Эксперимент "Б.А.Б.А.И."

Фаза 1. Изъятие

«Ай, бай, бай, бай, Приходи скорей, Бабай».

Колыбельная песня

«Будет тебе зайка,

Будет и бабайка»

Народная мудрость

Нина

Нина смотрела на Машку и пыталась одновременно расслабить мышцы челюсти, медленно считать до десяти и дышать по чакрам. Ничего не помогало. Машка жевала один и тот же кусок уже одиннадцать минут.

- Это же котлета, Маш. – снова попробовала Нина. Голос дрожал. Нервный смех боролся в нем с истеричным рыданием, а в итоге выходило что-то, похожее на блеяние больной козы. – Она из фарша сделана. Там мясо уже перемолото. Его вообще можно не жевать.

Машка упрямо и молча двигала челюстями, глядя в пространство перед собой. На лице ее застыло глубокомысленное выражение. «Как у коровы на лугу, - подумала Нина. – Они все философы. Или философки? Жуют себе, рыгают и пердят. А потом у нас метан в атмосфере, ледники в Арктике тают, и киты на сушу выбрасываются. В следующий раз из говядины котлет надо налепить».

- Давай, глотай. – Нина подпустила в голос железа, нахмурила брови. – И еще кусочек возьми в рот. Ну!

Машка вздохнула, флегматично нацепила кусок порезанной котлеты на вилку и отправила в рот. Одна щека у нее раздулась. За ней уже лежали три не дожеванных мясных комка.

Нина судорожно вцепилась в край стола и забыла про чакры.

- Так, ты специально да?! Лишь бы мать довести. Учти, я битый час над тобой снова сидеть не буду!

- А ты не фиди, - прочавкала дочь.

- Ага, не сиди! – фыркнула Нина, вскочила и нервно заметалась по кухне-малометражке. – Чтобы ты снова котлету в мусорку выкинула? Или коту скормила?

Маркиз, пристроившийся между двух гераней на подоконнике, заинтересованно приоткрыл один наглый зеленый глаз. Машка старательно жевала, изображая невинность.

- Так, все! – Нина с размаху хлопнулась на табуретку. – С меня хватит. Если сейчас не проглотишь, никаких мультиков!

- Ефли я проглофу, - рассудительно промычала сквозь котлету Машка, - то у меня фсе ф горле завтрянет. И я умру, как наф хомяк.

Нина вцепилась себе в волосы, прямо-таки чувствуя, как седеют под пальцами пряди. Внезапно, она действительно пожелала Машке мучительной смерти. Тогда ее хотя бы не пришлось бы больше кормить.

- Хомяк умер от старости, - звенящим от сдерживаемых чувств голосом отрезала Нина. – Глотай, чудовище! Иначе… я за себя не ручаюсь!

Машка перестала жевать. Светлые бровки сошлись на переносице, нос забавно наморщился.

«Ну, наконец-то!» - облегченно вздохнула Нина и поставила в памяти зарубку – не забыть сбросить лайфхак в родительский блог.

- Мам, - Машка задумчиво перекатила мясной комок из-за одного защечного мешка в другой, - а как ве я проглофу фудовифе, ефли котлету не могу?

Нина взвилась на ноги так резко, что табуретка опрокинулась, и кот испуганной тенью порскнул с подоконника. Наставив дрожащий палец на мелкую, она прошипела, задыхаясь:

- Не можешь котлету, тогда… тогда чудовище проглотит тебя!

Машка снова зажевала, но, кажется, теперь быстрее и как-то обеспокоенно.

- Какое-такое фудофифе?

- Большое, - вдохновенно импровизировала Нина, рисуя руками в воздухе нечто, размером в холодильник. – Мохнатое. Зубы – во! – она злорадно оскалилась. – Если сейчас же все не съешь, - Нина нависла над Машкиной бледной мордочкой, - то я ему тебе отдам. Пусть слопает. А сама пойду на диван и весь вечер с папой буду мультики смотреть!

«Бздынь!» Вид расширенных Машкиных глаз испортил телефон, мигающий на столе новым сообщением.

- Ешь! – победно подбодрила Нина и разблокировала мобильник.

«Сервис «БАБАЙ» благодарит вас за вызов. Наш сотрудник явится к вам в течение часа. Мы будем благодарны, если вы соберете вещи, необходимые для жизнедеятельности ребенка на неделю, и передадите сотруднику вместе с ним. С уважением, ваш БАБАЙ».

«Что за хрень тырнет иногда выкидывает», - покачала головой Нина, смахнула сообщение и тут же забыла про него.

Никита

Никита с раздражением приложил ладонь к пустому чайнику. Тот был еще горячий – значит, только что кипел. И вот какая-то собака сутулая уже успела заскочить на офисную кухню – так громко назывался закуток с холодильником и раковиной – и выцедить весь кипяток. А ведь Никита уже дважды ставил этот гребаный чайник! И каждый раз та же история… Хоть стой над ним и жди, пока закипит. Но как же! Тут же кто-нибудь стукнет шефу, что он на кухне прохлаждается с чайком, вместо того чтобы финансовый отчет доделывать.

- Да кого там еще!... – прошипел Никита, когда телефон в кармане разразился трелью.

На экране высветилась фотка жены, сделанная во время последнего отпуска в Сочи – темные очки под полями широкой соломенной шляпы, губы уточкой – и надпись «Харли Квин». Не потому, что похожа, а потому, что характер такой же сволочной, и мозги набекрень.

Первой мыслью было сбросить звонок – сколько раз уже было сказано, не трезвонить на работу, набирать только в случае крайней необходимости. Но тут взгляд Никиты упал на уютно ворчащий чайник, на девственно чистую кружку с сухим чайным пакетиком, и он прижал телефон к уху. В конце концов, можно и перекинуться словом с женой, пока он все равно тут, на чайном посту.

- Алё? Ну что там? Давай только по-быстрому, я не…

- Ты аниматора вызывал? – взвизгнула трубка.

Никита нахмурил лоб и отошел подальше от чайника: то ли он что-то то не так расслышал, то ли кукушка у женушки решила именно сегодня вылететь на свободу из скворечника.

- Какого еще аниматора?

- Такого. В костюме монстра. Здорового, наглого и с рогами. Из того мультика, что вы с Машкой вечно смотрите. Ломится в квартиру и орет, что его вызывали, - выпалила жена одной пулеметной очередью.

Никита немного отвел руку с телефоном от уха и с надеждой взглянул на чайник. Тот уже затрясся в электрическом оргазме, испуская первые струйки пара. Самому Никите оргазмы, к сожалению, только снились.

