Дарина Ромм

Демон по подписке, или Контракт на попаданку

Пролог

Дарина Ромм

— Дракон или демон?

Я задумчиво почесала кончик носа и, устав выбирать, ткнула в иконку «оплатить». По монитору побежала надпись: «Поздравляем, вы приобрели книгу 'Демон по подписке».

— И я себя поздравляю! — ответила я с облегчением. Откинулась в кресле, подняла глаза к потолку и задумчиво спросила у него: — Или надо было дракона выбирать? Они же круче, да?

Подумала-подумала и сама себе ответила:

— Драконам — нет! Красавцу демону — да! — И в этот момент тишину квартиры разбила трель дверного звонка. Настойчивая такая…

Днем раньше. Марина Мещерская

— Да чтоб тебя, демон строительных норм! — выругалась я, пытаясь повернуть ключ в двери на этаж. Замок скрипел, клинил и явно наслаждался моими мучениями.

Уже пятнадцать минут я мысленно отправляла в ад «гениального» архитектора, придумавшего эту «защиту мирных жильцов». Ну кто в здравом уме ставит общую дверь на этаже⁈ Я не в банк деньги взять пришла — я домой попасть хочу! А добраться до квартиры не могу, потому что дурацкая общеэтажная дверь не открывается!

Ситуация осложнялась тем, что на дворе стояла глубокая ночь и телефон обслуживающей компании не отвечал. Соседей, которым я бы могла позвонить, чтобы открыли дверь, у меня не было — на этаже располагалось всего две квартиры. В одной в полном одиночестве жила я. Вторая уже три года стояла пустая.

От отсутствия соседей я нисколько не страдала. Наоборот, ни тебе пьяненьких криков за стенкой, ни просьб дать соли в десять вечера. Так что радикальное отсутствие жильцов на этаже меня полностью устраивало. Ровно до настоящего момента!

Я ещё раз покрутила ключ, который свободно входил в замок, но дальше поворачиваться наотрез отказывался. Сочно ругнулась и от души надавила на кнопку звонка соседней квартиры. Все равно там никто не живет, а мне очень хотелось выплеснуть куда-нибудь свою досаду!

Это же надо, провести четырнадцать часов в самолёте рядом с отчаянно воняющим толстяком-соседом. Больше часа дожидаться свой багаж. Поругаться с таксистом, весь путь из аэропорта болтающим по телефону вместо того, чтобы смотреть на дорогу. И в финале оказаться между лифтом и дверью, которая не желает открываться! Замечательное завершение отпуска…

Вздохнув, я села на свой чемодан, полный сувениров и впечатлений с экзотических островов. Вытащила телефон и начала листать список контактов, прикидывая, кому могу позвонить в три часа ночи с просьбой пустить меня переночевать. Где-то посередине добралась до номеров своих племянниц и сразу их отбросила — одна уже месяц как в Петербург усвистала. Вторая с подругой в столице на какой-то выставке супер-художников.

Фыркнула — младшенькая племяшка без конца по галереям да музеям носится, все отблески красоты и шёпот гения ловит. И как они со старшей сестрой такие разные получились?

Та — настоящий сухарь, одна математика на уме — расчёты, формулы, конференции. На личную жизнь, похоже, забила полностью. Хотя…

Тяжело вздохнув, я отложила телефон и пригорюнилась — с личной жизнью и у меня не клеилось. Ну никак! Вот и сейчас — провела три недели в пальмовом раю, и хоть бы какой завалящий романчик случился!

Ведь и собой недурна: лицо симпатичное, фигура стройная, одеваюсь хорошо. Но мужики ко мне подойти боятся. Но если кто и подойдет, то обязательно с пузом в три слоя и плешью, как глобус. Или жена с тремя малютками имеется. А то и явный альфонс…

Неужели всех интересных мужчин разобрали, пока я учёбой да карьерой занималась, и не светит мне нормальное женское счастье? Может, не надо было мне в университет поступать, учиться и работать с утра до ночи, нарабатывая опыт, квалификацию и продвигаясь по карьерной лестнице?

Неужели надо было прилепиться к какому-нибудь мужичку, чтобы взял на себя заботу обо мне? Тогда не листала бы сейчас контакты в телефоне, ломая голову, к кому податься в экстренной ситуации. Просто позвонила бы в дверь, и мне открыли. Взяли сумку из рук, обняли и жарко поцеловали. Потом налили чашку чая с дороги и решили все мои проблемы…

Представив все это, я хмыкнула: нет, это точно не для меня. Уж лучше все сама, надёжнее будет.

Махнула рукой на глупые мечты и, злясь на свою невезучесть, продолжила поиск места для ночёвки.

Уткнулась в телефон, яростно возюкая по экрану пальцем и ничего не видя вокруг. Поэтому чуть не пропустила момент, когда дверь на этаж, в которую я недавно ломилась, широко распахнулась. Я повернула голову и судорожно сглотнула — кто недавно плакался, что привлекательные мужики перевелись⁈

На пороге, сонно щурясь, одетый только в низко сидящие на бёдрах штаны, стоял а-а-бал-деть какой мужик!

Под два метра ростом, широкоплечий. Узкие бёдра, живот в кубиках, литые мышцы на плечах и руках — всё как надо. Ещё и тёмная поросль на груди, от вида которой у меня мгновенно пересохло во рту.

Взлохмаченные чёрные волосы, прямой нос, твёрдые губы. И глаза… Медовые, с жаркими искрами на дне зрачков. А-а-а-бал-деть!

123

Пролог

— Дракон или демон?

Подумала-подумала и сама себе ответила:

Днем раньше. Марина Мещерская

Представив все это, я хмыкнула: нет, это точно не для меня. Уж лучше все сама, надёжнее будет.

Махнула рукой на глупые мечты и, злясь на свою невезучесть, продолжила поиск места для ночёвки.

На пороге, сонно щурясь, одетый только в низко сидящие на бёдрах штаны, стоял а-а-бал-деть какой мужик!

Красавец сонно похлопал темными, густыми ресницами и, наконец, узрел меня, сидящую с открытым ртом на чемодане. От души зевнул и осчастливил меня снисходительным заявлением:

— Девушка, здесь не хостел. Эскорт я тоже не вызывал, вы адресом ошиблись, — и начал закрывать дверь.

— Стоять! — рявкнула я, до глубины души оскорблённая тем, за кого меня приняли.

— Вы мне? — он притормозил и опять сладко зевнул, сверкнув белоснежными зубами.

«Как пить дать импланты, — подумала я злорадно. — Не бывает у людей таких белых зубов!»

— Вы кто такой⁈ — подхватив чемодан, я решительно двинулась вперёд. Старательно сделала брезгливое лицо, когда попыталась оттеснить хама от двери и случайно коснулась голого торса плечом.

— Я здесь живу, — красавчик и не подумал отодвинуться и освободить мне проход. Вместо этого оглядел меня с ног до головы, да так пристально, что меня в жар бросило. А потом, наоборот, зазнобило, стоило встретиться с ним взглядом…

Несколько секунд мы, не отрываясь, смотрели друг на друга, затем уголки мужских губ разъехались в плотоядной улыбочке:

— Хотя… раз уж я проснулся, почему бы не развлечься… Сколько?

— Что сколько⁈ — опешила я.

— Детка, ну что за вопросы? Ты ведь не просто позвонила ко мне дверь в три часа ночи. Твоя цена? — он поднял руку и подушечками пальцев неспешно прочертил дорожку от уголка моих губ к виску. Прогладил кожу за ухом, вызвав столпотворение мурашек в этом месте, и томно протянул:

— Так сколько ты берёшь за свою любовь, детка?

— Сколько я… Да ты! Ты что себе позволяешь⁈ Какая детка! Какая тебе любовь⁈ А ну, убрал лапы! — от такой наглости я даже заикаться начала. Ещё ошалела, что позволила запросто трогать себя. И на бессовестных мурашек, гуляющх по телу, разозлилась!

— Ну нет, так нет, — философским тоном произнёс наглец. Убрал от меня руку, оставив странное ощущение пустоты, и опять начал закрывать перед моим носом дверь.

Я отпустила чемодан и, изловчившись, с силой толкнула хама в грудь. Рявкнула: — Освободи проход, живо!

Ага, освободил…

Вместо этого мужчина мгновенным движением поймал мои ладони и положил их на свою голую грудь. Прижал сверху горячими пальцами и томно промурлыкал:

— Тоже любишь пожёстче, детка…? Можешь начинать…

От прикосновения к его коже меня вдруг тряхануло, будто током ударило. От ладоней по телу пробежала горячая волна, да такая приятная, что я чуть не застонала.

Вот дьявол, что происходит⁈

Потрясла головой, пытаясь прийти в себя. Плохо соображая, что делаю, уставилась в смеющиеся медовые глаза.

Вспыхнула от смущения и попыталась отдёрнуть руки:

— Пусти! И дай пройти, в конце концов!

Мужчина прищурился. Не отводя от меня взгляд, подался вперёд и длинно втянул воздух возле моей щеки. Хрипло шепнул:

— Какая вкусная малышка… Так бы и съел.

Нахал отпустил мои руки и подвинулся, освобождая проход. Спросил насмешливо:

— Так вы моя соседка?

— Она самая, — буркнула я и,

Да уж, мало того что моя уединённая жизнь на этаже нарушена, так ещё кем! Рядом с таким соседом ни одна приличная мысль не удержится в голове дольше двух секунд. С утра до ночи будет клубиться сплошное непотребство, разврат и раздражение. Надеюсь, видеться мы с соседом будем редко, от слова «никогда»!

— А зачем вы позвонили в мою квартиру? — полюбопытствовал сосед, когда я была уже возле своей двери. И, как мне показалось, с интересом уставился на мою пятую точку, обтянутую узкими брючками. Во всяком случае, появилось явственное ощущение, что пониже спины меня ласково погладили.

Я нервно дёрнулась и оглянулась, уперевшись в абсолютно невинный взгляд светло-карих глаз:

— Не смогла открыть замок на этажной двери. Заело, наверное, — скривилась недовольно.

— Так я сменил его три дня назад — он не очень хорошо открывался, — удивился сосед. — Вас дома не было, поэтому ваш комплект ключей я оставил у охраны. Разве вам не передали?

Я пожала плечами, торопливо вынимая ключи от квартиры и желая как можно быстрее скрыться за дверью своей квартиры.

— Забыли, наверное.

Не объяснять же соседу, что сегодня на посту стоит Димасик. Туповатый, до невозможности примитивный экземпляр, доставший меня приглашениями попить пива и посмотреть футбольную трансляцию в спортбаре.

Поэтому, когда я зашла в подъезд и увидела, что Дима кинулся мне навстречу, то со скоростью гепарда помчалась к лифту. Торопливо нажала кнопку своего этажа и с облегчением выдохнула, когда дверцы захлопнулись прямо перед Диминым носом-картошкой. И мне даже в голову не пришло, что он может спешить по делу, а не с очередным тупым предложением о совместном досуге.

— Тогда подождите, — сосед шагнул в свою квартиру и через секунду вернулся со связкой ключей. Отделил один и протянул мне: — Возьмите мой запасной. Когда заберёте у охраны свой комплект, вернёте.

Удивляясь этой неожиданной заботе и старательно отводя глаза от его голой груди, я протянула руку:

— Спасибо вам. Замок, и правда, давно заедал, но я всё никак не могла собраться и поменять его.

Мужчина вложил ключ в мою подставленную ладонь, коснувшись кожи пальцами. От этого короткого движения меня опять словно током тряхнуло, мощно так… Чёрт, что творится-то⁈

Торопливо отдёрнув руку, я шагнула назад, к спасительной двери в свою квартиру. Пробормотала:

— Простите, что разбудила вас. Я, вообще, просто так позвонила в вашу дверь, потому что дверь не открывалась… Была уверена, что в квартире никого нет.

Сосед задумчиво покивал головой и очень серьёзно ответил:

— Именно так я и понял: вы подумали, что здесь никто не живёт, а позвонили просто на всякий случай.

— Да-да, именно так! — подтвердила я, продолжая пятиться и стараясь смотреть куда угодно, только не на соседа. — Спокойной ночи и всего доброго. Ключ обязательно верну, можете не беспокоиться.

И уже из своей квартиры услышала:

— Непременно, непременно верните, я очень на это рассчитываю.

Захлопнув дверь, я с облегчением привалилась к ней спиной и длинно выдохнула:

— Фу-ух. Вот тебе, Марина Александровна, получи мечту идиотки. Три минуты с мужиком пообщалась, а ощущение, будто целый месяц романы крутила. Ничего не скажешь, достойное завершение провального отпуска! Хорошо, что всё закончилось.

Увы, в тот момент я не знала, что всё только начинается…

Мир Невсолея. Незадолго до вселения наглого соседа Марины.

В роскошной золотисто-голубой спальне, на широкой кровати среди смятых простыней лежала девушка.

Томные, чуть раскосые глаза на треугольном личике с упрямым подбородком довольно жмурились. Она сладко, словно сытая кошка, потягивалась роскошным телом. Вытягивала точёные длинные ножки, игриво шевеля пальчиками с покрытыми золотой краской ноготками.

Оглаживала ладонями упругую, вызывающе красивую грудь с яркими вершинками, всё ещё горящими от жгучих мужских поцелуев. Трогала мягкий живот с яркими полукружьями, оставленными зубами её ненасытного любовника, что стоял сейчас у камина.

Мужчина повернулся и, поймав её взгляд из-под томно прикрытых век, белозубо улыбнулся:

— Как ты хороша, моя прелесть. Особенно сейчас, когда лежишь вот так, словно драгоценный голубой бриллиант на чёрном шёлке простыни, — разлил по хрустальным бокалам густой, пахнущий поздним виноградом и пряностями напиток. Мягко ступая по шелковистому ковру, приблизился к кровати и протянул девушке бокал: — Выпей пару глотков. Тебе нужно восстановить силы: сегодня танец нашей страсти был долгим, и я планирую его продолжить.

— Я ничуть не устала и готова снова любить тебя, — томно протянула красавица, но бокал взяла. Пригубила терпкую жидкость. Дразнящим движением язычка слизнула с губ рубиновые капли.

Мужчина глотнул из своего бокала и устроился на кровати рядом с красавицей, опираясь спиной на высокую подушку. Задумчиво уставился на языки пламени в камине и, казалось, совершенно забыл о женщине рядом.

Сделав ещё несколько глотков, девушка протянула руку, игриво царапнула мужчину по обнажённому бедру острыми ноготками и томно промурлыкала:

— Любовь моя, твои мысли где-то далеко от меня! А ведь мы должны решить важный вопрос… Когда мы объявим о нашей свадьбе?

Мужчина изумлённо приподнял брови. Повернул к ней лицо и растянул губы в ленивой усмешке:

— Нэтали, не припомню, чтобы делал тебе брачное предложение.

— Но, дорогой, мы уже несколько месяцев занимаемся любовью, и нам обоим хорошо. Ведь хорошо же? — красавица обиженно надула губки и недовольно взмахнула длинными ресницами. — Или ты думал, что моё тело доступно любому, и им можно пользоваться без всяких обязательств?

Ничуть не впечатлившись её словами, мужчина сделал глоток из бокала и равнодушно ответил:

— Я об этом совершенно не думал. Ты сама пришла ко мне, и я не стал оскорблять тебя отказом, моя прелесть. Но жениться… Это не ко мне, детка. Тем более в моей семье не женятся просто так…

— Что-о⁈ — девушка буквально подскочила на кровати. Отшвырнула свой бокал, не замечая, что рубиновая жидкость заливает ворс драгоценного ковра.

Встала на четвереньки, подалась к мужчине и оскалила мелкие зубки в злобной гримасе, словно собака, готовая вцепиться в горло врага:

— Ты считаешь, что я «просто так»⁈ Я, Нэтали Арайская, дочь Сланса Арайского, для тебя «просто так» и какая-то «детка»⁈

— Ну, ну, милая. Зачем так нервничать и всё усложнять? — мужчина протянул руку и успокаивающе похлопал девушку по круглой попке. — Ты восхитительная любовница, ни одна знакомая мне женщина не сравнится с тобой. Оставим сложившееся положение дел неизменным. Лучше поцелуй меня — завтра я покидаю Невсолею и отправляюсь в один дикий, но интересный мир… Так что мы долго не увидимся, и, чем говорить о браке, лучше хорошенько попрощаемся, детка…

Когда мужчина покинул спальню

«Скоро зима. Ненавижу зиму…» — глядя в окно, Нэтали зло стиснула зубы. Отвернулась и неспешно прошлась по комнате, всё ещё хранящей запах страсти. Страсти её и мужчины, в которого она неосмотрительно влюбилась и который сегодня так спокойно отверг её.

— Значит, я для тебя хороша лишь в качестве любовницы, — с яростью прошептала девушка, словно продолжая их незаконченный разговор. — В жёны тебе не гожусь…

Подошла к туалетному столику с высоким зеркалом, перед которым любила проводить часы, занимаясь своей красотой. Долго бездумно смотрела на уставленную флакончиками и баночками столешницу. Повторила:

— В жёны не гожусь…

И вдруг яростно зарычала. Одним взмахом руки снесла на пол флаконы с духами и баночки с кремами и принялась топтать их, заливаясь слезами и выкрикивая что-то нечленораздельное.

Когда от десятков хрустальных флаконов и баночек осталось лишь благоухающее месиво из разноцветных осколков, девушка остановилась. Несколько раз глубоко вздохнула, окончательно успокаиваясь, и повернулась к давно закрывшейся за любовником двери:

— Ничего, ты просто не знаешь, кого оскорбил сегодня, милый. И если думаешь, это сойдёт тебе с рук, значит, ты очень беспечен. Я придумаю, как отомстить тебе, Претемнейший князь Станислас Даниланис…

Марина

Следующее утро наступило для меня раньше раннего, хотя заснула я почти с рассветом. Встала совершенно разбитая и невыспавшаяся. Виной тому был приснившийся мне сон.

Нет, ничего особо ужасного в нём не было. Наоборот, снились мне поля и луга, рощицы и перелески. Горы какие-то, небо голубое. Всё обычное.

Только на небе почему-то одновременно были и солнце, и луна. Причём солнце подозрительного красноватого цвета, а луна — слишком большая и сливочная, без обычной серебринки.

Но это ладно — мой сон, какие пейзажи хочу, такие и вижу. Но следом в этом сне появилась моя старшая племянница Елизавета.

Лиза, её младшая сестра Васька да я — это всё, что осталось от нашей когда-то большой и дружной семьи. Я племянниц растила после гибели их родителей, поэтому ответственность за них по-прежнему чувствую, хотя они давно взрослые…

Так вот, вижу я во сне, что мы с Лизой стоим на зелёной лужайке и разговариваем. Лиза головой качает и говорит грустно-грустно:

— Всё это случилось из-за твоего подарка, Марина.

А я понять ничего не могу — какой подарок, что случилось?

Тут Лизино лицо вдруг начинает меняться. Миг — и она смотрит на меня удлинёнными к вискам жёлтыми глазами с вертикальным зрачком. Остальные черты тоже искажаются, грубеют и заостряются. А на лбу, ровно под линией волос, проступает полоска пятнышек, ужасно похожих на чешую змеи или крокодила, только красного цвета.

Я от страха холодею, а Лиза укоризненно качает головой:

— Зачем Ярославе был нужен твой шарф⁈ Из-за него всё… — и такая тоска в её голосе звучит, такая боль вперемешку с ужасом, что я прямо во сне начинаю рыдать.

Проснулась вся в поту, слезах и соплях — приснится же такое! Какой шарф? И при чём здесь Ярослава, моя давняя знакомая из Петербурга⁈

Чувствуя, что к ноющим мышцам вот-вот добавится мигрень, полезла в душ. Долго стояла под его тугими струями, меняя режимы с очень горячего на ледяной и обратно. И всё размышляла над словами племяшки в моём сновидении.

Размышляла, размышляла и вспомнила! Шарф! Я же для Ярославы связала роскошный шарф.

Хобби у меня такое — в свободное от работы время вяжу необычные шарфы и палантины. Никто не понимает, зачем мне это надо, и за спиной у меня крутят пальцем у виска — мол, кто сейчас вязанием шарфов увлекается⁈ Но мне без разницы, что люди обо мне думают, — нравится, вот и вяжу.

Так вот, шарф я связала, а тут Лиза как раз в Питер по делам отправилась. Я и попросила её встретиться с Ярославой, передать мой подарок. Вот про этот шарф речь и шла во сне!

Чувствуя, как под ложечкой нехорошо засосало, торопливо выбралась из душа. Кое-как обтёрлась и кинулась к телефону. Набрала номер Лизы и раз десять послушала про абонента, который недоступен.

Позвонила Ярославе, узнать, передала ли ей Лиза мой подарок, и… тоже «абонент временно недоступен»!

В душе всё сильнее нарастала паника, так что я принялась звонить младшей племяннице.

— Марина-а, привет! — весёлый голос Васьки бальзамом пролился на моё сердце. Значит, с Лизой всё в порядке. — Вернулась уже из райских пальмовых краёв? Отлично, на неделе забегу к тебе. Сегодня не могу, я ещё в Москве. Слу-ушай, тут такая выставка…

— Васька! — гаркнула я, понимая, что сейчас эта стрекотуха так зальёт мой мозг своей болтовнёй, что я забуду, зачем звоню. — Ты когда с Лизой последний раз общалась? Не могу до неё дозвониться.

— А-а, так Лизыч предупреждала, что на связь будет редко выходить. Она же в Питер только на несколько дней заскочила, а потом у неё научная тусовка. Причём где-то в тмутаракани, где все ходят в резиновых сапогах и ездят на лошадях, там дорог нет. Связи тоже почти нет. Марин, ты лучше скажи, книги, которые я тебе в закладки положила, прочитала уже?

Тут надо сказать, что Василина наша — горячая поклонница фэнтези-книг. Сама запоем читает и нас с Лизкой пытается приобщить. Мы, конечно, сопротивляемся как можем, но это же Васька, она до печёнок мозг проест за свои фэнтези…

Поняв по моему молчанию, что книг я не читала и не собираюсь, Васька укоризненно произнесла:

— Глупые вы с Лизкой! Вот забросит вас в параллельную реальность, и как вы будете там выживать?

В общем, на этот раз Васька мне так мозг проела, что я дала честное слово сегодня же купить хотя бы одну книгу и прочесть её.

Глупость, конечно, несусветная, но… Если бы я знала, как права окажется эта доморощенная предсказательница, в тот же миг скупила бы все фэнтези-романы и читала их сутки напролёт!

Поболтав с Васькой ещё немного, я почти успокоилась относительно старшей племянницы.

И правда, что с Лизой может случиться страшного? Она же не в одиночку в дикие джунгли отправилась, а с коллегами на научное сборище. (*)

Да и вообще, характер у неё такой, что ого-го, покруче моего будет. Да Лизка, если её только тронуть, хоть кому «пасть порвёт, моргалы выколет».

Хотя с виду и

Чтобы окончательно успокоиться, я решила немного повязать и закончить палантин, который начала ещё до отпуска.

К вечеру, завязав последний узелок, довольно оглядела свое произведение — хорошо получилось! С удовольствием закуталась в палантин и, забравшись с ногами в кресло, припала к ноутбуку выбирать себе книгу — обещала же Ваське, надо выполнять!

Выбрала, оплатила, и в этот момент в дверь моей квартиры позвонили…

(*) История попаданства Лизы, племянницы Марины, рассказана в книге «Дракон по обмену».

Я даже не сразу поняла, что это за звук — кто-то решил пожаловать ко мне в десять вечера воскресенья? Недоумевая, поправила на плечах палантин и пошла к двери. Распахнула ее — да так и застыла…

Глаза мои сначала изумленно расширились, а потом бесстыдно прилипли к мускулистому мужскому торсу под чёрной футболкой. Начали беспардонно шарить по крепкой шее и широким плечам. И, напрочь отказываясь вести себя прилично, сползли к подтянутому животу и узким бёдрам наглого типа, с которым я вчера скандалила на лестнице. Моего нового соседа с нахальными медовыми глазами…

Вот ведь! Полностью одетый он выглядел ничуть не хуже, чем вчера по пояс голый. Хотя нет, вчера было лучше.

— Чем обязана⁈ — поинтересовалась я самым своим «приветливым» тоном, с трудом отлепив от мужского торса взгляд и вспомнив про воскресенье и десять вечера.

— Привет, — ничуть не смутившись, обалденный красавец улыбнулся своей обалденной улыбкой. — Пригласишь в гости?

— Ночь на дворе, — сообщила я, чувствуя, как от его взгляда по коже опять поползли чёртовы мурашки и обмякли колени. Вот ведь гадство какое!

Я нервно дёрнулась и, словно стремясь защититься от его взгляда, подтянула сползший с плеч палантин. Очень захотелось ещё и на голову его натянуть, чтобы уж совсем спрятаться…

При моём движении мужчина резко подобрался. Взгляд его мгновенно утратил томную насмешливость, сделался жёстким и пристальным. Глаза цепко прошлись по моему лицу и уставились на плечи, прикрытые вязаным полотном.

— Откуда она у тебя? — требовательно прорычал он, кивая на мой палантинчик. — Где ты её взяла⁈

— Связала! — огрызнулась я, недоумевая, что это красавец так воодушевился. — И не «она», а «он». Палантин!

— Связала⁈ — на этот раз он гаркнул так, что у меня душа чуть в обморок не упала.

Решив, что всякими рычаниями меня не проймешь, я тоже гаркнула:

— Связала! Вот этими самыми ручками! — и повертела пальцами перед носом нахала. — Золотыми!

От моего наезда сосед внезапно расслабился. Снова бронебойно улыбнулся и принялся меня рассматривать. Томный взгляд неспешно прошёлся от пальцев на босых ногах вверх по коленкам, по бёдрам… Перебрался на живот и выше, выше, в район декольте…

И так он это проделал, что мои щёки сами вспыхнули огненным румянцем, а чёртовы мурашки опять встали на низкий старт.

Тут красавец отклеил взгляд от моей… хм… от моих двух высших образований. Перевёл его на палантин и завис, словно это был величайший шедевр мирового вязального искусства.

Долго рассматривал, хмуря красивые брови, пока я пользовалась моментом и глазела на него самого. Затем молниеносно подался вперёд. Поймал меня за талию и крепко прижал к себе, не давая даже трепыхнуться.

Наклонился и шепнул прямо в мой приоткрывшийся от изумления рот:

— Ты умеешь делать такие вещи? Да ты поистине бесценна, моя красивая соседка, — после чего небрежно предложил: — Как насчет выйти за меня замуж?

— Лапы убрал! — рявкнула я и задергалась, пытаясь вырваться из объятий соседа.

Ну да, он прямо так и послушался!

Вместо того чтобы отлепить от меня свои грабки, раскаяться в безобразном поведении и извиниться, обнял еще крепче. Второй рукой ухватил мой затылок, зафиксировал и, близко-близко глядя в глаза, предложил:

— Соглашайся, красавица, я два раза предлагать не буду.

В полном офигении я приготовилась сказать красавцу всё, что о нём думаю. Потом передумала и закрыла рот. Зато мозг заработал с бешеной скоростью: может, гражданин не в себе? Или чертов маньяк? Ну правда, не может просто так ходить по миру неокольцованный идеальный красавец, если у него нет каких-то скрытых дефектов!

Ладно, я уже поняла, что по жизни он абсолютно беспардонный тип и напирает как танк. Это, наверное, свойство всех красавцев, не знающих отказа от женщин. Но в таком случае мог просто в любовницы меня позвать, никак не замуж. Или это такая разновидность пикапа — звать «типа замуж», а на самом деле просто в койку?

Или все-таки маньяк?

Не определившись, буйный он или профи техничного съема, на всякий случай бузить я передумала. Вместо этого мило заулыбалась, захлопала ресничками и радостно пропищала:

— Замуж? Правда, что ли? Ой, как мило! — и в ладошки захлопала. Ещё глазками кокетливо начала стрелять в его подозрительную рожу, изображая неземной восторг и счастье. — А когда женимся? И где будет проходить торжество?

Красавчик от моего восторга заулыбался так самонадеянно, что мне со страшной силой захотелось двинуть ему прямо промеж его… бесстыжих глаз.

— А где бы ты хотела? — спросил он довольно и, явно собираясь перейти к активным действиям, потянулся ко мне губами. Красивыми такими, зараза чертова!

— Ой, а калым⁈ — вскричала я, уворачиваясь.

— Калым? — недоуменно нахмурился милый соседушка. Задумался и чуть отстранился.

Облегченно выдохнув, я плаксиво заверещала:

— Конечно, калым! Я девушка дорогая, за меня заплатить придется. Много!

Красавчик окончательно завис и совсем ослабил хватку. Так что я быстренько выкрутилась из его рук и позвала:

— Пошли скорее, покажу кое-что, — взяла его за руку, собираясь довести до двери и выпнуть на лестничную площадку. Но только прикоснулась к его ладони — и опять меня прострелило током. На этот раз так сильно, что я застыла от изумления и непонимания, что со мной происходит.

При этом у красавца тоже сделалось не всё в порядке — глаза его вспыхнули нереальным золотым светом. Ещё он словно стал выше ростом и раздался в плечах.

Снова схватил меня за талию, принялся активно прижимать к себе и что-то шептать на ухо. Я, правда, ни слова не понимала, — похоже, он говорил на иностранном языке. Ужас, ещё и не местный, ко всему прочему!

Однако в этот раз ничего такого не случилось — ни прострела электричеством, ни горячих волн. Да, приятно было, как ни странно. И шёпот, и жамканья с поглаживаниями были волнующими, но не более того… Ну ладно, очень волнующими… Но совершенно точно не больше!

Решив, что пора с ним заканчивать, я согласно закивала головой и вскричала:

— Конечно, все-все поняла! Пошли скорее! — торопливо выскочила на лестничную площадку и снова позвала: — Иди сюда, иди…

Как только любопытный красавец шагнул за порог, ткнула пальцем ему за спину и в ужасе завопила:

— Вот, смотри!!!

Сосед оглянулся, а я спокойно шагнула обратно в квартиру. Взяла с полочки ключ от этажа, который он вчера мне дал. Швырнула маньяку в красивую физиономию и с грохотом захлопнула дверь перед его изумленным носом:

— Пошел вон!

Дрожащими руками закрыла все три замка и накинула цепочку.

— Ну вот и славно. Больше я тебе даже под страхом расстрела дверь не открою. И буду обходить тебя самой дальней дорогой! — успокоила себя и твердо решила ни на шаг не отступать от принятого решения.

Станислас Играр Даниланис, наглый сосед с медовыми глазами

Дверь передо мной с треском захлопнулась. Загремели изнутри замки. Послышался облегченный выдох, который я без труда уловил, и решительные шаги прочь от двери.

Я подбросил в руке ключ, который соседка швырнула мне в лицо. Зажал в кулаке, и губы сами растянулись в улыбке — надо же, какой темперамент! Снова перевел взгляд на дверь и прислушался к звукам из ее квартиры — тишина. Затаилась, рыжая мастерица, как она сказала, «палантинов».

Снова подкинул вверх ключ. Поймал, сунул его в карман и медленно разжал ладонь, которой коснулась рука моей соседки. Губы опять растянулись в счастливой улыбке — не просто коснулась, а сама взяла меня за руку! Посмотрел на свою горящую огнем ладонь и прижал ее к сердцу…

Я ведь даже не надеялся никогда, а тут такое чудо… Здесь, в этом техногенном мире, где от магии остались лишь жалкие крохи… Или это сбылось давнее шуточное проклятье моей двоюродной сестрицы? Хотя уже столько лет прошло и все было спокойно: я думал, Регина давно сняла его. Или нет? (*)

Если нет, то надо наведаться к ней в гости и спросить у главной проклятиницы нашего мира, где потерялась ее совесть⁈ А с другой стороны, какой смысл спрашивать, если все уже случилось.

Я еще долго стоял возле закрытой соседской двери. Пялился на нее и улыбался, прислушиваясь к такому приятному теплу в ладони…

Марина

— Здравствуйте, Марина Александровна… С возвращением из отпуска!.. Как отдохнули? — сыпались со всех сторон приветствия и вопросы.

— Здравствуйте… Спасибо… Отлично, — отвечала на автомате, кивая и вежливо улыбаясь попадающимся навстречу сотрудникам нашего холдинга.

Дошла до своего кабинета, кивнула вскочившей со своего места помощнице:

— Олеся, кофе!

— Уже готов, Марина Александровна! — отрапортовала исполнительная девочка. — Давайте, я повешу ваше пальто. Как отдохнули?

Не отвечая, скинула ей на руки одежду и пошла к своему столу. Подвигала мышкой, открывая почтовые окна, и присвистнула — одних только сообщений от руководства штук десять. И прочей мелкоты не счесть.

— Олеся, ты мою почту вообще не разбирала, что ли? — недовольно рявкнула на зашедшую с подносом помощницу. — Откуда столько неотвеченного?

— Все разбирала, Марина Александровна, — взволнованно встрепенулась девушка. — Только то, что сегодня утром пришло, пока не успела.

Я кивнула:

— Ладно, сама все посмотрю. Меня полчаса не беспокоить, — схватила чашку и наконец сделала глоток божественного напитка.

Потянулась к своей сумке и окликнула помощницу:

— Олесь, подожди. Я тебе подарок привезла, — протянула ей яркую коробочку. — Карибский кофе и специи.

— Спасибо, — прошептала, зардевшись, помощница и посмотрела на меня обожающими глазами. Ох, похоже, все-таки придется увольнять ее — еще влюбленного в меня розового пони не хватало для полного аута!

— Все, Олесь, иди работать. Позвони Выселкову, пусть зайдет ко мне после обеда, — вернула ее из мира сладких грез в реалии огромного, градообразующего холдинга, где я занимала должность главы финансового департамента. А Олеся, соответственно, была моей личной помощницей.

— А-а… — замялась девушка. — Его вчера уволили. Я уже вечером приказ случайно увидела. Еще никому не объявляли…

Так-с, пожалуй, пока повременю с её увольнением. Совсем забыла про уникальную способность моей помощницы узнавать «жареные» новости одной из первых.

