Дорожка

Глава 1

2006 год. Где-то там, за границей, появился вирус. Никто толком не знает, откуда — то ли лаборатория, то ли природа сошла с ума. Короче, стали появляться существа. Похожи на людей. Почти. Иногда лучше, чем люди. Иногда — лучше не приглядываться. И почему-то все они прутся в КНДР. Не в Китай, не в Россию, не в Европу. В Северную Корею. Как будто тут мёдом намазано. Хотя тут даже света нормального нет. Но им надо — значит, надо. А кому-то надо их не пускать.

Вот тут и появляюсь я. Артём. Мне пятнадцать. Я вообще-то хотел быть поваром. Ну там, ресторанчик открыть, лапшу свою варить, людей кормить. А получил — таможню. Потому что девятый класс я, мягко говоря, не тяну. Не даётся мне эта химия с физикой. А аттестат без них не дают. А работать надо. А тут объявление: «Работа без опыта. Любой возраст. Смены гибкие». Зарплата — сто тысяч за смену. Сто! Тысяч! За одну смену! Я, дурак, подумал — вот оно. Подзаработаю, открою ресторанчик, и плевать на аттестат.

В первый же день меня привели на КПП. Дали фонарик, какую-то ржавую кнопку под столом и сказали:

— Видишь дорожку?

Я кивнул. Дорожка как дорожка. Узкая, бетонная, по бокам — облезлые столбики.

— По ней будут идти люди. Проверяй. Иногда будет приходить китаец. Зовут Фунь. Он будет тебе лапшу давать.

— А зачем мне лапша? — спросил я.

— Иногда.

И ушли.

Вот так я и стал таможенником. Сижу теперь. Смотрю на дорожку. Иногда по ней правда кто-то идёт. А иногда — приходит китаец Фунь. И даёт лапшу. Иногда.

На второй день пришёл Фунь.

— Здравствуй. Это ты новый страж?

— Ага. Страж. Скорее бедолага.

— Давай лапшу и вали, — говорю. Злой с утра. Ну а чего он припёрся в такую рань.

— Всё, давай, иди.

Фунь ушёл. Хорошо.

Только он за угол — звонит старый телефон. Ну, который на стене, с диском таким. Беру трубку.

— Скоро будет подходить узбек.

— Хорошо.

Кладу трубку. Жду.

Идёт мужик. Обычный такой. Подходит, улыбается.

— Здравствуйте. Документы.

А он молчит. Лыбится только.

— Документы, — повторяю. — Паспорт. Есть?

Он руками разводит. Мол, не понимает.

— Ты вообще по-русски шаришь?

Он головой мотает. Улыбка до ушей. Стоит, смотрит.

— А что везёшь?

Молчит. Потом показывает на сумки.

— Арбузы, — говорит. Одно слово, с акцентом, но понятно.

— Давай посмотрим.

— Не надо.

И вот после этих слов он как начал. Не «не надо» по-человечески сказал, а как-то... не ртом. Будто внутри у него радио включилось. Тело — хрусть. Морда вытягивается. Шерсть попёрла. Чупакабра здоровенная. Глаза красные. Арбузы из сумки покатились.

Я достал пистолет. Выстрелил. Раз. Два. Три.

Тварь рухнула. Полежала немного. Потом обратно в человека превратилась. Уже мёртвого.

Я стою. Руки трясутся. Пистолет горячий.

И тут сбоку голос:

— Китаец ещё лапши вези...

Поворачиваюсь. Фунь стоит. Еле живой. Белый весь, как его лапша. И смотрит на меня. Потом на труп. Потом опять на меня.

— Ты... это... лапши ещё вези, — повторяет.

И ушёл.

А я остался стоять. Над узбеком. Над арбузами. Над своей новой жизнью.

Третий день. Всё как обычно. Фунь лапшу принёс. Постоял, посмотрел на меня, как на покойника. Ничего не сказал. Ушёл. Потом телефон звякнул. Сказали — никого не будет до вечера. Сиди, смотри на дорожку.

Сижу. Смотрю.

Тихо. Только ветер и где-то далеко собака воет. Или не собака. Тут уже не разберёшь.

И тут — шаги. Мелкие такие. Семенящие.

Я подобрался. Руку на пистолет.

Из-за поворота выходит капибара. Самая обычная. Коричневая. Морда тупая, спокойная. Идёт прямо по дорожке. Не торопится.

Я стою. Смотрю.

Она дошла до столбика. Села.

— Ты ещё кто? — спрашиваю.

Молчит.

— Документы есть?

Молчит.

— Арбузы везёшь?

Молчит. Только ухом дёрнула.

Я вздохнул.

— Ну ладно. Будешь здесь жить. А то тебя китайцы... — я осёкся. — Знаю я вашего брата. Лапшу жрать будете.

Капибара моргнула.

С тех пор она так и живёт у меня на КПП. Фунь, когда приходит, делает вид, что не замечает. Но лапшу теперь приносит на две порции.

А ночью я услышал звук. Такой... чавкающий. Я уже испугался — кто это? Но это был просто кореец-мутант, который ел собаку. Я сразу схватил пистолет из кармана, стрельнул и стал пропускать снова толпу туристов из Тайваня.

Капибара сидела. Молчала. Только ухом дёргала.

День четвёртый.

Инопланетяне с планеты Кот. Эльф-коты. Выглядят как обычные коты, только разумные. Ходят на двух лапках. Рост — как у обычного кота.

Приехали. Или пришли. Целая толпа.

Им разрешено. Они будут договариваться с лидером.

Стоят. Смотрят на меня. Уши дёргаются.

— Документы, — говорю.

А они ни слова. Только:

— Мяу-мяу.

И давай прыгать. Бегать. Друг за другом. Один на стол запрыгнул. Другой капибару нюхает.

— Вы вообще по-человечески говорите? — спрашиваю.

— Мяу.

— Понятно. Тупицы.

Капибара фыркнула.

— Лапшу будете?

Услышали слово «лапша» — остановились. Смотрят. Глаза круглые.

— Мяу-мяу!

Прыгают. Радуются.

И тут, как по заказу, Фунь появился. С тележкой. С лапшой.

Коты как увидели его — сразу к нему. Окружили. Чуть не съели. Фунь орать начал, но они его подняли. Вместе с тележкой. И понесли куда-то в Тайвань.

Короче, Фуня больше никто не видел.

А мне делать нечего. Сижу. Жду, пока его снова принесут. Прямо на лапках. Вместе с тележкой.

Капибара смотрит на дорожку. Молчит.

— Ну а что я сделаю? — говорю ей. — Это же коты.

Она моргнула.

Конец моего долгого рабочего дня.

Капибара уехала со мной в Питер. Спокойно живу. А Фунь — в космосе. Инопланетяне больше не прилетают. Договорились.

— Следующий. Мне кучу денег. Вы мне дали. Но больше этой работы не существует, потому что инопланетяне больше не прилетают.

Конец. Или нет.

— Не надо на меня так смотреть, капибара.

— Что ты на меня так смотришь?

Где-то в городе. В Санкт-Петербурге. Умер Артём. Говорят, слышали капибару. Какой-то звук. Будто капибара. Но самой не было.

Это она. Капибара убила Артёма. Никто не знает зачем. Может, за лапшу. Может, просто так. Она долго смотрела. Слишком долго.

А потом ушла. По дорожке. Как тогда.