, поскольку были ещё сильны старые патриархальные традиции, утверждавшие, что женщине не место на поле брани. Однако тут они находились вместе и, судя по общим приготовлениям, намеревались идти в бой в первых рядах. Конечно, прямого запрета на участие женщины в бою у церковников не было, но имелись традиции, тем более что ещё издревле монахам было запрещено воевать, а уж с оружием в руках так тем более. Да только вот те, кто запрещал, не учли, что монахи и без оружия вполне прекрасно наловчились обороняться. И повод у них сейчас есть — не с людьми пришли воевать, а изгонять демонов. Ничего супротив не скажешь.

Хотя это как посмотреть.

Компетентные органы потому и компетентные, что наперёд знают, кому чего можно, а кому нельзя. И раз уж церковники решили повоевать, то пусть сначала примут правильное решение. А оно ведь ой какое непростое. Так, а где же у них главный-то? Где викарий? Ах, вон он где — возле звонницы притаился. Неприметный бородатый старичок, в чёрной монашеской рясе, но при этом самый настоящий митрополит. Он единственный, кто приехал в монастырь не на служебном автомобиле, а на метро. И именно из-за него Андрей Викторович был вынужден сменить свой костюм от Versace на дерюгу, пошитую, по всей видимости, пьяными вьетнамцами, но что поделать, ради службы ещё и не на такие жертвы идти приходится. Придётся немножко потерпеть, хотя костюм неудобный и при ходьбе ноги чешутся. Зато викарий при встрече не будет строг. Все это знают, что он роскошь не любит и не уважает, потому-то его подчинённые и побросали свои машины где попало, но только не у монастыря. Да что там они, говорят, сам патриарх при встрече с викарием стесняется и часы наручные прячет, а то мало ли?

Как-никак один из последних, из настоящих экзорцистов.

И при царе был, и при коммунистах, и сейчас вот командует. Больше ста лет живёт, а всё не прибрал его Бог, видать, здесь его служба ему намного нужнее. И по имени его давно никто не называет, стёрто имя из всех документов, стёрта навеки фамилия, а потому он хоть и митрополит, но безместный. Все его называют просто — викарий. Ну или официально — ваше высокопреосвященство. Хотя официального обращения он не любит и только морщится. Говорили, что разлюбил это звание после фильма «Три мушкетёра». Кардинала, мол, там, по его словам, опозорили мракобесы некрещёные.

Комитетчик неспешно подошёл поближе и обратился к стоявшему к нему спиной викарию согласно статусу.

— Доброго вечерочка, ваше высокопреосвященство. Извините, что отвлекаю...

Старичок дёрнулся, словно от удара током, обернулся и испуганно встопорщил бороду на Филимонова.

— Андрей Викторович? Сколько раз просил не обзывать меня официально.

— Прошу извинить покорнейше, но называть вас викарием, по меньшей мере, неуважительно к вашему почтенному возрасту, — как можно мягче возразил Филимонов. — Позволите поцеловать вашу руку?

— Вынужден отказать, не сочтите за обиду, — нервно оглядываясь на колокола звонницы, отрывисто ответил викарий. — У меня руки грязные. С Фимкой-звонарём снасти проверяем, смазываем жирком для пущей лёгкости. Как ударим грозным трезвоном с колоколен, так и дрогнет сила бесовская и побежит, сверкая пятками, прочь, не разбирая дороги...

Тут он на секунду замялся, видимо, хотел вспомнить подходящую цитату из священных писаний, чем моментально воспользовался опытный комитетчик.

— Восхищаюсь вашим энтузиазмом, однако же хотел бы переговорить с вами по неотложному делу, — невозмутимо произнёс он. — У вас ведь найдётся возможность уделить мне несколько минуточек?

Его нельзя было обмануть такими дешёвыми приёмами. Викарий только изображал испуг и показную суетливость, да ещё и руки испачкал наверняка нарочно, потому как не хотел он благословлять конкурентов и потенциальных врагов. У церковников было много причин ненавидеть восьмой отдел, а этот старец прожил долгую жизнь, и чтобы он ни говорил вслух, а обид он накопил порядочно.

— Разумеется, чем смогу, помогу, — викарий вновь суетливо огляделся, после чего предложил отойти и присесть на подходящую лавочку, а то у него колени больные, уж не прогневайтесь. Вон та лавочка, вон туда. Беленькая. Там и поговорим.

