Экипаж млечного пути или Рейс сквозь бюрократическую сингулярность

Глава 1. «Непотопляемый» и его ненадежное плавание

Космос. Бескрайний, черный, холодный и, что самое обидное, невероятно бюрократизированный. Галактическая Империя Человечества раскинула свои щупальца-гиперкорридоры на тысячи световых лет, и везде, куда дотянулась её длань, немедленно появлялись формы в тринадцати экземплярах, комитеты по этике межзвездного движения и, конечно, самый позорный флот во всей известной вселенной – Космофлот Резерва, ласково прозванный «сбродом недотеп и ржавых жестянок».

И самой ржавой жестянкой этого сброда был патрульно-грузовой бот «ПН-17 «Непотопляемый Артемидор». Он не летал – он ковылял по субсветовым маршрутам, скрипя всеми стыковочными узлами и жалуясь на жизнь гулом расшатанных энергосопел. Его экипаж идеально соответствовал судну: капитан Зориан, бывший пилот-ас, списанный за хроническое неподчинение идиотским приказам; бортинженер Урик, фанатик, способный заставить работать даже груду металлолома. Он был абсолютно беспомощным в общении с живыми существами; и штурман Лира, в прошлом – вундеркинд-астронавигатор, в настоящем – циничный скептик, уверенная, что все пути ведут прямиком в черную дыру бессмысленной бумажной волокиты.

Именно Лира первой обнаружила в очереди на загрузку директиву с грифом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. ДИПЛОМАТИЧЕСКИЙ РЕЙС. ПРИОРИТЕТ АЛЬФА». — Капитан, — безразлично протянула она, жуя концентрат-сэндвич. — Похоже, центральный комп снова глючит. Нам пришел пакет для «Галактического Скипетра». Флагмана. Думаю, они бы очень удивились, узнав, что их груз повезут на нашем утюге.

Зориан фыркнул, не отрывая взгляда от монитора. «Выбрось. Очередная ошибка. Нам везут запчасти для гидропоники третьей категории срочности. Жди грузовик из сектора 7-Гамма. И отстань с этим флагманом, мне тут крейсер пиратов нужно одолеть».

Но система уже мигала, требуя подтверждения получения. Урик, одержимый идеей хоть чем-то занять свои руки, уже тащил к воздушному шлюзу массивный, покрытый непонятными печатями контейнер. Контейнер был странным. Он не гудел, не светился, а тихо… попискивал. И пах как-то сыро. — Стой! — внезапно очнулся Зориан. — Что ты несешь? Это не наши запчасти! — Но… но сканер подтвердил приемку, — уперся Урик. — И он такой… интересный. В нем что-то живое. Я слышу. — Я сейчас это отклоню в системе! — капитан потянулся к панели. — Груз не по накладной… Что? «Операция заблокирована. Требуется подтверждение по коду из сопроводительной директивы 7-альфа-омега»? Какого…?

В этот момент на борт свалился курьер в идеально отутюженной форме и, не глядя в лица, вручил Зориану не планшет, а настоящий, пожелтевший от времени, истончившийся на сгибах бумажный свиток, перевязанный шелковым шнурком со свинцовой печатью. — Инструкция к грузу. Соблюдать неукоснительно. Код для разблокировки операции — на последней странице. Приятного полета, — бросил он и скрылся в своем челноке.

Зориан развернул свиток. Бумага пахла пылью и столетиями бюрократии. На ней, озаглавленной «Кодекс Космофлотца. Редакция 215-Б», чьей-то дрожащей рукой было выведено чернилами: «Рейс 7-альфа-омега. Система Трансценденции. Конференция Мира. ОПОЗДЫВАТЬ НЕЛЬЗЯ». А чуть ниже мелким почерком было приписано: «Сиречь, крайне не рекомендуется».

Двигатели «Артемидора» злобно взвыли. Они опоздали уже в момент старта.

Глава 2. Груз особой плесени, кодекс особой глупости

Воздух в отсеке «Непотопляемого Артемидора» стремительно превращался в субстанцию, которую можно было резать ножом и намазывать на хлеб. Влажность зашкаливала датчики, которые Урик, в итоге, просто отключил, пробормотав что-то о «ненужных излишествах». Конденсат ручьями стекал по стенам, с тихим плачем коротя замыкания в незащищенных блоках.

