Дризелла

Глава 1

Дэя Лим

Дризелла

Я ненавижу свою мать. Звучит не очень красиво, верно? Только не спешите осуждать: видят боги, эта женщина первой меня невзлюбила. Во всяком случае, другого объяснения, почему вашу покорную слугу нарекли Дризеллой, у меня нет. Саму маму зовут Элеонор Фрэнсис де Тремейн, или леди Тремейн. Наш отец был графом Тремейн, но из-за того, что матушке не удалось зачать наследника, после смерти папы титул отошел его племяннику. Новый граф пытался ужиться с мамой, но в итоге нам пришлось покинуть родной замок, и затем мама нашла нового мужа…

Ладно, «ненавижу», пожалуй, звучит слишком; скорее, я ее… не очень люблю. Сложно любить человека, которому ты не нравишься, а маме мы обе не нравимся: и я, и моя сестра-близняшка Анастасия. Вот сейчас, к примеру, мама в стотысячный раз начала жаловаться, что боги не даровали ей хотя бы одну дочь с нормальной фигурой:

— Вы обе как мальчишки: ни груди, ни бедер! Ладно, если бы у вас хоть мордашки были миловидные, так нет. Одна длинноносая, у второй нос картошкой. За что мне такое наказание?!

Самое обидное, что она права: мы с сестрой далеко не красавицы и различаемся, пожалуй, только формой носа да цветом волос: у меня они черные, а у Анастасии — огненно-рыжие. По мне так очень красивые — я всегда немного завидовала ее шевелюре. Если насчет нашей внешности матушка говорила правду, то вот по поводу того, что боги не дали ей красивой дочери, она несколько лукавит, ведь, по крайней мере, по закону такая дочь у нее есть, и как раз сейчас она вплыла в гардеробную со стопкой выглаженной одежды.

Золушка. Имечко тоже не из лучших, но, думаю, всем плевать, как ее зовут. Такую красавицу могли бы звать даже Дризеллой — и это никого бы не смутило. Высокая, стройная, с осиной талией, в отличие от нас, и бедра, и грудь у нее явственно присутствовали. Лицо не просто «миловидное», а по-настоящему красивое: аккуратный носик, большие глаза цвета ясного неба, нежный изгиб губ. И вдобавок целый каскад золотистых волос, спадающих крупными волнами, при виде которых наши искусственные завитки сразу начинают казаться жалкими. Золушка была прекрасна — и это первая причина, по которой моя мать ее возненавидела, но далеко не последняя.

— Наконец-то, — пробурчала мама, — положи их сюда. Ты столько провозилась с ними, что мы того и гляди опоздаем на бал.

— Извините, леди Тремейн, — Золушка всегда звала ее так, — с этими оборками пришлось повозиться.

— Ладно, ступай. Тебя, кажется, еще ждет готовка ужина — не думай, что если мы уезжаем, то тебе не надо готовить.

— Конечно, ужин будет готов в срок, и да, Дризелла, я случайно испортила одну из твоих лент. Этот шелк такой коварный: чтобы прогладить — надо нажать посильнее, нажмешь сильнее — начинает темнеть. В общем, мне жаль.

— Ничего, — ответила я, чувствуя укол совести: совсем забыла запереть Люцифера, а ведь знала, что Золушке приказали погладить наши вечерние наряды. Вы спросите — какая связь между котом и глажкой белья? Самая что ни на есть прямая, если знать, кто на самом деле гладит в этом доме. Мы знаем, но никогда об этом не говорим, потому что люди, говорящие подобное вслух, очень быстро оказываются в комнате с мягкими стенами и крепко связанными руками. Мыши не могут гладить — это всем известно! Да и как этим малышкам удастся сдвинуть раскаленный металлический утюг? И вот тут, если вы начнете объяснять про сложную систему рычагов, которую мыши сконструировали специально для глажки, — вас точно упекут в психушку. Мыши не гладят! Но когда я закрываю Люцифера — мордастого перса матушки, — одежда становится более проглаженной и без таких вот мелких изъянов, как эта несчастная потемневшая лента.

— Это безобразие! — матушка не была склонна так легко прощать чужие ошибки, неважно чьи. — Я требую от тебя большей внимательности, Золушка. Дай сюда, — она забрала ленту. — Это все!

— Как скажете… миледи, — вот это «миледи» было сказано вроде бы предельно вежливо, но одновременно так саркастично, что аж скулы сводило (у маман так точно). Однако леди Тремейн сдержалась и просто проводила девушку своим фирменным ледяным взглядом.

— Держи, Дризелла, — она протянула мне испорченную ленту. — Край можно прикрыть бантом, только стряхни с нее… в общем, почисти ее хорошенько.

Матушка чуть было не сказала «мышиную шерсть», но вовремя сдержалась.

Потемневшая лента не могла испортить мой сегодняшний наряд — впервые за долгое время наши с мамой вкусы почти совпали. Это платье из зеленого шелка, отделанное черным кружевом, было не только красивым, но и превращало мою костлявую фигуру в изящную. Все дело в удачном расположении кружев: «воланы» на плечах и лента, притороченная к талии, создавали красивый переход от плеч к талии, к тому же волнообразная вставка на груди зрительно увеличивала ее — в общем, мне очень нравилось, как я в нем выгляжу. Если бы мама еще разрешила мне купить шляпку, сшитую к этому платью, — изумрудную с чудесной кружевной вуалью! Но мама только фыркнула, когда я примерила шляпку в салоне: «Дорогая, с твоим клювиком ты проткнешь эту вуаль в первый же день! Оставь такие шляпки вдовам, а волосы украсишь шелковыми лентами».

Вот… украсила.

Но вид все равно шикарный! Анастасия считала так же; шепнув, что зеленый мне к лицу, я, в свою очередь, похвалила ее коричневое шелковое платье с отделкой из лент более темного цвета. К сожалению, мама отказалась купить ей наряд из голубого шелка, мотивировав это тем, что сестра выглядит в нем «как утопленница».

* * *

Весенний вечер дышал прохладой, и северный ветер, будто стараясь смыть городскую духоту, уносил прочь тяжёлый запах навоза, обычный для тесного, забитого каретами двора. На бал маркизы Аргайл стеклось столько гостей, что казалось, будто весь свет решил сегодня явиться сюда разом.

Зайдя внутрь, я невольно пожелала вернуться во двор — внутри царила такая духота! Воздух был пропитан слоями запахов: сладкие духи, пудра и одеколон, смешанные с запахом пота и горячим воском от сотен свечей. Это была та самая удушающая смесь, от которой у неподготовленного человека тут же темнело в глазах.

Дамы вокруг щеголяли в туго затянутых корсетах, и их лица, несмотря на улыбки, выдавали напряжение. Я в который раз мысленно поблагодарила судьбу за то, что из-за

К маман приблизилась ее заклятая подруга — графиня Торрингтон:

— Дорогая, чудесно выглядишь! И твои прелестные дочки. Какое милое платье, Дризелла.

Я тут же покраснела — мне нечасто делали комплименты.

— Ты уже слышала? Я была в выходные в имении герцогини Ратленд, и она поделилась со мной свежими сплетнями. Представляешь — во дворце готовятся дать бал! И не просто бал! Они хотят пригласить всех знатных девиц королевства! Разве это не восхитительно?! О-ох, как же я жалею, что у меня одни сыновья. Бал для всех девиц. Дело явно в наследнике престола — говорю тебе — принцу ищут невесту, и ею может стать любая знатная дама, даже одна из твоих дочерей, — графиня кивнула в нашу сторону, улыбнувшись, но мама будто бы не разделяла ее восторгов:

— Это пока еще только сплетня, дорогая; может, они пригласят только пэров или вообще никакого бала не будет.

Однако позже мама отказалась от своих слов, поскольку ее вторая близкая подруга — маркиза Аргайл, по совместительству хозяйка бала и главная сплетница высшего света, — поделилась новостью о том, что король заказал портрет принца у знаменитейшего мастера Европы — Ганса Ван Дейка. Того самого, написавшего портреты половины монарших семей в мире. Казалось бы, ничего удивительного — просто очередной портрет принца, но новость взбудоражила умы светских завсегдатаев:

— Говорят, он уже приступил к работе!

— А вы знаете, в каком костюме позирует принц?

— Уверена, что он будет в зеленом бархатном жакете, ну, может, и не в нем, но обязательно в чем-то зеленом — ведь этот цвет подчеркивает удивительные глаза его высочества.

Не только костюм принца взволновал общество. Вот уже несколько лет среди дворян не утихали сплетни по поводу женитьбы наследника престола. И портрет, исполненный кистью известного живописца, — верный признак того, что король надумал-таки женить сына. Копии портрета разлетятся по свету, ко всем дворам монарших особ, у которых имеются дочери подходящего возраста.

— Давно пора! — изрекла матушка, когда маркиза заикнулась об этом. — Крепкая наследственность — вот основа монархии. Принцу необходимо обзавестись собственными наследниками.

— Конечно, хотя, признаться, я немного расстроена тем, что король не воспринимает наших дочерей как достойные кандидатуры на роль королевы. Это немного обидно, ведь его жена была графиней. Это давало надежду всем матерям королевства… ну, ты понимаешь? Твои дочери, наверно, расстроены? Я слышала, что дочь герцога Ратленда, едва узнав о портрете принца, лишилась чувств прямо посреди бала. Бедняжка. Она так надеялась! Многие думали… но что теперь об этом говорить?

Я не особо вслушивалась в щебет маркизы, но ее пассаж о нашем с Анастасией расстройстве меня позабавил. Нет, возможно, дочь герцога и верила, что сможет стать королевой (я слышала, что она — настоящая красавица), но мы с сестрой не были представлены ко двору и даже не видели принца вживую. Поэтому — никакого расстройства! Пусть принц возьмет в жены хоть заокеанскую дочь вождя. Меня это не волнует.

Тут я увидела в толпе Грегори — вечер сразу стал приятнее. С мистером Грегори Пенроузом я впервые встретилась на приеме у маркизы Хартфорд. Его посадили по левую сторону от меня, и весь ужин Грегори пытался вести светскую беседу. Проблема была в том, что семья мистера Пенроуза была хоть и весьма небедной, но абсолютно лишенной хоть каких-либо связей с дворянством вплоть до прошлого лета, когда его сестра вышла замуж за баронета. Это дало шанс войти в общество, и, хотя Грегори получил хорошее образование, включая танцы, поэзию, греческий язык и латынь, манеру общения светских франтов он не усвоил. Поэтому вместо хитросплетения туманных предложений и двусмысленностей бального флирта он беседовал со мной на темы, которые казались ему интересными: торговля шелком и любимые книги. И это было прекрасно!

Сомнительные манеры мистера Пенроуза, как сказала мама, меня не волновали: он говорил со мной как с другом — прямо и открыто. То, что он интересовался, что я скажу в ответ, было как глоток свежего воздуха. И пусть он не знатен, зато его семья была богата; думаю, даже матушка осознавала, что мистер Грегори Пенроуз — неплохая партия, а уж его семья точно была бы рада породниться с дочерью графа.

Самого Грегори нельзя было назвать красавцем в том смысле, какой свет вкладывал в это слово: черты его лица были простыми, чуть грубоватыми, а светло-карие глаза смотрели не с надменной холодностью, а внимательно и с участием. Шатен, невысокий, крепкий — в нем чувствовалась какая-то приземленная основательность, которую мама с лёгким пренебрежением называла «крестьянской фигурой». Но разве я сама была изящной нимфой, что украшает альбомы художников? Нет. И эта наша неидеальность странным образом нас сближала.

С Грегори было легко, свободно, будто рядом с ним можно было не притворяться, не подбирать слова, не прятать неловкость за отточенными манерами. А когда он улыбался — каждый раз, стоило нам встретиться, — в его улыбке было столько искренней радости, что моё сердце невольно отзывалось тем же теплом. Казалось, сама судьба нарочно подкидывала нам эти встречи: то на прогулке, то на приёме, где мы умудрялись найти тихий уголок, то в магазине сладостей, даже в лавке модного платья, куда он зашёл по делам отцовской фирмы.

В настоящий момент Грегори разговаривал с каким-то джентльменом возле камина, и, поскольку матушка отвлеклась, приветствуя виконтессу Честертон, я решила не упускать возможности подойти поздороваться с ним:

— Добрый вечер, господа! Мистер Пенроуз, не знала, что вы посетите сегодняшний прием; ваша сестра говорила, что вы вернетесь из Бембриджа только в конце месяца.

Он сразу же повернулся ко мне и улыбнулся — никакой светской маски, никакой натянутой любезности:

— Здравствуйте, леди Тремейн, как всегда, счастлив встретить вас. Мне удалось вырваться пораньше — не хотелось пропускать столь грандиозный прием.

Сегодняшний вечер ничем не выделялся среди прочих светских раутов: те же лица, те же разговоры, тот же тяжелый аромат духов, оседавший в воздухе, словно пыль. Но всякий раз, когда Грегори рассказывал о подобных приемах, они обретали в его устах совершенно иной оттенок: «Музыканты превзошли сами себя! — так и слышался мне его воодушевленный голос. — Я словно побывал в райских кущах! А ужин — изысканное вино и превосходное мясо, оно буквально таяло во рту! Ах, вечер леди Уотридж был само совершенство!»

Тогда как я помнила совсем другое: душную тесноту зала, едкие мамины замечания насчёт

А может, он и правда был из тех редких людей, кто умеет радоваться мелочам? Кто не замечает кислого пюре, потому что рядом подали изумительный десерт? Кто слышит не фальшь, а старание? Мне хотелось в это верить, так же как и в то, что мы станем счастливой семьей.

Я почти не сомневалась, что мистер Пенроуз хочет сделать мне предложение — после нашей последней встречи он прислал мне корзину цветов. Ну, в письме не было указано конкретно мое имя, просто: «Прекрасные цветы для прекрасной леди от мистера Пенроуза». Но кому еще он мог их прислать? С Анастасией они почти не разговаривали, да и он не смотрел в ее сторону. Матушка, конечно, выразила свое недовольство аппетитами семьи Пенроуз:

— Он правда думает, что его внимание льстит нам? Мало того, что эти нувориши имеют наглость посещать балы, теперь они считают себя удачной партией для леди? Королю следовало ввести для торгашей новые налоги, а то деньги бьют в голову этим беднягам.

Но цветы она оставила, а значит, не была против ухаживаний мистера Пенроуза; наверное, решила, что мой неравный брак станет стартовой площадкой для Анастасии — и уж она урвет кого-то получше «мистера».

— Вы уже слышали разговоры о предстоящем королевском бале? — спросила я о самой громкой сплетне вечера.

— Да, волнующая новость — наверняка это будет поистине грандиозно! — с этим было сложно спорить. Королевский бал — это совсем другой уровень.

— И, возможно, после него мы узнаем имя избранницы принца, — я позволила себе лукавую улыбку в надежде, что мистер Пенроуз поймет мой прозрачный намек о нашей возможной помолвке. В конце концов, ему уже пора было переходить к более активным действиям — пригласить меня на прогулку по парку или спросить разрешения прийти к нам с визитом.

— О, это было бы замечательно, — мне показалось, или мистер Пенроуз слегка покраснел? — Принцу пора уже обзавестись наследником…

Надо же, у них с мамой, оказывается, есть схожие взгляды.

— … Семья и наследие — главные столпы монархии, не так ли?

— Разумеется, хотя сейчас многие не торопятся вступать в брак. Отходят в прошлое брачные традиции наших родителей — когда выбор за жениха и невесту делали их семьи. Мне кажется, что сейчас, когда начали прислушиваться к мнению самих молодых людей, счастливых браков станет больше.

— Полностью с вами согласен, — с жаром ответил Грегори. — То, что зов сердца нынче не пустой звук, — несомненное доказательство развития общества. И мы можем… надеяться, что нам удастся… что мы не будем отвергнутыми нашими избранниками, — смутившись, мистер Пенроуз замолк, но после слов про «зов сердца» я и так его плохо слушала, мысленно составляя список гостей на нашу свадьбу.

Семья и наследие… что ж, звучит неплохо!

* * *

Отсутствие постоянного штата прислуги приучило нас с сестрой к небывалой свободе передвижения. По правилам этикета нас с Анастасией постоянно должна была сопровождать либо старая матрона, либо личная горничная, но Золушка умудрялась отвадить от нас уйму прислуги. Поэтому в настоящий момент мы либо ходили вместе с матушкой, либо кто-то из нас ходил в сопровождении экономки, а вторая — маменьки. Но миссис Бэгшоу не всегда могла выйти из дома: дни прихода мясника, булочника и зеленщика, а также большой стирки вынуждали ее оставлять нас на произвол извозчиков и подружек, у которых, в отличие от нас, были сопровождающие.

Вот и сегодня матушка ушла на чай к леди Говард, миссис Бэгшоу была занята стиркой, а потому мы с Анастасией выехали на прогулку в парк вместе с дочерьми маркизы Аргайл — Аннабель и Элизабет. В парке было многолюдно: множество нянек с детьми, последние носились вокруг пруда, рискуя сбить с ног прохожих. Торговцы сладостями медленно рассекали толпу, возбуждая аппетит своим ароматным ассортиментом: жареные каштаны, яблоки в карамели, засахаренные фрукты, шоколадные конфеты в яркой обертке. Мы купили по яблоку и расположились в беседке на берегу пруда. Разговоры, как обычно, свелись к потенциальным женихам.

— В этом сезоне интересных новичков нет, — авторитетно заявила Аннабель.

— Не скажи! — возразила ее младшая сестра. — А как же барон Марлей, вернувшийся с учебы за границей? Богатый наследник и к тому же весьма милый.

— Это он-то милый? У него же лысина намечается, и это в 23 года!

— Зато черты лица красивые и фигура вполне статная.

— Нет, я скорее согласилась бы выйти за мистера Пенроуза, но, кажется, он уже занят, не правда ли, Дризелла? — Аннабель хитро улыбнулась, повернувшись ко мне.

— Не понимаю, о чем ты, — сказала я максимально равнодушным тоном, но щеки предательски заалели. «Надо же, другие тоже заметили, что мистер Пенроуз проявляет ко мне повышенный интерес».

— Не самая плохая партия, — кивнула Элизабет. — Пусть они и не дворяне, зато какое состояние!

— А что насчет графа Ковентри, Аннабель? — спросила Анастасия. — На балу леди Торингтон он дважды пригласил тебя на танец. — Теперь пришла очередь краснеть леди Аргайл.

Через час сплетен и болтовни о джентльменах девушки решили скататься в лавку шляпницы — посмотреть, не привезли ли расшитые шелком бархатные перчатки, которые ждали на этой неделе. Я, в свою очередь, попросила высадить меня возле городского рынка, обещая подойти в лавку позже.

Анастасия понимающе улыбнулась: она знала о моем тайном пристрастии — рыба, точнее копченая рыба, — прекрасный дар моря. Мама категорически запрещала употреблять ее в пищу из-за запаха, «неподобающего леди». Поэтому в доме ее никогда не держали, но изредка я покупала рыбку на рынке, чтобы втихаря съесть ее на пустой кухне. Если бы матушка узнала об этом… страшно даже представить, что за этим последовало. Наверное, заперла бы меня в моей комнате. И ключ держала бы при себе. Но рыба стоила этого риска. Разумеется, леди нельзя было появляться в таком месте, как общественный рынок: одно дело — лавка модистки, и совсем другое — целая площадь «невоспитанной черни» (по ласковому определению мамы). И да, мне было здесь не по себе — слишком много людей, криков, грязи, хотя сама атмосфера рынка завораживала: эти люди казались куда свободнее, нежели разодетые завсегдатаи бальных залов. По крайней мере, женщины вели себя куда свободнее, хотя мама бы сказала: «развязнее».

Вот и миссис Брукс, знакомая торговка рыбой, ругалась как сапожник и часто смеялась

— А-а-а, мои глаза старой больной женщины меня не обманывают? Это ж леди-рыбоедка!

Не самое милое прозвище, но от мамы я слышала и похуже.

— Добрый день, миссис Брукс! — натянуто улыбнулась я, потому что ее возглас про «леди-рыбоедку» привлек внимание половины рынка.

— И вам не хворать, вашмилость. Чего сегодня приглянулось? Есть отличная треска, вполне приличная палтусина, пикшу вам не предлагаю — это для нас, для простых людей, а может, старую добрую «кипперс»? Глядите, какая красавица! Янтарная, что твои глазки.

— У тебя глазки тоже ничего, Мэдди, — шаловливо заявил торговец за соседней лавкой.

— Вот только от тебя приятностей мне не хватало, Слюнявый Билл! Не смущай леди. Дыши в сторону, а то виски несет — аж в глазах темнеет.

— Дык утречком прохладно было, ну и…

— Да ну тебя. Будете брать, вашмилость?

— А? Да, конечно, пару кусочков сельди, пожалуйста.

— Пару так пару, — миссис Брукс упаковывала рыбу в промасленную бумагу, и я бережно уложила сверток в свою сумку. Плевать, что пропахнет рыбой, — проветрю ее потом на балконе.

Сестра и леди Аргайл уже купили перчатки и посмотрели все новинки, так что, после того как я подошла к лавке, мы отправились по домам. Дома Анастасия ушла в музыкальный салон — тренироваться игре на фортепиано. У меня по расписанию тоже должна была быть музыка — пение, но я не спешила присоединиться к сестре. Пусть поиграет в свое удовольствие, а я пока сбегаю на кухню.

Кухня с некоторых пор превратилась во владения Золушки (не считая того, что так-то весь дом принадлежал ее отцу; правда, мистер Даррем не раз его закладывал, а мама выплатила закладные, так что это был спорный вопрос). Приближаясь к дверям кухни, я невольно замедлила шаг, не зная, то ли покашлять, то ли, наоборот, подкрасться и прислушаться. Там ведь мог находиться кто угодно: мыши, птицы, Золушка с ухажером. Надо было взять Люцифера и запустить его первым. Я все-таки замерла, прислушиваясь. Вроде бы тихо. Может, Золушка в саду или у себя в комнате? Ладно, глупо топтаться на месте, тем более что мама скоро вернется из гостей. Я решительно открыла дверь — кухня встретила меня полной тишиной. Слава богу! Можно спокойно полакомиться.

Хоть я не так часто заходила на кухню — ради рыбы и, может, за стаканом молока на ночь, когда у нас был «безслуговой» период, — но точно знала, где находится ящик со столовыми приборами, поэтому очень удивилась, когда на привычном месте не оказалось ножа для рыбы. На всякий случай я открыла соседний ящик — там был жуткий беспорядок. Словно кто-то вытряхнул содержимое, а потом быстро запихнул все обратно, не сложив, как было. И куда же запропастился этот проклятый нож?!

— Я могу тебе чем-то помочь, Дриззи? — сердце сжалось от испуга, хотя «Дриззи» меня звала только Золушка; на миг мне показалось, что это вернулась мама. Золушка стояла в дверях с корзинкой, в которой виднелась репа (все-таки она была в саду), и смотрела на меня с крайним подозрением. Наверное, видела, как я роюсь в ящике.

— Я тут… ищу нож для рыбы, ты его не видела? — чуть заикаясь, спросила я, тут же разозлившись на себя: неужели так сложно спокойно спросить?

— Нож для рыбы? Понятно, — Золушка насмешливо улыбнулась, стрельнув глазками на мою сумку. Естественно, она знала про мою запретную страсть. — Он был где-то здесь, — сказала она и открыла дверцу шкафчика.

«Шкафчик?! Я точно помню, что он лежал в ящике».

— Миссис Тревис, наша последняя кухарка, сделала небольшую перестановку, и я не успела вернуть все на прежнее место, — объяснила Золушка, заметив мою растерянность.

— А, ну… хорошо, молодец. Может, ты хочешь бутербродов с рыбой?

— Спасибо, но у меня еще много дел: графиня Тремейн велела обрезать розовые кусты, и я еще не приступала к этому, так что извини, в другой раз, — девушка мило улыбнулась, тогда как у меня на душе сразу стало гадко, будто это я заставляла Золушку работать за всех слуг.

Золушка вернулась в сад, а я, постояв, принялась резать рыбу для бутербродов, не чувствуя той радости, что переполняла меня еще пять минут назад. Что тут можно сделать? Хотя... кое-что я могла: например, сделать пару бутербродов и принести ей в сад. Бедняжка, поди, еще не обедала. Воодушевившись, я быстро нарезала рыбу и хлеб, масло, привезенное только сегодня, чай — благо возле камина всегда стояло ведро с чистой горячей водой. Уложив еду на поднос, я выглянула в сад.

Непохоже, чтобы Золушка надрывалась, обрезая кусты: Винс Гиффард, наш друг детства, вовсю орудовал садовыми ножницами, Золушка же сидела рядом на скамье.

— Ты такой сильный, Винс! Я с трудом обрезаю одну ветку, когда ты подравниваешь сразу пять. Удивительно, чувствуется талант — тебе стоило стать садовником!

Парень расплылся в довольной улыбке, а я… решила, что Золушка не так уж и голодна.

И все-таки как ей удается говорить с мужчинами так, что они готовы выполнить любое указание? И все это непринужденно, не краснея как рак и не заикаясь. При том, что ее никто не учил светской болтовне, тогда как нас с Анастасией буквально заставляли заучивать бессмысленные фразы, на которых держится светская беседа. Раздумывая об этом, я чисто машинально начала жевать бутерброд, не заметив, что поднимаюсь с подносом в свою комнату. Очнуться от размышлений о превратности судьбы мне помог разъяренный взгляд матушки, преградившей мне путь:

— Дризелла Элеонор Августа де Тремейн! Ты снова притащила в мой дом эту вонючую гадость. В который раз?!

Ну вот, а день так хорошо начинался.

Глава 2

Лучшая мастерская дамских нарядов в столице принадлежала мадам Лебур (для постоянных клиентов — Вики). Она была по-настоящему талантливой модисткой; к тому же покойная супруга короля обожала платья, сшитые госпожой Лебур. Неудивительно, что первые дамы королевства — герцогини, графини и прочие — одевались только у нее. И, разумеется, матушка не могла устоять перед такой репутацией и после переезда сразу же стала постоянной клиенткой мадам Лебур.

Не только благосклонность королевы помогла ей завоевать сердца придворных дам: Вики Лебур обладала настоящим даром создавать наряды, сводившие людей с ума: дам поражали ткани и отделка, а их супругов — цены. Мода — жестокий тиран, диктующий свои правила. К примеру, нижние юбки становились все пышнее, и, дабы вынести их вес, кринолин из китового уса заменили сеткой со стальными пружинами. Ходить в платье стало труднее, не говоря уже о танцах или

Спустя неделю слухи, гулявшие на приеме маркизы Аргайл, подтвердились: глашатаи на всех площадях торжественно объявили, что грядет Королевский бал. Все знатные девицы королевства получили приглашения, мы с сестрой — в том числе. Сложно передать атмосферу безумного волнения, охватившего высшее общество. Столько всего надо успеть сделать! Подготовить платья, шляпки, перчатки, туфельки, накидки (нам еще нужно заказать карету и нанять лакеев). В ателье и изысканных дамских лавках тут и там вспыхивали яростные бои за последнюю пару кремовых атласных туфелек.

К счастью, у нас уже были платья, подходящие для предстоящего торжества: их сшили к ежегодному балу герцогини Ратленд, поскольку матушка была уверена, что в этот раз нас непременно пригласят. И поскольку этот бал считался «гвоздем сезона», то и наряды все готовили шикарные. Мы долго спорили с маман по поводу выбора фасонов платьев, и в кои-то веки нам удалось прийти к консенсусу: и мама дала согласие на цвета, которые понравились нам с Анастасией.

Мое платье было воздушным и искрящимся, словно наряд феи. Футляр и юбка из нежно-голубого атласа, а поверх него — кружевная паутинка тюля. Больше всего мне нравилось оформление рукавов и декольте: каскад золотистых и белых бусинок сверкал при каждом движении. Не припомню, чтобы у меня был столь прекрасный наряд.

Анастасия наконец-то уговорила маму на голубое платье: юбку украшал сложный серебристый орнамент, а декольте — белое кружево и яркие бантики из голубого шелка.

На последней подгонке платьев перед балом мама не могла перестать потчевать нас наставлениями:

— Вы должны понимать, что привлечь внимание принца вам не удастся! На этом балу будут сотни девушек, которые моложе, богаче и с аккуратными носиками, поэтому не пытайтесь приблизиться к принцу. К счастью, король не сумасшедший, так что бал не будет представлять собой однородную толпу девиц на выданье: туда приглашено также множество знатных молодых людей. Так что постарайтесь найти какого-нибудь не совсем нищего баронета или младшего графского сынка. И улыбайтесь! О боги, Дризелла! Не пугай меня! Я имею в виду милую скромную улыбку, а не оскал сумасшедшей. Анастасия, не горбись! Король предоставил вам уникальный шанс — постарайтесь не упустить его. Помните, как писал в своей поэме Ковентри Пэтмор: «Мужчине нужно угождать, но угождать ему — удовольствие для женщины».

— Если это так, то почему мы покинули папино имение из-за того, что дядя «слишком много всего требует»? Он недостаточно мужчина или вы не вынесли столько удовольствия?

— Дризелла! Оставь свои пошлые колкости при себе, я сгорю от стыда, если ты скажешь нечто подобное в обществе.

«Обещаешь?» — я с трудом подавила желание сказать это вслух, но после такой дерзости мама, чего доброго, вообще запретит мне ехать на бал.

* * *

Утро знаменательного дня выдалось суматошным: экономка, Золушка, даже дворецкий Глэнвилл — все бегали туда-сюда с поручениями графини Тремейн. Мама вызвала на дом мастера по прическам, при этом серьезно рассорившись с леди Хатчестон, уверявшей, что она забронировала этого специалиста еще месяц назад. Мастер О'Генри, после недолгих раздумий, выбрал сторону маман, поскольку злость леди Хатчестон меркла в сравнении с гневом отвергнутой графини.

На создание причесок ушла уйма времени, но спустя четыре часа мы с Анастасией были почти готовы к балу — осталось всего-то накраситься, надеть платья и аккуратно погрузиться в карету. Миссис Бэгшоу и Золушка помогали нам с одеждой. Нам с сестрой было неловко смотреть в глаза Золушки, учитывая, что в принципе, как падчерица графини, Золушка имела право прийти на бал. О, она, без сомнения, затмила бы своей красотой всех придворных дам, но матушка скорее пришла бы на бал в наряде танцовщицы варьете, нежели пустила туда Золушку. Это было несправедливо, а заставлять девушку помогать нам готовиться к балу — еще и жестоко. Это обстоятельство несколько омрачало все радостное волнение по поводу Королевского бала, хотя сама Золушка была совершенно невозмутима, словно и бала никакого нет, а мы едем на очередной прием.

Мама не разрешила нам нормально поесть: «Как вы сядете за стол? Вы же помнете платья!». Как будто несколько часов тряски в карете их не помнут. Поэтому мы ограничились бутербродами, предварительно занавесив драгоценные платья простынями.

— Поскольку людей будет слишком много, бальных книжек нет, значит, вы должны постараться, чтобы потанцевать хотя бы с одним кавалером. Хорошо бы нам выехать заранее, чтобы занять место поближе к трону.

— Чтобы потенциальные партнеры по танцам не смогли убежать от нас на другой конец залы?

— Да, Дризелла, именно так! Я думаю о вас, такой шанс нельзя упускать. А теперь покажите мне, как вы делаете реверанс в этих платьях.

— Мама, — Анастасия закатила глаза, — мы умеем делать реверанс.

— Уметь и делать красиво — разные вещи.

Спорить было бесполезно, мы с сестрой послушно присели в реверансе.

— Да снимите простыни, милостивый Боже, будто подушки ожили и склоняются надо мной. Вот, так лучше. Выпрями спину, Анастасия. Дризелла, глаза в пол, и улыбайся.

— Да, это такой дивный пол, как тут не улыбнуться.

— Я вижу бусину возле стола, — Анастасия решила мне подыграть. — Мам, можно уже выпрямиться, а то колени болят.

— За что мне достались такие неблагодарные дочери? Миссис Бэгшоу, велите кучеру седлать лошадей, мы готовы ехать на бал.

Путешествие до королевского дворца сложно было назвать увлекательным: в карете душно, а приоткрыть окно не представлялось возможным из-за клубов пыли. Толчея на выезде задержала нас на два часа, матушка была в бешенстве — конечно же, ведь стало понятно, что танцевать вблизи трона не получится. Остаток дороги мы слушали ее мрачные размышления на тему: «Вся судьба под откос из-за плохих дорог, нерасторопных кучеров, наглых выскочек, не дающих проехать вперед графине».

— Вблизи трона будут самые высокопоставленные лица, вы могли бы привлечь внимание наследника графского титула! А вместо этого — скажите спасибо, если удастся станцевать с захудалым виконтом.

Пейзаж тоже не располагал к веселью: сплошные поля, изредка разбавленные лесной просекой. Поскольку мы опаздывали, мама разрешила лишь одну остановку для «зова природы». Радость от замеченных вдали башен дворца омрачила вереница карет на дороге — здесь нам тоже пришлось простоять немало времени. Мама выглядела так, словно республика стала казаться ей не столь отвратной формой государственного правления.

Как и все королевские вотчины, дворец походил скорее на город, нежели на отдельный замок. Первыми мы проехали аккуратные дома прислуги — во дворце трудились тысячи слуг. Далее шли главные ворота защитной стены — тут нам опять пришлось постоять. Наконец вереница карет заканчивала

Если бы позволяли приличия, матушка бы бежала до самых распахнутых дверей, но рядом шли такие же разодетые гости. Много знакомых лиц, но никто не останавливался, чтобы перекинуться парой слов — все шли к воротам, словно мотыльки на свет. И хоть я не ждала от этого вечера никаких сюрпризов, сама мысль, что мы окажемся во дворце и увидим королевскую семью воочию, заставляла сердце сладко сжиматься в предвкушении. От волнения я даже не смогла оценить внешний вид дворца. Большой, со множеством башенок — не самое тонкое описание для подобного архитектурного шедевра.

И вот двери, украшенные сеткой из белых роз. Очередь из гостей, ждущих, пока об их приходе заявят. Грозный шепот мамы о том, чтобы мы не забывали улыбаться.

Наша очередь!

Поскольку церемониймейстер представлял всех гостей, о нашем приходе тоже объявили, хотя в той какофонии звуков вряд ли кто услышал о прибытии графини Тремейн с дочерьми: музыка, смех и разговоры, разговоры, разговоры… Вся знать королевства — неудивительно, что празднество заняло полдворца.

Боги, какой размах! За все время моей светской жизни я ни разу не видела столь большой и красивой залы: только окна были в высоту метров двадцать. Хрустальные канделябры люстр — каждый размером с нашу прихожую — висели в два ряда над головой, и свет свечей разлетался радужными искорками по всему залу. Помимо этого, вдоль стен стояли массивные напольные канделябры из золота, к счастью — довольно высокие, так что дамы не рисковали своими пышными прическами.

Потолок был разрисован и украшен искусной лепниной. Картины изображали предков нынешнего короля: сцены охоты, присяга лордов, сражения — все говорило о силе трона. Даже пол в этом зале был настоящим произведением искусства — не вощеные доски, а изящная мозаика: цветочный орнамент по бокам и антропоморфные изображения ветров и морей в обрамлении звезд. К сожалению, сотня кружащихся пар значительно мешала полюбоваться этим местом.

В конце зала можно было разглядеть подиум, на котором расположилась королевская семья. По краю, предусмотрительно отделенному от танцующих пар чередой диванов, открывался проход, дабы вновь прибывшие гости могли засвидетельствовать свое почтение королевской семье. Снова очередь! Однако медленное продвижение к трону позволяло спокойно оглядеться вокруг.

Оживление, витающее в воздухе, так сильно отличалось от скуки обычных приемов. Дело не только в размахе: наверное, само присутствие короля придавало балу атмосферу таинства. А может, все чувствовали, что присутствуют на знаменательном событии, если бал и вправду устроен лишь для того, чтобы представить свету невесту принца.

— Надеюсь, вы меня не опозорите, — сказала мама шепотом, когда от короля нас отделяла пара человек. — И помните: в любой сложной ситуации падайте в обморок! — Я с трудом подавила смешок от подобного наставления, и главное — столь своевременного.

Наконец наступила наша очередь. То ли благодаря тренировкам в простынях, то ли мы не были так плохи, как утверждала матушка, но наше приветствие королевской семье прошло гладко. Мы не упали (ни так, ни в «обморок»), не споткнулись и присели в реверансе довольно изящно. Даже блеск короны и яркий пурпур одежд короля не смутили нас.

Все заняло меньше минуты, так что мы с сестрой не успели толком рассмотреть принца. Запомнились лишь его глаза необычного зеленого цвета и темные волосы. И что, в общем, принц был просто загляденье. Очень милый. Хоть и очень уставший, по крайней мере, мне так показалось. Представляю, как тяжело приветствовать тысячу гостей, притом что все смотрят на тебя, как на зверушку в зоопарке!

Обогнув королевский подиум и оркестр, мы оказались возле столов с угощением. Очевидно, их поставили так специально, чтобы гости, пригубив шампанского, пришли в себя после встречи с королевской четой. Мы с Анастасией потянулись было к бокалам, но мама резким шлепком веера остановила нас.

— Никакого шампанского! Вам еще танцевать, — сама же подхватила один из бокалов. Мрачно переглянувшись, мы с сестрой отошли от стола. Здесь столько красавиц, что наши шансы потанцевать находились в опасной близости к нулю.

«Вот бы мистер Пенроуз был здесь», — вдруг подумалось мне. В самом деле, было бы здорово, если бы он увидел меня в таком красивом платье, мы бы покружились в танце. Потом он бы принес мне шампанского… От сладких мечтаний меня прервал легкий удар локтем от Анастасии. Оказывается, мама нашла нам двух бедолаг в качестве партнеров для танца. Молодые люди (ну, честно, будь они на пару лет моложе — это походило бы на похищение детей) с ошеломленным видом шли за мамой.

— Девочки, знакомьтесь: мистер Фредерик Джеймс, будущий лорд Сатерленд, и милорд Артур Стюарт, виконт Марлей. Господа, позвольте представить вам моих дочерей: Анастасию и Дризеллу де Тремейн.

— Очень приятно!

— Прекрасный вечер, господа.

— Вы, кажется, хотели потанцевать? — маман легонько стукнула ближайшего молодого человека по плечу.

— Да, — виконт Марлей в панике оглянулся на матушку, а потом повернулся ко мне. — Не окажете мне честь?

— Да, и вы мне, леди Тремейн? — мистер Джеймс также смирился с судьбой и протянул руку Анастасии.

— Благодарю, милорд!

Юный виконт был довольно симпатичным: русые волосы, серые глаза. Будь он лет на десять старше, я бы даже поблагодарила маму, но сейчас я чувствовала себя соучастницей преступления. Стараясь приободрить мальчика, я успокаивающе улыбнулась. От волнения или в качестве мести паренек несколько раз прошелся по моим ногам, но зато мы ни разу не споткнулись (в отличие от Анастасии с ее партнером). В общем, и я, и виконт вздохнули с облегчением, когда музыканты закончили играть.

Однако, пока мы танцевали, мама успела приметить в толпе графиню Торрингтон с сыновьями. Говард и Генри были давно женаты (самый младший сын графини, Гарри, еще пребывал в частной школе), но матушка полагала, что лучше женатый партнер, чем вообще никакого (для танцев, разумеется, исключительно для танцев). Так что не успели мы толком поздороваться с ее сиятельством, как мама подтолкнула нас к ее сыновьям. К счастью, мы уже не раз танцевали с ними (и они держались куда лучше юных

Через пару танцев мама заволновалась, что мы: а) слишком отдалились от трона и б) давно не танцевали. Взглядом истинной великосветской матроны мама быстро нашла «скучающих без пары» молодых людей и уже было направилась в их сторону, как вдруг ее внимание привлекла суматоха возле главных дверей — тех самых, возле которых стоял церемониймейстер.

— Что за шум? — раздраженно спросила мама (потенциальные кавалеры успели улизнуть). — Неужели на бал пытается проникнуть нежелательное лицо? Как глупо и какое неуважение!

Теперь уже большинство гостей смотрели в сторону дверей, даже часть танцующих пар остановилась, чтобы понять причины всеобщего оживления. И вот мы узрели причину — это была девушка. И она была… нереальной красавицей!

Музыка смолкла. Все взгляды были направлены на прекрасную незнакомку. Она словно вышла из сказки — настолько ее красота выделялась среди всех приглашенных дам. И платье… платье тоже было поистине волшебным: голубое, хотя назвать его просто голубым значило бы оскорбить всю палитру оттенков этого творения. Оно переливалось и сверкало, словно морские волны в солнечный день. У него не было обилия рюшей, только ворот был украшен маленькими бабочками, но осиная талия и пышная юбка (боги, наверное, сотни нижних юбок!) создавали силуэт настоящей принцессы.

Очарованные появлением незнакомки, гости не сразу поняли, что происходит: как море расступилось перед Моисеем, пары в зале разошлись, пропуская вперед принца. Он шел навстречу незнакомке — и вот они уже кружатся под звуки вальса, а гости, вместо того чтобы танцевать, стоят по бокам и смотрят, смотрят, смотрят на эту пару. Постепенно люди начали приходить в себя, послышались шепотки, всех волновал лишь один вопрос: кто она? Ведь всем, кто видел эту пару, было ясно — принц нашел себе невесту.

* * *

Музыканты играли что было сил, но их труды могли оценить лишь пары, расположившиеся ближе к оркестровому подиуму, — остальным приходилось напрягать слух, чтобы попасть в такт. Духота и полное отсутствие танцевальных партнеров заставили меня выйти на воздух — благо двери из залы вели в королевский сад (и мама отвлеклась на разговор с графиней Торрингтон). Всему королевству было известно, что правитель обожает гортензии и что в королевском саду множество разновидностей этого цветка. Прогулявшись по тенистым аллеям, я поняла, что пора возвращаться в зал, к яркому приличному свету, но так не хотелось вновь окунаться в потную толчею!

Неожиданно мне в голову пришла крамольная мысль поискать тайную поляну с качелями. О ней мне поведал как раз один из братьев Торрингтон — Говард. По его словам, это было любимое место покойной королевы — именно там король сделал ей предложение. На этой поляне должен был находиться небольшой фонтан, а также качели в окружении розовых кустов. Мне это представлялось как кусочек райского сада, и сегодня, наверное, единственная возможность, когда я могу увидеть все это воочию.

Проблема была в том, что я смутно помнила путаные объяснения Торрингтона, как пройти на эту поляну. Что-то насчет того, что перейти в нее надо по коридорам во дворце, а из самого сада в нее не попасть. Пытаясь припомнить инструкции Говарда, я вернулась к зале, но не вошла обратно, а обогнула ее по галерее с колоннами. Так. Дальше, вроде бы, надо найти коридор с большими фамильными портретами королевской семьи. Поплутав минут десять, я снизошла до прямого вопроса одному из стражей и по его указке вышла-таки в нужное место.

Уже дойдя до конца коридора, я невольно замерла у портрета нынешнего принца. Хорош, ничего не скажешь! На миг я представила, что это не незнакомка в платье с бабочками, а я танцую с принцем, что он прижимает меня к себе и я чувствую жар его ладони на спине. Внутренности сжались в комок. Ох, не стоит думать о таком! Надо найти поляну, покачаться, отдохнуть и вернуться в зал, пока матушка не начала искать меня.

Очнувшись от пустых фантазий, я открыла дверь коридора и оказалась на балконе; внизу находился пустынный зал. Возможно, выход к скрытой поляне располагался на противоположной стороне. Вот только с балкона был лишь один выход — гигантская лестница вниз, столь широкая, что по ней могли пройти в ряд двадцать человек.

При спуске я поняла, что без корсета и каблуков было бы куда легче. Одолев полпути, пришлось остановиться, чтобы отдышаться. И зачем строить такие лестницы во дворце?! В качестве оборонительных позиций? Я где-то читала, что с высоты легче обороняться, и рыцарям в доспехах явно было бы тяжело одолеть эту проклятую лестницу! Но я так просто не сдамся. Спустившись, я облокотилась на зеркало, занимавшее полстены. Кровь так громко стучала в ушах, что я не сразу поняла — часы бьют полночь. Надо где-нибудь присесть. Не успела я оглянуться в поисках дивана, как сбоку распахнулась дверь и на меня налетела девушка. От неожиданности (чуть сердце не остановилось!) до меня не сразу дошло, что это та самая прекрасная незнакомка. Что-то было в ее взгляде, что-то промелькнуло. Страх? Она от кого-то бежит?

— О, извините, не хотела вас задеть! — быстро извинилась она, а я все не могла отдышаться: голова продолжала кружиться, и голос девушки звучал как-то приглушенно, будто из-за стены.

Воздух словно сгустился, стало тяжело дышать. Я видела, как девушка быстро поднимается по лестнице. Можно сказать, бежит. И как только это у нее получается? Такая хрупкая на вид и в столь тяжелом платье… Нет, ну с таким количеством нижних юбок оно не может быть легким. Это просто чудо! Или все-таки страх? Что ее так напугало? На нее кто-то напал? Она уже хлопнула дверью, ведущей в коридор.

И тут вспышка — яркая искорка — что-то выпало у нее на лестнице. Поднявшись по ступенькам, я понимаю, что это туфелька, причем самая странная из всех, что я видела в своей жизни. Туфелька из хрусталя! Боги, да кто эта женщина?! Ведьма? Я подняла нестандартную обувь: тяжелая, такую легко потерять, но и бежать без туфли явно неудобно — как можно не заметить потерю? Значит, девушка так спешила, что решила не останавливаться. Сзади раздались крики, где-то за стеной бегали люди. Меня кольнуло неприятное предчувствие, резко захотелось домой.

«А вдруг я все неправильно поняла и за девушкой никто не гнался? Что, если она что-то украла у короля?» Я поспешила обратно в парадную залу и, уже подходя

«Глупо, так глупо с моей стороны». Я успокаивала себя тем, что гости говорят лишь о внезапном уходе неизвестной красавицы, про кражу или что похуже не было ни слова. Понимая, что маму с сестрой искать бесполезно, я, как и большинство гостей, отправилась обратно к площадке, куда подъезжали кареты, в надежде, что там встречу своих. Так и случилось. Мама отчитала меня за бегство и легкомыслие. Ощущая тяжесть чужой туфельки, я не стала тратить силы на возражения. Все верно, сама легкомысленность — додуматься бродить по дворцу в одиночку (да еще красть обувь). Но мама не особо свирепствовала на мой счет — все-таки мое бегство меркло на фоне исчезновения красавицы.

— Я так и не поняла, кто она? — спросила Анастасия по пути домой. — Принцесса?

— Может, она волшебница? — предположила я, кто еще может носить такую обувь?

— Не говори глупостей, Дризелла. Не знаю, кто она, но такое поведение непростительно! Умение держать себя в обществе, соблюдение правил приличия — вот что отличает нас от дикарей. Неважно, как она выглядит, для принца эта особа не подходит.

— Не знаю, ее окружает аура таинственности: неизвестно, откуда пришла, внезапно исчезла — это так романтично, — Анастасия явно была в восторге от вечера, я же отмалчивалась, старалась удержать скользкую туфельку так, чтобы мама с сестрой не заметили.

* * *

После грандиозного бала во дворце приемы дворян потеряли часть блеска: все-таки трудно тягаться в роскоши с самим королем. Однако именно после королевского приема светская жизнь оживилась — этот всплеск активности главным образом был связан с непреодолимым желанием знатных дам посплетничать о произошедшем на балу. Новостей набралось много: кто с кем танцевал, кто кому стал оказывать знаки внимания, кто во что был одет и, разумеется, скандальная история с прекрасной незнакомкой. На каждом приеме, обеде или званом ужине слышалось: «таинственная принцесса», «поразила принца», «пропала прямо посреди бала». Слухов ходило так много — от самых фантастических, что это была дочь соседнего княжества (весьма недружественного к нашему королевству) и что принц и княжна тайно обвенчались в тот вечер, до более-менее адекватных, что незнакомка пришла во дворец и задержалась там ровно настолько, чтобы успеть очаровать принца Эдуарда. Половина сплетниц утверждала, что знает, кто она; другая гадала, что будет делать принц.

И он не заставил себя долго ждать!

