Драконий доктор - 2. Машка

Глава 1

С утра прекратился дождь - один из редчайших дней на моей памяти. Драконы в такие дни, солнечные и сухие, летают с опаской. Во-первых, пересыхают их многие участки, и жарко под броней, без постоянного дождя. Во-вторых, становится опасно, можно нечаянным выдохом спалить всю лужайку перед родным домом.

В общем, приема как не бывало - дед Дрыга улетел в Долину Гейзеров парить крылья в серных источниках, что-то у него на такую погоду их крутит. Годы свое берут, да и в небе костылем себе не поможешь передвигаться. Уж сколько меня дед Дрыга просит - ну придумай ты чего, чтоб хоть взлетать легче было. Обещал подумать.

А что тут придумаешь? Нет у меня под рукой того инструментария, что вместе с “Сатурном” пошел на дно болота. Давно рассказали знакомые драконы, куда его занесло, видели, как за дальний хребет валилась дымная звезда с оранжевыми ошметками, а потом даже “бульк” не слышали. Как сгинул промеж кочек. И не моей скромной парой рук его оттуда доставать.

Ломал голову и так, и так, и кое-чего стало вырисовываться на листьях беломоруса - длинных и белых, на них рисовать можно любой палочкой, и выступают красные следы. А потом их можно в рулончики сматывать, и лежит себе на полках в моей библиотеке годами. За три года точно не поблекли буквы.

И тут меня озарило, вспомнил твердотопливные ускорители из наших средних веков.

На белый лист беломоруса стали ложиться первые робкие чертежи продолговатых бочонков, на длинных легких фермах из балок, которые это растопырят в стороны от нежного зада и хвоста, с упряжью под самые ослабшие крылья.

А твердое топливо долго выдумывать не пришлось - в конце каждой драконьей пещеры в нашем Хребте есть расщелина для стока их писяшек и какашек, и все это сносит карстовыми водами в одно узкое ущелье. А уж там-то… селитры на три жизни деда Дрыги! У нас же тут драконализация!

А топливо - козьи сгоревшие в уголь остатки. Недавно соседка, изящная, чуть располневшая Дракунция, выгребала в отходы сожженных козочек. Я еще съязвил, что сжигать лишние калории я ей предлагал совсем иначе, почаще вылетать на свежий воздух, и малость на диете посидеть.

Короче, из камнедуба пришлось делать узкие и длинные бочонки, скреплять их проволочником, а в отверстия на конце вставлять керамические сопла из бело-желтой глины, с тем же проволочником в виде внутреннего каркаса. Обычная глина растрескивалась уже при обжиге на нагретом добела угле, чего от нее потом ждать?

В общем, не одну неделю я потом эту идею доводил до ума. А уж обучить летать деда стрелой в ясное небо, расстегивая по пути упряжь и сбрасывая дымные бочонки… та еще была задача.

Зато из этого выросла и вторая идея - летательного аппарата специально для меня. Потому что верхом на себе меня не желали терпеть даже самые смирные и доброжелательные из местных. Даже во спасение близкого - меня максимум хватали лапами за пояс и волочили по воздуху.

Так что, сознавая, насколько проще было бы летать на шее у умного существа, - вместо этого пришлось заморачиваться управлением, реактивными пускачами и полётом по принципу дельтаплана, широкими кругами. И долго оттачивать мастерство планериста, прыгая с обрыва, а уж потом учиться с этим всем ещё и стартовать. И да, имея на концах крыльев резервные узкие и тонкие сигары - стартёры в случае ЧП.

Дело ещё и в том, что до сих пор я особо никуда не стремился летать. Драконам, летающим существам, хорошо путешествовать, и то - они знали лишь свою долину между двумя хребтами (Малые Горы, поскольку снаружи параллельно им тянулись еще и Большие) - в ширину километров двадцать, в длину все сто двадцать - от долины Гейзеров на юге, до места, где два хребта смыкались воедино в вершину, которую я про себя называл совсем уж неприлично, и даже вам не скажу, а буду старательно называть Носиком.