В центре этого нового микроклимата, в своем контейнере, восседал Груз. Теперь он был раскрыт, и из него проистекал Его Величество Дипломат с планеты Этукети. Он представлял собой пульсирующую массу цвета заплесневелого апельсина, испещренную узорами, отдаленно напоминавшими иероглифы и сильно – грибницу. Он не говорил. Он издавал влажные, щелкающие звуки, которые портативный (и тоже допотопный) универсальный переводчик интерпретировал с чудовищными усилиями.

— Щелк-хлюп-свист… Его Превосходительство требует… э-э… гравитацию, соответствующую периоду третьего вращения вашей звезды вокруг галактического ядра после последнего значительного атмосферного осадка в его родной грибнице, — Лира с отвращением смотрела на экран переводчика.

— Урик! — рявкнул Зориан, отжимая мокрый рукав. — Можно ему это обеспечить?

— Капитан, — инженер светился счастьем. — Я уже перенастроил гравипластины! Сейчас сила тяжести будет колебаться с амплитудой 0.3G с частотой, имитирующей падение капель! Смотрите!

«Артемидор» жалобно застонал. Свет погас, затем замигал, как в дурном клубе. Посуда в камбузе со звоном запрыгала по решеткам, а сам Зориан на мгновение почувствовал себя на американских горках, а затем – на легкой луне.

— Щелк-хлюп… Неадекватно. Убого. Примитивно, — вещал переводчик. — Требуется влажность 300%. Текущая – 297,8. Невыносимая сушь.

Урик бросился к системе вентиляции, чтобы как-то «подкрутить» влагу. Лира в ярости швырнула на консоль «Кодекс космофлотца».

— Может, тут есть глава «Как угодить макаронному монстру»? — проворчала она, листая хрупкие страницы. — О, вот! «Раздел 14-Г. Обращение с грузами биологического и дипломатического характера». Пункт первый: «Обеспечить комфортные условия в соответствии с приложенной анкетой». Анкеты нет. Пункт второй: «В случае возникновения нештатных ситуаций, сверяться с главой 7-Б». Открываю 7-Б. «Глава 7-Б: Порядок заправки корабля в доках категории „Дельта“ с предоплатой по талонам». ГЕНИАЛЬНО!

Внезапно корабль содрогнулся от глухого удара. Не от гравикачелей Урика. Что-то тяжелое и металлическое ударило в корпус. Затем еще. И еще.

— Метеоритный поток? — предположил Зориан, хватая себя за поручень.

На запотевшем главном экране вырисовалось нечто. Корабль. Вернее, груда обломков, скрепленная сварными швами, изолентой и, казалось, молитвой. На его «носу» болтался бельевой шнур с парой носков, а из одного из шлюзов торчала раскаленная докрасна выхлопная труба какого-то древнего двигателя. На его борту криво была намалевана эмблема: плачущий глаз, уставленный на кривую звезду.

Из динамика раздался хриплый, надтреснутый голос. — Эй, вы там! На «Непотопляемом»! Это вы… э-э… остановитесь в соответствии с параграфом 4 статьи 12 Галактического Кодекса о добрососедских отношениях! Мы… мы вас грабим! Сопротивление бесполезно! Мы — «Слезящиеся Глаза Квазара»!

Зориан, Лира и даже Урик обменялись взглядами. — Это… метеорит, который ошибочно считает себя гангстером? — спросила Лира. — Нет, — мрачно ответил Зориан. — Это хуже. Это бюрократия. Даже в грабеже. — Какая восхитительная конструкция! — прошептал Урик, глядя на сварные швы. — Я должен это сфотографировать для инженерного журнала!

Глава 3. Переговоры с привкусом ржавчины и консервной банки

— Вы нас грабите? — переспросил Зориан, не веря своим ушам. Он посмотрел на Лиру, которая уже листала «Кодекс космофлотца» в поисках раздела о пиратстве. — Совершенно верно! — раздался из динамика гордый, но все такой же хриплый голос. — Мы требуем… э-э… ваш груз! Или… или мы будем вынуждены применить санкции! В соответствии с… — на другом конце послышались шуршание бумаг и ссора. — Согласно протоколу 12-Б!

На экране показалось лицо пирата. Вернее, его верхняя часть, увенчанная самодельной повязкой на глаз, с которого сползала заляпанная жиром черная ткань. Второй глаз был ясным, голубым и полным наивной веры в свою миссию. — Капитан Борг, — представился он. — Предъявите, пожалуйста, ваши грузовые манифесты для сверки. У нас есть основания полагать, что вы провозите контрабанду… настроения.