Это случилось во время скучнейшего приема леди Чилстон. Матушка не особо благоволила к ней, но виконтесса Фелисити Чилстон приходилась леди Аргайл двоюродной сестрой, так что маман согласилась прийти на прием. Еда была ужасной, музыка — вполне приятной, но меня никто не пригласил на танец, так что пришлось сидеть подле матери, которая играла в бридж с хозяйкой приема.

— Чудесная люстра, Фелисити, чувствуется обработка старых мастеров. Где, говоришь, ты купила это чудо?

— Муж взял ее на аукционе в поместье Коудрэй. Печально, когда благородным семействам приходится распродавать свое наследие, а все из-за карточных долгов Астора-младшего.

— Постыдная слабость! — отозвалась мама, а я попыталась представить слабость, которую матушка не сочла бы постыдной. Излишняя обеспеченность? Потребность мыть руки каждые пять минут? — Леди Астор надо было вовремя женить сына, тогда у молодого человека не осталось бы времени на подобные глупости.

«Или бы он прокутил еще и приданое жены».

— Кстати, вы слышали, что сегодня утром объявили на всех площадях королевства? Моя горничная все мне рассказала еще до завтрака.

— Ты об объявлении принца?

— Что? — мама явно не хотела признаться, что не понимала, о чем речь, но скрыть никак не получалось. — О чем вы? Что за объявление?

— По поводу исчезнувшей красавицы: принц просит ее вернуться во дворец и обещал награду всякому, кто предоставит сведения о незнакомке с бала.

— Любые сведения? — слова вырвались из уст прежде, чем я успела сообразить, что лучше не привлекать к себе внимание матушки.

— А что? — мама тут же обратила свой испытующий взор на меня. — Тебе что-то известно об этом?

— Нет, конечно! Я просто не совсем понимаю, что принц ожидает услышать, ведь столько народу может прийти во дворец за вознаграждением без доказательств — одни слова, это лишь затруднит поиск девушки с бала.

— Хм-м, пожалуй, ты права, — у меня аж в глазах потемнело от облегчения. — Принц явно потерял голову, о чем он только думал? И куда смотрит король? Ясно же, что подходящая принцу девушка не стала бы вести себя подобным образом. Что бы она ни скрывала — это явно ужасно.

— Но поэтому это так захватывающе! — леди Чилстон, напротив, восторгалась романтическим жестом принца. Мама поджала губы, ее явно раздражал энтузиазм леди Фелисити (хотя, по правде говоря, леди Чилстон раздражала ее вся целиком).

Остаток вечера пролетел незаметно. Все мои мысли были о вознаграждении, обещанном принцем. Я столкнулась с той девушкой, и у меня, прости Господи, до сих пор лежит ее туфелька. Вдруг это может помочь принцу в поисках? Могу ли я рассчитывать на награду? И стоят ли эти гипотетические деньги реального гнева матушки, если она узнает о моем визите во дворец по столь сомнительному поводу? Но, помимо возможного гнева мамы, я видела и другую картину: вознаграждение может стать моим билетом на свободу. Уеду подальше от маман и ее бесконечных придирок, смогу дождаться получения наследства и может… выйду замуж за джентльмена не совсем нашего круга. С каждым мгновением идея поездки во дворец становилась все привлекательней. В конце концов, что я теряю? В худшем случае слуга принца скажет, что предоставленные мной сведения не являются достаточными для вознаграждения, и я вернусь домой ни с чем (о самом кошмарном варианте, когда мама узнает об этом, не хотелось даже думать). К окончанию партии маман я уже приняла решение: все, завтра я еду во дворец!

Глава 3

Утром я долго не могла решить, что надеть. Вечернее платье не подходило, а все дневные казались слишком простыми для посещения дворца. Вполне возможно, что я предстану перед самим принцем — надо выглядеть на уровне. Я даже попросила Анастасию затянуть мне корсет, хотя у нее это выходило туже, чем у миссис Бэгшоу, но мне не хотелось привлекать внимание к своим сборам. К счастью, в гардеробе нашлось нечто более-менее подходящее: платье из шелка молочного цвета с драпировкой из атласных лент. Вечерний

Я не знала, как лучше упаковать туфельку: страшно представить, что будет, если она сломается по дороге. Поэтому на всякий случай я перемотала ее толстым шерстяным шарфом, прежде чем аккуратно убрать в сумку.

Нанять карету не представляло особого труда, другое дело — сделать это незаметно от болтливых соседей. Я сделала крюк, чтобы добраться до каретного ряда незамеченной. Сердце гулко стучало в висках, я по-прежнему не была уверена в правильности своего решения. Эта афера с вознаграждением могла дорого обойтись. Представив на миг, что матушка про все прознала, я чуть было не повернула назад. Нет! Это глупо. Мне нечего бояться. Я ничего не украла — ну, то есть я взяла туфельку без спроса, но незнакомка ее потеряла, я же не стащила туфельку силой. Мое поведение в худшем случае сочтут странным, предосудительным, но не преступным. Значит, я встречусь с представителями принца, расскажу, что видела, отдам туфельку и, возможно, получу за это награду. Все просто.

Возница, похоже, решил, что я собираюсь сбежать с любовником; наверное, зря я надела белое платье. В любом случае — мало ли у знатной особы причин приехать ко двору? Всю дорогу я мысленно репетировала речь: хотела найти спрятанный сад, наткнулась на таинственную красавицу, подобрала туфельку.

«Они решат, что я сумасшедшая. А вдруг меня арестуют? Надеюсь, что тогда меня сразу казнят, это будет гуманнее, нежели встреча с матушкой после тюрьмы». В итоге я так себя накрутила за время поездки, что при подъезде к воротам дворца меня колотила крупная дрожь. Я договорилась с кучером, что он подождет не меньше трех часов.

— Что-то вы больно бледная, мисс, — заметил возница мне вслед. Я так нервничала, что не нашлась с ответом и просто улыбнулась.

Не успела я войти в двери, как ко мне подлетел один из дворцовых слуг, который ничуть не удивился, услышав причину моего визита. Очевидно, после объявления о награде к принцу пожаловало множество «свидетелей». Боже! Вдруг он так раздражен всеми этими свидетельствами, что не примет меня?

Придворный паж привел меня в комнату на втором этаже.

— Подождите здесь, миледи, его высочество прибудет позже, — с этими словами юноша закрыл дверь, и я осталась совсем одна. Значит, все-таки сам принц. Если бы не волнение, я бы даже обрадовалась, что доведется рассмотреть принца получше. Но сейчас… я бы предпочла поговорить с кем-то из его доверенных лиц.

Как и все убранство дворца, комната была богато украшена: отделка светлых тонов (белое с золотом), элегантная мебель. Чтобы унять дрожь в коленях, я присела на один из диванов. Весьма удобно для мебели с таким количеством деревянных рюшей. В горле пересохло, надо было попросить стакан воды. Окинув комнату взглядом, я приметила вазу с фруктами, там был и виноград — может, взять пару ягодок? Но пока я раздумывала, за дверью раздались шаги.

— Его Высочество принц Эдуард, — паж зашел на мгновение раньше принца. Я поспешила присесть в реверансе.

— Морган, ты можешь идти. Добрый день, леди Тремейн, не так ли?

— Да, Ваше Высочество, леди Дризелла Тремейн, — я сама не знала, зачем назвала полное имя принцу; право, такое имя, как у меня, лучше скрывать.

— Прошу, леди Дризелла, присаживайтесь, — сам принц, однако, остался стоять. — Может быть, вы желаете чаю?

— Благодарю, Ваше Высочество, я сыта, — в этот раз я смогла хорошенько рассмотреть его лицо: прямой нос, широкие скулы, пронзительно-зеленые глаза в обрамлении темных ресниц. Принц не выглядел раздраженным, скорее взволнованным — это немного успокоило меня.

— Вы хотели сообщить некие сведения? — мягко напомнил принц.

— Да, Ваше Высочество, дело в том, что в тот вечер… Я должна уточнить, что не знаю лично ту девушку и не могу назвать ее имя, однако мы с ней столкнулись совершенно случайно. Поскольку я оказалась недалеко от лестницы, по которой она сбежала, то есть поспешно покинула бал… — под пристальным взглядом принца я совсем растерялась и словно позабыла все занятия по риторике. Слова лились неровным потоком. — И когда мы столкнулись… то есть чуть позже, когда она сбежала, я заметила туфельку.

— Туфельку? — удивленно переспросил принц Эдуард.

— Да, она столь необычна, что это точно ее. То есть я видела, как она ее обронила, — с этими словами я достала из сумочки замотанную в шарф находку.

— Вы позволите? — принц осторожно взял этот сверток. Его длинные пальцы ловко развернули накрученные мною слои шарфа, и вот извлеченная туфелька засияла радужными брызгами. — Поразительно! Хрустальная туфелька… вы правы, она может принадлежать только ей. И значит, вы видели ее совсем близко? Большинство свидетелей, которых мы успели опросить, утверждали, что видели ее лишь издалека; даже церемониймейстер затрудняется сказать, как она выглядела.

— Мы говорили не более минуты, Ваше Высочество. Я, как и господин церемониймейстер, не смогу дать точное описание этой красавицы.

— Но все же вы разговаривали с ней, — в глазах принца появилось странное оживление. — Прошу вас, леди Тремейн, вы еще можете мне помочь найти ее. Позвольте отвести вас к Магистру Виларду — придворному колдуну моего отца. Он может поискать след незнакомки с помощью магии, и нужно, чтобы вы побеседовали с ним.

— Король использует магию? — почему-то эта новость меня неприятно удивила.

— Да, чаще всего для слежки за передвижением войск соседей, ну и немного за Председателем Государственного совета — герцог Ратленд довольно скользкий господин, за ним нужен глаз да глаз.

«То есть слежка за соседями и собственными гражданами — вот она, настоящая политика».

Как я могла отказать принцу? Спустя мгновение мы отправились на встречу с придворным колдуном. Спустившись по лестнице, вышли в длинный коридор, точнее — это были смежные комнаты; просто все двери были открыты, и создавалось впечатление, что перед тобой один большой коридор из разноцветных лоскутков.

— Чьи это покои, Ваше Высочество?

— Гостевые, для иностранных послов, часть занимают придворные, когда приезжают по приглашению короля во дворец. Сейчас здесь идет уборка, но такой путь быстрее, к тому же я не хочу привлекать излишнее внимание к вашей персоне.

«Излишнее внимание мне и впрямь было ни к чему».

Принц шел длинным, размашистым шагом, так что мне приходилось чуть ли не бежать за ним. Вскоре мы достигли угловой комнаты и там повернули в открытую дверь, находящуюся справа от нас. Это был выход на очередную лестницу: винтовую, уходящую в темноту. Ноги в легких туфельках заныли от ужасного предчувствия.

— Не бойтесь, этот спуск только кажется таким крутым. На самом деле здесь легко спуститься, и это самый быстрый способ выйти к амбулатории магистра Виларда.

«Легкий», как же! Может, в удобных мужских туфлях он легкий, но не с этими каблучками. Как назло, я надела самую неудобную (и, что естественно, самую красивую) свою пару туфель. На ногах они смотрелись прекрасно, но вот идти в них больше сотни метров было настоящей пыткой.

Носили ли вы когда-нибудь туго зашнурованный корсет? Ради эффектного образа сегодня я попросила сестру затянуть корсет потуже, и теперь крутой спуск давал о себе знать. Принц легко перепрыгивал со ступеньки на ступеньку — ни одышки, ни испарины, — я же сползала со скоростью улитки (и с хрипами умирающего медведя). Не прошло и пяти минут, как я споткнулась и чуть не скатилась с лестницы, словно в дурно написанном романе, но принц успел подхватить меня на руки (да, тоже как в дурно написанном романе). У меня перехватило дыхание — это случилось так быстро: р-раз — и я уже в надежных руках принца.

— С-спасибо! Извините за беспокойство, Ваше Высочество, я в порядке, можете меня опустить.

— Вы уверены? — принц внимательно осмотрел мое красное потное лицо (исключительно из-за пробежки в корсете!). — Вы выглядите уставшей.

«Неужели?!»

— Это я должен просить у вас прощения, леди Дризелла. Торопясь, совсем не подумал, каково тут спускаться леди. Может, все-таки спустить вас на руках? Тут осталось совсем немного.

— НЕТ! Уверяю, в этом нет нужды.

— Хорошо, — принц улыбнулся и бережно опустил меня на ноги.

Он не шутил: до конца лестницы было всего два завитка. Мы вышли на тенистую дорожку — башни дворца перекрывали ей все солнце. Недалеко виднелась большая круглая хижина.

— Это амбулатория Виларда. Он ночует там чаще, чем во дворце, хотя у него есть отдельные покои.

Заходить в хижину колдуна было жутко, но при этом и интересно. Я никогда не сталкивалась с кем-то, владеющим магией (хотя матушка была уверена, что Золушка — ведьма). Я представляла себе пыльную комнату с чучелами животных и многочисленными банками со всякой жутью, но реальность оказалась куда прозаичнее.

Когда колдун открыл дверь на стук принца и тот галантно пропустил меня вперед, передо мной предстала стерильно чистая комната с большим столом возле окна. Повсюду лежали книги, было несколько шкафов с закрытыми дверцами, а также полки, на которых и впрямь были банки, но из темного стекла, так что их содержимое оставалось тайной.

— Добрый день! — сам знаменитый колдун внешне очень походил на моего учителя французского: те же кустистые седые брови, небольшие темные глаза, вот только господин Асселино был высоким, тогда как магистр Вилард был ниже меня на голову. — Вы, очевидно, прибыли свидетельствовать о гостье Его Высочества?

— Да, я видела ее на лестнице, мы столкнулись, когда она убегала из потайного сада — она обронила туфельку, и я… принесла ее.

— Замечательно!

— Это поможет найти ее?

— Мне надо изучить материал, вы позволите?

Принц передал туфельку колдуну, тот зачем-то взвесил туфлю в руке. Затем подошел к столу и прочел над ней какое-то заклинание. Ничего не произошло, я невольно ощутила разочарование — мне казалось, что вот-вот откуда-нибудь появится дым и мы услышим, как безликий голос назовет имя обладательницы туфельки. Похоже, принц тоже был разочарован результатом осмотра:

— Ты что-нибудь почувствовал? Или надо больше времени?

— Нет, — колдун провел пальцем по гладкой поверхности удивительной туфельки. — Всего времени мира не хватит, чтобы найти магический след по этой туфельке — это именное колдовство, ваше высочество.

— То есть? — нахмурился принц.

— Это значит, что туфельку создали специально для ее обладательницы, а это, в свою очередь, несет ряд последствий: никто, кроме ее хозяйки, не сможет надеть данную туфельку, даже если кажется, что размер совпадает, а еще у такой магии нет следа, так что найти хозяйку туфли я не в силах.

— И это все? Ты ничем не можешь помочь?

— Почему же! Я сказал, что мы не сможем определить хозяйку по туфельке, но у нас есть нечто более ценное — свидетель, — при этих словах колдун посмотрел на меня.

— Но ее видело полкоролевства и сам принц…

— Я уже пытался поработать с памятью принца, но чувства его высочества мешают переносу образа.

— Ты считаешь, что леди Дризелла может стать донором для портрета? — принц с восторгом посмотрел на меня, отчего по спине сразу побежали мурашки.

— Конечно! Она видела ее достаточно близко — нос к носу, можно сказать, похоже, ближе чем кто-либо на балу, кроме вашего высочества, так что из нее должен получиться прекрасный донор.

— О чем вы говорите? — спокойно спросила я, стараясь не выдать своего желания выбежать из хижины и не останавливаться, пока не окажусь дома.

— О! Не беспокойтесь, это несложная процедура и совсем безболезненная.

— Совсем безболезненная?

— Магистр Вилард может перенести образ из памяти человека на холст, то есть по вашим воспоминаниям у нас будет портрет незнакомки, и это облегчит нам поиски.

— Хорошо, а что для этого требуется?

— Ничего особенного, просто присядьте сюда, в удобное кресло. Вам комфортно?

Мне не было комфортно! Нет, кресло, в которое меня усадил колдун, было вполне мягким, но вот сама ситуация вызывала сильный дискомфорт.

— Да, — пискнула я в ответ: все-таки подвергаться магическому воздействию было боязно.

— Замечательно! Теперь расслабьтесь, закройте глаза. Вернитесь мысленно в вечер бала, в то место, где вы столкнулись с девушкой.

Я почувствовала, как воздух в помещении начал сгущаться, запахло сильно нагретой медью.

— Как она выглядит? Постарайтесь вызвать ее образ максимально четко.

— Она… она очень красивая, настолько, что захватывает дух, ее платье переливается голубым и синим, в золотых волосах искорки, глаза… глаза… у меня кружится голова!

— Это нормально, сосредоточьтесь на ее лице. Вы начали говорить о глазах, какого они цвета?

Но слова колдуна о «норме» меня не успокоили: голова кружилась все сильнее, и при этом я не могла открыть глаза — они словно перестали мне подчиняться. Карусель ярких картинок завертелась передо мной в бешеном темпе: «Все волнами, от нее исходят волны, она искажает мир вокруг, глаза… глаза голубые».

И наступила тьма.

Меня подташнивало… да что уж там, я отчаянно нуждалась в посещении уборной, и немедленно! Голова будто налилась свинцом, где-то вдалеке звучали голоса:

— Ты говорил, что это легко!

— У девушки, похоже, плохая переносимость магии, поэтому ее так скрутило, ничего сейчас минуточку…

В ноздри ударил едкий запах обыкновенного нашатырного спирта. «Как прозаично!», — в

Кто-то сильный приподнял меня.

— Вы очнулись? Слава богу, я уже хотел бежать за лекарем. Извините меня, я раньше не слышал о людях с плохой переносимостью магии.

— Это довольно редкое качество, — радостно улыбающийся колдун был первым, что я увидела, окончательно очнувшись от обморока.

— Не получилось? — я искренне расстроилась, заметив холст, на котором проступило лишь пышное голубое платье незнакомки. Столько мороки, и все напрасно — вознаграждения мне теперь не видать.

— Да, портрет сделать не получится, но при погружении в вашу память мне было откровение.

Мы с принцем растерянно переглянулись — похоже, он тоже не знал, что это значит.

— И это откровение гласит, что именно вы, леди Тремейн, расскажете принцу, кто наша таинственная красавица.

— Но я понятия не имею, кто она! — мне стало крайне неловко от того, с какой надеждой принц смотрел на меня. И зачем колдуну понадобилось говорить такие вещи?!

— Я понимаю, но это значит, что вы первая найдете эту женщину. В любом случае, без вас принц не узнает о своей избраннице.

Я хотела объяснить колдуну и принцу, что это полный бред, но силы окончательно покинули меня.

— Вы так побледнели, леди Тремейн, — принц не на шутку взволновался. — Это из-за обморока? Магистр Вилард, что можно сделать? Наверное, все же стоит обратиться к лекарю?

— Да нет, Ваше Высочество, этот упадок сил быстро пройдет после элементарного приема пищи. Дайте юной леди поесть, и бледность как рукой снимет.

При одной мысли о еде мне стало дурно, но Его Высочество не дал мне времени на возражения и умчался во дворец за едой. Я бы возгордилась таким проявлением внимания со стороны королевской особы, но мне было ясно, что принца больше волнует возможность найти свою невесту, нежели мое здоровье.

— Я не могу помочь найти красавицу, ваше предположение абсолютно неверно, уверяю вас, — все, что мне удалось прошептать мастеру Виларду, хотя хотелось кричать.

— Вам это только кажется, миледи, — колдун беспечно махнул рукой. — Найти эту девушку — ваша судьба, так что не переживайте из-за этого.

Принц вернулся довольно скоро с небольшой тарелкой булочек.

— Я приказал принести сюда ваш обед, пока мы ждем слуг, прошу вас, попробуйте эти профитроли с клубничным кремом.

Сказал бы мне кто вчера, что на следующий день принц будет угощать меня любимыми пирожными своей покойной матери, я бы рассмеялась. Не желая оскорбить Его Высочество, я взяла одно из пирожных. Есть не хотелось совершенно, но стоило только первому кусочку оказаться у меня во рту, как по телу пробежала теплая волна. Пирожные были восхитительными! Нежный и одновременно густой крем с ярким вкусом клубники. Тесто, вместо привычного картонного вкуса профитролей, было сливочным и теплым. Уже после первой пироженки мне стало лучше — перестала кружиться голова.

Остальная еда не заставила себя долго ждать — вереница пажей столпилась у входа в лабораторию колдуна. Домик не был предназначен для королевского обеда, мастер Вилард поспешно освободил место на столе, отодвинув несколько склянок и алхимический куб с бурлящей жидкостью внутри. Пожалуй, это была самая странная трапеза за всю мою жизнь: в домике колдуна, рядом с алхимическими приборами и в компании принца.

После продолжительного периода жизни на «готовке» Золушки блюда королевской кухни предстали для меня божественной амброзией. Одних только салатов я насчитала двенадцать! Из основных блюд мне больше всего понравилась говядина под соусом из вяленых оленьих язычков и миндальный молочный рис, который на удивление хорошо сочетался с пулярдой в соусе из можжевеловых ягод. Десерт из груш, фаршированных шоколадно-ореховой начинкой, завершил наш обед.

Принц и колдун почти ничего не ели. Будучи в экстазе от еды, я не сразу ощутила смущение от подобной ситуации, но его высочество так приветливо улыбался, а колдун был погружен в какие-то расчеты, что я сумела восстановить душевное равновесие — к концу обеда я ощущала лишь сонное умиротворение. Да, пусть мне не удалось получить вознаграждение, но эта поездка определенно не была пустой тратой времени!

— Вам лучше? Вы уже не столь бледны.

— Да, Ваше Высочество, со мной все в порядке, спасибо за беспокойство… и за обед. Жаль, что я не смогла помочь вам в вашем поиске более существенно.

— Поможете-поможете, не переживайте об этом, — похоже, магистр Вилард пропустил мимо ушей все мои возражения на сей счет.

— Я провожу вас, — принц Эдуард был более тактичен: он не стал настаивать на моем дальнейшем участии в поиске, хотя, возможно, тоже скептически воспринял «откровение» колдуна. В любом случае Его Высочество любезно проводил меня до кареты (на этот раз мы шли более длинным путем по улице, за что я была благодарна — новый забег по той лестнице я бы не осилила).

Пока мы шли, принц, как и подобает джентльмену, вел со мной светскую беседу о погоде, цветах, что мы видели. В общем, о всяких глупостях, не упоминая ни «откровение» магистра Виларда, ни провал с написанием портрета. Мама была бы мной довольна в этот момент (потому что от всего остального она пришла бы в дикую ярость), я с легкостью находила пустые вежливые фразы для разговора с принцем. Было и волнительно, и грустно одновременно; пожалуй, хоть затея с вознаграждением провалилась, никто не стал бы отрицать, что это было настоящее приключение. Жаль, что не смогу рассказать о нем сестре (она наверняка проболтается подругам).

При расставании принц еще раз поблагодарил меня за приезд:

— Благодарю вас за ваш визит, леди Тремейн, и примите мои искренние извинения за случившееся в амбулатории. Я бы никогда не стал просить вас о подобном, зная, что это грозит обмороком.

— Уверяю вас, обморок печалит меня куда менее, нежели тот факт, что я не смогла помочь Вашему Высочеству в поисках. Надеюсь, вы скоро встретите ту девушку.

И самое странное — я правда желала ему найти ее. Всем сердцем.

Глава 4

Ночью мне приснился странный сон. Я стояла на пристани возле большого корабля и чувствовала, что на нем уплыву далеко-далеко от общества, от матушки. Ощущение свободы наполняло меня от пяток до макушки, я была уверена в своей силе, в своей смелости — очень необычное чувство. И тут у меня за спиной раздался мужской голос: «Вы готовы, миледи?» Я повернулась, внутренне ожидая увидеть мистера Пенроуза, но передо мной оказались фантастические изумрудные глаза принца. Он смотрел на меня прямо как… как на прекрасную незнакомку с бала.

Сердце сделало кувырок, и я проснулась.

На утро я объяснила себе столь

К сожалению, именно сегодня матушка решила устроить показательный урок музыки. Мы с сестрой, наподобие военных, что бывают на учениях перед возможной войной, упражнялись в музыкальном искусстве на случай, если маман решит нас оценить. После переезда мы тренировались самостоятельно, без учителя музыки. И Анастасия весьма преуспела в игре на фортепиано, чего нельзя было сказать обо мне. Нельзя сказать, что я вообще не играла — в конце концов, я провела за уроками музицирования не меньше Анастасии. Я могла сыграть большинство из того, что играла сестра, но разницу исполнения заметил бы и самый неискушенный любитель музыки. Мне не хватало легкости рук сестры: она могла исполнять мелодию так, что казалось, это сам инструмент поет. Тогда как моя игра была больше вымученной — не знаю, кто страдал от нее больше: я или слушатели.

К счастью, матушка не заставляла нас играть на публике, в отличие от других матерей, желающих продемонстрировать таланты дочерей. Хотя Анастасия вполне могла блеснуть талантом, не краснея, но мама то ли сама не любила музыку, то ли считала, что излишняя любовь к музицированию непривлекательна для потенциальных женихов. Так что мы играли лишь дома.

Это всегда происходило после завтрака — за чашкой кофе мама вдруг вспоминала, что давно не слышала, как мы играем.

— Вдруг на этот раз вы меня удивите? — обычно язвительно добавляла она.

Вот и сегодня, не успели мы с сестрой соскрести пародию на яичницу с тарелок, как мама перешла в наступление:

— Пожалуй, сегодня мне стоит посетить ваш урок музицирования, девочки. Я не уверена, что без учителя вы тренируетесь достаточно усердно, но, милостивый Боже, я не хочу краснеть, выслушивая от musicien provincial (фр. провинциальный музыкант), что у вас плохо поставлены руки. Надеюсь, сегодня вы меня не разочаруете.

Мы с сестрой мрачно переглянулись — не надо было ходить к гадалке, чтобы узнать ответ: разочаруется маман или нет. Но мамин порыв — как стихийное бедствие: не знаешь, когда настигнет, не можешь прекратить, остается лишь надеяться на лучшее и, стиснув зубы, переждать непогоду.

Анастасия решила играть первой, разумеется, — чего ей бояться? Сестра села за фортепиано, а я на лавсит напротив; мама же осталась стоять. После быстрого проигрывания гамм («Дорогая, я не хочу потратить все утро на ваше занятие — прошу тебя, играй настоящую музыку!») она исполнила вальс Клементи. Как всегда, хорошо.

— Что ж, довольно сносно, дорогая. Только твой стиль исполнения… Насколько я помню, это произведение нужно исполнять allegro, тогда как у тебя вышло скорее allegretto. Чуть быстрее — и можно сыграть на публике. А теперь уступи место сестре. Давай живее, Дризелла, я обещала прогуляться с маркизой.

«Как будто это мы просили о ее присутствии на уроке!»

С тяжелым сердцем я села за инструмент. Не стала утомлять маму игрой гамм — все равно не поможет. Я начала играть Каприс Гуммеля. Это была не самая плохая игра, но матушка сумела продержаться лишь одну страницу нот:

— Все. Этого достаточно! Ну как ты можешь так плохо играть, Дризелла? Ты совсем не стараешься, прояви хоть каплю усердия. Право, тебе стоит тренироваться в два раза больше сестры. Даже дочери торговцев играют лучше! Тебе должно быть стыдно за такую игру. Я надеюсь, что в следующий раз ты сыграешь как подобает леди, а теперь мне пора. Я и так задержалась с вашими занятиями.

— Не переживай, — шепнула мне сестра, когда мама вышла из комнаты. — Ты играла неплохо, чуть сбилась в середине, но в целом — неплохо.

— Спасибо, но если даже ты недостаточно хороша, то я не стану такой никогда — это не мое, ты же знаешь.

— Зато ты лучше рисуешь, вот увидишь: через пару дней она захочет увидеть, как мы рисуем, и там уже будет обратная ситуация.

— У меня «приемлемо», а у тебя «руки-крюки»? — Анастасия рассмеялась, но тут же испуганно оглянулась на дверь: не хватало еще, чтобы мама услышала.

* * *

Вечером, после ужина, мы, как обычно, сидели в гостиной: мама отвечала на приглашения, мы с сестрой читали. Мама не одобряла наше увлечение романтическими историями, настаивая, что в первую очередь юная леди должна читать классические произведения древнегреческих философов (на языке оригинала, разумеется), затем трагедии и драмы Шекспира, в крайнем случае — Байрона (когда хочется легкого чтива). Однако недовольство матушки имело пределы: она не запрещала нам читать иную литературу, тогда как сестры Аргайл прятали свои романы от глаз маркизы. Единственное, в чем проявлялась мамина натура в нашем чтении, — это появление специальных книг для юных леди: всевозможные руководства по этикету, ведению домашнего хозяйства и управлению слугами, и самое жуткое — приемы для привлечения жениха.

Вот и сегодня, закончив с письмами, мама достала одну из «тех самых» книг:

— «Достойная женщина — это тонкий нежный плющ, что поддерживает могучий дуб — ее мужа. Она придает ему мужества: кто захочет ударить в грязь лицом перед своей избранницей? Он дает ей жизненный стержень, она дарит ему нежность и заботу». Что ты поняла из этого, Анастасия?

— Что мужчины — дубы! — я, не выдержав, захихикала, но под грозным матушкиным взором быстро утихла.

— Каламбур — низшая форма юмора, Анастасия. Это означает, что женщина должна быть воплощением кротости и добропорядочности — от нее зависит репутация мужа.

— А вот в книге «Этикет любви, ухаживаний и брака» говорится, что женщина не поднимает мужчину до того положения, которое она занимает в обществе, а опускается на его уровень; тогда как мужчина, напротив, поднимает женщину за собой, как бы низко она ни стояла до этого.

— Пусть так, хотя и это довольно спорное утверждение. Если кто-нибудь из дворян надумает жениться на простолюдинке, его просто перестанут принимать в высшем обществе. Светский мир не терпит мезальянсов, даже брак герцога с дочерью торговца будет honte et déshonneur (фр. позор и бесчестие)! А что касается репутации — ее в первую очередь оценивают по поведению жены, поскольку мужчины часто несмышлены, как дети.

— Но при этом они опора и стержень? — я рисковала, так дразня маман, но уж больно скучными были эти бесконечные уроки этикета. Лет в пятнадцать я следовала всем правилам безукоризненно, но затем, чем чаще выезжала в свет, тем больше понимала, что дворяне придумали все эти правила,

— Тебе стоит помнить другое изречение, Дризелла: не стоит держать в своем доме ничего бесполезного или некрасивого. Как ты сама понимаешь, дорогая, ты должна быть полезной, если хочешь выйти замуж. Что до красоты… Графиня Торрингтон на днях посоветовала мне новую книгу месье А. Уолера, у нее такое длинное название. Кажется: «Женская красота, как сохранить и улучшить ее с помощью правильного образа жизни, чистоплотности и правильной одежды». Нам непременно надо приобрести несколько экземпляров.

Как это часто бывало от маминых слов, внутренности превратились в студень. «Бесполезная — разве это не про меня? Жениха нет, принцу не смогла помочь, на фортепиано играю ужасно… Что я вообще могу сделать хорошо?» Мне вновь вспомнился сон — вот бы оказаться сейчас на этой пристани. «С Грегори или с принцем?» — ехидно спросил внутренний голос, очень похожий на мамин.

* * *

На следующий день у нас был запланирован ужин у маркизы Аргайл, чему я была очень рада. Во-первых, ее дочери Аннабель и Элизабет были нашими подругами, а во-вторых, у маркизы трудилась одна из лучших поварих столицы (хотя при нашей «диете» любая профессиональная повариха была бесподобна). Поскольку народу собиралось немного — наша семья, сестра маркизы и парочка кузенов Аргайл, — я выбрала для вечера неброское платье из серебристого диагоналя с искусной драпировкой верхней юбки. Незабудки, вышитые шелком на корсаже, привносили в образ нежности. Повинуясь порыву, я взяла голубые перчатки вместо серых: пусть это дешевый ход, но они так чудно гармонируют с вышивкой. Анастасии понравилось, мама поворчала насчет «мещанского вкуса» дочерей, но не заставила переодеваться, что уже было хорошо.

Каждый наш визит к маркизе заставлял меня задуматься о том, насколько атмосфера в их доме отличалась от нашей. Конечно, в отличие от нас, у них было полно прислуги, и этот танец горничных, лакеев, дворецкого перед гостями добавлял суматохи. Но было и другое отличие: семья Аргайл была по-настоящему шумной. Маркиза всегда говорила громко, как торговки на рынке, даже если человек находился не дальше вытянутой руки. Аннабель и Элизабет постоянно спорили (чем очень напоминали нас с Анастасией — что поделать, сестры). Только мы спорили, когда нас никто не видел, а сестры Аргайл не стеснялись выяснять отношения даже на приеме у герцогини. При этом они спорили с таким пылом, что казалось, скоро будет драка, но это была лишь видимость, и сестрички очень возмущались, если кто-нибудь из гостей сочувствовал одной из них по поводу «скандалистки-сестры».

Сегодняшний вечер ничем не отличался от прочих: в доме стоял гвалт, прерываемый громогласными фразами хозяйки поместья:

— ДОРОГИЕ МОИ!

— Сестры Тремейн наконец приехали.

— Ты наступила мне на подол, Лиззи!

— Я?!

—...МАЛЬЧИКИ УЖЕ… В ГОЛУБУЮ ЗАЛУ…

— Сама виновата!

— ДЕВОЧКИ, НЕ ССОРЬТЕСЬ!

— Ты прекрасно выглядишь, Элоиза, — матушка небрежным движением плеч смахнула накидку, и услужливые руки лакея моментально подхватили манто. — Новое платье? Очень элегантное.

— БЛАГОДАРЮ, РЕШИЛА ПОПРОБОВАТЬ ЭТОТ НОВОМОДНЫЙ ФАСОН, НО ВМЕСТО ШЕЛКА ВЫБРАЛА АТЛАС, ТАК И СКАЗАЛА МОДИСТКЕ: «ШЕЛК ЭТО ДЛЯ ЮНЫХ БАРЫШЕНЬ, А Я ДОЛЖНА СООТВЕТСТВОВАТЬ СТАТУСУ, ТАК ЧТО, ЛИБО АТЛАС, ЛИБО ПАРЧА — НА МЕНЬШЕЕ Я НЕ СОГЛАСНА!» — сказала маркиза.

— Правильно, дорогая, этим модисткам только дай волю — из любви к искусству совсем забывают о приличиях.

— ЧТО МЫ ВСЕ ГОВОРИМ, А МАЛЬЧИКИ СТРАДАЮТ ОТ ГОЛОДА, — всполошилась хозяйка дома.

Но она напрасно переживала: «мальчики» 36 и 42 лет от роду наслаждались перед едой хорошей порцией бренди. Мама брезгливо поджала губы, но всего на мгновение (как-никак маркиза была второй ее ближайшей подругой).

Когда со всеми представлениями и расшаркиваниями было покончено, мы наконец-то приступили к еде: первым блюдом был суп по-рейнски (куриный бульон с добавлением белого мяса, сливок и вареных желтков). Далее шли горячие блюда: мерланг, запеченный под хлебными крошками, вареная треска под устричным соусом, телячья грудинка, курица с карри и рисом — м-м-м, пальчики оближешь! Корсет мешал насладиться едой по-настоящему; я видела отражение невыразимой печали в глазах Анастасии, когда слуги уносили тарелки с почти нетронутыми блюдами. Эх, заевшиеся кузены маркизы Аргайл, знали бы вы, каково это — есть пригоревшую курицу с непонятным рагу на гарнир.

Вторая перемена блюд тоже радовала глаз и желудок: индейка, фаршированная каштанами под каштановым же соусом, вареная баранья ножка с соусом из каперсов и нежнейшее пюре из репы. На десерт была ванильная шарлотка, «кабинетный пудинг» (приготовленный на пару пудинг из хлеба с сухофруктами), апельсиновое желе, бланманже и мороженое.

И все было бы прекрасно, если бы не кузены, а именно старший Аргайл — виконт Майлз Кроунберри, который, как всем было известно (поскольку виконт говорил об этом при каждой встрече минимум три раза), был членом Дворянского собрания. И вот сегодня он опять начал петь дифирамбы главе собрания — герцогу Ратленду.

— Это великий человек! — с жаром выпалил виконт, как только нам подали суп, я еще к ложке не успела прикоснуться. — Если бы не он, в королевстве царила бы полная анархия!

— НУ ЖЕ, КУЗЕН, — маркиза неловко попыталась урезонить своего родственника. — А КАК ЖЕ КОРОЛЬ И НАСЛЕДНИК? ПО-МОЕМУ, ПРИНЦ ЭДУАРД ВЕСЬМА…

— Этот пустоголовый красавчик — настоящая беда Ольденбургов, да-да, его светлость так и сказал на последнем собрании… ну, не совсем на самом собрании, скорее после него… — до виконта дошло, что он сболтнул лишнего, поэтому он сразу перешел к сплетням о принце, что, дескать, король хочет обойти своего собственного сына и передать трон племяннику — Джеймсу Гамильтону, герцогу Абернкорну.

— Этот Гамильтон — толковый парень, — поддержал кузена Мишель. — Так ловко провел переговоры с Ганноверцами, комар носа не подточит — договор заключили на крайне выгодных для нашего королевства условиях.

— Вот-вот, а править должны лучшие, поэтому…

— ПОЭТОМУ НАСЛЕДНИКОМ ОСТАЕТСЯ ПРИНЦ ЭДУАРД, — резко сказала маркиза, очевидно опасаясь репутации изменщицы в великосветских кругах. — И ДОВОЛЬНО ОБ ЭТОМ, ЕСЛИ ВАМ УГОДНО ПОГОВОРИТЬ О СОБРАНИИ, ПЕРЕЙДИТЕ В КАБИНЕТ. А ЕЩЕ ЛУЧШЕ ПООБЕЩАЙТЕ, ЧТО ДОБУДЕТЕ ГРАФИНЕ ПРИГЛАШЕНИЯ НА ЕЖЕГОДНЫЙ БАЛ В ПОМЕСТЬЕ ГЕРЦОГА РАТЛЕНДА, РАЗ ВЫ ТАК ДРУЖНЫ.

— Я постараюсь, тетушка, хотя обещать не могу.

— Довольно грубо обойти в вашем стремлении мою семью, дорогой виконт, — грозно сверкнув очами, матушка заставила виконта побледнеть. — Или вы полагаете, что я и мои дочери недостаточно высокого положения для приема герцогини?

— Нет-нет, что вы, госпожа графиня, я… просто…

— КОНЕЧНО НЕТ, ДОРОГАЯ. ВИКОНТ ДОСТАНЕТ ДЛЯ ВАС ЭТИ ПРИГЛАШЕНИЯ ИЛИ Я ЗАПРЕЩУ ВСЕ РАЗГОВОРЫ О СОБРАНИИ В ЭТОМ ДОМЕ.

— ВОТ И СЛАВНО, — подытожила маркиза. — НЕ ТЕРПИТСЯ ПОКАЗАТЬ ВАМ ИХ РОСКОШНОЕ ПОМЕСТЬЕ. ДОЧЬ ГЕРЦОГА НЕДАВНО ВЕРНУЛАСЬ ИЗ-ЗА ГРАНИЦЫ. МАТЬ ОТСЫЛАЛА ЕЕ К СВОЕЙ СЕСТРЕ, ДЕСКАТЬ, МАНЕРЫ ЗДЕШНИХ ДАМ НЕДОСТАТОЧНО УТОНЧЕННЫ ИЛИ ЧТО-ТО ВРОДЕ ТОГО. КАК БЫ ТО НИ БЫЛО, ГОВОРЯТ, ЧТО ЮНАЯ ГЕРЦОГИНЯ — НАСТОЯЩИЙ АНГЕЛ: УМНА, КРАСИВА, ИЗЯЩНАЯ, В ОБЩЕМ ОБРАЗЕЦ ДЛЯ ВСЕХ БАРЫШЕНЬ.

Мы с Анастасией и дочерьми маркизы мрачно переглянулись — только этого «ангела» нам не хватало до полного счастья.

Ужин затянулся, хоть это и противоречило правилам хорошего тона; однако возможность наконец-то появиться на балу у герцогини захватила умы матушки и леди Аргайл: они строили планы, обсуждали фасон подходящих нарядов, а заодно (в тысячный раз!) обсудили приличных холостяков (т. е. подходящих для дочерей графини и маркизы). Анастасия и Аннабель с Элизабет перемывали косточки злосчастной леди Ратленд (по слухам, за ее прекрасной внешностью скрывалась крайне неприятная личность).

Домой мы вернулись около полуночи и сразу разошлись по спальням. В какой-то мере мне повезло, что все так утомились, — иначе Анастасия явно заглянула бы ко мне перед сном и увидела большой конверт с королевской печатью. Он лежал прямо на столике возле кровати. Такой… официальный. Печать была цела; наверное, его доставили, когда мы были на ужине.

Дрожащими пальцами я вскрыла конверт:

«Досточтимая леди Де Тремейн!

Я прошу вас удостоить меня визитом не далее как завтра пополудни по данному адресу: Аскот, 19, Королевский тракт.

С уважением, Его Высочество Эдуард Ольденбургский».

И все.

Более ни строчки.

Что за Королевский тракт, 19? Где это? Я не слышала раньше об этом месте. И как прикажете туда добраться?

Полночи я провела, ворочаясь в постели, пытаясь придумать повод для столь долгого отсутствия: дорога до загадочного адреса, разговор с принцем (сколько бы он ни занял… но вряд ли долго, да?), возвращение домой. На это уйдет полдня! Что мне сказать матушке? Стоит ли рассказать правду сестре? А вдруг она разболтает девицам Аргайл? И мне ведь надо снова нанять экипаж. Ох, столько всего надо продумать. И зачем принцу понадобилась еще одна встреча со мной? Ясно же, что я не могу ему помочь.

Задремав лишь под утро, я встала с ощущением разбитости, но, по крайней мере, мне удалось придумать повод уйти из дома.

За завтраком (горелые тосты и, ммм… гусиный паштет?) я как бы невзначай обронила, что сегодня хочу съездить к учителю танцев, которого вчера посоветовала Элизабет.

— Он недавно приехал из Франции, говорят, что все леди, которых он обучал, — само воплощение грации. Я думаю, мне не повредят его уроки. Ты не против, мама?

— Разумеется, нет. Давно пора было взять несколько дополнительных уроков, хотя, видит небо, мы с вашим отцом столько вложили в ваше образование, что и подумать страшно. Может, этот чудесный мастер бальных танцев сможет то, чего не удалось вашим прежним учителям. Грации в вас столько же, сколько в прыгающих коровах.

— Я тоже могу посетить его? — Анастасия, похоже, тоже загорелась идеей дополнительных уроков, и я в ужасе представляла, что теперь придется посвятить ее в тайну (а значит, сестер Аргайл и половину светского общества). Однако спасение пришло, как это неожиданно, со стороны матушки, которая в своей категоричной манере заявила, что сначала схожу я, а потом она уже решит, стоит ли тратить деньги сразу на двух бездарных учениц («И, возможно, месье сам не сможет вынести ваш двойной удар mouvement dégoûtant» [фр. отвратительных движений]).

Я не стала задерживаться за столом: в конце концов, мне еще предстояло найти экипаж для поездки во дворец. Наряжаться тоже особо не нарядилась (к тому же слишком пышный наряд мог вызвать подозрения в моей легенде про учителя танцев). Простое темно-синее платье и накидка в тон.

Когда я выскользнула из дома, матушка еще пила чай, а Анастасия удалилась в музыкальный зал — порепетировать (заодно отомстить маме за то, что не отпустила ее со мной). К счастью, окна столовой выходили не на улицу, так что мама не могла увидеть картину, представшую передо мной, как только я вышла за порог.

Карета. Наверное, это была карета, только слишком уж большая. И с королевским гербом. Прохожие останавливались, чтобы разглядеть этого деревянного монстра. О боги, кто-нибудь явно расскажет об этом матушке!

Я почему-то не сомневалась, что карета ждет меня. Но это же… безумие! На мгновение я представила, что мама узнает о моем э-э общении с принцем и тут же начнет давить на меня с идеей, что из этого следует извлечь пользу. По спине пробежали мурашки: уж мама бы нашла, как извлечь пользу из этой ситуации, можно не сомневаться.

Не без опаски я подошла к карете и даже не заметила, откуда возник грум, отворивший передо мной дверцу. Все это напоминало сюжет приключенческого романа: поездка неизвестно куда ради встречи с прекрасным принцем. Вспомнив свой сон, я зарделась — хорошо, что никто не видел меня в тот момент. Надо думать не о глупостях, а о предстоящей встрече с принцем. Может, ему удалось что-то выяснить? Или магистр Вилард хочет вновь попытаться создать портрет? И как долго продлится эта поездка? Мама сказала, что захочет посмотреть на результат уроков, — а вдруг уже завтра?

Стараясь успокоиться, я обдумывала фасон платья для бала герцога Ратленда — мама сказала, что мы сходим к модистке на днях. Может, попробовать что-нибудь поярче? Незамужние девушки должны придерживаться пастельных тонов в одежде, но мы с Анастасией фактически «старые девы», так что можно рискнуть. Думаю, мне бы подошел алый. Так, в размышлениях, является ли шляпка со страусиными перьями перебором, я сама не заметила, как мы доехали до загадочного адреса из записки принца.

Это было старое имение с большим садом. Похоже, хозяева были в отъезде за границей либо вовсе отсутствовали — дорожки уже начали зарастать травой. Кругом не было ни души, отчего я почувствовала себя крайне неуютно. Приключенческий роман стал больше походить на историю про призраков. Наконец карета остановилась, и, когда возница, он же грум, открыл дверь, передо мной возник, наверное, самый необычный дом из всех, что я видела. Первое, что бросалось в глаза, — огромная ротонда; она составляла центральную часть дома и была не меньше ста футов высотой, с куполообразной крышей. Первый и второй этажи, а также третий этаж и парапет с балюстрадой были разделены фризами барельефов. Фасад из кирпича, покрытого

— Его высочество ожидает вас внутри, миледи, — грум указал на дверь центрального входа. Да что же это за место? А вдруг наследник использует его… э-э, для личных встреч? Не стоит об этом думать, только этого мне не хватало — краснеть перед принцем.

Дверь открылась легко и бесшумно, хотя я ожидала леденящего душу скрипа. Внутри было довольно темно и пыльно, мебель и зеркала затянуты тканью; нет, в этом доме давно никто не собирался. Как ни странно, это меня успокоило. Заметив свет из-под двери ближайшей комнаты, я прошла к ней, но не успела притронуться к ручке, как дверь распахнулась. Это был принц, я поспешно сделала реверанс:

— Ваше Высочество, я прибыла, как вы и просили.

— Прошу простить мою дерзость, леди Тремейн, я понимаю, что ставлю вас в неловкое положение всем этим, — принц жестом пригласил меня пройти в освещенную комнату. Это оказался музыкальный зал, половину помещения занимал рояль. Надо же, какой огромный! Любопытно было бы сыграть на нем, хотя он наверняка расстроен.

— Прошу вас, присаживайтесь, не бойтесь — этот диван почистили от пыли, — Я должен был вновь встретиться с вами. В нашу последнюю встречу я был так ошеломлен неудачей магистра Виларда, что смысл его слов ускользнул от меня. Я имею в виду то, что он сказал в конце сеанса: что только вы сможете помочь мне найти ее.

— Таинственную красавицу? Но я рассказала все, что смогла вспомнить. Мне очень жаль, но боюсь, что вынуждена разбить ваши надежды, если они заключались только в моей помощи, Ваше Высочество, — сердце стучало где-то в районе горла, тело застыло, но мозг лихорадочно работал: «Неудача у колдуна не остановила поисков принца, и он почему-то до сих пор уверен, что я как-то могу помочь? А вдруг после моих слов принц рассвирепеет? Что я скажу матушке и сестре — из-за меня на нас ополчилась королевская особа?!»

— Я понимаю ваше недоумение, леди Дризелла. Я могу вас так называть?

— Лучше просто Элла, Ваше Высочество, — я что, фамильярничаю с принцем? С ПРИНЦЕМ! Матушку хватил бы удар, узнай она об этом.

— Леди Элла, Виллард объяснил мне после нашей встречи, что ваше столкновение с моей возлюбленной не случайно — вы стали частью нашей истории, моей истории. И только через ваше содействие я смогу найти будущую королеву.

«О боги!»

— Это не просто прихоть, я настроен совершенно серьёзно. Вы — та ниточка, что связывает меня с моей судьбой. Прошу вас, войдите в мое положение! Вы… вы помолвлены?