- Никого я не вызывал, - он старался, чтобы голос звучал спокойно и уверенно, хотя на краешке сознания пищала и крутилась, как пойманная в мышеловку, мысль: а когда там у Машки день рождения? Нет, не может быть, чтобы сегодня. У нее точно осенью. Или все-таки в августе? Может, это маман аниматора вызвала? Типа сюрприз? Нет, все-таки осенью. Или?

- Наверное, адресом ошиблись, - предположил Никита, но трубка тут же разразилась визгом:

- Ошиблись? Тогда откуда у этой синей рожи все данные нашей дочери?

- Почему синей? – Никита озадаченно отвернулся от чайника. – Разве это не Шрек?

- Нет! Этот волосатый весь, синий с лиловыми пятнами.

- А, наверное, Салли…

Через отрытую дверь Никита заметил Кашина, рассекавшего широкой грудью офисный планктон – коллега целеустремленно направлялся в сторону кухонного закутка. Никита инстинктивно прикрыл телом чайник.

- Салли, Молли – убери его отсюда, Горобец, иначе я за себя не ручаюсь!

- Супруга? – Кашин мерзко подмигнул и ухмыльнулся. Нинкины визги в телефоне были слышны даже на расстоянии.

Никита резко сбросил звонок.

- Соседей залили. А ты не знаешь, кто постоянно кипяток из чайника сливает? Литрами тут чай глушат, что ли? Только поставлю – и снова…

Кашин равнодушно пожал плечами:

- Это меньшая из твоих проблем. Тебя Филониус вызывает. Рвет и мечет у себя в «аквариуме». Миньоны трясутся. Надеюсь, ты успел доделать отчет?

Позабыв о чае и об аниматоре, Никита поплелся, как на казнь, к кабинету шефа. Недаром в коллективе за этим плотным лысоватым коротышкой закрепилось прозвище Филониус – слегка видоизменное имя супер-злодея из известного мультика. Дома гадкий он давно уже был под тяжелым каблуком супружницы, а потому всеми силами пытался самоутверждаться на работе – за счет зависимых от него сотрудников. И вот пришел черед Никиты класть голову на плаху.

Телефон в кармане снова надорвано заверещал, но он перевел его в беззвучный режим.

Маша

Прячась за углом коридора, Маша вслушивалась в доносящуюся от входной двери перепалку.

- Вот же, тут черным по белому написано, что согласно пункту 16 подпункт 3 данного договора… - бубнил низкий и вроде бы не совсем человеческий голос непонятные слова. Нет, про черное и белое Маша, конечно, знала, но вот что такое, скажем, проект? Или активация? Или обратная сила, которую согласие не имеет? Как вообще сила может быть обратной? Вот у монетки есть обратная сторона. А еще билет можно взять туда и обратно – это Маша в очереди в кассу слышала. Может, обратная сила – это как бумеранг в мультике? Ты ударишь, а тебе обратно прилетает? Тогда понятно, почему ее у согласия быть не может. Кто же согласится, чтоб его били?

- Нет, вы издеваетесь?! – громогласно возмущалась тем временем мама. – Это вы про три строчки мелким шрифтом на какой-то там дцатой странице? Да запихните себе эту свою бумажку в… под хвост! Ребенка ему отдать, видали! Извращенцы! А ну вали отсюда, пока я полицию не вызвала!

Хлопнула дверь, щелкнул хищно замок. Мамины тапки сердито протопали в сторону кухни. Оттуда зажжужал злой пчелой ее голос – то ли по телефону кому-то звонила, то ли сама с собой ругалась.

Маша, конечно, знала, что подслушивать нехорошо. И подглядывать тоже. Но она же случайно увидела монстра за дверью. Пошла за мамой в коридор на звонок, а мама сначала в глазок смотрела, а потом приоткрыла дверь на длину цепочки – ей тот, на лестнице, что-то показать хотел. И вот тут-то Маша и углядела – его. Конечно, не полностью. Он был такой огромный, что и в дверь-то, наверное, едва бы пролез. Но в ярком свете лампочки на площадке он выглядел точно так же, как на экране телика – лохматый, синий, с зубастой улыбкой и большой когтистой лапой, в которой планшет казался не больше мобильника. Именно то, что мама увидела на экране планшета, ей и не понравилось. Поэтому она не пустила Салли в квартиру. А ведь он пришел именно за ней, Машей. В этом она была уверена. Ведь других детей тут никогда не водилось.

Она осторожно высунула голову из-за угла и окинула взглядом коридор. Мама стучала чем-то на кухне, злым голосом талдыча кому-то – наверное, в телефон. А Машу так и притягивала запертая входная дверь. И почему она называется входная, когда она тоже – выходная? Из нее ведь выходят так же часто, как в нее входят. Вот бы и сейчас выйти – взглянуть на Салли хоть одним глазком. Вдруг он еще там – на лестнице? Стоит терпеливо и ждет – ее. Наверное, он пришел, чтобы ее рассмешить и набрать электричество для монстров.

Маша сделала осторожный шажок вперед, в сторону двери, и бросила настороженный взгляд в коридор, ведущий на кухню. Пока никого. Если на цыпочках подкрасться к табуретке, на которую садятся, чтобы надеть обувь… потом подставить табуретку под дверь… то можно будет как раз дотянуться до замка. Конечно, отпирать его строго-настрого запрещалось. Мама с папой наверняка думали, что Маша даже не знает, как это делается. Вот только она давно уже потихоньку тренировалась замок открывать и закрывать. Но на лестницу никогда одна не выходила – страшно. Да и зачем? А вот сегодня ей совсем не боязно. Ведь она не одна, там же Салли, ее любимый монстр!

С замком Маша провозилась гораздо дольше обычного – все оглядывалась на кухню, да старалась, чтобы ничего не скрипнуло и не щелкнуло. Но наконец все получилось. Едва дыша, с тяжело колотящимся сердцем Маша осторожно выглянула в дверь.

Разочарование острой холодной сосулькой царапнуло в груди. На площадке перед ней никого не было. В отчаянии Маша распахнула дверь пошире, шагнула вперед прямо в носочках и… Прямо перед ней высилась необъятная меховая спина: Салли сидел на ступеньках, уныло повесив рогатую голову. Зазубренный синий хвост лежал на бетоне неподвижно, словно дохлый ящер. Сердце у Маши сжалось от жалости: Салли, такой большой и сильный, показался ей в этот миг таким беззащитным. Захотелось подбежать к нему и обнять, но Маша не решилась. Она только робко сделала еще один шаг вперед, кашлянула и тихо спросила:

- Салли? Ты ко мне пришел?