— У нас есть дипломатический груз, — мрачно сказал Зориан. — И мы опаздываем. — Ага! — обрадовался капитан Борг. — Значит, вы нарушаете и пункт о своевременности доставки! Это двойное нарушение! Мы конфискуем груз для проведения экспертизы. Это может занять… — он оглянулся на кого-то за кадром. — Сколько у нас там бумажек, Фрип? — Много, капитан! — донесся тонкий голосок. — Целая пачка! — Ну, где-то пачку. Может, год, может, два.

Лира нашла нужную страницу. — Капитан, тут есть «Инструкция на случай неправомерных действий третьих лиц, претендующих на статус каперов или лиц приравненных». Пункт первый: «Запросить у противоположной стороны форму 7-Г «Уведомление о намерении произвести досмотр/грабеж», заверенную печатью арбитражной палаты сектора».

Зориан вздохнул. — Вы слышали, капитан Борг? Где ваша форма 7-Г?

На экране началась паника. Послышались крики: «Где форма 7-Г?», «Я думал, ты ее взял!», «Нет, ты же сказал, что положил ее в сейф с остальными бланками!». «Сейф? Мы же его на прошлой неделе на металлолом сдали, чтобы запчасти к гипердрайву купить!» «Ты что, там же были все наши документы!» «Зато гипердрайв почти заработал! На пять секунд!» — У нас… небольшой административный казус, — смущенно пробормотал Борг, пока за его спиной начиналась потасовка. — Но у нас есть грозное оружие! Огонь, ребята!

«Слезящиеся Глаза Квазара» дрогнул, и из его импровизированного пушечного порта вылетела ржавая банка из-под космической тушенки. Пока банка летела, Зориан заметил, что к одному из стыковочных узлов пиратского корабля был намертво прикручен изолентой потрепанный плюшевый космический медведь — явно талисман. Она жалобно звякнула о борт «Артемидора» и унеслась в пустоту. — Наши запасы провизии! — взвыл кто-то на пиратском корабле. — Я же говорил, что надо было стрелять старой батареей отопления!

Урик, до этого молча наблюдавший, оживился. — Капитан! Их корабль! У них обшивка держится на клипсах от панелей старого компьютера! Я такие лет двадцать не видел! Это же раритет! Можно я с ними поторгую? У нас на складе есть ящик этих самых клипс, мы же поменяли всю систему!

Так начались первые в истории космофлота переговоры, где вместо ультиматумов обменивались старым хламом. Урик с восторгом выменял ящик крепежа на три банки тушенки (к большому негодованию пиратов) и сломанный гравиметр, который он тут же принялся чинить. Лира и второй пират, оказавшийся штурманом, пытались совместно расшифровать очередную невнятную инструкцию из Центра, которая свела их вместе в этом секторе по ошибке.

— Мне кажется, — сказала Лира, спустя час, — что мы все тут оказались по чьей-то чудовищной опечатке. — Согласен, — кивнул пират-штурман. — Нам вообще-то велели патрулировать сектор 8-Дельта, а не 7-Гамма. Но наш навигационный компьютер считает, что это одно и то же. Он у нас на базе «Вита-2», 256-й модели. — О, — понимающе протянула Лира. — У него глюк с отображением десятеричной системы счисления. Я могу починить. — Правда? — в голосе пирата прозвучала такая надежда, что было почти жалко.

Пираты улетели, счастливые, с ящиком крепежа и починенным навигационным компьютером, пообещав «не грабить вас до следующей квартальной проверки». Экипаж «Артемидора» остался с тушенкой и чувством глубокой растерянности.

— И куда нам теперь? — спросил Зориан. Лира вздохнула и достала деревянную линейку с гвоздиком — ту самую «астролябию». — По карте. И по смешному человечку в Туманности Андромеды. Держите курс на улыбку.

Глава 4. Курс на улыбку, или Гравитация на троих

Бумажная карта, которую Лира разложила на главном пульте, была не просто древней. Она была артефактом. По ее краям красовались пятна от космического кофе, а на полях чьей-то рукой были выведены расчеты, чернила которыми они были сделаны, почти обесцветились, оставив лишь призрачные следы. И в самом центре Туманности Андромеды – а именно туда, согласно загадочным координатам из «Кодекса», им и предстояло держать путь – был нарисован тот самый смешной человечек. У него была огромная голова, одна нога и он широко улыбался, указывая куда-то в сторону надписи: «Здесь водятся Квазарные Каракатицы».