А что было за Большими Горами? На север, за Носиком, тянулись высоченные леса, говорят, совсем непроходимые. Скакала там по ним какая-то тупая, но назойливая живность, и все. Далеко за лесами, ближе к средним широтам, как я помнил смутно еще “Сатурновские” карты, широчайшее жерло давно потухшего вулкана, а как его описывали драконы - “протухшего”: запах сероводорода даже им, огненным, был не по нраву. Плавным пупырем вздымался этот протухший вулкан на добрых четыре километра, и именовался он соответственно своему положению - Пуп Земли.

Словом, туда мне пока и ходу не было, и необходимости. А вот сходить в разведку за Правые горы, куда скатывалась с неба падающая звезда с зелеными и желтыми ошметками, мой родной “Сатурн”, мне очень хотелось. Любой Робинзон обязан обследовать, что осталось от корабля, и хоть губную гармошку из его винта, да сделать. Спросите Дефо.

А может, там и готовая бы нашлась. Губная.

Тьфу, блин. Вот скажите, о чем думается Драконьему доктору на четвертом году на другой планете? При том что дом у него вроде есть, клиника есть, прием есть, пациенты хоть специфические, но есть. Чего ему не хватает? Общения? Но есть иглокожий друг, с которым так хорошо попить смятный бурчай на закате, закусывая кусочками шоколадной козы.

Нет, друзья. Не про общение его тоска. Вернее, совсем не про общение. Вернее, не совсем про общение.

Бабу бы ему в обломках найти. Его вида, а не трехголовую летающую огнеметную фею.

После дождика в четверг… ну ладно, в пятницу, - попытался у мужиков, собравшихся рядом на отроге в группку вокруг трех алкашек сухих - вызнать, кто-то летает ли в болота за Правыми горами? Оказывается, лет сто туда не летали даже курьеры Падучего с небес - местного управляющего. Налоги там брать не с кого, драконы на болотах не живут. Все вкусняшки тоже тут в горах, бегают козочки, бегают козлики - и плюс в крови у них правильные микрометаллы накапливаются. Че там на болотах делать? Невкусных червяков-моноконд есть? Их пока наловишь на завтрак, с голоду сдохнешь, они в длину метров десять нашими максимум, а толщиной с драконий хвост у конца (это с мою ногу, чтоб вы понимали). В общем, крепкому Гонцу не еда, а так… набрать, подсушить с сольцой (Драконы так же как и мы, любят хлорид натрия), да к белому алкашу на выходные, на закуску.

Там из живых - тупые дракодилы, дальние родственники, обитают. Летать не умеют и нечем. Головы у них отрастают по одной. И главное, они полигамны, один дракодил минимум с пятью-семью дракодилками живет. Сам, мол, посуди, Мелкополезный (так на их язык переводится Драконий Доктор, звучит как Пфф-Уррр), ну не тупые ли они? - и мужики, посасывая сок из пузатой алкашки, кивали головами в раздумье.

Потом накатили еще, и к компании присоединился Огнедышло - пожилой дядька, драконий пастух козьих стад на восточных склонах чуть южнее Носика. И он рассказал интересную подробность - а червяки-то стали умнеть в последние годы. Нашли сквозное ущелье в Правых горах, которое и Большие-то горы перевалом пересекает, а Малые просто разрубает узкой складкой - и заползают в наши теплые края. Уже не первый раз козочки из стад исчезают, и только широченные колеи на земле остаются от червячьих набегов. Причем входящие следы - поуже. А исходящие, так сказать - с круглыми отметками набитых червячьих брюх.

В общем, порешили так.

Берут меня драконы вместе с моим “Альба-Тросом” под белы крылышки, и перетаскивают через два хребта. А оттуда я уже сам по воздуху как с горки в восточные болота. И разведываю там, что да как. А обратно - ну они ж видели, как лихо я стартовал в небеса тут на своих огненных ядрах - в точь как молодой дракошка взлетает к любимой на первое свиданье, аж дым из-под задних лап остается в воздухе висеть.

И я там гляжу себе, что меня, мелочь непонятную, интересует, а заодно и с червяками разбираюсь, с каких это болотных бибигульников они так полезли последние годы в Долину?