Комитетчик индифферентно промолчал по этому поводу и лишь согласно кивнул. Он прекрасно знал, что с коленями у старца уже давно всё нормально, поскольку ещё в начале 90-х ему поставили титановые эндопротезы. А на лавочку попросили, потому что она из специального намоленного дерева, при прикосновении к которому возникает эффект, аналогичный эффекту, вызываемому сывороткой правды. Впрочем, это был тоже, с его точки зрения, дешёвый трюк, так как перед тем как прийти в монастырь, он использовал мем-агент, и какие бы ему вопросы ни задавали, он будет отвечать на них, не колеблясь, согласно чёткой инструкции. У церковников никак не выйдет получить от него ответ на вопрос, не относящийся к делу, даже если они залезут ему в голову, а они обязательно залезут, всегда так делали.

Сразу после того как они заняли лавочку, Филимонов без лишних церемоний отдал викарию свою папку и попросил ознакомиться. Старец принял её, демонстративно взвесил в руке и, не открывая, ехидно поинтересовался:

— А на словах что передать велено?

— Мы бы хотели, чтобы вы самоустранились от операции по задержанию особо опасного преступника, известного также как колдун Кенгмо, — не забывая поглядывать по сторонам, сообщил Андрей Викторович.

— Хм, — викарий задумчиво погладил бороду, положил папку себе на колени, после чего сказал:

— Какое странное совпадение. У меня к вам имеется точно такая же просьба. Не мешайте нам ради Христа.

— К нашему глубокому сожалению, мы никак не можем остаться в стороне, — отказал Филимонов. — Ибо дело государственной важности, а мы люди государевы и обязаны пересекать любую угрозу на корню.

Викарий остался явно недоволен ответом и продолжал спрашивать.

— Любопытно мне: с какой целью вы притащили сюда бронепоезд? Вам не кажется, что ваши методы борьбы со злом несколько не соответствуют цели? Из пушки по воробьям стрелять собрались? А ну как невинные пострадают?

— Невинные в любом случае пострадают, — ответил спокойный как скала Филимонов и посоветовал:

— Я всё же рекомендую вам прочитать то, что внутри. Там секретные чернила и один иероглиф. Позволяет здорово сэкономить время. Коснётесь пальцем и всё.

— Угу. Именно поэтому вы так долго не обращали внимание на сосредоточие зла? Ждали, пока он возьмёт людей в заложники? Ну чтобы потом без опаски шарахнуть по Дому Культуры из бронепоезда? Таков ваш план?

— Вы собираетесь выдвинуть нам официальное обвинение? Если нет, то не вижу смысла обсуждать то, что не относится к нашему делу, — невозмутимо отвечал комитетчик.

Викарий тут же поспешно заверил его, что никаких обвинений, тем более кто он такой, чтобы идти против власти, его же дело маленькое, уже и спросить нельзя, просто беспокоится, как бы чего не вышло. И в знак своих добрых намерений церковник открыл папку, сделал то, что просили, после чего всё так же суетливо возвернул комитетчику.

— Что передать на словах? — в свою очередь спросил Филимонов.

— Мы не уйдём, — с вызовом в голосе ответил викарий. — Это наш монастырь, наша страна и наши люди, и мы их не бросим. А судя по тому, что я узнал, для вас, сограждане, как были мусором, так и остались.

— Мы только делаем свою работу, ничего более, — деланно вздохнул комитетчик. — Вы начнёте ломать защиту, выставленную возле ДК, и только потеряете время, а он за это время обездушит заложников и использует их души как батарейки для оживления головы древней Скудоумихи. Один её крик, и мы превратимся в «страну дураков». И это уже не красочное выражение, а объективный факт. Вас это может и не коснётся, а двенадцать миллионов москвичей, ставших безвозвратными дураками, всё же хуже, чем шестьсот заложников. Он так и так их убьёт, но лишь в ваших руках решение, куда отправятся их души — на небо или демонам в пасть.

— Заметаете следы значит. Чтобы разом убрать все улики и выставить себя героями невидимого фронта, — пробормотал старец. — Удобно. Всё же проще, чем заниматься розыском и профилактикой преступлений.

— Вы сейчас снова пытаетесь нас в чём-то обвинить?

— Ничего я не пытаюсь, старческое бормотание, деменция у меня, не обращайте внимание.