В нашем гигантском гадюшнике все время приходится держать нос по ветру, и эта способность Олеси была восхитительно полезна.

— Что за время моего отсутствия произошло? — спросила, стараясь ничем не выдать своих чувств.

Веня Выселков, начальник Питерского отделения нашей корпорации, был из «моей команды». То есть по негласно-неофициальным договоренностям всегда поддерживал меня и играл строго на моей стороне. А я, соответственно, на его. И то, что он не сообщил мне о таком событии, меня сильно насторожило. Если не сказать, напугало — что происходит-то?

Вот знала, что после возвращения из тура надо было сразу идти на работу! Но нет, решила три оставшихся от отпуска дня побездельничать и отсидеться дома. И пожалуйста, тут без меня какая-то фигня началась.

— Точно не знаю, но… Позавчера к нашему нью-боссу приезжали какие-то люди и долго у него сидели. Он даже все совещания в этот день отменил. А вечером на Диляру орал на весь офис, — захихикала Олеся.

Я призадумалась — то, что новый шеф орал на Диляру, было удивительно. Официально она являлась начальником аудиторского отдела и состояла со мной в вечных контрах, без конца поливая грязью и творя мелкие пакости.

Неофициально Диляра уже три месяца была любовницей нового управляющего, пижонистого красавца Вольдемара Витальевича. И их любовная любовь, на зависть всему офису, была страстной, громкой и весьма откровенной.

При этом Дилька яростно мечтала с поддержки своего товарища по постели занять мою должность. Вернее, мечтала заполучить мою зарплату и власть. Дурочка даже не задумывалась, что комплектом к ним идет необходимость пахать от рассвета до заката, а иногда и от заката до рассвета.

— Так чего Вольдемар орал-то? — поинтересовалась у секретарши — зуб даю, она все подробности знает.

— Диляра Сахатовна проводила аудит в Питерском отделении. По результатам проверки зарубила предстоящую сделку с каким-то очень крутым клиентом. Якобы ей не понравились финансовые показатели. Похоже, из-за этого у нас проблемы с серьезными людьми.

— С каким клиентом сделка? — я нахмурилась, перебирая в памяти последние контракты. — С «Даниланис-Групп»?

— Ага! — радостно хихикнула Олеся, а я откинулась на спинку кресла и мысленно застонала — ну Дилька, ну идиотка!

Этот жирный клиент появился у нас совсем недавно, примерно за две недели до моего отпуска. Сотрудничество с ним обещало такие

— Ладно, Олесь. Иди работать, — отпустила я помощницу и вцепилась в свою кружку с кофе. Надо было успокоиться после полученных новостей и подумать.

Только ни о чем подумать не успела — в кабинет снова ввалилась Олеся. С выпученными глазами сообщила:

— Марина Александровна, вас шеф вызывает. Велели передать, что очень срочно!

— У нас по-другому разве бывает? — я поморщилась. Спросила с подозрением, глядя на покрывшееся красными пятнами лицо помощницы. — Олесь, ты чего так нервничаешь? Случилось что-то, о чем мне надо начать волноваться?

— Да нет, наверное, — промямлила она и еще пуще покраснела. — Просто там к шефу мужчина приехал… Ну тот, владелец «Даниланис-Групп».

— Твою же демонову бабушку! — я поморщилась — Дилька накосячила, а разгребать за ней, конечно же, буду я.

Нарочно медленно допила свой кофе. Подправила собранные в пучок волосы и помаду на губах. И, мучимая плохими предчувствиями, отправилась в кабинет Вольдемара.

Естественно, чуйка меня не обманула…

— Заходите скорее, Марина. Он уже нервничает, — прошептала мне Арина Андреевна, секретарь биг-босса, и сделала страшные глаза. — У нас важный клиент, только вас и ждут.

— Подождут, — буркнула я себе под нос и решительно распахнула дверь.

— А вот и наша Марина Александровна Мещерская! Лучший эксперт в области финансов и мега-аналитик. Именно она дала столь высокую оценку перспектив нашего с вами сотрудничества, уважаемый Станислав Игоревич, — голосом ярмарочного зазывалы прокричал шеф при моем появлении. И чуть не поклонился в пояс сидевшему в кресле для посетителей мужчине.

В ответ прозвучал низкий, бархатный, до отвращения знакомый голос:

— Очень приятно, что в вашей компании есть такой специалист. Уверен, с Мариной Александровной мы найдем точки соприкосновения.

Вальяжно развалившись, одетый в дорогущий костюм и ботинки ручной работы, в кабинете сидел и нагло улыбался мой сосед.

(*)История попаданства Регины и её знакомства с князем Станисласом Даниланисом рассказана в книге «Сказка на ночь для дракона»)

Нет, ну что за невезуха!

После того воскресного визита соседа я его не видела. Безвылазно сидела дома и с удовольствием вязала новый шарф. Теплый, длинный, как раз под стылую погоду конца осени — начала зимы.

Несколько раз в мою квартиру настойчиво звонили. Но, уверенная, что это никто иной, как сосед со своим сумасшествием, я на провокации не велась и дверь не открывала. Нет уж, мне за глаза хватило двух встреч с этим типом, чтобы понять, что лучше от него держаться подальше.

И вот поди же ты, первый день на работе — и сосед у шефа в кабинете. Сидит, нагло улыбается и откровенно разглядывает меня…

— Замечательно! Как я рад, что вы нашли общий язык и готовы к сотрудничеству! — неожиданно возликовал Вольдемар Витальевич, про которого я совсем забыла. И посмотрел на меня с такой теплотой, что плохие предчувствия в моей душе завопили еще громче, а надежды на спокойную жизнь начали спешно эвакуироваться.

Поэтому в ответ смотреть на шефа приветливо я не стала. Наоборот, напряглась и начала прикидывать, какими неприятностями мне грозит такое внимание с его стороны.

— Ничего мы не нашли, — буркнула я, чувствуя, как взгляд соседа совершенно беззастенчиво проходится по моим ногам.

Начал от стоп в черных лодочках и неспешно, буквально поглаживая, поднимается выше. Трогает коленки, ласково обводит сначала одну, потом другую и снова спускается к щиколоткам. На этом моменте откуда ни возьмись опять примчались табуны мурашек и давай носиться по моему телу!

Не выдержав, я дернулась и на ослабевших ногах прошагала к креслу по другую сторону стола. Подальше от пялящихся на меня медовых глаз. Рухнула в кожаные объятия, запихнула ноги глубже под кресло и рявкнула на управляющего:

— Вольдемар Витальевич, о чем речь⁈ — да, понимаю, что с начальством так не разговаривают. Но в этот момент мне было плевать на субординацию.

В ответ на мое рычание сосед насмешливо приподнял бровь и заулыбался еще пакостнее. Вольдемар растерянно хлопнул глазами, открыл рот и промычал:

— Э-эм…

Вот теперь мне стало намного понятнее!

— О каком сотрудничестве идет речь? — спросила уже спокойнее, потому что сосед, наконец, отвел от меня взгляд и тоже вопросительно смотрел на Вольдемара.

Шеф чуток побледнел и промямлил:

— Марина Александровна, вам Диляра Сахатовна должна была все объяснить, — и глубокомысленно замолчал.

— Забыла, наверное, — отмахнулась я. Утаить жизненно важную информацию как раз в стиле Дильки.

— Марина Александровна, когда вы приступите к работе? — очень вежливо обратился ко мне соседушка.

— Какой еще работе? — не очень вежливо обратилась я к Вольдемару.

— Работе на корпорацию Станислава Игоревича! — торжественно объявил мне Вольдемар и сделал широкий жест рукой в сторону своего гостя. Дескать, вот он, твой счастливый шанс, Марина. Бери и пользуйся.

Пользоваться я не хотела, поэтому отрезала:

— Спасибо, но меня устраивает моя нынешняя работа.

— Э-эм, — снова заблеял шеф и растерянно оглянулся на своего гостя.

Поняв, что мы пошли по кругу, я совсем загрустила. Закатила глаза к потолку и начала думать, сколько мотков пряжи мне потребуется на следующий палантин, идея которого давно зрела.

— Вы не поняли, уважаемая Марина Александровна, — неожиданно прозвучал голос Станислава Игоревича. В этот раз такой жесткий и резкий, что мотки пряжи в моем воображении испуганно запищали и бросились врассыпную.

Я повернула голову и напоролась на ледяной взгляд светло-карих глаз, в которых меда не было ни капли. Несколько секунд мы в упор смотрели друг на друга, и вдруг я, черт знает почему, смущенно отвела глаза.

— Что я не поняла, Станислав Игоревич? — промямлила, едва узнавая собственный голос.

— Ваш холдинг серьезно нарушил условия контракта, подписанного месяц назад. Я могу прямо сейчас выкатить вам штрафные санкции, и их размер вам очень не понравится, уважаемая глава финансового департамента.

— Имеете право, — согласилась я. Вольдемар от моих слов сделался бледен и даже пальцы заламывать начал в отчаянии.

Нет, так-то я его понимаю — штрафные санкции в контракте были ого-го. Но нарушать условия никто не собирался, насколько я понимаю. И если бы не идиотка Дилька Сахатовна со своей любовью к Вольдемару и завистью ко мне…

Я тяжело вздохнула и принялась прикидывать, во что нам выльется самодеятельность аудиторши и недальновидность вчера уволенного Вени, директора Питерского филиала.

Выходило, что много. Очень много. Очень-очень…

— Ну, вижу, вы поняли, Марина Александровна, — довольно, почти радостно хмыкнул владелец корпорации «Даниланис-Групп». Кстати, а почему «Даниланис», если владелец — Данский?

«Ой, не о том думаешь, Марина! — одернула я свои мысли. — Нужно решать,

— Что требуется от меня? — поинтересовалась со вздохом. Вот так всегда: одни гадят, других — клиента гладят. И почему-то гладить всегда выпадает мне.

— Очень просто, Марина Александровна, — возликовал шеф. — Мы заключили еще один контракт со Станиславом Игоревичем. Согласно нашим договоренностям, завтра вы отправитесь в Петербург. Будете на месте решать вопрос, как минимизировать потери корпорации «Даниланис-Групп», возникшие в результате наших… эм… наших…

— Возникших в результате небольших недоразумений, случившихся на начальном этапе сотрудничества, — бархатным голосом подсказал Станислав Игоревич и подмигнул мне, пользуясь тем, что Вольдемар отвернулся.

Я злобно уставилась на Данского — ты смотри, он еще и подмигивает, хамло!

— Я никуда не поеду. У меня море работы. И, вообще, при чем здесь я? У вас что, нет своих экономистов и аналитиков?

— Есть, конечно. Но все они не дотягивают до вашего высочайшего уровня, уважаемая Марина Александровна, — лицо мужчины сделалось очень сосредоточенным. — Моя корпорация уже серьезно вложилась в этот проект. И если вы не придумаете, как разрулить эту ситуацию, все расходы я предъявлю вашей компании. Плюс штрафы, неустойки и прочая…

Он развел руками:

— Это бизнес, Марина Александровна. За нарушения контрактов наказывают. Ничего личного.

Мужчина замолчал и снова уставился на меня. Смотрел строго, я бы сказала, сурово. Но что-то в его взгляде меня упорно смущало. Какие-то бесята, прыгающие на самом дне его зрачков.

Казалось, произнося все эти серьезные слова про штрафы и неустойки, на самом деле он просто веселится. И именно это никак не давало мне спокойно и по-деловому смотреть на эту, действительно сложную, ситуацию.

Пока я размышляла, как бы мне выкрутиться и отказаться от работы с Данским, чтобы это не аукнулось штрафами для меня самой, он вдруг обратился к шефу:

— Вольдемар Витальевич, я могу поговорить с Мариной… Александровной наедине?

— Зачем наедине⁈ — встрепенулась я.

— Конечно можете! — воскликнул шеф одновременно со мной, тут же подскочил со своего места и помчался к двери. — Конечно, конечно, поговорите, Станислав Игоревич! Уверен, у вас найдутся аргументы убедить Марину Александровну сотрудничать.

Трус и предатель!

— Обязательно найдутся, — проговорил Данский каким-то странным тоном, когда дверь за шефом захлопнулась.

Поднялся и неспешно подошел ко мне. Остановился вплотную перед моим креслом, заставив меня вжаться в спинку, и спокойно поинтересовался:

— Ты что, боишься меня?

— Вот еще! С чего мне бояться? — я задрала голову и возмущенно уставилась в его красивое лицо. — Просто я не хочу с вами общаться, уважаемый Станислав Игоревич. Мне этого дома хватило!

— Правильно, рядом со мной ты в полной безопасности и бояться нечего, — кивнул он, словно не слыша про мое нежелание иметь с ним дело.

Постоял, нависая надо мной. Помолчал и негромко произнес что-то совсем странное:

— Я никому не отдам тебя, Марина.

И пока я соображала, что означают эти слова, ехидно добавил:

— Потому что контракт на тебя уже заключен. Так что, если ты откажешься ехать в Петербург и сотрудничать со мной, у твоей компании появится новая порция штрафов. О-очень больших, моя кисонька.

Вот гад! Придурок! Смазливый урод! Как же я тебя ненавижу!

— Я тоже тебя люблю, моя прелесть. Ты красивая. Может, не такая смазливая, как я, но тоже ничего, — хмыкнул этот ненормальный и радостно заржал, глядя на мое растерянное лицо.

Бли-и-ин! Я что, произнесла это вслух?

Мир Невсолея, дворец Темнейшего князя Арагеса Даниланиса

Огромный величественный дворец правителя Нижних миров принимал гостей.

День совершеннолетия младшей дочери Князя Арагеса собрал не только многочисленный клан Даниланисов, но и весь цвет знати Невсолеи — короли, князья и высшая аристократия всех государств получили приглашение на праздник.

На паркете великолепно украшенного бального зала яблоку негде упасть от желающих промчаться в задорной кадрили или неспешной паване. Пройтись в чувственном вальсе или строгом менуэте, а то и просто поглазеть на танцующих.

Вдоль стен расставлены диванчики, кушетки и кресла, на которых восседают строгие матери и почтенные отцы прелестных девушек, кружащихся по залу в объятиях любезных кавалеров.

В соседнем зале накрыты столы, где уставшие от танцев гости могут перекусить, выпить бокал шампанского или холодного лимонада, обменяться новостями и сплетнями со знакомыми.

Увы, не всем веселье в радость… В таких местах всегда найдутся печальные одиночки, что стремятся затеряться в море знакомых лиц. Потому что в праздники всё плохое в их жизни становится ещё хуже…

Под балконом с музыкантами, в тени увитой цветами колонны притаилась юная красавица. Прикрывая лицо веером, девушка не отводила взгляда от дверей бального зала. Нетерпеливо постукивала по паркету туфелькой и нервно кусала пухлые алые губки.

Каждый раз, когда двери зала открывались, пропуская нового гостя, красавица раздражённо морщила носик: опять не он!

— Нэтали Зрайская! Неужели ты почтила этот дом своим присутствием? — прозвучало над ухом девушки.

Красавица вздрогнула от неожиданности и резко обернулась. Смерила негодующим взглядом подошедшего к ней мужчину.

— Бастиарий Даниланис, конечно, это ты! Кто ещё умеет так неслышно подкрадываться и пугать⁈

— Дорогуша, ты так задумалась, что пролети мимо тебя дракон — и то не заметила бы, — усмехнулся мужчина и приобнял девушку за талию. — Не хочешь потанцевать?

— Убери руки, Бастиарий! — Нэтали дёрнулась в сторону. — Не буду я с тобой танцевать!

— И по какой же причине? — оскалил белоснежные зубы мужчина. В ярко-голубых глазах мелькнула злость, которую тотчас сменило лениво-тупое выражение. — Ты Станисласа тут выглядываешь, что ли?

— Не твоё дело! — огрызнулась Нэтали. На миг замерла, чувствуя, как кровь обожгла щёки при звуках этого имени. Но сразу придала лицу равнодушный вид и смерила неприязненным взглядом мужчину рядом с собой.

— Ну почему же не моё? — Бастиарий растянул губы в сладкой улыбке, которую Нэтали на дух не переносила. — Все знают, что кузен уже несколько месяцев не вылезает из твоей постели. И гадают, удастся ли тебе охмурить его настолько, чтобы получить брачное предложение.

Полюбовавшись на её ошарашенное лицо, довольным голосом добавил:

— На тебя штук двести пари заключили.

— Что-о⁈ — вскричала Нэтали, яростно полыхнув глазами. — Какие пари, что ты несёшь, Баст?

— Обыкновенные. «Да-нет». «Охмуришь-не сможешь». «Женится-сбежит». В основном такие. Даже тётушка Велветина ставку сделала, — Бастиарий сухо рассмеялся.

— Вы что, наблюдаете за мной? — прошептала шокированная девушка.

— Пф-ф, красавица! — скривил красивые губы мужчина. — Кому ты нужна? Все следят за моим дорогим кузеном. За Претемнейшим Князем Станисласом Даниланисом, наследником княжества и надеждой всего клана…

Бастиарий снова усмехнулся и пропел сладким голосом:

— Похоже, пари я выи-и-игра-а-ал! — и повернулся, чтобы уйти.

— Что⁈ — вскричала Нэтали, удерживая мужчину за рукав. — На что ты

— Что ты не получишь моего дорогого братишку, Нэти. На это я ставил. Я, и ещё тётушка Велветина. Остальные были уверены, что ты справишься и затащишь Станисласа в храм. Так что мы с тёткой хорошо озолотимся на тебе, моя милая Нэтали.

— Не обольщайся, Баст, — процедила девушка, и глаза её яростно сверкнули. — Мой любимый вернётся и сделает мне брачное предложение!

— Не сделает, дурочка. Он в низшем мире, где так любит проводить время, нашёл себе женщину. И скоро притащит её сюда — он вчера ненадолго вернулся из того мира и был у своего деда. Взял портальное зеркало. Понимаешь, что это значит, Нэтали?

— Что? — прошептала девушка в смятении. Неужели Баст не врёт? Что за женщина? Для чего Станисласу приводить её сюда?

— Это значит, что та женщина не высшая демоница. Мало того, она человек! Как и ты. Но ты хотя бы сильная магичка, а там абсолютный магический ноль, раз для межмирового перехода ей требуется старое портальное зеркало… Станислас тебя променял на пустышку, Нэтали. Похоже, любовница ты так себе.

Бастиарий снова замолчал, с удовольствием наблюдая, как обида, отчаяние и ярость по очереди сменяют друг друга на хорошеньком личике девушки.

«Вот так, милая Нэтали. Теперь будешь знать, как отказывать мне, высшему демону Бастиарию Шелиму Даниланису! Надеялась урвать кусок пожирнее скромного кузена блистательного Станисласа, а в итоге осталась ни с чем. Знай, ты ещё прибежишь проситься в мою постель, милая Нэтали. И я приму тебя, конечно, ведь ты так красива. Но приму на особых условиях», — подумал он злорадно.

— Что же, пойду веселиться — балы для того и созданы, чтобы танцевать и флиртовать. А ты продолжай грустить и кусать свои локотки, милая Нэти, — Баст довольно оскалился, повернулся и неспешно отправился прочь от девушки.

Несколько секунд она смотрела в удаляющуюся спину и резко вскричала:

— Стой, Баст!

Обольстительно улыбаясь, под заинтересованным мужским взглядом сделала несколько танцующих шагов. Подошла, привстала на цыпочки и потянулась к уху Бастиария.

Стараясь не морщиться от тошнотворного сладковатого запаха, всегда идущего от Баста, томно прошептала:

— Скажи, Бастиарий, ты не хотел бы занять место своего кузена в… очереди на княжеский престол? Ведь он последний в правящей ветви рода Даниланисов. Что будет, если Станислас не сможет наследовать? Я запамятовала, кто тогда займёт его место в очереди наследников — твой младший брат или ты?

Прошептав это, красавица отстранилась. Пристально глядя в голубые глаза мужчины, дразнящим движением облизала свои полные губы:

— Что скажешь, если я помогу тебе получить то, что твоё по праву рождения?

Мужчина усмехнулся:

— Это была бы справедливая месть тем, кто отобрал престол у моего прадеда, милая Нэтали. Давай найдём место, где не так шумно, и обсудим наши дела.

Марина Мещерская

Петербург приветствовал меня мокрым снегом и свинцовым небом, лежащим, казалось, прямо на голове. Я ему ответила своим дурным настроением и тихими матами в адрес «Даниланис-Групп» и его владельца.

Единственное, что хоть немного скрасило моё существование, был встречающий меня мужчина. О-о, такую прелесть мне ещё никогда не доводилось видеть живьём.

Метр пятьдесят спокойствия и уверенности в себе. Испанистые, закрученные как у Сальвадора Дали усики. Блестящие, разделённые на прямой пробор чёрные волосы. И, в довершение, белое пальто и выглядывающая из-под него нежно-голубая бабочка.

Белое пальто в конце ноября в славном городе дождей, грязного снежного крошева и стылой мрачности! Бабочка в десять утра! Усы колечками! Мать честная, за что мне всё это⁈

— Марина Александровна! — странный тип как-то сразу угадал, что идущая в толпе пассажиров дамочка с недовольным лицом — именно я.

— Она самая, — проворчала я. — Что хотели?

Я понимала, что грубить подозрительному субъекту нет никакой причины. Он же не виноват в происходящем со мной безобразии. Но не удержалась.

— А я вас встречаю! Позвольте ваш чемоданчик? — обрадовался мужчина, совершенно не обращая внимания на моё хамство. Заулыбался, засиял белоснежными зубами. Пошевелил своими фантастическими усами и представился:

— Аметист Вольдемарович. Буду вашим сопровождающим и гидом по прекрасным местам Санкт-Петербурга. Пойдемте в машинку.(*)

— Вольдемарович? Гидом? — я с подозрением покосилась на полутораметрового мужчину, с лёгкостью подхватившего мой чемоданище и большую сумку к нему. — Я не заказывала никакого гида.

— Что вы, уважаемая Марина Александровна! Это Станислав Игоревич распорядился. Именно он… — голос у подозрительного типа был мягким, журчащим, можно сказать, успокаивающим.

— Напрасно он волновался. Не хочу никаких экскурсий — я училась в Петербурге и все музеи обошла вдоль и поперёк, — отрезала я, и вдруг широко зевнула. Странно, ещё минуту назад спать совершенно не хотелось. С чего сейчас такая сонливость навалилась?

— Ничего, ничего, Марина Александровна. Мы что-нибудь придумаем и обязательно найдём интересное место, где вы ни разу не бывали, — прожурчал Аметист, чтоб его, Вольдемарович. Отчего-то совпадение имени заславшего меня в Петербург начальника и отчества встретившего здесь странного типа вызывало нехороший холодок под ложечкой и ощущение близких неприятностей.

На всякий случай отправила младшей племяннице номер машины, в которой мне предстояло ехать в гостиницу. Забралась на заднее сиденье и уточнила у севшего рядом с водителем Аметиста:

— Какую гостиницу для меня забронировали?

Мужичок обернулся, взглянул на меня, и в его глазах вспыхнул и моментально погас очень яркий, багровый огонёк. Словно кто-то лазерный фонарик на миг включил и сразу выключил.

От неожиданности моя рука сама по себе дёрнулась перекреститься, хотя никогда я религиозным рвением не страдала. Еле-еле успела себя поймать и остановить почти поднявшуюся ко лбу руку. Аметист сделал вид, что ничего не заметил. Только чуть улыбнулся и зачем-то облизал губы.

И опять моя рука дёрнулась креститься — я совершенно точно видела, что язык у мужчины раздвоен на конце. И длинный! И тонкий, как у змеи! Мама родная!

— Остановите немедленно! — заорала я и принялась дёргать ручку на двери машины.

Как назло, её то ли заклинило, то ли специально заблокировали. Но, сколько бы я не дёргала, дверь не поддавалась. И водитель, вместо того чтобы затормозить, всё ускорял и ускорял движение…

— Немедленно высадите меня! — завопила ещё громче. — Я никуда с вами не поеду!

— Успокойтесь, Мариночка, — прожурчал страшный мужик. — Всё будет хорошо, вот увидите.

— Да куда там хоро… — только и успела проговорить, как моё сознание просто выключилось.

* * *

Очнулась я словно по щелчку пальцев. Просто раз — и вынырнула из абсолютного ничто.

Я лежала… Это всё, что можно было сказать на данный момент, потому что глаза мои ничего не видели. Зато тело ощущало комфорт и уют

Пошарила вокруг руками, пытаясь определить, где нахожусь, и наткнулась на…

— А-а-а! — завопила что было сил. И, всё также ничего не видя, попыталась вскочить.

И снова заорала, когда подняться мне не дала чья-то тяжёлая рука. Рука надёжно прижала меня к… матрасу, наверное. И до отвращения знакомый голос сонно произнёс:

— Лежи, Марина Александровна, рано ещё вставать.

Шокированная донельзя, я послушно перестала дёргаться. Прилегла и решила расслабиться и поразмышлять о происходящем. А владелец гадостного голоса обнял меня той самой наглой рукой и, пробормотав:

— Поспи ещё немного, моя кисонька, — сладко засопел мне в ухо.

И только он это сказал, как я тут же уснула…

Мир Невсолея. В это же время…

— Ты, жалкий огрызок птухла! Почему не сделал то, что должен был? Всё испортил!! — вопила девушка, с ненавистью глядя в абсолютно безмятежные глаза мужчины.

Трясла перед его красивым лицом кулачками и от злости и бессилия что-то изменить топала ногами.

— Как ты мог, Бастиарий, не сделать такую простую вещь! Всего-то и надо было сходить в низший мир! Найти и прибить ту девку, которую Станислас собрался притащить к нам на Невсолею! — её голос поднялся до визга и вдруг оборвался. Совершенно без сил девушка упала на бархатную кушетку и залилась слезами.

— Успокойся, Нэтали, — раздался тягучий мужской голос, когда рыдания чуть притихли. — Я просто не успел — когда нашёл, с ней уже был Аметиус. Так что с наскока забрать девку не получилось.

— Какой ещё Аметиус? — взвизгнула Нэтали, подняв на мужчину полные ярости глаза. — Что ты мне зубы заговариваешь, червяк!

— У-у-у, Нэти. Ты не в курсе? Видать, не слишком увлечена моим дорогим кузеном, раз не интересуешься делами своего возлюбленного. Не знаешь про его верного сторожевого пса, — мужчина растянул полные губы в ехидной улыбке, любуясь растерянностью, появившейся на нежном личике девушки.

— Аметиус Вольдемарий, глава рода Бигиар и преданный слуга моего кузена. Заметь, Аметиус не клану Даниланисов служит, а лично Станисласу. Лично! Аметиус — это сила, к твоему сведению, да ещё какая. И раз кузен вызвал его в тот мир и к своей девке приставил — знать, очень ему дорога эта красавица, — видя, как лицо Нэтали оскорблённо искривилось, Бастиарий довольно захохотал.

Отсмеявшись, деловито продолжил:

— Когда Станисласу нужно было забрать из того мира нашу кузину королеву Рейджину, он тоже Аметиуса за ней отправил, чтобы ты знала, дорогуша.

— Королеву Рейджину? — изумлённо приоткрыла рот Нэтали. — Она что, тоже из низшего мира⁈

— Она там родилась, хотя зачата была на Невсолее. Но сейчас не об этом, — отрезал мужчина.

— Так вот, моя прелесть. Забрать девку в её мире не удалось. И теперь уже точно не получится, но… у меня есть идея получше.

— И что же ты придумал, Баст? — небрежно фыркнула Нэтали. — Что-то такое же гениальное, как твой провальный план с убийством девки в её мире?

— Это был изначально плохой план, моя прелесть. И вспомни — это была твоя идеа, а не моя.

— Но ты согласился, значит, и твоя тоже, — презрительно фыркнула красавица.

— Угу, и теперь я рад, что план провалился. Потому что мы не будем её убивать. Мы используем девку как приманку для моего любимого кузена и с её помощью получим всё, что нам нужно.

— Стоп! — вскричала Нэтали. — Мне нужно, чтобы девка исчезла из жизни Станисласа! А не то, что он получит её после того, как выполнит твои требования.

— Не волнуйся, дорогуша. После того как я использую её и добьюсь от кузена того, что мне нужно, девка просто исчезнет…

(*) С Аметистом Вольдемаровичем и с некоторыми другими персонажами этой истории можно познакомиться в книге «Сказка на ночь для дракона»

Марина

Давно я не просыпалась с таким изумительным ощущением, что выспалась и всем довольна. О боги, как мало мне надо для счастья!

Блаженно потянулась на шелковистой простыне с нежным ароматом ландыша. Зевнула и… все вспомнила!

«Мать, мать, мать!» — эхом прозвучало в голове, и я резко села.

Поводила глазами в разные стороны. Убедилась, что они отлично видят, и опасливо покосилась на вторую половину кровати — вроде там кто-то лежал, когда я просыпалась в прошлый раз. Я даже помню, кто именно…

Упс! Мало того, что рядом никого не было, так и кровать на той половине выглядела совершенно нетронутой. Аккуратно расправленное, без единой помятости покрывало. Ровная подушка так пышно уложена, что было ясно — с тех пор, как над ней потрудились умелые руки горничных, к ней никто не прикасался.

Не доверяя этим признакам, я задрала покрывало и посмотрела на простыню. И опять облом — лежит ровнехонькая, без единой морщинки…

Я заново обежала взглядом помещение. Обычный гостиничный номер, твердые четыре звезды. В меру стильный хай-тек с обязательным набором удобств вроде кондиционера, бара и телевизора.

Только странное, в полный рост зеркало в углу комнаты выбивалось из общего антуража своей потертостью и какой-то антикварностью. Но главное не это, а то, что я в номере была одна! Совершенно. И никаких следов присутствия других людей не наблюдалось.

А как же голос наглого соседа, который я слышала? И его лапа, придавившая меня к кровати? Да он в ухо мне сопел! Или что, мне все это приснилось⁈

Я растерянно похлопала глазами — ну ты даешь, Марина Александровна! Съела или выпила в самолете что-то не то? Не зря же мне на выходе из аэропорта так дико захотелось спать…

Видимо, какая-то форма отравления галлюциногенами или еще чем-то столь же мерзостным. Надо подать жалобу на меню авиакомпании. Сейчас встану, умоюсь и поеду сдавать анализ крови — я это дело так не оставлю!

Тут я вспомнила про Аметиста Вольдемаровича, и мне совсем поплохело. Получается, и он невинный ангел, а никакая не нечисть с багровыми глазами и раздвоенным языком⁈ Я-то уже готова была считать его исчадием ада, а это у меня самой проблемы.

И надо же, только про мужчинку подумала, как он тут же объявился. Как там говорят — помяни черта, и он тут как тут? Уж простите меня, милый Аметист Вольдемарович. Умом понимаю, что вы, наверняка, натуральный херувим. Но видение вашего языка и красных глаз меня не отпускает. Бр-р!

Так что, когда Аметист постучался в дверь моего номера — на этот раз наряженный в голубое пальто и белую бабочку, — я продолжала смотреть на него с подозрением. Не обращая на мою недоверчивость внимания, мужчина прошел к

— Что такое, Марина Александровна? В вашем взгляде читаются очень противоречивые эмоции, — после чего тонко улыбнулся и шевельнул своими испанскими усами.

— А скажите-ка мне, каким образом я очутилась в этом номере? — решила я прояснить ситуацию. — Помню, как мы сели в машину, а дальше провал… Только сны странные снились.

— Ничего удивительного, Мариночка Александровна, — во взгляде Аметиста появилось кипучее сочувствие. — Вы вчера головкой слегка стукнулись. Поскользнулись на мокром полу в аэропорту и ага…

— Что «ага»? — голосом нахлобученной идиотки переспросила я.

— «Ага» — это значит, что вы упали и затылочком слегка приложились. Я вас сразу в больничку отвез. Там врачи рентген и прочие манипуляции произвели. Анализы взяли и вынесли вердикт, что ничего страшного с вами не случилось. А сознание вы потеряли от испуга и общей ослабленности организма. Даже шишки на затылочке практически нет.

Моя рука при этих словах Вольдемаровича сама по себе дернулась к затылку и начала его ощупывать. Вроде да, в одном месте что-то припухло и слегка побаливает.

Но я ничего такого не помню!

Аметист молчал, глядя на меня благожелательно и сочувственно. Я в ответ только растерянно хлопала глазами и пыталась понять, что за фигня со мной происходит.

— А… а что это за гостиница? — ничего лучше спросить я не придумала.

— Это частная загородная гостиница, Мариночка Александровна, — продолжая источать благодушие, прожурчал Аметист Вольдемарович. — Вы здесь единственный гость, и тут все для вашего комфорта. Станислав Игоревич просил передать, чтобы сегодня вы хорошо отдохнули. А завтра отправитесь с ним… по делам.

— Куда отправлюсь с ним? — напряглась я. Что-то в формулировках этого мелкого франта царапнуло мой слух. Но что именно, сразу не сообразила.

Не отвечая на мой выпад, Аметист плавным движением вытек из кресла. Элегантно поклонился и, сообщив, что в настоящий момент он меня покидает, исчез за дверью. Я же сползла с кровати и пошла к окну. Отдернула плотную штору и выглянула наружу.

Ничего особенного — вокруг хвойные, припорошенные снежком деревья. Небольшие белоснежные сугробы и парочка снегирей, прыгающих прямо под моим окном. Похоже, загородная гостиница.

Я задвинула штору обратно и повернулась к комнате. Взгляд упал на старое, облезлое зеркало в углу, и ноги сами понесли меня в ту сторону.

Я стояла в полуметре от обшарпанного зеркала и недоуменно его рассматривала. Мутноватое стекло как-то странно мерцало. Играло и переливалось, притягивая мерцанием серебристых бликов, которых не должно быть на такой тусклой поверхности.

Не должно, но они были, и я стояла и смотрела, не в состоянии оторваться от их переливов.