Я отрицательно покачала головой; было крайне неуютно слушать подобное от принца.

— Но вам наверняка кто-то оказывает знаки внимания, представительный молодой человек?

— Существует один джентльмен, который очень любезен, и, возможно, мы с ним… — я не стала заканчивать предложение; на миг меня опять захватили мысли о свадьбе с Грегори. Принц почувствовал мое замешательство и продолжил разговор, оставив недосказанное мной без внимания.

— Я не пытаюсь на вас давить, леди Элла, но от вас зависит моя судьба, потому что я верю в мастерство Виларда, и если он сказал, что только вы можете помочь найти мою будущую супругу, то это правда. Прошу вас, попытайтесь придумать что-нибудь; в конце концов, мы ее найдем.

«Придумайте что-нибудь!» — легко сказать! Я пришла рассказать о встрече с незнакомкой, а мне навязывают целое расследование. «Дело о пропавшей невесте». И надо было принцу влюбиться именно в зачарованную красавицу?

Принц с мольбой смотрел на меня; мысли бешено крутились в голове, но большинство из них представляли собой нелитературные эпитеты в адрес колдуна.

— Ну хоть что-то!

— Эм-м… а давайте дадим примерить туфельку всем знатным дамам королевства, — «Боже, что я несу?!».

— Что? Но ведь… — недоумение принца быстро сменилось ликованием. — Ну конечно же, именная магия! Лишь истинная хозяйка туфельки сможет надеть ее, как же я сам не додумался — это же очевидно!

— Да, но, Ваше Высочество, вы ведь понимаете, что это займет не одну неделю…

— Мне все равно лишь бы найти ее. Спасибо, леди Тремейн. Леди Элла. Спасибо!

Не успела я опомниться (и придумать, как отговорить принца от его, э-э, точнее, от моей безумной идеи), как Его Высочество позвал грума и велел ему отвезти меня домой.

— Я так рад, что вы пришли на тот бал, леди Элла, благодарю за вашу помощь и знайте, что, как только мы разыщем незнакомку с бала, я отплачу вам за все волнения. Я пришлю вам записку, если мне вновь понадобится ваше участие… что-то не так? — принц, должно быть, заметил, как мне стало дурно при его словах о новой записке — вторую мама наверняка заметит!

— Ваше Высочество, я с радостью готова помочь вам всем, чем смогу, но, видите ли… я бы хотела сохранить инкогнито: не хочу, чтобы родные, в особенности моя мать, знали о моем участии в поиске. Боюсь, что графиня Тремейн будет против подобного… поведения. Может… ваши записки… — тут мне в голову пришла идея, как использовать мой предлог. — А что, если вы будете писать от имени учителя танцев? В этом году к нам должен был приехать месье Жак ле Фаз — знаменитый балетмейстер, но не смог. Мама давно говорила мне о необходимости упражняться дополнительно. Когда вам понадобится со мной встретиться — пишите, словно вы ученик мастера, скажем, господин…

— Луи Бошан, — подсказал принц. — Так звали моего учителя. А что, мне кажется, это гениально! — и я тут же покраснела по самую шею. — Значит, решено: в следующий раз я пришлю к вам записку от имени мастера Луи, — принц помог мне сесть в карету. — До свидания, леди Тремейн.

— Ваше Высочество, — карета мягко тронулась с места, и взволнованный принц скрылся из виду.

— Мне доставить вас к черному входу, миледи? — очевидно, грум старался выполнить мою просьбу об «инкогнито», что навело меня на мысль. Встреча заняла меньше времени, чем я предполагала, и, если я вернусь сейчас, матушка с ума меня сведет своей иронией по поводу «сбежавшего учителя танцев».

— Нет, высадите меня на торговой площади, пожалуйста, — заодно куплю какую-нибудь безделушку, раз деньги на экипаж не понадобились.

Мы доехали всего минут за десять — завидя герб, прочие участники движения сразу жались к обочине. Я молилась про себя, чтобы никто из знакомых не увидел, как я выхожу

Глава 5

Я ожидала, что уже на следующий день глашатаи на рынке объявят о безумном решении наследника престола: примерить туфельку всем знатным девицам королевства. До сих пор не понимаю, как принцу могла понравиться эта идея? Наверное, он в совершеннейшем отчаянии, раз собирается провернуть такое. Хотя… может, он передумал? Я надеялась, что, поговорив с королем, принц одумался, поэтому в королевстве спокойно и никаких новостей из дворца.

Спустя три дня я уже убедила себя, что ничего не случится и вся история с поисками невесты принца для меня в прошлом, и тут грянул гром. В наш дом он пришел в облике графини Торрингтон, явившейся на чай настолько рано, насколько позволяли приличия. Оказалось, ее служанка была на рынке, когда глашатаи объявили о новом способе найти таинственную красавицу с бала. Услышав новости, графиня поспешила к нам.

— Вы представляете?! Примерить туфельку всем девушкам королевства — это неслыханно! И как принц додумался до такого? Дорогая, тебе нехорошо? Ты так покраснела.

Я действительно покраснела; знали бы дамы, кто виноват в этом безумии.

— Просто… получается, что принц приедет к нам? — я решила разыграть стыдливость.

— Да какое там, скорее кто-то из его слуг, сам принц не станет подобным заниматься. Я надеюсь, — добавила графиня.

— Ты права, кто знает, что еще придет в голову этому мальчишке. Я начинаю понимать, почему во дворце болтают о его кузене как о лучшем наследнике престола.

— Боже, Элеонор, ты ведь это не всерьез? Принц Эдуард столь очарователен. Бедный мальчик просто влюблен. Ах, эта юность, сколько соблазнов и сколько легкомыслия!

— Принцу следовало быть более хладнокровным. Как он будет править, если его душевное равновесие может пошатнуть любое милое личико?

— Но она ведь не «любая», эта незнакомка может оказаться…

— Обманщицей? Дочерью враждебного короля? Ведьмой? Я не знаю, кто та девушка, но я в курсе, кем она не является — подходящей партией для принца.

Графиня не стала задерживаться, желая зайти еще в несколько домов, дабы поделиться своей умопомрачительной новостью. Мы тоже не стали засиживаться дома — мама потащила нас к модистке.

— Разумеется, вся эта идея — полный бред, но это не значит, что вы должны предстать перед королевскими слугами не одетыми, как подобает дочерям графини! Вам нужны новые платья. Надо спешить: после утренних новостей не удивлюсь, если в лавке нас ждет столпотворение.

Мама, как всегда, оказалась права — в мастерской мадам Лебур было не протолкнуться. К счастью, мы были записаны на примерку, так что, протиснувшись мимо девушек, чуть ли не дерущихся за шляпку, мы оказались в более свободном пространстве примерочной.

— Прошу прощения за этот désordre (фр. беспорядок). Весь город словно сошел с ума. Еще бы, такой barouf (фр. скандал)! И всем нужны новые наряды!

— Что ж, для вас и ваших коллег это хорошие новости, не так ли?

— Oui, Madame. Грех жаловаться. Прошу, присаживайтесь, ваша светлость. Несмотря на обстоятельства, я успела закончить новые платья для ваших belles filles (фр. прелестных дочек).

Помощницы модистки очень быстро освободили нас от платьев, дабы так же быстро надеть новые. И новинки… сильно отличались от привычных нарядов. Мама словно услышала мои недавние мысли о более ярком наряде, поскольку примерочное платье было бордовым, а у Анастасии — темно-синим. Я не могла понять, какое безумие овладело матушкой, когда она заказала столь неподобающие по цвету наряды.

— Мама, а ты уверена насчет этого цвета? — Анастасия тоже была потрясена. — Он столь насыщенный, это же… неподходящий цвет для незамужних девушек.

— Не волнуйтесь так, девочки, я обсудила этот вопрос с маркизой, и мы пришли к соглашению, что в вашем возрасте уже можно использовать цвета поярче: вы давно не дебютантки. А эти цвета прекрасно сочетаются с вашими волосами и помогут выделиться на фоне скучных блеклых нарядов юных дев.

«Или общество засмеет нас».

Мадам Лебур помогла закрепить корсаж моего скандального наряда:

— Чудесное платье, ваша светлость, и так идет вашей дочери!

«Так-то оно так, но эта юбка шириной со слона», — с тоской подумала я.

Юбка действительно была очень широкой; я не знала, смогу ли нормально протиснуться в дверной проем, я уже молчу о поездке в карете.

— И каковы пропорции? — матушка, похоже, тоже была в сомнении.

— Золотой стандарт: подол в пять раз шире верха юбки, 15 больших воланов, украшенных кружевом, рукав «пагода», присобранный у плеча и сильно расширенный книзу, всего 35 метров ткани на платье. И вы только посмотрите, какой чудесный бордовый цвет, ваша дочь выглядит в нем по-королевски!

— Хорошо, — мама приняла решение. — Мы его берем, и платье Анастасии тоже. Послезавтра мы идем на прием графини Торрингтон, вы предстанете на нем в этих платьях.

— Но мы же готовили их для…

— Я так решила, Дризелла. Бал у герцога не скоро, вам успеют сшить новые наряды, не переживай.

Что ж, раз мама настроена так серьезно, пожалуй, лучше вызвать скандал на приеме у подруги мамы, нежели у герцога.

Прием у графини Торрингтон был ближайшим крупным событием, а значит, светское общество сможет обсудить в более широком кругу то, что все обсуждали в эти несколько дней, — примерку туфельки. Люди принца уже посетили несколько поместий, и везде их ждало разочарование: туфелька никому не подошла. Леди Элизабет Дефортшир, дочь баронета, одной из первых примерила туфельку по указу принца, и она клялась, что жуткая обувь буквально уменьшилась в ее руках, хотя размер на первый взгляд совпадал с ее.

— Я приложила туфельку к моей бальной, и они были идентичны по размеру, клянусь всеми святыми. Эта обувь заколдована! — негодовала леди Элизабет, не представляя, насколько она права.

Каждая неудачная примерка подогревала общественный ажиотаж; дамы успевали посетить по пять-семь домов во время дневных приемов, чтобы обсудить происходящее. Мы с мамой и сестрой не были исключением, и каждый раз, когда очередная леди говорила о «безумии принца», мне хотелось провалиться сквозь пол. Это моя вина! У принца и так была не самая лучшая репутация среди представителей дворянского собрания, но хотя бы дамы всегда поддерживали его, а теперь он стал всеобщей парией, и все из-за меня! Ну кто тянул меня за язык?

У многократных дневных приемов был существенный недостаток: мы часто не успевали нормально пообедать, к чаю подавали сладкие булочки, но не более, а

Вечер четверга был с недавних пор «разгрузочным», поскольку семейный доктор посоветовал матушке устраивать голодные вечера хотя бы раз в неделю. Данная рекомендация относилась только к графине, но она решила, что: а) мы должны ее поддержать; б) у нас растут животы. Зря Анастасия припомнила матушке ее слова, что мы «слишком тощие, чтобы привлечь мужчину», поскольку графиня тут же объявила нас тощими полуслепыми дурочками, не замечающими свои огромные животы, что было, по ее словам, «самой ужасной разновидностью фигуры». После такого есть расхотелось, но сегодня на приеме нормальной еды будет не достать, а распугивать гостей графини Торрингтон урчанием живота не хотелось. Что поделать! Стоило мне лишь чуть-чуть проголодаться — и желудок предательски начинал свою песнь. Наверное, это из-за того, что я ни разу в жизни по-настоящему не голодала. Так или иначе, я уже подходила к дверям кухни, когда услышала голос экономки:

— Для чистки шелковых вещей лучше использовать теплую воду, но не надо замачивать или, еще хуже, грубо тереть ткань. Надо осторожненько протереть смоченной в теплой воде тряпочкой. Ну а жирные пятна можно убрать с помощью лимонного сока. Знаю, некоторые используют раствор аммиака, но это слишком рискованно — тонкий шелк так легко испортить!

«Похоже, теперь Золушка будет пользоваться только аммиаком!» — пронеслось у меня в голове. Во время тирады миссис Бэгшоу о чистке шелка я вспомнила, что мама приказала ей обучить Золушку азам стирки; очевидно, я попала на «урок».

Эх, а так хотелось перекусить! Но я постеснялась прерывать лекцию экономки. Пришлось развернуться и уйти ни с чем, а вслед из-за двери донеслось:

— Серебряное кружево чистим раствором спирта…

Мое появление на балу в бордовом платье с гигантской юбкой не вызвало реакции, которой мы с сестрой опасались. Возможно, за это стоило поблагодарить истерию с туфелькой и всю эту ситуацию с невестой принца. Наши платья не стали причиной пересудов, но я своей юбкой успела пару раз налететь на гостей. Избежать столкновения, когда на тебе такое сооружение, было совершенно невозможно. К счастью, я была не единственной подобной модницей, так что нам с леди Карлайл и леди Сибилл Винчестер надо было договариваться о расписании движения через коридор до дамской комнаты, дабы не перегородить его своими нарядами. Хорошо хоть, что бальная зала была достаточно вместительной; до королевского бала я бы даже назвала ее большой, но теперь… да, вместительная — самое то слово.

Несмотря на неудобства, настроение было приподнятым: Анастасия сказала, что ей передала Аннабель, а той — леди Джейн, которая услышала от своей горничной, являвшейся сестрой мужа служанки Пенроузов, что Грегори будет на этом приеме. Не далее как вчера к нам домой доставили чудесный букет от мистера Пенроуза — настоящий монстр среди букетов: охапка белых лилий вперемежку с розовыми розами. При нем была записка: «Скромные цветы для самого нежного цветка королевства». Так мило! Анастасия сразу стала подшучивать надо мной, называя «будущей миссис Грегори Пенроуз». Матушка высказалась по поводу отсутствия вкуса и манер у «этих джентри», но не приказала Золушке выкинуть букет, лишь перенести его в музыкальный класс — подальше от ее комнаты:

— А то я не смогу уснуть из-за этого аромата. Кому взбредет в голову подарить леди лилии?!

Золушка аккуратно отнесла вазу с цветами, а я успела забрать записку, пока мама не увидела ее содержание. «Самый нежный цветок королевства». Глупо, я знаю, но полночи не могла уснуть, представляя, как Грегори делает мне предложение, а я говорю ему «да». Я решила, что сделаю это, даже если мама будет против. В крайнем случае мы сбежим и обвенчаемся тайно; какое-то время можно будет пожить в доме его родителей, а там настанет пора, и я смогу распоряжаться папиным наследством. И вдруг… вдруг мы с принцем все же найдем сбежавшую красавицу? Получив награду, я не убегу за тридевять земель, как планировала. Я и Грегори сможем сыграть пышную свадьбу, арендовать дом или комнаты в городе. Как уснуть, когда в голове столько мыслей? Столько надежд.

И вот сегодня мы впервые увидимся после той записки (фактического признания любви, на мой взгляд). Я пыталась разглядеть Грегори в бурлящем море лиц гостей графини, но нигде не могла найти, пока не услышала голос за спиной:

— Леди Тремейн. Я знал, что увижу вас сегодня.

Это был он! На нем был новый бархатный сюртук темно-фиолетового цвета, и он выглядел в нем так представительно. Поздоровавшись, мы неловко замолчали; я пыталась найти слова, чтобы не просто поблагодарить за букет, а дать понять, что я не против его ухаживаний. Сердце громко стучало, вес платья стал ощущаться сильнее — вот бы выйти подышать наружу. Словно услышав мои мысли, мистер Пенроуз предложил выйти прогуляться по дорожкам сада графини:

— Ее светлость очень гордится своим розарием, и не напрасно: там сотни роз всевозможных оттенков.

Он любезно предложил мне руку, и вскоре шум толпы утих — мы оставили гостей позади. Парочки, гуляющие по парку, как мы с Грегори, переговаривались куда тише.

Розарий, как и говорил мистер Пенроуз, поражал своим разнообразием. Сколько видов, сколько сортов! Айшире, дамасские, бурбонские и, разумеется, чайные. От белоснежных бутонов до темно-бордовых. Двухцветные, нежные и бархатистые. Настоящий пир для глаз.

— Ходят слухи, что графиня приказала купить за границей кусты настоящих черных роз, — сказала я, чтоб хоть как-то начать разговор. Нужные слова все никак не шли.

— Леди Тремейн, мне… я… я хочу спросить вас кое о чем, точнее — попросить… — Грегори с мольбой смотрел на меня. Я же не могла поверить своим ушам. Все происходило так быстро!

— Мы можем присесть там, у фонтана, вряд ли кто-то услышит наш разговор, — предложила я, удивляясь, как спокойно звучит мой голос, хотя внутри все клокотало от волнения.

— Да, благодарю вас, прекрасная идея, — он так мило краснел! Немного суетливо оглядевшись и убедившись, что все парочки достаточно далеко, мистер Пенроуз зашептал:

— Дорогая леди Тремейн, я уже давно хотел с вами поговорить… рассказать вам, открыть правду сердца, так

«Сына мы назовем Джеком или Уильямом; после маминых изощрений по поводу наших имен я твердо решила, что моих детей будут звать максимально просто».

— … ведь вы настоящая леди, и такому, как я, неприлично обременять вас своими тайными помыслами. То есть я не хочу сказать, что у меня были грязные мысли…

«А дочку можно назвать Викторией. По-моему, Вики звучит очень мило, хотя, возможно, Грегори захочет назвать ее в честь своей бабушки».

— …вся моя борьба была тщетной! Ничего не выходит. Я не в силах справиться со своими чувствами. Знайте же, что я бесконечно очарован и что я люблю… вашу сводную сестру!

— Я согла… что? Мою кого?!

Мистер Пенроуз покраснел еще больше, став похожим на переспелый томат.

— Вашу сводную сестру, по крайней мере, мне так сказали. Я поначалу думал, что Золушка работает у вас служанкой, но потом узнал, что… в общем… это ее дом, и, э-э, ваша матушка была замужем за ее отцом. Я понимаю, что у вас непростая семейная ситуация, и мне жаль, что пришлось потревожить вас моей просьбой, но Золушка так боится вашей матушки, что даже не отвечает на мои письма. А я много писал и заказывал цветы несколько раз, хотя она просила меня этого не делать, но я не могу совладать с собой. Я люблю ее! И хочу сделать своей женой. Пожалуйста, помогите мне, вы же можете… поговорить с ней, убедить ее в серьезности моих намерений. Скажите, что меня не волнует ее финансовое состояние и…

— Извините, мистер Пенроуз, мне вдруг стало нехорошо, я… должна идти.

У меня кружилась голова.

«Как я могла? Как он мог? Что теперь?»

Грегори что-то пробормотал, я не расслышала — в ушах стоял гул.

— Да, я поговорю с Золушкой, — пробормотала я наугад: скорей всего, он просил об этом. Ведь я была нужна ему лишь в качестве посредницы. Вспоминая все приемы, когда мы разговаривали, сколько раз — и все эти беседы… Да, в них не было ничего романтического, так почему же я решила, что интересна ему? В лучшем случае мистер Пенроуз считает меня своим другом и доверился как другу. А если нет? Если все беседы были прелюдией к этой просьбе? Как долго они знакомы с Золушкой? Где они встретились? Вопросы проносились в голове со скоростью метеоров. Я вышла из сада и брела по коридору в поисках матери.

«Надо сказать, что мне нездоровится, надо поскорее уехать отсюда!»

В такой толпе было сложно найти хоть кого-то. К счастью, маман решила использовать черные перья, а не популярные белые для своей прически, так что я шла на черное боа, как на свет маяка.

«Как же здесь тесно!»

— Мама, я… — я так торопилась оказаться возле матери, что не заметила маленький кофейный столик. К несчастью, это был не нормальный стол из красного дерева или беленого дуба, а нечто ажурное из стекла с хрустальными ножками. Гигантская юбка сработала не хуже тарана, отшвырнув это хрупкое недоразумение в сторону, где об него споткнулся виконт Бекинсейл, который, в свою очередь, уронил леди Кингсли, а та… В общем, принцип домино сработал на все сто. Самым жутким моментом стал небольшой пожар из-за того, что мистер Спаркс, падая, случайно толкнул леди Карлайль, и та своей огромной юбкой угодила в камин. Загоревшееся платье — довольно редкая вещь на приеме! После всех криков, обмороков и толкучки зал быстро опустел: дворецкий графини совместно с лакеями весьма квалифицированно провели эвакуацию гостей в сад. Я успела укрыться за колонной, мне не хотелось застать момент, когда гости поймут, кто виноват в произошедшем кошмаре. И не дай бог сейчас столкнуться с матушкой! Поэтому вместо сада я выбралась на улицу, не замечая холода.

К счастью, наш возница не переставил карету далеко — я приказала доставить меня домой. Дам ему пару монет сверху, и он вернется за матушкой с Анастасией. До меня не сразу дошло, что сейчас, по идее, будет самое подходящее время поговорить с Золушкой о мистере Грегори. Мы будем в доме одни. И я уже почти решилась. Чего уж там. Это самый ужасный день в моей жизни, так почему не исполнить просьбу мистера Пенроуза? К тому же вполне возможно, что мама убьет меня, как только вернется домой, или отправит в какой-нибудь удаленный монастырь. Да, я поговорю.

Рассчитавшись с кучером (и наказав ему вернуться за моими), я вошла в дом, знатно удивив нашего дворецкого.

— Как? Вы приехали одна? Миледи, где же ее светлость?

— Мне стало нехорошо, а мама и Анастасия еще на приеме, они прибудут позже. Распорядись, пожалуйста, чтобы мне принесли травяной чай в комнату.

— Да, миледи.

«Так, соберись. Сейчас Золушка принесет чай, и ты с ней поговоришь, попросишь присесть и… скажешь, что мужчина, которого ты видела своим мужем, видит в роли жены не тебя…»

Глаза предательски защипало.

— Миледи, ваш чай, — в комнату вошла миссис Бэгшоу. Черт, забыла о ней. Надо было спуститься к Золушке в кухню, но, когда экономка помогла мне снять платье, она предложила наполнить ванну (после всех злоключений от меня несло гарью). А после ванны, с кружкой чая в руке, я сидела в кресле, не в силах двинуться, вплоть до возвращения мамы. Уютно сидеть так, перед камином, смотря, как в огне исчезают слова: «...самому нежному цветку».

Глава 6

Следующие несколько дней прошли как в тумане: я вставала, завтракала, занималась музыкой или рисованием, гуляла с сестрой, даже что-то отвечала, если спрашивали, но при этом все казалось нереальным, словно я смотрела на свою жизнь со стороны.

В ночь после катастрофического вечера я прорыдала до самого утра; мне еще повезло, что матушка довольно терпимо отнеслась к моему возвращению домой без них. А то, что в суматохе при тушении пожара все забыли, кто стал причиной (или вовсе не заметили), было настоящим чудом. Однако меня больше не пугала угроза стать великосветской парией — я вообще не хотела выходить в свет. По большей части потому, что не желала встретить Грегори. Я не знала, смогу ли заговорить с ним после всего этого. Неужели он не понимал, как я воспринимаю его общество? Может, и не заметил. Как говорится, все влюбленные слепы. Но даже если мистер Пенроуз не видел этого, другие наверняка обратили внимание, ведь даже сестры Аргайл постоянно подшучивали надо мной из-за «сватовства» Грегори. Что ж, не так уж это и страшно — большинство подумает, что

Тем не менее эти дни «вне жизни» помогли мне осознать произошедшее. И когда мама уехала из дома к врачу, я нашла в себе силы исполнить просьбу мистера Пенроуза и поговорить с Золушкой о его чувствах. В конце концов, пусть ситуация вышла некрасивой, может, для Золушки это станет счастливым поворотом судьбы? Брак с богатым торговцем — хорошая партия для нее.

Я нашла Золушку на кухне, где она чистила картошку или делала вид, что чистит; во всяком случае, сейчас из-под ее пальцев клубни выходили более гладкими, нежели те ребристые комочки, что лежали рядом.

«Мыши научились орудовать ножом — звучит опасно, но это ведь лучше, чем если бы они просто сгрызали картофельные очистки?».

Дав мысленный зарок не прикасаться к пюре в этом доме, я окликнула Золушку:

— Добрый день! Мы можем поговорить?

— Я бы с радостью, Дриззи, но мне нужно готовить обед — ты же знаешь.

— Да-да, но это ненадолго.

Золушка со вздохом отложила нож в сторону:

— Хорошо. Я слушаю.

— Спасибо, дело в том, что… — я не знала, как начать этот неловкий разговор. Хотя я мысленно и репетировала его, но перед взглядом небесно-голубых глаз Золушки мои аргументы показались вдруг притянутыми за уши: неужели она не сможет найти кого-то получше Грегори?

— Дриззи?

— Да, в общем… ты знакома с мистером Пенроузом? То есть вы разговаривали? Я хотела сказать, что этот джентльмен оказывал тебе знаки внимания — ну, тот букет лилий, к примеру. Сейчас я знаю, что его прислали тебе, и… На днях у меня состоялся разговор с мистером Пенроузом, и он заверил меня в искренности своих чувств. Он просит тебя стать его женой — вернее, он сделает тебе предложение, если ты согласишься встретиться с ним. Он обеспечит тебе положение в обществе и безбедную жизнь, ты ведь не заслужила всего этого: этой бесконечной работы по дому, я имею в виду. Он просил меня поговорить с тобой, — неуклюже закончила я. Пронзительный взгляд девушки немного смущал меня — мне даже пришло в голову, что он похож на взгляд мамы. Надо же, не думала, что они могут быть чем-то похожи. Золушка не выглядела взволнованной и тем более счастливой, да что там — она даже удивленной не выглядела.

— Это все?

— Что?

— Все, что ты хотела сказать?

— Да, ты, наверное… хочешь обдумать это предложение, так что я не буду тебе…

— Да нет, тут не о чем думать. Я не покину дом моих родителей, так что мистеру Пенроузу придется смириться и начать поиски настоящей невесты. Той, что ему подходит, как ты, например.

Сердце предательски сжалось, но я постаралась скрыть, что слова Золушки задели меня. Буквально секунду я раздумывала, не попытаться ли переубедить ее, рассказать побольше о состоянии семьи Пенроузов и об их недавнем родстве с титулованной семьей, но эта искра быстро потухла.

— Что ж, хорошо, я обещала передать его слова, и ты их услышала, остальное на твое усмотрение. Не смею тебя больше задерживать. — Золушка кивнула, чуть улыбнувшись, и повернулась к раковине. Я же вернулась к себе. Я знала, что разговор будет тяжелым, но не ожидала, что почувствую себя столь опустошенной после него.

Последствия не заставили себя ждать: приближался день именин одной моей знакомой, и я приготовила подарок — заказала набор фигурок из шоколада и марципана: чудесные фигурки пастушки с овечками, рыбака, скрипача и разносчика газет. Сумбурный набор, если взять их профессии, но сами фигурки были тщательно проработаны и стоили немалых денег. Поскольку именинница была известной сладкоежкой, я была уверена в подарке. Что ж, теперь придется искать новый — желание заполнить пустоту затмило голос рассудка. Я очнулась, лишь объедая шляпку разносчика газет; одинокая овечка печально смотрела на меня из коробки.

* * *

Мои переживания прервала записка от принца. На следующий день после разговора с Золушкой утром мне доставили новое послание:

«Достопочтенная леди Тремейн,

Мастер Бошан ждет вас на очередной урок танцев сегодня в три часа пополудни».

Значит, новый «урок». Наверное, принц хочет поговорить о череде провальных примерок туфельки. Да, наверняка его высочество понял, что вся затея нелепа. А вдруг он попросит придумать новый план? Отпросившись у мамы, я отправилась по знакомому адресу, всю дорогу пытаясь придумать новый способ найти красавицу с бала. «И все-таки так странно, — подумала я, — принц во всеуслышание объявил, что хочет жениться на этой девушке. Почему же она сама не вернулась во дворец?» Возникло ощущение, что мама права и у незнакомки есть темное прошлое (или настоящее).

Уже подъезжая к месту встречи, я осознала, что ничего не придумала, кроме как вновь попытаться создать портрет с помощью магии. «Неужели нет средства против моей непереносимости магии? И вдруг это можно преодолеть, ну или с каждой попыткой я смогу дополнять портрет новыми деталями?» Однако, как оказалось, все мои страхи были необоснованными: принц не ждал от меня новых идей — у него было безумное предложение по воплощению старой.

Еще не догадываясь, что ждет меня впереди, я не без трепета зашла в дом. Во внутреннем убранстве были заметны перемены: защитные покрывала исчезли, пол сверкал чистотой, в воздухе исчез тяжелый запах пыли и затхлости. Похоже, здесь провели большую уборку. Его высочество ждал меня в той же музыкальной зале, что и в прошлый раз, только сегодня он был не один. Рядом с принцем стояли двое: пожилой мужчина и женщина средних лет. Он — импозантный кавалер в ядовито-розовом жакете и обильно припудренном парике. В руках у него был увесистый мешок, что совсем не вязалось с образом столь утонченного джентльмена.

— А, леди Тремейн, вот и вы. Проходите, присаживайтесь, пожалуйста, — принц заметил меня.

Поприветствовав его реверансом, я зашла в комнату.

— Позвольте вам представить моих друзей. Это господин Кавос — директор королевского театра.

— Катарино Камилло Кавос, миледи, к вашим услугам, — отвесил поклон мэтр. Конечно, я слышала про директора королевского театра. Многие дворяне мечтали переманить его в свой театр.

— А также миссис Говард. Она одна из лучших костюмерок нашего театра, — женщина, одетая куда скромнее, нежели мэтр Кавос, приветливо улыбнулась мне.

— Рада знакомству, — я все никак не могла отойти от удивления: принц раскрыл наше общение, которое мы

— Вы знакомы с герцогом Ратлендом? — вопрос принца застал меня врасплох.

— Нет, не имела удовольствия. Моя матушка была представлена герцогине, но их нельзя назвать близкими подругами. А что касается герцога, мне кажется, мы лишь пару раз были на одном мероприятии — он редко выезжает в свет.

— А дочь герцога, Присцилла, — вы общаетесь?

— Нет, она лишь недавно вернулась с обучения за границей, так что мы еще не встречались, — я не могла понять, куда клонит принц. Конечно, я, как и все в королевстве, слышала о непростых отношениях королевской семьи с самым богатым герцогом и, по совместительству, главой Совета дворян, но как дворцовые интриги были связаны со мной?

— То есть вы ни разу не были в их имении? Я говорю о Блейнхаймском дворце.

— Нет, что вы! Меня ни разу не приглашали в гости к его светлости.

— Замечательно, я надеялся, что вы не общались с этой семьей, — принц явно был доволен.

— Но… почему? Как семья герцога связана с нашими поисками?

— Напрямую, леди Тремейн. Я надеюсь, что вы сможете съездить в Блейнхаймский дворец и примерить туфельку всем леди, что сейчас проживают в нем. А это, помимо леди Присциллы, как минимум двадцать юных особ, которых она увезла с собой в имение, лишь услышав королевский приказ.

Я с трудом пыталась переварить услышанное:

— Вы думаете, что среди этих леди находится и ваша таинственная красавица?

— Вполне возможно, — тут принц Эдуард сильно покраснел. — Видите ли, кхм, герцог Ратленд и э-э его супруга — они очень хотят, чтобы Присцилла стала королевой. Этот вопрос уже не раз обсуждался между мной и герцогом, герцогом и моим отцом. В общем, я уверен, что если бы Ратленд узнал, кто моя невеста, он попытался бы скрыть ее от меня. И этот их внезапный отъезд… странно, что Присцилла и ее родители не прибыли во дворец сразу после объявления; я был уверен, что они будут первыми, кто попытается примерить туфельку.

— Но, Ваше Величество… — только тут до меня дошло, о чем попросил принц. — Как я смогу приехать от вашего имени? Это же… скандал… невозможно…

— Я все предусмотрел. Именно за этим я пригласил сюда господина Кавоса и миссис Говард: они переоденут вас в моего пажа!

— ЧТО?! — такого поворота я не ожидала.

— Ну, что скажете, мэтр, это возможно? — принц в явном нетерпении указал в мою сторону, а затем на таинственный мешок.

— Si, Ваше Величество, — сказал господин Кавос. — Театральный реквизит преобразит хрупкую фигуру леди Тремейн. Я уверен, что мы с миссис Говард сможем это сделать.

— Конечно, Ваше Величество. Подходящий грим, специально скроенный сюртук, немного искусственных волос — и эта прелестная леди предстанет перед всеми в образе пажа, — миссис Говард поддержала мэтра.

— Но… это… — я не могла подобрать слова, чтобы объяснить невозможность этой затеи. Столько всего могло пойти не так. Грим все увидят. Там явно будут знакомые девушки — меня узнают, и разразится скандал! Это безумие. Чистое безумие!

— Понимаю, вам страшно, но люди видят то, что хотят видеть. К тому же вы сами сказали, что мало знакомы с четой Ратлендов. Я уверен, что после преображения в руках миссис Говард вас и родная матушка не узнает, не то что герцогиня. Я не могу отправить к герцогу дворцового слугу — слишком многие из них куплены с потрохами Ратлендом. Я хочу убедиться, что герцог не задумал спрятать от меня невесту. Прошу вас, леди Элла! Я могу довериться в этом деле только вам. Хотя бы попробуйте примерить это все, — принц с мольбой смотрел на меня, мэтр выжидательно улыбался — у меня просто не было выбора.

— Хорошо, я попробую.

— Спасибо!

— Миссис Говард, ваш выход, — костюмерка кивнула директору. Он, в свою очередь, передал ей тот самый объемистый мешок, что держал при себе. — Следуйте за мной, миледи.

Мы вместе вышли в коридор. Про себя я отметила, что, хоть пол и отмыли до блеска, скрипучие половицы все равно выдают, что до недавнего времени дом был заброшен. Мы не стали подниматься наверх: миссис Говард свернула направо, я за ней, и через пару дверей мы добрались до небольшой комнаты. Наверное, это была комната отдыха слуг: несколько диванов неприметного темно-коричневого цвета, шкаф с пустыми полками, стол у окна, пара стульев. Типичная комната, лишь один предмет выпадал из общей картины — большой туалетный столик из розового дерева; зеркало и ручки были украшены виноградной лозой из позолоченной бронзы. По бокам столика стояли два массивных канделябра по три свечи каждый. Похоже, принц был уверен, что я соглашусь на маскарад.

Миссис Говард молча обошла меня кругом. Ее придирчивый взгляд до ужаса напомнил матушкин. Да, точь-в-точь мама при примерке нового платья. И не успела я пожалеть, что согласилась на безумную идею принца, как госпожа костюмерка попросила меня раздеться.

— Мне что сделать?! — естественно, я подумала, что ослышалась. Не может же она предлагать леди обнажиться в чужом доме.

— Раздеться. Надо примерить реквизит и снять мерки для дальнейшей подгонки.

Я не знала, как поступить: с одной стороны, я уже обещала принцу попытаться преобразиться, с другой… Раздеться здесь? Эта дама не была моей модисткой. Видя мои сомнения, госпожа Говард достала из мешка странные объемные баулы.

— Вот это — толщинка, для того чтобы у юной леди появились плечи и могучая грудь. Их надо прикреплять на голое тело. Поверьте, когда мы закончим, вы сами себя не узнаете в отражении! Вы ведь этого и хотите? Стать неузнанной?

«Ну, не то чтобы я этого хотела…»

— Ну хорошо, помогите расстегнуть платье, пожалуйста.

Костюмерка расстегнула все крючки в мгновение ока. Я и забыла уже, что так должно быть: Анастасия ковырялась по полчаса, да и я сама была не лучше. Сняв платье, миссис Говард так же быстро разобралась с завязками нижней юбки и корсета. Оставшись в одной нижней рубашке, я почувствовала себя крайне неуютно, как если бы пришла в булочную, а вместо этого попала на сцену.

— Вот, пригнитесь, пожалуйста, миледи. Хорошо. Теперь завяжем здесь, не туго? — Госпожа Говард одела меня в некое подобие жакета: накладки на грудь и плечи. Легкая ткань из парусины сочеталась с резиновыми вставками по бокам, так что, несмотря на вес, двигаться в этом странном костюме было легко. Закончив с толщинкой, костюмерка вновь обошла меня, только теперь в ее взгляде было удовлетворение. Не знаю, может, опытный взгляд костюмерки

— Теперь ноги, — с этими словами она достала еще одну толщинку, только поменьше. — Это называется «ватоны»: на трикотажные кальсоны нашивают вату, а затем покрывают марлей. И вуаля: худые икры превращаются в красивые и мускулистые.

Когда все хитрые приспособления были надеты, настал черед одежды: первым делом шла белоснежная рубашка из тонкого полотна с пышными кружевными манжетами, разрез спереди был украшен оборками. Далее — камзол из золотистого шелка на льняной подкладке. Ватоны на ногах были скрыты белыми чулками, затем миссис Говард протянула мне черные кюлоты, которые оказались велики — костюмерке пришлось подшивать их прямо на мне. Последним шел кафтан из темно-синего бархата, украшенный изящной вышивкой золотой нитью.

Облачившись, я повернулась к зеркалу. Было странно увидеть свое лицо в сочетании с мужским телом. Толщинка и ватоны действительно преобразили фигуру.

— Теперь займемся вашим чудесным личиком, миледи. — Еще и гримировка лица. Интересно, сколько времени это все займет?

Миссис Говард принялась извлекать из мешка множество баночек, а также всевозможные кисти, жутко смотрящиеся клочки волос (как оказалось — искусственные), расчески; последней стала тарелка с непонятным комком.

— Разве не будет странно видеть столько косметики на лице пажа?

— Ну-у, — госпожа Говард взяла в руки тот самый непонятный комок и принялась разминать его пальцами, — с одной стороны — да, но те, кто часто бывает при дворе, знают, что молодые камердинеры стараются скрыть недостатки кожи… ммм, свойственные юным. Особо чувствительные прибегают к помощи косметики, а уж о пудре и говорить нечего — ее используют повсеместно. Так, ваш нос обладает весьма своеобразным строением…

«Ну да, ну да».

— … И поэтому я считаю, что стоит немного скорректировать его форму при помощи гуммоза. Не бойтесь, он не должен вызывать раздражения, хотя носить грим дольше двенадцати часов не рекомендуется.

«Надеюсь, я обойдусь меньшим количеством времени. Застрять в доме герцога больше чем на день — хуже не придумаешь!»

Тем временем миссис Говард налепила мне на нос кусочек неведомого гуммоза и принялась лепить прямо у меня на лице очертания нового носа. Ощущение не из приятных. Закончив с этим, она обмазала мое лицо каким-то жирным кремом. Краски из баночек (как минимум четыре цвета) костюмерка смешивала у себя на руке; добившись нужного оттенка, она легкими движениями нанесла краску мне на лицо. Все это заняло немало времени.

— Так. Теперь чуть-чуть румян. Мы же не хотим, чтобы вы выглядели зардевшимся скромником?

«А что? Может, так было бы лучше — посчитали бы, что мне неловко прикасаться к ногам юных дев».

Пудра завершила трудоемкий процесс наложения грима.

— Ух, наконец-то все, точнее почти все. Настало время постижёрки.

— Чего?

— Постижёрные изделия — это искусственные волосяные накладки: ну там брови, бороды, бакенбарды. Бакенбарды вам носить еще рановато, а вот брови надо бы подклеить — ваши для юноши слишком изящные.

В итоге на мои настоящие брови наклеили еще искусственные, после чего госпожа Говард закрепила припудренный парик и надела мне шляпу камердинера.

— Теперь посмотритесь, — с сияющим лицом сказала женщина.

Боже мой! Меня и вправду было не узнать! Точнее, мои черты проглядывали на этом чужом лице — казалось, будто я смотрю на своего брата-близнеца. То ли дело было в гриме, то ли мама была права, говоря о моих мужеподобных чертах лица, но показалось, что юноша из меня вышел более привлекательный.

— Вы такая худенькая! Надо будет чуть вынуть вату, иначе мышцы будут казаться непропорциональными. Давайте покажем Его Высочеству результат моих трудов.

Как и ожидалось, принц был в восторге:

— Это невероятная работа, миссис Говард!

— Браво, Катарина, вы превзошли саму себя. Тонкая работа, — господин Кавос обошел меня, чтобы рассмотреть со всех сторон. — При неярком свете грим будет почти незаметен.

— Сомневаюсь, что герцог Ратленд экономит на свечах, — радостное оживление, нахлынувшее на меня после гримировки, померкло при мысли, что я предстану перед гостями герцога днем. Может, даже при ярком солнечном свете! Наверняка грим заметят.

— Не думайте об этом, герцог и его гости будут слишком взбудоражены примеркой, а на слуг господа вообще редко обращают внимание, — подбодрила меня миссис Говард. Принц также был уверен, что его план сработает:

— Все взгляды будут направлены на туфельку, а не на того, кто ее принес, вот увидите. Но, разумеется, если вы не готовы участвовать в этой афере, я не стану настаивать, леди Тремейн. Я надеялся, что вы сможете съездить в Бленхеймский дворец до конца недели; у вас есть время подумать.

— А как я дам знать Вашему Высочеству, что решила? — не могу же я послать записку во дворец: в таком случае герцог узнает о моем приезде раньше, чем я загримируюсь.

— Надо придумать, как вы сможете вызвать меня из дворца. А у вас получится добраться сюда, например?

— Да, — дорога до этого дома занимала не так много времени, я могла соврать, что иду на прогулку.

— Тогда давайте поступим так: когда вы примете решение, приезжайте сюда и… поставьте на этот подоконник зажженную свечу.

— Слишком опасно, — покачал головой господин Кавос. — А если свеча упадет? Так и дом можно поджечь. Лучше поставьте это, — мэтр указал на пустой медный вазон, стоящий возле окна. — Попробуйте поднять, получается?

Не без труда, но я смогла установить вазу на подоконник.

— Отлично, значит, ваза станет сигналом. Если мой слуга заметит ее, то вы ждете встречи со мной здесь в это же время. Вам удобно встретиться в полдень?

— Да, Ваше Высочество.

— Хорошо, а теперь нужно вернуть вам ваш облик.

— Идемте, дорогая, — миссис Говард потянула меня за собой обратно в комнату, где осталась моя одежда. — К счастью, снятие грима занимает чуть меньше времени, чем нанесение.

Глава 7

Всю ночь после встречи с Его Высочеством и театральными деятелями я проворочалась в постели, не в силах заснуть. Ужас от мысли, что я соглашусь и меня раскроют, сменялся воодушевлением перед новым приключением. Когда еще я смогу поучаствовать в подобной афере? Но не только интерес был на чаше весов: после истории с Грегори мне как никогда захотелось обрести свободу от светского общества и его устоев. Я не желала становиться старой девой, которая вечно сидит в углу вместе с маман и смотрит на танцующие пары. Если мне не суждено вступить в брак, то пусть жизнь наполнят интересные места, события, люди. Его Высочество дал понять, что награда ждет меня при любом исходе поездки.

Но кто сказал, что меня обязательно раскроют? Я видела собственными глазами, на какие чудеса способен грим и накладки. Я ни разу не была во дворце герцога и не встречалась с его дочерью. Кто из подруг юной герцогини может опознать меня? Там точно не будет сестер Аргайль, а лишь они да матушка с Анастасией могут опознать меня даже под гримом.

К тому же… принц подверг себя всеобщему остракизму из-за моей идеи с примеркой, так что я несу ответственность перед ним. Вспомнив мольбу в глазах Его Высочества, я приняла окончательное решение: я поеду к юной дочке герцога в образе пажа.

Поскольку ждать более не было смысла, на следующий же день я вернулась в дом № 19 и поставила вазон на подоконник. Было немного жутко заходить в пустой дом, зная, что там меня не ждет принц. Поэтому я не стала задерживаться и не воспользовалась случаем осмотреть дом.

Его Высочество, как и следовало ожидать, пришел в полный восторг от моего согласия на его авантюру. На встрече, состоявшейся через день, мы, обсудив все детали, решили не откладывать поездку в Бленхеймский дворец в долгий ящик. Так что завтра, сказав маме и сестре, что у меня урок танцев, а после — посещение кондитерской (эх, мне и правда надо заменить злосчастный набор фигурок), я смогу отсутствовать до ужина спокойно. Да, только отпроситься у матушки было самой легкой частью плана.

Мне предстояло загримироваться, доехать до дворца герцога, примерить туфельку двум десяткам дев, вернуться обратно в дом № 19, переодеться и приехать домой. Шансы, что все пройдет без сучка и задоринки, были невелики. Но раз уж я решилась, надо рискнуть. Я утешала себя мыслью, что, если все раскроется и скандал сделает невозможным пребывание нашей семьи в обществе, я не успею это ощутить в полной мере, поскольку матушка убьет меня раньше.

Когда я подъехала к дому № 19, возле него уже стояла королевская карета. Его Высочества пока не было — ему не так легко покидать дворец незамеченным, так что меня встретила лишь миссис Говард.

— Добрый день, миледи! Как вы? Готовы к приключению?

— Сделаю все, что в моих силах, — уклончиво ответила я, поскольку всю ночь не могла заснуть и сейчас ощущала себя разбитой.

— Ну-ну, не надо скромничать, — ухмыльнулась женщина. — Подумайте лучше вот о чем: кому еще из дам вашего окружения удавалось пережить подобные приключения? Юные леди заняты лишь поиском мужей да сплетнями, а вы участвуете в расследовании принца. Найдете ту красотку или нет — неважно, главное, будущий король вам обязан. А такое дорого стоит в любом случае!

— Да? А вдруг все будет наоборот? И принц возненавидит меня, если я не исполню предназначение судьбы и не смогу найти ту девушку?

— Его Высочество не такой, — покачала головой госпожа Говард. — И разве вы не замечали, что он уже благодарен вам за поиски?

В словах костюмерки был смысл, но я сомневалась, что при неудачном течении поисков принц сохранит свое благодушное отношение ко мне. «Но я ведь и так собиралась покинуть королевство».

Поскольку в этот раз грим должен был продержаться как можно дольше, госпожа Говард не торопилась. Нанесение каждого слоя заняло куда больше времени, нежели в первый раз, но я не жаловалась. Мысль о том, что грим будет заметен, пугала до дрожи.

— Надо было нанести его прямо в карете, недалеко от дворца, — сокрушалась госпожа Говард, причитая, что сегодня, как назло, теплый денек. — Запомните, миледи: если грим поплывет, не трогайте лицо. Припудритесь при дневном свете, но любая вмятина выдаст вас.

Время поджимало, так что, получив последние советы по поводу грима и парика (не надо чесать голову и тем более пользоваться расческой!), я села в карету вместе с двумя сумками. В одной была пудра, часть грима и запасной жакет; во второй лежала подушка с туфелькой. Еще мадам Говард сунула мне в руки корзинку с бутербродами.

— Вам нужны силы, миледи. Удачи!

Она была права — силы и впрямь были нужны, только, нервничая, я не могла заставить себя проглотить ни кусочка. К тому же вдруг из-за этого поврежу грим?

Утренняя переменная облачность по мере приближения к Блейнхаймскому дворцу уступила место яркому солнцу. В карете становилось все жарче, и я паниковала все сильнее. Грим точно поплывет! Хватит ли пудры, чтобы исправить это? Но ничто не длится вечно, и моя пытка прекратилась раньше, чем я была готова.

— Приехали, миледи, — кучер открыл дверцу кареты.

— Подождите немного, мне надо проверить грим, — я лихорадочно искала зеркальце в сумке с гримом, потом пыталась сесть так, чтобы свет падал на лицо. Вроде все было в порядке: нос стал чуть длиннее, но это не бросалось в глаза. Припудрившись, на мгновение я закрыла глаза.

«Соберись, Элла, ты сможешь! Помни: сейчас ты — слуга короля, приехавший с важным поручением. Побольше уверенности, и все это быстро закончится».

— Все, я готова, поддержите сумку, пожалуйста, — нечасто мне доводилось вылезать из кареты без посторонней помощи, однако в бриджах я могла двигаться свободнее и спустилась легко.

Прекрасное творение одного из лучших архитекторов мира, Николаса Рена, Бленхеймский дворец поражал гостей с первого взгляда. Огромный — второй по величине после королевского. Однако, несмотря на свои размеры, дворец герцога Ратленда не выглядел громоздким, напротив — изящность его построек завораживала. Эклектичный стиль был ближе всего к барокко: по обе стороны огромного курдонера располагались еще два двора, абсолютно симметричные. Они соединялись с главным корпусом галереями, украшенными колоннадой. Главный вход украшал величественный портик, хорошо сочетающийся с триумфальной аркой паркового фасада.