— И куда именно «держать курс на улыбку»? – мрачно спросил Зориан. – На кончик его рта? На левую щеку? Может, он улыбается, потому что видит, в какую ловушку мы сейчас попрем?

— Капитан, не будьте занудой, – отмахнулась Лира, водружая на край карты свою «астролябию» – зазубренную деревянную линейку с воткнутым в дырку ржавым гвоздем. – Искусство навигации – это не только точные вычисления. Это чистая интуиция! Мысленный резонанс с картографом! Я чувствую его замысел… его рука вела карандаш не просто так! Он имел в виду вот эту точку.

Она ткнула пальцем прямо в зрачок нарисованного человечка. Вблизи было видно, что человечек был нарисован не карандашом, а фиолетовыми чернилами, которые отливали перламутром, и под ним было выведено старательным почерком: «Проверено. В.С.».

«Непотопляемый Артемидор», скрепя всеми своими многочисленными частями, повернул в указанном направлении. Где-то в глубинах корабля Урик пытался угодить дипломату-плесени, который теперь требовал, чтобы гравитация имитировала «невесомость луковицы в момент прорастания сквозь асфальт».

Путешествие заняло несколько суток. Корабль продирался через малоизученные сектора, где звезды на карте оказывались давно потухшими, а указанные гиперкорридоры были закрыты на плановый ремонт еще двести лет назад. Они уже почти привыкли к абсурду.

Неожиданность поджидала их там, где ее не ждали. Система, в которую они вышли, была на карте. Но ее описание явно не соответствовало действительности. Вместо обещанной «одинокой старой звезды желтого карлика» их встретила яркая тройная звездная система. Три светила – голубое, желтое и красное – вели сложный и явно агрессивный танец, их гравитационные поля переплетались, создавая безумные, непредсказуемые буруны пространства.

— Временный парадокс… – прошептала Лира, с ужасом глядя на показания датчиков. – Или картограф был пьян. Или… он нарисовал этого человечка, чтобы предупредить об этом! Смотрите! Его улыбка – это траектория движения этих звезд! А одна нога – точка входа в зону относительной стабильности!

— Относительной? – переспросил Зориан, уже хватаясь за поручни, так как корабль начало мотать, как скорлупку в гигантском водовороте.

В этот момент на связь вышел Урик. Он был покрыт с головы до ног какой-то липкой субстанцией фиолетового цвета. — Капитан! Плохие новости! Его Превосходительство от скуки начал спорулировать! Вся система вентиляции забита его… э-э… потомками! И они требуют отдельной каюты с видом на протуберанец! А еще гравитация…

Он не договорил. Безумный гравитационный танец трех звезд сыграл с системами «Артемидора» злую шутку. Искусственная тяжесть, и без того настроенная Уриком на «прорастание луковицы», решила провести собственный эксперимент.

В следующее мгновение Зориан почувствовал, что его вес утроился. Он рухнул на пол, с трудом поворачивая голову. Лира висела в воздухе в центре мостика, невесомая и ругающаяся на древнем наречии космофлотцев. А с потолка, как спелый плод, оторвался и с легким стуком приземлился на пульт управления главный коммуникатор, из которого послышался довольный щелчок плесени.

Корабль, потерявший управление, понесся прямо в эпицентр гравитационной бури, нарисованный на карте как «пупок» смешного человечка.

Глава 5. Феромоны мира и пыль забвения

Вывалиться из гравитационной мясорубки тройной системы было сродни рождению заново. «Непотопляемый Артемидор» вынесло на окраину какой-то невзрачной системы с единственной, мирно желтеющей звездой. Корабль представлял собой жалкое зрелище: вся внешняя обшивка была испещрена новыми вмятинами, из щелей со свистом выходил драгоценный воздух, а один из двигателей натужно хлопал, как железные легкие астматика.

Внутри было не лучше. Лира, отлепив себя от потолка, первым делом бросилась к навигационным датчикам. — Координаты… Определяем координаты… — бормотала она. — Система Трансценденции. Мы на месте, капитан! Точнее, на ее задворках. Но это она!