— Однако вы привели сюда Божью рать, у вас женщины-смертницы, а общая подготовка такая, будто бы вы ожидаете Армагеддон, — вежливо заметил от себя Филимонов. — Но уверяю, ваша демонстрация силы тут излишняя. Компетентные органы всё видят и обо всём в курсе, кого надо накажут, правильные выводы будут сделаны, а вы сможете рапортовать руководству, что сделали всё что могли. Опять же, мы ценим вашу поддержку, и ваша помощь потребуется чуть позднее, когда бронепоезд закончит стрелять и...

— Мы хотя бы готовы жертвовать собой ради других, — с горечью в голосе ответил викарий. — А то, что вы нам сулите, — настоящая сделка с дьяволом.

— Богу не нужны напрасные жертвы.

— А эти шестьсот человек получается не напрасные?!! Да вы совсем чокнулись со своей казёнщиной!!! — неожиданно разозлился старец.

— Все соответствующие обвинения и жалобы вы сможете озвучить позднее, официально и в составе специально назначенной независимой комиссии, мы нисколько не возражаем. Но здесь и сейчас у нас имеется санкция с самого верха на проведение контртеррористической операции, — невозмутимо ответил Филимонов. — У вас час на принятие правильного решения. По нашим расчётам, через два часа колдун использует артефакт, значит, как вы уже наверное поняли, мы в любом случае будем стрелять. Весь вопрос лишь в том, кому достанутся невинные души, и это зависит лишь от вас, ваше высоко...

В этот момент где-то поблизости зазвенел колокол, и комитетчик почувствовал, что более не может произнести ни слова. Язык онемел. Викарий искоса посмотрел на его изумлённое лицо и сказал с досадой:

— Бывает, техническая накладка. Звонарь снасти проверяет. Но вы не волнуйтесь, через пару часиков как раз и пройдёт.

Филимонов, кипя от гнева, поднялся на ноги и молча поклонился викарию.

— Всего вам хорошего, вы уж не обижайтесь на старика, — попросил тот. — А решение, да. Через час и скажу. Тут сами видите, какая сейчас суета и спешка.

Он дождался, пока комитетчик покинет стены монастыря, а потом достал из кармана телефон и набрал номер, с которого ему недавно звонил Владыка Нектарий.

— Алло, Нектарий, алло? Это я, викарий. Алло? Нас поставили перед тяжёлым выбором... Алло?

— Здрасьте, я Валера, а Нектария позвать пока не могу. Он с Галиной Петровной целуется, заперлись в кладовке.

— Какие ещё поцелуи? — не расслышал викарий. — У меня срочный разговор.

— Страстные! Аж стена шевелится. Не, вы как хотите, а я туда не пойду. Пусть помирятся как следует, а то нам ещё ДК штурмовать. У нас если что Мурзилка очнулся и под угрозой насилия уже согласился пожертвовать собой ради общего дела.

— Какой ещё Мурзилка? — совсем растерялся викарий. — Вы там все с ума посходили, что ли? А ну, быстро мне Нектария к телефону! Я вас всех там, анафеме...

— В смысле какой? — не обращая внимания на угрозы затрещал телефон. — Которому мы ухо пришили, срезанное в честном бою с колдуна Кенгмо. Теперь он без опаски сможет проскользнуть сквозь защиту, созданную лоа, и оставить там артефакт-телепортатор, любезно предоставленный одним завербованным нами архидемоном. А уж через этот артефакт мы прорвёмся внутрь и всем пинков наваляем, обрушим защиту изнутри, а там уж ваши, как договаривались, нападут снаружи. Башка колдуна и все лавры вам, а комитетчиков — через сраку...

Викарий после этих слов аж телефон выронил. У него случился самый настоящий религиозный экстаз. В ушах запел сводный ангельский хор, заиграли колокола и арфы и подняв голову к небу он только и нашёл в себе силы что прошептать:

— Спасибо Господи! Указал путь...Наставил.

А из телефона тем временем заорали.

— Эй! Вы чё там молчите? Случилось что? Мне что Нектарию передать?

Старец тут же опомнился, укорил себя за излишние проявления нескромных чувств, быстренько перекрестился и подняв телефон снова приложил его к уху.

— Прости Валера, прости старика за немощность и за неосторожные выражения, но всем нам нужно сейчас поторопиться. Восьмой отдел пригнал к стенам монастыря бронепоезд и собирается прилюдно расстрелять Дом Культуры. Они дали нам час на то чтобы мы отошли на безопасное расстояние, я ничего не могу поделать.