Отдельных восторгов стоил великолепный парк, разбитый Ланселотом Брауном, самым знаменитым ландшафтным архитектором королевства. Мастер Браун обладал собственным неповторимым стилем. В первую очередь при создании нового парка он стремился максимально сохранить природный ландшафт, внося кажущиеся небольшими изменения, которые превращали парк в настоящий лес чудес. Дорожки парка, созданные из мелкого чистейшего золотистого песка вперемежку с ракушками, выводили гостей из зарослей кустов к озерам и ручейкам. Так, гуляя по парку, посетители то и дело ахали, неожиданно открывая для себя новые прекрасные виды.

Все дорожки, подобно римским дорогам в пословице, выводили гостей обратно ко дворцу, внутреннее убранство которого не уступало величественному фасаду. Те, кому посчастливилось побывать в Бленхейме, рассказывали о красоте гостиных, спален и удивительной библиотеки дворца, утонченных до неприличия (и уж точно неприлично богато обставленных).

Дворецкий,

По пути дворецкий поведал мне, что красная гостиная, через которую мы только что прошли, раньше использовалась для торжественных приемов; что на плафоне можно было увидеть портрет первого герцога Ратленда в аллегорическом изображении: в красном плаще на колеснице, держащим голубя мира. Я слушала вполуха, стараясь идти ровным шагом и не забывать дышать.

Вскоре дворецкий представил меня ее светлости Терезе Фредерике Луизе Ратленд. Несмотря на все слухи о жестком характере герцогини, к «королевскому пажу» ее светлость обратилась с добродушной улыбкой:

— Мы рады приветствовать королевского посланника в нашем доме! Надеюсь, путь вас не сильно утомил? Трястись в карете в такую духоту — наверно, тяжело. Моя дочь разослала приглашения подругам еще три недели назад — мы не могли огорчить столько юных дев. Верю, что Его Высочество понимает это и не сердится на нашу милую Присциллу?

К счастью, герцогиня не ждала от меня долгих речей в ответ.

— Благодарю за прием, Ваша Светлость. Я могу увидеть леди Присциллу и ее гостей?

— Разумеется. Полагаю, туфелька при вас? — взгляд герцогини метнулся в сторону сумки, я рефлекторно прижала сумку ближе. Последнее, что мне нужно, — это потерять туфельку. Разоблачение и то выглядело меньшим злом.

— Да, миледи, и я отвечаю за нее головой перед Его Высочеством.

— Разумеется. Нам сюда — девушки решили устроить пикник в саду.

«Этого только не хватало: примерять туфельку придется под палящим солнцем!»

Но ничего не поделаешь. Пришлось идти за герцогиней через анфиладу комнат к выходу той части парка, где дочь герцога с подругами устроила чаепитие.

Я не могла не заметить разницу в положении семьи герцога и моей собственной, хоть мы и принадлежали к одному классу. «Понятно, почему все считали, что принц женится на дочери герцога Ратленда: ее семья не уступает королевской в богатстве». Подруги леди Присциллы Ратленд больше напоминали фрейлин: прелестные девушки в платьях чуть скромнее, чем у юной герцогини.

Ее светлость объявила о приходе королевского пажа:

— Леди, послушайте! Сюда прибыл человек из Королевского дворца — настала ваша очередь примерить туфельку.

Это вызвало небольшой переполох среди девушек: все торопились встать и поприветствовать меня, пара девушек даже упала в процессе. Впрочем, я была уверена, что они сделали это специально, дабы повеселить леди Присциллу.

— Как чудесно, маман, — сказала она и повернулась ко мне. — Извините, что встречаем вас в столь неподобающей обстановке, но день так хорош, что было бы прегрешением не воспользоваться этим.

Я с интересом присмотрелась к говорившей. Пожалуй, леди Присцилла была так же красива, как Золушка. Пусть у нее не было белокурых локонов, но каштановые пряди, заплетенные в сложную прическу, искрились на свету. Высокие скулы, аккуратный миленький носик и, к тому же, необычные светло-карие глаза золотистого оттенка. Удивительные глаза! Изящное зеленое платье с кружевным узором, пожалуй, было слишком вычурным для первой половины дня, но его цвет выгодно подчеркивал белизну кожи юной герцогини, а фасон не скрывал точеную фигурку. Вряд ли при дворе кто-то мог сравниться с ней красотой… до появления таинственной незнакомки, конечно.

Стайка девушек, окружавшая Присциллу — из-за которых мне пришлось потеть под слоями толщинок и грима, — шепталась за раскрашенными веерами, словно была на балу.

«Сейчас всего четверть второго, очнитесь!» — хотелось крикнуть им, но вместо этого я изобразила изящный поклон:

— Досточтимые леди, мне выпала высокая честь примерить каждой из вас туфельку таинственной незнакомки с королевского бала, дабы Его Высочество мог убедиться, что ни одна из присутствующих здесь леди не является его суженой.

Поток хихиканья с их стороны; к тому же одна из девушек громким шепотом поинтересовалась, почему королевский посланник так уверен, что ни одной из них туфелька не придется впору?

Стараясь не выдать своего волнения, я достала из сумки подушку с туфелькой. Шепот девушек сразу затих, все завороженно смотрели на туфельку, которая в лучах солнца сияла, словно бриллиант.

Мне казалось, что леди Присцилла примерит туфельку первой, но, похоже, дочь герцога не собиралась спешить. Ее прелестные гостьи встали в подобие очереди. Леди шутили и смеялись, подбадривали примеряющих подруг и выкрикивали слова утешения, когда очередной девушке не удавалось надеть туфельку. Сама не зная почему, я была уверена, что никому из них туфелька не придется впору. Может, потому, что ни одна из присутствующих девушек не обладала той аурой очарования, что красавица с бала?

Примеряя туфельку очередной девушке, я чувствовала себя поистине глупо. Процесс происходил так: девушка садилась в кресло, я снимала с нее обувку, пыталась примерить хрустальную туфельку, ничего не выходило (при этом половина девушек просила дать им самим примерить туфельку, а другая половина жаловалась, что я «толком не стараюсь»), и мне приходилось с извинениями надевать обратно туфельку хозяйки. Постоянные наклоны плюс жара сделали свое дело: с ужасом я почувствовала, что пудра начала подтекать цветными ручейками за накрахмаленный ворот рубашки. Вдобавок мне показалось, что «нос» сместился.

«Они заметят! Точно заметят!»

Превозмогая панику, которую, впрочем, могли принять за страх перед очередным провалом в поиске королевской невесты, я наклонилась в последний раз, пытаясь надеть туфельку на ножку леди Присциллы — ей не хватило совсем чуть-чуть; еще немного, и туфелька пришлась бы впору.

— Как жаль, но я, разумеется, знала, что не являюсь незнакомкой с бала. К тому же мы с Эдди практически выросли вместе — уж меня-то он бы сразу узнал, даже под чарами.

Сердце бешено забилось. «Что это значит? Она признается или… как она догадалась о чарах?»

Не успели эти мысли пролететь в голове, как юная герцогиня вновь поразила меня:

— Насколько мне известно, вы примеряете туфельку лишь девушкам из знатных семей. Эдди так уверен, что на бал не могла прокрасться простолюдинка? — леди Присцилла лукаво улыбнулась. — На вашем месте я бы не стала ограничиваться знатью, а проверила каждую девицу в королевстве. Все уже поняли, что незнакомке есть что скрывать. И низкое происхождение — первое, что приходит на ум, не так ли? У вас на носу что-то… — девушка, прищурившись, уставилась на «пажа». После чего мне пришлось чуть ли не бегом покинуть дворец (не раньше, конечно, чем вежливо поблагодарив всех леди за участие и понимание).

— Сожалеем, что вам пришлось проделать такой путь впустую, — сказала напоследок герцогиня Ратленд. — Передайте Его Высочеству, что мы желаем удачи в

Всю обратную дорогу меня трясло. Столько всего! И возможное разоблачение, и слова леди Присциллы про положение незнакомки. И как это я сама не додумалась? Это же все объясняет! И почему незнакомка пришла инкогнито, и почему не спешит раскрывать свою личность, несмотря на призыв принца. Принц… Интересно, как он поступит, если выяснится, что незнакомка с бала и правда не знатного происхождения? Общество явно будет недовольно, уж маман и ее подруги точно.

Подъезжая к дому № 19, я заметила возле крыльца черного скакуна с королевским гербом на попоне. Похоже, принцу не терпелось узнать, чем закончилась моя поездка. Стоило мне только выбраться из кареты, как Его Высочество и госпожа Говард подхватили меня с двух сторон под руки. Миссис Говард пришла в ужас от состояния грима:

— Какой кошмар! Нос скособочило, и пудра… Скажите, что это произошло из-за тряски кареты на обратном пути!

— Не знаю, госпожа Говард, мне показалось, что часть пудры потекла еще при примерке, но насколько все было плохо — я не знаю. Во всяком случае, ее светлость не стала прилюдно разоблачать меня, — только пытаясь сделать реверанс перед принцем, я поняла, как сильно устала. — Добрый день, Ваше Высочество. К сожалению, должна сообщить вам, что среди гостей герцогини Ратленд не было незнакомки с бала.

— Жаль, но мы хотя бы исключили их из числа претенденток. Вам нужно отдохнуть, — принц деликатно освободил меня от сумки с туфелькой.

— Да, верно, идемте, миледи, надо вас умыть и переодеть, — миссис Говард не могла перестать переживать по поводу подтающего грима. — Надо было выбрать другой день. Ехать в такую жару было безумием! А если бы у вас нос отпал во время примерки?

На миг я представила реакцию девушек: наверное, были бы крики, а может, даже обмороки. «И герцогиня могла приказать заключить меня под стражу!» — от этой мысли внутри все похолодело.

Умывшись и переодевшись в свое платье, я вышла к принцу, который по привычке был в музыкальном кабинете.

— Сад успел зарасти, но там все равно остались островки красоты, — с этими словами Его Высочество протянул мне букетик фиалок. — Спасибо от всего сердца! Знаю, что это было нелегкое испытание. Должен отметить — вы очень смелая! Вы верно считаете меня глупцом или бесчувственным мерзавцем, но я понимаю, как сильно вы рисковали. Обещаю, чем бы ни закончились наши поиски, ваша смелость и упорство будут вознаграждены.

— Спасибо! — в этот момент я не могла сказать, от чего кружится голова: от голода или от нежного взгляда принца. — Жаль, что там не оказалось хозяйки туфельки, но леди Присцилла сделала интересное замечание. Она предположила, что таинственная красавица с бала может быть не из дворян, и именно потому скрывается: ведь ее не должно было быть на балу. Согласитесь, в этом есть смысл.

— Пожалуй, — принц Эдуард задумался на мгновение. — Но вряд ли это поможет в поисках сейчас. Мне стоило больших трудов уговорить отца провести примерку знатным девушкам, а о том, чтобы примерить туфельку всем девушкам королевства, не может быть и речи.

— Но что, если леди Присцилла права? — я не могла отделаться от мысли, что что-то не так и мы упускаем из виду нечто важное…

— Тут многое зависит от нее самой. Если… если нам суждено быть вместе, я уверен — судьба найдет способ свести нас. К тому же эта кампания по примерке туфельки дает время вести поиски девушки; отец все настойчивей говорит о помолвке с дочерью князя Вюртемберга, брак с которой может укрепить положение королевства. Времени у нас остается все меньше и меньше. От прислуги во дворце я узнал, что к востоку от Королевского тракта, недалеко от озера Уиндермир, обитает колдунья. По слухам — самая могущественная в королевстве. Может, она сумеет то, что не получилось у магистра Виларда, или хотя бы даст дельный совет по поискам.

— Тогда поезжайте к ней, возьмите с собой слуг…

— Мы должны поехать вместе, не забывайте, что вы мой главный свидетель.

— Но, Ваше Высочество! До этих мест день пути, я не смогу ускользнуть из дома так надолго.

— Не волнуйтесь, леди Элла, я что-нибудь придумаю.

* * *

Мне самой не верилось, что я успела вернуться домой к ужину. Я мечтала поесть и принять ванну. После испытаний начинаешь ценить такие мелочи. Замечтавшись, я чуть не столкнулась с девушкой, которая выпорхнула мне навстречу из парадной. Что-то в ее облике показалось знакомым.

— Марджери! — это была старшая сестра нашего садовника, мы играли вместе в детстве, пока мама не видела. — Рада тебя видеть, ты приходила к Винсу?

— Здравствуйте, леди Дризелла. Нет, я приходила показать ее милости свои рекомендации.

— То есть…

— Да, я устраиваюсь к вам на работу горничной.

— Ну надо же, это так… — я не знала, что сказать. «Поздравляю?» — я не была уверена, что работа у нас — это подарок судьбы, но опять же — это же Марджери, уж кто-кто, а она точно знала, что из себя представляет наш дом. — Золушка обрадуется, ей так тяжело справляться со всеми домашними делами.

— Слышала я, как она справляется, братец кое-что рассказывал, — фыркнула девушка, но тут же прикрыла рот рукой. — Прошу прощения, леди Тремейн, я не хотела дурно говорить о вашей сводной сестре.

— Что? Да я не… ничего страшного, и ни к чему эти церемонии, зови меня Эллой.

— Вам никогда не нравилось настоящее имя, — улыбнулась Марджери. — Ну, я пойду, обрадую нашу маму, что нашла работу. До встречи, леди Элла.

«Надо же! Неужели у нас в доме появится горничная дольше, чем на неделю?»

Глава 8

Мама приняла рекомендации Марджери, так у нас появилась горничная. Ее помощь пригодилась в первый же вечер, когда мы собирались на прием к леди Франческе — племяннице графини Торрингтон, которая не так давно вышла замуж за виконта Эксмута. Теперь леди Франческа осваивалась в новой роли устроительницы балов. Нам с сестрой нравилось, как молодая виконтесса украшала бальную залу, мама же считала, что сочетание ирисов с цветами альстромерии «отдает сельским празднеством».

Это был первый крупный бал после ужаса, случившегося на приеме у графини Торрингтон. Возможно, сама графиня попросила леди Эксмут организовать торжество, чтобы люди начали забывать о пожаре. Если бы не поездка в Бленхейм, я бы дрожала от страха, выходя в свет после случившегося, но сейчас даже мои переживания из-за мистера Пенроуза утратили прежнюю остроту. Сердце едва кольнуло, когда я заметила его среди гостей. Не знаю, что видела Анастасия

— Опять этот выскочка! Вы только посмотрите — он надел двубортный костюм с жилетом. Право, мне стоит обсудить с графиней список гостей ее племянницы.

Слышать это о Грегори все равно было неприятно, пусть статус наших отношений и изменился (для меня; для мистера Пенроуза вряд ли что-то поменялось). Я была уверена, что Грегори захочет узнать, как прошел мой разговор с Золушкой. Так и произошло: стоило мне только отойти от мамы к столу с напитками, как он возник у меня за спиной:

— Леди Тремейн, рад видеть вас. После того случая с камином я беспокоился о вашем самочувствии.

«Но не послал цветов, записки или что-нибудь в этом роде, дабы убедиться в моем благополучии», — язвительно отметил мой внутренний голос.

— Благодарю вас за беспокойство, мистер Пенроуз. Я в порядке, как и моя семья.

— Да, касательно вашей семьи… вы поговорили с кузиной? — судя по затравленному виду мистера Пенроуза, он догадывался о том, как прошел разговор с Золушкой. Как ни жаль было лишать его крупиц надежды, я не могла скрывать правду.

— Да, я передала кузине ваше предложение. К сожалению, она ответила отказом. Золушка слишком привязана к дому родителей, но она искренне желает вам счастья, — бедный Грегори, на него было страшно смотреть, так сильно он изменился в лице. Да, для него это стало сильным ударом. Пробормотав слова благодарности, он откланялся и медленно пошел в сторону дверей. Часть меня хотела броситься следом и попытаться найти слова, чтобы утешить его горе, но другая часть… Более темная и твердая, та, что иногда говорит голосом матушки, вторила мне: «Пусть катится, он обманул тебя. Использовал! Он заслужил страдание». К счастью, от мрачных мыслей меня отвлекла сестра, которой тоже захотелось испить пунша (и ненадолго сбежать от мамы).

— Ты в порядке? — спросила Анастасия. — Я видела, как ты говорила с мистером Пенроузом.

— Все хорошо. Знаешь, мы с ним действительно неподходящая пара. Так что вряд ли будем общаться впредь. — Сестра выглядела удивленной, но не стала расспрашивать.

Мы вернулись к матушке. Связано это было с пожаром или нет, но наши бальные книжки остались пустыми, что было довольно обидно. Правда, ворчание мамы по поводу того, что из-за отсутствия кавалеров я не могу продемонстрировать свои успехи в тренировке танцевальных па, несколько подняло мое настроение.

— Кажется, к нам идет баронесса Марчвуд. Интересно, что ей нужно? — Анастасия кивнула в сторону пожилой леди, медленно, но верно продвигавшейся в нашу сторону.

— Марчвуд? Она еще жива? — удивилась матушка. — Этот божий одуванчик и десять лет назад выглядел не лучшим образом. Надо же, все никак не утихомирится и ходит на балы. И зачем? Чтобы подремать на виду у всех? Если я стану такой же — отравите меня. — Мы с Анастасией дружно кивнули.

Достопочтенная баронесса Марчвуд после смерти супруга жила уединенно, показываясь в свете не больше трех-пяти раз в год. Можно сказать, что она была затворницей. В своем почтенном возрасте эта дама давно перестала следить за модой. Фасон ее платьев был популярен лет этак тридцать назад, хотя сами наряды были новыми и пошиты из очень дорогой ткани — средств у баронессы хватало. В их брачном договоре с мужем был прописан пункт, что приданое леди Марчвуд остается в ее собственности и после смерти барона не переходит в наследование детям. Этот пункт очень беспокоил ее единственного сына. Он переживал, что матушка отпишет эти деньги своей компаньонке — леди Уилкотт. Леди Уилкотт была дальней родственницей баронессы, и всем было известно, что леди Марчвуд сильно привязана к ней, тогда как ее отношения с сыном в лучшем случае можно было назвать натянутыми.

— Госпожа де Тремейн, надеюсь, вы в полном здравии? — баронесса добралась до нас. — Я слышала, что вы посещали доктора Спаркса на прошлой неделе.

Мама, которая терпеть не могла намеков на какие-либо слабости, все же сумела вежливо ответить, что чувствует себя прекрасно, и в свою очередь выразила удивление тем, как хорошо держится баронесса «в ее-то годы».

— Не жалуюсь, госпожа, но мне надо было увидеть вас сегодня, точнее, вашу старшую дочь, леди Дризеллу. — Мама и Анастасия с удивлением взглянули на меня, тогда как я сама гадала, с чего вдруг понадобилась старушке.

— Да, ваша милость, чем могу помочь?

— Вы, наверное, слышали, что у четы Аллендайл на днях состоится бал в честь крещения их внучки Джорджианы. К сожалению, моя бедная леди Уилкотт приболела и не сможет поехать, так что мне нужна компаньонка, и один из моих друзей посоветовал вас. Это бал-маскарад. Уверена, что будет весело, если, конечно, вы согласитесь сопровождать меня?

Когда баронесса заговорила про бал-маскарад, я сразу же догадалась, что это обещанный принцем повод ускользнуть из дома на пару дней. И как он сумел уговорить баронессу? В деньгах она не нуждается. В любом случае сейчас все зависело от реакции матушки: отпустит она меня или нет. Вдруг решит, что дочери графини не пристало быть компаньонкой баронессы, пусть и всего на пару дней? Но мама была не против:

— Разумеется, моя дочь поможет вам, дорогая. А будут ли среди гостей молодые люди? — А, вот оно что! Мама решила использовать эту поездку для поиска женихов.

— Немного, но зато среди них будет юный граф Бридпорт и виконт Марлей.

— О, Марлей — это с ним ты танцевала на королевском балу, помнишь?

Как такое забыть? Бедный мальчик. Ну, зато в этот раз рядом не будет матушки, так что мои ноги будут находиться на безопасном расстоянии от юного виконта.

— Что ж, замечательно, среди гостей будет молодой человек, которого тебе уже представляли. Один танец занят, она поедет, госпожа Марчвуд. Дризелле стоит подъехать к вам или вы заедете за ней?

— Я заеду, зачем девочке делать крюк? Послезавтра, часов в восемь — не хочу застрять на выезде из города.

— Как я вас понимаю, по дороге на королевский бал нам пришлось ждать непозволительно много времени.

Баронесса согласилась, что в тот вечер на дорогах царил кавардак. Сама она не выезжала, но прислуга рассказывала. Они с мамой поболтали еще немного, и пожилая леди попрощалась, сославшись на усталость:

— Пожалуй, на сегодня достаточно светских развлечений. До встречи, леди Тремейн, девочки.

— Ну надо же, — сказала Анастасия, когда баронесса отошла достаточно далеко, чтобы не слышать ее слов. — Ты станешь компаньонкой баронессы; может, она решит переписать

— Очень смешно!

— Ты зря ерничаешь, Анастасия. Скорее, тебе надо задаться вопросом: почему баронесса выбрала Дризеллу, а не тебя?

— Ну, Дризелла старше, вот ей и подходит профессия старых дев, — Анастасию не смутило мамино замечание, ее веселила мысль, что мне придется провести вечер среди пожилых друзей баронессы. Знала бы она правду. Вспомнив, что мне предстоит на самом деле, я занервничала. Не ожидала, что принц сумеет найти способ вывести меня в столь короткий срок. К тому же я сомневалась, что мое присутствие у колдуньи так уж необходимо.

Вполне ожидаемо, что дома меня ждала записка от месье Бошана с напоминанием о завтрашнем уроке. Похоже, принц хочет обсудить нашу поездку к колдунье. При этом мама вознамерилась сходить со мной к модистке, дабы заказать наряд для маскарада.

— Мама, до него осталось всего ничего, мадам Лебур не успеет сшить костюм!

— Не говори глупостей, Дризелла. У нее куча помощниц, за ночь справятся, а перед отъездом сделаем примерку. Она обязана успеть! Я не потерплю, чтобы моя дочь была одета хуже всех на маскараде.

— Но завтра у меня назначен урок танцев!

— Так отмени его.

— Но уже слишком поздно, давай лучше встретимся после него, я подъеду к мастерской.

— Как хочешь, но завтра ты должна будешь посетить модистку. Жаль, что я не успею заказать мастера, чтобы он сделал тебе прическу. Придется довольствоваться прислугой друзей баронессы, — я сделала вид, что тоже расстроена этим фактом.

На встречу с принцем я выехала раньше времени, в глубине души надеясь, что и он приедет пораньше. Словно услышав мои молитвы, принц уже ждал меня.

— Добрый день, леди Тремейн.

— Можно просто Элла, Ваше Высочество, — в конце концов, мы уже столько раз отходили от правил приличия.

— Вы, должно быть, уже поняли, что я сумел подключить баронессу Марчвуд к нашему плану?

— Да, она поймала меня вчера на балу у леди Эксмут. Как вам удалось подкупить ее?

— Просто заключил сделку: она возьмет вас на бал-маскарад, а я поспособствую, чтобы баронесса смогла завещать свое состояние компаньонке, а не ненавистному сыну.

Эта новость произвела на меня сильное впечатление: принц был готов на все ради призрачной надежды отыскать любимую.

— Значит, я приеду в поместье Аллендайл вместе с баронессой, а затем? Когда мне нужно будет покинуть ее?

— Вам придется показаться на балу, чтобы помочь спуститься баронессе, но потом вы можете спокойно удалиться в свои покои, переодеться в мужской наряд и выйти ко мне. Я буду ждать вас возле конюшни.

— А вдруг кто-то заметит мужчину, выходящего из моих покоев? Это рискованно! И нашу карету могут увидеть.

— Карету? — озадаченно переспросил принц. — Никакой кареты не будет, мы поскачем верхом.

— Но тогда мой маскарад с переодеванием не поможет — люди заметят юношу в женском седле.

— Почему же в женском? — рассмеялся Эдуард.

— Потому что я ни разу в жизни не сидела в мужском! — это чистая правда. Я знала, что некоторые леди пробовали кататься в мужском седле, особенно на охоте. Но мама была против подобных послаблений, к тому же она считала охоту чисто мужским развлечением, поэтому мы с сестрой никогда не пробовали ездить по-мужски.

— М-м-м, об этом я не подумал, — признался принц. — Но… мы можем попрактиковаться сейчас.

— Сейчас?!

— Ваш костюм здесь, переоденьтесь, и я потренирую вас на своей лошади. Парк немного зарос, но в нем достаточно места для верховой езды.

— Ваше высочество, не уверена, что это хорошая идея. Платье нелегко снять, а уж зашнуроваться самой вообще нереально…

— Я вам помогу, у меня есть… гхм… некоторый опыт.

Представив, что принц расстегивает мне платье, я моментально зарделась.

— Или снимите только юбку? Это ведь проще сделать?

— Да! — я снова смогла дышать свободно. И как я сама не додумалась до этого?! — Тогда… хорошо, я постараюсь побыстрее.

Мой костюм пажа лежал в комнате, где миссис Говард гримировала меня. Снимая юбку, я размышляла: успеем ли мы с принцем найти дом колдуньи, поговорить с ней и вернуться до окончания бала?

Аннабель Аргайл, которая, в отличие от меня, пробовала ездить по-мужски, рассказывала, что кататься таким образом проще, чем в женском седле.

«Надеюсь, Аннабель не шутила!»

Переодевшись в штаны (и помолившись), я вышла на улицу к принцу. Он успел подвести коня ближе к крыльцу.

— Подойдите, не бойтесь. Его зовут Смерч, и он куда добродушнее, нежели выглядит со стороны, — конь действительно смотрелся внушительно: вороной с синим отливом, очень крупный. Потрепав животное по холке, я немного успокоилась.

— Давайте попробуем? — Его Высочество, кажется, это заметил. — Я подсажу вас, если позволите.

Делать было нечего, я лишь кивнула в знак согласия — во рту пересохло. Принц приподнял меня легко, словно я ничего не весила, и вот я уже сижу в седле.

По-мужски.

— Как ощущения?

— Все в порядке, это… не так уж страшно, — по крайней мере, сидеть в мужском седле и правда было легко — Аннабель не лукавила.

— Замечательно, — принц довольно кивнул. — Давайте тогда для начала сделаем круг шагом. Я поведу Смерча под уздцы, а вы, когда почувствуете, что готовы, скажите об этом, и я передам поводья.

— Хорошо.

Все это напоминало урок езды в детстве, с той разницей, что подо мной был не милый маленький пони, хотя Смерч вел себя безукоризненно. По крайней мере, в настоящий момент, когда его вел под уздцы принц. Когда мы обошли дом по дорожкам парка (тем, что не заросли стелющимся можжевельником), я почувствовала себя достаточно уверенно в новом седле, чтобы попробовать ехать самостоятельно.

Я опасалась, что без твердой руки принца Смерч не станет меня слушаться, а то и вовсе помчится галопом и я упаду в ближайшие кусты. Однако мои страхи были напрасными: конь послушно шел по второму кругу. Огибая дом, я решилась пустить его легкой рысью — и разница сразу стала ощутимей: бедра ныли от непривычной нагрузки. Да уж, галоп и то будет легче, но на нечищеных дорожках я не рискнула пустить Смерча галопом. Вывернув из парка, я остановила коня возле принца.

— Держите ноги по обхвату, — посоветовал Его Высочество. — И у вас слишком расслаблены голени при езде рысцой, а бедра и колени, наоборот, слишком плотно прижаты. Попробуем еще раз?

Я постаралась следовать рекомендациям принца, но это оказалось сложнее, чем я думала. Расслабить бедра, одновременно прижав голени, не получалось. Спустя пять кругов, на мой взгляд, стало только хуже. Сказывалась усталость.

— Ничего страшного, — принц попытался приободрить меня. — В седле вы чувствуете себя вполне уверенно, а это главное. Будем использовать галоп и

«Кстати, про успевание — я же опоздаю к модистке!»

— Мне пора идти, Ваше Высочество, — с этими словами я попыталась слезть с коня, но не рассчитала свои силы и то, что Смерч выше лошадок, на которых я обычно каталась. В итоге я бы упала, запутавшись в стременах, если бы принц не подхватил меня.

— Я держу вас, не бойтесь, просто выньте ногу из стремени, да так, все хорошо, — мне давно не было так стыдно. Пропищав какие-то извинения вперемежку с благодарностями, я скрылась в гримерке. Лицо горело. Его Высочество, по-видимому, не придал большого значения моему фиаско. Ну, он хотя бы не смеялся. В открытую.

«Сама элегантность!» — ругала я себя мысленно, пока переодевалась. Время поджимало, мне еще предстояло доехать до мастерской мадам Лебур, так что скрываться от принца дольше не было возможности.

— Вы в порядке? — первое, что спросил меня принц, когда я вышла к нему. — Вы так быстро ушли, я не успел узнать: не потянули ли вы мышцы?

Он выглядел обеспокоенным, и это меня немного утешило.

— Все в порядке, Ваше Высочество, я просто спешу — мама ждет меня у модистки.

— О, тогда не смею вас более задерживать, леди Элла. Простите, что заставил вас столь экстренно обучаться езде в мужском седле. Но должен отметить, что у вас отлично получилось. Для первого раза — просто замечательно! — осознавая, что это проявление вежливости с его стороны и не более, я не могла сдержать довольной улыбки после этих слов.

И улыбалась так всю дорогу до ателье мадам Лебур.

* * *

В отличие от меня, знавшей, что бал-маскарад — лишь прикрытие для поездки к колдунье, мама не на шутку озаботилась поиском подходящего наряда.

— Он должен быть интересным и приличным одновременно, — объясняла она мадам Лебур. — Может, в стиле египетской царицы? Или казненной королевы? Напудренные волосы и рубиновое ожерелье-ошейник — по-моему, беспроигрышный вариант.

— Мама, не стоит, — видя мамины старания, я не могла отделаться от стыда за свою ложь. — Ни к чему так тратиться, я ведь буду там в качестве компаньонки. Достаточно купить маску, а платье можно надеть и старое — все равно там не будет моих знакомых.

— Да? А как же виконт Марлей? Разве ты не хочешь удивить его своим костюмом?

— Но… если костюм будет хороший, он и не узнает, что под маской была я. Правда, мама, не надо покупать костюм.

— Ваша дочь такая рассудительная девушка, — вежливо сказала мадам Лебур, хотя в глазах читалось: «Дай матери потратить деньги!».

— Да уж, вот только ее рассудительность проявляется всегда не вовремя. Ну хорошо, какое платье ты намерена взять с собой? Нам надо выбрать маску и перчатки в тон. И плащ — у вас ведь есть готовые модели?

— Разумеется, ваша светлость, леди нужно лишь указать цвет.

— Может, то, в котором я была на королевском балу?

— Исключено, как раз в этом наряде тебя видел виконт. Возможно бордовое… Ах да, не стоит, пожалуй.

— Давай я надену платье Анастасии — то голубое? Можно взять серебристую маску, и плащ — голубой с серебристыми лентами.

— Что ж, это будет вполне приемлемый наряд. Мадам Лебур, подготовите все до завтра?

— Да, ваша милость, маска, перчатки и плащ будут у вас сегодня же вечером!

— Хорошо, давайте посмотрим еще шляпки, раз уж мы зашли.

Какое счастье, что мама согласилась на мой вариант — после поездки отдам плащ Анастасии.

Глава 9

Весь вечер перед отъездом мама инспектировала меня, как вести себя с виконтом:

— Напомни ему при встрече, как вам было весело на королевском балу. Можешь, игриво улыбаясь, попросить его составить тебе компанию, чтобы вечер среди стариков не был слишком скучным.

— Мама! Я не могу просить виконта сопровождать меня на балу, потому что я сама сопровождаю баронессу. И что значит «игриво»? Разве не ты говорила, что подобные манипуляции выглядят жалко?

Маму ничуть не смутила моя эскапада:

— А кто сказал, что ты при этом будешь выглядеть достойно? Однако юные джентльмены обычно плохо считывают намеки, поэтому порой приходится прибегать к столь грубым маневрам. Тем более в вашем возрасте!

«Спокойно, мамы там не будет, можешь к виконту не приближаться, она даже не узнает».

— И не давай ему забыть о себе на балу, попроси принести пунш, например.

— Я буду с баронессой, мне некогда будет бегать за виконтом.

— Не смеши меня! Баронесса заснет — не успеют музыканты доиграть первый танец. Накрой ее пледом и иди за виконтом.

— Как скажешь, но мне все-таки кажется, что подобное поведение скорее оттолкнет лорда Марлея.

— Или наоборот, он будет рад знакомому лицу среди той толпы. Вот скажите мне, что главное в жизни для женщины?

— Здоровье и финансовая независимость?

— Нет. Главное — это непробиваемая уверенность в собственном шарме!

«Тогда, мама, тебе стоит пересмотреть методы нашего воспитания», — конечно, я не осмелилась произнести это вслух.

Урок по соблазнению, я бы даже сказала — по охоте на виконта, — продолжился до тех пор, пока не пришла пора идти спать. После всех нравоучений матушки я практически возненавидела бедного Артура. Ладно, надо думать о настоящей цели поездки. Возможно, уже завтра вечером мы с принцем узнаем, кто скрывался за личиной прекрасной незнакомки.

* * *

Как было условлено, баронесса Марчвуд заехала за мной утром. Ее карета, хоть и уступала по размерам королевской, была больше и комфортабельней, нежели наша.

— Располагайтесь поудобнее, дорогая, путь предстоит неблизкий. Дай Бог, к полудню доберемся до озера Уиндермир, а там до Аллендайла — всего ничего.

— Мы сделаем остановку у озера?

— Да, в моем возрасте тяжело совершать столь дальние поездки без остановок. Надеюсь, ты не слишком торопишься?

— Нет, что вы, миледи. Бал все равно начнется вечером, и я всегда хотела побывать на этом озере, — к тому же я тоже не была любительницей дальних поездок в карете. Хоть сегодня не было так жарко, как в день моего посещения Бленхейма, все равно было довольно душно.

— Вот и славно.

Вскоре баронесса задремала, изредка всхрапывая, как рабочая лошадка. Я же любовалась пейзажем за окном. Леса сменялись изумрудной гладью полей, те — болотистыми низинами. Вопреки моим страхам, в карету прорывался свежий ветерок. Где-то через час-полтора я не заметила, как сама задремала, убаюканная ходом кареты. В итоге баронесса разбудила меня, когда мы уже подъехали к озеру.

— Просыпайтесь, леди Тремейн. Вы же не хотите упустить этот прекрасный вид?

Вид

Лошади после передышки донесли нас за пару часов до поместья Аллендайл. Дом друзей баронессы представлял собой величественный особняк из красного кирпича в готическом стиле.

— Скажите, какая громадина, да? Сто двадцать комнат! Ума не приложу, зачем им столько, — слова баронессы походили на мамины, но тон не оставлял сомнений, что супруги Аллендайл ей дороги.

Я помогла баронессе выйти из кареты, к нам навстречу уже спешил дворецкий:

— Добрый день, миледи! Мы счастливы приветствовать вас в Аллендайл-хаус. Лорд Аллендайл с супругой сейчас в холле — к нам только что прибыли несколько гостей.

— Благодарю, Аллистор. Проводи нас к Генри, я хочу отдохнуть перед балом, так что быстро поздороваемся и пойдем в свои покои.

— Прошу сюда, госпожа.

Мы зашли в холл. Несмотря на то что день был в разгаре, в холле было довольно темно. Стены первого этажа были украшены резными панелями из розоватого ясеня. Невысокие колонны поддерживали арки второго этажа. Широкая лестница, покрытая традиционным красным ковром, разветвлялась на два крыла. Лестничный пролет был украшен чудесными витражами, на которых, как мне показалось, были изображены мифические сюжеты.

— Вдовствующая баронесса Марчвуд и леди Тремейн, — дворецкий доложил о нашем приходе. В комнате было несколько человек: пожилая пара, очевидно хозяева дома — супруги Аллендайл, леди их возраста и две девушки, на вид лет семнадцати.

— А! Дорогая, наконец-то ты здесь! Мы уже не надеялись, что сможем заманить тебя к себе в этом году. А кто эта юная леди? Неужели ты пошла на поводу у сына и рассталась с леди Уилкотт?

— Ох, Генри, не говорите глупостей! Леди Уилкотт приболела, и леди Тремейн любезно согласилась сопровождать меня в этой поездке. Дризелла, это лорд и леди Аллендайл. Генри, Луиза, это леди Дризелла Тремейн — дочь графини Тремейн.

— Очень приятно! — леди Луиза ласково улыбнулась мне.

— Взаимно, леди Аллендайл, — друзья баронессы мне определенно нравились.

— Ах, где мои манеры, — спохватился лорд Аллендайл. — Позвольте представить вам леди Натсфорд и ее внучку — леди Генриетту Вейр, а также подругу леди Генриетты — леди Шарлемон.

После всех представлений и взаимных уверений в радости от встречи баронесса Марчвуд явно желала откланяться, дабы подняться в отведенные нам комнаты и отдохнуть. Но мы не успели отпроситься у хозяев, потому как вернулся дворецкий, чтобы представить еще одного гостя. Это был виконт Марлей.

— Добрый день! Добрый день! Надеюсь, дорога не сильно утомила вас?

Лорд Аллендайл представил нас виконту, и тот ничем не выдал, что мы уже знакомы. Возможно, молодой человек вообще забыл, что мы уже были представлены друг другу.

«Не иначе сработало защитное свойство психики», — подумала я.

— Луиза, нам с леди Тремейн не мешало бы отдохнуть с дороги, — баронесса явно не хотела задерживаться в холле. Да уж, если гости будут прибывать каждые пять минут, мы проторчим в холле до самого вечера.

— Разумеется, я сама вас провожу. Дорогой, побудешь на посту без меня? — лорд Генри лихо отдал честь, и все в холле рассмеялись.

Леди Аллендайл проводила нас до дверей. Наша комната располагалась на втором этаже: солнечная, обои нежного персикового цвета, большая кровать с балдахином.

— Уверены, что вам хватит места? Может, леди Тремейн лучше поселить в комнате леди Вейр и ее подруги? Там несколько кроватей.

— Нет-нет, благодарю вас, миледи. Все хорошо, я ведь сопровождаю леди Марчвуд, так что нам лучше остановиться в одной комнате, — я не на шутку испугалась, что из-за вежливости хозяйки мне не удастся спокойно переодеться для вечерней поездки.

— Ты слышала девушку, мы поместимся в одной комнате, а на этой кровати хватит места для пятерых, — то ли мне показалось, то ли баронесса и вправду подмигнула леди Аллендайл при этих словах.

— Хорошо, тогда не буду вам мешать — отдохните перед балом. Я пришлю через пару часов слугу с закусками. Замечательно, что ты все-таки приехала, Эмили.

«Эмили? Баронесса Марчвуд совсем не ассоциировалась у меня с таким именем. Ей бы скорее подошло Матильда или Крессида».

Баронесса сразу же легла спать, посоветовав мне сделать то же самое, но я слишком волновалась по поводу вечера, чтобы уснуть. Стараясь не шуметь, я разобрала вещи: свое голубое платье (точнее, платье Анастасии), перчатки и плащ к нему, мой костюм пажа. Наверное, только в преддверии бала-маскарада наличие подобного наряда среди вещей женщины не вызовет вопросов.

«А может, стоит сразу надеть костюм пажа — так я точно выиграю конкурс костюмов!»

Но это, конечно, было невозможно: слишком скандально, слишком рискованно. «Значит, ты остаешься вторым костюмом на вечер!» — я убрала костюм пажа в сундук.

Ожидание сводило с ума. Чтобы хоть как-то отвлечься, я решила прогуляться по парку, благо погода позволяла. Главное — не заблудиться после и суметь найти свою комнату.

Парк поместья Аллендайл можно было использовать в качестве примера классического парка богатого лорда: широкие дорожки из светлого гравия (большинство садовников использовало для этого примесь из морских ракушек), россыпь деревьев, пруд и ажурный мостик через него, большая ротонда из белого мрамора и множество цветов. Немного побродив по дорожкам, я решила посидеть на скамье ротонды. Где-то неподалеку, судя по трелям, находился птичник.

«Надо будет заглянуть туда», — лениво подумала я, но не спешила встать. Солнечные лучи пробивались сквозь листья куста жимолости, дул легкий ветерок. Расслабившись, я почувствовала, что вот-вот засну прямо на улице, и тут до меня донесся голос:

— Бал-маскарад — это всегда так волнительно! Вы не находите, лорд Артур?

Судя по всему, это была леди Генриетта или ее подруга. Они вместе с виконтом Марлей тоже решили пройтись перед балом.

«Стоит ли мне дать знать, что я здесь, или они пройдут мимо, не заметив меня?» Мне не особо хотелось любезничать с виконтом, как настаивала мама, поэтому я замерла, надеясь, что молодые люди не заметят меня.

— Я люблю маскарады, но готов покаяться, что сам редко отношусь серьезно к выбору костюма. Куда приятней наблюдать за нарядами других гостей, восхищаясь их фантазией.

— Уверена, что вы сразу угадаете наши маски, милорд, — кокетливо заметила одна из девушек.

— Возможно, но я надеюсь, они будут столь же интересны,

— Вы должны пообещать, милорд, что будете сопровождать нас на балу, а то здесь собрались лишь старики да старые девы.

«Интересно, и кого она подразумевает под «старой девой»?» Пока из незамужних дам присутствовала только я.

— Не совсем понимаю вас, — виконт Марлей ответил довольно холодно, чем сразу заслужил мое прощение. — Гости леди и лорда Аллендайл — весьма почтенные люди и не заслужили подобного описания.

— Нет-нет, вы нас не поняли, лорд Артур. Мы уважаем здешних гостей, я знаю леди Луизу с детства. Просто в качестве партнера для танцев нам нужен кто-то достаточно энергичный. Только и всего.

Что ответил на это виконт, я не расслышала, потому что троица (к счастью для меня) пошла по дорожке, ведущей от ротонды в сторону пруда.

Когда я вернулась в нашу комнату, баронесса уже готовилась к балу.

— А вот и вы! Я уже хотела послать людей на поиски. Я распорядилась, чтобы ваше платье подготовили, но вам еще нужно успеть сделать прическу.

— Я почти закончила, миледи, — тут же отозвалась девушка, укладывающая волосы баронессы. — Еще пара штрихов, и я смогу заняться волосами леди Тремейн.

— Не торопитесь, я подожду.

Мама зря переживала, что не успела записать меня к мастеру О'Генри — горничная леди Аллендайл обладала настоящим талантом создавать прически. Мои волосы были далеки от идеальных, но под умелыми руками этой девушки превратились в каскад блестящих локонов.

— Очень красиво, — отметила баронесса, глядя на меня. — Нам пора одеваться, я слышу, что музыканты уже начали играть.

Баронесса Марчвуд, так же как и я, решила ограничиться лишь маской в тон платью из потрясающего лилового бархата, украшенного вышивкой из бисера.

Спустившись в залу, я вынуждена была признать, что матушка и мадам Лебур были правы: мой голубо-серебристый наряд выглядел крайне скромно на фоне костюмов здешних гостей. Возможно, большинство из них и были ровесниками баронессы, но возраст не притупил их желание щегольнуть нарядами. Здесь было несколько «королев» в тяжелых платьях из золотой парчи, у двух имелись рубиновые ожерелья-чокеры, как мне предлагала мама. Была «заморская принцесса», сплошь усыпанная драгоценными камнями, — и как только эта дама смогла двигаться в подобном наряде?

Дама-лебедь украсила белоснежное платье перьями, правда, страусиными, но, судя по маске, это был костюм лебедя. Мужчина в костюме Солнца был ходячей угрозой потерять глаз — все из-за своей шляпы, украшенной золотыми стрелами-лучами. Куда приятней было общество джентльмена, провозгласившего себя кустом роз, чей кафтан был украшен настоящими бутонами.

Да уж, публика подобралась яркая, но я ведь не веселиться сюда приехала. И на фоне такого разнообразия мне будет легче ускользнуть. Вряд ли кто-нибудь заметит мой уход. Кому интересно простое голубое платье, когда здесь присутствовала дама с живым попугаем на плече?

Баронесса пожелала испить пунша, и, как честная компаньонка, я отправилась к столам с напитками. Возле них я встретила гостя, который мог посоперничать со мной за звание «самый скромный костюм». Виконт Марлей был одет в обычный бархатный фрак синего цвета; скорее всего, это означало небо, поскольку на его маске были бриллиантовые звездочки. Виконт наливал пунш, наверное, чтобы угостить леди Генриетту, поскольку она смотрела в его сторону.

— Леди в голубом, прошу вас, угощайтесь, — виконт заметил, что я жду возможности налить пунш, и любезно протянул мне стакан, который только что наполнил. А может, он просто хотел потянуть время, чтобы не возвращаться в компанию леди Генриетты? Все-таки она взялась за виконта Артура всерьез, вот и сейчас, устав ждать свой пунш, леди Генриетта двинулась в нашу сторону.

— Благодарю вас, виконт Марлей, — я совсем забыла, что на костюмированном балу не стоило упоминать имена знакомых, дабы не портить удовольствие остальным.

— Мы знакомы? — юноша взглянул на меня внимательнее, хотя я была бы сильно удивлена, если бы он смог узнать меня и без маски.

— Мы встречались на королевском балу, моя матушка, графиня Тремейн, представила нас друг другу.

— Точно, а ваша сестра танцевала с Фредериком — моим кузеном. У нее необычайно красивые волосы, я никогда не видел такого яркого цвета.

«Ну вот, я же говорила Анастасии, что ее цвет волос замечательный! Кавалеры хотя бы запоминают ее».

— Да, милорд, это была моя сестра Анастасия. Не знала, что мистер Фредерик ваш кузен.

— Да, мы, можно сказать, выросли вместе.

— Лорд Артур, вы здесь, а я потеряла вас, — леди Генриетта дошла-таки до стола с напитками. — Должно быть, эта леди в голубом украла все ваше внимание, иначе вы не оставили бы меня мучиться от жажды.

— Извините, если я невольно отвлекла вашего кавалера, миледи. Я, как и лорд Артур, должна обеспечить напитком одну леди, так что прошу меня простить, — не хотелось, чтобы баронесса тоже потеряла меня.

Обойти всех гостей с бокалом пунша в руках было довольно непростой задачей, но я справилась. И даже не пролила напиток, столкнувшись с полной дамой в костюме, обшитом листочками из атласа.

Баронесса словно и не заметила моего отсутствия и оживленно беседовала с леди Натсфорд:

— О, вот и мой напиток, спасибо, дорогая. Так о чем вы говорили?

— Лишь о том, что моя внучка и юный виконт Артур хорошо смотрятся вместе. Я позволила себе вольность и пригласила этого молодого человека и его кузена к нам в поместье Дерби, чтобы они с Генриеттой могли узнать друг друга получше. А вы как считаете, леди Тремейн, из них получится пара?

— Сложно сказать, миледи, но вы правы — они смотрятся чудесно.

«Правда, если леди Генриетта не сбавит обороты, виконт Артур может сбежать из Аллендайла раньше меня».

Бал был в разгаре. Баронесса Марчвуд села рядом с леди Аллендейл за столом игры в бридж и уже после второй заявки отпустила меня «потанцевать». Весьма вовремя — солнце клонилось к закату, а мне еще надо переодеться, прежде чем выйти к конюшне.

— Леди Тремейн! — множество людей оглянулось, когда виконт Марлей окликнул меня. В голосе у юноши явственно слышалось отчаяние. — Вижу, баронесса отпустила вас ненадолго. Вы окажете мне честь и потанцуете со мной?

Мне ничего не оставалось, как согласиться на танец. И в любой другой день я бы обрадовалась, что симпатичный молодой человек жаждет потанцевать со мной, но сегодня… Внешне я старалась скрыть охватившее меня беспокойство за радостной улыбкой (мама была бы довольна).

— Благодарю вас, вы — моя спасительница, — похоже, что виконт несколько устал от внимания леди Генриетты. — Мне остается только молить вас о прощении. Ужасно грубо с моей стороны забыть, что нас уже представляли

— Понимаю вас, появление прекрасной незнакомки шокировало нас всех.

— К вам с сестрой уже приходили примерщики?

— Еще нет, хотя вы понимаете, что мы с Анастасией никак не можем быть хозяйками волшебной туфельки.