Хвост дернулся. Монстр обернулся к ней – сразу всем телом – и улыбнулся своей фирменной улыбкой страшилы.

Нина

У входа в отделение полиции Нина едва не сбила с ног неопрятную тетку неопределенного возраста. Собственно, если бы не болезненное столкновение, Нина едва бы вообще обратила на женщину внимание. А тут бросились в глаза уродливо опухшая зареванная физиономия, потекшая тушь, скомканный бумажный, в черно-серых разводах, платочек у дрожащих губ. «Обокрали ее, что ли? – мелькнуло непрошено у Нины. – Уж точно не изнасиловали. Кто на такую-то польстится?»

Заметив, что окошко дежурного свободно, она решительно устремилась к то ли стеклянной, то ли пластиковой перегородке, за которой позевывал тощий, нездорового вида мент с высокими залысинами.

- У меня ребенок пропал. – Нина протолкнула в окошко паспорт и Машкино свидетельство о рождении. – Горобец Мария Никитична, год рождения…

- И вам здравствуйте, - мент выпрямился в офисном кресле, изображая должностное лицо, чем-то разительно смахивавшее на козью морду. – Значит, у вас тоже?

- Что значит – тоже?! – вскинула бровь Нина. Получалось у нее это эффектно – вскидывать бровь. Зеркала не врут.

- Ну, ребенок пропал. – мент смерил ее скептическим взглядом. – А вы, кстати, собственно, кто?

- Я?! – Нина задохнулась от такой наглости. Поселившийся внутри и разраставшийся последние два часа страх мгновенно перерос в гнев – рогатый и страшный, не хуже явившегося сегодня к ним в дом монстра. – Кто - я?! Вы это серьезно?! Я мать! И я хочу знать, почему вы тут сидите и даже не чешетесь, когда у вас дети пачками пропадают! У нас в городе что – маньяк?

От яростного вопля Нины содрогнулась небольшая очередь из и без того бледных граждан, уже нарисовавшаяся за спиной заявительницы. «Маньяк!» - шепотом и не очень разнеслось по коридору. «А от народа, как всегда, скрывают!» «Скоро людей по домам резать начнут». «Уже начали! Детей».

- Тишина в помещении! – рявкнул в окошко тощий и грохнул ладонью по столу. – Тут вам не базар.

Страсти немного поутихли, а темные, навыкате, глаза дежурного снова обратились на Нину. Ей захотелось дать их обладателю хорошего пинка, чтоб неприятные эти зенки выскочили из черепа и закачались на пружинках, как у игрушек, которые продают на Хэллоуин.

- Так что там, вы говорите, гражданка, у вас случилось с ребенком?

- То и случилось, - едва сдерживаясь, процедила сквозь зубы Нина. – Мою дочь похитили. Прямо из квартиры. Стоило только отвернуться – раз, и нету. Я же вам объясняю, Горобец Мария…

- Похитили, говорите? – сощурился тощий, от чего его длинная физиономия приняла кислое выражение, и стала похожа на заплесневелый лимон. – Подозреваете кого-то?

- Подозреваю? – Нина вскинула вторую бровь и гневно уставилась на представителя закона сквозь заляпанное пальцами многочисленных потерпевших стекло. – Да я знаю, кто это. Причем совершенно точно. Я его видела!

- Неужели? – мент почесал ручкой с погрызенным колпачком одну из залысин. Скепсис в его взгляде вырос на пару градусов – или в чем там вообще измеряют скепсис. – И кто же это?

- Монстр. – твердо заявила Нина, вложив в одно это слово всю кипящую в груди ненависть, взбитую во взрывоопасный коктейль со страхом и виной. – Знаете, этот… Салли. Или Молли. Из мультика. Синий такой, волосатый…

- Монстр, значит. – Мент откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Тонике губы скривила презрительная ухмылка. – Из примет – синий и волосатый. А серый волк к вам случайно в гости не заходил?

Нина активно пыталась дышать крестцом и взывать к муладхаре – только чтобы не схватить, ну скажем, вон тот стул и не засадить им в треклятую перегородку, за которой прятался этот лысый таракан. А таракан тем временем продолжал:

- А то вот была тут до вас одна дамочка. Так у нее сына серый волк утащил. – Мент хмыкнул и покачал головой, словно сокрушаясь над тупостью населения на доставшемся ему по должности участке. – Серый, в болото его, волк. Или, может, он успел к парикмахеру заскочить и шкуру перекрасить, прежде чем за вашей… как ее… Машенькой пожаловать? – полицейский гаденько заржал над собственной шуткой, а Нине захотелось взять клещи и выдрать желтоватые ментовские зубы один за другим.

- Своих детей, я так понимаю, у вас нету, - рявкнула она и сжала в кулаке лежащие в окошке бумаги. – Кто ваш начальник? Кто тут старший по званию? Я к нему пойду жаловаться.

- Да жалуйтесь, сколько хотите, - мент расслабленно откинулся на стуле, переплетя пальцы на тощем животе. – Не забудьте ему только про монстра рассказать. Или про волка, - и он снова мерзко захихикал.

- Клоун! – выкрикнул внезапно из-за Нининой спины мужской голос.

Поперхнувшись смехом, страж порядка подскочил на стуле и вперил взгляд в очередь сквозь мутное стекло своего террариума.

- Это кто сказал? Ответите за оскорбление представителя закона!

- Да это не оскорбление, - оправдывался пухлый гражданин в белой панаме, пытаясь пробраться поближе к окошку дежурного. – У меня клоун дочку увел. Прямо в парке. Это же явно банда, понимаете! Банда детей на районе похищает, в костюмы маскируется.

«Педофилы!» - зашумело в коридоре, заколыхались на стенах засиженные мухами бумажки с инструкциями и портретами «Их разыскивает полиция». – «Маньяки!» «Детей на органы продают в Европу!»

Над потным плечом типа в панаме Нина вдруг заметила новое лицо – вернее, не лицо, а прямо-таки физиономию шириной во все свои десять букв. Физиономия шла в комплекте с плечами, украшенными погонами в звездах, и Нина, отпихнув с дороги панаму, рванулась к их внушительному обладателю.

- Товарищ майор! – задыхаясь, она преградила путь спешившему куда-то с встревоженным видом здоровяку и сунула ему под нос фотографию дочери. – У меня ребенка похитили, и не у меня одной, а ваш сотрудник заявление принимать не хочет!