— Понятно, — донеслось из микрофона. — Они следы заметают. Не хотят чтобы узнали про Скудоумиху и про их делишки с душекрадами.

— Вот именно, а то что они замешаны, я это сердцем чую, — подтвердил викарий. — Так что повторюсь: времени очень мало.

— Нам хватит, — успокоил его невидимый собеседник. — Тяните резину как только можно. Через пятнадцать минут наша машина будет у ДК. Вы пожалуйста, обеспечьте нам дорогу, а всё остальное, мы сделаем. Клянусь мурзилкой!

Последние слова несколько покоробили викария, но он сдержался. Какая разница кто сейчас чем клянётся, главное что для общего дела.

Серп и молот взгляд изнутри

Чтобы очаровать одного взрослого мужчину, суккубу требуется две секунды. На женщину тратят побольше — там и десять секунд может уйти из-за специфических особенностей женского мозга, — но зато при групповом соблазнении, в отличие от мужчин, это время не складывается. Правда, когда самих суккубов спрашивают — кого проще соблазнить, скажем, группой: мужчин или женщин? — они почему-то всегда отвечают: пенсионеров. Ибо, по их личному мнению, эта категория граждан самая внушаемая. Казалось бы, всё должно быть строго наоборот: чем больше у человека опыта и чем он старше, тем сложнее он поддаётся на различный греховный искус, но раз суккубы так говорят, ну что тут поделаешь. Слаб пожилой человек. Слаб на искушение и падок на всякие бесплатные обещания манны небесной, а уж когда эта манна по акции, то тут уж он и вовсе теряет голову.

Про восемьсот заложников Валера, конечно, приврал: старый Дом Культуры не мог вместить столько желающих. Суккубы раздали около тысячи приглашений, успело прийти человек пятьсот с хвостиком, а остальные заложники были сотрудниками ДК, мелкими торгашами и промоутерами из числа старых помощников. Адские бесстыжие девки тупо использовали телефонные книжки прежних владельцев тел, а дальше в дело пошла та же самая схема, которую использовал Бульбулькин в своих рекламных объявлениях. Только уровень был покруче. Промоутеры притащили по просьбе суккубов кучу старых буклетов, где была всякая дрянь — начиная от кредитов банка «Русский стандарт» и заканчивая предложениями посетить студию-релакс «Электрические витамины», — и какого же было их удивление, когда заказчики сообщили, что именно это им и нужно, а кроме того, всё это надо раздать на улицах Москвы.

Ну хозяин — барин, лишь бы денежки платили, правильно?

Ах, как же они ошибались. Вместо аванса суккубы, как обычно, применили чары. И стоило только промоутерам заикнуться о материальном вознаграждении, как этот козёл Иван Иванович вдруг начал всех целовать, да так, сука, страстно, что спустя пару поцелуев ни о каких деньгах не могло быть и речи. Распространители моментально потеряли голову и были готовы ради Пестимеи и Полуэктова буквально на всё. Тем более что заказчики пообещали ещё по разику поцеловать тех, кто быстрее всех раздаст свою стопку, но при этом разрешили распространять продукцию исключительно среди пенсионеров.

Но перед этим суккубы поцеловали каждый буклет.

С этого момента инфернальная магия заработала на полную катушку. Клиент, получивший в руки такую бумагу, видел настолько заманчивое предложение, что уже не мог отказаться. Причём, что любопытно: суккубам было совершенно неважно, что напечатано на рекламном буклете, — потенциальный клиент всё равно видел что-то своё, но ещё при этом он видел телефонный номер, намертво отпечатывающийся в памяти, на который немедленно начинал звонить. Сколько-сколько стоит билет? Сто, двести, триста рублей? Да хоть тысячу долларов! За такую приятность никаких денег не жалко.