И наметили экспедицию на седьмой день - день ее высочества принцессы Падлы. Это через пару дней, когда даже сам Падучий с небес отдыхает от дел, и всем прочим драконам заповедовал специальным указом, дескать ““Фыххх в седьмой степени” мурр-умррр всем вам, дети мои, и приятного отдыха! И смотрите там мне, а не то хыррффф вам во фрууууу будет всем, кто мою Падлу не чтит!”

У меня-то у самого планы куда скромнее, чем у них. Мне бы найти что от корабля осталось, черные ящики там, пульты - там же бронекапсулы у центрального компа, фиг ты их простой атмосферной тормозенью спалишь, они небось целехоньки лежат. А там, если знать, как открыть, и НЗ найдется, и, если повезет, и передатчик SOS включится. Коли батареи не сели. Хотя что им, вечным, наши три годика с драконьим хвостиком?

Докричаться до Земли не докричусь, больно светолет много, но хотя бы маяк запустить: будет кто пролетать, завернет обязательно, не может не завернуть, на SOS.

А еще там в сейфах такие штуки у меня лежали… Набор робохирурга… Блок дымовушек-электронок, с запасными картриджами… А главное, планИстер, то есть монопринтер послойный для всяких нестандартных штук. Эх, найти бы.

На поверку болота оказались не такими уж и страшными. Добрые драконы меня почти скинули с гор и полетели дальше праздновать Падлын день. Их можно понять - с понедельника, то есть с новой семерки завтра, опять им, трудягам, кому куда: тому пасти, тому возить, тому летать, тому считать.

И я скользил вниз, планировал, почти падая, потому что на этой высоте воздух для планера, еще и такого робинзонского, как мой, редковат. Лишь над равниной, когда я попал в область дождевой тени, и стало сухо, и пошел вверх теплый воздух, моя бело-веревочная птичка обрела опору под крылами.

Зато место падения “Сатурна” долго искать не пришлось. Косая обожженная черта тянулась по редколесью на несколько километров - черной, длинной, зарастающей мелкой зеленью, царапиной. И заканчивалась она в обрывистом глинистом склоне неширокой речки, почти ручья. Желтые брызги грунта, кляксой-осьминожкой выброшенные вперед, было видно сверху изумительно.

А когда я снизился, меня ждало настоящее потрясение.

Склон у ручья был качественно раскопан, глина уложена террасами, и укреплена зелеными изгородями. А в эпицентре этого всего стояло оранжевое яйцо с темным, чуть деформированным носом. Мой “Сатурн”. Какая-то неведомая мне сила аккуратно выкопала его из склона, поставила носом кверху, и устроила вокруг него целый лагерь, с двумя рядами частоколов поверху, и уступами к воде в нижней части склона.

Но больше всего потрясло даже не это. Больше всего меня поразили натянутые веревки от корабля во все стороны, и на них сушилось и полоскалось на ветру нечто белое и разнокалиберное. Большую квадратную скатерть из кают-компании я опознал на втором круге, рядом с ней, судя по всему, простыни из чехлов от шлюпочных капсул.

В общем, я аккуратно посадил свою птичку на бровке над рекой - планировал некоторое время, а потом как та курица, чуть побегал ногами, гася скорость. После чего ослабил крепления, вынул шесты из гнезд, и сложил свою леталку, как зонтик или палатку из моего детства в галактионерском лагере. Прикрыл все это накидкой с нашитым бурьяном (нам в лагере и фильмы показывали про старинных разведчиков!), и отправился в гости домой, на “Сатурн”.

Входа в ограду я не обнаружил, более того, при ближайшем рассмотрении изгородь встретила меня кольями, наклоненными наружу, густо оплетенными лозами жмеля - если такая коснется кожи, будешь с клочьями ее отрывать, есть тут такая гадость. Драконы с ней не церемонятся, занесет семена на огород - выпаливают одним дыханием. А тут ее приспособили, значится, для периметра охранного.

Подтянулся на кольях, да и перепрыгнул внутрь, за периметр.

Под натянутым тентом из того же шлюпочного чехла сидела, потягивая мою дымовушку из сейфа - она.

Машка.