Физиономия нахмурилась:

- Не майор, а капитан, - но все же двинулась к окошку и рявкнула тощему. – Зайцев! Наведи уже тишину в улье. Развел тут… Почему заявление у гражданки не принимаешь?

- Так я же… - тощий сдулся и вжался в стул, глазки на выкате так и закатались туда-сюда. – Тащ капитан, она же… - он выразительно постучал пальцем по виску. – Монстров видит. Синих и волосатых.

- Монстров, значит… - задумчиво пробормотал капитан, а потом, словно очнувшись, расправил широченные плечи. – Так, Зайцев, кончай тут в психолога играть, диагнозы ставить. Как маленький, ей богу. Работаем по протоколу УЧД, код желтый. Все ясно?

- Так точно, тащ капитан. – сник тощий и протянул длиннопалую ладонь в окошко. – Гражданка… как вас там. Давайте документы.

Нина подвинула типа в панаме, страдающего колурофобией, и даже забыла поблагодарить своего спасителя.

Из отчета по эксперименту «Б.А.Б.А.И», 20-го августа 22…. г.

«За первый день эксперимента в К-ском районе города С. изъято детей 432 человека. Из них 285 мальчиков и 147 девочек. Изъятие отменено по причине болезни ребенка в 4% случаев. Изъятие прошло с осложнениями со стороны родителей в 28% случаев. Обращение родителей в правоохранительные органы произошло в 39% случаев. Эксперимент протекает, как запланировано».

Фаза 2. Распределение.

«ВНИМАНИЕ!

Перед тем как начать чтение данного руководства, внимательно осмотрите вашу модель ребенка и убедитесь в наличии всех стандартных деталей, описание которых приведено в главе «Ребенок: схема и список деталей». Если некоторые отсутствуют или не функционируют, немедленно свяжитесь с техническим специалистом по обслуживанию вашей модели».

Луис Боргенихт, Джо Боргенихт. Ребенок. Руководство пользователя.

Ирина

Коридоры в административном здании ГАПС[i] были унылыми, запутанными и бесконечно длинными – или, по крайней мере, они казались бесконечными Ирине. Крепко сжимая руку мужа, она шла за принявшей их служащей с каким-то вычурным именем - то ли Диана, то ли Лилиана, Ирина тут же забыла. Все в этой девушке было настолько вылощено и идеально, начиная от сияющих лаком туфель на шпильках и кончая столь же сияющим маникюром на в меру длинных ногтях, что она казалась автоматом – роботом, выполняющим заданную программу и способным имитировать чувства – но только имитировать, и только те, что дозволяет ПО.

Стук каблуков девушки с искусственной улыбкой мешался с мыслями Ирины, вгонял между ними клинья многоточий и восклицательные знаки. Ей так хотелось ребенка! Хотелось уже давно, но все время что-то мешало. Сначала одинокая жизнь и работа с постоянными командировками. Потом – уже в браке – поиски новой работы без разъездов, чтобы их с Артемом зарплат хватило на квартиру в приличном районе и с комнатой для детской. И вот наконец, казалось бы, все устроено – даже ремонт в квартире приблизился к концу, и зеркало в ванной с подсветкой и подогревом отразило усталое, но полное надежд Ирино лицо. И тут – бац! Именно их район выбирают для экспериментального проекта ОР, то бишь «Осознанное родительство».

Нет, конечно, и Ирина, и Артем оба целиком за – всегда были и будут. Да и кто не согласится, что детские дома, полные социальных сирот, которые после выпуска заполняют тюрьмы и колонии, если раньше не успевают сторчаться и спиться – это плохо? И кто не согласится, что дети должны быть желанными, расти в любви, заботе и тепле у родителей, которые имеют хотя бы элементарные педагогические навыки? Вот только ни Ирина, ни ее супруг не ожидали, во что выльется воплощение этого идеала в жизнь - на практике. И еще меньше они ожидали, что социальное нововведение коснется в первую очередь именно их. А все из-за того, что они решили поселиться именно в В-м районе!

А теперь уже поздно. Ипотека взята, назад ничего не вернешь. Да и квартира расположена так удобно – недалеко от работы, рядом и садик, и школа. Все условия для будущего ребенка. Пришлось подписать договор с ГАПС. Другого выхода они просто не видели. «Зато теперь осталось всего ничего», - утешала себя Ирина под цоканье каблучков то ли Дианы, то ли Лилианы с улыбкой андроида. – «Курсы родительские мы уже прошли, экзамен сдали на отлично. Теперь только практику пройти – и все. Сертификат на ребенка у нас в кармане. Можно перестать пить противозачаточные».

Тут их провожатая наконец остановилась у очередной неприметной двери, выкрашенной в казенный серый цвет, и растянула резиновые губы еще шире:

- Вот мы и пришли. Готовы?

Ирина крепче стиснула ладонь Артема и зажмурилась: «Господи, путь это будет девочка. Миленькая маленькая девочка. С девочками всегда легче…»

- Ты как, Ир? – забота в голосе мужа заставила открыть глаза.

Ирина сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить взбесившееся сердце, и кивнула.

- Да, готовы.

Маша

Маша рисовала монстра. Он занимал собой весь лист, даже места для хвоста не очень хватило. Теперь она раскрашивала его в синий и уже почти стерла весь грифель, такой Салли получился огромный. Маша стала оглядываться в поисках точилки, когда за дверью комнаты послышались шаги и невнятные голоса, кажется, женские.

- Мама?

Маша вскочила со стульчика, даже не заметив, что рисунок спланировал на пол, и бросилась к двери. Та распахнулась – но на пороге стояла вовсе не мама.

Маша почувствовала, как улыбка примерзла к щекам. Тетя, которая привела ее в эту комнату с бумагой и карандашами, пропустила внутрь еще пару взрослых. У второй тети были желтые туфли с большими пряжками того же цвета, желтая сумочка, а вокруг горла – желтые подсолнухи. Мама никогда не носила желтый, она его терпеть не могла. И туфли надевала только по особым случаям, как она говорила, «на выход». Хотя, может, и у этой тети тоже особый случай? А подсолнухи Маше понравились. Ей бы тоже хотелось такие. Интересно, как они на шее держатся?

Дядя, который держал тетю с подсолнухами за руку, будто маленькую, был в квадратных очках, но на профессора не походил. Уж очень у него вид был неуверенный, даже нервный. Еще он сильно потел: его голубая рубашка стала синей вокруг подмышек, но потом от него не пахло – пахло приятной свежей сладостью. Наверное, о-де-ко-лон. Маша недавно узнала, что так называются духи для мужчин.