С местом, куда предполагалось заманить пенсионеров, было ещё проще. Суккуба-Пестимея могла арендовать любое, хоть Лужники, но она специально проявила скромность в этом вопросе, поскольку все известные и публичные места наверняка бы не устроили Настю, не любившую лишней огласки. И поскольку её так же не устроили бы и места с неразвитой инфраструктурой, располагавшиеся в пригороде или в городах-спутниках, то выбор пал на золотую середину — на советские дома Культуры, некогда принадлежавшие различным заводам и крупным государственным учреждениям. Раньше это были настоящие дворцы, символизировавшие величие народа, труда и творчества, но с возвращением частной собственности они стали постепенно превращаться в беспризорников. Если всё вокруг частное, никому не хочется платить за дворец, не приносящий никакой прибыли и занимающий слишком много полезного места. Вот если бы это был торговый центр, или пустая площадка под парковку, или точечную застройку — тогда другое дело. Ну а что до культуры, так она весьма слабо сочеталась с капитализмом и давным-давно проиграла в гонке за выживание и рентабельность. Нет, а то вы хотели? За просто так сейчас ничего не делается. Дворцы отапливать надо, за электричество платить, за ремонт, содержать штат сотрудников, за землю отдай опять же, а знаете, какая сейчас в Москве земля дорогая? У-у-у-у, какая дорогая, на Луне, говорят, и то жить дешевле. А вы про какую-то там культуру. Вы поймите одно: народ в девяносто первом не просто так под танки бросался, а ради того, чтобы все мы жили хорошо и стабильно и у каждого был свой дом, машина, престижная работа и грандиозный выбор колбасы. Нет в этой схеме никакой культуры, а раз нету, то неча народу строить для всех дворцы и культурно развлекаться.

Почему именно «Серп и молот»? Да всё просто — дёшево и почти центр, метро рядом, а ещё поблизости находился монастырь, и, естественно, суккубы не могли отказать себе в пусть и маленькой, но всё же идеологической провокации. А помимо этого, они наняли службу клининга, которая быстренько прибралась в концертном зале, пригласили торгашей, промышляющих мелкой розницей, а также зазвали в ДК несколько музыкальных групп, играющих нью-эйдж и чиллаут. Настоящие подручные Ябеды-Корябеды за столь короткий срок нипочём бы с такой сворой народа не управились. Настя аж обалдела, когда с проверкой приехала.

— Ничего себе, — восхищённо говорила она, прохаживаясь в вестибюле и изучая мраморное благолепие. — А это точно недорого?

— П-ф-ф. У них три месяца никто помещения не заказывал, матушка. Пять тысяч зелёных — и ихний директор был готов ноги мне целовать. Ну, а я как бы и не возражаю: если хочется, так пускай целует, но это уже потом, опосля представления, — с пренебрежением в голосе отвечала неотступно следовавшая за ней Пестимея. — А сейчас, сама видишь: на сегодня всё наше. А через лоточников, что у входа, мы какой угодно товар продадим, с большой радостью и прибытком. Я им уже всякой целебной бижутерии от себя подбросила. А Иван Иванович поддержит нас в любых наших делах.

Настя остановилась и посмотрела на свою подручную с некоторым подозрением.

— А чего это ты в чёрных очках? Сняла бы.

Суккубе очень не хотелось, чтобы та увидела её глаза, и потому ей пришлось врать, что при осмотре помещений на неё упала вешалка, на которую в своё время вешал пальто сам Станиславский.

— Фингал, что ли? — уточнила Настя.

— Скорее небольшое увечье, — уклончиво призналась лже-Пестимея и предложила начальнице пройти в гримёрку, где якобы сейчас готовился к выступлению Иван Иванович.

Они поднялись по широкой лестнице на второй этаж и пошли по длинному коридору.

— Вообще я тобой довольна, — задумчиво говорила Настя. — И с музыкантами постарались, молодцы. В свете последних событий только на вас одних всё и держится.

— Стараемся, матушка. Однако же есть и другие, — отвечала суккуба, которая уже знала, что Ябеда-Корябеда намылилась за бугор.

— Да кто другие? Фёдоров — исполнительный идиот, Альтазар — тупица, а Коля и Оля — шавки блудливые. Не на кого положиться стало, вот до чего дело дошло.

— Так ведь ещё Марфушенька...

— Нет больше Марфушеньки! — неожиданно зло и резко перебила её госпожа Настя. Лже-Пестимея на всякий случай попятилась. Женщина, тяжело дыша, оперлась одной рукой о стену, а другую прижала к груди так, словно бы у неё заболело сердце.

— Всё моё дело, всю мою карьеру сгубил проклятый шут и подонок Мурзилка, — горестно прошептала она. — Ненавижу! Дядька Федот пропал, Штрауса самолично пришлось на тот свет отправить, Караси сгинули, а теперь ещё тульповоды с Марфушенькой. Всё же было налажено, до винтика, всё работало, всё крутилось, а теперь мне... Ему в жёны достанусь, и пути назад более нет.