Протянула руку и кончиками пальцев притронулась к резному завитку на потертой раме — захотелось понять, из чего она сделана. Но стоило коже соприкоснуться с прохладной завитушкой, зеркало словно ожило.

Матовая поверхность заколыхалась. От краев по стеклу побежала крупная рябь, собралась в центре и неожиданно плеснула в меня ртутного цвета волной. Словно зеркало попыталось отогнать меня от себя. Вроде как «кыш» мне сказало!

— Ой! — я едва успела отскочить, не дав серебряным каплям попасть на кожу и одежду.

Чуть-чуть не долетевшие до меня капли непонятной, похожей на ртуть субстанции зависли в воздухе, затем собрались в плотный сгусток и втянулись обратно в зеркало.

Мамочки!

Я начала пятиться и отступала до тех пор, пока не уперлась спиной в стенку. Затем бочком-бочком кинулась к двери из комнаты. Попыталась ее открыть и не смогла. Сколько я ни дергала, как ни крутила ручку, дверь не поддавалась…

Попробовала с разбега врезать по дверному полотну плечом — только себе навредила. Зашипела от боли, схватившись за место ушиба и озираясь по сторонам дикими глазами. Да что происходит-то⁈ Меня похитили? Заперли и сейчас начнут проводить со мной опыты? Или…

Тут я успокоилась. Словно меня мгновенно накрыло колпаком умиротворенности, когда вспомнила, что вчера я головой стукнулась! Ну и пусть врачи сказали, что у меня все в порядке — судя по всему, они ошиблись. Не может быть таких галлюцинаций, как у меня, если нет сотрясения мозга.

Я медленно, стараясь не смотреть на зеркало в углу, пошла к кровати. Попыталась нащупать шишку на затылке и не нашла ее. Уже обеими руками пошарила по коже — я ведь чувствовала ее недавно. Мне совершенно точно было больно прикасаться к голове. Ну не могли следы травмы исчезнуть за десять минут!

— Мне надо поспать, — решила, так и не обнаружив искомое. — У меня травма, наверняка серьезная. В таком случае сон — лучшее лекарство.

Добрела до кровати и рухнула в нее, мгновенно отключившись. И опять мне снилось… всякое разное.

Сначала увидела своего наглого соседа. Он стоял возле кровати и тревожно рассматривал мое лицо. Потом наклонился и зачем-то потрогал мой лоб приятными прохладными пальцами. По-видимому, лоб ему чем-то не понравился. Потому как Станислав Игоревич повернулся к стоявшему за его спиной Аметисту Вольдемаровичу и принялся что-то сердито говорить. Аметистик в ответ принялся смущаться, краснеть — бледнеть и жалко оправдываться.

Вернее, я так подумала, что оправдывается. На самом деле я ни слова не слышала, только видела картинки. Странный сон оказался, словно немое кино из прошлого века.

Ну а затем господин Данский выгнал Аметиста из моей комнаты и принялся раздеваться. Стянул водолазку с широких плеч. Затем футболку, оставшись в одних джинсах. Повернулся к кровати и, тревожно поглядывая в мою сторону, начал торопливо расстегивать пряжку ремня.

Вот насчет торопливости — это он зря. Тут как раз помедленнее бы: неспешно, плавно, давая мне возможность хорошенечко все рассмотреть. Так-то тело у красавчика обалденное, что уж кривить душой. Я бы на него с удовольствием подольше посмотрела. И на широкие плечи, и на покрытую темной жёсткой порослью грудь. И на пресс твердокаменный. Все-все бы хорошенько рассмотрела.

Тем более за просмотр во сне денег не берут, и вообще, все не взаправду…

Но зловредный сосед решил не радовать меня эстетикой своего торса. Взял и быстро стянул с себя джинсы, оставшись в прозаичных черных боксерах. Э-э, я так не согласна! Стринги хочу, и чтобы покрутился в них передо мной! Можно мое сновидение перенастроить как-нибудь?

Похоже, нет. Во всяком случае, неуправляемый персонаж взял и занырнул в мою кровать. Прижался ко мне горячим телом, которое я чувствовала так отчетливо, словно все происходящее было взаправду. Обнял тяжелой рукой и прижался к моему лбу губами.

Что-то ласково зашептал на тарабарском языке. Я опять ничего не понимала, но слушать эти слова было приятно.

Наивная доверчивая Марина. Все хорошее закончилось ровно в тот момент, когда я познакомилась со своим красивым наглым соседом…

— Аметиус, что происходит? Почему она в таком состоянии⁈ — этот голос я узнала сразу, едва мой бедный мозг вернулся в относительное сознание.

Или не вернулся, и это новая порция галлюцинаций? Иначе с чего вместо обычной наглости в этом голосе звучит откровенное волнение? Я бы сказала, тревога.

Второй, не менее знакомый и тоже встревоженный голос прожурчал в ответ:

— Я в большом недоумении, Претемнейший. С девушкой происходит что-то странное. Словно ее разум активно сопротивляется магии. Артефакт вот-вот выгорит, а результата ноль.

Голоса замолчали, а я поняла, что таки да, это галлюцинации. Потому что слова «магия», «артефакт» и какой-то там «претемнейший» в нормальной жизни встречаются только в фэнтези-романах. Тут я вспомнила, что до сих пор не начала читать купленную недавно книгу про красавца-демона. Как это я про нее забыла⁈

— У нас осталось всего три дня, — теперь в красивом голосе соседа звучала досада. — Я бы не хотел переносить ее неподготовленной, но, скорее всего, придется. Иначе миры разойдутся, а ждать следующего раза слишком долго.

«О, это совершенно точно глюки!» — успокоилась я, услышав про расходящиеся миры — хоть какая-то определенность появилась!

— Я помогу вам, князь, — пообещал воображаемый Аметист Вольдемарович воображаемому наглому соседу Станиславу Игоревичу. — Возможно, проблема в том, что ее магия не сочетается с этим местом. Надо было на Земле попробовать.

Голоса надолго умолкли, и я решила, что галлюцинации устали от меня так же, как я от них. Поэтому сконцентрировалась на своем состоянии и его оценке.

Ничего приятного не обнаружила. Голова моя ощущалась тяжелой и огромной, словно гигантный шар, набитый сырой ватой. Я попыталась оглядеться, но не смогла — видимость была нулевая. Зато перед глазами замелькали частые красно-золотые вспышки, отдающие тоненькими уколами куда-то в область третьего глаза. Не то чтобы было больно, но было ужасно неприятно и откровенно пугало.

Я начала шарить руками вокруг себя. Попыталась сесть, и в этот момент одна из вспышек начала расти и разбухать в большой ало-золотой шар. Выросла до гигантских размеров и со страшной силой взорвалась.

От ударившей в меня дикой боли и ужаса я закричала. Опрокинулась на спину, принялась отчаянно хвататься за голову, пытаясь вырвать из нее этот кошмар. Начала выть и корчиться в агонии, понимая, что еще миг — и я просто сдохну…

— Марина! Марина! Что с тобой, моя хорошая⁈ — сквозь волны боли и моего скулежа пробился испуганный голос соседа. Следом меня обняли, прижали и принялись укачивать, как маленькую, и шептать непонятные слова. Что-то теплое и утешающее.

К моему лбу легко прикоснулись чужие губы, оставляя после себя прохладу и облегчение. Умелые руки начали гладить по спине, каждым движением стирая частичку боли и ужаса. И я поняла, что прямо сейчас не умру, потому что наглый сосед непонятно как, но лечит меня.

Я прижималась к его груди и сквозь стиснутые зубы и остатки боли слушала слова, которые он мне шептал. Слова, которые вдруг обрели смысл, которые я начала понимать и не понимать одновременно. И завороженная их звучанием провалилась в сон…

Когда очнулась, из окна жарко било солнце. Большое, лохматое, совсем не похожее на зимнее. Странное солнце… Списав это на игру своего не совсем нормального сознания, огляделась.

В номере было тихо и спокойно. В голове тоже царила сплошная благодать. На всякий случай ощупала ее на предмет шишек или повреждений, но ничего такого не обнаружила. На радостях поводила во все стороны глазами, подвигала руками и ногами. Убедившись, что все работает как надо, а самочувствие у меня просто отличное, поднялась с кровати.

Сладко потянулась и потопала в ванную умываться. Оттуда вышла бодрая, свежая и готовая приступать к работе, ради которой я сюда, собственно говоря, и прибыла.

Быстро переоделась в купленные недавно и ни разу не надетые кожаные брюки и рубашку. Накинула на плечи свой палантин — по ощущениям, температура в номере была всего градусов семнадцать — и пошла к дверям в надежде найти местную кухню и позавтракать.

Я уже взялась за ручку, когда мой взгляд зацепил стоявшее в углу странное зеркало. Выпустила ручку и подошла к нему. Встала напротив матового прямоугольника и начала рассматривать, пытаясь понять: было или привиделось…

Зеркало как зеркало. Ну да, очень старое. Возможно, антиквариат. Немного запыленное, мутноватое стекло. Но ничего из того, что мне привиделось в том бреду, нет.

Я уже повернулась, чтобы отойти и все-таки отправиться на завтрак, как мое внимание привлекло странное движение в глубине зеркала. Не в состоянии удержать любопытство, я протянула руку к тому месту, где мне почудилось шевеление.

Прикоснулась к прохладной стеклянной поверхности, и в этот момент из глубины зеркала появилась мужская рука. Жесткие пальцы сомкнулись на моем запястье и меня с силой дернули, затаскивая вглубь зазеркалья…

Я летела по тоннелю. Вернее, меня тащили по тоннелю с туманно-серыми, подвижными стенками. Какой-то мужик, лица которого я не видела, крепко держал моё запястье и летел, а я за ним, как воздушный шарик за Пятачком.

Ещё я орала и пыталась вырвать свою руку, но мужик не давал. Только больно дёргал каждый раз, когда я пыталась вернуть свою конечность. Вдобавок меня мутило и активно тошнило, что странно, так как с вестибулярным аппаратом у меня проблем отродясь не было. Может, это от вони, которую издавал этот урод? Что-то сладковатое, мерзкое, отдающее тленом и гнилью…

Не выдержав, я снова с силой дёрнула руку и вскричала:

— Отвали от меня, козёл безрогий! — и в тот же миг что-то произошло. Палантин, каким-то чудом не слетевший с моих плеч, вдруг расправился за спиной наподобие крыльев. Наше с вонючим мужиком движение резко затормозилось, и мы зависли в воздухе.

Последнее, что я успела увидеть, — это изумление на повернувшемся ко мне лице. Красивом, кстати, лице — голубоглазом, ангелоподобном, с пухлым женственным ртом и нежным румянцем. После этого гражданина швырнуло в сторону, а меня понесло дальше.

Не знаю, как долго длился мой полёт — в сознании всё смешалось — но вдруг тоннель затрясло, раздался хлопок, и теперь уже меня швырнуло вбок. Бац! Я шарахнулась обо что-то жёсткое, и моё бедное сознание в очередной раз отключилось…

— Эй… э-эй, очнись! — услышала я мягкий

— Да очнулась, очнулась! — промычала я в надежде остановить неприятную болтанку. Набрала побольше воздуха в грудь и смело распахнула глаза.

— Ёксель-шмоксель, — оторопело выдавила из себя первое, что пришло на ум, и мужественно зажмурилась.

— Откуда она нас знает, Шмок? — произнес другой, менее мягкий голос. Скорее, рычащий и свирепый.

— Не знаю, Ёкс. Эй, ведьма, открывай глаза, — опять позвал меня нежный голос.

Призвав на помощь всю свою смелость, я приоткрыла один глаз. Потом второй, затем села и зачарованно уставилась на двух совершенно одинаковых, огромного роста, с серо-зелёной кожей, круглолицых… Шреков из мультика.

Только у настоящего Шрека уши были трубочками, а у этих ребят — круглыми лопушками. В остальном сходство было феноменальным. Я даже по сторонам огляделась, ожидая увидеть рядом парочку таких же зелёненьких Фион.

— Ты что здесь делаешь? — нежным голосом спросил тот Шрек, что стоял слева.

— Откуда наши имена знаешь? — грубо спросил тот, что справа.

— А как вас зовут? — поинтересовалась я и попыталась подняться на ноги. Увы, конечности не послушались, и я снова плюхнулась на попу в мягкую травку.

— Ты же нас назвала по именам — Ёксель и Шмоксель. А теперь отпираешься, — обиженно проговорил тот Шрек, что стоял слева.

— Значит, знаешь нас, ведьма, — заругался тот, что справа. — Говори, откуда, если мы здесь всего один день!

Решив не вестись на провокацию, я принялась оглядываться и соображать, что происходит.

Пейзаж вокруг был обычным, я бы сказала, обыденным. Луг с зелёной травкой, на которой я сидела. Рощицы какие-то вдалеке. Небо голубое. Лето, тепло и никакого снега, да снегирей за окном…

Всё нормально.

Только на небе голубом висело красноватое, совершенно неземное солнце, а рядом — крупная, сливочно-жёлтая луна. Да вдалеке, на пологом холме стоял замок, по виду огромный и средневековый. С мощными башнями, островерхими черепичными крышами и высоким каменным забором.

Ещё по небу летела птичка. Очень большая, с длинной шеей и узким длинным хвостом, удивительно похожая на драконов из сериала «Игры престолов». Ну тех, что у мамаши-блондинки из яиц вылупились.

И два Шрека передо мной, Ёксель и Шмоксель…

В общем, все вокруг было такое «нормальное», что я без сил опрокинулась спиной в травку. Закрыла лицо руками и громко застонала — точно, мне пора в дурку. Вызовите кто-нибудь врачей!

Мир Невсолея, дворец Арайских

— Ты… Ты… Тупица!! — от злости Нэтали буквально задыхалась и едва могла говорить.

— Ты второй раз упустил ее! Снова все испортил, Бастиарий! — девушка зарычала и затопала ногами. Подскочила к столику, на котором стояла ваза с поздними тюльпанами, и взмахом руки отправила ее на пол.

С глухим «крак» ваза раскололась на две части, вывалив наружу облитое глазурью коричневое нутро. Цветы полукругом легли вокруг обломков, прекрасные в своей предсмертной агонии. Подскочив к ним, Нэтали принялась в ярости топтать хрупкие темно-желтые головки, не замечая, как в образовавшейся луже мокнут ее домашние туфельки.

— Зря, зря я с тобой связалась! Ведь знала, насколько ты глуп, Бастиарий! Знала, что ты….

— Заткнись, — прозвучало негромко, но так яростно, что Нэтали застыла.

— Что⁈ — взвизгнула, подскакивая к сидящему в кресле мужчине. — Замолчать? С какой стати⁈ Начни еще оправдываться, говорить, что не виноват! Придумай, что тебе опять кто-то помешал!

— Не кто-то, она сама, — рыкнул мужчина, поднимаясь на ноги. Схватил девушку за запястья и встряхнул. — Она шарахнула в меня таким сгустком магии, что меня просто выбросило из портала.

— Что ты несешь? — зашипела Нэтали. Выдернула руки из мужского захвата и толкнула его в грудь. — Сам говорил, что она пустышка.

Бастиарий, даже не подумав отступить, поймал девушку за плечи и дернул к себе:

— Прекрати на меня орать, Нэтали. Я тебе не сопливый мальчишка, терпеть твои визги и оскорбления. Забыла, что с высшим демоном разговариваешь?

— Плевать мне, кто ты. Ты все испортил! — совсем неизящно проорала нежная Нэтали и принялась вырываться из обнимающих ее рук. — Отвали, ублюдок!

Раздался хлесткий звук пощечины, и следом — оглушительная тишина. Прижав ладонь к пылающей щеке, Нэтали смотрела на злое красивое лицо мужчины и беззвучно открывала и закрывала рот.

— Прости, красавица, — хмыкнул Баст. — Но ты сама виновата — я тебя не раз предупреждал, что нельзя со мной так разговаривать.

— Ты ударил меня… — словно не слыша его, потрясенно прошептала Нэтали. — Меня⁈

— Заслужила, — небрежно бросил мужчина и вернулся в кресло. Сел, удобно вытянув длинные ноги, и предложил: — Садись и ты, моя милая. Поговорим спокойно.

Девушка отпустила горящую щеку, дошла до кресла и опустилась на самый краешек. Выпрямила спину, сложила маленькие ручки на коленях и кивнула: — Давай поговорим, Бастиарий.

— Так вот, девка оказалась с магией. Или у нее был какой-то артефакт невиданной силы. Когда я затащил ее в портал, она шарахнула в меня чем-то таким мощным, что меня выбросило наружу, а она полетела дальше, — повторил свой рассказ мужчина.

После паузы задумчиво добавил:

— И где теперь ее искать, не имею ни малейшего представления. Разве только…

— Что?

— Разве что начать проверять все пространство между местом, где выбросило меня, и дворцом Станисласа, куда был настроен выход портала. И где девка так и не появилась.

— Откуда ты знаешь, что выход был именно там?

Бастиарий презрительно усмехнулся:

— А как, по-твоему, я попал в портал? Пришлось пообещать кое-кому кое-что, чтобы добраться до портала во дворце моего дорогого кузена. Пройти путь от выхода и поймать девку на входе. Между прочим, милая, это было непросто.

— Я сейчас расплачусь от умиления, — процедила Нэтали. — Лучше скажи, что находится в том месте, где ты собираешься ее искать?

Бастиарий пожал плечами:

— Ничего особенного: пара деревенек и маленький городишко. Я уже прошелся по ним — девку там никто не видел. Еще она могла выпасть из портала где-нибудь в самой столице. Но если бы это произошло, ищейки кузена уже отыскали бы ее. А этого не случилось — Станислас все еще землю роет в поисках этой девки — она очень, очень ему нужна.

Нэтали с силой вонзила ногти в ладони и спросила сухим голосом:

— Что еще было там, куда тебя выбросило, Баст? Ты ведь не все рассказал…

— Я не уверен… Но я очутился не так уж далеко от академии. Академии Илларии, — после паузы задумчиво проговорил демон. — И если у нее есть магия, то ее могло притянуть туда…

— Значит, ты должен проверить академию, — велела Нэтали.

— Попасть туда не так просто, милая.

Бастиарий поднялся из кресла и, не прощаясь, пошел

— На это потребуется время. Но не волнуйся, дорогуша, я займусь этим, — дверь за мужчиной захлопнулась.

Нэтали подняла руку и потрогала до сих пор горящую от пощечины щеку. С ненавистью прошептала:

— Не волнуйся, ублюдок. Я сама отыщу ее. А после того, как разберусь с девкой, займусь тобой…

Марина

— Что будем с ведьмой делать? — услышала я шепот одного из «Шреков». Того, что был «добрым полицейским» и разговаривал со мной нежным голосом. — Болезная она какая-то. К лекарям ее надо.

— Не наша проблема, — отрезал второй. — Откуда взялась, туда пусть и возвращается. Она, поди, с метлы свалилась. Я слышал, что у ведьм такое бывает — поссорится какая-нибудь со своей метлой, та ее и сбросит. Полетает, полетает без хозяйки, а потом возвращается, когда остынет немного. Так что пусть эта ждет свой транспорт. А нам в академию надо двигать, не то темнеть начнет, а до Илларии еще полдня пути.

— Парни, а вы с чего взяли, что я ведьма? — не открывая глаз, поинтересовалась я.

Наступило молчание, разбавляемое напряженным сопением двух зеленых носов. Потом «злой полицейский» недовольно забухтел:

— А кто ты еще можешь быть? Имена наши как-то распознала, хотя мы первый раз тебя видим. Рыжая, опять же, да наглая. Ведьма и есть. Только не поняли мы, как ты здесь очутилась — ваши ковены далеко отсюда гнездятся.

— А что, если женщина рыжая, значит ведьма? — я села и снизу вверх уставилась на переминающихся напротив молодцев. — Если так рассуждать, то вы, парни, лягушки. Зеленые и горластые.

«Шреки» синхронно повернули головы друг к другу и в один голос воскликнули:

— Чаво-о-о⁈

— Таво-о! — передразнила я. Рявкнула: — Ну-ка, дайте мне руку и помогите встать! Джентльмены, ёпт…

Ответом мне были две зеленые ручищи, синхронно выброшенные в мою сторону, и две пары удивленно вытаращенных глаз. Я вцепилась в протянутые мне могучие длани и кое-как встала на ноги.

— Спасибо, мальчики. Вы такие ми-илые котики, — пропела ласково и улыбнулась двухметровым зеленым «мальчикам». — А вы на чем сюда прибыли, ребятки? Мне бы с вами за компанию до жилых мест добраться.

Парни молчали и продолжали оторопело смотреть на меня. Наконец тот, что стоял слева, ласково поинтересовался:

— А то, что мы коты, ты как догадалась? А, ведьма?

— Все уверены, что мы огры, — рявкнул тот, что справа. — Откуда знаешь, что мы оборотни⁈

Я пожала плечами, не совсем понимая, о чем они говорят, и постаралась ответить как можно неопределеннее:

— Вы такие ми-илые, я же говорю. Только настоящие котики могут быть такими ми-ми-ми.

Ребятки опять переглянулись, и тот, что справа, с досадой сплюнул на землю:

— Тьфу, ведьма. Терпеть не могу вас. — Повернулся и, не прощаясь, зашагал прочь. Второй пожал плечами и припустил за ним следом. А я подхватила с земли свой палантинчик и накинула на плечи. После чего впала в глубокую задумчивость…

Итак, где я очутилась и как вернуться в родной мир — не имею никакого представления. Стою среди поля, ни еды, ни одежды местной, и вообще местных реалий не знаю. Единственное, почему-то понимаю язык этих зеленых парней, словно всю жизнь его знала, просто на время забыла, а потом вспомнила. Однако знать язык хорошо, но мне недостаточно.

Поэтому я подумала-подумала да и припустила вслед за Ёкселем и Шмокселем — парни, судя по всему, местные, и идут в какую-то академию. Академия — это у нас что? Правильно, храм науки, знаний и библиотек, где эти самые знания хранятся! Еще там есть преподаватели — ученые и мудрецы.

И если там я не найду способ вернуться домой, то не знаю, где вообще его искать…

* * *

— Мальчики, не пора отдохнуть? Посидим, поговорим, водички попьем, — почти полтора часа я неслась за зелеными парнями, ритмично переставляющими длинные ноги по дороге, и, честно говоря, совсем выбилась из сил.

Задыхалась, натерла пятку и жутко хотела пить. А они, словно роботы, топали и топали, даже не вспотев и не сбив дыхание. Еще пять минут такой гонки, и я просто без сил упаду на обочину.

— Некогда нам, ведьма. Засветло до академии дойти надо. А ты сиди и отдыхай, мешать не будем, — рявкнул «злой Шрек» и покосился на меня презрительно. Кстати, а кто из них Ёксель, а кто Шмоксель? Внешне-то я их не различаю, но по голосам и манерам они совершенно разные.

— Слушай, Шмок… — начала я, обращаясь к «злому».

— Я Ёкс, — перебил он меня и полыхнул недовольным взглядом круглых глаз.

— Я так и хотела сказать, но ты перебил. Слушай, Шмок ко мне хорошо относится, а ты, Ёкс, все время злишься. Почему? Я же тебе ничего плохого не сделала.

— Не нравишься ты мне, рыжая. Подозрительная, наглая, некрасивая, — после паузы выплюнул в мою сторону великан и еще ускорил шаг. — И чего с нами тащишься, не пойму. Шла бы своей дорогой. Или на метле своей летела.

— Так я тоже в академию иду. А с вами веселей, как никак. Да и безопасней — вон вы какие большие и сильные, — окончательно задохнувшись от их скорости, выпалила я. — А лететь мне не на чем, потому что я не ведьма — метлы у меня нет.

— Вот и иди тогда молча, — рявкнул Ёкс. Шмок покосился на меня с сочувствием, но ничего не сказал. Похоже, не он командир в этой паре.

Я еще минут десять из последних сил бежала за ними, а потом остановилась — все, больше точно не могу. Сложилась пополам, уперевшись ладонями в колени, и принялась хватать ртом воздух.

Чуть отдышалась, на подрагивающих от усталости ногах отошла от дороги и молча упала в траву. Вытянулась, накрылась своим палантином, который так и тащила с собой, и уставилась в голубое небо с луной и солнцем. Лежала, восстанавливала дыхание и размышляла.

Похоже, дойти до академии в компании с зелеными братьями не удастся. Не приспособлена я для таких энергичных переходов, а они меня ждать не желают. Что тогда мне остается? Только полежать, отдохнуть и в своем темпе ползти дальше — дойду же я когда-нибудь до обжитых мест? Да хоть до той самой академии. Шреки говорили, что планируют до темноты добраться, значит, не так она далеко.

Я приподняла голову и посмотрела вслед быстро удаляющимся высоким фигурам. Вот дьявол, хоть воды надо было у них попросить. И еды. Я даже не помню, когда ела последний раз. Наверное, сутки назад, не меньше. Поэтому-то и сил совсем нет…

Внезапно из моей

Так я себя уговаривала и успокаивала, даже не подозревая, что это самое «хуже» уже движется в мою сторону…

Я еще полежала, укрывшись палантином. Пострадала, повсхлипывала, жалея себя, а потом мне это надоело. Ну правда, какой смысл в истериках? Правильно, никакого… Хотя иногда так хочется! Но точно не сегодня и не здесь — мне никак нельзя раскисать.

Так что я расстелила свой палантин и уселась на него сверху, сложив ноги по-турецки — лежать на голой траве стало неудобно. Кололась она, да и холодком от земли потянуло.

Пить хотелось все сильнее. Про голод вообще молчу — живот уже реально выводил серенады, громкие и заунывно-тоскливые. Размышляя, где же мне разжиться водой и едой, я принялась оглядываться вокруг.

Итак, что мы тут имеем? Да ничего — сплошной луг, тянущийся во все стороны, куда ни кинь взгляд. Ни рощицы, ни лесочка. Ни холмика какого-нибудь завалящего.

Зеленых братцев уже и след простыл. Вместо них сплошное зеленое покрытие, расчерченное хаотичными линиями странных узких канавок. Словно кто-то изнутри, из-под земли, прошелся по полотну луга гигантской пилой. Порезал землю, выворачивая дерн черным краем наружу и оставляя кое-где круглые, диаметром в полтора метра, углубления.

От нечего делать я принялась всматриваться в эти темные линии, исчертившие весь луг, насколько хватало глаз, и гадать, что бы это значило. Внимательно смотрела, поэтому и заметила то, что потом не называла иначе, как «хужѐ», на французский манер, с ударением на последнем слоге.

Вдалеке, на самом краю обозримого луга, из-под земли поднялся… парус. Или гигантский, серебристого цвета акулий плавник. Или… В общем, что-то большое и острое, как коса. Разрезающее зеленое полотно луга легко, словно горячий нож кусок масла. И это самое «что-то» с дикой скоростью неслось в мою сторону!

Оторопев от удивления и страха, я сидела на своем палантинчике и не могла сдвинуться с места. Тупо смотрела, как эта жуткая хрень все приближается и приближается. И, кажется, ее цель — я!

Дернулась было вскочить и начать доблестно убегать, но ноги, измученные долгим переходом, подкосились, и я шмякнулась на попу. Да так и осталась сидеть, тупо глядя на приближение плавника-косы.

Вот уже и вибрация по земле пошла. Мерзкая такая, от которой внутри все начало стыть от ужаса. А плавник все ближе и ближе…

И вдруг из-под земли вылетело тело!

Гигантское, серебристое, похожее на веретено. На спине длинный зазубренный плавник, край которого я видела над землей. И у него был рот…

Мама родная! Не просто рот — огромная пасть, диаметром в пару метров и усеянная рядами длинных, острых как бритвы зубов! Пасть распахнулась, и над лугом пронесся душераздирающий, жалобный крик ребенка, которого мучают какие-то изверги!

Увидев это хлебало и услышав крик, я застыла, не в состоянии даже пошевелиться. Просто сидела и завороженно смотрела, как серебристое тело рыбкой занырнуло в землю, и кончик плавника еще быстрее понесся в мою сторону.

Вот честно, в тот момент я начала молиться и прощаться с жизнью, потому что чудовище точно явилось по мою душу! Зажмурилась и судорожно вцепилась в края палантина, на котором сидела, каждую секунду ожидая, что на моем теле сомкнутся стальные челюсти. Бессвязно зашептала:

— Пошла прочь! Меня здесь нет… Ты меня не видишь…

Время шло. Земля вокруг меня тряслась. Я жмурилась, шептала и все еще была жива… Неимоверным усилием воли заставила себя открыть глаза и окончательно ошалела.

Чудовище нарезало круги вокруг меня, сидящей на траве. Пыталось кидаться — выпрыгивало из земли и, разинув чудовищную пасть, летело прямо на меня, но каждый раз наталкивалось на какую-то преграду. На лету врезалось в невидимую стенку, отлетало, зарывалось в землю…

И все повторялось сначала — прыжок, удар о преграду, обратно под землю…

Не знаю, сколько это продолжалось. От ужаса я окончательно потерялась в пространстве и времени. Сидела и тупо смотрела на творящийся кошмар. Уже ничего не шептала, просто не было сил…

Но вдруг все закончилось. Выпрыгнув в очередной раз и вбившись в невидимую стену-спасительницу, монстр ушел под землю и повернул прочь от меня. Еще несколько секунд — и земля перестала дрожать. Все стихло, успокоилось. Застрекотали смолкшие было цикады. Мерно зажужжали пчелы. Ветерок принес нежный запах луговых трав… Идиллия… Только на краю ровного зеленого моря, там, куда еще доставал мой взгляд, несколько раз мелькнул серебристый блик плавника…

Совершенно опустошенная, я вытянулась на своем палантине, сложила руки на животе и долго-долго лежала, бездумно глядя в небо. Наверное, я даже задремала, потому что в какой-то момент мое сознание отключилось, и я опять увидела Лизу…

Похоже, я задремала, потому что в какой-то момент опять увидела Лизу…

Племянница стояла в обнимку с каким-то мужчиной. Статным, светловолосым, очень плечистым и потрясающе красивым. Мужчина обнимал Лизу за талию и смотрел на неё с такой нежностью, что у меня сердце запрыгало от радости — неужели нашла моя девочка своё счастье⁈

Лизыч повернула голову в мою сторону и, улыбаясь, сказала:

— У тебя замечательный палантин получился. Обязательно свяжи ещё, Марина.

Помахала мне рукой и пропала вместе со своим красавцем…

Я распахнула глаза и села. С интересом посмотрела на ажурное полотно под своей попой. На всякий случай потрогала его — ничего нового, всё тот же цвет, всё та же фактура.

— Чем же ты так хорош, палантинчик? — с сомнением спросила его.

Ожидаемо, в ответ ничего не услышала, поэтому посмотрела на мирный пейзаж вокруг себя и приготовилась продолжить путь. Но, увы, моя порция нервных потрясений на сегодняшний день ещё не закончилась.

Едва я встала на ноги с твёрдым намерением свалить отсюда, как на краю зелёного луга появились две несущиеся во весь опор зелёные фигуры. Нет, это были не братья-великаны. Вернее, они, но не совсем…

В мою сторону мчались два льва. Огромных, гривастых, с дикими жёлтыми глазами и шерстью нежно-зелёного цвета. Я даже отсюда видела её приятный изумрудный оттенок.

Отчего-то я сразу поняла, что ко мне во весь опор несутся милый Шмоксель и его вредный братец Ёксель. Бегут и пребывают в смертельном ужасе. Глядя на них, я тоже начала впадать в панику, потому что чуть не

— Да твою же мать! — заорала я и замахала парням рукой, намекая, что им нужно бежать ко мне. Не знаю, что за стенка охраняла меня от этой стальной гадины, но, думаю, и братцев эта волшебная штука тоже защитит.

Парни мои махи руками сначала проигнорировали — как неслись, выпучив глаза, так и продолжали. Пришлось заорать ещё громче, а руками замахать активнее.

Не знаю, удалось бы мне привлечь их внимание или нет, но тут в направлении львов из земли вылетело стальное тело. Чудом увернувшись от раззявленной жуткой пасти, парни круто изменили маршрут и рванули в мою сторону. Подлетели к нам с палантинчиком, встряхнулись — и вот уже стоят передо мной в своём двуногом обличье.

— Сюда! Давайте сюда! — я ещё яростнее замахала руками, показывая братьям встать ногами на лежащее на траве полотнище.

Видимо, решив, что терять им нечего, парни запрыгнули на ткань и встали, плотно прижавшись друг к другу и ко мне. Зажатая их тяжело дышащими грудными клетками, я смотрела на мчащийся на нас плавник и шептала те самые слова, что в прошлый раз:

— Пошла прочь! Нас здесь нет… Ты нас не видишь…

И всё повторилось. Прыжок стального тела, удар о невидимую стену, нырок в землю… Прыжок, удар, нырок… Много-много раз. Я даже начала восхищаться упорством гадины.

— Это «пахарь», тварь, живущая под землёй и пожирающая всё живое, что появляется в пределах её обитания, — раздался голос Ёкса. Сейчас в нём не было ни злости, ни раздражения. Обычный, усталый мужицкий голос. — Их истребляют сразу, стоит такому где-то появиться. Странно, что этот ещё жив.

— Похоже, недавно здесь, не успели выловить, — растерянно предположил Шмок. Он тоже тяжело дышал, говорил хрипло и тихо. Видать, совсем умотались парни, убегая от монстра.

— Всё это, конечно, хорошо. Но как долго этот фильм ужасов будет продолжаться? — поинтересовалась я, чувствуя, как при каждом прыжке твари два мужских тела всё плотнее сдавливают мою тушку. — И отодвиньтесь-ка, мальчики, а то дышать тяжело.

«Мальчики» послушно, насколько получилось, отодвинулись — и я глубоко вздохнула свежего воздуха.

Нет, так-то их прижимашки ко мне не были противными. И одежда на них была чистой, и потом от них не воняло, несмотря на недавний забег. Но стоять вот так зажатой между двух здоровяков было не очень уютно.