— Знаю, что многие дворяне не разделяют моего мнения, но лично я восхищаюсь принцем и его решительностью.

— Правда? — виконт Марлей решительно нравился мне все больше и больше.

— На его месте я бы тоже не остановился, пока не нашел свою суженую.

За беседой я и не заметила, как пролетело время, и вот уже музыканты играют заключительные ноты вальса (а мы с виконтом кружились именно в вальсе). То ли непринужденность беседы, то ли тот факт, что народу нас окружало гораздо меньше, нежели на королевском балу, но в этот раз мы танцевали куда лучше.

— Благодарю вас за этот чудесный танец. Могу ли я сопроводить вас до баронессы Марчвуд?

— Благодарю, но мне нужно…

— Вот вы где, милорд, — вездесущая леди Генриетта прервала мой неловкий отказ (за что я в глубине души была ей благодарна). — Вы обещали мне котильон, милорд. Вы нас извините, леди?..

— Тремейн. Да, разумеется, не смею вас задерживать, — мне давно уже было пора идти переодеваться. Поэтому, пусть и с легким сожалением, но я была вынуждена отпустить лорда Артура в цепкие объятия леди Генриетты.

Я сумела выйти из зала незамеченной, только в коридоре, недалеко от нашей комнаты, одна из служанок спросила, не нуждаюсь ли я в помощи. По всей видимости, решила, что я порвала подол платья во время танца. Заверив девушку, что со мной все хорошо и я ни в чем не нуждаюсь, я скрылась в комнате. Надеюсь, она не будет караулить поблизости, а то кардинальная смена наряда не останется без пересудов, пусть и на уровне кухни.

Провозившись с завязками платья на спине целых пятнадцать минут, я уже была готова позвать ту девушку на помощь.

«Зачем так мучиться? Я ведь могу оставить верх», — осенило меня. Не желая терять больше время, я скинула юбку. Костюм пажа: бриджи, рубашка, жакет и парик с треуголкой. От рубашки я отказалась. Жакет, застегнутый на все пуговицы, скрывал часть платья полностью. Я прикрепила парик с помощью булавок к своим волосам, но получилось не так хорошо, как у госпожи Говард. Ладно, треуголка поможет скрыть огрехи.

Мы договорились с принцем, что он будет ждать меня возле конюшни. Его Высочество сказал, что разберется со слугами и наши лошади будут готовы к моему приходу. Что и говорить — пара лишних монет творят чудеса. Еще днем, во время прогулки, я нашла конюшню и выбрала ближайший путь до нее от моей комнаты. К счастью, когда я вышла из комнаты, в коридоре уже никого не было. Путь до конюшни занял куда меньше времени, нежели моя борьба с платьем.

Принц Эдуард, ожидая моего прибытия, успел подготовить лошадей, избавиться от соглядатаев и теперь нервно вышагивал вдоль ворот. Услышав мои шаги, он обернулся:

— Наконец-то! Я уже хотел было послать слугу с запиской.

— Добрый вечер, Ваше … — тут я запнулась, подумав, что не стоит называть титул принца сейчас. — Извините, что пришлось столько ждать.

— Ничего, вы здесь, значит, мы еще успеваем съездить, куда собирались. Позвольте помочь вам забраться в седло, — со стороны это выглядело, наверное, забавно. Впрочем, уверена, что не все мужчины способны лихо вскочить в седло без помощи подножки или товарища.

— Как выедем на дорогу, можем пустить лошадей галопом, тракт позволяет, — сказал принц, направляя Смерча вперед. Я узнала его коня, и как иначе — после вчерашнего урока.

Оказавшись в седле, я почувствовала, что волнение, не покидавшее меня весь день, уступило место прагматичному желанию не упасть с лошади и поспеть за принцем. Как только мы перешли на галоп, на ум пришло, что без корсета сидеть в седле было бы проще, но что уж теперь… Мы мчались так быстро! Я никогда не скакала с такой скоростью! Пожалуй, когда все закончится, я буду скучать по этим бесшабашным скачкам в мужском седле, в штанах… «Хотя, уеду за море, и кто мне запретит кататься не в амазонке, а в мужской одежде?» Раньше сама мысль об этом показалась бы мне бредом, но сегодня, после всех этих переодеваний, лжи, расследований, мой мир изменился. Метафизическая клетка, сооруженная матушкой из муштры светских правил и постоянных оскорблений, уже не могла сдерживать мое желание стать свободной.

Хоть по моим ощущениям мы мчались быстро, Его Высочество постоянно притормаживал: все-таки я еще чувствовала себя неуверенно в мужском седле. Плюсы езды в мужском седле были очевидны: устойчивей сидишь, прямая посадка, спина и шея не так устают, только бедра не привыкли к такой нагрузке.

Принц в очередной раз остановился, дожидаясь меня:

— Что-то не так, — сказал он, когда я приблизилась. — Мы уже должны были добраться. Наверное, я просмотрел поворот. Уже виднеется озеро. Поворачиваем назад, только на этот раз пусть лошади идут шагом.

Развернувшись, мы медленно, словно на прогулке в парке, двинулись в обратную сторону.

— Глядите! — я первая заметила тропку. Неудивительно, что мы проехали мимо: поворот был, но не для лошадей. Еле заметная тропка вела между елями и сухостоем. Поди заметь ее в надвигающейся темноте.

— Придется идти пешком, лошади здесь не пройдут, — сказал принц.

Мы спешились. Кое-как нашли место недалеко от дороги, где привязали лошадей. Принц взял с седла свою сумку:

— Там туфелька, решил, что стоит показать ее колдунье.

Как оказалось, тропинка была не только узкой, но и неухоженной. То и дело приходилось перешагивать через поваленные стволы, отодвигать капризные ветки, норовившие ударить по лицу. Зато в лесу стоял тяжелый запах прелой листвы.

— Надеюсь, мы близко, а то ведь нам надо успеть вернуться до окончания бала.

Я не столько переживала о возвращении, сколько о предстоящей встрече с колдуньей. Даже не верилось, что всего пару часов назад я танцевала с виконтом на балу. Скачка, дорога в лесу и еще немного — встреча с колдуньей. Кто поверит, что это все события одного дня?

Где-то через полчаса показался дом ведьмы, который очень походил на амбулаторию магистра Виларда: большая веранда, через окно видно кресло и стул, которые сейчас пустовали. Возможно, хозяйка дома любила пить чаек, любуясь закатом. Само крыльцо было увешано пучками трав, источавших дурманящий аромат. Целая какофония запахов.

Принц постучал в дверь.

— Входите, открыто, — раздалось

— Добрый день! — колдунья появилась неожиданно, как раз за моей спиной, так что я едва не вскрикнула от неожиданности.

— Д-д-обрый день!

— Госпожа Майра, — принц выглядел взволнованным, — вы нас не знаете, но вы — наша надежда на то…

— Принц Эдуард, — перебила Его Высочество колдунья. — Конечно, я вас узнала, да и леди Дризеллу. Как ваша матушка? Непростая женщина… — госпожа замолчала, будто задумавшись о своем, тогда как мы с принцем приходили в себя от услышанного.

«Она и впрямь сильная колдунья».

— Значит, вы в курсе, кто мы. Может, тогда вы знаете и зачем мы приехали? — загоревшиеся глаза принца не скрывали надежду.

— Разумеется, — колдунья жестом пригласила нас присесть. Каждый выбрал место по душе: принц расположился в кресле, а я села на стул около камина. Госпожа Майра принесла столовый набор, не спеша залила в чайничек воду из котелка — по терпкому запаху я поняла, что это травяной чай. «Может, она хочет погадать по чайным листьям?» Мы с принцем сидели неподвижно, боясь нарушить сосредоточенность колдуньи. Она налила каждому по кружечке чая. Я взяла свою не без опаски: вдруг эти травы волшебные? С моей плохой переносимостью магии не хотелось бы опять упасть в обморок.

— Пейте, мята в этом году уродилась на славу, — сама колдунья расположилась за столом напротив меня. — Значит, вы ищете таинственную незнакомку с бала?

— Да! — с жаром ответил принц. — Вы можете сказать, где она?

— Хм-м, — госпожа внимательно посмотрела на принца, потом на меня, и мне показалось, что в ее глазах мелькнуло веселье. — Вы допили? Дайте посмотреть вашу кружку, мой принц. Молодой мужчина допил чай одним глотком и тут же передал кружку колдунье.

— Ага, интересно, — она разглядывала месиво на дне добрых пять минут, затем потребовала мою кружку. Я передала, хотя не понимала, зачем ей моя кружка.

— Очень интересно!

— Что вы видите? — не выдержал принц.

— Лишь то, что мне показывают чаинки, в данном случае — травы. Вы так уверены в своем желании найти эту девушку с бала?

— Конечно!

— Правда? — принц выглядел сбитым с толку, я тоже не понимала, куда клонит колдунья.

— Знаете, несмотря на то что гадать лучше по чаю, я обожаю кофе, особенно с сиропом.

— Э-э… простите, я вас не понимаю.

— Сиропов существует множество: от привычных, таких как орех или шоколад, до экзотичных, наподобие манго, ананаса или той же мяты, прости господи. Но вот что я вам скажу: сироп с манго превосходен, чудесный вкус — яркий и сочный. Кому-то он может показаться лучшим вариантом, однако для кофе нет ничего лучше, нежели обычный лесной орех. Тривиально? Без сомнения! Но факт остается фактом.

— Разве это не дело вкуса, госпожа? — я попыталась найти логику в словах колдуньи, но связь между сиропами и поиском невесты принца никак не прослеживалась. «А вдруг она просто сумасшедшая? Живет в лесу, вдали от людей…».

— И да, и нет, леди Элла. Жаль, что вы проделали такой путь понапрасну. Ваш придворный маг сказал чистую правду, мой принц: девушка рядом с вами поможет вам отыскать судьбу.

— Извините, а вы не можете уточнить, как именно я могу помочь Его Высочеству в поисках? Или хотя бы сколько времени это еще займет?

«Везде одно и то же. Эти колдуны сговорились, что ли?!»

— Как — не могу сказать, но что касается времени — вы близки к решению загадки, — колдунья улыбнулась мне, и эта улыбка была такой теплой и дружественной, что все мое раздражение испарилось.

«Может, это значит, что примерка сработает? И вскоре туфелька найдет свою хозяйку?»

— Вам стоит поторопиться, скоро пойдет сильный дождь. Кстати, если идти через поля, то путь до поместья Аллендайлов сократится в разы.

— Благодарю за ваше гостеприимство, госпожа, — я неловко присела в реверансе (без юбки делать реверанс как-то нелепо). Принц молча поклонился; похоже, он был расстроен тем, что мы опять не узнали, кем является его любимая.

— Всего хорошего, — колдунья кивнула в ответ на поклон принца. Когда мы уже были на пороге, она окликнула меня:

— И еще, леди Элла.

— Да?

— Удачного вам путешествия!

Глава 10

Обескураженные поведением колдуньи, мы вышли за порог в гнетущем молчании. И именно в этот момент мой желудок решил взмолиться о еде. Принц, до этого хмуро рассматривавший закрытую за нами дверь, удивленно (как мне показалось) посмотрел на меня.

«Боже, какой стыд!!!»

Кровь прилила к щекам, и я уже раскрыла рот, дабы начать извиняться за столь неподобающее для леди поведение (и это было бы очередным нарушением этикета), но принц опередил меня:

— Боже правый, я совсем забыл о времени — вы наверняка жутко голодны? Сможете продержаться еще немного? Я могу предложить вам закуски, вот только это предупреждение о дожде… Давайте вернемся в Аллендайл-хаус как можно скорее.

— Конечно, Ваше Высочество, — пробормотала я, все еще краснея. Чертов желудок! Уверена, что у таинственной незнакомки такого конфуза быть не могло. И смех наверняка напоминает трель колокольчика, а не «лошадиное ржание», как мое (естественно, по определению матушки).

Уже совсем стемнело, и идти по лесной тропинке стало труднее. Его Высочество старался поддерживать меня: отодвигал ветки, помогал перебраться через поваленные стволы. Но мы все равно двигались медленно, а дойдя до поляны, на которой, как нам казалось, нас ждут лошади, обомлели: лошадей не было! Нигде. То есть где-то они еще существовали, но не на той поляне, где мы их оставили.

— Может, мы их плохо привязали, и они ушли, м-м-м, щипать траву?

— Нет, я бы на это не надеялся, — принц покачал головой, явно опечаленный. — Думаю, их украли. Кто-нибудь из местных.

— Какой ужас! То есть Смерча похитили?! — я не могла представить кого-то другого, кроме принца, верхом на этом коне. И Смерч, такой милый, такой славный, неужели он попал в руки конокрадов?

— Не волнуйтесь за него, — к моему удивлению, Его Высочество улыбнулся. — Уж кто-кто, а Смерч способен за себя постоять. Я отправлю людей на поиски, и наших лошадей быстро найдут, но проблема в том, что уже надвигается ночь, а

— Колдунья! — меня осенило. — Помните, что еще она сказала? Что через поля дорога займет меньше времени!

— Ладно, давайте попробуем сократить путь через поля, но если мы, наоборот, заплутаем — лесную ведьму будет ждать серьезный разговор.

Легко сказать — пройдем через поля! Сапоги для верховой езды подходили для такого путешествия, конечно, лучше, нежели бальные туфельки, однако и в них идти было непросто, особенно если учесть, что они были мне слегка большеваты. Хотя мозоли — это меньшее, чем я рискую, ведь ясно, что мы не успеем вернуться к окончанию бала. Значит, баронесса будет вынуждена подняться без моей помощи, и, вероятно, люди это заметят. Представляю, как это скажется на моей репутации: компаньонка, бросившая старушку. А если слухи дойдут до мамы? И как же хочется есть!

Тут небо прорезал рваный зигзаг молнии.

«О боги, только не это».

Но нас ведь предупреждали… Ветер крепчал. Его высочество ускорил шаг настолько, что мне приходилось практически бежать, дабы поспеть за ним. И, разумеется, скоро я начала выдыхаться. Мне показалось, что мы прошли (в моем случае — пробежали) не менее часа, прежде чем на землю упали первые капли.

— Надо найти укрытие, чтобы переждать грозу, — прокричал принц. Раздался первый раскат грома. «Какой кошмар, — подумала я. — Нам придется заночевать где-то в поле, я проведу ночь с мужчиной, который мне не муж. И даже не жених». Настоящая леди никогда не попала бы в подобную ситуацию, вот только в глубине души… я была в восторге. Сегодняшний день напоминал сюжет приключенческой книги, а никак не мою скучную жизнь почти старой девы. Надеюсь только, что конец у этой книжки будет счастливым.

— Смотрите! — очередная вспышка молнии осветила какое-то строение в нескольких сотнях метров от нас.

— Похоже на амбар, бежим туда! — теперь и принц перешел на бег: дождь начался всерьез. Скорее, это был ливень, да что там — настоящий библейский потоп! За те мгновения, что мы добирались до амбара (который, хвала небесам, не был заперт), мы промокли до нитки.

— Это просто кошмар, — первым делом принц проверил сумку — не выпала ли туфелька. — Надо разжечь костер, чтобы высушиться, а то мы рискуем подхватить воспаление легких.

— Но разве можно разводить огонь здесь? А вдруг начнется пожар?

— Все будет хорошо, здесь же земляной пол, и смотрите — кто-то уже жег тут костры.

На полу действительно виднелась какая-то черная яма, но деревянные стены и тюки соломы не внушали доверия.

— Не бойтесь, этот сарай скорее загорится от удара молнии, нежели из-за нашего костра. Но и это маловероятно, — добавил принц, заметив ужас на моем лице. Только удара молнии нам не хватало.

— Нужно найти более-менее сухие ветки, — принц обошел весь сарай. Лично я в такой темноте видела лишь смутные силуэты соломенных тюков. По крайней мере, солома для растопки есть.

— Не понимаю, должны же здесь быть дрова. Неужели хозяева приносили их из другого места?

— Тут есть деревянные полки, — заметила я. — Может, сломаем одну и оставим хозяевам деньги за ущерб?

— Пожалуй, вы правы — это единственный источник древесины в сарае, не считая стен, — не мешкая, его высочество принялся отламывать одну из полок, и именно в этот момент в проеме возник силуэт.

— Эй! Што вы тут забыли, а? — в дверях сарая стоял парень. По-видимому, хозяева заметили движение возле сарая.

На самом деле Том должен был проверить сено, поскольку матушке почудилось, что молния ударила слишком близко к сараю. Хотя, случись это, такой факел было бы видно за милю. Но вместо огня перед глазами мальчишки предстала странная картина: двое промокших господ, при этом один, кажись, ломал полку.

— Извините, мы не хотели нарушать ваши границы, — сказал более щуплый. — Гроза застала нас в пути, может… то есть… мы могли бы заплатить за пребывание в этом сарае.

Тут Том совсем запутался: мало того, что обычно аристократы брали все, что хотели, не спрашивая, так эти двое еще предлагают заплатить за ночевку в сарае?

— Ма может постелить вам в доме, — чуть поразмыслив, предложил Том. «Авось и денег за это дадут больше», — размечтался он.

— Нет-нет, сарая довольно! Тут, хм-м-м, довольно мило, и мы не хотим никому мешать, — тот, что крупнее, явно не хотел, чтобы кто-то узнал об их пребывании в деревне. — Вот, тут… пять фунтов, надеюсь, этого хватит?

Том аж голос потерял — такие деньжищи! Это же… это же годовой налог за землю!

— Хватит, — наконец удалось выдавить ему. — Располагайтесь, да… в общем, как дома. Спокойной ночи!

По дороге к дому Том решил, что повременит с рассказом о нежданных гостях родителям. Если эти двое не спалят сарай и не поломают слишком много, он сможет оставить деньги себе с чистой совестью. Пять фунтов! Это сколько всего можно купить. Интересно, что эти богачи забыли в их сарае?

Папаша Тома по пьяни любил повторять, что все господа… ну, это самое, но парню эти слова всегда казались пустой болтовней. Однако сегодня, глядя на этих расфуфыренных дворянчиков, Том пришел к выводу, что батя-то был прав.

* * *

— Надо же, похоже, нам повезло. Вы молодец, леди Элла, вовремя предложили деньги, — с уходом мальчика его высочество закончил с «добыванием дров» и теперь старался разжечь костер.

— Благодарю, Ваше Высочество. Похоже, что спички тоже промокли? — честно говоря, в этой сырой одежде становилось по-настоящему холодно. — Может, стоило согласиться переночевать у них дома?

— Нет-нет, нас бы увидело больше людей, еще поползут слухи. Спички немного отсырели, но только с одного края. Уверен, что мне удастся использовать хоть одну по назначению. И, пожалуйста, зовите меня Эдуард. Мы столько пережили вместе, что эти церемонии, право, ни к чему.

— Хорошо, Эдуард, — от слов принца у меня внутри словно возникло маленькое солнышко, даже холод на мгновение отступил. Я поблагодарила богов за окружающую нас темноту, так хоть Его Высочество не видит мое пунцовое лицо.

Несколько минут тишину прерывали лишь раскаты грома и чирканье все новых спичек. Наконец, когда я почти уже решилась сказать принцу, что откровенно замерзаю, свершилось чудо, и солома, насыпанная принцем поверх обломков полки, заполыхала.

— Готово, мы можем посушить одежду. Давайте я пододвину один из тюков, и мы развесим наши кафтаны перед огнем.

Мы так и сделали: пододвинули пару

— Обувь тоже стоит снять, земля возле костра быстро прогревается, — сказал принц, первым стаскивая с себя сапоги. — Позвольте помочь вам, — добавил он, заметив, что мне никак не удается стянуть сапог: силы окончательно покинули меня.

— Не стоит, Ваше Высочество, это не пристало принцу!

— Эдуард! Помните? Глупости, вы оказались здесь из-за меня, так что меньшее, что я могу сделать, — это попытаться спасти вас от простуды и накормить. — Принц снял с меня сапоги очень быстро; я только успела подумать, что это действие является забавной противоположностью примерки хрустальной туфельки.

— Накормить? То есть у вас с собой есть еда? — до моего сознания дошли последние слова принца.

— Да, я прихватил немного на случай, если мы задержимся в дороге, правда, я не ожидал, что мы застрянем на ночь.

В сумке принца оказалась не только еда, но и покрывало.

— Совсем забыл о нем, — пробормотал Эдуард, укутывая меня. Ткань была сухой, что удивительно.

— Благодарю, — жаль, что нельзя снять мокрую одежду, но тело все равно понемногу отогревалось.

Что еще пригодилось, так это фляжка с джином. Хоть я и не являюсь любительницей алкоголя, но, промокнув насквозь, не смогла отказаться от пары глотков. Принц тем временем достал свои съестные припасы. Пожалуй, пикник в представлении Его Высочества выглядел настоящим пиром по сравнению с нашим обычным домашним ужином. Было довольно забавно наблюдать изысканное жаркое из перепелов в неприметном глиняном горшочке. Также принц не забыл о хлебе, яйцах, взял немного ветчины и даже печенье с фиалковым джемом! Все было так вкусно, что я изо всех сил старалась сдержаться, дабы не наброситься на еду, словно голодная собака на кость. Во время еды мы молчали, только изредка обмениваясь фразами вроде: «Еще перепелов?» или «Подать вам воды?», «Чудесное печенье, не правда ли?». Я понимала, что принц слишком разочарован колдуньей, чтобы вести светские беседы, но меня тронула его предусмотрительность насчет еды.

— Извините меня за эту неудачную поездку, — сказал принц, аккуратно нарезая сыр тоненькими ломтиками. — Я понимаю, что вы сильно рискуете, разъезжая так со мной, переодетая мужчиной, без сопровождения. Я очень ценю все, что вы для меня делаете, леди Элла. Так что не беспокойтесь: найдем ли мы мою возлюбленную или нет — я заплачу вам достаточно, чтобы вы смогли… А, кстати, что вы хотите сделать с деньгами? Простите, если вторгаюсь во что-то личное, просто вы кажетесь вполне обеспеченной девушкой. Так зачем вам дополнительные средства? Если это не секрет, конечно.

Я никому раньше не говорила о своих планах сбежать из дома, да и кому бы я могла доверить такую тайну? Но здесь и сейчас, под барабанную дробь дождя, при неверном свете костерка мне захотелось поделиться хоть с кем-то своей почти сбывшейся мечтой. К тому же принц точно не станет рассказывать моей матушке, да вообще кому-либо…

— Я хочу уехать отсюда! — выпалила я. И слова, так долго подавляемые, полились непрерывным потоком: я рассказала о жизни с мамой, о наследстве, которым смогу воспользоваться лишь через пару лет, и затем — не знаю, что на меня нашло, — об обиде причиненной мне мистером Пенроузом. Конечно, я не называла его имени, но сказала достаточно, чтобы Эдуард догадался, какую боль мне причинила эта ситуация.

— Так что теперь мне нет смысла оставаться в вашем королевстве, и я хочу уехать еще сильней, чем прежде.

Принц выслушал меня молча, не перебивая, лишь хмурясь иногда, в особенности когда я рассказала о просьбе мистера Пенроуза. Он успел приготовить несколько бутербродов с сыром, и, когда я замолкла, он не сразу заговорил: мы сидели, жевали бутерброды, вглядываясь в танец языков пламени. И когда я уже потихонечку начала жалеть, что открылась ему, он наконец заговорил:

— Этот мистер Пивз (так я назвала Грегори) — просто идиот и мерзавец! Мерзавец — потому что играл на ваших чувствах, да еще, судя по всему, следил за вашей кузиной. А идиот — потому что не сумел разглядеть, какое вы сокровище, и, вместо того чтобы преследовать леди, не желающую иметь с ним ничего общего, он должен был умолять вас стать его женой. Опустим иезуитские рассуждения высшего света о том, что ваша родословная и наследство стали бы ценным приобретением для его семьи. Вы — умная, смелая женщина, готовая прийти на помощь, несмотря ни на что. А он? Выскочка, гонящийся за красивой оболочкой. Не расстраивайтесь из-за него, леди Элла. Ни на минуту больше! Он вас недостоин. Вы уедете отсюда и сможете заняться всем, чем захотите.

Сердце, казалось, разбухло в груди и перекрыло весь кислород, стало трудно дышать. Я думала, что расплачусь — он был так мил. Меня привело в чувство признание принца, что он тоже всю жизнь мечтал путешествовать по дальним странам.

— Так почему никуда не съездили? — я не могла понять, что может помешать богатому мужчине путешествовать.

— Я принц, — просто ответил Эдуард. — И каждая моя поездка в другую страну — это крайне дорогая и тяжелая для двора операция. Не говоря уже о дипломатическом контексте. К тому же все, что я могу увидеть в такой поездке, — это толпа придворных и стены покоев для гостей. Отец и Совет неохотно соглашаются даже на мои поездки по родному краю. В юности я часто мечтал поменяться местами с моим кузеном. Вы слышали о нем? Наверняка слышали. Герцог Аберкорн — лучший дипломат государства, он уже в детстве был крайне одаренным учеником, особенно в политических науках и в языках. Папа шутил, что на древнегреческом Джеймс заговорил раньше, чем на родном языке. Он очень гордился его успехами в учебе, и мои достижения всегда меркли на фоне успехов кузена. Так было всегда; единственное, что мне удавалось лучше, — это фехтование, ну и езда верхом, — принц тяжело вздохнул; поймав мой взгляд, он попытался улыбнуться прежней обворожительной улыбкой. — Вы будто ужасно удивлены? Не отвечайте, я знаю, что обо мне говорят в свете: «пустоголовый красавчик, недостойный трона»! Нет, не надо, — принц покачал головой, не дав мне опровергнуть его слова (хотя что опровергать? Он был прав: дворяне, в особенности сторонники герцога Ратленда, именно так и говорили). — Эти разговоры уже давно меня не ранят. Не так, как слова отца, что он предпочел бы кузена в качестве наследника вместо меня.

— Что?! Неужели король…

— Да, впервые он так сказал, когда мне было лет шесть. Помню, я плохо написал сочинение по истории, и

— Мне очень жаль, — я не знала, как утешить его. Похлопать по плечу? Глупо. Взять за руку? Я никогда не решусь на нечто подобное. В тот момент я буквально возненавидела короля. Ну что за отец скажет подобное своему ребенку? «А что за мать?» — неожиданно пронеслось у меня в голове.

— Это ужасно, когда родитель… когда ты понимаешь, что самый близкий человек тебя не любит. Я знаю, каково это. Мы с сестрой тоже давно усвоили, что матушка никогда… что мы никогда не будем достаточно хороши, понимаете? Думаю, — тут настала моя очередь улыбаться сквозь слезы, — даже если бы я назавтра проснулась столь же прекрасной, как ваша невеста, матушка все равно нашла бы изъян в моей внешности.

— Понимаю, о чем вы, — сейчас принц смотрел на меня так, будто мы были давно знакомы, и это было приятно. Даже слишком. — Пожалуй, нам обоим не повезло с родными.

И тут я словно впервые увидела его. До этого передо мной был прекрасный принц, но эта красота скорее отталкивала меня — ведь я знала, что такой, как он, даже не посмотрит в мою сторону. Но сейчас… он смотрел. Сердце сжалось.

«Ой-ей», — пронеслось у меня в голове: в то мгновение я осознала, что влюблена в принца.

К счастью, он вроде бы не заметил моего озарения.

— Похоже, гроза идет на убыль, вам не кажется? Ливень прошел, а этот моросящий дождь может затянуться на всю ночь. Давайте подождем еще полчаса и двинемся к Аллендайл-хаусу.

— Да, это разумный подход, — ответила я первое, что пришло в голову, переваривая собственное открытие. Мне казалось, что стоит Эдуарду посмотреть мне в глаза, как он сразу все поймет.

«Глупости все это. Однако часть меня хотела, чтобы он догадался.

— Очнись, ты помогаешь найти его НЕВЕСТУ!

— Да, только…

— Никаких «только»! Он недосягаем. Он принц. Забудь.

— Да, это просто романтичная обстановка. И джин. Только и всего.»

Пока я спорила сама с собой, дождь сошел на нет; теперь ничто не мешало нам выдвигаться в путь (не считая усталости, холода и того, что дороги развезло от сырости). Одежда за столь короткий период, разумеется, не могла полностью высохнуть, однако все же стала чуть суше. К тому же мы поели; надеюсь, всего этого хватит, чтобы не простудиться.

Сборы не были долгими: принц загасил костер, я надела жакет, оставив поверх покрывало.

— Даже жаль, что мы не можем задержаться здесь, правда? — вдруг сказал Эдуард. — Этот вечер и пикник в крестьянском сарае — вряд ли такое забудется.

Размышления об этих словах отвлекли меня от ужасной дороги к Аллендайл-хаус. Что Эдуард имел в виду? Это было настолько кошмарно, что вряд ли забудется? Или, наоборот, разговор по душам был настолько хорош, что принц его не забудет? Мне только кажется или наши отношения изменились, стали более доверительными? Ох, после конфуза с мистером Пенроузом я сомневалась в своем видении. По крайней мере во всем, что связано с мужчинами.

«Получается, я соврала, когда сказала, что в королевстве меня больше ничто не держит», — мрачно пошутила я про себя. «Стоило только сказать, и несколько минут спустя вот оно — я не хочу уезжать от Эдуарда за тридевять земель». Опять же, когда мы найдем девушку с бала, все изменится. Хватит ли мне лишь осознания, что он счастлив? Смогу ли я слышать о его жизни с другой, да еще с такой красавицей? Не знаю, почему последний пункт имел какое-то значение, но красота его избранницы почему-то задевала меня.

Дорога через поля все никак не желала заканчиваться, а небо уже начало светлеть. Идти по влажной земле было немногим легче, чем пробираться через лесную чащу: мы с принцем были перепачканы с головы до ног, на сапоги страшно смотреть — я молилась, чтоб подошва выдержала и не отвалилась по пути. Лишь когда первые лучи солнца пробили утренний туман, принц сказал, что видит башни Аллендайла. Мы добрались! Хотя бы до завтрака. К тому же после бала гости могут встать и попозже.

— Я не смогу проводить вас до покоев, — извиняющимся тоном сказал Эдуард. — Наверное, мы нескоро увидимся, так что я хотел бы еще раз поблагодарить вас, леди Элла, за то, что отважились на эту поездку. Спасибо и до встречи!

— Не за что, Ваше… Эдуард, жаль, что мы не узнали больше. До свидания!

И он ушел. Скрылся в недрах конюшни. Что ж, и мне пора пробираться к себе в комнату.

Разумеется, слуги уже встали, однако никто из снующих туда-сюда работников дома не обратил внимания на припозднившегося гостя. Не знаю, заметили ли они, что перед ними женщина (и притом жутко грязная) в мужском костюме, или нет. Я так устала, что единственное, волновавшее меня в это мгновение, было желание доползти до кровати. Даже ванна отошла на задний план, хотя остатки разумности подсказывали, что мое перемазанное лицо вызовет уйму вопросов у баронессы и немного банных процедур не помешает.

Добравшись до нашей комнаты, я порадовалась, что тяжелые шторы были задернуты и поднимающееся солнце не тревожит полумрак спальни. Стараясь как можно меньше шуметь, я сняла сапоги и штаны, а вот с лифом платья опять начались проблемы. Шнуровка за день ослабла, но и у меня поубавилось сил, так что в конце концов я решилась на крайние меры и срезала один из шнуров, стягивающих корсет. Скажу сестре, что случайно оборвала.

После, наскоро протерев влажной губкой лицо и руки, я прокралась к кровати, как мне казалось, совершенно бесшумно. Вытянувшись под одеялом, я чуть не расплакалась от восхитительного чувства, что сейчас могу спокойно отдаться во власть сна. Уже на пороге в царство Морфея я услышала, как баронесса тихо сказала: «Отличный костюм, дорогая, надо было идти на бал в нем».

* * *

Как я и надеялась, гости после бала не спешили выходить из покоев. Баронесса, то ли в силу возраста, то ли помня о договоренности с принцем (а может, пожалев меня), встала около девяти утра. Впрочем, я не слышала ни как поднялась баронесса, ни шума отъезжающих карет. Меня разбудила горничная.

— Доброе утро, дорогая. Я решила, что тебе не помешает принять ванну, прежде чем мы отправимся в путь. Не торопись, я позавтракаю с леди Аллендайл.

— Благодарю, леди Марчвуд. Извините, что подвела вас вчера…

— Глупости! Я прекрасно провела время, жаль, что вам нездоровилось. Надеюсь, сегодня вы чувствуете себя получше?

«Вот оно что, значит, баронесса сказала всем, что я плохо себя почувствовала и отпросилась подняться к себе. Замечательно! Моей репутации ничего не угрожает».

— Да, — с благодарностью сказала я, улыбнувшись старой леди. — Мне уже гораздо лучше, спасибо!

— Вот и славно, спускайся, как будешь готова.

Горячая ванна — это было как раз то, в чем нуждалось мое тело: мышцы ломило после вчерашних приключений. Еще бы! Столько идти по размокшей дороге. Неужели я провела целую ночь с принцем? Хм, звучит несколько… двусмысленно. Хотя для светского общества это было бы однозначным заявлением о падении. Не принца, разумеется — мужчинам и так многое прощалось, а уж наследнику тем более. Это моей репутации придет конец, если поползут слухи. Но я не жалела о своем приключении: пусть мы и не узнали от колдуньи имя красавицы, но наш разговор с Эдуардом… Да, ради этого стоило рискнуть.

Умывшись, я окончательно проснулась и была готова отправиться домой. Спустившись вниз, я застала баронессу в компании леди Натсфорд, леди Генриетты и леди Шарлемон. Виконт Марлей тоже был здесь.

— Вот и леди Тремейн! Как вы себя чувствуете? Мы так переживали за вас вчера из-за этого внезапного недомогания, — леди Генриетта смотрела на меня взглядом, преисполненным сочувствия; я даже несколько растерялась, поскольку была уверена, что эта девушка меня недолюбливает. — Виконт и я только что поинтересовались вашим самочувствием у леди Марчвуд.

«А, понятно. Дайте угадаю — Артур спросил первым».

Не желая портить игру леди Генриетты, я заверила ее в своем полном здравии:

— Я прекрасно себя чувствую, благодарю за беспокойство. Вчера у меня просто разболелась голова, я решила прилечь на пять минут и, так глупо, проспала весь праздник. Мне очень жаль, леди Аллендайл, все эти костюмы и музыка — это был чудесный бал-маскарад.

— Ничего страшного, леди Тремейн, — хозяйка Аллендайл-хауса лишь всплеснула руками. — Будут еще маскарады в вашей жизни и попышнее, нежели наш скромный вечер. Главное, что сегодня вам лучше.

— Вам нужно подкрепиться перед дорогой. Артур, проводи леди Тремейн в столовую, — да уж, не ожидала от баронессы такого «подарка». Хотя виконт Марлей вчера был сама учтивость и сейчас не выдал и тени недовольства, наоборот, предложил мне руку, радостно улыбаясь (к вящему огорчению леди Генриетты).

— Вам понравился бал, милорд? — я была уверена, что виконту пришлось несладко вчера, однако это был самый очевидный вариант для беседы.

— Как вы и сказали, леди Тремейн, костюмы и музыка были восхитительны. Жаль, что мой кузен пропустил это празднество.

— И вам было бы проще, если юные девы охотились не только за вами, — виконт рассмеялся. Пожалуй, не стоило так говорить, ведь я знала, как на девушек давят установки общества, утверждавшего, что самое важное в жизни женщины — удачный брак.

— Не все леди, вот вы таинственно исчезли прямо посреди бала, — заметил Артур.

— Так уж таинственно? Что может быть прозаичнее головной боли?

— Я не знал, куда вы ушли и почему, поэтому искал вас, надеясь пригласить на второй танец, — слова виконта мне польстили, хоть я и понимала, что юный лорд просто выбрал меньшее из зол.

— Сожалею, что так вышло, милорд. Может, нам еще удастся потанцевать на другом приеме, ведь сезон в самом разгаре.

— Буду рад нанести визит вам, вашей сестре и вашей матушке, конечно.

«Хм-м, мама была бы счастлива, да и внимание виконта будет полезно нам с сестрой, но наш дом… Ладно, у нас появилась новая работница — уж как-нибудь сможем встретить гостя».

— Мы будем очень рады вас видеть! — кто бы мог подумать, я что, правда выполнила мамино указание?

* * *

Я вернулась домой незадолго до ужина. Мама и Анастасия сидели в кабинете: графиня трудилась над счетами, а сестра читала. Увидев меня, Анастасия тут же отложила книгу — ей не терпелось узнать, как прошел бал.

— Наконец-то, вы задержались! Рассказывай все по порядку: ты с кем-то танцевала? С виконтом? Какие были костюмы?

— Боже, Анастасия, что за поведение? Веди себя как подобает леди. Уверена, что твоей сестре не терпится все рассказать, но лучше будет обсудить все за ужином. Я не закончила с бумагами, и Дризелле надо переодеться.

— Да, матушка. Стаси, ответы на твои вопросы: да, да — с виконтом, поразительные.

— Дризелла! — но я уже покинула кабинет, посмеиваясь про себя над возмущенным видом сестры. Ничего, она сразу забудет про обиду, когда услышит новости.

Не верилось, что я смогла совершить такую поездку без ведома родных. И принц Эдуард… Он открылся мне вчера вечером! Так здорово поговорить с кем-то, кто может тебя понять.

Я уже почти зашла в свою комнату, как услышала какой-то скрип дальше по коридору, в той стороне, где располагалась лестница наверх — в комнаты прислуги. Поколебавшись, я пошла на звук. В темноте коридора было трудно разглядеть что-либо. Кажется, я заметила движение маленьких фигурок на полу. «Помощники Золушки», — догадалась я, но что они делают? Тут я наступила на скрипучую доску паркета, и это спугнуло мышей — они бросились врассыпную, оставив что-то на полу. Подойдя поближе, я узнала в этой вещи брошку Анастасии.

У нас были две одинаковые броши в виде тюльпанов: бутоны из эмали, листья и стебли из белого золота, усыпанные бриллиантами. Броши отличались лишь цветом эмали: у меня была алая, а у Анастасии — нежно-розовая.

«Ничего не понимаю! Зачем мышам брошь Анастасии? Хотели подарить Золушке?».

Я сомневалась, что Золушка имела к этому отношение: в конце концов, до сего дня у нас не пропадали украшения. Решив не раздувать скандал из-за этого, я подняла брошку и отнесла ее в комнату Анастасии.

«Мыши — воровки. Какой у нас все-таки чудной дом».

Во время ужина я подробно рассказала о хозяевах Аллендайл-хауса, самом доме и о том, как прошел маскарад. Мама язвительно комментировала услышанное о нарядах гостей, сестра завистливо вздыхала — в этом сезоне она еще не была на балу-маскараде.

— Но самое потрясающее — я танцевала с виконтом Марлей, мама. И он сказал, что непременно зайдет к нам с визитом!

— ЧТО?! — мама пыталась скрыть, что эта новость произвела на нее впечатление, но ей это плохо

— Кстати, Анастасия, виконт не сразу вспомнил меня, но вот тебя он помнит. Как он выразился… м-м, что-то наподобие: «Я никогда не видел такого цвета волос». Я же говорила, что тебе стоит гордиться своими волосами!

— Ой, признайся, ты это только что выдумала! — сестра мигом покраснела до самой макушки.

— Вот и нет! Спроси сама у его милости…

— Никто не будет говорить с виконтом о волосах! Если молодой человек почтит нас визитом, вы должны вести себя как полагается, так что никаких глупых высказываний. Лучше будет, если вы всю встречу будете просто мило улыбаться.

— Тогда виконт решит, что мы дурочки!

— Да, а как же светская беседа? И мы вполне хорошо разговаривали на балу. Он очень милый, если задуматься…

— Дризелла влюбилась, — в ответ я лишь показала сестре язык.

«Ты права, сестра, но вот только не в виконта».

— Тише, Анастасия! А ты лучше расскажи подробно, что именно тебе говорил виконт вчера?

Да уж, вежливость Артура разбудила в маменьке дракона. Впрочем, вечер прошел на удивление мирно, наверное, потому что мама впервые была мной довольна.

«Надеюсь, виконт не забудет о своем желании заглянуть, а то мама мне этого не простит».

Глава 11

Это случилось за завтраком. Все было прекрасно: мы обсуждали, что закупить из продуктов и стоит ли нам заказать новые дневные платья, как тут…

— Ты пойдешь на урок танцев на этой неделе, Дризелла? Я хочу посмотреть на твои успехи. В конце концов, столько времени и денег должны принести плоды, не так ли?

«О БОЖЕ, БОЖЕ!!! НЕТ».

Внутри я вопила от ужаса, но годы тренировок сохранять особое выражение лица — легкой скуки, — которое было принято на светских раутах, не прошли даром. Мама и сестра не заметили моей паники.

— Я напишу месье Луи, мы должны были встретиться на этой неделе. Скажу, когда узнаю точную дату, мама.

— Вот и славно, сегодня чудная погода, давайте съездим прогуляться в парк.

— А вдруг виконт придет сегодня? Давайте после обеда, — пока они спорили, я мысленно составляла план побега. Желательно из страны. Может, запросить вознаграждение у принца уже сейчас? Принц! Сможет ли его высочество помочь мне? Надо связаться с ним, а значит, надо выскользнуть из дома и подать знак.

Воплотить мой план в жизнь вышло проще, чем я думала: мама с сестрой побоялись идти гулять до обеда, я же вызвалась выйти в магазин за шоколадными конфетами для гостей. Съездила до дома № 19, оставив наш тайный знак. Разумеется, дойти до магазина занимало куда меньше времени, нежели моя поездка, но я соврала, что встретила знакомую и мы разговорились о маскараде у Аллендайлов. Мама высказала мне все о моей безответственности, но без особого пыла — все же виконт сегодня не пришел.

— Вполне вероятно, что ты неправильно его поняла, — как же быстро улетучилось мамино хорошее настроение.

На следующий день мне пришлось искать новую отговорку, чтобы встретиться с принцем.

— Хочу сходить к цветочнику, чтобы послать корзинку цветов с благодарностью леди Аллендайл за чудесный вечер, — не самая плохая отговорка.

— Тогда уж пошли цветы и баронессе, все-таки благодаря ей ты смогла встретиться с виконтом, — мама не возражала против моего ухода, и это уже было победой.

Подъезжая к дому № 19, я увидела мирно щиплющего траву Смерча. «Не может быть! Как принцу удалось разыскать коня так быстро?» В любом случае я была рада, что даже тревога последних дней притихла на мгновение.

— Здравствуй, Смерч, ты рад вернуться к хозяину? — я легонько похлопала коня по шее.

— Да, он заставил меня понервничать, — я не заметила, как принц оказался поблизости, и от неожиданности налетела на Смерча, но тот даже ухом не повел.

— Извините, что напугал вас, леди Элла, — Его Высочество участливо подхватил меня под локоть. — Что-то случилось? Не ожидал увидеть ваш знак так скоро.

— Да, Ваше… Эдуард, случилось. Моя мама.

— Давайте зайдем в дом, и вы все расскажете, — судя по нахмуренному виду принца, он верно решил, что мама узнала о настоящей причине моей поездки в Аллендайл.

В музыкальной комнате я почувствовала себя спокойнее, хотя окружающий беспорядок нельзя было назвать уютным. Что-то изменило мое восприятие этого места, наверное, принц. Здесь мы стали… командой, если можно так выразиться.

— Что случилось? Графиня узнала, что вы покидали Аллендайл-хаус? Кто-то из гостей нас заметил?

— Нет, милорд, все не так страшно, по крайней мере для вас.

— Что? Я не совсем понимаю…

— Как я и боялась, мама вознамерилась посмотреть на мои уроки танцев, а заодно и на моего учителя, которого не существует! Что теперь делать?!

— О, — принц явно ожидал более жутких новостей. — Ну, это не самая страшная новость.

— Вы не знаете маман. Поверьте, все очень страшно, — возможно, Его Высочество и не ладил с отцом, но он явно не понимал, в какой ад превратит мою жизнь матушка, если узнает обо всем.

— У меня есть план, — хоть я и надеялась на помощь принца, это было неожиданно.

— План? Уже? И какой? — надежда, что все можно исправить, затеплилась внутри.

— Давайте так: скажите матушке, что ваш учитель уехал из города на неделю и она сможет прийти на занятие в следующую среду. А вы подходите сюда во вторник, в полдень. Уверен, что мы сумеем развеять сомнения графини.

— То есть… вы хотите, чтобы мама приехала сюда в среду? Будто я училась здесь? Но этот дом…

— …давно не проветривали как следует, — принц понимающе улыбнулся. — Не волнуйтесь — мало кто знает, что он принадлежал моей матери и все еще является собственностью короны. За несколько дней его отмоют, а я пока найду подходящего человека на роль учителя танцев. Того, кому можно доверять.

Что ж, это звучало убедительно. Осталось только дождаться вторника, с ужасом предвкушая среду.

* * *

Мама на удивление спокойно отреагировала на новость, что открытого урока придется подождать. Может, еще надеялась на визит виконта? И ее чаяния оправдались! На следующий день, после моей встречи с принцем, дворецкий доложил о приходе гостей: виконт не только пришел, он заодно привел своего кузена — мистера Фредерика Джеймса.

Надо сказать, что мы не были застигнуты врасплох: мама организовала внеплановую генеральную уборку, в которой участвовал даже дворецкий (к своему огорчению). На всякий случай мама закупила французский сыр, и вот уже несколько дней Марджери бегала утром за

— Проводи молодых людей в гостиную и скажи миссис Бэгшоу, пусть нам подадут чай. Девочки! — мама с видом генерала, напутствующего войска перед битвой, повернулась к нам. — Мы ждали этого визита очень долго…

«Ага, целых четыре дня».

—... и вот юные господа ждут вас в нашей гостиной. Не подведите меня, мои милые. Дризелла, что бы ты ни делала на маскараде — продолжай в том же духе!

«Хм-м. А что, по мнению мамы, я могла такого делать?»

— Анастасия, просто будь милой; если гости изъявят желание — можешь спеть.

— Сейчас десять часов утра, — заметила сестра. — Вряд ли они настолько большие любители музыки.

— Довольно, идемте и не позорьте меня!

Несмотря ни на что, мы с сестрой были взбудоражены приходом молодых людей: все-таки это были одни из самых завидных женихов этого сезона! Даже если это просто визит вежливости — высшее общество зорко следит за подобными «мелочами». Не удивлюсь, если завтра к нам заявятся новые поклонники. Лишь бы сегодня все прошло нормально и без странностей: если виконт и будущий лорд Сатерленд увидят работающих мышей или что-то наподобие, нашей репутации не позавидуешь.

Когда мы вошли в гостиную, миссис Бэгшоу уже разливала чай.

— Ваше сиятельство, леди Дризелла, леди Анастасия, рад нашей новой встрече, — виконт Марлей выглядел куда более счастливым, нежели в Аллендайле.

— Миледи, леди, благодарю, что приняли нас, — мистер Фредерик тоже выглядел не таким испуганным, как запомнился мне при нашей первой встрече. И он смотрел только на Анастасию. Мы с мамой поневоле переглянулись. Если бы сестра вышла замуж за наследника лорда — это был бы успех. Нет, не стоит поддаваться маминому влиянию! Они только пришли, это их первый визит. Пока рано даже думать о таком.

— Прошу, господа, присаживайтесь, мы очень рады такому чудесному сюрпризу. Вам понравился Аллендайл-хаус, милорд?

Разговор пошел по накатанной: мы обсудили поездку в Аллендайл — при этом мама и сестра изумлялись столь естественно, будто уже не слышали это все от меня. Мистер Фредерик выразил свое сожаление, что не смог приехать вместе с Артуром.

— Надеюсь, что в следующий раз мы с вами, леди Тремейн, тоже сможем посетить Аллендайл-хаус, — сказал он, обращаясь к Анастасии. Нет, он явно с ней флиртует!

— Я тоже на это надеюсь, милорд, — сестра опять покраснела. Да, это у нас семейное.

— К чему ждать маскарада? Вы можете посетить бал, который я собираюсь устроить через три недели. Я только вчера разослала приглашения.

— Буду счастлив присутствовать, миледи, — мистер Фредерик учтиво поклонился, а мы с Анастасией постарались скрыть изумление. Нет, мы, конечно, знали, что мама организует бал в этом сезоне, но чтобы так скоро? Обычно мама старалась провести торжество ближе к концу сезона. Интересно, из-за чего такая спешка?

— Надеюсь, вы тоже придете, милорд?