Зориан, отряхивая с формы фиолетовые споры, которые теперь вездесуще витали в воздухе, мрачно кивнул. — Отлично. Только на полвека позже. Включай сканеры. Ищем хоть какие-то признаки конференции.

Экипаж замер у экранов. Сканеры, скрипя, прочесывали систему. И нашли. Неподалеку от четвертой планеты висел огромный, величественный комплекс – Оракул Мира, место проведения той самой конференции. Но он был… пуст. Ни энергии, ни тепловых следов двигателей, ни маяков. Только холодный металл, поблескивающий в свете далекого солнца.

— Может, они на обеденном перерыве? – слабо пошутил Урик, пытаясь отскрести от лица засохшую плесень.

«Артемидор», пыхтя и кашляя, подобрался к станции. Воздушный шлюз с скрипом состыковался с таким же пыльным и молчаливым шлюзом комплекса. Когда тяжелые бронированные двери разъехались, их встретил не почетный караул, а густая, непроглядная тишина и запах застоявшегося воздуха.

Они прошли по длинным коридорам, освещенным аварийными фонарями. Повсюду лежал толстый слой пыли. На стенах висели постеры, изображающие представителей разных рас, держащихся за руки, но краска на них выцвела, а сами постеры покрылись паутиной.

Наконец они вышли в огромный зал – зал для переговоров. Гигантский круглый стол, за которым должны были восседать послы тысячи миров, был пуст. На нем тоже лежала пыль. На самом его центре стояла забытая кружка с логотипом конференции, из которой торчала окаменевшая трубочка и нечто, давно превратившееся в пыль. На одном из кресел смиренно сидел робот-уборщик с потухшими оптическими сенсорами, словно заснув на дежурстве.

— Никого… – прошептала Лира, и в ее голосе прозвучала не просто констатация факта, а глубокая, копившаяся все эти долгие месяцы полета усталость. – Все давно улетели. Все кончилось. Мы зря старались. Зря рисковали.

Зориан молча сгреб с лица прилипшие споры. Он чувствовал себя не героем, а последним неудачником во вселенной, который опоздал даже на собственные похороны. Даже Урик на мгновение присмирел, осознав масштаб провала.

В этот момент переносной контейнер с ксенодипломатом, который Урик тащил за собой, издал громкий щелчок и раскрылся. Его Превосходительство, гигантская плесень, выплеснулась наружу, явно недовольная дорогой и отсутствием должного приема. Он медленно пополз по залу, оставляя за собой влажный, блестящий след.

— Щелк-хлюп… Где встреча? Где почетный караул? Где влажность 95% с поправкой на солнечную активность? – бубнил переводчик.

Внезапно дипломат заполз на центральный круглый стол и замер. Казалось, он что-то чувствовал. Пульсирующая масса его тела замерла, а затем начала медленно, ритмично сокращаться. Из его поверхности начали выделяться микроскопические брызги, создавая вокруг него легкое, переливающееся всеми цветами радуги облачко.

— Что он делает? – насторожился Зориан.

Это были феромоны. Феромоны вселенского умиротворения, глубокого, абсолютного и немного ленивого понимания. Они распространялись по залу с удивительной скоростью.

И в этот самый момент на противоположной стороне зала с скрипом открылась потайная дверь. Из нее, явно стучась головами о косяк, вышли два существа. Одно было высоким, хитинообразным, с множеством глаз и щупалец. Другое – низким, каменным, с горящим как угольки взглядом. Они выглядели изможденными и очень, очень старыми.

— Кто здесь? – проскрежетал каменный посол. – Мы ждали сигнала о перемирии… пятьдесят лет… Сидели в бункере… все разъехались, а мы не могли договориться, кто первый выйдет…

— Мы думали, это провокация! – прошипело хитинообразное существо. – Но этот запах… Что это за запах?

Оба инопланетянина вдруг глубоко вдохнули. Их позы, полные напряжения и готовности к бою, внезапно расслабились. Угольки в глазах каменного посла стали теплеть, а щупальца второго мягко опустились.

— Знаете… – медленно произнес каменный посол. – Ваши условия… они кажутся мне теперь не такими уж и неприемлемыми.

— И ваши предложения… – ответило хитинообразное существо. – В них есть своя логика. И красота.

Они медленно двинулись навстречу друг другу, словно в замедленной съемке, и встретились ровно посередине зала, под радужным облачком, источаемым плесневым дипломатом.