— Не бойся, ведьма. Мы тебя не тронем, — вдруг произнёс Ёкс, всё так же по-человечески спокойно, почти приветливо. Вот что атака монстров с недовольными Ёкселями делает!

— Мы твои должники, ты нам жизнь спасла. Теперь сестрой нашей будешь, а мы твоими братьями, — продолжил бывший «злой полицейский».

— Всех за тебя порвём, — подтвердил Шмок и кивнул с важным видом.

Ладно, я не против — мне в этом мире поддержка не помешает, тем более в двойном размере. Поэтому благосклонно ответила:

— Так и быть, возьму вас в братья, котики. Только чур, я буду старшей сестрой, и вы будете меня слушаться! — протянула раскрытую ладонь сначала Ёксу, потом Шмоксу. И когда две зелёные руки хлопнули по моей, поинтересовалась:

— А как мы отсюда выберемся?

Мы втроем так и стояли, прижавшись друг к другу на куске вязаной ткани, а тварь все кружила и кружила вокруг нас. До самого заката упорно пыталась пробить нашу невидимую защиту.

Солнце пекло так, что голова почти взрывалась от невыносимого жара. Язык прилипал к пересохшему нёбу, губы полопались и начали кровоточить. Каждую новую минуту мне казалось, что она последняя для меня.

Спасибо моей упертости в стремлении выжить и парням, которые поддерживали меня, как могли — сказки рассказывали, от солнца своими рубахами укрывали. По очереди на ручках держали, когда мои ноги совсем подгибались. Уговаривали еще немножко потерпеть…

Когда на землю опустились сумерки, тварь исчезла: занырнула в землю и обратно не вынырнула. Спать пошла, как сказали братья.

Некоторое время мы еще стояли, боясь поверить, что кошмар закончился. Лишь когда ночь почти накрыла нас своим колпаком, осторожно сошли с палантина и рванули с этого проклятого места. Вернее, парни рванули, а я попыталась сделать шаг и тут же брякнулась на землю — сил вообще не осталось.

Братья переглянулись, и Ёкс подхватил меня на руки. Закинул на плечо и понесся вперед гигантскими шагами. За ним с моим палантином в руках помчался Шмок — свои вещи парни растеряли, когда спасались от подземной акулы.

По дороге мы нашли ручеек и долго, жадно, со стонами наслаждения пили восхитительную прохладную воду. Лишь когда напились так, что животы колыхались и булькали, словно бурдюки с вином, пошли дальше.

Я так и ехала на плече Ёкса. То впадала в тяжелую дрёму, то спохватывалась и начинала усердно всматриваться в темноту, боясь, что из земли снова выскочит стальной монстр. Только под утро, когда Шмок уверенно сообщил, что «пахарь» нас не догонит, успокоилась.

В это же время. Дворец лорда Арайского

— Нэтали, что ты натворила⁈ Зачем «пахаря» выпустила⁈ — орал всегда спокойный, даже вялый Бастиарий Даниланис, бегая по комнате.

Красавица Нэтали полулежала на кушетке и с усмешкой наблюдала за своим компаньоном. Протянула тонкую ручку к блюду со сладостями в изголовье ложа, выбрала обсыпанный миндальной крошкой шарик и положила его в рот. Раскусила и довольно зажмурилась, когда густая душистая начинка растеклась по языку.

— Бастик, хочешь конфетку? Вкусные, с вишневым джемом. Я помню, что ты любишь такие, — пропела нежным голосом.

— Лучше бы ты помнила о наших договоренностях, милая Нэтали, — рыкнул мужчина. Устав бегать, свалился в кресло и уставился на девушку немигающим взглядом.

— Ну что ты так смотришь, милый? — она удивленно приподняла брови. — Мы ведь компаньоны, и я хотела помочь тебе. Вот и выпустила зверюшку попастись в том месте, где эта девка могла оказаться.

Девушка опустила длинные ресницы, чтобы скрыть довольный блеск в глазах, и воскликнула с деланным испугом:

— Ах, неужели съел девку «пахарь»⁈

— Нет, милая, не съел, — язвительно ответил мужчина. — Она и от твоего червя преспокойно укрылась.

— Что⁈ — с лица Нэтали мгновенно стекло все довольство. — Что ты несешь? От «пахаря» никто не спрячется!

— А вот так, ми-и-ла-я! Я только что оттуда и видел все своими глазами, — сложив пухлые губы трубочкой, просюсюкал Бастиарий. — Сейчас иномирянка движется в сторону академии Илларии вместе с парочкой полукровок, оборотней-огров. Живая и здоровая едет на плече у одного из близнецов, сыновей короля Стахра.

— Этого не может быть, — забормотала Нэтали, вскакивая и начиная нервно кружить по комнате, как

— А она ушла! — довольным голосом повторил Баст. — Теперь, если она укроется в академии, мы ее не достанем. А кто виноват? Ты, Нэтали, самонадеянная красотка, решившая, что умнее всех.

— Да иди ты, Бастиарий! — рявкнула девушка. — Я знаю, что делать, если она доберется до академии.

— Э-э, Нэтали! Опять решила дел натворить⁈ — зарычал мужчина и тоже поднялся на ноги.

— Не волнуйся, дорогой. Я обращусь к папе, и он все сделает в лучшем виде. Прощай, Бастик — мне нужно заняться делами.

— Ну иди, милая, — мужчина проводил насмешливым взглядом тонкую фигурку, — иди, и на пару со своим папенькой расчисти мне дорогу. Я появлюсь в академии ровно в нужный момент и заберу то, что вы для меня приготовите…

Марина

Академия появилась перед нами совершенно неожиданно — вот только что шли по бесконечной пустынной дороге, и бац, уперлись в массивные ворота.

Окрашенные красноватыми лучами рассветного солнца, они выглядели жутковатыми и абсолютно неприступными. Еще и без всяких надписей, положенных учебным заведениям. Словно не академия за ними была, а тюрьма или еще что похуже. Хотя, куда уж хуже…

Меня даже морозец пробрал, когда фантазия начала рисовать, что там за воротами может быть. Сразу вспомнились фильмы и книги про мрачное средневековье с их дикими развлечениями вроде костров из живых ведьм… Бр-р-р. Я передернула плечами, отгоняя неприятное сосущее чувство в солнечном сплетении, и принялась оглядываться.

От ворот вправо и влево, насколько хватало глаз, тянулась еще более высокая стена, сложенная из громадных, грубо обтесанных камней. Интересно, что за великаны ее строили? Или с помощью магии эти булыжники складывали?

Расспросить бы обо всем зеленых братцев, вот только они сходу поймут, что я не из этих краев и вообще не из этого мира. А оно мне надо?

Парни, конечно, объявили меня своей сестрой, но доверять им я пока не готова — Каин с Авелем, вон, тоже братьями были. И чем все это закончилось? Нет уж, повременю пока с откровениями. Присмотрюсь для начала. Оценю их моральный и нравственный облик, тогда уже решу, могу ли названным братцам доверять.

— Пришли, — между тем пробасил Ёкс и принялся снимать меня со своего плеча.

Аккуратно поставил на ноги, придержал здоровой ручищей, чтобы не упала, и объявил:

— До обеда ворота все равно не откроют, так что нужно найти постоялый двор и поесть.

— Поспать бы не мешало, — синхронно зевнули мы со Шмоком, и я добавила:

— Всю ночь, считай, на ногах.

— Это ты на ногах? — Ёкс иронично вытянул губы трубочкой. — Всю дорогу на мне верхом ехала — нашла себе, понимаешь, ездовую виверну!

— Да лучше бы пешком шла! — возмутилась я. — Думаешь, на твоем каменном плече удобно было? Весь зад теперь в синяках — завтра ходить не смогу!

— Ладно, не ссорьтесь, — примирительно пропел Шмок своим нежным голосом. — Ясно ведь, что ты, Марина, сама бы не дошла. А нам, хочешь не хочешь, надо было от пахаря подальше до рассвета уйти. Еще раз половину дня простоять на Маринином па-лан-ти-не я бы не смог.

Тут он прав. Я даже плечами передернула, вспомнив, как мы втроем ютились на куске полотна размером метр на полтора. На жаре, без капли воды и куска хлеба. Как я там не померла, до сих пор не понимаю.

— Ну что, пойдем искать таверну? — переспросил Ёкс и принялся оглядываться по сторонам.

— Братец, а с чего ты решил, что нам не откроют ворота? — решила поинтересоваться я: совсем не хотелось куда-либо тащиться. Желание было только одно — попить, поесть, упасть на чистые простыни и не вставать с них суток трое-четверо.

Поэтому я решительно направилась к воротам, взялась за массивное кольцо и принялась колотить им о толстые доски. Еще и вопить начала, глупая. Что-то вроде «откройте, люди добрые» и «дайте воды попить, а то так есть хочется, что переночевать негде!»

Всегда считала упорство в достижении целей ценным свойством своего характера. Никогда оно меня не подводило. Вот и сейчас не подвело.

Не подвело, а подложило свинью — толстую и вонючую…

— Впустите нас! Откройте немедленно! — я громко стучала кольцом по створке ворот и орала во всё пересохшее от жажды горло.

Нет, ну с какой стати мы должны тащиться куда-то в трактир или на постоялый двор, когда вот она — академия! Так что я включила режим «не сдаюсь, не отступаю, не трушу» и упорно колотила по воротам.

Зелёные братья за моей спиной откровенно нервничали и пытались сбить меня с намеченной цели, уговаривая отстать от академии. Даже какие-то доводы приводили, но я их слушать не стала. Мне было нужно попасть внутрь, и я собиралась сделать это!

В общем, я стучала и орала, орала и стучала. Братья стояли рядом и зычно уговаривали меня прекратить безобразничать. На толстых ветках растущих вдоль забора деревьев сочно каркали вороны.

И только ворота делали вид, что они немые, глухие и, вообще, их здесь нет.

Через какое-то время я выдохлась. Рука бойца стучать устала, голос окончательно сел, и я затихла… Оставила кольцо в покое. Но, решив, что последнее слово будет за мной, упёрлась руками в деревянную обшивку и с криком «Пропусти!» толкнула ворота.

Признаю, зря я это сделала! Тем более в памяти сразу всплыло, как я давлю на звонок соседней квартиры, той, что столько лет стояла пустая. Я звоню и вдруг в ней обнаружился наглый красавец из-за которого начались все мои беда.

И так нехорошо стало от этого воспоминания, что я решила ручки свои от ворот отдернуть. Решила, да не смогла… Меня потащило вперёд, и не успела я ахнуть, как деревянное полотно всосало меня. Реально, даже причмокнуло слегка!

Миг темноты, тошноты, неприятного покалывания кожи, и я лечу куда-то вниз. Просто Алиса в стране чудес, провалившаяся в кроличью нору. Несколько секунд полёта — и с громким «шмяк» я врезалась попой во что-то противно-мягкое и колышущееся. Ещё и воняющее!

Мама родная, что это⁈

Я сидела на куче каких-то полусгнивших продуктов, сваленных возле стены глубокого и широкого колодца. Где-то там наверху светлел квадрат неба, навевая тоску своей ужасающей далекостью.

Мама, мама, мама! Где я и как вообще сюда могла попасть⁈

Кое-как сползла с воняющей кучи отбросов и, напрягая зрение, принялась осматриваться в поисках выхода. Вернее, сначала с попыталась покричать и позвать на помощь. Но то ли я совсем голос потеряла, то ли некому было меня

Так что я встала на подрагивающие от страха ноги и пошла обследовать окружающее пространство.

Увы, кроме скользких сырых стен и всё той же воняющей кучи ничего не обнаружила. Ни дверки, через которую можно выйти, ни лаза, ни какого-либо отверстия. Даже камушка, на который можно присесть, — и то не было!

Чувствуя нарастающую панику, принялась кружить по небольшому пятачку, свободному от расползающегося во все стороны гнилья. Хотелось за счёт движения хоть немного успокоиться и заодно согреться — температура в этом каменном мешке была, наверное, градусов пятнадцать. А я одета только в брюки и рубашку. Даже палантинчик мой остался в руках у Шмока.

Не знаю, сколько я тупо кружила по пятачку полтора на полтора метра, изводя себя мыслями одна ужаснее другой. Но в какой-то момент моё ухо уловило скрежет. Я застыла, прислушиваясь, а звук повторился. Ещё и ещё, словно кто-то орудовал ржавыми ключами в замочной скважине.

Примерно минута бьющего по нервам скрежетания — и, о чудо, в совершенно целой на вид стене распахнулась дверь. С радостным визгом я кинулась к ней и застыла, не долетев полшага.

— Мамочки! — не знаю, который уже раз за сегодня призвала на помощь свою родительницу и начала пятиться. Вот правда, ничего другого на язык не пришло, стоило увидеть, как в проём протискивается… снежный человек, что ли…

Лохматое, словно медведь, двуногое существо пролезло в дверь и радостно оскалилось при виде меня.

— О, давно сюда никто не падал, — проскрипело существо и вроде как заулыбалось. Оглядело меня с ног до головы и довольно кивнуло: — Ну, пошли.

— К-куда? — прохрипела я и начала отступать от протянутой ко мне косматой лапы.

Увы, особо далеко уйти было некуда. Да и куча, зараза такая, подложила мне подлянку в виде склизкого куска, попавшего под ногу. В общем, ботинок мой поехал в сторону, и я бы снова оказалась на вонючей куче, если бы двуногий медведь не поймал меня за шкирку и не поставил на ноги.

— Неча тут валяться. Пошли давай, пока совсем не провоняла, — дёрнул меня в сторону двери. — А то как господам судьям такой вонючке приговор выносить?

— Каким судьям⁈ За что приговор⁈ — ахнула я. Попыталась вырваться из держащей меня волосатой лапы за что получила кулаком по голове. Несколько секунд смотрела на хоровод звездочек перед глазами и потеряла сознание.

Всё произошедшее дальше запомнилось отдельными фрагментами.

Вот меня, словно мешок, волокут по какому-то коридору. Затем провал в сознании, и следом я сижу на полу в большом светлом зале.

Снова темнота, и перед глазами появляются три мужских лица. Мужчины выглядят очень важными и внимательно меня рассматривают.

Сознание опять начинает уплывать, но больнючий удар по ребрам приводит в чувство. Я открываю глаза и хрипло прошу воды.

Один мужчина, толстый, с липким взглядом зло смеется и велит мне заткнуться. Зато другой, молодой и симпатичный, делает кому-то знак и перед моими губами появляется кружка с водой. Восхитительной, прохладной и очень-очень вкусной.

Я жадно и шумно, не думая, как это выглядит со стороны, пью и прошу еще.

— Обойдешься, — получаю ответ, и с силой зажмуриваюсь, чтобы не разреветься от бессилия.

Дальше я снова на полу, но теперь не сижу, а стою на коленях. Пытаюсь подняться, но мохнатая лапища толкает меня обратно, не давая встать.

Потом мне задают какие-то вопросы. Вроде бы про то, как я прошла через ворота академии. Кажется, я что-то отвечаю, но не уверена — голова опять стала тяжелой и ужасно захотелось спать.

Затем меня толкают в спину и велят слушать приговор. Я старательно напрягаю слух, но могу разобрать только «три дня», «главная площадь» и «приговор вступит в силу».

Потом меня подхватывает все та же волосатая лапа и тащит из зала. Последнее, что вижу — сочувствующий взгляд мужчины, который разрешил дать мне воды. Спасибо, конечно, красавчик, но мне от твоего сочувствия не жарко, не холодно. Мне бы реальную помощь…

Дальше густой туман и беспамятство.

Очнулась я от знакомого голоса, зовущего меня по имени.

— Мариночка, проснись. Мы поесть принесли.

С трудом, но я смогла открыть глаза и попыталась сесть. Думаю, только слово «поесть» и смогло заставить меня совершить этот подвиг, настолько тело не хотело слушаться.

Но все же, кряхтя и постанывая я кое-как села и огляделась.

«Тюрьма», — первое, что пришло в голову. Маленькая комнатушка с голыми каменными стенами, узкое оконце без стекла и топчан, на котором я лежала. В углу нечто вроде унитаза, но такой страшный и грязный, что даже смотреть в ту сторону было противно.

— Марина, бэзил тебя подери! Выгляни в окно, мы здесь! — теперь уже меня звал другой голос, но тоже знакомый. Я сползла с топчана и, опираясь руками на стенку, пошаркала к окну.

К счастью, оно было невысоко над полом, так что я без проблем высунула наружу голову.

— Мальчики! Вы меня не бросили! — чуть не расплакалась от умиления, увидев две зеленые фигуры.

— Ты сестра наша, — сурово возвестил Ёкс и протянул мне небольшую корзинку, накрытую чистой тряпицей. — На вот, поешь и попей.

Я протянула руку и ухватила корзинку за ручку, благословляя небо, что здесь нет решеток. Да и само окно так низко над землей, что великану Ёксу только руку поднять пришлось.

Затащив корзинку в камеру, торопливо отбросила тряпицу и схватила бутыль с водой. Долго и жадно пила, пока не опустошила. Потом достала румяное яблоко и с наслаждением впилась в него зубами — святые небеса, как я хочу есть!

— Марина! — снова позвали меня братья.

Жуя яблоко, я высунулась в окно.

— Ребят, а я могу сбежать отсюда? Окно-то широкое, я пролезу.

— Нет, сестра, — печально покачал головой Шмок. — Это магическая тюрьма. На тебе стоит метка и как только ты попытаешься скрыться тебя сразу притянет обратно. Так что сиди и не дергайся, не то хуже будет.

— В смысле? — прохрустела я, не в силах оторваться от яблока. — Что я вообще делаю в тюрьме?

— Судьи так решили, — пояснил хмурый Ёкс. — Ты незаконно прошла через ворота, используя неизвестную магию. Суд постановил, что магия древняя и опасная, раз ты сходу в магический колодец-ловушку угодила. Его давно создали, как раз защищаться от проникновения в академию запретной магии. Ты и попалась.

— Да вы что, парни! — возмутилась я. — Нет у меня никакой магии, это ворота сами меня засосали в себя. И колодец ваш магический не что иное, как обыкновенная

Ответом мне было синхронное пожатие могучих плеч и молчание.

— Ладно, поняла, что была не права, когда полезла в закрытые ворота. Привычка у меня такая, не видеть преград и препятствий, — проворчала я. — Что делать-то теперь? Как мне выбираться?

— Никак, — хором ответили мне два голоса, и я чуть снова не свалилась на пол — так поразила меня безысходность, прозвучавшая в их ответе.

— Подождите, что значит никак? Мне что, теперь срок мотать? Это сколько лет-то? Или… — сознание резанула страшная догадка. — Меня что, казнят? Сожгут, как ведьму?

— Нет, ты что! Тут же не дикари какие-то живут! — возмутились в два голоса парни. — Никакой казни, просто…

— Что просто⁈ — пропищала я, попой чувствуя грядущий звиздец.

— Ну, навсегда в тюрьме останешься. Вернее, на рудниках, — смущённо промямлил Ёкс, а Шмок грустно добавил:

— Магии тоже лишат, а это больно, говорят, — и оба братца испуганно поежились.

— Подождите, а этот суд — он чей? Ну там, верховный, международный, арбитражный, мировой… — начала я перечислять. На слове «мировой» лицо Шмока озарилось вдохновением:

— Не, не мировой — здесь же академия — все свое, и суд тоже. Но ты знаешь, — тут он опасливо огляделся по сторонам, подошел почти вплотную к окну и зашептал:

— Один из тех судей был декан Сланс Арайский, очень сильный маг и уважаемый человек. С ним даже Темнейший Князь Арагес считается, а он сама знаешь какой серьезный мужчина! Высший демон, одним словом!

Ага, тут еще и высшие демоны вдогонку к зеленым оборотням и драконам имеются… Прелесть какая!

Шмок снова тревожно оглянулся и зашептал еще тише:

— Так вот, я тут наших поспрашивал. Вроде так получается, что этот Арайский против тебя личное что-то имеет — очень уж он настаивал на том, что ты опасна. Хотел сразу лишить тебя магии и отправить на рудники.

— Божечки мои! — я от ужаса покачнулась и едва не свалилась. — Что я ему сделала-то?

— Не знаю. Тебя декан Дюваль отстоял. Потребовал, чтобы все было по закону. Это который тебе воды велел дать, — пояснил братец. — Нам Сигизмунд по секрету рассказал. Ну, тот самый, что тебя из ловушки достал.

— Этот жуткий двуногий медведь⁈ — ахнула я. — Он что, ваш знакомый?

— Дядька двоюродный, — признались парни. — Ты не смотри, что он такой страшный, душа у него добрая.

— Д-да, заметила, — потрясенно прошептала я, и в отчаянии зашептала:

— Что мне делать-то теперь, мальчики? Не могу я на рудники! Магию, фиг с ней, пусть забирают, если хотят. Но каторга… Не-е-ет! — слезы сами покатились из глаз.

— Есть кто-то, кто может отменить решение суда? Ну там, король местный или, как его Темнейший Князь ваш. Апелляцию подать, а? — не сдавалась я.

— Ректор может отменить решение суда академии, — кивнул Ёкс, и тут же добавил, убив вспыхнувшую было надежду: — Но он в отъезде и вернется только когда ты уже… В общем, не будет тебя в академии… и вообще не будет, наверное.

— Неужели нет способа? — потерянно произнесла я, кажется впервые в жизни почувствовав полную безысходность и ледяное дыхание старухи с косой.

Братья хмуро переглянулись и Ёкс произнес:

— У тебя есть только одна возможность спастись. Но боюсь, она тебе не подойдет…

Трое суток в сыром каменном мешке, куда солнце заглядывало лишь на пару часов, высосали из меня все силы и остатки мужества.

Ёксель и Шмоксель больше не приходили. Или решили, что ничем не помогут, или не было возможности.

Раз в день бедно одетый паренек приносил мне еду — миску с супом, ломоть хлеба и кружку с водой или травяным отваром. На мои попытки поговорить отвечал глухим молчанием. Так что все эти дни я фактически была предоставлена самой себе, медленно, но неотвратимо погружаясь в отчаяние. И когда в замке вдруг заскрежетал ключ, и в камеру ввалился Сигизмунд, я была уже на грани…

— Выходи давай! — рявкнул двуногий медведь, зло сверкнув глазами.

Я поднялась с топчана и, в последней надежде, пропищала:

— Сигизмунд, выпусти меня, прошу. Я ведь ничего плохого не сделала, и магии у меня никакой нет! Я племянникам твоим сестра названная, значит, и тебе не чужая. Помоги, пожалуйста!

— Шагай, — коротко ответил «родственник» и подтолкнул меня к выходу из камеры. Снял с крючка на стене какую-то хламиду и бросил мне: — Накинь, нечего тут задницей в штанах вертеть перед народом. И так, дай Претемный, довести бы тебя живой до главной площади.

Дождался, пока я накину слегка воняющую потом и плесенью дерюгу, связал мне за спиной руки и защелкнул на шее тонкий стальной ошейник.

— Чтобы не удумала бежать, — пояснил хмуро и снова подтолкнул в спину: — Топай. За дверью тюрьмы меня облило, ослепило жарким солнечным потоком, заставив зажмуриться и почти застонать от удовольствия.

На центральной площади меня ждали и радостно встретили. С улюлюканием, свистом и парочкой брошенных в мою сторону гнилых яблок.

Правда, когда Сигизмунд оглядел толпу и рыкнул: «Еще кто кинет — голову откушу», — бросать резко перестали. Спасибо и на этом, дядюшка.

Меня заставили подняться на деревянный помост и оставили стоять. Хорошо хоть столба не было, к каким в средневековье ведьм привязывали, чтобы подбросить огонька им под ноги. Но и без того приятного было мало.

Передо мной колыхалось людская толпа — ворота академии были открыты для всех желающих поглазеть на преступницу и принять участие в развлекухе. Их было очень много — мужчин, женщин, детей, жителей соседнего городка. И у всех на лицах было одинаковое выражение сладкого предвкушения и любопытства, смешанного с презрением и страхом. Ну да, я ведь чудовище, а они в цирк пришли.

— Вот тварь! — вдруг раздался возмущенный визг из толпы. — Глянь, как нагло смотрит, черная ведьма!

— Заколдовать нас хотела своей поганой магией! — в ответ захрипела старуха с клюкой, стоявшая в первом ряду.

— Гадина!.. Мерзавка!.. Дрянь!.. — понеслось со всех сторон. Люди с упоением выкрикивали оскорбления и угрозы в мой адрес, наслаждаясь моей беспомощностью и своей властью.

Кто-то снова кинул в меня, теперь уже камнем. Не долетев, булыжник упал мне под ноги и с грохотом покатился по дереву настила.

— Я что сказал! — рявкнул Сигизмунд так страшно, что толпа ахнула и дружно подалась назад. Медведь шагнул вперед, прикрывая меня от людей, и еще громче взревел: — Голову оторву!

— Да ладно, Сигизмунд, дай людям повеселиться, — прошептала я искусанными в кровь губами и вскинула повыше подбородок — не дождетесь моего страха или слез!

— Гордая? — проворчал медведь, но отошел в сторону.

Между тем

— Декан… Лорд Сланс Арайский… — послышались перешептывания. Так это он, гаденыш, который собирался меня без суда и следствия на рудники закатать? Ужасно захотелось поднять ногу и от души пнуть жирную задницу, маячившую в паре метров передо мной.

Словно почуяв, что я собираюсь сделать, Сигизмунд повернулся в мою сторону и предупреждающе рыкнул. Я покосилась на него и отвернулась — всё равно пну жирдяя при первой возможности, мне терять уже нечего.

Тем временем лорд-свинья заговорил:

— Мы собрались здесь, чтобы исполнить закон нашего княжества. Закон, дающий право на милость любому, даже самому ужасному преступнику! — с этими словами боров картинно повел рукой в мою сторону. Ну да, кто тут самый страшный волк? Конечно, Марина Александровна, попаданка!

А толстяк продолжал пояснять толпе то, что три дня назад рассказали мне братья.

— Согласно древнего закона, эта женщина, эта ведьма, носительница запретной и страшной магии имеет право на отмену приговора.

Толпа возмущенно загудела, послышались гневные выкрики и угрозы в мой адрес. Ну точно, средневековое аутодафе, только без сожжения!

Пока лорд говорил, я принялась разглядывать толпу вокруг помоста. Люди преимущественно в небогатой одежде средневекового вида, как показывают у нас в исторических фильмах. Дамочки кто в чепцах, кто простоволосый. Мужчины в коротких камзолах и рубахах. Чуть в сторонке люди более зажиточного вида — дамы в нарядных и явно дорогих платьях. Мужчины в сюртуках из бархата. Интересно, этим-то что здесь нужно? Или во дворцах развлечения закончились?

Еще чуть в стороне жались совсем молодые ребята, парни и девушки, одетые в одинаковые форменные костюмы — наверное, адепты академии. Странно только, что их так мало: академия-то, судя по всему, огромная.

Я подняла голову, осматривая окружающие площадь массивные каменные здания. По всем прикидкам, здесь несколько тысяч должно учиться, а не та сотня-полторы, что с испугом глазеет на меня.

— … но за прошедшие после суда три дня ни один мужчина не выразил желания забрать эту ведьму и мерзавку из тюрьмы, чтобы жениться на ней, — выдернул меня из размышлений голос толстяка, и толпа радостно заревела.

Ты смотри, как он толпу умеет разогревать. Вон как меня все ненавидят — дай волю, растерзали бы. Товарищу бы шоуменом быть, а не деканом в академии — цены бы не было. Нога опять зачесалась от желания пнуть гада. Чтобы не искушать себя, снова начала разглядывать толпу.

Ага, вон стоит тот симпатичный мужчина, давший мне на суде водички. Дюваль, кажется. Смотрит на меня, не мигая, даже с сочувствием вроде бы. И бледный такой, неужто переживает за судьбу мою горемычную? Ну так бери меня в жены, и каторга пойдет лесом. Хотя он, наверное, человек, хомо сапиенс. Или женат.

Мне Ёкс и Шмок объяснили, что если холостой представитель местных высших рас, дракон или демон, согласится взять меня в жены, то приговор теряет силу. Люди, оборотни или огры в данном случае не годятся в спасители, только высшие расы. Расизм у них тут, понимаешь.

К тому же, как меня братцы предупредили, такая женитьба, по сути, обычное узаконенное рабство. Потому что нормальный дракон или демон о таких, как я, мараться не будет. Берут нас, отпетых преступниц, только полудохлые старики, жуткие извращенцы или еще какая пакость. Поэтому милый Ёкс и сказал, что мне это не понравится.

Да ладно, подумаешь, извращенец. Я бы в любом случае выбрала хоть незавидную, но жизнь, чем в сжатые сроки гарантированно сгнить в подземных шахтах. Среди воров, убийц и прочего сброда, который туда сгоняют на перевоспитание.

Я вздохнула и переступила с ноги на ногу, устав стоять на одном месте. Было жарко, солнце припекало все сильнее, а я с непокрытой головой и в хламиде этой вонючей. Запрокинула голову, глядя на небо, где гуляли солнце и луна, на деле оказавшаяся вторым солнцем этого странного мира, и поняла, что всё-таки начну сейчас плакать.

— Так как отведенный законом срок почти закончился, а претендентов на семейную жизнь с черной ведьмой не нашлось, — толпа радостно заулюлюкала, — то я, лорд Сланс Арайский, председатель суда академии Илларии объявляю, что эта женщина отправляется отбывать свое наказание на рудники…

Дворец Темнейшего Князя Арагеса Даниланиса, властителя всех Нижних и Преднижних миров Невсолеи

— Станислас, мне докладывают, что ты перерыл всю столицу в поисках какой-то девушки. И не только столицу. Все княжество перетряхнул.

Претемнейший Князь Арагес, статный мужчина с легкой сединой в темных волосах повернулся к сидящему в кресле внуку. Строго потребовал:

— Объясни, что происходит?

— Да, я ищу женщину. Очень важную для меня женщину. Это все, что могу сказать на данный момент, Темнейший.

Хозяин кабинета сел напротив Станисласа в удобное кресло.

— Ты уверен, что не нуждаешься в помощи, мой мальчик? — спросил неожиданно мягко.

Единственный внук, гордость и любимец, его наследник Станислас Даниланис всегда вызывал у Князя Арагеса прилив нежности и теплоты, совершенно ему не свойственные.

— Уверен. Это моя женщина, и я ее найду, — спокойно ответил внук.

— Как давно она пропала? И как такое могло произойти? — помолчав, осторожно уточнил Арагес.

— Четыре дня назад ее утащили в портальное зеркало. Это моя личная вина — я не должен был оставлять девушку одну. — Станислас нахмурился и стиснул челюсти. — Ни на миг!

— Четыре дня. Хм, это долгий срок. Ты уверен, что она в нашем мире и еще жива?

— Абсолютно уверен, я чувствую ее ауру. Поэтому и не пойму, почему не могу найти. Как будто что-то очень хорошо ее скрывает. Возможно, она сама это делает, — добавил задумчиво.

— Что ты имеешь в виду, Станислас? — князь изумленно глянул на внука. — Как она может закрыться от высшего демона?

Младший Даниланис насмешливо глянул на деда:

— Ты не оставляешь попыток выведать у меня, кто она такая? Дедушка, не старайся. Моя женщина — это мое личное дело.

Князь недовольно побарабанил длинными пальцами по подлокотнику:

— Ну что же, тогда больше не спрашиваю, решай сам этот вопрос.

В дверь кабинета постучали, и на пороге вырос невысокий щуплый мужчина с закрученными в колечки усами.

— Темнейший Князь, — почтительно склонил голову перед правителем и повернулся к его внуку.

— Что у тебя, Аметиус⁈ — рявкнул Станислас. — Есть новости? Говори!

— Претемнейший, Марина нашлась. Но у нее проблемы… Очень серьезные.

Марина

… — Я лорд Сланс Арайский, председатель суда академии Илларии объявляю, что эта

— Остановитесь! Я забираю эту женщину, — произнес мужской голос и от облегчения у меня обмякли коленки — неужели судьба сжалилась надо мной и кошмар с каторгой прекратится⁈

— Что⁈ — взвизгнул жирдяй, которому совсем чуть-чуть не дали договорить и поставить точку в моём приговоре. — Что ты сказал, Даниланис?

Одутловатое лицо толстяка побагровело и пошло пятнами. Он так тяжело задышал, что показалось, его вот-вот хватит удар. Надо же, как сильно гадёнышу хочется упечь меня на рудники…

Толпа вокруг помоста заволновалась, сердито загудела. Со всех сторон полетели возмущённые выкрики и угрозы в мой адрес.

— Я сказал, что забираю эту женщину, — самодовольно повторил мой спаситель, и тут я его узнала!

Это он, тот самый мужчина, что затащил меня в зеркало! Это из-за него я попала в эту передрягу и сейчас стою на помосте, помирая от страха! Как его назвал жирдяй? Даниланис, кажется. Очень знакомое имя. Где я могла его слышать или встречать?

И тут меня осенило — «Даниланис-Групп»! Та гадская компания, с которой всё началось! С неё и её владельца. Моего соседа…

— О, боже ж ты мой! — я попыталась схватиться за голову, не зная, что и думать. Не получилось — руки-то связаны!

Застонала — ну нет, только не такой вариант спасения, очень уж дурно он пахнет. Зачем я могла понадобиться этому Даниланису? Ведь не жениться, на самом-то деле… На опыты? И как земная «Даниланис-Групп» связана с этим Даниланисом? А мой сосед — он кто на самом деле? Тоже из этого мира? Демон или дракон?

Сколько вопросов и хоть бы чуточку информации кто дал. Потому что моя интуиция вопила дурниной, умоляя бежать от этого мутного Даниланиса — ведь не просто так он меня в портал затащил. Стопудово, злодейство задумал!

Тут мой взгляд упал на стоявшего в сторонке Сигизмунда, и я бочком-бочком, стараясь не привлекать к себе внимания, придвинулась к дядюшке.