— Разумеется, леди Тремейн, — Артур улыбнулся мне и кивнул. — Уверен, что ваш прием станет самым громким событием после Королевского бала.

— Ох, благодарю, вы такой льстец, лорд Марлей, но я прекрасно осведомлена, что все молодые люди ждут бала, который герцогиня Ратленд устраивает в конце сезона. Я буду рада развлечь гостей, но не претендую на то, что смогу затмить ее светлость.

— Леди Ратленд любит устраивать пышные приемы, — согласился виконт Марлей. — В прошлом году она сумела создать настоящую средневековую ярмарку: с глотателями огня и воздушными акробатами. И фейерверками!

— О да, — восторженно отозвался мистер Фредерик. — Фейерверки в том году были просто ошеломительными! Никогда не видел таких фигур: цветы и целый замок в небе.

— Но ее светлость — это особый случай, — виконт опомнился, очевидно осознав, что восхваление балов герцогини могло расстроить маму, поэтому он попытался, что называется, «сгладить углы». — К тому же такие приемы излишне официальны, им не хватает атмосферы настоящего праздника, вы не находите?

— Да, я тоже предпочитаю более скромные приемы, где можно не только потанцевать, но и поговорить спокойно, — поддержал кузена мистер Фредерик.

Мама стоически восприняла попытки молодых людей утешить ее самолюбие. В конце концов, они оба обещали прийти к нам на бал, а значит, как минимум один танец в наших с сестрой бальных книжках будет заполнен. За такое можно многое простить!

Вскоре после этого виконт с кузеном откланялись — задерживаться, придя на чай, считалось дурным тоном.

Но даже столь краткий визит молодых людей воодушевил маман на поиск женихов для нас. К тому же, как я и предполагала, визит виконта не прошел незаметно — уже на следующий день к нам пришло несколько потенциальных женихов. К сожалению, всех пришедших мама отнесла в категорию «охотники за приданым», и, хотя в нашем возрасте брак по расчету никого не удивил бы, для графини это было равносильно проигрышу. «Уж лучше никакого мужа, нежели тот, что промотает ваше приданое за несколько лет», — тут мы с сестрой были согласны с мамой. Так или иначе, оживление, царившее в нашем доме, позволило хоть немного отвлечься от ожидания часа икс — того дня, когда мама придет на урок танцев. В глубине души я надеялась, что мама забудет об этом, но нет. Буквально за день до моей встречи с принцем она спросила, не изменились ли планы по поводу урока.

— Нет, мама, он будет послезавтра.

Будем надеяться, принц найдет кого-нибудь на роль учителя танцев (например, господин Кавос мог бы сыграть его), но как он собирается показать мой прогресс в танцах? Ответ ждал меня на следующий день.

Первое, что бросалось в глаза, — это изменения, произошедшие с садом и придомовой дорожкой: кусты аккуратно подстрижены, гравий на дорожках лежит ровным слоем, статуи в саду очистили от мха и грязи.

«Ничего себе! Неужели все это успели сделать меньше чем за неделю?»

Даже сам дом выглядел посвежевшим: доселе сползавшую черепицу вернули на место, оконные рамы побелили. Со всеми этими изменениями дом стал выглядеть куда внушительнее; пожалуй, теперь он больше подходил для члена королевской семьи, нежели для жилища учителя танцев. Подойдя ближе, я заметила у двери табличку, гласящую: «Школа танцев достопочтенного Луи Бошана». Да уж, Его Высочество взялся за дело всерьез.

Окна на втором этаже были раскрыты, наверно, чтобы выветрился запах затхлости. Дверь была не заперта, и, когда я вошла, мне показалось, что я попала совсем в другой дом. Принц не ограничился уборкой: появились ковры, вазоны со свежими цветами, новые шторы — и еще тысяча мелочей, создающих уют. В холле преобладали теплые цвета дерева и зелени.

— Леди Элла, вы уже здесь, — из музыкальной комнаты

Мне стало любопытно, кого привел Эдуард на эту роль. Зайдя в комнату, я мимоходом оценила метаморфозы, произошедшие и с ней: паркетный пол натерли воском до зеркального блеска, фортепиано отодвинули к стене. За инструментом сидела небезызвестная мне госпожа Говард. Очевидно, принц пригласил ее аккомпанировать моим танцам. Завидев меня, женщина приветливо улыбнулась:

— Леди Элла, добрый день! Рада видеть вас снова.

— Здравствуйте, миссис Говард, я тоже рада нашей встрече.

— Леди Элла, позвольте вам представить месье Луи Бошана, — принц явно был горд, представляя этого господина. Я присела в реверансе, отметив про себя, что Его Высочество сделал крайне удачный выбор актера: пожилой джентльмен выглядел в точности как учитель-француз.

— Рад знакомству, mademoiselle Элла. Значит, вам требуется тренировка, м?

«И акцент как настоящий».

— Увы, месье, именно так, — я решила подыграть «учителю». — Завтра матушка ожидает увидеть мое преображение в танце.

— Что ж, тогда не будем терять времени, ma chère.

— Что? Мы правда будем… то есть это не просто представление, и вы действительно учитель танцев?

— Это месье Бошан, — принц недоуменно посмотрел на меня, а потом, осознав что-то, громко рассмеялся. — Ох, вы верно подумали, что я представил мастера как… Дело в том, что перед вами и правда месье Бошан. Луи Бошан, мой преподаватель танцев; я попросил его приехать погостить пару недель и заодно подыграть нам на встрече с вашей матушкой.

— О! Простите меня, месье, я не ожидала… Вы так добры, что согласились помочь мне.

— Как я мог отказать vierge en difficulté (фр. деве в беде)?

Я не знала, что сказать. Ради меня Его Высочество вызвал своего учителя из-за границы! И то, что великий мастер откликнулся и ввязался в эту авантюру… Конечно, он делает это ради принца, но пусть и так. Все равно это было настоящее чудо. И сотворил его прекрасный принц. Я слышала, что сторонники герцога Ратленда иногда называли так Эдуарда, вкладывая в это прозвище весь свой сарказм (и зависть, надо полагать).

— Начнем, пожалуй, с польки. В конце концов, это не только самый легкий танец, но и важный элемент соблазнения кавалера! Ça suffit (фр. достаточно), душенька, не стоит так краснеть! Все мы в курсе, для чего существуют балы. И полька, как говорится: «Скажи мне, как ты полькируешь, и я скажу, как ты умеешь любить!» Начнем!

— Так скоро? Я… — в принципе, я вполне могла танцевать, хотя мои дневные туфли отличались от бальных, но для недолгого танца они сгодятся. Но все шло слишком быстро!

— Что такое, ma chère? Месье Эдуард будет вашим партнером, времени немного, так давайте не будем терять его попусту.

— Все хорошо, леди Элла. Вы наверняка танцевали польку тысячу раз, — Эдуард встал рядом со мной. — Вы готовы?

Что мне оставалось делать? Я кивнула. Месье Бошан тут же хлопнул в ладоши, и миссис Говард заиграла польку.

Вот уж никогда не думала, что буду танцевать с принцем! Его Высочество был на голову выше меня, но при этом двигался с кошачьей грацией (так что я почувствовала себя вдвойне неуклюжей).

— Спину прямо, руки хорошо скреплены. Полька — это танец уверенных, и ваша осанка должна это отражать! Та-а-ак… très joliment (фр. очень красиво). Теперь добавим прыжки.

Как раз с прыжками у меня была проблема: если без них я танцевала вполне прилично, то с ними непременно хотя бы раз, но приземлялась на ногу партнеру. Представив, что сейчас отдавлю ногу наследнику престола, я запаниковала и сбилась со счета. Мастер недовольно цокнул:

— Аккуратнее, и давайте па-шассе по диагонали.

«А-А-А-А это еще хуже!!!»

— Attentif (фр. внимательно)! Полечный галоп с поворотом: раз — и — два — и, подпрыгиваем. Oh mon Dieu! Ваше Высочество, вы в порядке?!

Это все-таки произошло — я прыгнула принцу на ногу! Кошмар! Хуже и быть не могло.

— Все хорошо, месье, это пустяки. Леди Тремейн легкая, как птичка, — принц ласково улыбнулся мне, показывая, что он не в обиде.

— Проблема в шагах, душенька, шаги должны быть небольшими. Так вы не будете наступать на ноги партнера и к тому же меньше устанете! Попробуйте снова, и не забывайте: контур вашего танца должен пролегать по краю танцевального полотна против часовой стрелки. Па-шассе. Подскоки! Раз-и-два-и — после каждого шага подпрыгиваем на опорной ноге с выносом вперёд колена второй ноги. Шаг-прыг-шаг-прыг!

И так на протяжении часа! После чего польку сменил вальс.

— Можно уметь танцевать лишь один танец, если этот танец — вальс! Танец истинной любви и нежности. Вам повезло, ma chère, Его Высочество превосходно танцует вальс. Ах, béatitude (фр. блаженство) — представляю, как танцевали Ваше Высочество и та прекрасная незнакомка, уверен, вы словно парили в воздухе! Ma chère, в танце многое зависит от партнера, вам лишь нужно соответствовать. Итак, встаньте в позу…

После слов маэстро о королевском бале Эдуард помрачнел, возможно, вспомнив нашу неудачную поездку. Мне тоже было неприятно напоминание о бале. Странное чувство, будто месье Бошан испортил момент, предназначавшийся для меня. Дело в том, что впервые за все время нашего знакомства с принцем я позабыла о прекрасной незнакомке … и о том, что нас с Эдуардом связывает лишь ее поиск. Глупая, глупая Дризелла. Посмотри на него: даже если бы в нем не текла королевская кровь, такой красавец никогда не взглянул бы на тебя. Я с трудом заставляла себя двигаться в такт музыке, тело сжалось в комок — все лишь бы не расплакаться в присутствии принца.

— Стоп! Что такое, моя дорогая? Вы выглядите так, словно принц вам сейчас откусит голову! И Ваше Высочество, простите мою дерзость, но и вы явно витаете где-то далеко, ваши движения… словно у механической куклы! Ну же! Танец — это вихрь эмоций, а у вас двоих…

— Простите, маэстро, я могу поговорить с леди Тремейн наедине?

— Конечно, Ваше Высочество, — месье Бошан присел на диван, миссис Говард осталась за фортепиано, лицо ее выражало беспокойство. Я ее понимала, меня тоже охватило беспокойство. «В чем дело? Не мог же принц столь резко разочароваться во мне?»

Мы с Эдуардом вышли в коридор.

— Присядем? — принц указал на ближайшие стулья, и, хотя сердце тревожно замерло в ожидании, было приятно дать отдых ногам после нескольких часов подпрыгиваний.

— Я чувствую, что должен извиниться перед вами: слова маэстро определенно правдивы — я думал не о нашем танце, а о той женщине, которую мы безуспешно пытаемся разыскать столько времени. Простите. А еще я хочу сказать, что матушка ошибается в отношении вашего умения

— Но я прыгнула вам на ногу во время польки!

— Только потому, что маэстро давил на вас, но это в его стиле, честно говоря — во время моего обучения все было гораздо хуже.

Я рассмеялась: куда уж хуже?

— Вы уронили партнершу на пол?

— Партнера. Маэстро запретил мне приближаться к девушкам до тех пор, пока я не научусь владеть ногами — я постоянно спотыкался! Вместо дам мучились два пажа, и одного из них я пару раз умудрился уронить, но это пустяки по сравнению с тем, как я поджег платье партнерши на своем первом балу.

— Что?!

— Да, врезался в подсвечник; к счастью, пламя удалось потушить.

— Приемы — крайне пожароопасные мероприятия, — согласилась я, вспомнив кошмар на балу графини Торрингтон.

— Единственное, чего нам не хватает сейчас, — это уверенности в себе, — принц поднялся на ноги и протянул мне руку. — Давайте вернемся в класс и продемонстрируем месье Бошану, на что способны.

То ли вдохновленная речью принца, я танцевала безукоризненно, то ли миссис Говард намекнула месье Бошану, что стоит быть помягче, но после нашего возвращения с принцем учитель не сделал нам ни единого замечания. На радостях мы еще раз станцевали польку, а потом даже часть кадрили. Надо ли говорить, что я никогда не была так счастлива, как в тот день? И эта радость настолько затуманила мой разум, что, лишь вернувшись домой, я задалась вопросом: а кто будет моим партнером по танцам на завтрашнем уроке? Не может же принц быть моим партнером!

«Как я могла забыть спросить об этом?!» — но я, конечно, знала как: полдня почти что в объятиях Эдуарда. Мне вдруг вспомнилось, как на балу я мечтала, что буду танцевать с принцем, словно прекрасная незнакомка. И вот — сбылось! Пусть это был лишь урок, но мы же танцевали вместе. Так много и так мало. Одного танца мне оказалось недостаточно. Но стоит ли мечтать о большем? Не лучше ли сразу подавить в себе надежду? Наверное, впервые за все время наших поисков я всерьез задумалась над словами Виларда, что именно я найду незнакомку с бала. Получается, что я сама уничтожу малейшие шансы на будущее с принцем? И есть ли у меня выбор?

Как ни странно, ночь перед представлением для матушки я спала крепко и спокойно и поднялась наутро полной сил. Страх отступил, теперь передо мной стояла конкретная задача — сделать все, чтобы мама не заподозрила обман.

Анастасии все же удалось уговорить маму сопровождать нас на урок, и я не видела угрозы в присутствии сестры. В конце концов, даже если она что-то такое увидит, это же Анастасия — мой самый близкий человек на всем свете.

— Все еще не могу понять, как тебе удалось договориться с месье Бошаном об уроках. Леди Торрингтон говорила, что он больше не дает частных уроков. Отказал даже герцогине Ратленд, когда она просила обучать леди Присциллу.

— Не знаю, почему мастер согласился. Может, я проявила достаточно настойчивости?

— Или он проявил жалость по отношению к тебе, что неудивительно: твоя манера полькирования действительно вызывает жалость.

— Да, мама, возможно, — я была слишком поглощена нашим планом, чтобы обижаться на мамин выпад. Кто же будет моим партнером? Принц заставит кого-нибудь из своих слуг? Скорее всего, я зря волнуюсь: какая разница, с кем танцевать? Мама будет довольна, увидев придворного танцмейстера. Ей будет чем похвастаться перед подругами: герцогине отказали, а ее дочурке — нет!

— Довольно милый дом, даже странно, что я ничего не слышала об этом месте, — хоть бы мама не стала расспрашивать подруг о том, кому принадлежит имение.

— Я думала, что месье Бошан живет большую часть сезона за границей, а у него здесь целая школа, — сказала сестра, посмотрев на табличку рядом с дверью.

«А может, и не стоило брать ее с собой», — подумала я, еле удержавшись, чтобы не взглянуть на сестру с возмущением.

— По всей видимости, передумал, и я его прекрасно понимаю: тамошние заигрывания с чернью не доведут до добра, — надеюсь, мама не станет оскорблять родину месье Бошана при нем.

На стук в дверь открыл незнакомый мне молодой человек; значит, Его Высочество все же подключил кого-то из своих пажей. Хотя, возможно, это слуга месье Бошана? В любом случае, когда мы вошли в холл, учитель танцев уже ждал нас.

— А вот и вы! Ваше сиятельство, наслышан о вас от вашей fille charmante (фр. очаровательной дочери). Какой приятный сюрприз! — в месье Бошане определенно погиб великий актер. И хоть мамино лицо сохранило высокомерное выражение, я знала, что она вовсю наслаждается моментом.

— Добрый день, месье Бошан. Рада нашей встрече — я большая поклонница вашего таланта.

— C'est bon à entendre, Madame (фр. это приятно слышать, мадам)!

— Надеюсь, моя дочь не сильно огорчила вас своим исполнением танцев?

— Леди Тремейн — превосходная ученица! Вы воспитали настоящее сокровище, Madame, — мама в притворном удивлении вздернула бровь.

— Значит, вы сумели раскрыть ее глубоко зарытый талант, месье. Я не наблюдала за Дризеллой особых талантов в танце.

— От учителя многое зависит, — согласился месье Бошан. — Но я считаю, что в первую очередь важно усердие ученика, и тут леди Тремейн не в чем упрекнуть. Начнем урок, если вы не против? Мистер Смит ждет нас в классе.

— Мистер Смит? — хорошо, что мама спросила, а то я сама хотела знать, что за мистер Смит.

— Мой помощник, он является partenaire de danse леди Тремейн во время уроков.

«Что ж, главное, они нашли мне партнера, но кто он?»

В классе, который не изменился со вчерашнего вечера, я увидела миссис Говард, опять игравшую роль музыканта месье.

— Позвольте представить вам, Madame. Мой accompagnée, миссис Дженкис и партнер леди Тремейн — Адам Смит. Не смотрите на его выправку: мистер Смит — бывший военный, но мы старые друзья, поэтому я ценю его помощь.

Представленный нам как мистер Смит незнакомец был высоким мужчиной средних лет с военной выправкой. Бакенбарды, густые усы пшеничного цвета, очки с синими стеклами гармонировали с сюртуком такого же оттенка.

Приветствуя нас, незнакомец поклонился, да еще залихватски щелкнув каблуками. Я почувствовала, что сестра сдерживает смех.

— День добрый, мистер Смит. Надеюсь, ваши ноги целы?

Незнакомец не успел ответить, как месье Бошан чуть ли не рывком поставил меня напротив партнера:

— Я уверен, что вам не терпится посмотреть на успехи дочери, Madame, — учитель явно не хотел, чтобы матушка начала расспрашивать моего партнера. — Миссис Дженкис, давайте начнем с польки!

Мистер Смит

— Эй, все хорошо! Леди Элла, просто танцуйте, как вчера, — это был голос принца, и исходил он от мистера Смита.

Разумеется, я сразу же споткнулась!

Принц успел подхватить меня вовремя; к счастью, мама как раз в этот момент что-то отвечала месье Бошану и не заметила моего позора.

— Это вы?! Но… вы загримировались! — теперь, рассмотрев партнера поближе, я заметила знакомые пронзительно-зеленые глаза. Принцу изменили форму носа, приклеили огромные бакенбарды в тон рыжеватому парику, добавили красноватую пудру — и вот мой партнер по танцам готов!

— Я вас не узнала, — прошептала я принцу в перерыве между прыжками.

— Понимаю, я сам себя не узнал в зеркале, — Эдуард озорно подмигнул мне, и мы продолжили танец.

С того момента день перестал быть жутким. Мы легко преодолели польку, затем мама сама попросила станцевать следующим вальс, что мы и сделали. «Достаточно изящно», — как выразилась мама. Мы уже были готовы показать кадриль, но графиня пожелала увидеть полонез. Хотя его мы с принцем не тренировали, но, как говорил месье Луи, в танце многое зависит от партнера. Мы справились и с полонезом.

— Что ж, я вижу некоторые подвижки, что, разумеется, исключительно ваша заслуга, месье Бошан, — сказала мама, как только мы закончили танцевать. — Но до совершенства еще далеко. Пожалуй, Дризелле стоит продолжить уроки, если вы не против.

— О, я только за, Madame, — месье Бошан поклонился маме.

Я успела шепнуть принцу: «Спасибо!», пока мама разговаривала с учителем танцев.

Жаль, что нельзя было нормально поблагодарить Его Высочество, миссис Говард и месье Бошана за их помощь. Но мы сумели! Теперь я могу спокойно встречаться с принцем ради нашего поиска. Разумеется, лишь ради поиска.

Глава 12

Как представительница высшего общества, мама устраивала бал каждый сезон. Разумеется, не в доме отца Золушки: он был слишком мал, да и отсутствие постоянных слуг бросалось в глаза. Поэтому мама арендовала большой зал столичного театра. Он был более чем просторным и, к тому же, очень красивым: потолок и аркада, обрамляющая зал, были украшены позолоченным лепным орнаментом. Сочетание светлого мрамора, позолоты лепного декора и огромных хрустальных люстр создавало атмосферу торжественности. Даже пол был под стать, представляя собой наборный паркет, созданный из шестнадцати пород дерева.

Мы были не единственной дворянской семьей, арендующей этот зал для балов. Кому-то не хотелось обустраивать в доме гигантскую комнату, которая будет пустовать большую часть времени. Другим казалось проще организовать все не у себя дома — меньше возни с уборкой помещения. Так что мамины приглашения не терялись на фоне остальных, и наши балы пользовались успехом у дворян средней руки. Так, например, мама злилась, что ей до сих пор не удалось завлечь в гости герцогиню Ратленд.

В этом году организация бала прошла несколько скомканно, ведь мама решила спонтанно перенести его с конца сезона. По слухам, герцогиня Ратленд тоже собиралась провести бал пораньше. Я так и не поняла, с чем была связана эта бальная чехарда. Неужели великосветские дамы были настолько уверены, что принц найдет предполагаемую невесту и конец сезона ознаменует королевская свадьба?

После «урока танцев» до нашего приема оставалось совсем ничего. За пару недель довольно сложно организовать крупный бал, но мама умела наводить ужас на торговцев всех мастей. Так что, если графиня де Тремейн сказала, что ей требуется столько-то унций мяса и птицы к такому-то дню, — мало кто смел возразить. Приглашения были разосланы и приняты. Еда и музыканты заказаны, оставалось самое главное — наряды! Поэтому мы вновь оказались в мастерской мадам Лебур.

— Ваша Светлость! Я надеялась увидеть вас в моей скромной мастерской, ведь весь свет говорит о вашем предстоящем бале. У нас было поступление новых тканей из-за границы — это новый писк моды. Вы только взгляните на эту прелесть!

Модистка, не переставая жеманно улыбаться, грозно щелкнула пальцами, и одна из ее помощниц тут же скрылась в комнате с тканями.

— Крылья жуков-златок, ну или, как их называют ученые мужи, Bubrestidae jewel beetle.

Девушка вернулась с экземпляром ткани. Мне показалось, что узор на ней был вышит изумрудными пайетками.

— Взгляните, не правда ли, charmant?! И эти крылышки переливаются: цвет переходит от зеленого к фиолетовому, к синему или даже к бронзе. На балу при свете свечей вышивка из них будет мерцать подобно драгоценностям!

— Хм-м, — матушка брезгливо сморщилась, но по глазам я поняла, что жуки ее заинтересовали и она раздумывает, а не нарядить ли нас с сестрой «по последнему писку моды».

— Что ж, они смотрятся интересно, издалека их можно принять за изумруды. Вы уверены, что подобная вышивка приживется среди дам высшего света? Все таки… жуки — это не слишком изысканно.

— Что вы, госпожа, ее светлость герцогиня Ратленд уже заказала пару нарядов для себя и дочери с вышивкой из этих красавцев. Скоро в подобных нарядах будут ходить все леди королевства!

— Возможно, — матушку явно одолевали сомнения, но опять же, если модистка не соврала насчет герцогини Ратленд, то подобным нарядом мы никого не шокируем, да и не особо заметно, что это крылья жуков, если не знать заранее.

— Зеленые крылышки выигрышно смотрятся на белом, а это не тот цвет, что идет моим дочерям.

— У нас имеется вышивка на других цветах: синий, голубой шелк или желтый газ. К тому же можно сделать вставку с вышивкой по подолу платья, так что мы просто добавим белый с зеленым. Я думаю, что для леди Анастасии идеально подойдет атласное изумрудное платье с вышивкой по низу. А леди Дризелла может примерить платье из синего шелка: оно без жуков, но с чудесными розами из голубого атласа. Ваши дочери затмят всех на балу!

— Пусть примерят, — матушка благосклонно кивнула, а мы с Анастасией не верили своим ушам: чтобы маман так легко согласилась с предложением модистки? Анастасия вся сияла — наконец-то ей достанется зеленое платье, о котором она давно мечтала, пусть и вместе с жуками. Я тоже одобрительно улыбнулась платью, которое вынесли помощницы мадам Лебур: глубокий синий цвет завораживал, и оно подходило к моим темным волосам и бледной коже.

Мадам Лебур в очередной раз продемонстрировала свое умение подбирать наряды: мы с сестрой выглядели превосходно. Пожалуй, не хуже, чем на Королевском балу.

— Admirablement (фр. превосходно)!

— Да, они выглядят неплохо, — в устах мамы это был настоящий комплимент. — Мы их берем.

* * *

Вечером мама позвала нас в свой кабинет:

— Вот ваши бальные книжки. Обратите внимание, что у каждой из вас заняты два танца.

Полная нехороших предчувствий, я открыла бальную книжицу: первый вальс и котильон были заняты, в графе «партнер» значился достопочтимый барон Валентайн Холдернесс.

— Что?! Барон Холдернесс? «Дважды вдовый» Холдернесс?! — мы с Анастасией в ужасе переглянулись.

Барон прославился двумя вещами: первое — своими ужасными манерами, второе — тем, что успел дважды овдоветь. Танцевать с ним, да еще дважды, значило не просто выглядеть отчаявшейся. После такого ни один приличный кандидат в женихи не посмотрит в нашу сторону.

— Может, лучше дадим объявление в газету? Ну, знаете, в колонку брачных объявлений: «Дочери графини ищут женихов без темного прошлого, наличие своих зубов будет преимуществом».

Анастасия рассмеялась, а матушка лишь закатила глаза:

— Избавь нас от своих попыток пошутить, дорогая. Барон — не самая плохая партия: он дворянин, имеет доход с имения, пусть и не самый большой, но ваше приданое скрасит этот недостаток.

— Я не хочу умирать, — Анастасию явно не убедили матушкины доводы. Я же не сомневалась, что не стану женой барона, даже если мама велит притащить меня в церковь со связанными руками. — Он настоящий Синяя Борода!

— Глупости! Вот уж не думала, что мои дочери черпают информацию из столь сомнительных источников, как слухи.

— Обе его жены умерли, это никакие не слухи, мама!

— Это простое совпадение, а вы ведете себя как истеричные барышни. Вам обеим уже не семнадцать! К тому же мы тоже постоянно на слуху и не в позитивном ключе: из-за этой дрянной девчонки у нас репутация семьи извергов. Неудивительно, что мы можем рассчитывать лишь на такого… жениха.

«Вот уж не думала, что выходки Золушки будут иметь такие последствия».

— А как же виконт Марлей и мистер Фредерик? — я отказывалась так легко сдаться. — Мистер Фредерик снова заходил к нам и даже пригласил Анастасию на прогулку в парк.

— Это правда? Почему я узнаю об этом только сейчас?!

— Утром ты была у цветочника, а потом мы были у мадам Лебур, как-то вылетело из головы. Прости, мама. Мистер Фредерик заедет за мной завтра на своем фаэтоне.

— И он тоже будет на нашем балу, а ты отдала два танца Анастасии Синей Бороде!

— Зато все остальные свободны. Если мистер Фредерик захочет потанцевать с твоей сестрой, у него будет шанс.

— Я уверена, что и виконт Марлей захочет потанцевать с Дризеллой. Ты зря навязываешь нам барона Холдернесса.

— К нам приходили молодые охотники за приданым, а ты выбрала того, который годится нам в дедушки.

— Довольно! К нам приходили безродные юнцы. Вы должны быть благодарны мне за старания устроить вашу судьбу. Вместо этого — сплошные капризы и упреки. Ведите себя соответственно вашему положению. А сейчас, будьте любезны, покиньте мой кабинет.

— У нас правда такая репутация в свете? — спросила меня Анастасия, когда мы вышли в коридор.

— Не знаю, мне никто не намекал. Надо расспросить Аннабель и Лиззи.

Слова мамы о нашей подмоченной репутации застали меня врасплох. И почему-то в первую очередь меня встревожил вопрос: а доходили ли до принца эти слухи? Нет, конечно, нет. Да и если бы… Уверена, Эдуард не поверил бы, что я… Но опять же — он видел маму, а она похожа на особу, которая тиранит слуг.

* * *

В приготовлениях и предбальной суете время пролетело незаметно. Настал тот самый день. Надо сказать, в этот раз матушка расстаралась не на шутку: то ли из-за нашего пошатнувшегося положения в обществе, то ли из-за сватовства «Синей Бороды». Зал сиял сотнями свечей в хрустальных подсвечниках. Ледяные скульптуры, изображающие нимф, дарили прохладу тем, кто стоял поблизости. Бальные книжки, украшенные позолотой, закуски с икрой и дорогое шампанское — давно уже мы не устраивали бал с таким размахом!

Особенно мне понравилось цветочное оформление: в больших вазах стояли букеты из белоснежных лилий и бледно-фиолетовых роз («Майнцер Фастнахт» — любимый сорт мамы). А к котильону мама заказала букеты из лиловых тюльпанов.

— РОСКОШНЫЙ БАЛ, МОЯ ДОРОГАЯ! — Маркиза Аргайл была в восторге, хотя причиной скорее был не мамин вечер, а то, что мистер Алленби, будущий граф Саутвелл, уже трижды наносил визит старшей дочери маркизы — Аннабель. В обществе поговаривали о приближающейся помолвке. Как тут не быть в восторге?

— Благодарю, надеюсь, что и мистеру Алленби он понравится. Слышала, что они с Аннабель часто видятся в последнее время?

— ДА, НЕ ДАЛЕЕ КАК НА ДНЯХ ОНИ СТОЛКНУЛИСЬ С АНАСТАСИЕЙ И МИСТЕРОМ ФРЕДЕРИКОМ НА ПРОГУЛКЕ В ПАРКЕ. ТЫ НЕ РАССКАЗЫВАЛА ОБ ЭТОМ МАМЕ, МИЛАЯ

— Да, она что-то упоминала, — мама опередила Анастасию. — И мистер Фредерик, безусловно, очень привлекательный молодой человек, однако пока рано говорить о чем-то серьезном.

— НУ, УВЕРЕНА, ЧТО ОН БЕЗ УМА ОТ АНАСТАСИИ, — маркиза подмигнула сестре.

Маркиза как в воду глядела, потому что вскоре к нам подошли поздороваться виконт Марлей и сам мистер Фредерик, который тут же попросил у Анастасии оставить для него вальс.

— А вы, леди Элла, согласитесь потанцевать со мной вальс? — Артур был очень мил, но, к несчастью, первый вальс был записан у меня на барона.

— Этот танец занят, милорд. Если вы не против, я оставлю для вас вальс перед окончанием бала? Или польку?

«Я как раз потренировалась ее танцевать».

— С удовольствием потанцую с вами польку, миледи.

В целом все шло чудесно вплоть до появления барона.

Барон Холдернесс прибыл всего за пять минут до нашего с ним вальса. Я до последнего надеялась, что он не придет, но мои мольбы не были услышаны. Барон явился, причем одетый в несуразный ярко-зеленый жакет. Я подумала, что он будет мило гармонировать с жуками на платье Анастасии. Еще запыхавшийся, он подошел к нам с сестрой. Она обещала этот вальс мистеру Фредерику, но барон, похоже, забыл, с которой из нас танцует первый вальс, потому что вместо меня поклонился Анастасии. Окинув сестру плотоядным взглядом, он сказал:

— Позвольте мне получить удовольствие, пригласив вас на танец.

То ли специально, то ли нет, но барон напутал с приглашением, ведь обычно говорили «иметь удовольствие пригласить вас на танец», а тут фраза прозвучала несколько двусмысленно; неудивительно, что Анастасия и я мигом покраснели по самое декольте.

— Прошу прощения, милорд, но леди уже обещала этот танец мне, — мистер Фредерик, который как раз

— Ваш первый вальс записан у меня, милорд, — получилось, будто я сама пригласила барона. Таким образом, за какие-то три минуты мы нарушили уйму правил приличия, и это — не сходя с места.

— Ох, ну, музыканты уже начали играть, пошевеливайтесь, милочка, — барон, нисколько не смущаясь, быстро перешел ко мне, и начался вальс. И не то чтобы барон двигался плохо: вальсировал он достаточно изящно, однако при этом прижимал меня слишком близко. Люди начали поглядывать в нашу сторону, я же мысленно ругала матушку — странно, как только ее уши не полыхнули огнем.

К чему нам с Анастасией этот позор с бароном? Серьезно, лучше остаться старой девой, нежели связать судьбу с этим светским парией. Остаток танца я провела с «приклеенной» улыбкой на лице (и беспрестанно молясь, чтобы пол в зале провалился, и желательно — прямо под бароном). Наконец последние ноты вальса стихли, партнеры вежливо похлопали музыкантам и друг другу. Барон проводил меня к матери, и я надеялась, что не увижу его до котильона, однако старик затеял разговор с матушкой о приятности моих манер (бр-р!).

— Ваша дочь неплохо танцует, миледи. Я всегда обращаю внимание на то, как девица двигается в танце — это очень важно, не правда ли?

— Вы, разумеется, правы, сэр.

— И она не болтушка — это тоже замечательно, — очевидно, барон решил использовать весь свой арсенал очарования.

Я лихорадочно перебирала в голове темы, на которые могу говорить часами, но не могла выбрать, на чем остановиться. Цветы? Дорогие платья, которые я так люблю покупать? Ага, просто обожаю, много-много платьев, целые сотни, может тысячи… Хм-м. Стоит рискнуть.

— Ваша милость ничего не сказали о моем платье, не правда ли, оно чудесно?! — я выпалила это на одном дыхании; голос от волнения стал высоким, будто я кого-то передразнивала. Матушка с подозрением покосилась на меня, но барон клюнул на наживку и снисходительно похвалил мой наряд:

— Чудесное платье, вам очень идет.

— Спасибо! Вы не поверите, как трудно найти достойную портниху, милорд. К счастью, маменька водит знакомство с графиней Торрингтон, так что теперь мы заказываем наряды у лучшей модистки в королевстве. Она шьет для самых сливок общества!

— Наверное, это весьма, э-э, затратно? Я имею в виду все эти кружева, атласы… Вы часто выходите в свет? — барон обратился ко мне, но матушка ответила вперед:

— Сейчас часто, но ведь это пока мои девочки не стали замужними дамами. В конце концов, вам ли не знать, что замужество налагает на нас определенные обязательства и дамы в браке обычно реже посещают балы.

— Зато наряды у замужних дам роскошнее и драгоценностей на порядок больше! — не растерявшись, заметила я. — Обожаю бриллианты, и рубины, и жемчуг. Честно говоря, трудно выбрать что-то одно — так люблю драгоценности, что…

— Кажется, я вижу старого знакомого, извините меня, — барон, чутка побледнев, скрылся из виду. Матушка, улыбаясь, сумела схватить мою руку так, что со стороны казалось, будто я поддерживаю ее (а не она пытается сломать мне конечность).

— Ты с ума сошла?! — прошипела мама, не переставая улыбаться. — Еще одна подобная выходка, и я запру тебя дома.

— Как Золушку?

У мамы от гнева перехватило дыхание:

— Чтобы я больше не слышала от тебя подобного! Анастасия, проводи сестру к напиткам — ей стоит освежить голову лимонадом со льдом.

Анастасия, только подошедшая к нам, растерянно кивнула, и мы со всей скоростью, насколько позволяли приличия, удалились в комнату с напитками.

— Так что, мне вылить тебе лимонад на голову или как? Мама сказала остудить ее. А что такого ты сделала? Это из-за барона? Сказала ему что-то обидное?

— Только то, что люблю наряжаться.

— А?

— Наряды: платья, драгоценности — всего побольше, понимаешь? — Непонимание в глазах сестры сменилось восхищением, когда до нее дошло, что я задумала.

— Ты просто гений!

— Тогда за избавление от барона! — провозгласила я тост, и мы чокнулись бокалами с пуншем.

Дальше вечер пошел веселее. Анастасия станцевала с мистером Фредериком два раза. Барон Холдернесс танцевал с ней польку, и, судя по всему, сестра использовала мой метод, поскольку на второй танец он ее тоже не пригласил. Я же танцевала польку с виконтом Марлей.

— Я был несколько удивлен, увидев вас в обществе барона Холдернесса, леди Элла, — заметил Артур, когда провожал меня к матушке после танца.

— Это была мамина инициатива, милорд, но боюсь, что барон был несколько… разочарован моим легкомысленным отношением к деньгам.

— А вы действительно столь легкомысленны? — Тон Артура был серьезен, но глаза смеялись. Похоже, что и он разгадал мой план по избавлению от неугодного ухажера.

— В исключительных случаях, милорд. — Виконт, не выдержав, рассмеялся. Несколько матрон посмотрели на нас с укоризной. Очевидно же: громкий смех на балу — дурной тон.

— Если у вас освободился котильон, я могу пригласить вас на танец?

— Да, милорд, с удовольствием.

В итоге котильон я танцевала с виконтом.

— Надеюсь, вы обе довольны собой, — сказала мама по пути домой. — Барон ушел с середины бала.

— Зато мистер Фредерик два раза пригласил Анастасию на танец, мама.

— Ну и что? Ты тоже танцевала с виконтом не один раз, — похоже, сестра боялась спугнуть удачу.

— Только, в отличие от виконта, мистер Фредерик заинтересован тобой, не притворяйся, что не понимаешь.

— Ладно, мистер Фредерик — достойная партия, и если он сделает предложение твоей сестре, это будет замечательно. Но что с тобой, моя дорогая? — Мама посмотрела на меня так, как может только она. — Я сомневаюсь, что виконт видит в тебе нечто большее, чем хорошую знакомую. Более-менее приемлемых кандидатов на твою руку я не вижу, так что твое поведение, как минимум, странное. Ты хочешь остаться старой девой? Это незавидная судьба, дочь моя.

— Когда нет средств к существованию — может быть. Но папа оставил нам деньги, я не умру с голода.

— И, по-твоему, этого достаточно?

— Лучше так, чем брак с кем-то наподобие барона.

— Что ж, посмотрим, что ты скажешь лет через пять.

Не сказать, что мы поругались, но разговор все равно оставил неприятный осадок. И в последующие дни наше с мамой общение было подчеркнуто безэмоциональным. Не знаю, насколько нас бы хватило, но тут к нам пришло письмо из дворца.

Когда я предложила эту безумную идею — примерить туфельку всем знатным девицам королевства, я, конечно, понимала, что туфельку придется примерить и нам с сестрой. Однако не была готова к ажиотажу, охватившему

— Дом совершенно не готов к приему королевского посланника! Надо нанять уборщиц! И поменять занавески в голубой гостиной.

— Их не успеют пошить, — возразила Анастасия. — Написано, что к нам прибудут уже завтра.

— Значит, проведем уборку сегодня, и я дам строгие указания миссис Бэгшоу насчет Золушки — не позволю этой девчонке испортить нашу репутацию перед королевскими слугами.

— А Золушка разве не должна тоже примерить туфельку? Она же… ну, по сути, наша родственница.

— Не говори глупости, Дризелла, и, к тому же, ее не было на балу, так что не стоит лишний раз утруждать примерщиков.

Золушка не удивилась, что ее на пару дней отправляют жить в погреб, дабы «она не мозолила глаза своим перепачканным платьем», но приход уборщиков восприняла без воодушевления. «Наверное, не хочет, чтобы разница в уборке бросалась в глаза», — подумалось мне. Разумеется, графиня проигнорировала недовольство Золушки, и дом заполонили деловито мелькающие женщины с ведрами и тряпками. Маман вместе с экономкой и Марджери следила за ходом уборки, тогда как мы с сестрой укрылись в музыкальном зале.

Анастасия мучила фортепиано, я пыталась рисовать, но мысли все время возвращались к скорой примерке туфельки. Судя по всему, сестру тоже волновало это событие.

— Представляешь, если туфелька мне подойдет, вот будет здорово! Мечтаю увидеть выражение лица Аннабель, когда она услышит об этом.

— Ты же знаешь, что это невозможно. На туфельке именная магия, а значит, она может налезть только той таинственной красавице.

— Откуда ты знаешь, что туфелька заколдована?

— Ну-у, слышала, как об этом болтали на рынке.

— О да, знаменитые эксперты базара, особенно по части магии.

— Неважно, ты знаешь, что я права.

— Ой, не будь такой занудой! В конце концов, даже магия может дать сбой, так что не мешай мне мечтать. Или ты не хочешь быть сестрой королевы?

— О, я очень хочу быть сестрой королевы, меня лишь ужасает мысль о матушке в роли королевской тещи.

— О да, — сестра деланно содрогнулась. — Тогда я передумала: ради королевства я готова отречься от своей возможности стать женой принца.

— А как насчет Фредерика? Ради него ты не готова отказаться от принца?

— Да ну тебя, — сестра вернулась к игре на фортепиано, но целых пять минут не могла войти в нужный ритм.

Уборка шла весь день, мыши и птицы попрятались от этой суеты, так что к приходу примерщиков у нас был образцово чистый особняк. О приезде слуг короля нам доложили, когда мы пили чай вместе с графиней Торрингтон (поскольку у графини не было дочерей, она хотела взглянуть на примерку туфельки и саму туфельку, поэтому, узнав, что к нам приедут примерщики, незамедлительно прибыла с визитом).

Дом сверкал, я и не помнила его таким чистым. Мама умудрилась даже где-то раздобыть пышно цветущие розовые кусты (мы с Анастасией поспорили на то, сколько времени понадобится Золушке, чтобы загубить эти чудесные растения. Я считала, что на это уйдет неделя; сестра, настроенная более оптимистично, рассчитывала на две). Также мама велела миссис Бэгшоу почистить наши лучшие домашние платья, так что уже с утра мы были при полном параде. Когда раздался звонок в дверь, графиня Торрингтон была вне себя от счастья:

— Боже, это они! Как вы думаете, принц тоже присутствует при примерке?

— Вряд ли, дорогая, — матушка позвонила в колокольчик, зовя экономку. — Слишком много визитов, скорей всего, примерку делает его личный лакей.

— Вызывали, госпожа? — в гостиную подоспела чуть запыхавшаяся миссис Бэгшоу.

— Да, где она? — мамин взгляд мог остудить камин.

— Там, где вы приказали ей находиться, госпожа. Мне… позвать ее? — в голосе экономки промелькнула надежда.

— Нет, проследите, чтобы она там и оставалась! — миссис Бэгшоу кивнула и понуро скрылась из комнаты. Во время этой странной беседы графиня Торрингтон усиленно делала вид, что наслаждается чаем, не замечая ничего вокруг. В конце концов, она была подругой мамы и знала о ее трудностях с некой «служанкой».

— Слуги короля в голубой гостиной, миледи, — наконец доложил дворецкий. — Я взял на себя смелость сообщить им, что вы скоро подойдете.

— Хорошо, Глэнвилл, ступай и предложи господам напитки, мы сейчас будем.

— Это так волнующе, — графиня Торрингтон весело подмигнула нам с сестрой. — Может, мы сейчас узнаем имя будущей королевы.

— Не смеши меня, Гертруда, мы точно знаем, что ее здесь нет, но все равно мы должны помнить о приличиях и своем долге перед королем. Так что вперед, девочки, исполним указ короля.

Мне было интересно, как проходит настоящая примерка, в отличие от осуществленной мною в Бленхейме. К нам прибыло двое мужчин в той же форме, что была и у меня. Один держал подушку с туфелькой, второй зачитал отрывок из указа короля. Мама, Анастасия и графиня Торрингтон во все глаза смотрели на туфельку. Оно и понятно.

Когда дело дошло до собственно примерки, сестра совершенно неприличным манером выпихнула меня вперед. Делать нечего — пришлось примерять первой. Ладони мигом вспотели.

— Присядьте сюда, миледи, — королевский посланник натренированным движением снял мою домашнюю туфлю и попытался надеть хрустальную туфельку. Разумеется, у него ничего не вышло — туфелька оказалась мала. Странно, я ведь точно знала, что туфелька не подойдет, но на краткий миг во мне затеплилась надежда, что это случится.

— Сожалею, юная леди, но вы были близки, — механическим тоном заявил паж, державший подушку. По всей видимости, они оба насмотрелись на истерики девушек, которым туфелька тоже не пришлась впору.

— Твоя очередь, Анастасия, — графиню Торрингтон не покидал азартный настрой.

Сестра заняла мое место, и ситуация повторилась один в один.

— В доме больше нет леди, соответствующих критериям указа, ваша светлость? — спросил паж, примерявший туфельку.

— Нет, тут только мои дочери.

— Что ж, тогда сожалеем, что отняли ваше время, миледи.

— Удачи в поисках, господа.

Примерщики откланялись и поспешили на выход; наш дом — не единственный, который они должны были посетить сегодня.

— Ну вот, — графиня Торрингтон казалась искренне расстроенной нашей неудачей. — И когда уже эту красавицу найдут? Я начинаю считать, что ты была права, Элеонор: с этой девушкой что-то неладное, раз она до сих пор не объявилась!

— Эти поиски были обречены, — деланно вздохнула мама. — И королю скоро надоест одержимость принца этой девчонкой, вот увидите.

— Ты сегодня в очень мрачном настроении, дорогая, я заметила это, как только вошла.

— Все в порядке, примерка туфельки — это, конечно, пустые хлопоты. Я больше волнуюсь из-за того, что не смогла найти сегодня утром свою любимую брошь. Ту, что в виде фонтана с бриллиантами.

— О! — графиня Торрингтон мигом переключилась, тогда

— Да, но я знаю эту девушку давно.

— Моя кузина тоже так думала, а потом ее компаньонку поймали с поличным, когда та пыталась сдать в ломбард фамильные серьги с рубинами. Когда дело касается драгоценностей, лучше проверить!

— Извините, я отойду на минутку, — если это то, о чем я подумала, надо убедиться.

Поднявшись к комнатам слуг, я долго не решалась открыть дверь спальни Марджери.

«А вдруг я ошиблась? И мама просто уронила куда-нибудь свою брошь?» Однако я все же решилась осмотреть комнату — если я права, Марджери может пострадать ни за что.

В комнате довольно пусто: узкая кровать, шкаф, два стула (один из которых сломан) и небольшая тумбочка возле кровати. Не зная, с чего начать, я раскрыла шкаф — там висела пара платьев и пальто.

«Думай не как человек, куда бы брошку дели мыши?»

Я присмотрелась к кровати: тоненький матрас лежал на подушке, набитой соломой. Подходящее место! Осторожно отодвинув матрас, я принялась ощупывать колкую подушку и вскоре нашла дырку сбоку. Я совсем не удивилась, когда в этой нише нашлась мамина брошка (а заодно мой наперсток, потере которого я бы никогда не придала значения; что ж, наши воры не слишком разбираются в ювелирном искусстве). Вот чего я не ожидала, так это деликатного покашливания за спиной.

— Марджери! — это была она. О боги, она видела, как я роюсь в ее кровати.

— Элла, что ты здесь… — тут девушка заметила брошку у меня в руках. — Это та самая, что потеряла ваша матушка?

— Да, я нашла ее в отверстии в подматраснике… — начала объяснять я, но Марджери меня перебила.

— Я не крала ее!

— Я знаю, Марджери, успокойся.

— Меня подставили! Что? — осеклась горничная на полуслове. — Ты знаешь? Откуда?

— Я видела на днях, как мыши пытались унести наверх брошку Анастасии.

— Мыши? А… А, ну да, понимаю, — Марджери ведь была не дурочка и не слепая, и знала, кто помогает Золушке в делах.

— Что случилось, Марджери? Мы же все дружили в детстве, и вы с ней тоже. Почему Золушка пытается выжить тебя из дома?

— Для того же, для чего она выживает из вашего дома всю остальную прислугу.

Слова подруги детства меня удивили: я всегда считала, что Золушка делает это исключительно из нелюбви к графине. Оказывается, было что-то еще.

— И зачем ей это?

— Все из-за россказней ее отца — мистера Дарема. Еще когда Золушка была маленькой, он сказал ей, что спрятал в доме клад на случай, если дела пойдут плохо или с ним что-нибудь произойдет. В общем, что в доме есть захоронка с золотыми слитками. Но где именно — он не сказал. Золушка мечтает найти этот клад с самой смерти отца, и другие слуги с их вездесущим взглядом ей ни к чему. Гораздо удобнее обыскивать полупустой дом.

Я не знала, что и думать. С одной стороны, это объясняло многое: и поведение Золушки, и перемещение вещей в доме, те же ящики на кухне, к примеру. Но с другой… Неужели Золушка верит, что найдет его сейчас, после стольких лет безуспешных попыток? Да и сколько мог спрятать мистер Дарем? Неужели намного больше, нежели та сумма, которую мама предлагала Золушке, чтобы девушка уехала и оставила дом? Но, может, Золушка просто не хочет быть обязанной? Наверное, гордость не позволила взять подачку графини, ведь она надеется, что где-то здесь ее ждет золото отца.

— Но ты знаешь о кладе, так зачем избавляться и от тебя? Искали бы вместе — больше шансов на успех.