Суккуба почесала правое ухо, сверяясь со своей демонической справочной. Ага, всё ясно. Не хочет Настя к колдуну жить идти. У Кенгмо с полсотни жён, а она как ни пыхти, последняя в очереди. И что теперь делать? Посочувствовать ей? А чтобы сделала настоящая Пестимея? Суккуба прислушалась к душе той, чьё тело она занимала, и, не сдержавшись, хихикнула. Мысли двенадцатилетней травницы крутились вокруг леденцов, сосалок и сникерсов, а ещё она страстно хотела щупать мужиков за яйца, но стеснялась признаться даже самой себе.

Настя услышала смешок и свирепо зыркнула на подчинённую.

— Смешно тебе?! Ты хоть знаешь, что сегодня случится? А может, тебя саму в кристалл для острастки загнать?

— При чём тут кристаллы? — суккуба моментально изобразила дурочку. — Я думала, мы деньги собираем на откуп Восьмому отделу, нам же деньги нужны. И я не смеялась, я неудачно чихнула, чё сразу ругаться-то? Может, лучше выпьешь с дороги? ДК полностью в нашем распоряжении, а тебе мы приготовили кабинет администрации, там и шампанское есть.

— Да какие уже деньги... — Настя отчётливо шмыгнула носом и вроде бы успокоилась. — А шампанское, хорошо, да. Пойдём, покажешь. Заодно и Аполлона помянем.

— А с ним-то что? — деланно удивилась суккуба, хотя прекрасно знала, что куратор теперь лежит в кармане у Насти. Всего час назад начальница забрала его душу, дабы не оставлять лишних свидетелей. Охранники его удавили, а она душу-то и прикарманила. И вроде бы с точки зрения нечистой силы ничего противозаконного, но лже-Пестимея всё же забеспокоилась. А ну как она и Иван Иванович следующие по списку? Однако других кристаллов поблизости не ощущалось, а груз по их прогнозам должен был перехватить и уничтожить коварный Мурзилка. Так что чего бояться-то? Насти, что ли? Да она же типичная лошара.

— Инфаркт, сердце не выдержало, — скрипуче произнесла начальница.

— Ой, горе-то какое. Хотя он мне никогда особо не нравился, с его-то прошлым, — старательно изображая Пестимею, посочувствовала суккуба. И даже Настя не заподозрила в её голосе никакого подвоха.

*****

Суккуба, находившаяся в теле Ивана Ивановича, сама прибежала с отчётом в тот момент, когда Настя и Пестимея распивали шампанское в комнате администрации. Она очень рассчитывала на похвалу и на долю выпивки, потому как клиент попёр, как лосось на нерест, а возле касс образовалась заметная очередь.

— Если разместим всех зрителей в большом зале, а меж рядов выставим дополнительные стулья, то можно смело рассчитывать на четыреста тысяч долларов только одной сегодняшней выручки, — бодро рапортовала она. — При условии, конечно, что они там поместятся, а ещё тут есть радиорубка, и можно транслировать моё выступление в вестибюль и продавать билеты на послушать всего лишь за полцены.

— Сколько? Сколько тысяч? — не поверила своим ушам госпожа Настя. — Ты какую цену за билеты назначил, идиот? Ты с ума, что ли, двинулся?

— По десять-двенадцать тысяч рубликов, — пожимая плечами, доложил Полуэктов. — Но вы так не волнуйтесь, публика вся почтенная, пенсионеры. Сами идут и платят по своему желанию, болячки там всякие пролечить, артрозы, циррозы, диабэт...

— Да ты сам диабэт, бестолочь! — передразнила его начальница. — Нас же заметут. Да такого прайса даже, наверное, у Пугачёвой нет.

— Лучше налейте выпить, — кивая на стол, попросил лже-Полуэктов. — Я так старался, а вы меня обижать.

— Не нальём, — отказалась Настя. — Тебе ещё выступать. И...

Тут она наконец обратила внимание, что Полуэктов тоже в солнцезащитных очках.

— А ты почему харю прячешь? Только не говори, что тоже синяк под глазом.

— Конъюнктивит, матушка. Позориться не хочу на сцене, а в очках мне даже удобнее, — стыдливо потупясь, ответил Иван Иванович.

— Какое странное совпадение, — Настя свирепо покосилась на Пестимею и, увидев глупую улыбочку, нехотя разрешила. — Ну да ладно, придираться не буду. Так ходи.