— Сигизмунд, кто этот мужчина? — кивнула на ругавшегося с жирдяем Даниланиса. Медведь молча смотрел перед собой, словно и не слышал моего вопроса.

— Сигизмунд… — снова позвала я.

— Если станешь его собственностью, считай — конец тебе, — вдруг еле слышно произнёс медведь, старательно глядя в сторону. — На рудниках тебе лучше.

Тяжело вздохнул, переступил с ноги на ногу и отвернулся, словно окончательно потерял ко мне интерес.

Вот так — на рудниках лучше… Значит, судьба вовсе не сжалилась надо мной, а решила ещё поиздеваться, прислав этого «спасителя»…

Задрав повыше подбородок, я стояла на мерзком помосте под перекрёстным огнём сотен ненавидящих взглядов и старалась не показать, как мне страшно. Стискивала до хруста зубы, впивалась ногтями в ладони, чтобы только не зарыдать от отчаяния и полного бессилия что-то изменить.

Тем временем спор судьи и моего «спасителя» закончился безоговорочным проигрышем жирдяя. Кривя лицо, толстяк объявил дрожащим от бешенства голосом:

— Граждане нашего великого княжества. В связи с тем, что нашёлся мужчина, высший демон, пожелавший взять эту преступницу себе, она освобождается от исполнения приговора и становится…

— Нет! — выдохнула я сквозь зубы, понимая, что подписываю себе смертный приговор. И повторила, стараясь, чтобы голос не задрожал и не выдал мой ужас. — Я отказываюсь. Лучше рудники…

— Нет, — одновременно со мной произнёс очень знакомый насмешливый голос за спиной.

— Я отказываюсь от такой «милости», — как могла гордо выплюнула я в сторону толпы зрителей. — Судья Арайский, можете не продолжать — лучше на рудники, чем к этому…

— Ну что вы, Марина Александровна, зачем вам на рудники? — перебил меня всё тот же весёлый голос позади. — Там грязно, холодно, да и компания не слишком подходящая для дамы.

— Господин ректор⁈ — вдруг залепетал толстяк дрожащим голосом и затравленно уставился на того, кто стоял за моей спиной. Всё самодовольство и наглость слетели с мерзавца буквально в один миг. — Мы не ожидали вас так рано…

Физиономия Арайского снова пошла пятнами. Дряблый мясистый подбородок мелко задергался, а руки с короткими волосатыми пальцами принялись суетливо бегать по пуговицам камзола.

— Не ожидали и поэтому решили заняться самоуправством, декан? — вкрадчивые интонации в голосе за спиной напугали даже меня, а уж толстяк просто затрясся, как осинка на ветру. Ты смотри, а ведь только что был таким важным и самоуверенным. Куда сейчас всё девалось?

На плечи мне легли горячие мужские ладони — я даже сквозь ткань дерюги почувствовала их успокаивающее тепло. Мягко сжались, и по моему измученному телу прокатилась волна облегчения. Потянули назад, предлагая мне опереться на широкую, знакомо пахнущую грудь. Я поддалась и чуть не застонала от облегчения, так мне сделалось хорошо и спокойно. Откинула голову, удобно пристроила затылок и закрыла глаза — сил уже просто ни на что не осталось.

— Так вот, декан Арайский, эта дама — моя протеже и прибыла в академию по моему личному приглашению, — голос над макушкой звучал мягко, но так, что было ясно, что мужчина просто в бешенстве. — И, обойдясь с ней подобным образом, вы поступили очень… недальновидно.

— Господин ректор… — заблеял толстяк, но его перебила команда:

— Молчать! Завтра жду вас с объяснениями в своём кабинете, декан. Вас и остальных судей. Предупреждаю, что все виновные в этом происшествии будут сурово наказаны. Сейчас всем разойтись, территорию академии очистить от посторонних. Исполнять!

Толпа у помоста зашевелилась — люди, словно по команде, повернулись и стройными рядами и колоннами направились к воротам академии. Куда-то испарились адепты. Стоявшие отдельно от толпы богатеи тоже исчезли. Буквально несколько минут, и площадь вокруг помоста опустела — остались только я и мужчина за моей спиной. Стало так тихо, что я услышала стук сердца в груди, на которой лежал мой затылок.

Тогда я медленно повернулась к мужчине. Несколько секунд смотрела в глаза цвета мёда. Затем размахнулась и со всей силы влепила ему пощёчину.

Вложила в удар всё… Свои непролитые слёзы. Своё отчаяние всех этих дней. Страх, боль и обиду… И убийственное чувство безысходности… Всё вложила в эту пощёчину! У меня даже ладонь заболела, так сочно ему врезала.

— Господин Данский, я вас ненавижу, — проскрипела в красивое лицо и повернулась, чтобы уйти не знаю куда.

А он только радостно засмеялся. Поймал мою руку, поднёс к губам и поцеловал в ладошку.

— Заслужил, — признал покаянно. Подхватил меня на руки, крепко себе прижал и с довольной улыбкой куда-то понёс, приговаривая: — Мариночка, сейчас срочно к целителям. Подлечат тебя, а потом поговорим, моя кисонька.

Марина

— Марина, тебе нельзя волноваться.

— Господин Данский, когда

— Мариночка, тебе нужно восстанавливать силы.

— Станислав Игоревич, силы я потеряла по вашей вине. Когда я отправлюсь на Землю?

— Кисонька моя, закрой глазки и поспи.

— Станислав Игоревич! Отвечайте на мои вопросы! — я почти визжала от злости. Добрых полчаса я задавала вопросы этому бесстыжему упёртому типу, а в ответ получала что угодно, кроме ответов.

— Кисонька…

— И я вам не кисонька! — убить его хотелось всё сильнее.

Медовые глаза весело блеснули, вызвав у меня новый приступ бешенства.

— Птичка?

— И не птичка! — Рыбка? Зайка? Солнышко? Мышка? А, знаю! Сладкий кренделёчек!

— О-о-о…! — я упала на подушку и закрыла глаза — всё, не могу больше смотреть на это наглое, абсолютно довольное лицо!

В настоящий момент я проводила время на больничной кровати — ждала, пока мэтр Вазар, главный целитель академии, изготовит для меня микстуру. По словам эскулапа, приятного круглолицего дядечки с обильной лысинкой, это волшебное средство вмиг поставит меня на ноги. Заодно «вернёт интерес к жизни и румянец на нежные девичьи щёчки».

Отличная перспектива. Особенно учитывая, что щёки у меня по природе бледные и румянцем я отродясь не страдала. Про радость жизни просто молчу, учитывая мои перспективы на ближайшее время.

Так что в чудодейственное средство не особо верилось. Но идти мне было некуда, и я согласилась с его рекомендацией остаться в лазарете до полного восстановления сил. Согласилась ещё и потому, что предложение лекаря вызвало недовольную гримасу на лице этого недоректора Данского.

Сейчас он удобно устроился в кресле, которое откуда-то притащил в палату. Сидел, откинув голову на подголовник, и, кажется, уходить никуда не планировал. Я же лежала в кровати и потихоньку его разглядывала.

Выглядел Данский, конечно, отпадно, хоть для меня и непривычно. Вместо земных футболки или делового костюма был одет в чёрный старинный камзол, отлично обтягивающий мускулистый торс. Узкие брюки заправил в высокие сапоги. На шее повязал белоснежный шейный платок. Честно говоря, такой его вид мне понравился даже больше, чем в земной одежде. Разве что в тот раз, когда он был голым по пояс, было ещё лучше…

Так, стоп! Не о том думаешь, Марина!

— Станислав Игоревич, будьте добры, покиньте мою палату, — потребовала я из последних сил.

— Мариночка, давай на «ты»? — предложил он в ответ.

Поняв, что таким способом от этого негодяя ничего не добьюсь, я отвернулась к стенке. Натянула на себя одеяло и закрыла глаза.

Пожалуй, тут Данский прав — мне нужно отдохнуть и прийти в себя. События последних дней так вымотали, что даже качественно позлиться сил не было. Лучше, и правда, посплю. Или поплачу.

Отдохну. Приду в себя. Отыщу своих Ёкса и Шмока, тогда и решу, что мне делать дальше.

Кровать скрипнула, прогнулась под тяжестью мужского тела. Следом тело беспардонно прижалось к моей спине, обняло меня уверенной рукой, и на ушко мне ласково зашептали:

— Марина, не расстраивайся, а то моё сердце разрывается от переживания за тебя.

— У тебя нет сердца, — тихонько всхлипнула я, решив, что сейчас самое время поплакать.

— Ну, маленькая моя, не переживай так. Всё образуется, вот увидишь, — меня погладили по голове. Да так ласково, как уже много-много лет никто… Вдруг захотелось зареветь по-настоящему!

— Я домой хочу, — повторила упрямо, шмыгая носом.

— Обязательно побываем. Когда-нибудь, — успокоил Данский.

— Когда⁈ Давай сегодня? — воскликнула я, рывком поворачиваясь к нему. Неудачная была идея, надо сказать.

Развернувшись, я оказалась очень близко к его лицу. Почти вплотную, нос к носу. Так что наши губы на миг соприкоснулись. Ну и… Как бы сказать… Так получилось, что я его поцеловала — он-то лежал неподвижно, а я крутилась…

И опять меня прошибло разрядом тока! Данского, впрочем, тоже знатно шарахнуло.

Я отпрянула и села на кровати, ошалело прислушиваясь к странным волнам и искрам, бегающим под кожей, и соображая, что за ерунда происходит. Сидела и нервничала, а мой сокроватник, наоборот, разлёгся и, глядя на меня, блаженно улыбался.

— Что ты скалишься, юродивый⁈ — гаркнула я и выдернула подушку из-под его головы. — Это моё! И проваливай с кровати — я спать буду!

— Ложись, конечно ложись, кисонька, — мурлыкнуло чудовище с идеальным лицом. — А я рядышком полежу — буду тебя охранять.

— Зачем меня охранять? Я что, государственная тайна? — возмутилась я.

Данский вдруг сделался серьёзным. Быстрым движением поймал меня за талию. Рванул на себя и, когда я шлёпнулась ему на грудь, жёстко произнёс:

— Марина, вспомни, что с тобой произошло, когда ты покинула портал.

Глядя в мои забегавшие глаза, удовлетворённо кивнул:

— Вижу, что поняла. Тебя не оставят в покое — ты слишком редкая птичка в наших краях. Поэтому я с тебя глаз не спущу, моя мышка.

Сгрёб в ладонь мой затылок и толкнул к себе, нацеливаясь на губы. Ну наглец!

Я быстро выставила вперёд руки и упёрлась ему в грудь, не давая приблизиться.

— Не смейте, господин Данский!

— Станислас. Моё имя Станислас, — преодолевая моё сопротивление, он понемногу подтаскивал меня к себе, явно собираясь завершить задуманное.

— Ещё скажи, что твоя фамилия Даниланис! — запыхтев от натуги, я усилила отпор.

— Совершенно точно. Позволь представиться: Станислас Играр Даниланис Шестой. Наследный Претемнейший Князь Нижних миров и всех долин Преднижнего мира. Высший демон.

Я сглотнула и растерянно повторила:

— Демон?

— Он самый, — с удовольствием подтвердил нахалюга. — Снова предлагаю тебе выйти за меня замуж, мой сладкий кренделёчек.

— Ой, а кто в прошлый раз говорил: «Соглашайся, красавица, я два раза предлагать не буду»? — окрысилась я.

— Признаю, был неправ. Но ты почти согласилась, помнится, — его губы были уже совсем близко.

— Помнится, ещё калым требовала, — я из последних сил пихнула его в плечо.

— Будет тебе калым, кисонька, — на полном серьёзе ответил этот… демон. — Какой захочешь, такой и будет. Теперь давай поцелуемся для подтверждения нашего будущего счастья, — и всё-таки умудрился прижать меня к себе!

Его губы оказались совсем близко, буквально в одном дыхании от моих. И всё изменилось. Исчезли шутки, несерьёзность, его насмешки. Мёд в глазах под тёмными ресницами загустел. Запах кожи — терпкий, с горькими каплями полыни и кофе с корицей — окутал пьянящим ароматом, и я поплыла…

— Марина… — жаркий шёпот и жадные руки на моей спине. — Хорошая моя…

— Демон… Ты настоящий демон, — захрипела в ответ, от его близости, запаха, жгучего нетерпения в низком голосе начисто лишаясь сил сопротивляться…

— Сладкая… — наши губы ещё на полвздоха ближе, и…

— Кхе-кхе! — громкий насмешливый кашель выдернул меня из омута сладкого безумия.

Я с силой оттолкнула прижавшееся ко мне горячее тело и облегчённо выдохнула: — Как же вы

От волшебного зелья, обещавшего мне радость и румянец во всю щёку, я проспала без малого пятеро суток. Но это я узнала потом, когда ухаживающая за мной местная медсестричка проболталась.

Пока же я с трудом разлепила тяжелые веки, огляделась вокруг и поняла, что я ни разу не в лазарете. Хотя именно там находилась, когда выпила целебного отварчика доктора Вазара.

У целителей стены были голые, покрытые чем-то вроде краски, только очень скользкой на ощупь. Наверное, местное изобретение, не дающее микробам задерживаться на поверхностях. Хихикнув, представила, как зловредные бактерии, попав на такую скользкоту, просто съезжают вниз, как по горке, и погибают, разбившись о твердость каменного пола. Этакая местная дезинфекция.

Ну ладно, смех смехом, но комната, где я очнулась, была вовсе не больничной палатой. Я бы сказала, комната была палатами — пышными, богатыми, просто царскими. Музеи и дворцы, в которых я немало побывала в своей жизни, казались жалкими лачугами по сравнению с тем, что меня окружало сейчас.

Помещение было большим, с высоким потолком, оформлено в бело-черно-золотых тонах, с вкраплениями мягкого алого и светлого бежевого. Варварски красивое, богатое и… мужское. Не знаю откуда, но я была уверена, что это комната мужчины.

Ну и что я здесь делаю? Кто меня сюда мог перетащить, я и так догадывалась. Но какого⁈.

Приподняла край тяжелого стеганого одеяла, под которым лежала, и проверила, одета хоть или нет.

На удивление, всё оказалось более чем прилично. На мне была длинная плотная ночнушка, смахивающая на балахон ку-клукс-клановца времен борьбы американских негров за свои права. Длинные рукава доставали до кончиков пальцев, а ворот стягивался лентой под горлом. Ну, надеюсь, переодевал меня не хозяин этой комнаты? С него ведь станется. Да и вообще, по какому праву он меня сюда притащил⁈

Не успела я налиться праведным гневом, как послышался скрип двери. Раздались мягкие шаги, и передо мной появилась невысокая, пухленькая, с розовыми щечками и наивными голубыми глазами пожилая леди.

Она склонила к плечу белокурую головку и, приоткрыв ротик, принялась рассматривать меня. В этот момент бабулечка была до ужаса похожа на пожилого ангела в нежно-розовом платье.

Насмотревшись, «ангел» вытянула губки трубочкой и проворковала:

— Ну и какого птухла этот малолетний проныра Станислас припёр тебя из твоего зачуханного мирка? Ему что, тут бабья мало?

— Такого, как я, у вас отродясь не водилось. Смотрите и учитесь! — с пафосом ответила я, не зная, засмеяться или возмутиться на такие наезды.

Тут дверь ещё раз открылась, и нарисовался сияющий господин Данский. Который малолетний проныра, Станислас Играр Даниланис Шестой, Претемнейший Князь, наследник и прочая…

Правда, стоило его шельмовским глазам заметить стоящую возле кровати даму, улыбка мгновенно померкла, и он сделал трусливую попытку слиться со стенкой. Мне даже показалось, хотел сбежать, но храбро поборол свою трусость и просто мимикрировал под обои.

— А спросите у него сами — вон он! Как раз пришёл всё рассказать, — я ткнула пальцем в сторону нахалюги, с потрохами сдавая его ангелу.

Дамочка повернулась, критически оглядела побледневшего высшего демона и ласково закурлыкала:

— Станислас, мой дорогой племянник! Скорее подойди и обними меня.

— Э-э, тётушка Велветина, какими путями к нам? — надо признать, он быстро оправился. Отлепился от обоев и пошел к старушке. Обнял, мило расцеловал ее в пухлые щечки…

Дама хмыкнула и весело покосилась на меня:

— Весь Нижний мир гудит, что Станислас Даниланис приволок к нам какую-то уникальную девицу. Вот я и возмутилась, что все в курсе, а я ни сном ни духом. Прилетела знакомиться с твоей будущей женой и моей племянницей.

— Э-э, тётушка Велветина… — бедный ректор, которому тётка едва до груди доставала, побледнел ещё больше.

— Никакой «женой»! — сурово возвестила я, решив подпортить главе академии жизнь. Заодно и себя повеселю — надо же как-то возвращать радость жизни.

— В смысле⁈ — возмутился Данский, который Претемнейший. Ангел тоже уставилась на меня недовольными глазами — мол, чего мальчика обижаешь…

— Я тебе уже сказала — без калыма замуж не пойду. Но ты только обещаешь заплатить, а сам даже скромного колечка не подарил, — страдальческим голосом заявила я и жалобно всхлипнула.

После моего заявления «ангел» вдруг начала попеременно краснеть-бледнеть-синеть. Повернулась к племянничку и с размаху вмазала ему маленькой сумочкой, висевшей у нее на локотке. Прямо по его изумленной физиономии вмазала!

После чего указала пальцем на дверь и завопила:

— Брысь отсюда, скупердяй! И чтобы без подарков даже близко к нашей девочке не подходил! Пшёл вон, мерзавец!

Кажется, я уже люблю эту старушку!

— Вон!!! — снова зарычала тётушка. Да так страшно, что на месте Данского я бы уже летела отсюда на третьей космической скорости. А он ничего так, ещё больше позеленел, но остался стоять на месте.

Нахмурился и сообщил ангелочку:

— Тётушка, это не то, что вы думаете!

— Ты ещё мне расскажи, что я должна думать, паршивец. Приволок девочку в свою спальню и не сделал ни одного подарка! Да я теперь неделю из дома не смогу выйти от стыда. Испортил ей репутацию! Позоришь клан!

Дама замолкла, бурно дыша и не находя новых слов, чтобы выразить своё негодование. Её покрасневшие щечки возмущённо тряслись, белокурые локоны подпрыгивали, а сумочка в руках так и мечтала продолжить знакомство с кое-чьей красивой физиономией.

Натянув одеяло до самого носа, я тихонько посмеивалась, получая искреннее удовольствие от происходящего. Кто бы мог подумать, что суровая крошка, родственница Претемнейшего, встанет на защиту какой-то попаданки. Да ещё так активно! А здоровенный демон будет стоять перед ней с виноватым видом, словно нашкодивший мальчишка, и оправдываться.

Наконец, леди устала возмущаться. Воскликнув напоследок: «Ты моё самое большое разочарование, Станислас Даниланис!» — рухнула в кресло и принялась обмахиваться надушенным платочком.

— Так, я забираю девочку жить к себе, — заговорила после продолжительного молчания дама. — И ещё драгоценности… Подарю ей прабабкину изумрудную парюру и золотой жемчуг — у меня его полно. Иначе сплетен не оберёшься — все будут тыкать в нас пальцем и шептаться, что Даниланисы совсем обеднели. А уж что про тебя будут говорить, Станислас, я даже думать не хочу!

— Нет! — воскликнули мы с демонюгой одновременно.

— Я сам подарю Марине всё, что нужно, — рявкнул красавец возмущённо.

— Я вижу, как ты подарил! — взвилась пожилая леди. И добавила твёрдо: — Девочка переезжает ко мне. И не спорить!

— Простите, леди Велветина, у меня другие планы, — вежливо отказалась я. — Мне срочно нужно домой. У вас тут хорошо,

— Марина! — угрожающе рыкнул Данский.

— Как на свои куплено⁈ Драгоценности женщине должны дарить мужчины. Никаких «на свои деньги»! — потрясённо прошептала леди и, приоткрыв розовый ротик, изумлённо уставилась на меня.

— Леди Велветина, в моём мире это нормальная практика — женщина сама зарабатывает и сама покупает себе всё, что хочет. Или что может, — пояснила я.

— Ерунда! — отрезала дама. — Во всех мирах только мужчины должны подносить украшения женщине и упрашивать принять их. Это закон! И что значит «сама зарабатывает»? Скажи ещё, что ты одна живёшь!

— Конечно, как многие взрослые самостоятельные женщины, — я недоуменно пожала плечами — что тут такого? — У меня хорошая должность в большой компании. Достойная зарплата. Вон, у племянника своего спросите, он про меня кое-что знает.

— О женщине должен заботиться мужчина, и… — продолжила возмущаться тётушка и осеклась.

— Подожди, что значит «взрослая»? Сколько же тебе лет, девочка? — ангел свела светлые бровки к переносице и принялась тревожно рассматривать моё лицо. Наверное, разыскивала замаскированные следы прожитых десятилетий.

— Э-э-э, простите. Про возраст у женщин в нашем мире не принято рассказывать.

— Марине тридцать четыре, тётушка, — с милой улыбкой сдал меня Даниланис, негодяй и доносчик. Я злорадно зыркнула на него — вот сейчас его тётка заявит, что я уже стара для её племянничка и отстанет от меня со своими драгоценностями.

Однако после слов Станисласа по лицу дамы растеклось неимоверное облегчение.

— Ох, милая, да ты совсем ребёнок! Я-то думала, вдруг тебе за триста лет, и ты старше нашего мальчика. Конечно, у вас, у молодых, сейчас всё по-другому, и на разницу в возрасте никто не смотрит. Но я приверженец старых традиций — муж должен быть старше жены! — твёрдо объявила леди и взмахнула сумочкой, словно собираясь отстаивать своё мнение перед лицом невидимых оппонентов.

— Как триста⁈ — у меня от услышанного в голове чуть помутилось. — А… а сколько лет… э-э… вашему племяннику?

— Да мальчишка совсем, сто пятьдесят едва стукнуло, — небрежно махнула рукой тётушка, добив меня окончательно.

— Высшие демоны живут долго, кисонька моя, — ехидно улыбаясь, просветил меня «мальчишка».

Пребывая в полном опупении, я прошептала:

— Я хочу домой! На Землю. Не знаю, как вы называете мой мир, но я хочу туда!

— Марина! — зарычал демон.

— Ты с ума сошла! — воскликнула леди Велветина, и оба уставились на меня, словно перед ними душевнобольная.

Не желая вступать в дискуссию, я откинулась на подушку и закрыла глаза: всё, мы устали, посторонние, освободите помещение!

Даниланисы, тётушка и племянник, разговаривать со мной перестали. Но ещё некоторое время не авокидали комнату. Только отошли в дальний угол и шептались о чём-то. Потом деликатный звук шагов, тихий скрип двери, и я осталась одна.

Повернулась на бок, собираясь хорошенько подумать, но неожиданно начала уплывать в сон.

Последняя сознательная мысль была о том, какие они дружные, эти Даниланисы. Вон как тётка за племянника впрягается, хоть и шпыняет без конца. И он — явно побаивается эту малютку, но тоже любит. Это сразу видно. Вот бы мне такую семью…

Проснулась я от того, что нахальный золотой лучик принялся щекотать мой нос. Похоже, был уже полдень. Солнце вовсю заливало спальню через огромные окна, рисуя на золотистом паркете радужные узоры. Из приоткрытой двери на балкон доносилось звонкое пение птичек и чей-то весёлый смех.

Чувствуя себя абсолютно выспавшейся, отдохнувшей и немножко счастливой, я потянулась и села. Покрутила головой, подробнее рассматривая обстановку, и поняла, что хочу зеркало.

Ну правда, я в этом мире уже… не знаю точно, сколько, но не один день. И ни разу не умылась, не почистила зубы и не посмотрела на свое отражение. Хотя после известного события к зеркалам у меня появилось недоверие, взглянуть на себя хотелось со страшной силой: проверить, что с волосами и кожей.

Заметив в углу комнаты неприметную дверь, решила, что это вполне может быть ванная. Посему сползла с кровати и отправилась изучать обстановку.

Угадала — соседнее помещение оказалось ванной, такой же громадной, как комната. Вполне современного земного дизайна — с раковиной, душевой кабинкой и небольшим, утопленным в полу бассейном. Но главное, здесь было зеркало. Причём не похожее на то, по вине которого я очутилась в этом кошмаре. Нормальное зеркало, вмурованное в стену и с маленькой консолью, уставленной разными баночками и пузырьками.

Это что, демонюга перед этим туалетным столиком красоту наводит? Или… Или это для его любовниц⁈

При мысли о других женщинах в этой ванной внутри меня что-то нехорошо заворочалось. Какая-то мутная злоба, смешанная с… Стоп! Что это со мной — неужто я ревную этого наглого типа? Да нет, не может быть! Фу, ерунда какая!

Отмахнувшись от глупых мыслей, направилась к зеркалу — я сюда за этим, вообще-то, пришла. Взглянула на себя и оторопела — это не могу быть я! Вернее, это точно я, но…

В зеркале была я, но и не я. У этой девушки были другие глаза — вместо бледно-голубого цвет радужки был густо-синим, почти черным. Дьявольски красивым, с яркими серебряными искрами. Марина — значит «морская», и сейчас в моих глазах было настоящее штормовое море.

Я приблизила лицо к зеркалу. Повернула вправо, влево — вдруг просто свет не так падает или у меня глюки? Снова отодвинулась — всё так, это не мои глаза. У них даже форма поменялась.

Но это не всё — моё лицо тоже трансформировалось. Не критично, но заметно — губы стали пухлее, носик чуть короче, скулы острее, волосы гуще. И возраст! Мои честные тридцать четыре хорошо ухоженной, но регулярно не высыпающейся женщины превратились в упругие, бархатные, сияющие двадцать с небольшим! Я мутирую?

В полном шоке я вернулась в спальню, села на кровать и приготовилась реветь.

Вдруг в этом мире воздух, не подходящий для человека? Или радиация какая-то. Бактерии смертельные… А когда я вернусь домой, окажется, что мой организм отравлен этой иномирной заразой и того… Летальный исход!

От открывшихся перспектив я начала раскачиваться из стороны в сторону и тихонько всхлипывать — так жалко себя стало. Я ведь молодая совсем. Мне ещё жить да жить, а тут такой пердимонокль!

Не знаю, до какой степени отчаяния я дошла бы, но на балконе вдруг что-то зашуршало. Послышалось громкое сопение, кряхтение и скрежет, словно кто-то железными крючьями царапал по камню. Грабители среди бела дня? Или что похуже?

Чувствуя, как

Скрежет усилился, мои нервы натянулись, и тут…

— Шмок, пахарь тебя раздери! Убери лапу с моей головы — я не могу до перил дотянуться! — прозвучал знакомый, почти родной голос.

Не помня себя от радости, вылетела на балкон и узрела чудную картинку: по густым лианам, ползущим по стене от земли до третьего этажа, кряхтя и переругиваясь лезли мои зелёные великаны. Причём Шмок сидел на закорках у Ёкса и держал над собой… мой палантин!

— Мальчики, вы что творите⁈ — ахнула я, перегибаясь через перила.

Два круглых лица запрокинулись ко мне и радостно засияли.

— Марина, ну наконец! — мелодично пропел Шмок.

— Не отсвечивай на балконе, раскроешь нашу маскировку, — недовольно буркнул Ёкс.

— Правда, Мариночка, ты зайди обратно в комнату, а то внимание можешь привлечь, и тогда ректор Даниланис нас точно придушит.

Ничего не понимая, на всякий случай я ушла с балкона в комнату. Встала возле двери и, нетерпеливо подпрыгивая, прислушивалась к ругани братьев, берущих балкон на абордаж.

— Добрались наконец! Слезай с меня живо! — вполголоса рявкнул Ёкс, вваливаясь в комнату. Дёрнул могучими плечами, и Шмок кульком свалился с двухметровой высоты на узорный паркет. Приземлился, впрочем, вполне удачно — видимо, опыт подобных падений имеется немалый.

— Всю шею отсидел, — продолжил ворчать Ёкс, поводя здоровенными плечами. И без перехода: — Марина, как ты тут без нас?

— Ребятки! — завопила я вполголоса, стараясь не привлечь ничьего нежелательного внимания. — Где же вы были⁈ Я думала, вы меня бросили.

По очереди обняла и расцеловала в круглые щёки обоих, чуть не пустив слезу от умиления — я ведь, и правда, начала думать, что парни слиняли, бросив меня в той тюряге. Поняли, что ничем не помогут мне, и решили исчезнуть подальше от проблем.

— Да мы того… — засмущался от моих нежностей брутальный Ёкс.

— Когда тебе приговор вынесли, мы помчались ректора Даниланиса искать — только он мог отменить решение суда академии, — ласково перебил его Шмок.

— Ага, — снова забасил Ёкс. — Он тебя освободил, а нас…

Старший близнец замолк и сердито засопел.

— Он нас под арест посадил. За то, что мы декана Арайского немного побили. Непонятно за что — мы ведь, и правда, совсем немного ему бока помяли, — нежно пропел Шмок и гордо выпятил грудь под толстой холщовой рубахой.

— Но мы сбежали! — довольно возвестил его брат и тоже выпятил грудь.

Они стояли передо мной, напирая мельничными колесами своих грудных клеток. Ожидали похвалы и были такими милыми, что я снова кинулась их обнимать:

— Да вы же мои котики! Сладкие, зелёные пупсики. Дайте я вас ещё раз обниму.

Взяла их за огромные, похожие на лопаты ладони и потянула к дивану:

— Сейчас вы мне всё-все расскажете — как били Арайского, с какой силой и по каким местам! Не успокоюсь, пока не услышу всех подробностей.

— Марина Александровна, не о том вы думаете, голубушка. Вам бы о своих проблемах побеспокоиться, а не местью наслаждаться, — раздался за спиной журчащий голос, от которого меня передёрнуло.

Буквально из стены в комнату вступил мой старый знакомец Аметист Вольдемарович. Неодобрительно глянул на застывших на месте братьев и снова обратил взор на меня:

— Собирайтесь, Марина Александровна — Претемнейший велел доставить вас к нему.

— Ещё чего! — возмутился Ёкс.

— Не положено девице с холостым мужчиной наедине оставаться, — проворковал Шмок, и парни с угрожающим видом шагнули вперёд, загораживая меня от Аметиста.

Ничуть не впечатлившись их воинственным видом, полутораметровый Аметист пошевелил своими чудесными усиками и прожурчал:

— Вас тоже велено доставить к господину ректору, принцы.

После чего щёлкнул пальцами, и р-раз — мы трое оказались посреди огромного, заставленного книжными шкафами кабинета.

За массивным столом с резными, похожими на львиные лапы ножками, небрежно развалясь сидел господин Данский. Молчал, хмурился и постукивал подушечками пальцев по полированной столешнице.

Рядом в удобных креслах расположились двое мужчин. Один — высокий статный красавец лет сорока с властным лицом. Широкие плечи обтягивал чёрный с серебряной отделкой бархатный камзол. Породистые руки с длинными пальцами украшали массивные кольца с крупными камнями.

Второй, тоже красивый и рослый, с серо-зелёной кожей и ушами-лопушками на круглой голове, был до ужаса похож на двух моих знакомых, сейчас громко сопящих у меня за спиной.

Мужчины в креслах негромко разговаривали. При нашем появлении резко замолчали и потрясённо уставились на меня. Тут и я сообразила, что стою перед ними босиком и одетая в одну ночную сорочку…

— Аметиус! — гаркнул Претемнейший и, опираясь на стол, поднялся со своего места.

Заполыхал глазами и — теперь мне не померещилось! — стал выше ростом на добрых полметра. Раздался в плечах, а на голове взвинтились острые чёрные рога. Настоящие! Реально, демон!

— Вау! — только и смогла произнести я, застыв с разинутым ртом. А красиво, ничего не скажешь.

— Аметиус, почему леди Мещерская не… одета⁈ — ещё громче рявкнул демон и сверканул глазами.

— Вы велели доставить Марину Александровну немедленно, что я и выполнил с неизменной своей точностью, — совершенно спокойно прожурчал Аметист Вольдемарович. И вроде как усмехнулся в свои закрученные усики.

Сегодня он, кстати, был наряжен в бордовый костюм, сшитый по местной моде. Обшитый серебряными галунами, с блестящими пуговицами, на фоне строгих тёмных одежд других мужчин костюмчик смотрелся весьма вызывающе. Почти как белое пальто в Питере в начале ноября.

Тут мне на плечи опустился мой палантин, который Шмок так и не выпускал из рук:

— Да и правда, простынешь ещё, Мариночка.

Я, конечно, не совсем поняла, чего все так заволновались. Гости Претемнейшего так вообще, одолев первый шок, стыдливо опустили глаза и изо всех сил постарались не смотреть на нас с ночнушкой. Надо же, какие стеснительные.

Как по мне, моё одеяние скорее на рясу монахини походит, чем на нижнее бельё. И уж точно скрывает больше, чем женские платья, которые я успела увидеть в этом мире. Никогда я не пойму этих мужчин!

— Аметиус, быстро принеси одежду Марине! — снова рявкнул ректор и, немного успокоившись, сел на своё место. Рога, правда, не убрал. И правильно — я хоть поглазею на диковинку.

Аметист молча крутнулся вокруг своей оси, точно детский волчок, р-раз — и исчез. Через секунду или две, р-раз — и протягивает мне какую-то тряпку:

— Прошу, Марина Александровна.

И снова — круть, и испарился. Надо же, какая прелесть! Пожалуй, от такого умения

— Марина, садись. И вы, адепты, тоже — разговор предстоит долгий, — указал нам на кресла Данский.

Я натянула принесённый Аметистом халат. Укуталась ещё и палантинчиком сверху — для спокойствия нежных мужских душ этого странного мира. Села, куда велели, и приготовилась слушать.

— Марина, позволь представить тебе Арагеса Даниланиса, Темнейшего Князя Нижних миров и всех долин Преднижнего мира, — скучным голосом сообщил Станислас и указал на статного брюнета.