— Мы уже не дети и давно не подруги. Думаю, Золушка просто не доверяет мне, — горько усмехнулась Марджери.

— А ты рассказывала о кладе моей маме?

— Нет! Хоть я и не верю, что это золото существует, если оно есть — Золушка имеет на него все права. И вы, леди Элла, не рассказывайте своей маме, пожалуйста!

— Не расскажу, обещаю тебе, — мне не было дела до поисков Золушки, хотя косвенно это ведь из-за них у нас ухудшилась репутация в обществе. Но рассказать графине было бы низостью с моей стороны.

— Спасибо, — Марджери сразу расслабилась. — А что будем делать с брошью?

— Я верну ее маме, подложу где-нибудь с краю шкатулки. Пусть думает, что просто не заметила ее. Вот только будет ли эта пропажа последней?

— Я поговорю с Золушкой, — Марджери как-то странно на меня посмотрела, будто оценивающе. — В конце концов, это наши с ней разборки, леди Элла. Вы и так помогли мне, дальше я справлюсь сама.

— Хорошо, — я улыбнулась девушке. Все вроде бы разрешилось, но у меня появилось стойкое ощущение, что Марджери чего-то не договаривает. Ладно, если она не доверяет мне до конца — это нормально. Лишь бы их война с Золушкой не усугубила наше положение.

Глава 13

Я так и не узнала, поговорила ли Марджери с Золушкой, однако после того дня пропажи прекратились. Жизнь шла своим чередом. Мистер Фредерик и Анастасия встречались все чаще; один раз мы даже гуляли в парке все вместе: они и я с Артуром. Было довольно весело, хотя все намеки сестры, будто виконт питает ко мне романтические чувства, были перечеркнуты его признанием, что он хочет сделать предложение леди Хэнворт. Девушка была очень милой — дебютантка этого года. Я пожелала Артуру удачи и счастья в браке, совершенно искренне. Ведь сама не могла думать ни о ком, кроме принца. И это становилось наваждением. Пару раз я даже пыталась придумать причину, чтобы снова подать знак и увидеться с Эдуардом, но более-менее подходящего повода не приходило в голову. Зато во снах принц приходил ко мне постоянно.

«Если так дальше пойдет, я начну вышивать его инициалы на салфетке, а это уже совсем плохой признак».

Я была рада отвлечься хоть как-то, поэтому приглашение на ужин к маркизе Аргайл было весьма кстати. Громогласная леди была в восторге от нашего прошедшего бала и теперь желала сама организовать нечто подобное. По крайней мере, так нам сказали Аннабель и Элизабет. К сожалению, они также подтвердили правдивость опасений матушки насчет ходивших слухов:

— Я никогда не верила в это, Дризелла, но люди болтают… В общем, что прислуга у вас не задерживается из-за жутких условий.

— Да! Я и вовсе слышала, что одну из служанок графиня ошпарила кипятком, — мы с сестрой были в ужасе от услышанного. Я-то надеялась, что мама преувеличивает, а

— Но это же… неправда! Мама никогда такого… Это все, я не верю, что кто-то мог сказать подобное.

— Мы знаем, Анастасия! Это лишь нелепые слухи, они скоро прекратятся, вот увидите! В конце концов, у вас появилась новая горничная, и она вроде бы не собирается никуда уходить, верно? К тому же я уверена, что про семью жены будущего лорда Сатерленда не будут ходить грязные сплетни.

— Элизабет!

— Что? Он наверняка сделает тебе предложение до конца сезона.

— Осталось совсем мало времени, и я не думаю… то есть мы нравимся друг другу, но…

— Брось, вы — идеальная пара!

Анастасия не ответила, но вся зарделась.

«Надеюсь, они правда поженятся, пусть хоть у одной из нас будет брак по любви».

— ДЕВОЧКИ, ХВАТИТ БОЛТАТЬ, УЖИН ПОДАЛИ!

— Идем, мама! Ей не терпится сообщить свои новости, — заметила Аннабель.

— Что за новости?

— Сейчас услышишь, не хочу портить мамин сюрприз!

За столом собрались те же гости, что и в прошлый раз: наша семья, кузены маркизы и ее сестра.

— Должен отметить, леди Тремейн, ваш бал на той неделе был просто восхитительным, — заметил виконт Кроунберри, одобрительно кивнув.

— ОХ, НУ ВСЕ! МНЕ ТЕРПИТСЯ ПОДЕЛИТЬСЯ НОВОСТЯМИ! ДАВАЙ ЖЕ, МАЙЛЗ, СКАЖИ ИМ!

— Э-э, моя кузина в прошлый раз просила достать приглашения на бал леди Ратленд, и должен с радостью сообщить, что обе наши семьи приглашены в Бленхейм!

— Что?! — выдохнула Анастасия. — Мы приглашены?

— Это прекрасная новость, — мама, в отличие от сестры, не стала демонстрировать свой восторг столь открыто, но в глазах плескался триумф. Наконец-то! Это приглашение открывало двери в первый эшелон светского общества, сливки сливок.

— Приглашения должны доставить на днях.

— БОЖЕ, НАМ НАДО ЗАКАЗАТЬ ПЛАТЬЯ, НЕ ТАК ЛИ ДЕВОЧКИ?

— Да мы и так вчера были у модистки и…

— ЭТО ОСОБЫЙ СЛУЧАЙ, ДОРОГАЯ! А ВЫ, ЭЛЕОНОР, ПОЙДЕТЕ К МАДАМ ЛЕБУР?

— Думаю, не повредит. К тому же, как доставят приглашения, у нее начнется шквал заказов. Пожалуй, завтра же зайдем к ней.

— ВОТ И СЛАВНО! МЫ ВСЕ ВМЕСТЕ ПОВЕСЕЛИМСЯ НА БАЛУ У ГЕРЦОГИНИ!

— Герцог Ратленд говорит, что король недоволен поисками принца, — не к месту вставил Мишель Аргайл.

— НУ ЭТО НЕУДИВИТЕЛЬНО, БЕДНЯЖКА ВСЕ НИКАК НЕ МОЖЕТ ОТЫСКАТЬ ТУ ДЕВИЦУ.

— Терпение короля не безгранично, — заметила матушка.

— ЗНАЧИТ ПРИНЦА ЖЕНЯТ НА ДРУГОЙ?

— Не знаю, но поиски вот-вот прекратят. Ходят слухи, что ее светлость леди Присцилла — главная кандидатка на роль невесты принца.

— НО ОНА ЖЕ НЕ КОРОЛЕВСКИХ КРОВЕЙ.

— Та девушка с бала также навряд ли ею является.

Разразился спор о том, подходящая ли кандидатура леди Присцилла на роль жены Эдуарда, но я в нем не участвовала. Снова слухи, ох уж эти гадкие слухи. Как они отравляют жизнь нам всем! Неужели король и вправду так зол? Но сам Эдуард говорил, что отец недоволен им. Такое ощущение, что недовольство короля — это моя вина, ведь это я предложила поиски с примеркой. И я должна была найти невесту, если верить колдунам. Значит, и брак Эдуарда с леди Присциллой будет на моей совести. Нет, я должна найти девушку с бала. Не могу допустить, чтобы мой Эдуард женился не по любви!

* * *

Как и обещала, на следующий день мама повела нас к модистке. На этот раз мама и мадам Лебур долго обсуждали варианты: маме хотелось, чтобы мы выделялись, но яркие цвета для приема у ее светлости были неприемлемыми. Платьями с жуками уже никого не удивишь. В итоге мама одобрила два наряда: в голубой гамме для меня и нежно-розовый для Анастасии.

Мое платье было из тончайшего светло-голубого газа, лиф был задрапирован кружевом цвета сливок. Но основной изюминкой платья была расшитая синим и золотым бисером накидка, облегающая фигуру наподобие фартука. По подолу также шла широкая полоса из бисера. Платье действительно было оригинальным и смотрелось очень изящно. Наряд Анастасии был скромнее — сестра в нем походила на дебютантку: розовый шелк, пышная юбка и несколько рядов рюшей. Зато оно прекрасно сочеталось с ее цветом волос, так что мы обе остались довольны выбором мамы.

— Что ж, с этим разобрались. Я думаю, что Анастасия наденет к платью жемчуг и бриллианты, а ты, Дризелла, — бриллианты и сапфиры. Можешь взять мою брошку в виде фонтана, например.

— О, так ты нашла ее? — спросила сестра, а я ждала, затаив дыхание, что ответит мама.

— Да, она впилась в край обивки, так что я нашла ее позже, в тот же день.

«Уф, как я и надеялась».

— Спасибо, мама, твоя брошь прекрасно подойдет к этому платью.

— Вы должны понимать, что от этого бала многое зависит. Пожалуй, даже больше, нежели от королевского!

— Что? Но почему?

— Герцогиня до сих пор не ввела меня в ближайший круг знакомых, и это плохо сказывается на нашей репутации.

— А я думала, что слухи о прислуге плохо сказываются на нашей репутации.

— Вот именно! Никто не смел бы болтать такие глупости о друзьях ее светлости. Постарайтесь наладить контакт с дочерью герцогини — леди Присциллой, а уж ее саму я возьму на себя.

На краткий миг я пожалела герцогиню.

— Мы с Присциллой виделись пару раз от силы и совсем не разговаривали, как прикажешь ей понравиться?

— Ох, дорогая, ты выросла в светском обществе и будто не знаешь элементарных вещей! Польсти ее красоте, ее платью, скажите, будто уверены, что она станет женой принца, наконец.

— Ты сама сказала, что этого не будет, — заметила я, ведь во вчерашнем споре мама поддержала маркизу Аргайл в том, что жена принца должна быть из королевской семьи.

— Откуда дочери ее светлости знать об этом?

— Кузены маркизы могут проболтаться.

— Анастасия! Что за выражения? Отрицайте — и все. Ваша матушка всегда поддержит герцогиню Ратленд и ее семью — вот что вы должны сказать в таком случае.

После покупки платьев мы посетили лавку с перчатками, затем выбирали туфли. Мама явственно нервничала, и это, в свою очередь, нервировало нас с сестрой. Хотя Анастасии было проще, ведь мистер Фредерик постоянно проявлял к ней внимание: визиты, доставка цветов и коробок с конфетами. Постепенно сестра перестала бояться строить планы их совместного будущего.

— Я хочу весеннюю свадьбу! — сказала она как-то раз, когда мы рисовали за столом в гостиной.

— Ого, ты уже начала планировать свадьбу! Не рановато ли? Шучу-шучу. На твоем месте я бы все продумала еще две недели назад.

— Смейся сколько хочешь, но мне кажется… я думаю, что это произойдет на балу у герцогини.

— Предложение? Что ж, декорации

— Дризелла!

Дразнить сестру — это святое! Но я была счастлива за нее. Мне же нестерпимо хотелось увидеть принца. Это походило на болезнь. Лихорадку, когда даже не замечаешь, как заболеваешь, и лишь первая волна озноба заставляет задуматься: «А все ли в порядке?». А потом… слабость и желание двигаться сменяют друг друга, и нет желания сделать хоть что-то.

«Уеду сразу после свадьбы Анастасии».

Так я решила. Мне надо вырваться из-под опеки мамы, карающего взора светского общества и, самое главное, — подальше от своей нелепой любви к Эдуарду.

«Это лишь фантазия, наваждение. Мне было одиноко, и я придумала чувства к принцу. Как только я окажусь далеко-далеко, это пройдет. Новая жизнь, яркие краски — мне будет не до глупых иллюзий».

А пока все светское общество ждало, затаив дыхание, бал в Бленхеймском дворце. Слухи и всевозможные сплетни разлетались в бешеной круговерти. Кто кому вскоре сделает предложение? Заставит ли король принца жениться до конца сезона? А может, это будет дочь герцога Ратленда? Все эти темы обсуждались в гостиных задолго до бала, но именно перед ним обрели болезненную яркость. Все жители чувствовали недовольство короля и то, что назревает нечто. Как перед бурей, когда небо становится зловеще темным и ты ждешь, когда уже эту черноту прорежут первые зигзаги молний.

Забавно: сказали бы мне несколько месяцев назад, что нашу семью пригласят на прием герцогини, — я была бы на седьмом небе от счастья. А теперь предстоящая поездка вызывала скорее раздражение и беспокойство. Поэтому утром знаменательного дня первой моей мыслью было: «Пусть все это закончится поскорей!».

Платья и аксессуары были тщательно упакованы в дорогу, кучер уже ждал нас возле дома, а мама решила дать последние наставления во время завтрака.

— Помните, что ее светлость герцогиня Ратленд не любит слишком навязчивых особ, поэтому будьте приветливы, но не надоедайте приторной любезностью.

— Хорошо, мама, — Анастасия выглядела самой радостной среди нас. Ну еще бы. Если все сложится удачно, то уже вечером она станет невестой мистера Фредерика. — Нас представит кузен маркизы Аргайл?

— Да, пожалуй, так будет лучше всего. Дризелла, я надеюсь, что хмурое выражение лица — это лишь отражение твоего недовольства ранним подъемом, а на балу ты будешь мило улыбаться.

— Да, мама… то есть извини, я и правда плохо спала ночью. Бал у герцогини — это так волнительно, — я постаралась выглядеть более радостной, но, судя по маминому взгляду, мало преуспела.

— Нам не о чем беспокоиться, — беспечно заявила сестра. — Все равно все разговоры будут лишь о принце и о том, что леди Присцилла может стать его невестой.

— Ты права, наше появление на балу не станет сенсацией, однако я надеюсь от этого вы не будете меньше стараться произвести хорошее впечатление.

— Да, мама, — мы с Анастасией сказали это в унисон, словно репетировали.

Дорога до Бленхеймского дворца заняла меньше времени, чем мне запомнилось. Возможно, наш кучер спешил сильнее, а может, груз ответственности в тот раз исказил мое восприятие времени. Сейчас я не была хранительницей туфельки и могла спокойно дремать или болтать с сестрой о том, кого из гостей она планирует позвать на свою свадьбу.

А вот сам дворец производил такое же неизгладимое впечатление, что и в прошлый раз. Анастасия и мама тоже были поражены Бленхеймом. Я думала, что мама не удержится от какого-нибудь критического замечания по поводу архитектуры, но она молча рассматривала приближающийся дворец. Мне даже показалось на мгновение, что она затаила дыхание в благоговении перед этой громадой. Иллюзия быстро рассеялась, стоило только карете остановиться.

— Надеюсь, вы помните все, что я вам говорила о ее светлости? Улыбаемся, делаем реверанс и отходим, никаких глупых шуток или чрезмерной лести.

— То есть немного лести все-таки не помешает? — вырвалось у меня.

— Дризела-а-а, ну что мне с тобою делать? Можешь похвалить дворец. Разумеется, это первое, что ее светлость слышит от новых гостей, но и вреда от таких слов не будет.

Нас приветствовал дворецкий, а не хозяйка дома. Леди Тереза вместе с супругом будут встречать всех прибывших на бал вечером. Мама была несколько разочарована этим фактом: она-то надеялась на приватную встречу с герцогиней (а во время вереницы гостей перед бальным залом как успеть произвести хорошее впечатление на хозяев?). Впрочем, нам выделили весьма роскошную гостевую комнату. Мама в несвойственной ей оптимистичной манере заявила, что это признак особого расположения герцогини к нам. Я же считала, что в этом дворце все гостевые комнаты богато украшены.

Всем гостям, прибывшим заранее, обед приносили в комнату — хозяева решили, что общий стол будет лишь во время бального ужина. Я была только рада этому: буду меньше мелькать перед герцогиней и леди Присциллой. В стенах Бленхейма во мне опять проснулись позабытые страхи, я вспомнила, как накладной нос чуть не свалился с меня прямо на глазах у юной герцогини. «Мы видим то, что хотим видеть. Я была в мужском костюме и парике, она меня не узнает! Боги, здесь соберутся сотни гостей — в такой толпе ну кто обратит на меня внимание?» Но на сердце все равно было неспокойно. Я хотела было выйти прогуляться по парку, как во время посещения Аллендайла, но мама категорически запретила мне это.

— Глупости, Дризелла, нам уже пора готовиться к балу! И вдруг ты заплутаешь? Предлагаешь пойти на бал без тебя? Все вместе спустимся через пару часов.

Мама не шутила, когда сказала, что нам уже пора готовиться к вечеру. Ванна, укладка волос, последние поправки в нарядах — все это занимало уйму времени, а тут еще мы разволновались: то у меня, то у Анастасии все валилось из рук.

— Соберитесь, — чуть ли не шипела матушка. Но куда там! В итоге, когда мы спустились к бальной зале, у дверей уже собралась внушительная очередь. Мама была вне себя, но благоразумно приберегла все высказывания в наш адрес до менее людного места.

— ДОРОГАЯ, ВЫ ЗДЕСЬ! — маркиза с сияющей улыбкой настигла матушку, вынырнув со стороны лестницы. Аннабель и Элизабет проталкивались сквозь толпу вслед за матерью.

— Элоиза, рада видеть вас. Здесь столько народу. Чудесное платье, и твои дочери выглядят превосходно!

Сестры Аргайл, как и мы, были при полном параде. С появлением подруг я почувствовала себя немного свободнее, тем более шумная маркиза отлично притягивала все взоры, «затеряться» стало проще.

— ВОТ ЭТО РАЗМАХ, СКАЖИ? Я

— Нет, мы приехали слишком поздно, чтобы тратить время на прогулки.

— ОЧЕНЬ ЖАЛЬ, ПАРК ЧУДЕСЕН.

— Полагаю, виконт Кроунберри тоже здесь? Я надеялась, что твой кузен представит нас герцогу и герцогине.

— О! ПОНИМАЮ, НО МАЙЛЗ ТАК НЕКСТАТИ ПОДХВАТИЛ ПРОСТУДУ, ТАК ЧТО НЕ СМОГ ПРИЕХАТЬ.

— Надеюсь, ничего серьезного?

— ДА ПУСТЯКИ! НО ОН НЕ В ТОМ СОСТОЯНИИ, ЧТОБЫ ПОСЕЩАТЬ СВЕТСКИЕ МЕРОПРИЯТИЯ. РАССТРОЕН ДО НЕЛЬЗЯ, НО ТАКОВЫ ПРЕВРАТНОСТИ СУДЬБЫ, — философски заметила маркиза.

Тем временем мы постепенно приближались к хозяевам, приветствующим гостей. Мне понравилось, что герцог и герцогиня были одеты в наряды одной гаммы — жемчужно-серебряной. Столь роскошных одежд я не видела никогда, за исключением королевской четы, наверное. Что ж, положение обязывает. Леди Присциллы не было видно рядом с родителями, и это не могло не радовать.

Пожалуй, мне вообще не стоило беспокоиться, что герцогиня узнает меня. В этом потоке лиц трудно было узнать того, кого видел всего раз в жизни. Наше официальное знакомство прошло очень быстро, но чета Ратленд приветствовала нас не менее радушно, нежели остальных гостей. Мама и маркиза были счастливы.

Мы же с девочками, отойдя от дверей, застыли, разглядывая убранство бальной залы. Ее светлость воистину умела устраивать запоминающиеся вечера. Если на нашем последнем балу мама украсила зал несколькими ледяными скульптурами, то герцогиня превратила свой в царство Снежной королевы. Казалось, что все стены покрыты сверкающим инеем.

— Думаете, это настоящее серебро?

— Глупости! Серебро так не сверкает. Это больше похоже на…

— …алмазную пыль, — откуда-то со стороны на нас вышел мистер Фредерик.

— ПРАВДА?!

— Ваше сиятельство, леди Тремейн, леди Аргайл, счастлив приветствовать вас и ваши семьи на этом балу, — юноша учтиво поклонился. Аннабель что-то прошептала на ухо Анастасии, после чего получила от последней чувствительный удар локтем.

— То есть ее светлость велела добавить в серебряную краску раздробленный алмаз? Но как им удалось? Это же самый твердый камень?

— Насколько я понял, герцогиня закупила пыль у ювелиров по всему королевству и даже немного за границей. Возможно, использовались и другие драгоценные камни.

— Уверена, что это не более чем слухи, — пожалуй, я была согласна с мамой в этом вопросе. Новость про краску из драгоценностей выглядела как-то нелепо. Хотя стены искрились при свете свечей, словно снег в морозный день. Тысячи белых роз, похоже, были призваны играть роль снежных сугробов — вазы стояли рядами так, что были видны лишь белоснежные бутоны. Колонны зала были обвиты серебряными нитями, с которых свисали хрустальные сосульки. Узор на полу имитировал ледяные разводы на окнах. Не обошлось, конечно, и без настоящего льда: трехметровые ели стояли между колоннами, а за спинами музыкантов возвышалась арка — переплетение ветвей и искусно выполненных птиц. Все вместе смотрелось волшебно.

— Словно мы очутились в сказке, — прошептала мне на ухо сестра. Мы с Аргайлами отошли к одной из колонн, чтобы не мешать вновь прибывшим. Мама и маркиза, прикрываясь веерами (в которых не было никакой необходимости — от «елей» тянуло прохладой), обсуждали состав гостей. Анастасия болтала с мистером Фредериком, я — с Элизабет. Непосредственно танцы начались лишь часом позже.

Окружающая красота не позволяла заскучать, хотя меня, в отличие от сестры, так никто и не пригласил на танец. Мама порывалась найти мне кавалера тем же бесцеремонным способом, что и на королевском балу, но, как назло, поблизости не было ни одного беспечно «беспарного» молодого человека. Меня же отсутствие танцевальных партнеров ни капли не печалило. После осознания собственной влюбленности в принца я вообще перестала беспокоиться о таких мелочах. Хотя с виконтом Марлей я станцевала бы с удовольствием! Но в этот вечер он не отходил от своей невесты. А спустя пару танцев мне и вовсе стало не до этого — к нам с мамой подлетела сияющая Анастасия с новостью (которая не была таковой, по сути), что мистер Фредерик спросил ее позволения на то, чтобы попросить у матушки благословения на брак.

— Он хочет прийти к тебе уже завтра! — от восторга сестра слегка приплясывала на месте, но в этот раз мама не одернула ее очередным напоминанием о приличном поведении. Слишком уж радостные были вести. — Ты же скажешь «да»?!

— Разумеется, Анастасия, успокойся, девочка. Ты умница!

— КАКИЕ ЧУДЕСНЫЕ НОВОСТИ! ЭЛЕОНОР, Я ТАК РАДА ЗА ТЕБЯ! И ЗА ТЕБЯ, АНАСТАСИЯ, ТОЖЕ, РАЗУМЕЕТСЯ, — добавила маркиза, заметив удивленный взгляд моей сестры.

Еще пара танцев, и настало время ужина. За столом мы сидели далековато от хозяев, но нас это не расстроило. По правую руку от меня сидел лорд Саутвелл — добродушный старичок, который весь ужин проговорил о своей новой гончей.

— Уверен, что Матильда ощенится уже этой осенью; главное, чтобы это случилось до сезона охоты на оленей.

— Надеюсь, так оно и будет, милорд. — Что хорошо было в таком собеседнике, как лорд Саутвелл, так это то, что он не ждал от меня каких-нибудь реплик. Главное — слушать и изредка кивать головой. К тому же ужин был столь чудесен, что тратить время на светскую болтовню не хотелось.

Когда я увидела накрытый стол, мне сразу вспомнилась моя поездка во дворец, вероятно, потому, что в тот раз мне тоже предлагали говядину под соусом из вяленых оленьих язычков. Помимо этого, подавали страсбургский пирог из гусиной печени, жареные каплуны, яйца с флердоранжевой водой, суп с мидиями, филе морского языка, набитое трюфелями, блины с кремом Шантильи. Когда пришло время десерта, гости смогли полюбоваться миндальными пирожными в виде маленьких копий Бленхейма — вкус у них не отставал от внешнего великолепия! Также мне понравилось бланманже в виде уточки, окруженной разноцветными яйцами.

— В том году охота на уток не задалась, — поделился со мной лорд Саутвелл, как только подали десерт.

— Зато эти утки от вас не смогут ускользнуть, — постаралась я утешить пожилого джентльмена. И мне это удалось! Лорд Саутвелл, смеясь, пересказывал мое шутливое замечание всем, кого встречал в этот вечер.

Так мне сказала Анастасия, я же провела остаток бала не столь весело. Мама заметила леди Присциллу, когда мы возвращались в бальный зал.

— Вот наш шанс, Дризелла! Жаль, что твоя сестра куда-то убежала, видно, она с дочерьми Аргайл. Ну хорошо, я представлю тебя леди Присцилле, а там ты уж как-нибудь обмолвись об Анастасии.

— Но, мама, может, не стоит? Давай дождемся Анастасии, и вообще, это как-то невежливо…

— Глупости! Подобные знакомства — самое что ни на есть обычное дело. Улыбнись! Да не так, а мило, — мне пришлось, изобразив улыбку, идти вслед за мамой, движущейся в сторону леди Присциллы

В отличие от родителей, леди Присцилла предпочла серебру золото, возможно, чтобы больше выделяться на фоне бело-серебристого оформления зала. Золотая парча — неподходящий материал для юной девушки, но кого это волновало? Широкая юбка представляла собой каскад воланов, посередине шла лента чуть более темного оттенка золота. Такого же цвета был корсаж платья и перчатки. Юная герцогиня была ослепительна.

Сомнение в правильности маминой идеи переросло в полную уверенность, что этого делать не стоило. Вымученная улыбка застыла на лице.

— Леди Присцилла, позвольте представить вам мою дочь — леди Дризеллу де Тремейн, — мама, не заметив перемены в моем настроении, все же сделала это: привлекла внимание дочери герцога.

— Рада знакомству, хотя мне кажется, что мы с леди Дризеллой уже встречались, — леди Присцилла с милой улыбкой ответила маме. Та начала что-то говорить. Обрывки слов долетали до меня («может, на балу… там было много народу»), я же смотрела в прекрасные золотистые глаза герцогини.

«Она все знает».

Это не было простой догадкой, нет. И мама с ее желанием влиться в высший эшелон не виновата.

«Очевидно, и усилия кузена маркизы тут ни при чем, нас пригласили из-за меня! Герцог узнал про мою помощь принцу, а леди Присцилла хотела лишь удостовериться».

— Вы еще не были в нашем саду, леди Дризелла? Мама велела украсить его тысячами лампочек, так что сейчас, когда стемнело, самое время прогуляться по его аллеям. Не составите ли вы мне компанию?

— С превеликим удовольствием, леди Присцилла, — что еще я могла ответить?

С трудом заставляя себя идти за юной герцогиней, я краем глаза заметила, как мама ободряюще кивнула мне. От этого простого жеста мне стало совсем плохо — мама ведь не знает, что это все фарс. Но что задумала леди Присцилла? А вдруг это не она, а ее мать или, не дай бог, отец? Вдруг герцог Ратленд хочет использовать меня, чтобы добраться до принца? Он ведь его терпеть не может, а скандал с незамужней девицей может испортить Эдуарду жизнь.

Мы действительно вышли в сад, и при других обстоятельствах я была бы в восторге от сотен огоньков, вплетенных в листву, — бал фей, не иначе. Но сейчас я скорее чувствовала себя как человек, идущий на казнь.

— Пожалуй, я была не права, когда утверждала, что вы не видели наш сад, не так ли? Ведь примерка туфельки проходила как раз здесь, — герцогиня остановилась и обернулась ко мне. От нежной улыбки не осталось и следа. Я с удивлением наблюдала за этой метаморфозой: в глазах леди Присциллы застыл холод, лицо исказила презрительная усмешка. «Как можно быть такой красивой и отвратительной одновременно?» — пронеслось у меня в голове. Я не видела смысла пытаться отрицать, делать вид, что не понимаю, о чем говорит девушка. Ясно же, что она знает о моей помощи принцу. Поэтому вместо уверток я решила спросить ее прямо:

— Как вы узнали, что я помогаю Его Высочеству?

— А вы думали, что постоянные вылазки Эдди из дворца никого не насторожат? Мой отец пристально следит за всем, что связано с принцем. И когда его шпионы доложили о ваших встречах с Эдди, разумеется, он был заинтригован. Когда вы объявились здесь, в этом шутовском наряде, мне сразу стало ясно, что вас с принцем связывают отнюдь не романтические отношения. Я не знаю, почему из всех людей королевства Эдди выбрал вас для поиска той девицы с бала, но в итоге вы подвели его. Невесты нет, принцем недовольны и дворяне, и нищие, а особенно — его дорогой отец. И теперь ваше с ним легкомыслие открывает крайне заманчивые перспективы для моего отца, — леди Присцилла замолчала, будто наслаждаясь тем, какую боль причинили мне ее слова. Эдуарду грозит беда, и виновата в этом я. Как до этого дошло?

— Однако у Эдди есть шанс все исправить.

— Что?! Как?

— Он должен объявить меня своей невестой, — тут леди Присцилла вновь мило улыбнулась, а я же стояла, оглушенная подобным… предложением.

— Вы хотите… то есть вы собираетесь…

— Дело обстоит так, леди Дризелла: либо принц женится на мне, либо его ждет жуткий скандал. Нет, он, конечно, может жениться на вас, и тогда его и ваша репутация пострадают в меньшей степени, но сомневаюсь, что Эдди выберет данный вариант. Он скорее решит переждать бурю за рубежом, тогда как от репутации вашей семьи не останется камня на камне. Кажется, ваша сестра помолвлена с будущим лордом? Забудьте! Вы станете изгоями! И единственный шанс избежать этого — убедить принца выбрать меня! Так что от вашего красноречия зависит как мое счастье, так и судьба вашей семьи. Вы уж не подведите нас. А теперь прошу простить: меня заждались другие гости.

И она ушла.

Я не знаю, сколько времени провела, стоя в одиночестве в саду.

«Это же шантаж!» — вот что беспрестанно вертелось у меня в голове. За принцем следили, за нашими встречами, значит, и за мной? Как такое вообще стало возможным? И как леди Присцилла согласилась на шантаж? Или она сама настояла на этом? Дружили они в детстве с принцем или нет, но не думает же она, что Эдуард сможет простить ее после такого?

«А сможет ли он простить меня?» Его ждет скандал из-за моей порушенной репутации. Я не думала, что Эдуард станет винить меня. Нет. Но сам мой вид будет напоминать ему о нашем грандиозном провале.

В тот момент, когда я пыталась осознать крушение всех своих надежд, а заодно репутации нашей семьи, небо озарили всполохи фейерверков. Взрывы разноцветных искр вызвали многочисленные «ах!» и «о-о!», но я ничего не слышала. Когда остальные гости восхищенно смотрели в небо, я была одна, в темноте. И эта тьма сгущалась с каждым мгновением.

Глава 14

Как все богобоязненные христиане, мы с матушкой посещали церковь каждое воскресенье. Сколько раз на проповеди священник предостерегал нас от жадности? «Все составляющие жадности и все остальные человеческие пороки берут начало в сребролюбии». И как же он был прав! Если бы не мое стремление заполучить награду принца — всего этого не было бы. Мне оставалось подождать совсем чуть-чуть до наследства. Но нет. Я понеслась во дворец, затем приняла участие в маскараде под мужской личиной, и вот теперь моя репутация загублена! И мамина, и Анастасии. Боже, я совсем забыла про Анастасию! Ведь теперь и она останется без приличного супруга — кто возьмет в жены сестру опозоренной девицы? Позор — вот что я

Сердце словно превратилось в камень, такая тяжесть была в груди. Я не знала, как рассказать маме и сестре, хотя… сначала я должна поговорить с Эдуардом. Вдруг… но что «вдруг»? Он — принц, а я всего лишь дочь графа. Его жена должна быть королевских кровей; раз мы не смогли найти таинственную принцессу, он будет вынужден жениться по рангу. Не станет же он перечить отцу из-за меня. Кто я для него? Помощница? Подруга? Ага — подруга, помогающая в надежде на награду.

Я надеялась, что к своим годам усвоила основные жизненные уроки. Что уже не столь наивна и глупа, чтобы тратить время на пустые надежды. Но в глубине души, как только мерзкая леди Присцилла озвучила свой шантаж, я представила… я и Эдуард вместе у алтаря, он улыбается мне так, что я забываю обо всех обидных словах матушки, сказанных в мой адрес. И весь мир становится незначительным.

Было бы чудно.

Живи мы в сказке.

Вместо этого суровая реальность заставляет меня искать очередной предлог, чтобы покинуть дом и подать сигнал Его Высочеству, что нам нужно встретиться. И это в тот день, когда моей сестре вот-вот официально сделают предложение! Впрочем, именно на этом я и решила сыграть: сказала маме, что для такого события обычное шампанское не подходит и нам нужно отметить его бутылкой Louis Roederer как минимум.

— Я схожу к виноторговцу. Он не посмеет отказать мне, в отличие от Марджери или миссис Бэгшоу.

— Хорошо, только не задерживайся. Думаю, что присутствие сестры для Анастасии важнее, нежели марка вина, которым будут отмечать помолвку!

Очевидно, вселенная решила быть со мной немного милосердней за вчерашнее, потому что я успела подать сигнал, купить шампанское и вернуться до прихода мистера Фредерика. Так что я держала Анастасию за руку, когда ее молодой человек скрылся в мамином кабинете, чтобы получить заветное благословение от нашей матушки. И была рядом, когда палец сестры украсило помолвочное кольцо из розового золота.

Все были счастливы и веселы в тот день, за одним исключением. Я старалась как могла, чтобы никто не заподозрил моего истинного настроения. Не хотелось омрачать счастье сестры. Однако я боялась, что скандал, связанный со мной, вынудит мистера Фредерика расторгнуть помолвку, и часть меня настойчиво твердила, что нужно все рассказать маме и сестре. Хотя бы Анастасии, чтобы разорванная помолвка не унизила ее еще больше. К счастью, мама настояла, чтобы о счастливом событии сообщили официально на приеме у графини Торрингтон, который должен был состояться через неделю. Маме хотелось, чтобы о триумфе Анастасии было заявлено с размахом, — и это дало мне время хотя бы на встречу с принцем.

Забавно. Помнится, как сильно я переживала, когда думала, что мама все узнает из-за показательного урока танцев. И вот теперь перед нами встала настоящая угроза, а я все надеюсь, что прекрасный принц сумеет спасти нас.

* * *

Утро на следующий день выдалось хмурым. Мама и Анастасия отправились на чай к леди Аргайл, я же сказалась больной. Поскольку я проворочалась всю ночь, изредка проваливаясь в дремоту, вид у меня и правда был далек от цветущего.

Отчаянье — надежда — снова отчаянье. Всю дорогу до дома № 19 мой разум метался между этими крайностями. Я не могла ни на чем сосредоточиться, хотя порепетировать речь для принца было бы самое то. С другой стороны, никакое красноречие не сможет исправить горькую правду: наша миссия по поиску красавицы с бала потерпела сокрушительный провал. И теперь угроза леди Присциллы… Ох уж эта дочь герцога! При одной только мысли о ней меня охватывала настоящая ярость; не ожидала, что буду испытывать подобные чувства к кому-либо. «Ангел» — как же. Скорее, чудовище!

Гнев на леди Присциллу отвлек меня от грустных мыслей ровно до того момента, пока я не оказалась на пороге дома № 19. Мной снова овладел страх.

Дверь, как всегда, была не заперта. Эдуард вышел мне навстречу, верно, услышал, как я подъехала.

— Леди Элла, что случилось?! На вас лица нет.

«Ох-х, Эдуард».

— Ваше Высочество, я позвала вас сегодня… я должна сказать, — от волнения у меня перехватило горло.

— Это как-то связано с балом у герцога? Мне донесли, что леди Присцилла о чем-то говорила с вами, — Эдуард жестом пригласил меня присесть на тахту и сам сел следом. — Не бойтесь, говорите прямо, что она сделала?

— Да, хорошо. Леди Присцилла, встретив меня на балу, догадалась — узнала во мне королевского пажа! И… это просто невообразимо, но она… она сказала… — слова застревали в горле. Как сообщить такое принцу?

— Я знаю натуру Присциллы и догадываюсь, что имел место… шантаж?

— Да, — я удивилась прозорливости Эдуарда, впрочем, теперь рассказать все будет легче. — Леди Присцилла сказала, что узнала меня и что о моих поездках в мужском обличии может узнать весь свет, и тогда моя семья станет изгоями. Общество отвернется от нас…

— И всего этого можно избежать, если я женюсь на ней? — закончил за меня принц.

Я кивнула, избегая смотреть ему в глаза. Мне было страшно увидеть, как он воспринимает даже гипотетическую возможность нашего брака. В этот момент я вдруг прониклась состраданием к Грегори: потерять надежду, пусть даже призрачную, на союз с любимым человеком действительно больно.

— Элла, взгляните на меня, — Его Высочество придвинулся ближе и взял меня за руку. — Вы не сделали ничего плохого, я могу ругать лишь себя и подлую душу герцогини за это. Мне претит мысль о женитьбе из-за угроз, но если этому суждено случиться, я рад, что моей женой станет такая женщина, как вы.

— Как я… подождите, то есть вы хотите… вы собираетесь…

— Вы же не думали, что я женюсь на леди Присцилле? — улыбнулся Эдуард.

«Улыбнулся? Он должен быть вне себя! Что происходит? Неужели это все взаправду?!»

— Но как же девушка с бала? Мы же должны были отыскать ее. Я должна была найти ее! Маги обещали, и мы… после стольких усилий откажемся от поисков?

— Знаете, Элла, я уже не уверен, что мои чувства к той девушке были взаимными. Вы правы — столько усилий, а от нее ни единого знака! Может, для нее наша встреча не была такой… судьбоносной?

— Но вы любите ее? — спросила я. Не могла не спросить.

— Да, по крайней мере, мне так казалось, ведь, знаете, мы с ней в чем-то похожи. Я имею в виду наши судьбы.

Принц продолжал говорить, наверно, рассказывал еще что-то про тот вечер, но его голос доносился до меня как будто издалека. «Взяла мышь на руки… разумнее людей». И так, между прочим, мать Золушки погибла от чахотки.

«Боже, как же я была слепа!» Ну разумеется, это Золушка. Самая прекрасная девушка из всех, что я видела. Она может заставить мышей и птиц работать вместо себя, наверное, и именная магия для нее не проблема. Но нет, она не колдунья. Нет же? И почему она не стала настаивать на примерке туфельки? У нее же должна быть вторая! Почему она не пришла во дворец? А вдруг я ошибаюсь и это все-таки не она? Мне надо убедиться. Надо поговорить с ней.

— Элла, все в порядке? Вы так побледнели, — вопрос принца вывел меня из ступора.

— Все прекрасно, Ваше Высочество, то есть Эдуард. Нам… Вы могли бы прийти сюда завтра в то же время? У меня появилась идея, и я не уверена… В общем, давайте не будем спешить и решим завтра насчет угроз герцогини. Что делать, кому на ком жениться.

— Хорошо, — принц, конечно, удивился, но согласился приехать, а это главное.

Сегодня я должна серьезно поговорить с Золушкой. И если это она… Боги, а вдруг это она, то что тогда? Принц практически согласился жениться на мне! Я могу быть с Эдуардом! От одной этой мысли по телу прошла волна жара.

«Но такой ценой? Ценой лжи? Ладно, пока рано об этом волноваться. Вдруг Золушка не та самая, и тогда… я и Эдуард…».

Вернувшись домой, я, не переодеваясь, сразу прошла в сад: в последние недели Золушка проводила там больше времени, чем дома. Вот и сегодня она сидела возле розария, перед ней было несколько свежевыкопанных ям, но никаких кустов для пересадки. Может, она отчаялась найти сокровища отца в доме и начала поиски в саду? Так или иначе, это был идеальный момент для разговора — брата Марджери не видно, мы одни. Сейчас или никогда!

— Золушка! Мне надо с тобой поговорить, — девушка вздрогнула: погруженная в свои размышления, она не слышала моих шагов.

— Дриззи? Конечно, о чем ты хотела поговорить? Если о Марджери, то мы уже все…

— Я хочу поговорить о королевском бале! И о том, почему ты не пришла во дворец, — все, я это сделала. Пожалуй, можно было спросить не столь прямо, но к чему эти ухищрения?

Золушка заметно удивилась, я никогда не видела ее столь растерянной.

— К-к-ак ты узнала? И давно ты знаешь?

Сердце кольнуло.

«Значит, все правда, это Золушка».

— Только сегодня, когда принц рассказал мне, что прекрасная незнакомка не боится мышей и считает их сообразительными.

— Ты разговаривала с Эдди обо мне?! — меня почему-то сильно задело то, что Золушка называет Эдуарда тем же глупым прозвищем, что и леди Присцилла. «Эдди» звучит уничижительно.

— А ты не помнишь, что случилось на балу, на той лестнице, где ты потеряла туфельку?

— Ты была там, мы столкнулись… Стой, так это ты подобрала туфельку?! — Золушка разволновалась еще больше, а я окончательно удостоверилась, что она не врет: Золушка и есть возлюбленная принца. Та, которую мы столько искали.

«Вот почему я должна была найти ее».

— Да, я забрала туфельку и позже отдала ее принцу. Мы… я помогала ему найти тебя, точнее, я же не знала, что мы ищем именно тебя, но… мы искали все это время. И эта идея примерить туфельку… Почему ты не настояла, чтобы присутствовать на примерке?

— Думаешь, ты единственная, кто узнал правду? — горько усмехнулась девушка. — Графиня знала чуть ли не с самого начала!

— ЧТО?!

— Она нашла туфельку, что осталась у меня, и уничтожила ее. Поэтому, когда объявили, что принц ищет меня, я не смогла заставить себя прийти во дворец, не имея при себе доказательств.

— Но потом, когда ты узнала о примерке, ты могла…

— К тому времени твоя мать заперла меня в доме. Думаешь, с какой целью взяли на службу Марджери? В первую очередь — чтобы я больше никогда не покидала дом. Дворецкий и эта стерва следят за мной днем и ночью. Я смирилась, что больше никогда не увижу принца.

— То есть… ты его любишь?

Золушка помедлила с ответом, хотя все казалось очевидным.

— Люблю? Мне сложно сказать, Дризелла. Тот вечер перевернул мою жизнь, разделил на «до» и «после». Я знаю, что принц — чудесный человек и что нас обоих потянуло друг к другу с первого взгляда. Я постоянно думаю о нем, но люблю ли… Пожалуй, ты права: я люблю его, но что толку от этой любви, если нам не суждено быть вместе? Наша встреча принесла больше боли, чем радости, особенно ему, если верить всем этим слухам. Наверное, было бы лучше мне вообще не ходить на этот бал.

— Но ты любишь его, — не к месту сказала я. «И значит, завтра я должна рассказать Эдуарду о тебе».

— Ты в порядке? У тебя губы побелели.

— Все… нормально, я должна идти.

— Хорошо, — Золушка не стала задерживать меня, не стала молить о помощи, просить передать записку принцу или что-то в этом роде.

«Это не значит, что она не мечтает о новой встрече с принцем, просто Золушка не верит, что я помогу ей». Да и с чего ей доверять мне? Мама уничтожила туфельку, а затем заперла ее в доме, не давая прийти к принцу. О каком доверии может идти речь? К тому же… даже зная правду, часть меня противилась тому, чтобы раскрыть ее Эдуарду. А вдруг Золушка врет о своих чувствах? Вдруг ее чувства слабее, чем у него?

«Почему она?! Почему из всех девушек мира именно Золушка?» Именно та, чьей красоте я так отчаянно завидовала всю сознательную жизнь. И теперь у нее есть то, что я желала во сто крат больше, нежели миловидного личика, — любовь Эдуарда.

«Лучше Золушка, чем Присцилла», — пыталась уговорить я саму себя. Но правда ли лучше? Золушка тоже далеко не ангел.

«Принц любит ее — остальное неважно.

— Но Эдуард не знает ее так, как я.

— А может, только он и знает настоящую Золушку? Неужели ты позволишь своей ревности помешать воссоединиться двум

Я знала, как должна поступить. Что бы мне там ни казалось, Эдуард должен сам выбрать свою судьбу! Я обещала помочь ему найти девушку с бала, и я выполню обещание.

* * *

Остаток дня тянулся бесконечно. Мама и сестра после ужина затеяли обсуждение предполагаемой свадьбы Анастасии.

— Гостей должно быть как минимум четыре сотни. Я думаю, что родовой замок мистера Фредерика лучше подойдет для проведения свадьбы.

— Я обсужу это с ним после нашей официальной помолвки на балу у графини Торрингтон.

— Тут и обсуждать нечего. А ты что думаешь, Дризелла? Твоя сестра достойна пышной свадьбы?

Я думала, что свадьба вообще вряд ли состоится, но как сказать им об этом? Нет, точно не сейчас, а то мама запрет меня дома вместе с Золушкой. Скажу завтра, после встречи с принцем.

— Разумеется, Анастасия заслуживает пышной свадьбы, если она сама хочет именно такого торжества.

— А может быть иначе? Те, кто говорят, что мечтают о скромной церемонии — либо лентяи, которым тяжело организовать приличную свадьбу, либо лицемеры с недостаточно набитыми кошельками.

— Но мистер Фредерик — не лентяй и не бедняк, однако он говорил мне, что хочет, чтобы гостей было поменьше, — возразила Анастасия.

— Либо это проверка для тебя, моя дорогая, и не сомневайся — ты ее пройдешь, когда мы организуем самую пышную свадьбу сезона!

«Сомневаюсь, учитывая, что Эдуард наверняка женится на Золушке без промедления».

— Мне что-то нехорошо, я пойду прилягу пораньше, — я решила, что лучше будет укрыться у себя в комнате, пока родные ничего не заподозрили.

— Опять? Тебе и вчера нездоровилось. Ступай скорее, не смей заразить сестру какой-нибудь лихорадкой, когда у нее на носу помолвка.

— Объявление о помолвке, — вставила Анастасия. — По факту она состоялась вчера…

Я не слышала, что мама ответила (а она явно что-нибудь ответила), потому что уже покинула кабинет.

Я пыталась отвлечься чтением книг, рассматриванием картинок в журналах мод, но не могла ни на чем сосредоточиться. Робкий стук в дверь прервал мои жалкие попытки занять себя.

— Войдите, — неужели Золушка? Но нет. Это была Анастасия.

— Как ты себя чувствуешь? Может, принести тебе чего-нибудь? Чаю?

— Нет, я в порядке, просто какая-то… слабость.

— Думаю, я знаю, в чем дело, — вздохнула сестра.

«И снова сомневаюсь».

— Это из-за моей свадьбы, да? — продолжила Анастасия. — Ты не хочешь, чтобы я выходила замуж, потому что в таком случае останешься с матушкой один на один?

Я даже как-то и не думала о предстоящей свадьбе Анастасии в данном ключе, хотя надо признать: как только сестра озвучила свою мысль, по спине прошел холодок.

— Я все равно рада за тебя, за вас с мистером Фредериком, — это была правда, даже учитывая последствия в виде двойной маминой опеки.

— Я знаю, мне жаль, что виконт Марлей выбрал в жены не тебя. А было бы так здорово, если бы у нас была двойная свадьба, представляешь?

— Э-э, ну да, здорово, — я никогда не представляла Артура в качестве своего жениха, но понимала, как, с точки зрения сестры, было бы хорошо, если бы наши мужья дружили.

— Я надеюсь, что смогу уговорить своего будущего свекра, чтобы он разрешил тебе погостить в родовом имении мистера Фредерика, — Анастасия обняла меня, и я еле удержалась, чтобы не расплакаться. Если свадьба сорвется — в этом будет и моя вина. Сможет ли она меня простить?

— Ну, я пойду, постарайся хорошенько выспаться!

Легко сказать!

Сон бежал от меня. Сначала я представляла, как завтра скажу принцу, что нашла таинственную красавицу с бала, и его реакцию. Потом фантазировала, что было бы, если бы я не догадалась, что незнакомка — это Золушка. В моих грезах Эдуард во всеуслышание объявлял, что женится на мне, а король и общество (после небольшого шока) радовались за нас. У принцев вряд ли бывают двойные свадьбы, но в фантазиях ведь нет рамок, так что я представляла, что мы женимся в один день вместе с Анастасией. И при этом мама плачет от счастья и говорит, что это лучший день в ее жизни и что она всегда знала, что мы сумеем преуспеть в обществе!

Замечтавшись, я, наконец задремала, но сон мой был неспокойным. Мелькали образы: леди Присцилла превратилась в жуткое чудовище и гналась за мной, а Золушка была рядом и просто с грустью смотрела на меня. То мама кричала, что я испортила нам жизнь и мне не следовало помогать принцу в поисках. Самым жутким было, когда передо мной возник Эдуард и сказал: «Как ты могла так со мной поступить, Элла? Я же верил тебе! Ты должна была найти мою невесту, а ты…» Что именно я сделала не так, по мнению Эдуарда из сна, я не успела узнать, потому что проснулась.