Тут тетя присела на корточки, и подсолнухи оказались на уровне Машиных глаз, так что она разглядела, что цветы крепятся на почти незаметную проволочку, которая обернута у тети вокруг шеи.

- Привет! Как тебя зовут?

Зубы в улыбке у тети были очень белые и ровные-ровные, почти как у бабушки Вари, только у той зубы вынимались изо рта, и их нужно было каждый вечер класть в стакан с водой. Интересно, а у этой тети зубы тоже вынимаются? Маша уже хотела спросить об этом, но тут вспомнила слова мамы и отступила на шажок назад.

- Мне нельзя разговаривать с незнакомцами.

Тетенька быстро-быстро заморгала, потом подняла голову и обменялась взглядами с дядей в очках. Повернулась обратно к Маше и сказала мягко:

- Все правильно, с незнакомцами нельзя. А мы сейчас познакомимся. Меня зовут Ирина. А вот это, - она махнула на дядю, - Артем, мой муж. И мы оба очень бы хотели с тобой подружиться. Так как тебя зовут?

Маша нерешительно насупилась. Эти взрослые вроде казались хорошими, а ей было одиноко в этой комнате с карандашами и бумагой. С другой стороны, она уже однажды доверилась Салли, который вроде и не был незнакомцем, и пошла с ним – и вот что из этого вышло!

- Маша, - наконец робко сказала она. – А вы отведете меня к маме?

Ирина снова переглянулась с Артемом, прежде чем ответить:

- Конечно, отведем. Только не сейчас. Через неделю. Ты знаешь, что такое неделя?

Маша уверенно кивнула.

- Вот. Считай, ты у нас в гостях или на каникулах. На неделю. А потом ты вернешься к маме. Хорошо?

- Каникулах? – Маша нахмурилась, припоминая слово. – Это как в Простоквашино?

- Точно! – улыбнулась Ирина. – Только вместо Простоквашино будет наша квартира. Тебе там понравится, вот увидишь. Там у тебя будет своя комната, много игрушек и даже отдельный телевизор – мультики смотреть.

- А пес и кот у вас есть? – с надеждой поинтересовалась Маша. – Или галчонок?

- Пока нет, - развел руками дядя по имени Артем. – Но и в Простоквашино они ведь не сразу поселились, верно?

- А у нас есть кот, - важно сообщила Маша, сразу почувствовав свое превосходство над бескошатными – или обескоченными? - людьми. – Маркиз. Он любит котлеты и «Вискас», а рыбу ест – только минтай…

Так, за разговорами, Маша и сама не заметила, как вложила ладошку в руку тети с подсолнухами и вышла из комнаты с ней и дядей Артемом. А сотрудница ГАСП по имени Лилия – так гласил болтающийся у нее на поясе бейджик – удовлетворенно пометила что-то в рабочем планшете и зацокала каблуками по коридору, чтобы проводить семью к выходу.

Артем

Ребенок: подготовка и установка в домашних условиях

Артем уже два раза обошел отдел электроники, побывал в отделе инструментов и хозяйственных мелочей, даже купил круглые батарейки, которые вечно забывал купить, и теперь допивал вторую чашку кофе в кафешке ТЦ, а Ира с девочкой все еще где-то пропадали. Неужели в отделе детской одежды существует тайный проход в Нарнию, и они туда провалились – прямо из примерочной? По крайней мере, это бы объяснило, почему жена не отвечала на СМСки.

Конечно, Артем понимал, что одежду для Маши купить было необходимо. Горе-родители даже сменного белья ей с собой не дали, не говоря уж о любимом мишке – или с чем там ребенок в этом возрасте спит. Но как можно на такую простую задачу как покупка трусов потратить столько времени, в голове не укладывалось. О том, чтобы забраться в шмоточные джунгли и опробовать разыскать там пропавших членов команды, Артему даже подумать было страшно. Тонны цветастого тряпья даже отсюда, на расстоянии хорошей сотни метров, будто давили своим весом – словно вся огромная махина потребительской пирамиды грозила вот-вот обрушиться на него и пришпилить к полу острым углом, словно зазевавшегося таракана. Вот почему свой гардероб Артем обновлял раз в год, всегда в одном и том же небольшом брендовом магазинчике, где его уже хорошо знали, и на все про все у него уходило максимум полчаса.

Тут в толпе покупателей замаячило какое-то лиловое пятно. Рядом с ним Артему радостно замахала жена.

- Представляешь, - восторженно воскликнула Ира, сбрасывая на соседний стул десяток ярких бумажных и пластиковых пакетов, - оказывается, Машенька обожает сиреневый цвет. И он ей кстати, очень идет. Машуля, покрутись, пожалуйста, пусть дядя Артем посмотрит.

«Машуля», сосредоточенно посасывающая огромный леденец, вероятно, тоже сиреневый, старательно завертелась на месте, раскинув в стороны руки – с лиловыми браслетиками на запястьях.

- Ир, - понизив голос, Артем, хмурясь, смотрел на жену и, казалось, не узнавал ее. – Мы же, кажется, договорились насчет бюджета на ребенка. Нам ведь придется ее вернуть уже через неделю. К тому же, сладкое, как ты помнишь…

- Ну не будь букой! – По лицу Иры скользнула мимолетная тень, но она тут же нагнулась и звонко чмокнула Артема в лоб. – Смотри, как ребенок радуется. Я вот смотрю – и тоже радуюсь. И вообще – нам же надо как-то устанавливать доверительные отношения? Не загоняйся, все хорошо.

Артем вздохнул, но что сделано, то сделано – не отбирать же теперь у девочки покупки? К тому же такой счастливой он не видел Ирку уже давно. Он постарался улыбнуться и зашагал за беззаботной парочкой к выходу, таща пакеты в обоих руках.

Питание: Обеспечение ребенка энергией

- Она не ест!

Артем вздрогнул и оторвал взгляд от экрана компьютера. Ира действительно все меньше походила на себя. Во-первых, она вошла к нему в кабинет, вернее, в комнату, переоборудованную в домашнее рабочее место, без стука, зная, что он работает. Во-вторых, выглядела она какой-то измученной и нервной, хотя взяла отпуск на неделю, чтобы проводить время с ребенком. Даже голос ее звучал иначе – в нем проскальзывали ранее незнакомые, высокие истеричные нотки.

- Как не ест? – пытался Артем осознать масштаб критичности положения. – Совсем?

- Ну… - Ира беспомощно развела руками, - почти.

Артем почесал одно ухо.