Ещё один Даниланис? Много их тут, однако. И как он сказал — Темнейший Князь? Это что, тот самый, который всем правит и которого тут все боятся? Я повнимательнее всмотрелась в мужчину, а он взял и подмигнул мне. Точно, как его беспардонный родственник! Ну и семейка — нахал на нахале, и нахалом погоняет!

— И Его Величество, король Стахр, владыка огров, — продолжил представление Претемнейший.

— Папа вот этих сорванцов, — басовито прогудел зелёный мужчина, кивая на близнецов. После чего нежно мне улыбнулся. — Так что ты, Марина, теперь мне дочка, раз сестрой моим сыновьям сделалась.

И пока я пыталась переварить эту чудесную новость, он добил меня окончательно:

— Поэтому я забираю тебя в свой дом — негоже незамужней девице болтаться без присмотра, непонятно где и с кем. — и недовольно покосился на Претемнейшего.

Ай да огр, ай да молодец — ловко нахалюгу размазал. Теперь Данский получает новый титул «Непонятно кто». Я тихонько захихикала, а ректор опять принялся расти и шириться в плечах.

— Ваше Величество… — начал было он, но его перебил старший родственник:

— Стахр, друг мой, леди Марина Мещерская находится под моим личным покровительством, как невеста моего внука.

О как, «невеста», значит! Я поглубже вжалась в кресло и принялась размышлять, каким способом убью этого бессовестного вруна-ректоришку.

— Марина — моя названная дочь. А я согласия на помолвку не давал, — отшил демона зелёный король.

Отлично, «папенька», я тоже против беспредела!

Тут дедушка-демон тоже мигом вымахал почти на метр вверх, обзавёлся роскошными витыми рогами и рявкнул:

— Стахр, ты собираешься отказать высшему демону⁈

— Я найду дочери нормального мужа, из наших — отличного крепкого парня, — отбил огр.

Ага, отличного зелёненького красавца. И на пару с ним я нарожаю милых лопоухих деток. Нет уж, папенька, ваш план тоже так себе.

Тут совершенно неожиданно раздался нежный голос Шмока:

— Может, стоит спросить, чего хочет сама Марина?

— Наверняка у неё есть своё мнение насчёт личной жизни, — поддакнул брату Ёкс.

Вот кого люблю всей душой — моих сладких зелёных котиков!

— Спросить Марину⁈ — дружно изумились король с князем и уставились на меня. Данский при этом злорадно усмехнулся.

— Марина — женщина, она не может принимать решения, — сообщил зелёный папенька.

— Женщина должна быть под опекой мужчины, — в унисон заявил князь.

— Или иметь определённый статус, — поддакнул младший Даниланис.

Статус? А это интересно…

И пока моя умная голова думала, у шебутной попы родился план…

Видимо, уловив что-то в моём лице, ректор Даниланис скривился и буркнул:

— Марина, давай без вот этого!

Ну как так — сидишь, молчишь, а за тебя уже всё додумали! Я ещё и сама не поняла, к чему меня моя попа подталкивает, а ректоришка уже какие-то выводы сделал.

Я обиженно затихла и погрузилась в свой внутренний мир — надо было соотнести планы мозга с тем, от чего подгорала задница.

Итак, мне нужно выбираться из этого мира, и единственная зацепка — зеркало. Если я прошла через него в эту сторону, то, проделав обратный путь, я вернусь домой. Логично? Абсолютно!

Значит, нужно зеркало отыскать. А господину Данскому совершенно точно известно, где оно. Вывод: мне нужно быть с ним рядом, с этим ректором, и выведать информацию про портал.

Тут мой мозг завопил «нет!», а попа вкрадчиво зашептала «да-а».

Выслушав аргументы обеих сторон, я приободрилась и включилась в происходящее в кабинете, где страсти по Марине Мещерской разгорелись совсем нешуточные.

Зелёный папочка громко стучал кулаком по подлокотнику кресла и требовал выдать ему новообретённую дочь. Князь отказывался на повышенных тонах, угрожая ограм чуть ли не войной. Ректор молчал, но выражение его лица нравилось мне всё меньше и меньше.

Не знаю, до чего они бы договорились, но тут дверь ректорского кабинета распахнулась, и на пороге, похожая на розовую зефирку, появилась леди Велветина. За её спиной маячил высокий брюнетистый красавец с внимательным взглядом.

Шум в кабинете мгновенно смолк. Все взоры обратились к вошедшим, а леди улыбнулась и проворковала:

— Опять, поганцы, без меня судьбу Мариночки устраиваете⁈ Имейте в виду, стервецы, я на стороне нашей девочки!

Получив такую мощную поддержку, я гордо выпрямилась и заявила:

— У меня есть статус, позволяющий жить без мужской опеки! Вернее, будет — я собираюсь стать преподавателем в академии! Так что ваши брачные планы относительно меня несостоятельны, увы.

Короткая пауза — и со всех сторон понеслись выкрики.

— Замечательно, девочка, — промурлыкала леди-ангел. — Наш Станислас будет присматривать за тобой и не даст в обиду — ректор, как-никак.

— Мы будем с тобой рядом, сестра! — прогудели братцы.

— Что ты собралась у меня преподавать, Марина⁈ — зарычал ректор.

— Отличная идея, невестка! — обрадовался князь.

— Ты поедешь в дом отца, дочь! — возмутился король.

Только пришедший с леди Велветиной мужчина молчал. Зато смотрел на меня весьма красноречиво и очень по-мужски. Буквально облизывал меня взглядами. Ну да, внешность-то у меня изменилась, и теперь я юная красотка. А красота и молодость, как известно, — страшная сила. Особенно сдобренные моими активностью, наглостью и богатым жизненным опытом.

Приободрённая этим обстоятельством, я расправила плечи и заорала, перекрикивая невообразимый шум:

— Молчать!

В наступившей тишине поинтересовалась:

— А с чего все решили, что я буду преподавать именно в этой академии, под началом ректора Даниланиса?

Да, блефовала! Но что делать — попа продвигала свои интересы и не давала вести себя скромно, позволяя кому-то устраивать мою судьбу.

— Милая леди, я приглашаю вас в свою академию, — вдруг раздался голос спутника леди-зефирки. — Буквально на днях меня назначили деканом факультета общей магии в академии Ильдарии. Я как раз набираю штат преподавателей. Какой магией вы владеете?

Хороший вопрос — какая у меня магия. Никакая — вот какая! Но не признаваться же в таком грехе — тогда весь мой план полетит к чертям. Или к демонам.

Так что я сделала умное лицо и принялась думать, как выпутаться из ситуации. И вновь меня спасли братья.

Шмок нежно протянул:

— Ты что, дракон, не видишь, какая у нашей сестры магия?

Ёкс поддержал:

— Такой во всех Нижних мирах

Точно простая удача? Я с подозрением посмотрела на Данского и получила в ответ совершенно невинный взгляд.

В голове замелькали кадры: вот он спрашивает про мой палантин и заявляет, что я бесценна. Следом — дурацкое брачное предложение. Потом — идиотский контракт, и я оказываюсь якобы в Петербурге, а на самом деле непонятно где. Ещё мои странные сны и слуховые галлюцинации…

Ну и вишенкой на толстой попе северного пушного зверька — моё попадание в зеркало… Никакая это не удача, а тщательно спланированная акция!

Я зажмурилась и представила, как медленно и с удовольствием убиваю демона Данского, и чуть оргазм не словила — так это было приятно.

— Марина, не придумывай лишнего. Я тебе всё объясню, — тут же заявил этот гад, словно прочитав мои мысли.

Конечно, объяснишь, и очень подробно!

Но пока что я открыла глаза и подарила брюнетистому дракону улыбку:

— Магия моя, господин… простите, не знаю вашего имени…

Красавец тут же вскочил на ноги. Не обращая внимания на злобное рычание со стороны ректорского стола, в два шага очутился перед моим креслом. Припал на одно колено, словно руку с сердцем решил пожаловать, и произнёс томно и бархатисто:

— Я Адриан Радагнерий Дейрариалар, — подумал и скромно добавил: — Второй принц королевства Рогднемар.

После чего попытался облобызать мои пальчики, но не смог — демоническая сила в лице ректора выхватила меня из кресла и из рук принца. В следующий миг я уже стояла за спиной у Станисласа-гада-Даниланиса и любовалась на его роскошную подтянутую зад… В общем, на фигуру сзади.

— Убрал лапы от Марины, дракон! — прогрохотал он.

— Тебя не спросил, демон! — рявкнул в ответ Адриан, и мне показалось, выпустил немного дыма из ноздрей.

Дракон, значит…

В этот момент в памяти всплыла картинка: как я сижу перед компьютером и выбираю, купить мне книгу про демона или про дракона… Демон или дракон… Дракон или демон… А правда, кого бы я выбрала, доведись мне делать это сейчас? Я выглянула из-за спины демона и оценивающе посмотрела на дракона.

Хорош, ничего не скажешь. Высок, мускулист, лицо скульптурное — черты мужественные, но симпатичные. Глаза тёмно-зелёные, очень красивые. И брюнет — как раз то, что надо. Опять же — дракон, птица гордая. Не то что некоторые рогатые чудища…

Тут, обрывая мои интересные мысли, леди Велветина захлопала в ладошки и азартно выкрикнула:

— Так его, Станислас! Ишь, удумал нашу девочку в свою драконью академию заманивать. Она нам самим нужна, между прочим!

Зелёный папаша поддержал зефирку:

— Только если мои сыновья смогут приглядывать за сестрой, я позволю ей остаться в академии. А они будут учиться здесь, в Ильдарии. Значит, и Марина может остаться только здесь. Или я забираю её домой!

Ему поддакнул князь и братья, дракон принялся возражать, Даниланис-старший настаивать… Слово за слово и кулак демона с размаху въехал в подбородок дракона. Дракон в ответ вмазал демону и началась банальная драка…

Леди-зефирка вскочила и, размахивая сумочкой как флагом, восторженно завопила: «Бей чешуйчатого!». Не хуже болельщиц на футбольном матче заорала, а потом ещё и припечатала дракона своей сумочкой. Огонь, бабуля!

Остальные принялись разнимать сцепившихся ректора и дракона… В общем, в кабинете снова поднялся дикий ор, и обо мне благополучно забыли.

— Мариночка Александровна, — рядом раздался журчащий голос Аметиста Вольдемаровича, — не желаете отбыть отсюда?

— Куда? — с тоской протянула я. — Домой, на Землю?

— Увы, туда в ближайшее время не получится, Мариночка Александровна — миры уже разошлись.

Сочувственно глядя на мою тоскующую физиономию, разочаровал окончательно:

— В ваши с Претемнейшим покои в его дворце — он скоро придёт туда, и всё-всё объяснит вам. Выгонит дракона, и придёт. Честное слово беса!

Станислас Даниланис

Портал за Мариной и Аметистом закрылся, и я, наконец, смог дать волю своим чувствам.

Въехал дракону ещё раз, уже не стесняясь. Сам получил по роже и вновь от души прошёлся по наглой морде чешуйчатого. Словил настоящее удовольствие, когда тот отлетел к стенке, и лишь тогда повернулся и зарычал, забыв про всякое уважение к старшим:

— Тётушка Велветина, какого птухла вы притащили сюда этого ящера⁈ Что он делает в моей академии и лезет к моей… к Марине!

Тётка, только что подпрыгивавшая и скандировавшая что-то вроде «мочи его, бешеный молот!», шлёпнулась в кресло и с обиженным видом заявила:

— Адриану была нужна помощь, и я решила поддержать мальчика. Он ведь нам не чужой — брат мужа дочки моего двоюродного племянника, как-никак.

— Тётушка, я знаю, кто он, — выдохнул я, чуть успокаиваясь.

Да, тут возразить нечего — родственные связи для нашего клана священны. Даже если этими родственниками волею судьбы оказался правящий род драконов из Верхнего мира.

Кстати, надо всё-таки выбраться к ним. Заглянуть в гости к моей милой сестрице и её супругу. Узнать, сняла Рейджина с меня то проклятье или нет. Марину с собой возьму, с кланом познакомлю и покажу, как мы живём.

— Ну раз знаешь, зачем спрашиваешь! Мальчика назначили деканом нового факультета, а у него ни одного преподавателя, — громко возмутилась тётушка, возвращая меня к делам насущным.

Погрозила мне маленьким кулачком. Затем стрельнула по сторонам глазками и, убедившись, что все заняты разбитой мордой дракона, наклонилась ко мне:

— Уверена, у тебя в академии имеется пара-тройка говнюков, от которых ты не знаешь, как избавиться, племянник. Вот и сплавь их дракону, — прошептала заговорщицким тоном и лихо подмигнула.

Ну тётушка, ну интриганка! Нет, что ни говори, но я её обожаю. Хотя никогда не забуду, как в детстве она меня за уши таскала за мои проделки. Даже удивительно, как я от этого не стал лопоухим, как слонотавр!

Когда я вернулся в свой дворец, Марина уже спала. Как была в халате, так и прикорнула на моей кровати, подложив ладошки под щеку. Милая такая.

Я постоял, любуясь её лицом, будто ещё больше похорошевшим. Моя девочка… И что бы там ни думал драконий родственник, не видать ему моей красавицы.

Сонно вздохнув, Марина перевернулась на спину и закинула руку за голову. Халатик слегка распахнулся, открыв стройные ножки и обрисовав небольшую упругую грудь. От вида открывшейся картины я едва не зарычал. Бэзилово племя, как удержаться от соблазна накинуться на эти губы с поцелуями⁈ Как сдержаться и не подмять под себя это восхитительное тело, не начать ласкать его, рыча от удовольствия!

Но нет. Я буду двигаться медленно и осторожно, загоняя тебя в свою ловушку, моя Марина.

Постоял ещё немного, затем материализовал одеяло и накрыл им сладко спящую красавицу. Сбросил с себя одежду и скользнул к ней под одеяло — пусть привыкает просыпаться рядом со мной. Прижал к себе её податливое во сне тело и закрыл глаза, млея от удовольствия. Спи, милая. Оставим наши ссоры и объяснения на завтра — а то, что они будут, я ни секунды не сомневаюсь.

Но пока ты спишь, и я могу просто обнимать тебя. Вдыхать твой запах, слушать лёгкое дыхание и мечтать о том, как однажды ты ответишь на мои чувства…

Я погладил её по спине и не удержался — забрался пальцами под ворот халата. Погладил нежную кожу на плече и замер, когда она вдруг выгнулась, прижалась ко мне упругой грудью, обхватила руками за шею.

Запрокинула лицо и, не открывая глаз, прошептала:

— Станислас, поцелуй меня… Пожалуйста.

Марина

«Честный бес» Аметист вернул меня в ту же спальню, откуда взял. Откланялся и исчез — не успела я оглянуться.

Со скуки прошлась из угла в угол, не зная, чем заняться до прихода Станисласа. Ни телевизора, ни книг в комнате, естественно, не было. Некоторое время глазела в окошко на ровные газоны и расчерчивающие их белоснежные дорожки — и вдруг дико захотелось спать. Видимо, действие лечебного отварчика целителя до сих пор не закончилось. Или суматоха в ректорском кабинете вылакала из меня все силы.

Неважно. Главное, через пять минут после возвращения в свою — не свою — комнату я вскарабкалась на кровать, на минуточку прилегла и тут же заснула. Несколько раз честно приоткрывала глаза, затем «только на секундочку» закрывала — и снова уплывала в прелесть сонной нереальности.

Один раз мне показалось, что в комнате кто-то появился. Попыталась приоткрыть глаза, но именно сейчас ко мне пришло самое сладкое видение.

Снились ласковые руки, трогающие меня. Нежно гладили спину, разгоняя по ней сладкие волны. Волос касались поцелуи и чьё-то тёплое дыхание. По шее пробегали кончики пальцев, оставляя после себя дрожь удовольствия.

И голос… Жаркий, жгучий. Шептал слова, от которых таяло моё сердце — мне никогда не говорили такого. Не только сердце плавилось — тело тоже предательски потянулось к ним, всё сильнее отзываясь желанием.

И я полетела им навстречу. Скользнула к настойчивым прикосновениям, к дыханию, целующему мои волосы и виски. Губы сами потянулись к чужим губам, уверенные, что они помогут погасить разгорающийся пожар, и простонали то, что вообще не должны:

— Станислас… Поцелуй меня…

— Моя девочка, — прозвучал хриплый шёпот в ответ, и наконец его губы накрыли мои, заставляя застонать от удовольствия. Боже, как же хорошо!

Поцелуй был неторопливым, со вкусом, будто с моих губ пили чудесный нектар, жалея упустить хоть каплю. Язык ласкал, сплетался с моим, словно приглашая на танец. Руки — всё такие же нежные, но уже нетерпеливые и настойчивые — пробирались туда, где всё горело от нестерпимой жажды чувствовать их.

И они не подвели — вот уже кончики пальцев на моём голом животе. Трогают, гладят, рисуют красивые узоры — не знаю откуда, но я уверена, что узоры красивы. Прохладные губы касаются вершинок груди, такие контрастные с его жарким дыханием, что я мгновенно покрываюсь мурашками. Дурацкая мысль «когда же я успела раздеться», тает, уносимая горячим, обжигающим шёпотом.

Я слышала своё имя, и в его звучании было столько любви, что я вздрогнула и проснулась — со мной не может такого быть, даже во сне… Лучше не надо, потом будет больно…

— Марина… — голос уже наяву, и я окончательно вынырнула из сладкой неги.

— Что ты творишь⁈ — с трудом прошептала, глядя в чёрную бездну глаз напротив. Почему чёрные, если они медовые с золотом?

— Ты звала меня, Марина, — мужская ладонь зафиксировала мой затылок, не давая отвернуться.

И снова его губы на моих — уже без всякой осторожности. Нетерпеливо, голодно целуют. Язык врывается в мой рот, требуя принимать его бесстыдные ласки. Заставляя таять от настойчивой жадности и захлёбываться собственными стонами…

— Станислас, прекрати, — выдохнула, когда он на миг отпустил мой рот, чтобы перебраться на шею. Легко покусывать и тут же зализывать вспыхивающие каким-то нереальным удовольствием места его ласк.

— Пожалуйста, — зашептала, цепляясь за его обнажённые плечи, чтобы меня окончательно не унесло в это невозможное безумие.

Он замер на миг и отодвинулся с длинным стоном. Откинулся на подушку рядом со мной, закрыл глаза и молча лежал, тяжело дыша. Потом произнёс насмешливо, словно ничего такого и не произошло:

— С огнём играешь, Марина. Сгорю из-за тебя в горниле страсти, а тебе потом с тётушкой Велветиной за меня объясняться. Ты в курсе, что её все боятся?

Повернул ко мне лицо и уставился смеющимися глазами — снова золотисто-карими.

— Она кошмар и ужас нашего клана. Её даже мой прадед боится, а он не боится вообще ничего — только тётку Велвет. А я всегда был её любимчиком, и за меня она любого порвёт.

— Ничего, нового любимчика найдёт, — буркнула я, старательно отводя взгляд от его лица. Красивого, с горящими золотом глазами и насмешливыми губами. Губами… Вспомнив, что они только что со мной проделывали, разозлилась и кубарем скатилась с кровати. Встала на ноги и… И снова кинулась на кровать.

Щучкой занырнула под одеяло, натянула его до самого носа и завизжала:

— Ты когда успел меня раздеть, чудище рогатое⁈

Неделю спустя

Марина

— Следующий! — крикнула я в приоткрытую дверь, выпрямила спину и придала лицу строгое выражение. Как-никак, при исполнении!

— Раса, вид магии, возраст и желаемый факультет? — задала положенный вопрос очередному абитуриенту, — или, как их тут называют, «соискателю» — лопоухому румяному пареньку с роскошным угольно-чёрным вороном на плече.

Птица смотрела в мою сторону пустыми равнодушными глазами, в отличие от её хозяина, взиравшего на меня так, словно я была вершителем его судьбы.

Увы, молодой человек, я тут всего лишь статист, регистрирующий желающих поступить в академию.

— Ведьмак, целительская магия, — сообщил парень неожиданно густым басом, совершенно не подходившим его тщедушной фигуре. — Мне тридцать восемь лет, поступаю на лекарский факультет.

Я аккуратно заполнила положенные графы в толстой регистрационной книге, как всегда тихо хихикнув над графой «возраст». По меркам этого мира мои тридцать четыре года, и правда, были почти детскими. Не зря леди Велветина сказала, что я совсем девочка. Эх, была бы у меня магия, сама бы могла поступить в академию!

Погрустив в душе

— По нему будешь ходить в столовую, библиотеку и магазины на территории академии. Сейчас иди заселяйся и следи за информацией на магдосках в фойе своей общаги — там будут даты и места экзаменов.

— В фойе чего, простите? — смутился паренек.

— В фойе своего общежития. Общаги, — приобщила его к земной терминологии.

Паренек с вороном исчез за дверью, и больше в кабинет никто не ломился. Так что я расслабленно откинулась на спинку стула и призадумалась.

Уже неделю я работала в приёмной комиссии академии Ильдарии. Начала трудиться буквально на следующий день после эпических разборок в ректорском кабинете и безобразной сцены, случившейся в ректорской кровати. Фу, даже вспоминать о ней не хочу!

Почему работать именно здесь? А больше негде! Хорошо, хоть сюда взяли — без магии в академии даже выдавать книги в библиотеке не возьмут.

Я подперла щеку ладонью и огорчённо вздохнула — как бы прекрасно было, обладай я хоть каким-то волшебным свойством. Может, тогда не переживала бы так, что с возвращением на Землю у меня просто беда бедовая…

Дверь распахнулась, не дав мне погрузиться в пучину отчаяния, и в кабинет ввалились два моих зелёных великана.

— Марина! Сестрёнка! — прогудели на два голоса.

— Котики мои! — взвизгнула я и кинулась к ним. С той встречи в моей спальне и потом в ректорском кабинете мы не виделись — опять братцы пропали, как сквозь землю провалились.

— У тебя когда обед? — поинтересовался Ёкс. — Хотим пригласить тебя в трактирию.

— Да у меня хоть когда обед — тут за режимом работы никто не следит, — обрадовалась я приглашению.

Повесила на дверь табличку с сакраментальной фразой «Никого нет, приходите позже», и мы отправились в трактир неподалёку от академии, где я уже бывала.

— Рассказывайте, куда пропали? — велела, когда мы разместились за деревянным столом возле окна и сделали заказ.

— Нас отец свататься возил, — смущённо признался Шмок, а Ёкс недовольно нахмурился.

— Вау! — восхитилась я. — Так вы теперь женихи?

— Я жених, мне девушка понравилась, и нас обручили. А Ёкс от своей отказался, и теперь батюшка в гневе — он пообещал отцу девушек, что обеих в нашу семью возьмёт, — пропел Шмок и насмешливо взглянул на брата.

— Она рыжая, — недовольно скривился старший брат. — Мне не нравится. Все рыжие — ведьмы, даже если у них нет метлы.

— Да ты шовинист и расист. Смотреть надо на душу и сердце, а не на расу и волосы, — возмутилась я.

— А ты, Марина, почему в приёмной комиссии работаешь? — Ёкс решил не углубляться в дискуссию и переключился на меня. Интересно, чем ему так ведьмы не угодили? Или какая-то огрела его своей метлой, когда он был ребёнком? Оставила, так сказать, психологическую травму на всю жизнь?

— Где ещё мне работать? У меня выбор невелик. Или у вашего папеньки-короля жить, или работать в академии, чтобы мне не требовалась опека мужчины.

Я насупилась, не желая вспоминать, что ещё есть вариант выйти замуж за гада-ректора — он мне за прошедшую неделю раз десять под разными соусами предлагал. Но этот вариант я даже в теории рассматривать не собиралась.

— А что плохого, если тебя мужчина будет опекать? — парни недоумённо переглянулись.

— Я всегда предпочитала сама зарабатывать, а не на шее у мужика сидеть. Жить привыкла одна, без оглядки на всяких там… И здесь не собираюсь изменять своим принципам, — нравоучительно произнесла я. Взяла ложку и сунула её в тарелку с супом, которую поставила передо мной рослая подавальщица в кокетливом розовом передничке.

Вообще, как я заметила, дамы в этом мире любили женственные наряды с пышными юбками, открытыми плечами и корсетами на шнуровках. Смотрелось, да, очень привлекательно. Но я такой надеть отказалась наотрез, сколько меня гад Даниланис ни уговаривал. Так и ходила в своих земных брючках и блузке. А ректор пусть скажет спасибо, что я вообще согласилась взять у него немного местных денег. Взаймы, конечно, до первой зарплаты — мне ведь надо как-то здесь жить, пока не найду способ вернуться домой.

Я снова нахмурилась и сердито засопела — опять Станислас в мои мысли лезет, как уже влез в жизнь, так бессовестно сломав её. И пусть он утверждает, что не виноват в том, что я попала в портал, — не верю, как говорил Станиславский! Стопудово приложился к этому безобразию.

В трактир ввалилась шумная компания молодёжи. Пять парней и две девушки. Смеясь и толкаясь, заняли стол неподалёку от нас. Я их помнила — буквально вчера всех видела в своём кабинете. Они меня тоже узнали. Начали наперебой здороваться, с любопытством поглядывая на моих спутников — как я поняла, огры в академии нечастые персоны.

Ребята сделали заказ и, дожидаясь, пока им принесут еду, принялись громко болтать, так что мы невольно слышали весь их разговор.

— Вы знаете, что Нэтали Арайская собирается поступать в академию? Дочка декана Арайского, — воскликнула одна из девушек, хорошенькая шатенка с шоколадными глазами и мягкими движениями. Оборотница, если мне не изменяет память, факультет общей магии.

Я навострила уши — дочка декана Арайского? Того самого жирдяя, что чуть не сослал меня на рудники? Которого я обязательно пну при первом удобном случае?

— Странно, — протянула её подруга, не очень красивая платиновая блондинка, тоже оборотница, но собравшаяся поступать на факультет артефакторов. — Нэтали такая сильная магичка, и у неё отличное домашнее образование, зачем ей академия?

Я прищурила глаза и, не забывая с аппетитом жевать, продолжила слушать.

— Говорят, Нэтали удивительная красавица. Надеюсь, она будет учиться в моей группе, — мечтательно протянул один из парней, рослый плечистый оборотень, будущий боевик.

— Что ей делать на боевом? — ревниво возмутилась блондинка. Понизила голос и добавила таинственным тоном: — И вообще, я уверена, она здесь совсем не для учёбы…

Взгляды устремились на её ставшее загадочным лицо. Я так вообще свернула уши воронками и ловила каждое её слово — неведомая дочка декана меня заинтересовала. Если папаша такое гуано, то дочура, скорее всего, та же самая субстанция. И у меня эта неведомая Нэтали заранее вызывала неприятные подозрения.

Блондинка ещё немного понизила голос и торжествующе зашептала:

— Ректор Даниланис — вот причина её появления здесь! Нэтали давно охотится за ним и собирается быть к нему как можно ближе. Для этого и поступает в академию.

Вот это да! Я от услышанного едва не подавилась пирогом, который как раз пыталась откусить.

Ну, ректоришка, гад винторогий! Придёшь ты ещё ко мне со своими мерзкими предложениями наглой руки и блудливого сердца!

«Кракс!»— тарелка с хлебом, на которую я в этот момент смотрела, разломилась на две части.

— Марина… — осторожно позвал Шмок, — что с тобой?

Я подняла на братьев глаза:

— Всё в порядке. А что?

— Ну… у тебя такое лицо сделалось… И тарелку вон сломала.

Я перевела недоумённый взгляд на глиняные обломки, заваленные кусками хлеба. Пожала плечами.

— При чём здесь я? Просто тарелка бракованная попалась — с трещинами была, вот и лопнула сама по себе.

— Ну да, сама по себе, — недоверчиво протянул Ёкс. — Надо тебе свою магию научиться контролировать, сестра. Не то проблем не оберёшься.

Я прищурилась:

— Магию? С этого места поподробнее, мальчики…

Через час я сидела в своём кабинете, злая как тысяча чертей. Сопела и чуть не огнём плевалась от бешенства — ну, Даниланис, ну гад. Магии, значит, у меня нет⁈ Всё, теперь ходи и оглядывайся, чудовище!

Дверь кабинета открылась. Я повернула голову и обомлела. На пороге стояла неземной красоты девушка и надменно меня рассматривала. В свою очередь, я пялилась на неё и потрясённо молчала — бывает же такая красота! И ведь не в косметике дело, и не в фильтрах инсты… Вау, как говорится.

Оценив моё состояние, красавица на миг презрительно поджала губы и чарующим голосом мифической сирены произнесла:

— Хватит глазеть на меня, милочка. Живо приступай к выполнению своих обязанностей. Моё имя Нэтали Арайская.

Глядя на красивое лицо хамки, я думала о ректоре Даниланисе. Её прекрасном возлюбленном, ради которого эта поганка притащилась в академию.

Пойти сразу его убить, или всё-таки остыть и как следует подумать?

Я прикрыла глаза и ещё раз попыталась успокоиться.

На самом деле, мне ещё в трактире захотелось помчаться к гаду Даниланису и устроить ему скандал. С криками, топаньем ногами и расцарапыванием его красивой физиономии. Просто ужасно хотелось — до трясучки и красных кругов перед глазами.

Не знаю, что такое со мной происходило. Случись подобная ситуация на Земле, я бы даже смотреть в сторону подобного поведения не стала. Я бы просто включила на максимум расчетливую стерву Марину Александровну. Загрузила имеющуюся информацию в свою холодную голову и начала искать способ решить проблему.

Почему же в этом мире меня так и тянет превратиться в слезливую, визжащую от обиды истеричку? Куда девается рассудительная Марина Мещерская с толстой носорожьей шкурой, которую не могут пробить никакие выходки, интриги и откровенные подставы начальства и «любимых» коллег, конкурентов за место под солнцем?

Может, и правда, воздух в этом мире напичкан микробами, меняющими не только внешность, но и внутреннее содержимое? Или это так работает магия, которой у меня как будто нет, но, по словам братьев, есть?

— Ты что, оглохла? Сколько мне ждать⁈ — вонзился в мои мысли голос красивой стервы, явившейся злить меня.

Как нежно этот гад Даниланис смотрел в глаза и убеждал, что мне нужно срочно выйти за него замуж! Якобы это лучший способ устроиться в этом мире. А когда я потребовала вернуть меня домой, развёл руками:

— Увы, Марина, наши миры разошлись, и с каждой минутой всё больше отдаляются друг от друга. Сейчас ты не сможешь пройти через портал — так далеко он не работает. Подожди лет примерно… десять, — и скорчил такую довольную физиономию, что руки зачесались треснуть его чем-нибудь тяжёлым…

Десять лет! Я стиснула зубы — и нет, он не говорил, что у меня нет магии. Тут мне предъявить гаду-ректору нечего. Но… намекал. Очень активно намекал. А я поверила.

Ну как было не поверить после его поцелуев? После слов, которые он жарко шептал? После нежности медовых глаз, от которой хотелось глупо улыбаться и кокетничать… Да, растаяла, растеклась, открылась, дура доверчивая. Поверила, что он на моей стороне… Стыдобище!

— Нэтали Арайская, говорите? Дочка декана Арайского? — я открыла глаза и улыбнулась самой очаровательной улыбкой.

Встала, сняла со спинки свой палантин, который везде носила с собой — не могла с ним расстаться, и всё тут. Накинула его на руку и велела красотке:

— Идите за мной, Нэтали Арайская…

Открыла дверь в коридор и вытолкнула ничего не подозревающую стерву из кабинета. Рявкнула ей в лицо голосом матёрой халды:

— Рабочий день закончен, — и добавила нежно: — Пошла вон!

Повесила на дверь табличку «…приходите позже» и повернулась к деканской дочке спиной, точно зная, что обзавелась серьёзным врагом. Правда, не сообразила, что новый враг начнёт действовать сразу, не отходя от кассы. Говорю же, дура доверчивая…

Дворец Князя Арагеса Даниланиса

Шустрый ветерок конца лета залетал в комнату сквозь распахнутые настежь окна и балконную дверь. Надувал парусами тяжёлые шторы, перебирал листы бумаги на массивном столе. Мягко касался напряжённых лиц находившихся в комнате мужчин и уносился прочь, обжегшись об исходящую от них жгучую злость.

— Станислас, когда ты поговоришь с Мариной о нашем деле? — Князь Арагес с трудом сохранял спокойствие.

— Даже не собираюсь. По крайней мере, в ближайшее время, — едва сдерживая ярость, ответил его внук. Уже добрый час они говорили об одном и том же, не в состоянии прийти к согласию.

— В чём же дело⁈ Когда ты взял у меня портальное зеркало, то обещал, что доставишь в Нижний мир уникального мага, в котором мы остро нуждаемся. Все мы — и наше княжество, и весь мир, по сути. Что изменилось, что ты отказываешься выполнять своё обещание?

— Марина ещё не готова узнать о себе такое. Она и так еле выжила во всех этих передрягах, что случились с ней по моей вине. Вываливать на неё сейчас новую информацию опасно.

Князь зло выдохнул и повернулся к седовласому величественному старику в старомодном камзоле, отрешённо сидевшему в кресле возле камина.

Пожилой мужчина, не мигая, смотрел перед собой и задумчиво постукивал по каминной решётке концом резной трости. Метал глухо брякал, ещё больше раздражая Князя.

— Отец, что скажешь? И перестань, ради всего тёмного, стучать своей палкой!

Старик повернул к нему изрезанное морщинами лицо и неожиданно весело хмыкнул:

— Что такое случилось, сынок, что ты стал нервным, аки невинная девица перед свадьбой?

— Отец, мы говорим о серьёзных вещах. Охрана на Вратах сообщает о новых попытках Безликих прорваться на нашу территорию. И они становятся всё более частыми — стража с трудом справляется с атаками. Нам нужна магия Марины. Если она, конечно, так сильна, как утверждает Станислас.

Взоры присутствующих обратились к хмурящемуся ректору.