За окном уже рассвело. Я попыталась снова уснуть, все тело ныло, словно я не лежала в мягкой кровати, а таскала тяжести всю ночь. Старалась расслабиться, но все без толку. Так и пролежала с закрытыми глазами, пока не пришло время вставать. Слабость никуда не делась. Жаль, ведь сегодня, как никогда, мне следовало быть сильной.

За завтраком мама с сестрой обсуждали поход к цветочнику, чтобы знать, из чего можно будет выбирать, если заказать цветы на следующий месяц.

— Я не смогу с вами пойти, мне нужно встретиться кое с кем, — мне надоело постоянно врать родным, так что я решила, что сегодня буду придерживаться правды, пусть поначалу и частично.

— С кем это? Я знаю этого человека? — мама недоверчиво уставилась на меня, ведь подобные заявления были совершенно не в моем духе.

— Да, но я все расскажу вечером, хорошо? Я обещаю.

Мама и Анастасия переглянулись, сестра пожала плечами, как бы говоря, что она тоже не в курсе, что это за таинственная встреча.

— Тебе понадобится карета? А то к цветочнику путь неблизкий!

— Я поймаю кэб, ничего страшного.

— Кэб — это страшно! А вдруг ты сядешь к какому-то душегубу? Одна, без сопровождения — это недопустимо. И что подумают люди? Не забывай, нам стоит беречь репутацию, тем более накануне официальной помолвки.

— Все будет в порядке, мама. Я так уже делала, и это никак не повлияет на нашу репутацию.

«Потому что ее уже ничто не спасет, только уход в монастырь всей семьей, и то — не факт».

Матушка удивилась моему настрою, но Анастасия сказала, что Элизабет и Аннабель тоже иногда берут кэб без сопровождения, так что вряд ли из-за моей поездки случится скандал.

— Ну хорошо, но вечером я жду подробных объяснений от

— Да, мама, разумеется.

«Объяснений будет много, как слез и криков».

Мы вышли из дома одновременно, но сестра с мамой сели в нашу карету (и мама пять минут предлагала отвезти меня на «эту встречу»), а я дошла до рыночной площади и села в первый попавшийся свободный кэб.

«А ведь я, скорее всего, в последний раз еду по этому маршруту», — подумала я на половине дороги. Так странно: встречи с Эдуардом в доме № 19 как-то незаметно стали частью моей жизни. И сам дом казался уже таким родным и знакомым. Сколько всего произошло в его стенах!

Подъезжая к крыльцу, я заметила Смерча, щиплющего траву возле дома.

— Подождите меня, я вернусь через четверть часа, — зачем отпускать возницу, когда то, что я собираюсь сказать принцу, не займет много времени?

Прежде чем зайти в дом, я подошла к Смерчу, хотелось попрощаться и с ним тоже.

— Прощай, дружок, ты уж приглядывай за Эдуардом, ладно? — конь фыркнул. «Будто ответил мне», — улыбнулась я и тут же поймала себя на мысли, что тяну время, не желая заходить в дом.

«Это неизбежно, так должно было произойти». Никаких больше проволочек. Красавица найдена, так иди и сообщи Эдуарду об этом.

Никогда несколько шагов до крыльца не занимали столько времени. Его Высочество ждал меня на нашем месте в музыкальной зале. Когда я вошла в комнату, он поднялся: встревоженный и прекрасный.

— Элла, — начал принц (было видно, что он долго обдумывал этот разговор, может, даже репетировал, как я), — я должен извиниться перед вами! Вчера вам, должно быть, показались обидными мои слова… то есть они и были обидными, я неудачно выразил свои чувства. Я не должен был вызывать у вас ощущение, что брак с вами — это меньшее из зол! На самом деле причины куда глубже, ведь вы одна из немногих людей, кто знает меня настоящего. И я, узнав вас поближе, обрел друга, о котором не мог и мечтать. То, что обстоятельства сложились крайне неудачно — я имею в виду козни Присциллы, — это не отменяет моих чувств к вам, Элла. Я уверен, что наш брак будет счастливым, и надеюсь, что вы согласитесь…

— ЭДУАРД! — не ожидала, что сорвусь на крик. Принц, похоже, тоже: изумление застыло на его лице — это рассмешило бы меня, не пребывай моя душа в царстве боли.

«Он был готов жениться… у него есть чувства ко мне…».

— Дружеские, — печально шепнул внутренний голос.

Как же больно.

— Я знаю, кто красавица с бала: ее зовут Золушка, она — дочь покойного мистера Дарема, моего отчима. Золушка — не знатная, но очень красивая девушка.

— Что? Но почему тогда…

— Она скрывала, что ходила на бал, а я догадалась, что это была она, только после ваших слов про мышей, помните? Золушка… она никогда не боялась их, и ее мама умерла от чахотки. Я подумала, что это, скорее всего, она, и решила поговорить, удостовериться…

— И она подтвердила? Ваша сводная сестра?

— Да, и она сказала, что туфельку, которая оставалась у нее, уничтожили.

— Но кто?! Зачем?

— Это сделала моя мама, — «все равно он узнает, рано или поздно». — Она ненавидит Золушку и заперла ее в подвале, когда к нам приезжали примерщики. Я понимаю, что вы наверняка разгневались за все эти поступки, но я молю…

— Где она?! — ясно, что он не про мою мать спрашивает.

— У меня дома, Ваше Высочество. — Эдуард, не говоря больше ни слова, развернулся и ушел.

Подойдя к окну, я увидела, как он вскочил в седло и погнал по дороге. Мы могли бы уехать вместе. Он даже не дал мне договорить.

Глава 15

☺Через какое-то время я очнулась, вспомнив, что попросила возницу подождать меня. Мой ступор длился дольше оговоренного времени, но карета стояла на месте, так что оставалось решить, что делать с домом: я не заметила никаких ключей, обычно принц последним покидал дом. Наверное, он забрал ключи с собой. Можно ли оставить поместье незапертым? «Ладно, вряд ли тут есть нечто ценное, хотя мебель и… Все, раз принца не волнует сохранность дома его матушки, то и я не должна беспокоиться».

Страшно не хотелось возвращаться домой. Чуть поколебавшись, я велела кучеру отвезти меня в парк. Пройдусь, обдумаю, как рассказать все маме и Анастасии: про помощь принцу, Золушку, возможный скандал.

Изменит ли появление Золушки что-то для леди Присциллы? Или она все равно захочет отомстить мне, раз Эдуард женится на другой? Одно я знала наверняка: как бы ни обернулась вся эта история, мама меня не простит.

«Я ведь все равно собиралась уезжать, пусть думает, что хочет», — пыталась я мысленно себя утешить, но тоска, сковавшая сердце, не отступала. Время шло; обойдя парк три раза, я отправилась домой. Пешком. Как оказалось — зря. Надо было немедля ехать сразу же, вслед за принцем.

Дома был ад: Анастасия рыдала, матушка кричала, то требуя от перепуганной миссис Бэгшоу чашку чая, то вопрошая, почему она до сих пор не собрала наши вещи.

В прихожей словно ураган прошел.

— Что случилось? — мама, прекратив кричать, повернулась ко мне, и ее взгляд был настолько безумен, что я невольно попятилась к двери.

— Наконец-то! Правда, ты задержалась, и да — можешь не объяснять, куда ты ездила утром. Его Высочество нам уже все рассказал!

— Принц Эдуард был здесь?

«Ну конечно был, он сразу же отправился на встречу с Золушкой, растяпа ты этакая!»

— Был?! Да он тут все… Он пришел за Золушкой и потребовал привести ее под страхом смертной КАЗНИ! Я в его глазах — враг государства, и все благодаря тебе! А Анастасия? Ты о сестре подумала?! Теперь о свадьбе с лордом Сатерлендом можно забыть! — сестра, до этого чуть успокоившаяся, при упоминании о Фредерике вновь залилась слезами. — Мы полностью уничтожены, от нашей репутации ничего не осталось. Чем ты только думала, когда решила помочь принцу?

— Я…

— Неважно! — перебила меня мама. — Не хочу тебя видеть! Иди к себе в комнату, поговорим, когда я смогу выносить твое общество.

Не сдержавшись, я разрыдалась и убежала к себе, где проплакала несколько часов. Голова раскалывалась от боли, а слезы все текли и текли. Столько всего накопилось: напряжение после угрозы герцогини, потеря шанса выйти замуж за Эдуарда, позор семьи и чувство вины.

Я пыталась найти хоть какой-то проблеск надежды. Думала о том, что принц точно не станет казнить матушку. Мистер Фредерик по-настоящему любит Анастасию, и, может, скандал не помешает их

Спустя пару часов стало немного легче, и я решила попробовать поговорить с домашними еще раз. Мама так и не открыла мне дверь. Сестра молча выслушала мои сбивчивые объяснения, не высказав ни гнева, ни прощения.

— Мне очень жаль, что так сложилось, Анастасия. Прости меня! Я не думала, что моя помощь принцу может как-то отразиться на вас с мамой. Может, если вы публично отречетесь от меня…

— А что толку? Теперь проблема в наших отношениях с Золушкой. Мне что, отречься и от мамы заодно? Теперь уже ничего не исправить, Дризелла.

— Но ты простишь меня? — этот вопрос волновал меня больше всего.

Сестра, чуть помедлив, кивнула. Что уже внушало надежду, однако я понимала: испытания нашей семьи еще не закончились. Справедлива обида родных или нет, но чувствовать себя изгоями в обществе — это одно, а быть изгоем в собственной семье… Такое мне не выдержать.

Утро подтвердило мои опасения: мама и сестра угрюмо молчали. Даже между собой не разговаривали. Блюда принесла Марджери; пожалуй, она выглядела веселее нас всех. Наверное, ей надоела роль тюремщицы Золушки.

Даже наряды родных напоминали траурные: мама была в темно-сером платье, Анастасия — в бледно-лиловом. Я в своем пастельно-желтом выглядела вызывающе жизнерадостно на их фоне.

Гнетущую атмосферу завтрака прервал звонок в парадную дверь, после чего дворецкий доложил, что за мной из дворца приехала карета.

Эта новость вызвала во мне целую бурю чувств: от ужаса, что король хочет поговорить со мной о поисках Золушки, до радости, что это принц хочет поговорить со мной, раз мы расстались столь сумбурно.

— Что это значит? Я поеду с тобой, — маму тоже встревожил неожиданный вызов во дворец.

— Все в порядке, мама, я уже ездила ко двору одна. Возможно, Его Высочество хочет поблагодарить меня за помощь в поисках, только и всего.

— Поблагодарить? В смысле заплатить вознаграждение? Не думала, что ты так нуждаешься в деньгах, что готова поставить на кон репутацию семьи, Дризелла, — мамой вновь овладел гнев. Анастасия молча смотрела в свою тарелку, и я почувствовала, что сестра по большей части согласна с мамой. Впрочем, как я могу винить ее за это? Она только начала верить в счастливое будущее с мистером Фредериком, а тут...

— Я поела, пойду переоденусь для дороги.

Надо было еще раз попросить прощения, но у меня не было на это сил. Желание вновь увидеть Эдуарда жгло изнутри. В нашу последнюю встречу я была растеряна, раздавлена нахлынувшими эмоциями, но сейчас я смогу поговорить с ним нормально. Мы вряд ли увидимся скоро, а может, вообще больше не увидимся! Поэтому так важно сердечно попрощаться.

Как бы мне хотелось иметь его портрет. К моему стыду, я несколько раз пыталась изобразить принца на бумаге, но результат не имел ничего общего с оригиналом. Странно, другие люди у меня получались хотя бы отдаленно похожими.

Я ожидала, что карета привезет меня к тому же входу во дворец, к которому я приезжала с туфелькой, однако возница обогнул дворец, и мы кружили еще полчаса, пока не подъехали к неприметному каменному зданию.

«Что это за место? Почему Эдуард решил встретиться здесь?» — тревога вновь проснулась внутри. «Надо было ехать с мамой», — промелькнуло в голове.

— Прошу, миледи, — лакей помог мне выбраться из кареты. В это время из двери показался стражник, чем вверг меня в состояние, близкое к панике.

— Леди Тремейн, вас ожидают, — страж раскрыл передо мной дверь. Подавив желание забраться обратно в карету, я отважно вошла в незнакомую дверь.

Внутри была всего одна комната, она напоминала кабинет матушки: огромный стол у окна, все стены заставлены книжными полками. Самой примечательной деталью был гигантский глобус: полтора метра в диаметре — не меньше! Возле него стоял молодой мужчина. Сердце сделало кувырок — сначала мне показалось, что это Эдуард, но я быстро поняла, что передо мной не он. Мужчина чем-то напоминал принца, но его черты были более грубыми, даже в чем-то простыми. Пожалуй, если бы не дорогой сюртук, я бы приняла его за человека из рабочей среды.

— Леди Тремейн! Рад приветствовать вас во дворце, впрочем, вы ведь уже бывали здесь и неоднократно, — незнакомец говорил вроде бы дружелюбно, но я все равно почувствовала себя неуютно под его пристальным взглядом.

— Да, милорд, извините, я не знаю вашего имени.

— Ох, где мои манеры? Позвольте представиться — Джеймс Гамильтон, к вашим услугам, — кузен Эдуарда сделал приветственный поклон, мне ничего не оставалось, как присесть в ответ. Значит, вот как он выглядит, герой виконта Кроунберри.

Джеймс Гамильтон, он же герцог Абернкорн, был главным советником короля и тем самым гениальным кузеном, с которым Эдуард пытался соревноваться в юности. Почему один из самых влиятельных людей в королевстве захотел встретиться со мной? Понятно, что причина в Золушке, точнее — в том, что я помогла найти ее. Король сомневается, что она — та самая красавица с бала? Думает, что мы, сговорившись, решили обмануть принца?

Словно услышав мои мысли, герцог спросил, давно ли я знаю Золушку.

— Почти семь лет, Ваша Светлость. Мы познакомились, когда переехали жить в дом мистера Дарема.

— Тогда девушка не была служанкой в собственном доме, — кузен принца не спрашивал, это скорее было замечание-приманка; наверное, он ожидал, что я начну все отрицать или буду оправдываться. Но я промолчала. Мне не хотелось говорить банальные вещи вроде «все не так просто», а вдаваться в подробности нашей семейной жизни — тем более.

— Что ж, — сказал герцог, не дождавшись моей реакции, — не самая красивая история, однако какой фееричный финал: бедная красавица сбегает от тирании мачехи под венец с наследником престола. Чудеса, да и только!

— Вы сомневаетесь, что Золушка — та самая незнакомка с бала? — я решилась спросить напрямик.

— О нет. Магистр Вилард подтвердил, да и именная магия туфельки никуда не делась, так что — нет. Ее появление на балу — это факт. Я сомневаюсь, что ваша, хм-м, родственница подходит моему кузену.

Я не знала, что ответить на подобное заявление. Своей прямолинейностью герцог застал меня врасплох. Конечно, с точки зрения политического деятеля, брак принца и дочери торговца — это страшный мезальянс, который, к тому же, не несет короне никаких благ вроде поддержки соседнего государства. Однако как же чувства Эдуарда? И король вроде бы ему обещал, что если он сможет найти таинственную красавицу, то сможет взять ее в жены. Или нет,

— Давайте я попробую облегчить вам задачу, леди Тремейн, — со вздохом сказал лорд Гамильтон. — Как вы считаете, ваша кузина любит Эдуарда?

«О! Так кузен принца беспокоился об этом? Надо же, не думала, что у нас с ним может быть нечто общее».

— Мы с Золушкой не столь близки, как вы знаете, милорд, однако при нашем последнем разговоре мне показалось, что ее чувства к принцу искренни. И должна отметить, что Золушка столь же умна, сколь красива — из нее получится достойная королева, — чуть поколебавшись, я все же посчитала нужным высказаться в пользу Золушки. В конце концов, они с Эдуардом заслуживают шанса на счастливую жизнь.

— О да, мы успели оценить ее рациональность… Что ж, мучающие меня вопросы я задал, теперь настала пора для более приятной причины нашей встречи. Речь идет о вознаграждении, что было вам обещано за помощь в поисках невесты принца, — добавил герцог, заметив мое удивление от перехода «кнут — пряник».

Вознаграждение.

«От всех этих расспросов кузена Эдуарда я совсем забыла про обещанную награду, но подождите…».

— То есть награду вручаете вы, а Его Высочество… не будет при этом присутствовать? — я отчаянно покраснела. Лорд Гамильтон понимающе улыбнулся, отчего мне захотелось провалиться сквозь землю. Неужели мои чувства к принцу столь очевидны?

— Мне жаль, леди Тремейн, но мой кузен очень занят планированием свадьбы. К тому же он боится оставить свою невесту одну, и я его понимаю: когда так долго ищешь кого-то, страх потери вполне естественен. Но не волнуйтесь! Эдуард дал четкие указания, ваше вознаграждение здесь, — герцог указал на неприметный столик возле глобуса. На нем стоял довольно простой на вид сундучок, вот только внутри находилось целое состояние: золото и драгоценности. Словно это пиратская добыча!

Я уставилась на сундук, золото чуть мерцало от солнечных зайчиков из окна.

«Я могу не то что дождаться приданого — всю жизнь прожить на это, и притом безбедную жизнь. Вот только… Эдуард всегда благодарил меня за помощь, а когда я действительно нашла его возлюбленную, он даже не соизволил увидеться со мной? Не захотел лично преподнести вознаграждение? И все из-за поступка мамы или тут кроется что-то еще?»

Мое молчание затянулось. Лорд Гамильтон тихо кашлянул, привлекая мое внимание.

— Может, организовать для вас охрану? Рискованно перевозить столько золота без сопровождения.

— Нет.

— Простите? — герцог удивленно вскинул брови. Кто ж откажется от охраны, везя сундук с сокровищами? Но вскоре его светлость ждал еще больший сюрприз.

— Нет в том смысле, что… Я отказываюсь от вознаграждения! Мне не надо этого золота. Принц… Его Высочество нашел свою возлюбленную — это главное.

Не знаю, какое безумие овладело мной в тот момент, но я твердо решила, что не возьму этот треклятый сундук. Дело было не столько в обиде на принца (хотя и в ней тоже — чего уж скрывать), сколько в том, что, забрав золото, я словно обесценю все то, что было у нас с Эдуардом. Свои чувства к нему.

«Мама права — оно того не стоит».

— Вы уверены? Это целое состояние, и вы заслужили его, — герцог пришел в себя, вернулся и понимающий взгляд, что так раздражал меня всю эту встречу.

— Да, уверена. Если это все…

— Вы свободны, — кивнул мужчина. — Спасибо, что проделали такой путь, и… желаю вам всего наилучшего, леди Тремейн. Кузену повезло иметь такого друга, как вы.

* * *

На следующий день герольды на площади объявили, что невеста принца найдена и королевство ожидает скорая свадьба. Эта новость вызвала настоящий хаос среди всех слоев населения. Каждый житель королевства обсуждал со знакомыми одну и ту же весть. Знатные дамы посещали по десять домов для «чаепития», и все приемы превратились в площадки для обсуждения этой поистине волнующей новости. Но наша семья не участвовала во всеобщем ажиотаже. Точнее, нас вычеркнули из светской жизни. Ведь когда объявили о свадьбе Эдуарда и Золушки, когда все узнали о том, кто скрывался под личиной таинственной незнакомки, слухи о нашей жестокости приобрели совершенно иное звучание. Из чуть жестких хозяев мы превратились едва ли не в предателей короны.

Почему-то всем сразу стало известно о моем участии в розыске красавицы с бала: от леди Присциллы или нет, но светское общество дружно решило, что я не помогала принцу, а, наоборот, специально затягивала поиски. И как иначе, когда моя семья взяла в «рабство» будущую королеву! За один день мы превратились в изгоев. Лишь графиня Торрингтон да мистер Фредерик отважились поддержать нас, сами при этом рискуя стать париями. Анастасия заплакала, когда мистер Фредерик пришел с визитом после нашего падения.

— Я уверен, что слухи о вашей семье — это не больше чем кляузы завистников, — уверенно сказал молодой человек. — И я, и виконт Марлей не отвернемся от вас из-за этого. И я надеюсь, что, когда суета поуляжется, вы, леди Анастасия, сделаете меня счастливейшим из смертных, согласившись стать моей женой.

При этих словах зарыдала даже матушка. Надо признать, что история с Золушкой выбила ее из колеи. Последней каплей для мамы стало неудачное посещение модистки. Запинаясь, еле живая от страха, мадам Лебур сказала, что не сможет принять мамин заказ, так как сейчас у мастериц слишком много работы.

— Может, через пару недель, ваша светлость, когда все немного… когда мы вздохнем посвободнее.

— …И при этом присутствовало несколько знакомых дам, представляете?! — негодовала матушка, вернувшись домой. — Эта безмозглая гусыня выставила меня какой-то жалкой попрошайкой. Ноги моей там больше не будет! Довольно! Случилось именно то, чего я так опасалась: эта коварная девчонка испортила нам жизнь. Поставила ваше будущее под удар. Я приняла решение, девочки. Мы уезжаем!

— Что?!

— Куда?

— Подальше от этого королевства! Во Францию, например. Или еще дальше — главное, чтобы нас и эту принцессу разделяло как можно больше километров.

— Какой в этом смысл, мама? Слухи доберутся, куда бы мы ни уехали.

— Не всех иностранцев отличает излишняя чванливость, Дризелла. Уверена, что мы найдем место, где ваше происхождение и средства будут весомее в глазах окружающих, нежели нелепые слухи.

Я спросила у мамы, почему она так поступила — решила уничтожить туфельку и запереть Золушку дома:

— Ты ведь хотела, чтобы Золушка ушла из этого дома, не проще было бы сразу отпустить ее к принцу?

— Отпустить к принцу? И ты думаешь, на этом все благополучно закончилось бы? Очнись, Дризелла, я всеми силами старалась помешать этой мерзавке стать принцессой ради вашего благополучия, ради нашей семьи! Или ты думаешь, что нам будет комфортно при такой

— Но Анастасия фактически помолвлена с мистером Фредериком, а он не может уехать.

— Я благодарна юноше за поддержку, но боюсь, что родители скорее лишат его наследства, нежели позволят жениться на твоей сестре.

— Но мама…

Очередной спор мамы с Анастасией прервал дверной звонок. Мы, естественно, не ждали гостей, поэтому и спорщицы, и я застыли, напряженно прислушиваясь к шагам дворецкого.

— Кого еще принесло? — мама выглядела взволнованной. Похоже, ей вспомнились угрозы принца насчет тюрьмы или даже казни.

— Ваша светлость, к вам Его Высочество принц Эдуард с невестой. Они ждут вас всех в гостиной.

— Только они? Ты видел солдат? — матушка раздумывала, а не сбежать ли, пока еще не поздно.

— Только охрану, они остались снаружи, миледи, — ответ дворецкого несколько успокоил графиню.

— Так, девочки, мы должны проявить осмотрительность! Поменьше болтайте. Дризелла, можешь напомнить Его Высочеству, что, в конце концов, именно ты помогла найти его невесту.

— А как ты собираешься говорить с Золушкой? — сестра задала вопрос, который мучил и меня с того мгновения, как Глэнвилл объявил, кто пришел к нам с визитом (помимо сердца, сделавшего кувырок от упоминания имени принца).

— Очень вежливо, — процедила мама с таким зверским выражением лица, что Анастасия обреченно вздохнула. Но сестра напрасно переживала — мама могла бы украсить своей игрой сцену любого театра.

— Ваше Высочество! Мы с дочерьми так рады видеть вас и вашу невесту. Здравствуй… Золушка, — мама приторно улыбнулась девушке; Золушка — о ужас — так же приторно улыбнулась в ответ. Но я не видела этого обмена фальшивыми улыбками: все мое внимание было приковано к принцу.

Эдуард выглядел… как-то иначе. Нет, он был прекрасен, как всегда, однако что-то в нем изменилось. Исчезла легкость в поведении, он был собран, даже скован. Вместо практичного костюма, в котором я привыкла видеть его, на нем был вычурный наряд, обильно украшенный вышивкой. Я старалась поймать взгляд принца, но он упорно смотрел куда угодно, только не на меня.

«Да что же это происходит? Неужели они и впрямь пришли арестовать нас?!»

— Так странно вернуться в этот дом гостьей… Впрочем, оказаться служанкой в собственном доме тоже было непривычно, — Золушка прошлась вдоль стены, вглядываясь в картины. Часть из них принадлежала ее отцу, но большинство повесила графиня.

«Интересно, а Золушка заберет во дворец своих помощников? Или мыши и птицы ей больше не нужны…».

— В первую очередь я пришла сюда, чтобы дать вам, леди Тремейн, свое прощение, — девушка вновь обернулась к графине. От ее слов улыбка на мамином лице застыла, превратившись в гримасу. Тем временем Золушка продолжила:

— Страдала ли я от ваших нападок все эти годы? Безусловно! Забуду ли я об этом когда-нибудь? Разумеется, нет. Однако я прощаю вас. Не хочу, чтобы мою новую жизнь омрачала былая ненависть.

«Мама была права: пока Золушка — королева, нам здесь будет тяжко. Значит, все кончено, и сестра не сможет выйти за мистера Фредерика?»

— Дриззи! — Золушка внезапно переключилась на меня. — А тебе я хочу сказать: я так благодарна за все, что ты сделала для нас с принцем! Кто знает, как бы сложилась наша судьба, если бы не ты. И то, что ты отказалась от вознаграждения, о многом говорит. Спасибо за все, дорогая! Знай, мы с Эдуардом всегда рады тебе.

При словах про мой отказ от денег мама с сестрой синхронно развернулись ко мне, но не стали расспрашивать при «гостях». Тем не менее мамин взгляд сулил столь неприятный разговор, что я почти решилась попросить Эдуарда предоставить мне убежище во дворце. Единственное, что меня останавливало, так это его полное нежелание замечать мое присутствие. И тут, словно услышав мои мысли, принц наконец-то посмотрел на меня.

— Леди Элла, я, как и Золушка, благодарен вам за помощь. И хочу, чтобы вы знали: я навсегда останусь вашим верным другом! А все эти грязные сплетни про вашу семью… корона положит этому конец. Мы с кузеном позаботимся об этом, — я с трудом разбирала, что он говорит, потому что старалась запомнить цвет его глаз, звук голоса. Будь я посмелее, я бы обняла его на прощание, но нет. На столь дерзкий поступок мне никогда не решиться.

— Благодарю вас, Ваше Высочество, — я улыбнулась, не желая выглядеть неблагодарной. Эдуард так смотрел на меня, словно хотел еще что-то сказать, но не решался или не находил слов.

— Что ж, пора возвращаться во дворец, милый. Не будем докучать семье графини больше, чем следует, — говоря все это, Золушка мило улыбалась, но меня покоробил ее тон. Неужели она будет помыкать Эдуардом всю оставшуюся жизнь?

— А вы не хотите забрать что-нибудь, какие-то вещи на память из родного дома? — не удержалась мама от маленькой шпильки в адрес Золушки.

— Память о родителях навсегда со мной, леди Тремейн, а остальное… оставьте себе, — снисходительно ответила Золушка. — Прощайте, миледи.

Мы втроем вновь присели в реверансе, когда будущая королевская чета прошла к выходу. Не выдержав, я подняла голову, чтобы посмотреть вслед Эдуарду. Он пропустил Золушку вперед и на миг обернулся — тогда наши взгляды встретились. Он улыбнулся, словно извиняясь за непрошеный визит или за то, что не простился со мною иначе — без свидетелей и более сердечно.

Вот бы этот миг длился вечно… ну, или хотя бы пару часов.

Но Эдуард ушел.

Вместе с Золушкой.

Глаза невольно наполнились слезами. К сожалению, мама, похоже, заметила наши с принцем переглядки, и мою реакцию она интерпретировала мгновенно.

— Скажи правду, Дризелла, почему ты отказалась от денег? Ты же их заработала — сломала нам жизнь, порушила репутацию, а теперь что? Проснулась совесть? Или… Нет. Не может быть! Ты влюбилась в принца?! Ну конечно! Поэтому так благородно отказалась от своих тридцати сребреников. Боже! Моя дочь не только неблагодарное создание, но еще и одно из самых глупых.

— Это правда, Элла? — спросила Анастасия. Я не видела причин скрывать от нее правду, кивнула, подтвердив мамину догадку. — А ты говорила ему?

— Зачем? Ты помнишь, что мы искали его невесту.

— Но он должен знать, — настаивала сестра.

— Анастасия, ты серьезно считаешь, что принц, узнав о ее чувствах, бросит Золушку?

Тут мое терпение лопнуло.

— Знаешь, мама, я собиралась уехать задолго до этого дня. И время пришло! Всю жизнь ты диктуешь нам с Анастасией, что и как делать, а сама не замечаешь, как… Я устала от твоих придирок и вечных унижений! У

— Ты погналась за вознаграждением, чтобы сбежать из дома?! Да как ты… как тебе только в голову такое пришло? Ты не знаешь жизни! Полностью оторвана от реальности. И твои фантазии о принце только подтверждают это. Сбежать из дома? Да ты и пару дней не протянешь в реальном мире.

— Что ж, скоро мы это узнаем. — Меня всю трясло, но отступать я не собиралась! Хватит.

— Куда это ты собралась? Мы не договорили!

— Пошла за накидкой, хочу прогуляться в парке.

— Хорошая идея, — примиряющим тоном сказала сестра. — Нам всем не мешает немного проветрить голову, успокоиться.

— Ты никуда не пойдешь. Я запрещаю! — Мама постаралась преградить мне путь, но от волнения запуталась в собственных юбках.

— А ты прикажи дворецкому запереть меня в подвале, — мама так возмутилась, что даже дала мне спокойно пройти мимо нее.

Поднявшись к себе, я заперла дверь. Злость требовала выхода наружу. Удержавшись от соблазнительной идеи швырнуть пару вещей в стену, я принялась переодеваться, попутно размышляя, что делать дальше.

С вознаграждением все было бы проще, но, если подумать, у меня было достаточно средств для побега. Просто не в той форме.

Я присела перед туалетным столиком; на нем стояла моя шкатулка с драгоценностями. Не только мама владела дорогими украшениями в нашей семье. Брошь «Тюльпан» — единственное, что мне по-настоящему дорого, а все остальное можно недешево заложить в ломбарде. Разумеется, настоящую стоимость мне никто не выплатит, но на билет отсюда точно хватит.

Надо выбрать платье понеприметнее, что-нибудь серо-коричневое. Ха! А вдруг в ломбарде подумают, что я горничная, решившая обокрасть хозяйку? Ладно, стоит рискнуть.

Я как раз мучилась с завязками на спине, когда в дверь робко постучали. Делать нечего, пришлось открывать в таком виде.

— Помочь с платьем? — Вид у сестры был смурной, и я догадывалась почему. — Значит, ты решила бросить меня одну с мамой еще до того, как я встретила Фредерика? — спросила Анастасия, с остервенением оттягивая шнуровку платья.

— Ну-у, формально вы с мистером Фредериком познакомились на пару дней раньше. Новости о вознаграждении за помощь в поиске красавицы пришли позднее. Но… ты права. Извини меня, я и правда хотела сбежать.

— Но почему ты ничего не сказала мне?! — Похоже, мое недоверие обидело сестру больше всего. — Думала, что я расскажу маме?

— Нет, м-м-м, скорее сестрам Аргайл, — Анастасия на минутку задумалась.

— Ну, может, ты и права, — нехотя согласилась она. — Я вполне могла сказать им, но не думаю, что они рассказали бы кому-то. К тому же твои сборы сейчас не похожи на тайные!

— Пока я просто иду в город, — закончив с переодеванием благодаря сестре, я задумалась, в чем понести украшения. Не брать же с собой всю шкатулку? Ладно, для начала надо решить, что я вообще собираюсь продать сегодня. Не церемонясь, я вытряхнула содержимое шкатулки на кровать.

— Хочешь продать свои украшения? — догадалась Анастасия. — Ты и вправду решилась уйти!

— Да, и предупреждаю: отговаривать меня бесполезно, — чуть поразмыслив, я отложила алмазные серьги. Слишком жалко закладывать их в первом попавшемся ломбарде, лучше уж потом поискать, где дадут больше. Кольцо с крупным рубином тоже решила пока не трогать, а вот жемчужное колье, пожалуй, подойдет.

— А ты не думала, что я захочу уйти с тобой?

— Думала, конечно. Но я решила, что сначала надо найти, где жить, обустроиться. Не хватало еще и тебя втянуть в опасную авантюру. А теперь… я уверена, что мистер Фредерик не откажется от своего слова.

— Он сказал, что скорее откажется от титула, нежели от свадьбы со мной, — смущенно призналась сестра. — Так что, думаю, ты права — не откажется.

— Это же прекрасно! Не потеря титула, конечно, а то, что он по-настоящему любит тебя, — я обняла Анастасию, после ее признания мне стало намного легче. Все-таки вот так бросать сестру было бы ужасно. Хорошо, что мистер Фредерик оказался не из робкого десятка. — Я так рада за тебя!

— Ладно-ладно, ты мне все ребра сдавила! И я тоже за тебя рада. Раз уж ты решилась — действуй! Я схожу к ювелиру вместе с тобой, а то ты совсем не умеешь торговаться.

— Неправда!

«Правда».

— Хм, вот это кольцо с сапфирами можно заложить, мне оно никогда не нравилось. И эти серьги с кораллом — кто вообще носит коралл?

Мы выбрали штук десять украшений для продажи. Я подождала, пока Анастасия переоденется.

Похоже, что мама все-таки не дала дворецкому указаний задержать меня, поскольку из дома мы вышли спокойно.

— Мы будто в приключенческом романе, — хихикнула сестра.

— Думаешь, продажа драгоценностей — это захватывающе?

— Посмотрим, что ты скажешь в ломбарде. Можно подумать, ты когда-нибудь закладывала драгоценности!

— Так и ты нет, — по мере приближения рынка моя решимость несколько поутихла. Нет, я не собиралась идти на попятную, но идея с ломбардом стала казаться не столь привлекательной. На что я рассчитываю? Скупщик сразу поймет, что я в безвыходном положении, и предложит гроши.

— Кажется, это здесь, — Анастасия остановилась возле изящной вывески «Ювелирный дом Гэррард».

— Нам нужен ломбард, здесь продают украшения…

— И покупают, — уверенно заявила сестра. — Элизабет рассказывала мне: ее подруга сдала здесь свои серьги, чтобы оплатить экипаж до… в общем, они точно принимают драгоценности.

— Хорошо, — мне Элизабет ничего такого не рассказывала. Однако юная Аргайл оказалась права — нас приняли с той же любезностью, что и покупательниц. Даже подали чай с пирожными, пока мы обговаривали цену каждого украшения. Ювелир сомневался, стоит ли брать жемчуг, но в итоге выкупил все. Анастасия была неподражаема, я бы так не смогла! Она торговалась так, словно в нее вселился дух миссис Брукс. Благодаря ее стараниям денег хватило не только на билет до Франции, но и чтобы по прибытии снять комфортное жилье.

— Где ты научилась так торговаться? — спросила я, как только мы вышли из ювелирного дома.

— Ты не единственная, кто бегал на рынок, сестричка! Правда, я покупала не рыбу, а сладости, но успела понаблюдать, как там все торгуются.

— Знаешь, маме стоило предоставить тебе обсуждение оплаты за работу мадам Лебур.

— Ну да, вот только когда нас снова будут там обслуживать? — вздохнула сестра, вспоминая мамино негодование из-за «предательства» модистки.

— Его Высочество все уладит.

— А ты уверена…

— Да! — Анастасия поняла, что я не хочу говорить о чувствах к принцу (тем более самому Эдуарду!), поэтому оставила эту щекотливую тему. Но у нас и без этого было что обсудить. Переезд в другую страну — это вам не шутки!

Следующие несколько дней были заняты

Во время сборов я много думала об Эдуарде. Для себя я решила, что дома могу думать о принце сколько угодно, но, когда сойду на берег Франции, то оставлю эти мысли. Чтобы не жить прошлым. По крайней мере, я надеялась, что у меня получится так сделать. Вот только… не удержавшись, я купила миниатюру с копией портрета Его Высочества, поскольку мои попытки написать портрет Эдуарда потерпели неудачу. Миниатюра тоже не отражала все нюансы привлекательности принца, но лицо больше походило на оригинал.

Также я решила, что будет правильно написать принцу прощальное письмо. Тоже — ради будущего. Чтобы оставить свои чувства в прошлом, их надо признать. Однако доверить чувства бумаге оказалось непросто. Мне не хотелось выглядеть в глазах Эдуарда сентиментальной дурочкой.

Но найти подходящие слова было нелегко. И писать сухим «официальным» языком тоже не хотелось. Личное, но не фривольное — такое письмо я хотела написать.

«Дорогой Эдуард!

Прежде всего я хочу принести извинения за действия моей матери. Я не знала, что графиня сломала туфельку Золушки и всячески препятствовала вашему воссоединению. Мне жаль, надеюсь, что вы сможете простить ее.

Возможно, вы помните наш разговор в том сарае (когда мы сожгли чью-то полку) и как я рассказывала вам о своей мечте путешествовать. Мне кажется, что после всех потрясений сейчас самое время отправиться в путешествие. Пожалуйста, не воспринимайте мой отъезд как вынужденное бегство — я верю, что вы с герцогом Абернкорном сможете обуздать лавину слухов о нашей семье и восстановить пошатнувшуюся репутацию.

Я думала об отъезде еще до нашего знакомства. Признаюсь, что объявление о награде подтолкнуло меня приехать во дворец с найденной туфелькой. Возможно, вы удивились, узнав, что я отказалась от вознаграждения. Дело в том, что за время наших поисков вы стали мне настоящим другом. Я буду вспоминать время, проведенное с вами, с неизменной теплотой. Я благодарна судьбе, что мне выпала честь узнать вас поближе. От всего сердца желаю вам счастья!

С любовью, Элла».

Перечитав это коротенькое письмо раз двадцать, я решила оставить все как есть, хотя оно казалось слишком поверхностным. Что ж, только поэты могут облечь чувства в слова с должным изяществом.

Анастасия предлагала пригласить на прощальный ужин маркизу Аргайл с дочерьми, но я не стала этого делать за спиной у мамы. А обсудить это с ней у меня не хватило духу. Всю эту неделю мама делала вид, что не замечает моих сборов и ничего не знает о скором отъезде. Тем не менее она также никак не препятствовала мне, что уже было хорошо.

— Так нельзя, — Анастасия каждый вечер уговаривала меня помириться с мамой. — Ты не можешь уехать, не помирившись с ней! Да, она поступила ужасно, я этого не отрицаю. Но ведь Золушка все равно станет королевой. Мы семья, Элла. Я уверена, что мама любит нас, просто… в своей манере.

В конце концов уговоры подействовали. Я решила, что еще один разговор с мамой либо рассорит нас окончательно, либо даст надежду на примирение в будущем. Поэтому после ужина (без гостей) в день перед отъездом я постучала в мамину комнату.

Против обыкновения мама сразу поднялась к себе, а не укрылась в кабинете. Мне было неловко вторгаться в ее покои, но выбора не было — не начинать же тяжелый разговор за завтраком?

Я надеялась, что смогу справиться с эмоциями. Не повышу голос, если вдруг матушка скажет что-либо в своем духе. Но уже подходя к дверям ее спальни, я вспомнила, как она высмеивала мой отказ от вознаграждения, и меня охватила злость.

«Нет. Это была плохая идея».

Только я развернулась, чтобы уйти, как дверь комнаты распахнулась.

— Постой, Дризелла. Не уходи, — мама выглядела усталой, мне даже показалось, что ее глаза покраснели, словно она недавно плакала. Хотя я бы скорее поверила в аллергию.

Зайдя внутрь, я неловко замерла посреди комнаты, не зная, как лучше — сесть или остаться на ногах.

— Это и правда происходит? Ты завтра уезжаешь? — мама тяжело вздохнула, похлопала по кровати, приглашая меня присесть рядом. — И никакие мои слова не смогут это изменить? Извинения? Обещания?

Я молчала. Лишь отметила про себя, что мама спрашивает, но не извиняется. Как это на нее похоже.

— Можешь считать меня чудовищем, дочка, но все, что я делала — все это ради вас. Чтобы облегчить вам жизнь. Мне жаль, если я была чересчур строга с вами, но я считаю, это сделало вас сильнее. Жизнь — непростое дело, даже для таких людей, как мы. Посмотри на меня!

До этого я слушала маму, разглядывая пол, но на ее просьбу подняла глаза.

«Она действительно плакала».

— Я люблю тебя и всегда любила, — тихо сказала мама.

— Я тоже люблю тебя… мама, — голос предательски задрожал. Графиня медленно, словно сомневаясь, правильно ли она поступает, потянулась ко мне. Мы неловко обнялись. Не успела я мысленно поблагодарить сестру за настойчивое желание помирить нас с мамой, как графиня отодвинулась. Разглаживая невидимые складки на юбке, мама сказала:

— Ну, ступай, у тебя много дел. Главное, — тут мама подняла глаза, — не забывай, кто ты. Ты — Тремейн! А значит, должна вести себя соответствующе. И я надеюсь, что ты будешь писать не менее трех раз в неделю, дорогая.

— Да, мама. Разумеется… Я тоже буду скучать.

Конечно, этот короткий разговор не мог перечеркнуть годы маминых придирок, но я все равно почувствовала себя лучше. И увереннее. Если бы мама правда считала, что я не справлюсь за границей, я бы уже обживала подвал.

Ну, может, не прямо подвал, но охрана у моих дверей стояла бы точно.

— Мр-р? — в ноги уткнулся Люцифер.

— Ну как ты, малыш? Без Золушки и ее помощников стало не за кем гоняться? — я взяла кота на руки, он на удивление не сопротивлялся, лишь басовито замурчал. Так, вместе с котом, я обошла дом, задержавшись на кухне (пара ломтиков ветчины Люциферу не повредит). Музыкальный класс напомнил мне комнату в доме № 19. Гостиная, столовая — я была готова покинуть родное гнездо.

Кто знает, возможно, без всего этого скандала с невестой принца я бы никогда не решилась на отъезд? Но теперь меня ничто не остановит.

*

Я запретила родным провожать меня до пристани — боялась, что так у меня не хватит решимости сесть на пароход. К тому же крики и суматоха, сопровождающие отплытие столь большого судна, явно не пришлись бы маме по душе. Но мне даже нравилось. Напряженная атмосфера плюс свежий морской бриз рождали радостное волнение: перемены — вот они, уже здесь и сейчас.

Вещи были погружены, каюта осмотрена (вполне приличная за свои деньги). Мы вот-вот должны были отплыть, и я решила помахать оставшимся на берегу вместе с остальными пассажирами. На палубе первого класса было совсем мало народу, куда веселее было ниже: люди кричали, подпрыгивали — так отчаянно размахивали руками на прощание, что одного мужчину пришлось ловить: бедолага чуть не упал за борт.

Медленно, но верно мы удалялись от берега.

«Прощайте, мама, Анастасия — не знаю, когда я смогу приехать к вам.

Прощай, Золушка, надеюсь, вы с принцем будете счастливы…

Эдуард. Прощай, мой принц».

При мысли об Эдуарде глаза предательски защипало, я крепко зажмурилась. Хватит слез! Но как же хочется увидеть его. Услышать его голос… еще хоть один раз…

— Элла.

«Ну вот, уже галлюцинации начались».

— Элла, обернись, пожалуйста.

«НЕ. МОЖЕТ. БЫТЬ».

Обернувшись, я открыла глаза, снова закрыла. Проморгалась. Эдуард, стоящий прямо передо мной, никуда не исчез.

— Это правда ты? — не самый умный вопрос, но чудо, что я вообще смогла сказать нечто внятное. Эдуард улыбнулся.

— Кофе с сиропом манго действительно плохо сочетаются. Прости, что так долго не мог осознать это.

«Что?!»

— Получив твое письмо, я… все встало на свои места. Я так сильно был поглощен поисками Золушки, что не заметил, как путь стал важнее цели. Наша с ней встреча была волшебной во всех смыслах, но что могут люди узнать друг о друге при первой встрече? Когда Золушка снова оказалась во дворце, я не мог понять, почему нам так тяжело дается общение друг с другом? Ведь мы легко разговаривали в тот вечер. А затем осознал, что ищу в ней… тебя, твои черты, твой смех. Золушка — прекрасная девушка, и из нее выйдет не менее замечательная королева, но я хочу быть с тобой, Элла. Если ты позволишь.

Это действительно был он. Мой принц. И он фактически только что признался мне в любви, только… стоп.

— Королева? Из Золушки? Я не…

— Я отрекся от престола, — поспешил разъяснить Эдуард, очевидно, заметив двусмысленность своего признания. — Так что Золушка станет королевой, но только в качестве жены моего кузена — бывшего герцога Абернкорна.

— Вы отказались от трона в его пользу? Но почему?!

Принц (или уже не принц?!) улыбнулся мне с нежностью и, сделав шаг, оказался совсем близко.

— Я отрекся по нескольким причинам, — проникновенно начал он. — Во-первых, я уверен, что моей любимой не понравилась бы жизнь в водовороте бесконечных дворцовых интриг.

Эдуард медленно, словно робея, взял мои руки в свои.

— Во-вторых, я сам устал от всего этого и хочу свободной жизни: с путешествиями и приключениями. И наконец, в-третьих, кузен справится с правлением намного лучше. Я уверен!

— ДА! Не про королевство, а про то, приму ли я тебя. Да, я… хочу быть с тобой, — либо мы не заметили, как начался шторм, либо у меня закружилась голова от всего этого. Эдуард притянул меня поближе и… в общем, если бы в этот момент судно падало в водоворот — мы не заметили бы.

Зато нас заметили две матроны, которых очень возмутило столь неподобающее поведение. Настолько возмутило, что одна из них ловким выпадом зонтика преградила путь капитану судна.

— Господин капитан, вы видите это безобразие?! Попрошу вас немедленно удалить этих двоих с корабля, ну или хотя бы пересадить в класс ниже. А вдруг дети увидят?

Капитан обернулся на целующуюся парочку, ухмыльнулся своим мыслям, но, отвечая разгневанным женщинам, был предельно учтив:

— Прошу прощения, миледи, но я не вправе указывать его светлости герцогу Абернкорну, как себя вести. А теперь разрешите пройти — мне надо на капитанский мостик.

— Но… герцогу Абернкорну? — дама с зонтиком, обескураженная таким поворотом событий, отошла в сторону, и ее знакомая принялась с жаром шептать, дескать, репутация у герцога такова, что лучше отступить и сделать вид, будто ничего такого не произошло. Да и парочка перестала целоваться и теперь просто стоит обнявшись, улыбаясь как умалишенные.

Эпилог

«Дорогая Элла!

Очень жаль, что вы с принцем пропустили официальное объявление о нашей с Фредериком помолвке. Я опять написала «принц»! Сложно привыкнуть к тому факту, что Эдуард отрекся в пользу кузена. И поверь, высшее общество лихорадит до сих пор, поэтому вам действительно не стоит торопиться с возвращением.

Уверена, что ты не сильно расстроишься, если не будешь присутствовать на королевской свадьбе. Мадам Лебур вне себя от восторга, что ей доверили шить платье Золушки. А мама теперь в раздумье: с одной стороны, ей не хочется связываться с «королевской» швеей, а с другой — может, Золушка именно этого и добивалась?

Представляешь, мама сдружилась с герцогиней Ратленд! На почве ненависти к Золушке, я думаю. Правда, леди Присцилла куда-то пропала, наверно, уехала подальше, чтобы залечить разбитое сердце. Шучу!

Надеюсь (и настаиваю!), что вы вернетесь к нашей свадьбе. Отец Фредерика будет счастлив видеть чету герцогов Абернкорн у себя в родовом поместье. Странно, что вы сами выбрали такую маленькую резиденцию, как дом № 19: он же чуть больше нашего. Ну ладно, вы все равно собираетесь проводить больше времени в разъездах, нежели дома.

Мама все так же тебе не отвечает? Не обращай внимания, она злится, что вы поженились за границей. Я тоже не в восторге, но свадьба на борту корабля — это так романтично! И, кстати, мама всем вокруг хвастается, что ты увела Эдуарда у Золушки, так что будь готова.

Очень-очень по тебе скучаю!

С любовью, Анастасия».