- Так она все-таки ест или не ест?

- Она жует, - напряженно ответила жена.

- Так это же прекрасно! – облегченно расплылся в улыбке Артем, снова возвращаясь к компьютеру.

- Ничего не прекрасно. – Ирина дернула его кресло, рывком разворачивая к себе, и трагическим шепотом прошипела. – Она жует – но не глотает!

Артем попытался переработать вводные данные.

- Такого быть не может, - помотал он головой. – Все глотают.

- Все глотают, - с мрачным торжеством уперла руки в боки жена, - а она – нет!

Артем припомнил первую главу из руководства пользователя, выданную им вместе с ребенком.

- Может, у нее какой-то дефект, а нам об этом не сообщили? Может, позвонить в службу поддержки?

- В службу поддержки? – горько хмыкнула Ирина. – В первый же день? Чтобы они нас тут же на карандаш взяли как никчемных родителей?

Артем почесал второе ухо.

- Подожди. А как же леденец? Вроде слюни у нее изо рта тогда не текли.

- Ха! – Ира дико засмеялась, и в глазах у нее мелькнули безумные огоньки. – Это потому, что его жевать не надо было! Вот что, - внезапно лицо ее приняло сосредоточенное выражение. – Давай спросим этот твой… как его… ИИ. Или хотя бы Гугл.

Артем флегматично пожал плечами и начал забивать в строку поиска запрос: «Ребенок не…» Гугл мгновенно выдал целый список наиболее частотных запросов: «не может покакать», «не спит днем», «не хочет учиться», «не какает 2 дня, но пукает», «не писает 12 часов»… Эмоции Артем испытал смешанные. С одной стороны, проблема с не глотающим ребенком, вероятно, ничто в сравнении с ребенком, пукающим 2 дня. С другой стороны, отсутствие подобного запроса в числе наиболее частотных, указывало на редкость челленджа и вероятность того, что им действительно подсунули дефектную модель.

«Глотает» - допечатал Артем и облегченно вздохнул – в унисон с женой. «Не глотает еду держит во рту» - послушно выдал поисковик. Проблема оказалась все же довольно распространённой – Интернет так и пестрел советами блогеров и просто родителей с форумов, начиная от «не кормить насильно, захочет – поест», до варки супов и пюре, которые жевать не надо. ИИ сообщил более развернутую информацию. Причинами нежелания глотать могли быть как физиологические нарушения («Все-таки дефект», - подумал Артем), так и психологические моменты, например привычка, способ выражать свои чувства или нехватка мотивации. Артема прочитанное заставило глубоко задуматься, а Ирина пошла делать суп.

Не прошло и минуты, как жена снова влетела в кабинет без стука.

- Она все съела, представляешь? – радостно заскакала жена вокруг кресла. – Пока меня не было, Машка все съела.

Вдруг она застыла на одной ноге, а улыбка превратилась в скорбную гримасу.

- Наверное, прав твой ИИ. Наверное, ребенок так демонстрирует, что при мне есть не хочет. Что скучает по маме.

Артем вздохнул и пожал плечами:

- Ну, это же нормально. Конечно, скучает. Не волнуйся, она привыкнет, и начнет есть нормально. Просто дай ей время.

Время показало, что Мария скучала по родителям, если ей предлагались котлеты, каши, супы или овощи. Достаточно мотивировали ее на глотание мед, мороженое, варенье и конфеты, желательно, шоколадные. Все это Артем выяснил уже позже, после многократных прохождений квеста «накорми ребенка», поскольку родительские обязанности они с женой – после курсов ОР - договорились делить пополам. К сожалению, диета из продуктов с высоким содержанием сахара привела к появлению иной проблемы, о которой предупреждали на родительских курсах, и к которой в то время Артем отнесся с пренебрежением.

Программирование режима сна

Артему снился кошмар. В нем Маша, трясясь, рыча и вопя на разные голоса, словно одержимая из фильма «Изгоняющий дьявола», носилась по квартире, а за ней по пятам с отчаянным выражением на лице металась Ира с плюшевым зайцем в одной руке и планшетом в другой. За окнами спокойно сиял огнями ночной город, а Артем жалел, что у них нет балкона, на который можно было бы выйти и сброситься вниз. Он проснулся в холодном поту, когда жена – во сне – протянула ему зайца с оторванным ухом и прорыдала: «Все. Твоя очередь. Я больше не могу!»

Сквозь шторы слабо проникал свет уличных фонарей, тихо шелестела медитативная музыка, облегчающая засыпание и успокаивающая своей привычностью. Артем почувствовал, как тело расслабляется, высвобождаясь из липких объятий сна, и протянул руку, чтобы обнять жену.

Ирина рядом не было.

Щупальцы кошмара снова обхватили Артёма. Теперь он вспомнил – ему это не приснилось. Вернее, сон оказался очень близким к реальности. Укладывали они Машу вчера до двенадцати ночи. Первым сон сразил Артема – он едва успел добраться до кровати. А вот Ира… Она, видимо, так и осталась в окопах.

Он встал с кровати – как выяснилось, спал не раздеваясь, - и на цыпочках отправился на поиски жены. Внутренне Артем готовился к худшему. Например, найти Ирину прячущейся в ванной – хихикающей, с всклокоченными волосами и безумным взглядом – как это случилось вчера; или вовсе ее не найти – вдруг жена сбежала из дома? Он кое-что знал о послеродовой депрессии – опять же помогли курсы ОР. Но бывает ли депрессия у приемных родителей? И насколько быстро она развивается?

К счастью, долго мучиться этими вопросами ему не пришлось. Ирина обнаружилась в детской комнате. Она полусидела, полулежала на полу у кроватки, обняв одеяло и того самого одноухого зайца, и крепко спала – даже похрапывала. Маша тоже сидела – в кровати – и свет от экрана планшета окрашивал ее круглую мордашку в призрачно-голубоватый цвет, делая его похожим на лицо Эстер из «Дитя тьмы».

Артем знал, чтоб нужно было бы отобрать у ребенка планшет. Поднять жену с пола и отвести ее в кровать. Но он устал. Он смалодушничал. Глубоко презирая себя, он развернулся и пошаркал обратно, в спальню.

Маша

Дети на площадке все были незнакомые, хоть сама площадка и напоминала ту, что была в ее родном дворе. Те же качели, каруселька, деревянный домик, горка, турники для лазания, песочница. Разве что тут все было поновее и раскрашено в яркие веселенькие цвета. Но радости это Маше не прибавляло.