— Она даже сильнее, чем я считал

— Позволь хотя бы полюбопытствовать — почему? — обманчиво мягко поинтересовался сидевший в углу у окна мужчина. Очень похожий и на Князя, и на Станисласа, но с серыми, а не карими глазами, он единственный из присутствующих до сих пор не произнёс ни слова. — Должна же быть причина, по которой ты так носишься с этой девушкой. Сам знаешь, тебе давно следовало обсудить с ней все интересующие нас вопросы и договориться, чтобы она начала работать над защитой Врат.

— Вместо этого ты прыгаешь вокруг неё, как дракон вокруг своей истинной. Ты понимаешь, что с изнанки к нам идёт то, что уничтожит всех и вся? — добавил Князь, недовольно сверкая глазами на внука. — Станислас, ты мой наследник, тебе следует думать головой, а не тем, что в штанах.

Младший Даниланис ещё больше нахмурился и процедил сквозь зубы:

— Магия Марины ещё не успокоилась после перехода в наш мир, и трогать её пока опасно. К тому же, она оказалась не совсем той, что я увидел при первом знакомстве. На этом разговор закончен — я не позволю рисковать ею. Она моя…

Он оборвал себя и напряжённо застыл, словно прислушиваясь к чему-то, что улавливал только он один. Затем вскочил, гаркнул, глядя в пространство перед собой: «Марина, да что же тебе на месте не сидится!» — и мгновенно исчез в портале…

После его ухода в комнате повисла звенящая тишина, которую разрезало насмешливое покашливание старика:

— Ну, хоть теперь вы поняли, почему наш мальчик так носится со своей Мариной, дурни?

Марина. Все там же, в коридоре академии

— А ну стой, нахалка! — рявкнула за спиной красавица Арайская.

— Приходите завтра, — не оборачиваясь, помахала ей ручкой.

— Я ректору пожалуюсь! — она вдруг тонко взвизгнула. — Он тебя уволит, мерзавка!

Фу, ещё и ябеда к тому же!

— Больная, приём окончен, — я сделала ещё пару шагов, и тут мне в спину что-то прилетело. Мощное такое, я бы сказала, убойное.

Во всяком случае, жахнуло меня неслабо — ноги оторвались от пола, и я полетела вперёд. Несколько бесконечных секунд в воздухе, и я с размаху впечаталась в стену. Распласталась по ней не хуже Человека-паука, штурмующего небоскрёб. Повисела чуток и безвольной соплей стекла вниз.

— Надеюсь, это научит тебя обращаться к Нэтали Арайской так, как положено никчёмной мухе вроде тебя, — прозвучал над ухом довольный голосок. — А сейчас быстро вернулась в кабинет и оформила мои документы! — и мне в бок прилетел острый носок туфельки.

Охо-хо, бывают дни, когда ангел-хранитель поворачивается к тебе спиной, а ты думаешь, что он на месте — и теряешь бдительность. Тут-то всё разом и случается.

Я ещё посидела, дожидаясь, пока успокоятся мельтешащие перед глазами серые мушки. Потом подтянула к себе слетевший с руки палантин, укрылась им и громко произнесла:

— Пошла к чёрту, Нэтали Арайская! Быстро пошла к чёрту!

Красивые глаза стервы начали изумлённо расширяться. Рот открылся, искривился в испуганной гримасе, и её поволокло по коридору спиной вперёд. Она смешно перебирала ногами, пыталась хватать руками воздух и что-то пищала, но её тащило и тащило. Пока в самом конце прямого, как стрела, коридора из воздуха навстречу ей не вышел… Аметист Вольдемарович.

Красотка с размаху влетела в его объятия, и, слепившись как спаривающиеся божьи коровки, эти двое растворились в воздухе. А я осталась сидеть, хлопая глазами и чувствуя, что вот-вот лишусь сознания.

Не успела. Воздух возле меня завибрировал, и из него вышел ректор — чтоб его мухи покусали — Станислас Даниланис.

Присел возле меня на корточки, всмотрелся в моё ошалелое лицо и покачал головой:

— Марина, ты опять вляпалась в приключения?

И пока я собирала на языке порцию яда, подхватил меня на руки и шагнул в портал.

Станислас Даниланис

Какая же Марина красивая… Я смотрел, как она бегает по моему кабинету, ругается, размахивает руками и кидается в меня разными предметами, и таял от умиления. Восхитительный темперамент!

— Что ты лыбишься, Данский⁈ Или как там тебя — Даниланис!

В мою сторону полетела очередная вазочка — это моя помощница, почтенная дама Рисли, упорно расставляла их по всему кабинету. Утверждала, что они привносят уют в казённую обстановку и, невзирая на мои приказы, отказывалась убирать. Так что я плюнул — пусть будут вазочки, если пожилой даме так спокойнее. А в остальном она идеальный работник. Теперь понял, что напрасно злился — вон как эти куски стекла и керамики Марине пригодились.

В очередной раз поймал летевший мне в голову предмет и магией вернул обратно на подоконник.

— Я не лыблюсь, а любуюсь твоей непревзойдённой красотой, Марина, — ответил со всей серьёзностью, на какую был способен.

— Откуда она взялась, кстати? Красота эта⁈ — ещё громче завопила Марина. — У меня была другая внешность! Зачем мне чужое лицо⁈ Я по утрам себя в зеркале вижу и вздрагиваю.

— Это твоё настоящее лицо, Марина. Просто раньше оно было спрятано. И ты очень красивая.

— Ну да, моё! Сколько ещё у меня в запасе обликов и кому надо было их прятать? — съязвила она и вдруг со стоном схватилась за лоб.

— Марина! Тебе плохо? Сейчас вернёмся к целителям, — я кинулся к ней, подхватил на руки и открыл портал.

— Поставь меня обратно! — завизжала она, оглушая. Яростно завозилась в моих объятиях, вынудив крепче прижать её к себе.

— Да отпусти ты меня — я в порядке. Целитель тоже сказал, что со мной всё нормально. Это ты меня бесишь так, что в голову стреляет! — внезапно попросила спокойным голосом. Обмякла в моих объятиях и вдруг начала плакать. Я чуть не поседел, пока не понял, что сотрясающие её тело судороги — это рыдания.

— Марина, ты что…? — перепугался так, что двух слов связать не мог. Сел на диван, положил её головку себе на плечо и принялся поглаживать по волосам и спине, утешая.

— Зачем я здесь, а? — проикала она, на миг оторвавшись от размазывания слёз по моему камзолу. — Почему? Что я такого сделала, что меня в твой дурацкий мир затащили? Я здесь только и делаю, что спасаю свою жизнь.

— У тебя это отлично получается, — заметил мрачно, не зная, что ещё сказать. Потому что она абсолютно права — слишком много проблем на одну нежную девушку.

— Я уста-а-ала, Станислас! — провыла она, зарываясь носом мне в шею. И без всякого перехода потребовала: — Ты обязан помочь мне разобраться с моей магией! И не

— Не буду, — пообещал, улыбаясь облегчённо — всё в порядке, просто истерика у малышки. — Сегодня же заберу тебя в свой дворец — там будет безопасно, — и начнём разбираться с твоей магией.

— Любовниц своих во дворцы забирай! А я в академии хочу остаться, раз уж домой не могу вернуться, — прошмыгала она. Вздохнула и отстранилась. Взглянула мне в лицо своими штормовыми глазами:

— Отпусти, серьёзно говорю. Что тебе от меня надо, если у тебя вагон женщин?

— Ревнуешь? — спросил, сходя с ума от её запаха и ощущения хрупкой талии под ладонями. Да и тело, в полном согласии с сердцем, откликнулось на Маринино ёрзание на моих коленях. Откликнулось и не давало связно соображать.

Марина тоже это почувствовала. Напряглась, вспыхнула и зашипела рассержённой кошкой:

— Опять начинаешь приставать, гад рогатый!

— Угу, — промычал, прижавшись губами к её тонкой шейке. — Я и не скрываю, что хочу тебя, Марина.

— Твоя любовница чуть не убила меня сегодня, — пожаловалась она горестно, но с колен не встала и от моих губ не отодвинулась.

— У меня нет любовниц, кроме тебя, — чуть не мурлыча, я слегка прикусил тонкую кожу возле плечика. Стиснул её зубами и тут же зализал место укуса. — Кто на тебя напал, Марина? Ты молчишь и ничего не рассказываешь.

— Не хочу ябедничать. Просто научи меня обращаться с магией и расскажи, в конце концов, почему я здесь оказалась.

Пока я размышлял, что ей стоит узнать, а что нет, в дверь постучали. Марина тут же слетела с моих колен и юркнула в кресло подальше от дивана. Села, выпрямила спину и чинно сложила руки на коленях.

Я полюбовался её смущённым личиком и крикнул:

— Войдите.

— Господин ректор, — в кабинет просунулась голова помощницы. Острые глазки внимательно оглядели кабинет. Не обнаружив ничего неприличного, о чём можно посплетничать, дама недовольно сообщила:

— К вам целитель Селиус.

— Пусть заходит.

Я щёлкнул пальцами, вызывая Аметиуса, и когда бес явился, велел:

— Проводи Марину в её комнату и не спускать с неё глаз.

Она открыла было рот, чтобы начать возмущаться, но мой верный слуга уже завернул её в магический кокон и затянул в портал.

Прости, моя девочка. Пока я не услышу отчёт главного целителя о твоей ауре, печатях и необычной магии, все откровенные разговоры придётся отложить.

Марина

Подтянув колени к груди, я лежала на узкой кровати в комнате, которую мне выделила академия. Тоскливо смотрела в непроглядную ночную темноту и старалась не заплакать. Хватит, нарыдалась сегодня.

Зачем я опять позволила демону взять меня на ручки и начать утешать? И когда он мне шею целовать начал, не оттолкнула, хотя зудела такая мысль. Нет ведь, даже голову чуть наклонила, чтобы ему было удобнее добраться до самых чувствительных мест. Что такое со мной происходит?

Ну да, он красив, просто нереально. Но мало ли в мире красивых мужчин? Вон, дракон зеленоглазый, декан из дружественной академии, тоже красавец, каких поискать. И смотрел на меня очень заинтересованно. Но ничего, кроме удовлетворённого женского тщеславия, его заигрывания во мне не родили.

А этот Даниланис… Ведусь на него, как восьмиклассница на самого красивого старшеклассника школы. А он это видит и пользуется. «Хочу, — говорит, — тебя, Марина!»

Ха, хочет он! Магию мою, вот что он хочет. Если раньше у меня только подозрения на этот счёт были, то после разговора с братцами они превратились в уверенность. А я-то дура, растаяла, поверила, что он мной как женщиной заинтересовался.

Я зажмурилась, чувствуя, как липкий стыд за свою наивность и глупость бежит по телу и противным комком падает в желудок.

Что за существа эти мужчины? Что в моём родном мире, что в этом. Смотрят на женщин как на способ удовлетворить свои потребности. Нужен секс — скажу, что она красавица, в шейку поцелую, и эта дурочка будет на всё согласна. Нужна её магия? То же самое — в шейку поцелую и скажу…

— У-у-м! — застонала от досады на свою идиотскую романтичность.

Подтянула колени ещё плотнее к груди и уткнулась в них лбом. Свернулась, словно ребёнок в утробе матери, и мечтая очутиться где-нибудь в таком же безопасном месте.

Ещё и одиночество это. Как это, оказывается, страшно — остаться совсем одной. Ужасно, когда совсем не на кого опереться. Когда на душе такая муть, а поговорить об этом не с кем.

Пожалуй, впервые в жизни я жалела, что у меня нет подруги. Или друга. Хоть кого-то, кому можно вывалить свои страхи и сомнения, чтобы разделённые на двоих они перестали быть такими страшными.

Всю неделю, закончив работу, я отправлялась бесцельно бродить по академии. Шла, сама не знаю куда, не глядя по сторонам, проворачивая и проворачивая в голове тяжкие жернова мыслей о том, как мне вернуться домой. Гуляла, пока не наступали сумерки или не наваливалась усталость, потом шла в свою маленькую комнату в общежитии и падала в постель. Лежала по полночи без сна, всё так же крутя в голове тяжёлые мысли.

Хотя я никогда не была общительной, но дома у меня были племянницы, Лиза и Васька. Приятельницы, с которыми иногда ходила кофе выпить да посплетничать. Коллеги на работе, в конце концов. А тут — вообще никого. Ни единой хоть сколько-то близкой и понятной души.

Зелёные братья не в счёт — они мужчины, ещё и огры со своим специфичным менталитетом. Конечно, я была рада сегодня с ними увидеться и поболтать. За рассказ о моей магии спасибо им отдельное. Но делиться с парнями своими страхами и тоской — нет, не стану.

Папенька их, король Стахр, вообще странный тип. После той встречи в ректорском кабинете ни разу даже не поинтересовался, чем его дочура названая занимается, на что живёт и чем дышит. Понятно, он сыновей сватать ездил, занят был, но всё же… Мог хоть как-то проявиться, раз уж так громко кричал о своих родительских правах. Но, оказывается, в этом мире я никому не нужна сама по себе, только для чего-то…

Работники академии, кого я встречала, вообще шарахались от меня, как от прокажённой. Видимо, слухи о том, что меня собирались сослать на рудники, навсегда сделали меня преступницей в их глазах.

И неважно, что ректор оправдал меня. Как говорится, пропавшие ложки нашлись, но осадочек остался, и для местных я всегда буду подозрительной особой, от которой лучше держаться подальше.

Ну и ладно, мне никто из них не нужен. Сама со всем справлюсь и найду выход.

Подумав про порталы, я немного ободрилась — всё-таки правильно надеяться только на себя и свои силы. Про портал я ведь всё выяснила! Ректор мне, конечно, хорошую подсказку дал, но всё остальное я сама нашла.

Выяснила, что в этом мире есть несколько очень-очень старых зеркал, которые можно использовать как портал в любой другой мир. Никто не помнит, откуда они взялись, но берегут их пуще глаза. Пройти по этому пути может любой: и человек, и орг, и демон с драконом. Значит, и я смогу.

Теперь моя задача — навести мосты дружбы с кем-то из владельцев зеркал, дождаться благоприятного для перехода момента и… прощай, неприветливый чужой мир!

Волшебное зеркало есть у Князя Арагеса, дедули ректора Даниланиса. Есть у короля Радагнерия Дейрариалара, отца зеленоглазого дракона Адриана, который меня на работу к себе зовёт.

Третье зеркало находится у Дангора, правителя королевства Имберсаго. Именно там расположена академия, в которой работает Адриан. То есть, зеленоглазый дракон — это двойная дорожка к портальному зеркалу. Или через его папеньку, или через короля Дангора можно к порталу добраться.

И я всё больше и больше склонялась к тому, чтобы принять предложение Адриана — поехать с ним в это самое Имберсаго работать.

Я села на кровати, не зажигая свет, нашарила на полу тапочки и наощупь пошла к столу возле окна. Захотелось пить — воду я себе с вечера приготовила, но возле постели поставить забыла.

Нащупала стакан, поднесла к губам и застыла, так и не сделав глоток, — слева от меня раздался чуть слышный шорох, и следом негромкое, но отчетливое цоканье когтей по полу.

Шорох повторился, следом раздался тихий чих. Это что — по мою душу пришёл злоумышленник с гриппом? Или с аллергией?

— Кто здесь? — как ни старалась произнести это твёрдо и уверенно, вышло жалко и еле слышно.

В ответ прозвучал ещё один чих, и цоканье когтей двинулось в сторону кровати. Звук прыжка, скрип пружин матраса — и тишина.

Забыв про жажду, я вернула стакан на стол, хлопнула в ладоши и прошептала:

— Свет!

Под потолком тускло загорелся магический шар-ночник, осветив комнату и…

— Ты откуда здесь взялась? — в полном недоумении я смотрела на довольно крупную, по сравнению с обычными экземплярами, летучую мышь, нагло развалившуюся на моей подушке.

Кроме размера, летунью от её собратьев отличало наличие нежного голубого меха по всему тельцу. На хорошенькой, с остреньким носиком мордочке сверкали тёмные глазки-бусинки.

Голубая мышь подняла голову и, глядя мне в глаза, ещё раз чихнула.

— Э, ты простыла, что ли? — я подошла к кровати и села рядом, глядя на это диво-дивное.

Словно давая получше себя рассмотреть, зверушка расправила крылья и гордо выпятила грудку. Кокетливо повернула головку набок и замерла, косясь на меня круглым глазом.

— Красивая! — восхитилась я.

Она и правда была хорошенькой и милой. Летучих мышей я и на Земле-то никогда не боялась, а эта была просто как игрушка.

Я протянула к ней руку и осторожно погладила по пушистому крылу. Малышка тут же подставила под мои пальцы голову и довольно закурлыкала.

— Ой, какая ты! — я просто растаяла от такой милоты.

Ещё погладила её и грустно спросила:

— Ты, наверное, чья-то? Потерялась? Тебя хозяева ищут? — сто процентов у такой прелести есть владелец — какой-нибудь великий маг или волшебник. Или ведьма, а летунья — её всесильный фамильяр. Помнится, в земных историях про ведьм всегда фигурировали метлы, чёрные коты и летучие мыши, помощники в колдовском деле.

Только у нас все они были страшными и уродливыми, а здесь такая прелесть, что наверняка и хозяйка у летуньи — добрая волшебница.

Мыша на мои слова фыркнула и полезла по моей руке вверх, осторожно цепляясь лапками за ткань халата. Добралась до плеча, уютно устроилась и продолжила курлыкать.

— Ты что… хочешь сказать, что ты моя⁈ Специально ко мне пришла⁈ — ахнула я. В ответ мышка потёрлась о моё ухо головкой и снова закурлыкала.

— Ой! — пропищала я, и из глаз, который уже раз за последние сутки, потекли слезы. Только в этот раз — от радости. Не знаю почему, но появление этой малышки я расценила как добрый знак от Вселенной — ведь только что мечтала о друге или подруге, и вот…

Я снова всхлипнула, осторожно сняла летунью с плеча и прижала к груди:

— У тебя ведь должно быть имя, наверное? Назову тебя… — додумать мысль я не успела — вдруг сильно-сильно захотелось спать.

Решив, что выбрать имя моей красавице можно и завтра, я прилегла на подушку и, прижимая к себе пушистое голубое чудо, уплыла в сладкий сон.

Остаток ночи прошёл просто прекрасно. Никакой бессонницы, полное отсутствие уже привычных мне кошмаров, а после пробуждения — чувство, что я отлично выспалась.

Погладила спокойно лежавшую у меня на груди летунью:

— Ты красивая, и у тебя голубой цвет — быть тебе Смурфеттой!

Пояснила:

— В моём мире есть сказочные персонажи — смурфики. Они всё время попадают в приключения, но никогда не сдаются, какие бы трудности ни свалились им на голову. Самая красивая из них — Смурфетта.

Мыша мигнула глазками и довольно закурлыкала. Я чуть не рассмеялась — мне показалось, она страшная кокетка и обожает слово «красивая» в свой адрес.

На работу я не шла, а летела. От моей хандры последних дней не осталось ни следа — я была полна оптимизма и уверенности в своих силах. Даже пританцовывала слегка, пока закрывала на замок свою комнату.

Вышла из преподавательского общежития и радостно засмеялась — погода была под стать моему чудесному настроению. Оба солнышка, большое и маленькое, весело перемигивались на ярко-голубом небе. Дул мягкий ветерок, наполненный ароматами трав и стрекотом довольных жизнью цикад.

Далеко-далеко за стенами академии виднелись снежные вершины высоких, чуть мрачных гор. Их сверкающие льдом острые пики создавали волшебный контраст с беззаботным разноцветьем летних красок на территории академии. Почему я раньше не замечала, как здесь красиво?

Здания учебных корпусов невысокие, в два-три этажа, с черепичными крышами и увитыми плющом серыми каменными стенами. Выложенные брусчаткой дорожки веселой паутинкой разбегаются в разные стороны. Две круглые башни справа и слева от ворот, с ровными площадками наверху — говорят, оттуда взлетают драконы. Правда, я еще ни разу не видела их в небе, но надеялась в скором времени исправить это досадное упущение.

— Ну что, Смурфетта, идём трудиться, а

Голубая красотка сидела у меня на плече, с любопытством крутила во все стороны головой и ничуть не беспокоилась из-за яркого солнечного света. Ещё один признак, что моя летучая мышь волшебная — ей не нужна темнота, чтобы нормально себя чувствовать.

Я ещё поулыбалась хорошему утру и пошла к административному корпусу, где был мой кабинет — сегодня ожидалось много работы. Вот-вот начнутся вступительные экзамены, и, как предупредил меня ректор Даниланис, по традиции за три дня до их начала в академию начинала ломиться вся армия желающих стать адептами.

При воспоминании о ректоре моё прекрасное настроение сразу померкло. К счастью, ненадолго — уже через полминуты я снова повеселела. А уж когда возле меня нарисовался зеленоглазый дракон Адриан и низким, мужественным голосом произнёс: «Доброе утро, прелестная Марина», — я совсем расцвела.

— Вижу, вы в прекрасном настроении, так и светитесь радостью, — отвесил дракон комплимент и молча пошёл рядом.

Решив, что пришло время брать быка за рога, а дракона за хвост, я подхватила красавца под руку и торжественным голосом заявила:

— Адриан, я согласна на ваше предложение!

От моих слов лицо у него слегка побледнело и вытянулось, а в красивых глазах замелькала растерянность. Экий он пугливый, оказывается, — похоже, подумал, что я намекаю на предложение руки и сердца.

Решив понапрасну не портить бедолаге нервную систему, уточнила:

— Ваше предложение взять меня на работу ещё в силе?

— А-а-а! Так вы об этом! — с таким облегчением выдохнул дракон, что я чуть снова не потеряла веру в свою женскую привлекательность. К счастью, вовремя вспомнила, что мне надо о другом думать, и успокоилась. Тем более что Смурфеточка, словно чувствуя моё напряжение, начала тихонько курлыкать возле уха, вводя меня в почти медитативное состояние.

— А вы преподавали когда-нибудь, Марина? — между тем деловито поинтересовался Адриан, полностью восстановивший самообладание.

— Конечно, я несколько лет читала студентам лекции у себя на родине.

Правду сказала, между прочим. Уже четыре года я трижды в неделю читаю студентам в местном университете курс по финансовому анализу. Так что тут никаких проблем.

Ну а то, что я магией своей совершенно не владею и вообще мало что о ней знаю, так это пустяк. Тысячи прекрасных университетских преподавателей не имеют великих достижений в тех науках, которые преподают. Вот и я могу быть хорошим преподавателем теории, не являясь практиком. Главное — до начала занятий проштудировать азы магических искусств, а дальше как кривая вывезет.

— Хм… — Адриан снова смутился, отвел глаза от моего лица и принялся играть бровями, поджимать губы и вообще непонятно гримасничать. Неужели забирает своё предложение обратно?

— Адриан, вы можете не сомневаться во мне! — я притормозила, повернулась лицом к дракону и проникновенным голосом произнесла:

— Я буду лучшим преподавателем на вашем факультете, вот увидите.

Лицо дракона вдруг вытянулось ещё больше, потому что он, наконец, узрел Смурфетту у меня на плече. Зелёные глаза изумлённо расширились и впились в мою красавицу. А та немедленно начала кокетничать — головку наклонила, крылышки расправила и повернулась к дракону чуть бочком. Вот вертихвостка!

Отлепив взгляд от моего голубого чуда, дракон ещё пару раз смущённо кашлянул и, наконец, решился:

— Отлично, леди Мещерская. Сколько времени вам потребуется, чтобы завершить свои дела здесь?

К своему кабинету я подходила танцующей походкой и улыбаясь во весь рот — ура, через несколько дней я отсюда уеду и приступлю к работе в новом месте. А там и до портального зеркала рукой подать!

Возле дверей кабинета меня ждали. И нет — не соискатели со своими документами.

Справа от дверного косяка стенку подпирала отвратительно роскошная персона ректора Даниланиса. На нём был строгий чёрный камзол, подчёркивающий ширину плеч, и тоже чёрные, заправленные в высокие сапоги кожаные брюки, подчёркивающие… Так, Марина, стоп! В эту сторону не думаем!

Рядом с ректором застыла бледная, со злым лицом стерва Нэтали Арайская. Увидев меня, она с ненавистью полыхнула глазами и отвернулась. Ректор же, наоборот, отлепился от стены и, сияя пакостно-довольной улыбкой, шагнул мне навстречу.

Поклонился так почтительно, что я сразу напряглась от нехорошего предчувствия, и объявил:

— У меня для вас отличная новость, леди Мещерская. Теперь вашу работу по приёму документов будет выполнять леди Арайская. А у вас будет занятие поинтереснее…

Я мысленно захлопала в ладошки — как хорошо, что мне уже нашли замену. А то неловко было, что я так хотела работать, что буквально вырвала у ректора эту должность. Взяла на себя обязательства и тут же увольняюсь. Но раз эту Арайскую ставят на мое место, то я с чистой совестью убываю на новое место.

Так что я согласно кивнула и первой вошла в кабинет.

— Еще леди Арайская хочет извиниться за вчерашний инцидент, виновницей которого она явилась, — добавил ректор, немало удивив меня — я была уверена, что её выходка сойдет девице с рук.

— Ну, Нэтали, леди Мещерская ждет, — подбодрил ректор молчащую красотку.

— Приношу свои извинения, я погорячилась, — выдавила спесивая звезда, и на этом все. Ну ладно, хоть так, и то хлеб.

Я милостиво приняла извинения. Не глядя на прожигающего меня глазами ректора и стараясь не обращать внимания на кислую физию девицы Арайской, указала на свой стол:

— Вот книга записей. Заполняете все колонки на каждого соискателя. Документы складываете в этот ящик — они сами переместятся к экзаменаторам. Все. Ректор Даниланис, я увольняюсь. Надеюсь, академия без задержек выплатит мне положенную за работу сумму. Счастливо оставаться.

С этим я повернулась и направилась к дверям, лопатками ощущая оставшееся за спиной изумление.

Я как раз закрывала за собой дверь, размышляя, сразу мне сходить в местную бухгалтерию или подождать, пока ректоришка даст им команду, когда за спиной раздался… нет, не окрик, хуже.

Это был рев, громовое рычание. Даже стены как будто колыхнулись, когда прозвучало:

— Марррина!!!

— Ой! — пискнули мы со Смурфеттой.

Захлопнули дверь и рванули по коридору в надежде успеть скрыться.

Я бежала со всех ног, а моя мышка, словно помогая, хлопала крыльями и издавала подбадривающие звуки.

Увы, далеко не убежали — за очередным поворотом перед нами выросла очень злая, буквально высекающая глазами искры персона ректора.

Я попыталась затормозить, замахала руками, хватаясь за воздух. Но, увы, законы инерции что в нашем мире, что в этом работают исправно, так что я с разгона врезалась в широкую ректорскую грудь и тут же оказалась в его объятиях.

Над макушкой раздалось довольное:

— Попалась! — и следом пространство

— Марина, что за глупые шутки? — прозвучало над ухом. В следующий миг Станислас сжал мой подбородок. Потянул его вверх и провел большим пальцем по нижней губе.

— Мариночка… — шепнул чуть слышно и так нежно…

Сердце заколотилось, как дурное, рот приоткрылся что-то сказать, и следом…

Ну да, мы опять поцеловались!

Со мной точно все плохо — я даже не попыталась оттолкнуть этого гада! В очередной раз наступила на те же грабли — вцепилась в его камзол, потянула к себе и пропала в медовой глубине глаз и жадных прикосновениях губ.

В руках, сжимающих мою спину, в словах, которые этот тип шептал на ушко так сладко, что я опять чуть не поверила…

Но нет, теперь я умная! Собрала остатки силы и ошметки воли и отстранилась. Несколько секунд тяжело дышала, уставившись в верхнюю пуговицу ректорского камзола, затем подняла глаза. Глядя в расплавленный золотистый мед с вертикальным кошачьим зрачком, процедила:

— Не смей. Больше никогда не смей ко мне прикасаться, демон.

Сняла с его плеча непонятно как оказавшуюся там Смурфетту и пошла к выходу. Дернула ручку двери. Снова дернула, и еще раз…

— Не старайся, Марина. Пока мы не поговорим, дверь не откроется, — голос ректора звучал устало и с какой-то безнадегой, что ли.

Не оборачиваясь, я стояла и гладила свою летунью, словно искала у нее защиту.

— Марина, сядь в кресло и поговорим. Обещаю, больше я не буду к тебе прикасаться… Хотя это очень трудно, — тяжелый выдох за моей спиной и скрежет отодвигаемого кресла. — Садись — нам, действительно, пора поговорить.

Что же, тут он совершенно прав. Поэтому я прошагала к креслу. Села, выпрямив спину и сложив руки на коленях, — я само внимание, господин ректор.

— Для чего ты увольняешься, Марина? — Даниланис подпер ладонью щеку и оперся локтем на подлокотник, грустно глядя на меня. Прямо композиция «Страдающий демон»!

— Устраиваюсь на работу на факультет Адриана в его академии, — ответила честно. Думаю, нет смысла скрывать свои дальнейшие планы.

— Ты понятия не имеешь о магии.

— Ничего, заимею. Она ведь у меня есть, значит, научусь ею пользоваться, — смотреть на ректора мне не хотелось. Не нравилось мне выражение его лица — какое-то грустное, и на дне золотых глаз прячется тоска. Даже странно, что меня это заботит.

— Тебе не надо никуда ехать, я сам тебя всему научу, Марина. С завтрашнего дня и начнем занятия, — в голосе появились мягкие нотки. Бархатистые, обволакивающие, зовущие поверить его словам.

А вот этого не надо!

— Ты опоздал, ректор. Надо было сразу мне все рассказать и показать, а не водить меня за нос своими… В общем, я приняла решение и менять его не собираюсь, — голос мой звучал твердо, хотя в душе царил настоящий хаос.

— Мне нечего было рассказать тебе, Марина. С твоей магией все очень странно и непонятно, — после паузы заговорил Даниланис. — Только вчера я получил полный отчет о твоем резерве и потенциале, и теперь могу все объяснить. Готов показать твою магию и научить кое-чему пользоваться…

— Почему только кое-чему? — против воли мне стало любопытно.

— Потому что часть того, чем ты владеешь, доступна только тебе самой. И пока ты будешь овладевать всем этим, нужно чтобы я был рядом — помогал и страховал. Это не так просто, как кажется, справиться с такой магией, как у тебя.

— Ничего, Адриан мне поможет, — легко отмахнулась я, хотя в душе поселились сомнения — а вдруг Даниланис прав, и магия просто сожжет меня? Я немного успела почитать в местной библиотеке про азы магических искусств и знала, что это не такое уж редкое явление.

— Адриан не поможет, Марина, — демон развел руками и хитро улыбнулся. — Драконья магия с твоей совершенно не сочетается.

— А твоя, значит, сочетается? — ядовитым тоном процедила я, мигом заподозрив ректора во вранье.

— Моя — да. Именно моя магия сочетается с твоей лучше всего, Мариночка. Так что тебе не стоит далеко от меня отходить. Во избежание больших проблем.

— Все ты врешь, Даниланис. Я тебе не верю и вообще…

— М-м? Что вообще, моя красавица? — в ректорском голосе опять появились они, эти клятые нежные нотки, заставляющие растекаться мой мозг.

Решив, что пора завершать бессмысленный разговор, я встала с кресла и, глядя ему в глаза, холодно произнесла:

— Я собираюсь попросить короля Дангора или отца Адриана отправить меня домой портальным зеркалом. Они у них есть, и я планирую ими воспользоваться. Поэтому еду в Имберсаго, где правит Дангор. И попрошу Адриана познакомить меня с его отцом. Хоть один из двух королей да поможет мне вернуться домой. И если ты попытаешься помешать мне, Даниланис, я… рога тебе пообломаю!

В ответ на мою пламенную речь демонюка заулыбался так довольно, что у меня под ложечкой засосало нехорошим предчувствием.

— Это невозможно, Марина. Ты не сможешь воспользоваться теми зеркалами.

— Это еще почему? — возмутилась я. Правда, не очень уверенно — что-то мне выражение ректорского лица не понравилось.

— Хотя бы потому, что уйти можно только тем же путем, что и пришел, через то же самое зеркало. Иначе окажешься где угодно, но не на Земле. Например, в мире гигантских пауков. У меня есть знакомая, которая там бывала — хочешь послушать ее рассказы?

— Ты врешь! — зашипела я.

— Желаешь проверить? — ухмыльнулся демон. — Не веришь мне, спроси Адриана — думаю, он скрывать не станет.

— И спрошу! — топнула я ногой. — В любом случае, в твоей академии я не останусь. Так что дай распоряжение своим бухгалтерам оформить мое увольнение.

— Хорошо, дорогая Марина Александровна. После обеда ты получишь свои деньги, — неожиданно согласился ректор, заставив меня еще больше занервничать — с чего он так легко сдался? Не иначе как пакость задумал.

Обдумать эту мысль я не успела, потому что Даниланис прошел к своему столу, выдвинул верхний ящик и вынул плотный лист бумаги. Протянул мне:

— Отчет о твоей магией, Марина. Прочитай, если хочешь. Что непонятно, я тебе объясню.

— У себя в комнате почитаю, — буркнула я, забирая листок. Повернулась и пошла к двери, и на этот раз она легко открылась.

Я уже занесла ногу над порожком, когда меня догнал смеющийся ректорский голос:

— Отличного ты фамильяра призвала, ведьма Марина Мещерская.

Где-то в мире под названием Невсолея…

За окном царила ночь, стылая и мрачная, с затянутым плотными облаками небом. Порывистый ветер, необычный для этого времени года, залетал в старый дом, гулко хлопал ставнями и

Большая комната, заставленная обшарпанной разномастной мебелью, едва освещалась парой крошечных светильников, зависших под потолком. Их света явно не хватало, чтобы выгнать густые, тревожные тени, скопившиеся в углах. Но мужчинам, разговаривающим здесь в этот поздний час, не было нужды ни в ярком свете, ни в отсутствии сквозняков.