— Премного благодарен, — Полуэктов сделал неуклюжий книксен и заторопился к дверям. Суккуба поняла, что ей уже тут не нальют, и решила поискать выпивку в другом месте.

— Это-самое! Погоди... — вдруг спохватившись, крикнула ему в спину Настя. — Сейчас грузовики приедут с кристаллами. Альтазар приведёт одержимых на разгрузку, а ты распорядись насчёт мест. Кристаллы вручать при предъявлении билета, по одному в одни руки, а если мест будет недостаточно, приматывайте камни под стулья изолентой или, не знаю там, скотчем...

— Будет сделано, — не оборачиваясь, кивнула суккуба.

— А разве Альтазар не в Подмосковье? — не забывая глупо улыбаться, спросила лже-Пестимея.

— Нет. Он давно уже тут с грузом. А на складе шаман и близнецы дожидаются появления Мурзилки, — нехотя рассказала начальница. — Ему устроили ловушку, а возле больницы мой Кенгмо прижучил его подельника. Так что вот такие дела у нас.

Полуэктов обернулся и растерянно посмотрел на Пестимею. Та в ответ только пожала плечами.

— А вы что, не рады? — с подозрением в голосе спросила Настя.

— Да нет, что ты. Что ты, матушка, рады, конечно, просто столько дел, забегались, ничего уже не понимаем, — хором затараторили суккубы.

— Вот и прекрасно. Ты, Иваныч, иди, работай. А ты, Пестимея, останься, нам поговорить надо, — приказала Ябеда-Корябеда и выразительно кивнула травнице на непочатую бутылку.

*****

Оставшись наедине с Пестимеей, Настя выпила ещё один бокальчик шампанского и неожиданно принялась жаловаться на жизнь. Начала издалека, ещё с советских балетных времён, как из-за пустяковой травмы ей пришлось встать на скользкую дорожку и какие все кругом уроды и завистники, а уж в хореографии так подавно. Потом плавненько перешла на шарлатанскую деятельность. Рассказала, как было тяжело в тюрьме, как приходилось спать за подарки и защиту с сокамерницами, а уж там такие страшилы были, не подумаешь, что и женщина, но всё же пересиливала себя, трудилась, как могла. А когда просекла о способностях Марфушеньки, то очень быстро подмяла под себя весь лагерь, да так, что никто и не понял. Раз — и в дамки попала. Ну а потом с начинающими экстрасенсами по стране колесила, тоже всякое бывало, насмотрелась от души, но тогда же и поняла, что всем этим чудикам для процветания не хватало только одного, а именно грамотного антрепренёра. И она им стала, и, как видишь, сколотила настоящую подпольную империю, в которой ты, Пестимеюшка, фактически второй человек.

Суккуба в теле Пестимеи всё это и так знала. Её так и подмывало зевнуть, но она опасалась негатива со стороны начальницы. Та же ей, можно сказать, душу выкладывает, по-женски и искренне, разве можно проявлять сейчас бессердечие? Нужно сочувствовать и поддакивать, а ещё вовремя подливать шампанское, чтобы у рассказчика губы не пересыхали от разговоров. Разумеется, она уже ведала, чем закончится этот разговор, — о передаче полномочий конечно же. Настя хочет её вместо себя поставить. Настоящая-то Пестимея этого часа ох как ждала, правда она нынче умом несовершеннолетняя. Только о сосалках и думает, но послушать всё же стоит, может, чего важного эта глупая баба и брякнет. Хотя нет, не брякнет. Ничего путного да дельного она не знает, потому как привыкла исключительно руководить и командовать. Эх, щас бы в постель к господину Валере... И чтобы он обязательно в гневе был. Он когда злится, от него даже на потолке не спрячешься.

— А ты чего это на потолок уставилась? — услышала она недовольный возглас и моментально осёклась. Вот же беда, замечталась, но что-то надо было срочно отвечать, иначе эта дура обидится.

— Люстрой любуюсь, матушка, — льстиво улыбнулась суккуба.

— Я ожидала от тебя большей серьёзности, — поджав губы, попеняла ей Настя.

— Так о работе радею. Дела же у нас, дела. Вот и задумалась о всяком, — всплеснула руками лже-Пестимея. — Вы, если чего, не переживайте: надумали ехать с покровителем, то кто мы такие, чтобы против вас слово сказать. Совет да любовь. А мы уж тут бизнес сохраним как сумеем, не дадим пропасть вашему грандиозному труду.