Никто не стремился с ней играть. Конечно, все дети ведь тут давно знали друг друга и привыкли гулять вместе. А тут появляется какая-то чужачка. Другие девочки при виде нее разве что хихикали или бросали в ее сторону косые взгляды и о чем-то шептались. Конечно, можно было бы поиграть с малышами, им все равно, но это было ниже Машиного достоинства. Да и скучно же в песочнице копаться!

Маше хотелось покататься на качелях – они не скрипели, как те, что дома, и взлетали гораздо выше. Но качели заняли две девчонки, явно старше нее, и просительные Машины взгляды они игнорировали с высокомерным презрением.

В поисках чем бы еще себя занять, она окинула взглядом площадку. И тут, на другом ее конце, она заметила мальчика, который казался таким же одиноким и не в своей тарелке, как она сама. Мальчик вертел по сторонам вихрастой головой на тонкой шее и неловко сжимал под мышкой большую полицейскую машину с мигалкой. На вид был он чуть старше Маши, худой и нескладный – одни острые углы и коленки, но в его курносом лице было что-то располагающее к себе. Внезапно их взгляды встретились.

Маша быстро отвернулась. Сделала вид, что мальчишка ее совершенно не интересует, а сама сделала пару шагов к турнику. Совершенно случайно он оказался на два шага ближе к тому месту, где стоял мальчик с машинкой. Маша присела завязать шнурок, хотя он в общем-то в этом не очень нуждался, бросила косой взгляд через площадку, и с радостью обнаружила, что курносый мальчишка тоже преодолел некоторое расстояние в ее сторону, елозя машинкой по песку перед собой.

Встретились они недалеко от пустующей скамейки – конечно, совершенно ненамеренно.

- Меня зовут Сережа, - чинно представился мальчик. – А тебя?

Выяснилось, что Сереже было уже шесть, он точно знал, что станет ловить бандитов, когда вырастет, потому что его папа был полицейским. И не просто полицейским, а капитаном в Эм Вэ Дэ. А еще оказалось, что Сережа, как и Маша, оказался на этой площадке совсем недавно, потому что люди, у которых он жил, совсем не были его родителями. Удивившись такому совпадению и замирая от страха, что ей не поверят, Маша выложила новому другу все: и про Салли, и про странную комнату с карандашами, и про тетю Иру и дядю Артема. Сережа внимательно слушал, делая вид, что поглощен своей машиной, а потом сказал:

- Все ясно. Значит, за тобой пришел монстр. А за мной – врач. Элементарно, Ватсон.

Маша смутилась – она не знала таких слов. Но Сережа великодушно объяснил ей про Холмса и Ватсона и про метод дедукции. Он уже умел читать, а книжка про великого сыщика стала одной из первых, прочитанных им самостоятельно.

- Нас похитили. – твердо заявил ее новый друг. – Папа, конечно, меня уже ищет, но мы можем ему помочь. Всего-то и надо – найти полицейского и попросить его позвонить папе. Он тут же за нами приедет, и мы отвезем тебя домой.

- Правда? – обрадовалась Маша.

Жаль было, что тетя Ира и дядя Артем оказались плохими – ведь они накупили ей кучу новой одежды и игрушек, давали поиграть на планшете и кормили мороженым и конфетами. И все-таки Маша от них очень утомилась: они спали, когда она не спала, и наоборот; пичкали ее вредными для зубов сладостями; к тому же они все время старались ее чем-то занять – у Маши не было ни минутки свободного времени, которое можно было бы потратить на себя. Но самое главное - она действительно скучала по родителям – и по Маркизу.

- Но как же мы уйдем от них? – Маша мотнула головой в сторону тети Иры, сидевшей на скамейке с книжкой, поверх которой она периодически поглядывала. – Они смотрят.

Сережа оглянулся на полноватую женщину, болтающую с соседкой в тенечке, и казалось, совершенно забывшую о Сереже.

- Очень просто. Нужен отвлекающий маневр. – мальчик выпрямился и снова взял машинку под мышку. – Кажется, у меня есть план...

Ирина

Хор радостных детских голосов на площадке успокаивал. Клюя носом, Ира пыталась читать роман любимой Джоанн Харрис, книги которой обычно шли на ура. Но сегодня она поймала себя на том, что раз за разом перечитывает один и тот же абзац: «Материнская любовь – это черная дыра, которая вбирает в себя любую критику, любое обвинение, такая любовь способна оправдать кощунство, кражу и ложь, способна даже самый гнусный поступок сына превратить в нечто незначительное, доказать, что ее мальчик не виноват…»

Внезапно в радостной мелодии детства возник диссонанс. Орал какой-то ребенок. Дико, истошно, прямо-таки бился в истерике. Ира испуганно вскинула глаза от книги – только бы не Маша! – и тут же перевела дух. Мария спокойно сидела на корточках совсем неподалеку и играла с чем-то – с чем, Ира не успела рассмотреть. Через площадку широкими шагами устремилась какая-то женщина в цветастом платье. Выражение ее дряблого пухлощекого лица не предвещало ничего хорошего.

Ира не сразу поняла, что женщина-танк прет прямиком к Маше, а когда поняла – уже поздно было. Тетка вцепилась во что-то, что девочка держала в руках, и теперь площадку огласил уже Машин обиженный рев. Бросив книжку, Ира слетела со скамейки и бросилась к обидчице.

- Да как вы смеете! Оставьте ребенка в покое.

- Еще как смею! – тетка вполоборота развернулась к Ире, одновременно пытаясь выдрать из рук Маши игрушечную машину с полицейской мигалкой на крыше. – Ваша девочка отняла игрушку у моего Сереженьки. Под стол пешком ходит, а пальцы уже так к чужому и тянутся!

- Зачем Маше какая-то машинка? У нее и так все есть. – попыталась Ира воззвать к рассудку агрессора, но тетка только дернула еще яростней, и Маша упала, выпустив игрушку из рук.

Площадку сотряс громоподобный рев. Лицо у девочки покраснело, из глаз лились водопады слез.

- Это моя-а машинка-а, - вопила она, икая. – Мне ее подарили-и-и…

- Это насилие над ребенком! – кипя негодованием, Ира заступила дорогу неадекватной мамаше. – Как вам не стыдно. Вы же взрослый человек.

- Насилие?! – потрясая трофеем, женщина-танк развернулась в Ирине. – Я вам сейчас покажу, что такое насилие…

«А Харрис-то оказалась права», - мелькнуло у Ирины, прежде чем ей стало совсем не до современной литературы и прочей педагогики.