Робот-уборщик вдруг дернулся, его сенсоры вспыхнули зеленым светом. Он подкатился к ним, выдвинул щетку и аккуратно смахнул пыль с их плеч.

— Мир? – тихо спросила Лира.

— Похоже на то, – не веря своим глазам, прошептал Зориан.

— Какая потрясающая биохимическая реакция! – восхищенно воскликнул Урик. – Я должен ее задокументировать!

Внезапно по всем экранам зала, годами молчавшим, пробежали строки экстренных новостей. Сигнал шел с опозданием, но он был ясен: «СЕНСАЦИЯ! ЗАВЕРШЕН ВЕЛИКИЙ КОНФЛИКТ! ДВЕ ВРАЖДУЮЩИЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ ПОДПИСАЛИ ПАКТ О НЕНАПАДЕНИИ! ВСЕ БЛАГОДАРЯ ГЕРОИЧЕСКОМУ ЭКИПАЖУ КОРАБЛЯ «НЕПОТОПЛЯЕМЫЙ АРТЕМИДОР», ДОСТАВИВШЕМУ КЛЮЧЕВОГО ДИПЛОМАТА ПРЯМО В СЕРДЦЕ ПЕРЕГОВОРОВ!»

Зориан, Лира и Урик переглянулись. Похоже, они все же успели. Совершенно случайно. И очень вовремя.

Эпилог. Медаль из фольги и новый рейс в никуда

Слава, как и любая другая субстанция во Вселенной, подвержена бюрократической вязкости. Она дошла до экипажа «Непотопляемого Артемидора» не мгновенным лучом триумфа, а медленной, многоступенчатой волной бумаг, запросов и подтверждающих актов.

Их не встретили толпы ликующих граждан. Их встретили чиновники Чрезвычайной Комиссии по Вопросам Непредвиденного Мира. Корабль отбуксировали на секретную орбитальную станцию, где его немедленно поместили в карантин – то ли из-за плесени, то ли из-за его удручающего внешнего вида.

Церемония награждения проходила по голографической связи. Высокий чиновник, лицо которого было искажено помехами, зачитал указ. — За проявленные… э-э… нестандартный героизм и выдающийся вклад в дело межгалактической дипломатии, экипажу корабля «ПН-17» присваивается… — он поперхнулся, — звание «Величайших дипломатов эры». Вручаются медали.

Из специального автомата в стене их каюты с глухим стуком выпали три медали. Они были сделаны из переработанного металлолома и по форме напоминали крышку от консервной банки. На одной стороне красовалось изображение улыбающегося человечка, на другой – надпись: «За отвагу в борьбе с бумажной волокитой. Сорт 2».

— Я свою припаяю к обшивке, — тут же решил Урик. – Усилит конструкцию. — Я свою, пожалуй, обменяю на пару банок тушенки, — вздохнула Лира. – Если найдутся желающие.

Зориан молча положил свою медаль в карман. Она была тяжелой. И очень глупой.

Чиновник на экране покашлял. — Что касается вашего следующего задания… Как герои эры, вы должны быть задействованы на самом ответственном участке. Поэтому вам поручается доставить сверхважный груз.

На их пульт поступила новая директива. Лира открыла ее. — Куда? – спросил Зориан, уже чувствуя знакомое приближение абсурда. — В систему Канцлер-Минус-Гамма, — прочитала Лира. – На планету Ксеркс-4. — И что везем? — Согласно манифесту… — Лира посмотрела на капитана с абсолютно каменным лицом. – Две пачки скрепок. Канцелярских. Для сшивания документов местного парламента. Груз категории «Альфа-Плюс». Опаздывать нельзя.

В углу каюты тихо щелкнул переносной контейнер. Из него просочилась знакомая оранжевая слизь и довольный голос переводчика произнес: — Щелк-хлюп… В системе Канцлер-Минус-Гамма требуется влажность ровно 42,7% и гравитация, имитирующая падение пера в безвоздушном пространстве в третью субботу месяца…

Зориан посмотрел на свою потрепанную команду, на висящую на стуле медаль-крышку от банки, на новое задание на мониторе. Он вздохнул и потянулся к «Кодексу космофлотца», чтобы найти раздел о перевозке канцелярских принадлежностей.

Где-то вдави зазвучали стартовые двигатели «Непотопляемого Артемидора». Они снова опаздывали.