— Браво, браво. Именно о такой преемнице бизнеса я всегда и мечтала, — удовлетворённо цокнула языком начальница и потянулась к сумочке. — Теперь я уверена: ты и только ты достойна возглавить нашу организацию, а чтобы ты не думала, будто бы я неблагодарна, то вот тебе от меня небольшой памятный подарок.

Сказав эти слова, она достала из сумочки небольшой четырёхгранный стержень чёрного цвета, обмотанный с одного конца медной проволокой.

*****

Суккуба не сразу поняла, что это за подарок такой, а когда до неё допёрло, было уже поздно. Ябеда-Корябеда взмахнула стержнем, словно волшебной палочкой, и невидимая могучая сила вышвырнула травницу из-за стола, закружила в воздухе, словно детскую игрушку-юлу, а потом пребольно впечатала в ковёр, отчего у женщины разом захрустели все кости.

— Никому доверять нельзя, — самодовольно проворчала госпожа Настя. Она неторопливо допила шампанское, наблюдая, как стонет и барахтается на полу лже-Пестимея. У суккубы как назло прилипло искусственное лицо, и теперь тянулось, как резина, мешая освободиться.

— Фу! Ну и мерзость, — прокомментировала её потуги начальница. Она встала из-за стола и, небрежно поигрывая стержнем, прошла мимо лже-Пестимеи.

— За что?! — пожаловалась ей та, не забывая бороться с мешающей ей липкой кожей. — Я же верная слуга ваша. К чему насилие?

— Ты думала, я не разгадаю обычную одержимость? — усмехнулась Настя. — К твоему сведению: настоящие Пестимея и Полуэктов никогда бы не сумели организовать шоу, которое устроили вы всего лишь за какие-то несчастные несколько часов. Им бы для этого месяц потребовался, не меньше. Кроме того, Пестимея была не в курсе о том, что я в скором времени уезжаю, я это вслух ещё не озвучила, а ты поторопилась и соответственно выдала себя с потрохами. Да и глазки вы не просто так прячете. Врут ваши глазки-то, а я ненавижу, когда мне врут.

Она резко взмахнула стержнем, и травница с горестным стоном бессильно распростёрлась на полу.

Настя, убедившись, что пленница больше не сопротивляется, продолжила говорить:

— Но идею ты мне подала хорошую, тут не поспоришь. Давно надо было заменить всю свою свору прихлебателей и недоумков на послушных демонов и корыстолюбивые неприкаянные души. Бизнес должен быть эффективным и оперативно подстраиваться под любую неординарную ситуацию, а людишек за забором всегда толпа. Ну так что? Присягнёшь мне в верности? Я уже убедилась, ты куда лучше, чем настоящая Пестимея. Я готова пожалеть тебя и твою подругу в теле мужика, дать вам новые тела, защитить вас от гнева Кенгмо, а взамен вы будете работать только на меня.

— Му-му... — простонала лже-Пестимея.

— Мурзилка? А с ним уже всё. Его судьба решена, лучше о себе, дурочка, подумай, — презрительно отмахнулась Настя. — Мне всё равно не сегодня-завтра придётся уехать, а вот вам тут будет настоящее раздолье. Я погощу у Кенгмо парочку сезонов, а потом вернусь обратно, когда тут все успокоятся. Мы дадим вам целую армию послушных духов, отдадим ведьмака и генерала, если он, конечно, сегодня выживет, а также всех нифелей. А их по стране у меня, знаешь ли, больше сотни. Воровать души больше не надо, производство перенесём в Среднюю Азию, здесь же останется только обычный и привычный обман. Ну так что же, надумала?

— Пошла... ты... — с большим трудом отозвалась пленница.

— Какая принципиальная суккуба. А я-то думала, что вы за папкин хер маму родную продадите, — неодобрительно покачала головой Ябеда-Корябеда. — Ну что же, тогда не смею задерживать...

Она резко взмахнула стержнем, раздался громкий отчётливый хруст, и женщина к своему удивлению обнаружила, что смотрит прямо в лицо Ивану Ивановичу. Он был без очков, и глаза у него были дьявольские.

— Никто не смеет обижать мою сеструху, поняла, сука! — прошипел Полуэктов, после чего с силой толкнул начальницу, и та упала на живот, при этом лицо у неё неестественным образом было обращено к потолку, на который ещё недавно облизывалась Пестимея.