Накал страстей на площадке смог остудить только внезапно хлынувший дождь. Очевидцы торопливо сбросили свежие видосики в сеть, похватали своих чад и разбежались по домам. Ирина на трясущихся ногах добрела до скамейки – спасать подмокшую Харрис – и только тут обнаружила, что нигде не видит Машу.

«Наверное, в домике от ливня спряталась», - подумала Ирина и потрусила к размалеванный цветочками и петушками избушке.

- Маша?

- Сережа?

Вместо девочки, в домике обнаружилась та самая баба-танк – чудесным образом втиснувшаяся в низкую дверь. Жуткое подозрение обрушилось на голову Ирины с безжалостными дождевыми струями: Маша… Она пропала!

Из отчета по эксперименту «Б.А.Б.А.И», 24-го августа 22…. Г.

«За четвертый день эксперимента звонков в техническую службу поддержки ГАПС В-кого района зафиксировано 114. Из них обращения по поводу нежелательного поведения ребенка составляют 88%. Обращения по поводу проблем со здоровьем ребенка составляют 4%. Обращения по поводу здоровья принимающей семьи – 7%. Обращения по поводу пропажи ребенка – 1 %. Эксперимент протекает, как запланировано».

[i]ГАПС – Государственное Агентство Планирования Семьи

Фаза 3. Возвращение

Нина

Звонок из полиции застал Нину у помойки в незнакомом дворе. Она и сама бы не смогла сказать, как там очутилась. В последнее время ее преследовали кошмары, в которых отощавшая Машка то рылась в вонючих баках с какими-то бомжами, то пряталась за контейнерами от чужих дядек и тетек, которые грозили ей ремнем и детдомом. Умом Нина, конечно, понимала несуразность этих сценариев – ну не могла программа, утвержденная государством, пусть и экспериментальная, бросать детей на растерзание монстрам. Ее же заверили, что с Машкой все хорошо, что она у людей обученных и проверенных. «Считайте, ваша дочь на каникулах, - сказали ей в службе поддержки через приложение. – Отдохните пока от родительства, поживите в свое удовольствие. Уделите время мужу. Всего неделя – и девочка к вам вернется. И потом: вы ведь еще недавно сами хотели от нее избавиться. Чудовищу скормить. Ваши же слова – помните?»

Вот это-то и не давало Нине покоя. Давило могильной плитой вины. Гнало искать Машку, выглядывать родное милое личико в окнах проезжающих мимо автобусов и трамваев, в вагонах метро, в ТЦ, в чужих дворах, звенящих детскими голосами – рвущими ей сердце, чужими. Ведь это она во всем виновата. Если бы только она тогда не ляпнула про чудовище… А служба опеки тут как тут. Кто же знал, что она теперь семьи прослушивает через приложение? Кто же знал, что невинное участие в конкурсе, чтобы выиграть семейный отпуск – который, кстати, они так и не выиграли – обернется участием в социальном эксперименте, развернутом именно в их, К-м районе?

«А я тебе говорил», - бубнил в ушах голос Никиты, такой же неотступный и въедливый, как ее собственная совесть, - «читать надо все условия, прежде чем что-то там подписывать. В отпуск ей, видите ли, захотелось. На юга. А теперь ребенок неизвестно у каких извращенцев. И вернут его или нет, тоже не известно…» Поэтому, когда звонивший представился каким-то там уполномоченным из 64-го отделения, ноги у Нины подкосились, и она мешком осела на мокрый после недавнего дождя асфальт – прямо между зловонными пакетами, не влезшими в мусорный контейнер. Сквозь шум в ушах не сразу пробились слова:

- Приезжайте, забирайте вашу дочь.

- С н-ней… с ней все в порядке? – только и смогла выдавить, запинаясь, Нина.

- Да что с ней сделается, мамочка? Сидит, сосиску в тесте лопает, - беззаботно заявил голос в телефоне. – А шоколадку не захотела.

- А это…. – Нина облизнула пересохшие губы и плотнее придала телефон к уху. – Вы уверены? Это точно моя дочь?

- На фото похожа, - сообщил укоризненно голос. – Имя-фамилию сообщила верные. Так вы приедете? Или вам ребенок не нужен?

- Еду! – крикнула Нина в телефон и бросилась к метро.

Из итогового отчета по первому циклу эксперимента «Б.А.Б.А.И», идентификационный номер 415.618.54/1.

«Проект подготовлен по запросу ГАСТ.

Краткосрочная цель проекта: подготовить почву для повсеместного введения ОР (осознанного родительства).

Долгосрочная цель введения ОР: повысить качество семейной жизни, повысить качество семейного воспитания, сократить количество детей-отказников, детей-беспризорников и детских домов, понизить уровень подростковой и юношеской преступности.

Глобальная цель: внести вклад в решение всемирной проблемы перенаселения за счет снижения рождаемости в отдельно взятой стране.

Ход эксперимента:

Семьи с детьми проходят социологический опрос «Бабай». Участникам опроса предлагается участвовать в розыгрыше ценного приза. Для участия в розыгрыше они должны согласиться на условия конкурса (см. приложение 1). Список условий включает следующее: «При призыве Бабая или иного сказочного или реального существа, которым вы грозите ребенку, вы даете согласие на активацию приложения сервиса в телефоне, а также на участие вашего ребенка в проекте Б.А.Б.А.И. в течение одной недели. Согласие не имеет обратной силы. Участие в проекте обязательно». Фраза родителя или опекуна ребенка: «Тебя Бабай или Х заберет – Бабаю/Х тебя отдам», активируется сервис в приложении на телефоне, которое автоматически загружается при участии в конкурсе. Приложение оповещает, что в течение суток ребенок должен отправиться к Б.А.Б.А.И. Если родители не сотрудничают, ребенок изымается без участия родителей. Забранного ребенка передают на неделю в бездетную семью, которая собирается завести первого ребенка и уже прошла курсы ОР. Если семья отказывается от ребенка до истечения недели, выдача сертификата на зачатие откладывается на год. Если семья нарушает технику безопасности и правила обслуживания ребенка, выдача сертификата откладывается на год. К каждому ребенку прилагается руководство по эксплуатации. Охват эксперимента: два района города С. с населением 336 774 человека и 202 288 человек.

В результате первого цикла эксперимента 22 % семей лишились возможности получить сертификат на зачатие сроком на год. Еще 15 % добровольно отказались от получения сертификата по завершении эксперимента. Показатель эффективности эксперимента считается поэтому достигнутым.

По итогам первого цикла эксперимента рекомендуется переход на второй цикл с расширением захвата участников в П-ом и М-ом районах».