В центре комнаты на стуле с высокой спинкой сидел красивый мужчина. Высокий и статный, с белокурыми волосами, мягкими локонами спадавшими на плечи. Его пухлые губы алели, а цвет огромных голубых глаз мог соперничать своей густотой с драгоценными сапфирами.

Красавец нервничал: беспокойно ёрзал и вертелся на стуле, складывал на груди руки, потом спешно опускал их на колени. Стискивал подрагивающие от страха пальцы, кусал губы и никак не мог заставить себя прямо смотреть на своего собеседника.

Напротив него на массивном, похожем на трон кресле вальяжно развалилась закутанная в черный плащ фигура. То ли мужчины, то ли женщины… Скорее всего, мужчины, потому что голос, которым она разговаривала, был низким и грубым.

Голова существа была прикрыта объемным капюшоном, из-под которого выглядывала плотная черная маска, совершенно скрывавшая черты лица. Поверхность темного плаща все время странно двигалась — подрагивала и мягко колыхалась. Словно там, под тканью, было не тело из плоти и костей, а что-то густое и подвижное, как незастывшее желе.

«Возможно, так и есть. Кто их знает, этих тварей, пролезших через Врата…», — мысленно заскулил белокурый мужчина и снова начал дергаться и ерзать на своем стуле.

— Что ты все время вертишься, Бастиарий? — грубо рявкнул тот, что в маске. — Я здесь не для того, чтобы смотреть, как ты полируешь задом стул.

— П-простите, господин, — промямлил блондин, чувствуя, как по вискам и спине побежали струйки пота. К сладковатому тошнотворному запаху тлена, что обычно источала его кожа, добавился еще один — кислая вонь страха.

— Ладно, к делу. Что с девкой? Почему она до сих пор не у нас или хотя бы не сдохла?

— Я работаю над этим, г-господин, — промямлил Бастиарий. Быстро смахнул каплю пота с виска. — Она была почти в моих руках. Но вмешался этот… мой кузен Станислас. Теперь…

— Мне нет дела, что тебе помешало, — прогрохотал мужчина в плаще. — Великий Лорд недоволен. Ты должен был привести девку две недели назад. Почему она до сих пор не у него?

— Господин… — залепетал Бастиарий, заламывая пальцы. — Её охраняют. Все время рядом Бигиар, Аметиус Бигиар. Он и днем и ночью с ней рядом — просто так не подберешься.

Мужчина умолк, и в комнате наступила тишина, нарушаемая только свистом ветра. Тот, что в плаще, тоже не произносил ни слова, и казалось, забыл о своем потеющем от страха собеседнике.

Наконец, темный плащ нарушил молчание. Тяжелым голосом произнес:

— Значит так, Бастиарий Даниланис. То, что Лорд даст тебе в обмен на девку, стоит того, чтобы ты, наконец, зашевелился. Срок тебе — месяц. Не выполнишь обещанное, Лорд тебя накажет. И даже мне будет тебя жаль, когда он сделает это.

Он поднялся с кресла и подошел к зеву огромного, давно не чищенного камина. Вошел в него и начал таять. Несколько мгновений — и темная фигура стекла бесформенной кучкой на покрытый толстым слоем золы пол. Еще секунда — и исчезла без следа.

Оставшись один, Бастиарий долго сидел на своем стуле, раскачиваясь из стороны в сторону и уставившись в пространство застывшим взглядом. И вдруг горько, как маленький обиженный мальчик, зарыдал…

* * *

Марина

'Эти маги ошеломляют и сокрушают врагов, пользуясь силой Сетей — либо черпая в пространстве её первозданную сущность, либо преобразуя в оружие сами Врата. Видят сущность Зла и Зло Невидимое.

Встреча Девы с Демоном делает Мощь Первозданную силой достоинства, вяжущей сеть на Разломе Миров.

Ведьмина сила, данная Деве на волнах моря недремлющего, выведет мир на дорогу Любви…'

Уже пятый или шестой раз я перечитывала эти строки. То ли стихи, то ли еще что, но именно они были написаны на листе пергамента, что отдал мне Даниланис.

И это он называет отчетом о моей магии⁈

Я зло отпихнула от себя документ и уставилась в окно — пойти прогуляться, что ли? Проветрю голову, может, что-то и щелкнет в мозгах насчет написанного на листочке.

— Смурфетта, красавица моя, пойдем гулять? — позвала дремлющую на моей постели подружку. Мыша встрепенулась и, радостно закурлыкав, перелетела мне на плечо.

Я погладила ее по спинке. Подумала-подумала и поняла, что не хочу гулять, а хочу платье! Деньги мне бухгалтерия академии выплатила, не обманул ректор. Думаю, в новую академию стоит приехать в приличном виде, желательно в наряде местного покроя.

К тому же мне надоело, что все глазеют на меня и мои кожаные брюки как на невидаль какую-то. Да и устала я третью неделю ходить в одной и той же одежде. И маникюр бы сделать… Волосы в порядок привести, да крем какой-никакой купить, а то женщиной себя уже не чувствую.

Приняв решение, я вытащила из шкафа мешочек с монетами и с легким сердцем отправилась на местный шоппинг и за красотой.

Я неспешно шла по тропинке в сторону ворот. Вертела во все стороны головой, почему-то только сейчас заметив, как вокруг красиво. Как гармонично смотрятся серые здания, увитые плющом. Какие элегантные клумбы, пестреющие нереально яркими цветами. Как весело играют лучи двух солнц, перебирая своими тонкими пальчиками листья на деревьях.

А воздух! Густой, насыщенный, его не вдыхаешь, а пьешь, и, кажется, можешь потрогать руками. Или в этом мире он и правда имеет другой химический состав?

Конечно, и раньше я все это видела, но как-то не так. А сейчас, словно зная, что уже завтра навсегда попрощаюсь с этим местом, наконец прозрела. Увидела по-настоящему. Даже жалко стало прощаться с такой прелестью — так я себе объяснила, почему сердце вдруг сжало тоской.

Одернула себя — ничего, уверена, что там, куда я направляюсь с Адрианом, будет еще лучше. И клумбы будут пышнее, и солнце ярче, и люди приветливее. А главное, никто врать не будет, глядя на меня честными глазами.

Ворота академии выросли передо мной, как всегда, неожиданно.

С какой стороны бы я к ним ни подходила — что изнутри, что снаружи — они всегда появлялись, словно выпрыгивали из пустоты. Сразу нависали надо мной своей громадой, очень высокие, тяжелые и мрачные. Удивительные для магической академии ворота.

Словно они здесь стоят, чтобы выдерживать тяжелую осаду, а не впускать-выпускать студиозов и их учителей.

Неправильные

Я остановилась и начала пристально разглядывать массивное сооружение, пытаясь понять, что меня в нем так смущает.

Закрыла глаза и принялась вспоминать.

Вот мы с ограми подходим к воротам. Вот я бью кулаком в створку, прохожу через нее, как горячая спица сквозь масло, и сразу оказываюсь в яме с объедками. Спица…

Потом суд, центральная площадь академии, через которую я и теперь стараюсь не ходить — слишком дурные воспоминания она рождает.

«Спаситель», он же похититель по фамилии Даниланис. Затем ректор, тоже с фамилией Даниланис, и листок с «расшифровкой» моей магии…

В памяти всплыли строки из пергамента: «… преобразуя в оружие саму Завесу. Видят сущность Зла и Зло Невидимое…» Еще спица, которая пришла мне на ум недавно…

Что-то замаячило на краю сознания. Еле заметное, трепещущее. Может, это…

— Марина! Сестренка, куда ты идешь? — раздавшиеся за спиной голоса разрушили почти оформившуюся картинку.

— М-мм! — застонала я от досады, открывая глаза.

Передо мной сияли две зеленые физиономии моих названых братцев.

— Мне нужно пройтись по лавкам — получила зарплату и хочу кое-что купить, — я потрясла мешочком со своими монетами перед носами братьев, все еще досадуя на их несвоевременное появление.

— Ух ты, какой фамильяр у тебя появился, Марина, — Ёкс с восторгом смотрел на Смурфетту.

— Да-а, красавица, — согласился Шмок, чем вызвал очередной приступ кокетства у моей голубой девочки.

— А мы тебя искали — говорят, ты все-таки уходишь из академии? — грустно спросил Шмок, когда мы вышли из ворот и направились в сторону торговой площади.

— Да, ребят. Я буду работать у Адриана в Имберсаго, — я невольно вздохнула. — Так что не скоро увидимся теперь.

«Если вообще когда-нибудь увидимся… — вдруг резанула грустная мысль. — Я ведь собираюсь как можно скорее вернуться домой».

— Да, нам в драконьей академии делать нечего, — погрустнел и Ёкс. — Это тебе там раздолье — у них ведьминский факультет большой. А оборотням да ограм там делать нечего.

— Парни, а ваша мама… Она оборотень, да? — решила я полюбопытствовать, пропустив мимо ушей, что парни упорно называют меня ведьмой. Ведьма, так ведьма, главное, на шабаш не зовите.

— Львица! Дочка главы львиного клана, — в голосах парней звучала неприкрытая гордость. — У них с отцом, знаешь, какая любовь? У-уу! Как начинает его ревновать, так по всему дворцу шум стоит. А отец доволен. Любит свою кошку!

— Ой! — вдруг совсем по-детски воскликнул Шмок. Торопливо полез в карман своего кожаного жилета и достал оттуда свернутый лист пергамента. — Отец тебе просил передать. Давно еще, а я запамятовал.

— Что это? — я развернула лист и принялась читать.

— Ваш отец открыл для меня счет в банке⁈ — ахнула, вникнув в написанное. — Десять тысяч туменов? А это сколько?

— Дом можешь себе купить в центре столицы, и еще на жизнь останется. Лет на пятьдесят, — разъяснил Ёкс.

— Мальчики… — от такой новости я чуть не расплакалась. Зря, зря на папеньку-короля наговаривала! Вон он как обо мне позаботился…

— Мариночка, ты чего плачешь? Мало папа дал денег, да? — заволновались парни.

— От… от счастья! — пропищала я, утирая выступившие слезы. Как, оказывается, приятно, когда о тебе кто-то думает… Тем более мужчина, который мне, по сути, ничего не должен — сыновей его я спасла совершенно случайно. Тут и благодарить не за что, никакого подвига с моей стороны не было.

Через двадцать минут, попрощавшись с братьями, я стояла у окошка в банке «Плументаль». Важный, пузатый, с холеной бородой почти до пояса гном листал толстую, с плотными желтыми листами книгу и бормотал:

— Марина Мещерская. Счет на десять тысяч туменов… Ага, вот вы где, юная леди.

Всмотрелся в исписанные бисерным почерком строчки и возвестил:

— Есть такой. Внесен на ваше имя восемь дней назад…

Замолчал, всматриваясь еще внимательнее в свои записи, и добавил такое, что у меня глаза полезли на лоб от изумления.

— Простите, уважаемый, что вы сказали? — я даже голову в окошко просунула, чтобы лучше слышать и видеть гнома, так велико было мое изумление.

— Есть еще один счет на ваше имя, леди, — повторил банкир, опасливо отодвигаясь от моей перекошенной физиономии. — На сто тысяч туменов. Открыт… м-м-м… в первый день месяца Солнцедара.

— Извините, это сколько дней назад? Я не слишком сильна в местном календаре…

— Так вы не местная, не из Нижнего Мира, леди⁈ — чему-то обрадовался гном.

— Нет, не из этого мира, — ответила, продолжая морщить лоб в раздумьях.

— Ага! Было это… раз, два, три… да, ровно три недели назад. Вноситель средств — Претемнейший Князь Станислас Даниланис. Вот его личный оттиск на записях. А вот образец вашей ауры, чтобы мы могли вас идентифицировать.

— Нет, он не мог этого сделать. Зачем ему? — я помотала головой, произведя в уме нехитрые подсчеты. — Меня в это время здесь и не было — в смысле, в Нижнем Мире не было. Я в другом была…

— Не знаю, леди. Ничего не знаю — документики вот они. Монеты тоже — в наших подвалах вас дожидаются, — проскрипел гном, неодобрительно глядя на меня из-под квадратных стекол очков. — Будете брать какую-то сумму?

— Н-нет, — я покачала головой, все еще пребывая в прострации. Значит, еще в то время, когда я сидела дома, демон уже знал, что притащит меня в свой мир!

Все было спланировано: мое, якобы, похищение через зеркало. Затем суд с ужасным приговором. В последний момент ректор меня, вроде как, спасает. Наверняка, по сценарию, я должна была за это проникнуться к ректоришке великой благодарностью, начать смотреть ему в рот и служить верой и правдой. Ведь, по словам братьев, у меня имеется какая-то редкостная магия.

М-м-мм! Еще и замуж звал, чтобы я точно всегда под рукой была. Какая гадость все это!

Напрочь забыв про желание купить платье и пройтись по лавкам с косметикой, я торопливо попрощалась с гномом, крутанулась на каблуках и рванула к двери. Выскочила на улицу и понеслась в сторону академии, пугая прохожих своим перекосившимся от ярости лицом. Пробегая мимо академических ворот, на секунду приостановилась — мне показалось, что на массивной верхней перемычке что-то шевелится, а воздух вокруг ворот странно дрожит.

Остановилась, мельком глянула и махнула рукой — ой, просто показалось!

Глупая, мне бы подумать, что галлюцинациями я отродясь не страдала. Остановиться, посмотреть повнимательнее… Скольких проблем удалось бы избежать в будущем!

Но мне так хотелось прибить гада Даниланиса, предварительно вытряхнув из него информацию, что я во весь опор понеслась к административному корпусу, надеясь, что застану ректоришку на рабочем месте. Вихрем взлетела по лестнице,

Оп! С разбегу врезалась в грудь этого гада, мерзавца и негодяя, который словно специально поджидал меня на пороге.

— Даниланис! — заорала так, что над дверью затрясся колокольчик, извещающий о приходе посетителей.

Ректорская секретарша, длинноносая и унылая, как засохший фикус, дамочка выпучила на меня глаза и осуждающе поджала губки-ниточки.

Не обращая на ее недовольство внимания, я снова открыла рот, собираясь вывалить на ректорскую голову ворох претензий, но тут он промурлыкал:

— Леди Мещерская, я как раз шел вас искать.

Мгновенно открыл портал, схватил меня за руку и затащил в него. Снова качание, тошнота, и мы стоим на опушке леса. Красивого такого леса. С голубоватыми листьями на деревьях и почти синей травой под ногами. С розовым небом, отливающим перламутром и жемчужными переливами. С сиреневым солнцем… Это что за инсталляция⁈

Между тем, несносный Даниланис времени даром не терял — пока я, открыв рот, глазела по сторонам, успел перецеловать и перетрогать у меня все, до чего смог дотянуться. И в щечку поцеловал, и в шейку, и в плечико. Что его наглые руки в это время вытворяли, вообще молчу!

Когда я оторвалась от созерцания прыгающей по синей траве зелено-золотой вороны, обнаружила, что демонюка уже и пуговички на моей блузке успел расстегнуть чуть не до пояса. Спустил ее с плеч и вообще, не смущаясь, любуется моей грудью, едва прикрытой кружевным лифчиком.

— Марина, пожалуйста, успокойся! — с ходу начал, когда я оттолкнула его и принялась торопливо застегиваться, прожигая ненавидящим взглядом. — Я все объясню.

— Конечно объяснишь! Как миленький все расскажешь! — заорала я и затряслась, как припадочная — меня просто заколотило от обиды и злости.

Смурфетта с испуганным писком свалилась с моей головы, где удобно сидела, вцепившись в волосы, и перелетела на плечо к Даниланису. Еще одна предательница!

Демон тут же крепко обнял меня, не давая вырваться, и принялся уговаривать:

— Тш-ш, девочка. Тише, моя хорошая. Тише, моя радость. Давай сядем, и я тебе все расскажу.

Наконец, устав его отталкивать, я обмякла в наглых демонических руках и позволила усадить себя на мягкую синюю траву — сил скандалить уже реально не осталось. Долго возила по ней ладонью, не веря, что трава настоящая. Даже понюхала, чтобы убедиться, что это не пластик какой-нибудь.

— Что за место? Как будто павильон киностудии для съёмок фантастического фильма.

Даниланис с блаженным видом лег на траву и, глядя в розовое небо, ответил:

— Это мой мир, Марина. Моя родина. Правда, здесь красиво?

— Красиво, — призналась неохотно. — Дальше рассказывай, не отвлекайся.

— Это место называется Нижний мир. Мир Высших Демонов, хотя и люди у нас живут, и с недавних пор гномы. Но в основном демоны.

— А твоя академия где находится?

— Академия располагается в Преднижних Долинах. В них живут те, кого у вас называют бесами. Люди тоже живут, еще оборотни и огры. Нижний мир и Долины образуют единое княжество, которым правит мой дед, Арагес Даниланис.

— Слышала, ты его наследник?

— Рад, что ты интересуешься моими делами, Марина, — гад белозубо заулыбался и цапнул мою ладошку. Обнял ее и начал кончиками пальцев вырисовывать узоры на внутренней стороне.

Хотелось сказать, чтобы прекратил, но мне всегда до ужаса нравились такие поглаживания. Поэтому я притихла, наслаждаясь прикосновениями, и продолжила слушать.

— Когда дед устанет править, передаст правление мне — я его единственный внук мужского пола от старшего сына. Да и вообще, единственный внук, остальные у нас девчонки.

— Почему тебе, а не твоему отцу?

— У нас наследование переходит через поколение. Только если нет внука, а правитель устал, он может передать княжество сыну. Но такого давно не было в нашем роду.

— У тебя большая семья? — я невольно заинтересовалась его рассказом — хочется же узнать, как у этих демонов все устроено.

— Огромная! Я тебя со всеми познакомлю — как раз через две недели день рождения моей двоюродной сестрицы, королевы Рейджины. Вся родня соберется — она хоть и дракон, но ее очень любят в нашем клане, и никто не пропустит ее праздник.

— Через две недели меня здесь не будет — завтра я уезжаю работать в другое королевство. Да и вообще, с чего бы мне идти на день рождения твоей сестры? Тем более, королевы? — я фыркнула, но не очень уверенно — почему-то стало приятно, что гад хочет познакомить меня с семьей.

Демон повернул ко мне лицо, поднес мою ладошку к губам. Поцеловал и совершенно спокойно сообщил:

— С того, что ты моя будущая жена, Марина Мещерская. И моя истинная пара.

Мне очень захотелось засмеяться и сказать ему что-нибудь ядовито-ехидное, в моем любимом стиле. Ага, истинная пара! Соври что-то получше, демон.

Между прочим, я в курсе, что это у драконов бывают истинные — мне племянница своими любимыми ящерами все уши прожужжала. У демонов… Не помню совершенно, что там у крылато-рогатых, но уверена, никаких пар у них нет.

Я уже и порцию яда на языке собрала, и рот открыла, чтобы все высказать, но… Взглянула на Даниланиса и застыла. Он смотрел на меня с такой нежностью и такой щемящей тоской во взгляде, что я растерялась. Захлопнула рот, отвернулась и попыталась отобрать у него свою руку.

— Все ты врешь, Даниланис, — произнесла неуверенно. — Это у драконов бывают истинные. А ты демон, у вас нет пар.

Станислас мою руку даже не подумал отпустить. Наоборот, сжал еще крепче, а потом вообще поднес к губам и поцеловал в запястье.

Потянул меня к себе:

— Ляг со мной рядом, Марина. Просто полежи и посмотри на небо — скоро наше солнце начнет опускаться за край. Это фантастическое зрелище.

— Так ты меня на пейзажи привел полюбоваться? — принялась я ворчать, а сама послушно улеглась на траву. На расстоянии от демона, конечно. Ладонь свою, правда, так и не забрала — он так приятно ее поглаживал…

Ох, что-то неладное со мной творится в этом мире. То в истериках бьюсь, то превращаюсь в мегаледяную стерву. Без причины в ярость впадаю, а через минуту раскисаю от простого прикосновения к руке. Плохо на меня этот мир действует. Или это не мир, а вот этот наглый демон? Потому что стоит о нем подумать — и все, настроение скачет, как белка по веткам.

Некоторое время мы молча лежали на мягкой травке. Я смотрела на переливающееся розовым и серебром небо — правда, очень красиво.

Сиреневое солнце не слепит глаза, можно просто смотреть на

— У нас есть истинные пары, Марина, — заговорил Даниланис негромко. — Не такие, как у драконов. У нас не появляется метка, и мы не чувствуем свою пару на огромном расстоянии, как они. Еще, у демонов появление истинной — это большая редкость. Редкость и неимоверная удача. В моем роду я первый за почти десяток поколений, кто нашел пару, и истинная подтвердила его выбор.

— Что значит «подтвердила»? — я повернула голову к демону. Он спокойно лежал на спине, лицо расслаблено, глаза закрыты, но я точно видела, что он страшно напряжен. Нервничает и переживает о чем-то. Что с ним такое?

— Мужчина-демон чувствует свою пару. Обычно по запаху и по тому, как он на нее… эм-м… реагирует. Но пока женщина не подтвердит его выбор, не покажет, что признает его своим мужчиной, он не может на нее официально претендовать. До этого пара еще не считается парой в полном смысле этого слова.

— Ничего себе, как у вас сложно! — я, честно говоря, впала в изумление. — А если женщина не согласна? Если мужчина ей не нравится, и она против?

— Тогда мужчина всеми силами будет добиваться ее.

— Но вдруг не добьется? — упорствовала я.

— Если в течение определенного времени она не ответит ему, то мужчина просто зачахнет и умрет.

— Кошмар какой! — ахнула я в ужасе. Замерла, переваривая информацию.

Что же получается? Если, как демон утверждает, я его пара, и не отвечу на его… эм-м… притязания, то он умрет? Такой красивый и вдруг умрет? Мама родная!

— Станислас, а можно как-то отменить эту ерунду? Это ведь ужасно — в такую зависимость ставить людей, то есть демонов! Вдруг сердце девушки уже занято, а он должен будет погибнуть из-за этого…

— Что делать, такова природа истинности, Марина, — демон грустно вздохнул. Потом еще раз вздохнул… И тут я что-то заподозрила. Всмотрелась в его лицо и заметила, как подрагивают уголки его губ.

— Смеешься, Даниланис⁈ Лапшу на уши вешаешь. Издеваешься над иномирной дурочкой! — прошипела, чувствуя, что реально ненавижу этого мерзавца — я то поверила ему! Чуть не раскисла от сочувствия к этому гаду!

Попыталась вырвать из его лапы свою руку и вскочить на ноги, только он не дал. Мигом завалил меня обратно на траву. Придавил сверху крепким телом, не давая вырваться. Обнял ладонями мое лицо и заговорил очень серьезно:

— Тише, Марина. Успокойся. Я не вру, это так и есть. Должно так быть. Просто никогда до этого не доходило — мы, демоны, бываем очень убедительны в таких делах. Не было ни одной девы, сумевшей отказать своей паре.

— Ну что же, хочу тебя обрадовать — ты будешь первым в этом ряду отвергнутых, Даниланис! Потому что я никогда не подтвержу твой выбор!

Не отвечая, он наклонился ко мне и быстро коснулся моих губ поцелуем. Снова отстранился и, довольно скалясь, заявил:

— Ты уже почти подтвердила, Марина. Еще немного, и я смогу официально назвать тебя своей женщиной.

Станислас Даниланис

— Послушай, Даниланис. Или у меня с памятью проблемы, или у тебя с честностью. Никаких подтверждений я не делала! — возмущенно поджала губы Марина.

Нестерпимо захотелось снова начать их целовать — такие красивые и соблазнительные.

С трудом затолкал вожделение поглубже — надо, наконец, поговорить. Я и так задолжал своей красавице целую гору объяснений — удивляюсь, как она еще не убила меня за мои выходки…

— Честность — самая азартная игра, Марина. Одна из моих любимых. Правда, мало кто хочет в нее играть, все хотят просто выглядеть честными, — произнес о-очень назидательно, пытаясь шуткой прикрыть свое волнение. Великие Темные, дайте сил держать себя в руках, когда она так близко!

— Это ты завуалированно сообщаешь, что у меня склероз⁈ — Марина попыталась оттолкнуть меня. Естественно, ничего не вышло. Я только понадежнее подгреб ее под себя и снова быстро поцеловал. Не удержался. Потом потянулся к ее розовому ушку и прошептал:

— Ритуал, Мариночка! В нашем с тобой случае он пройден на три четверти, — и снова с откровенным удовольствием принялся рассматривать ее возмущенное личико, еще больше похорошевшее с того момента, как она оказалась в моем мире.

Или это ее проснувшаяся магия так влияет, возвращая своей владелице настоящий облик? Понять бы еще, откуда у девочки из немагического мира взялись такие уникальные способности? Заодно узнать, кто ее магию запечатал. Да так крепко, что Марина чуть не умерла, когда печать вдруг слетела и все, что было под ней, одним махом начало вырываться наружу, словно лава из проснувшегося вулкана…

— Ау, господин ректор! Я жду объяснений про этот ритуал. И слезь ты с меня, Даниланис, а то я задохнусь скоро! — Марина дернулась и возмущенно стукнула меня по плечу.

— Обещаешь не убегать и спокойно меня выслушать? — до ужаса не хотелось выпускать ее из своих лап. Но если мы еще немного так полежим, то я точно потеряю остатки контроля и снова полезу к Марине со своей страстью. Тогда все разговоры придется надолго отложить, а поговорить надо. И очень срочно…

— Обещаю! Будь уверен, пока не расскажешь все-все-все, с места не сдвинусь!

Неохотно, просто физически чувствуя, как, отстраняясь от нее, отрываю кусок самого себя, перекатился и сел рядом. Поймал ее ладонь, сжал в своей и начал рассказ.

— Ритуал состоит из четырех частей, Марина, и мы с тобой прошли три из них.

— Очень смешно. Я что, в коме была, когда мы их проходили, раз понятия не имею о содеянном? — расфыркалась она.

— Ну почему же? В ясном уме и твердой памяти была. Еще сердилась и ругалась на меня безостановочно. Похоже, склочный у тебя характерец, Марина Мещерская. Неженственный какой-то, — пошутил я.

— Нормальный у меня характер, вполне подходящий под современную земную жизнь. Нежным фиалкам у нас не выстоять, чтобы ты знал — вмиг сожрут те, у кого зубы заточены. И не подавятся, — Марина отвернулась от меня и уставилась на лес, на опушке которого мы расположились.

— А если вам что-то не нравится во мне, господин ректор, то успокойтесь — завтра я вашу академию покину, — добавила сквозь зубы и замолчала.

— Марин, я шучу, — вгляделся в ее лицо и с изумлением увидел, что она чуть не плачет. Прикусила губу, уставилась в одну точку. Кончик носа покраснел, и глаза как-то подозрительно блестят.

— Зубы мне не заговаривай. Про ритуал расскажи наконец-то, — Марина пару раз моргнула, прогоняя слезы. Миг, и на личике снова невозмутимое выражение. Прелесть моя!

— Да, ритуал… Когда мужчина-демон чувствует свою пару, он предлагает ей стать его женой. Это первый этап, — начал я пояснения. — Помнишь, я вечером позвонил тебе в квартиру и предложил выйти за меня замуж?

Марина наморщила хорошенький носик, вспоминая, и засмеялась:

— Я тогда подумала, что ты кукухой поехал. Или что это такой вид пикапа — предлагаешь девушке замуж, имея в виду постель на пару раз. Ты ведь прикалывался тогда, Даниланис?

Я помолчал, понимая, что сейчас вступаю на хрупкий лед — одно неверное слово, и все полетит в бездну. Марина пошлет меня в такие дали, что выбраться оттуда даже мне будет непросто.

— Нет, не прикалывался. На полном серьезе предложил, — ответил чистую правду.

— Зачем? — она изумленно распахнула глаза.

— Ты мне понравилась. Еще там, в коридоре, когда сидела на своем чемодане возле лифта и рассматривала меня, открыв рот.

— Просто я очень удивилась — не ожидала, что у меня появились соседи, — буркнула Марина, отворачиваясь. — И когда я успела тебе понравиться настолько, что ты решил меня замуж позвать?

— Видишь ли… — начал объяснять. Теперь главное — не оступиться! — В твоем мире магии кот наплакал, Марина. Понять, что рядом с ним его пара, демону на Земле очень сложно именно из-за отсутствия привычных ощущений, которые дает магия. В тот момент я просто увидел перед собой красивую девушку, которую мне захотелось… эм-м…

— Трахнуть! — припечатала моя красавица.

— Не так категорично, но в целом верно, — признался я, чувствуя, что лед подо мной все больше хрустит.

— Ты понравилась мне со всех сторон, Марина. И как выглядишь, и как говоришь, и как обалденно пахнешь. Но тогда я не связал свои ощущения с тем, что для меня ты не просто красивая девушка…

Марина молчала, не сводя с меня внимательного взгляда.

— На следующий день после первой встречи я пришел к тебе с целью продолжить знакомство. Ты открыла дверь, закутанная в свой палантин. Вот его магическую суть я сразу увидел — невозможно было не заметить.

— И что, ты решил жениться на мне ради палантинчика? Чтобы я сидела в кресле у камина в твоем доме и под твоим присмотром вязала такие штучки? — засмеялась Марина. Правда, никакого веселья в ее смехе не было.

— Да, примерно так. Увидел магию твоих рук и подумал, что такую девушку надо забирать себе. Вот и предложил тебе стать моей женой, — повинился я. — Это и была первая часть ритуала, хотя тогда я не знал, что ты оказалась моей парой.

Марина долго молчала. Потом отстраненно поинтересовалась:

— И как же ты понял, что я твоя, якобы, истинная? Если магия тебе ничего не подсказала, и на самом деле ты просто хотел меня трахнуть?

— После моего предложения о замужестве ты взяла меня за руку. Сама взяла. Это была вторая часть ритуала подтверждения: женщина берет мужчину, свою пару, за руку, подтверждая, что готова идти с ним по жизни рука об руку, — с трудом выдавил я из себя — мне совсем не понравилось равнодушие, прозвучавшее в ее голосе.

— Я просто хотела выставить тебя за дверь, — еще более спокойно пояснила Марина.

На меня она больше не смотрела, и это было очень плохо. Лучше бы, как всегда, выпускала шипы и язвила, чем вот эта отстраненная равнодушность.

— Магии все равно, по какой причине ты это сделала, Марин, — подушечкой большого пальца я погладил ее ладошку в своей руке. — Милая, посмотри на меня.

— Дальше рассказывай, — потребовала, все так же глядя в сторону. — Что я еще сделала по незнанию?

— Ты меня поцеловала. Опять же сама, без просьб, уговоров и принуждения, — продолжил я посыпать голову пеплом, просто на физическом уровне чувствуя, как она ускользает от меня. Как рвутся только-только протянувшиеся между нами нити связи.

— Не помню такого…

— Это было уже здесь, в моем мире. Ты лежала в лазарете, я был с тобой рядом. Ты случайно поцеловала меня… Но магии, опять же, все равно, как это произошло.

— Случайно… Какая прелесть! — Марина, наконец, повернула ко мне лицо. Глаза цвета штормового моря метали молнии, грудь вздымалась. — Я ненавижу тебя, Даниланис!

Ну слава Темным! Пришла в себя моя милая, опять стала Мариной, а не замороженным цветочком.

— Марин, я люблю тебя, — сказал то, что давно хотел.

Не отвечая, она поднялась на ноги. Походила по полянке, рассматривая окрестности. Потом повернулась ко мне:

— Что я должна еще сделать, чтобы ритуал завершился? Или скроешь информацию, чтобы я снова по незнанию случайно это сделала?

— Нет, Марина, ничего скрывать не буду, — я грустно усмехнулся. — Ты должна мне помочь. Откликнуться на мой призыв и помочь в трудной ситуации. Тогда ритуал будет завершен… После этого ты не сможешь устоять против влечения к своей паре.

Лицо Марины мгновенно сделалось довольным. Она рассмеялась и протянула ехидным голоском:

— Вот тут ты и попал, Даниланис! Я отродясь добрых дел никому не делала, и делать не собираюсь. Тем более тебе! Так что, давай, возвращай меня в академию — мне нужно кое-какие вещи купить до отъезда — завтра мы с Адрианом отчаливаем из твоей богомерзкой конторы!

— Марин, ты никуда не уедешь, — прорычал я, чувствуя, как меня наполняет ярость от того, как нежно она произносит имя дракона. — Я. Тебя. Никуда. Не отпускаю!

Марина

Даниланис говорил о нашей с ним парности, и я честно слушала. Но почему-то думала только о том, что мне хочется плакать… Спрашивала себя, из-за чего слезы рвутся и рвутся к глазам? Я их обратно толкаю, а они все равно уже дрожат на ресницах.

Чем меня так обидел его рассказ?

Он ведь все честно выложил, я это точно знаю. Нигде не соврал. Мне бы радоваться, что теперь все про его непонятные заигрывания узнала, а у меня тоска на сердце, хоть волком вой. Волчицей…

Хотя самой себе могу признаться — расстроило меня, что Даниланис ко мне интерес проявил не потому, что я такая офигительная женщина, а из-за дурацкого притяжения истинной пары. Или как оно там у демонов называется?

Получается, не будь этой связи, да ещё моего палантинчика, Станислас бы и внимания на меня не обратил.

Абыдна, панимаишь!

Может, я просто ненормальная, и требую от мужчины чего-то несусветного? Может, другим женщинам без разницы, почему мужчина обратил на них внимания — по велению сердца и души в компании с телом, или по команде магии?

Но мне ужасно обидно, что мужчину ко мне влечет по верховному требованию, а не по его личному желанию! И не могу себя заставить не обращать на это обстоятельство внимание. Ну не могу, и все!

После того как он прорычал, что никуда меня не отпускает, Даниланис сгреб меня в объятия и еще раз сказал, что любит. Мое глупое сердце, конечно же, снова дернулось навстречу этим словам, но…

Но это не он меня любит, это его магия так требует. Но я так не могу, чтобы по принуждению быть вместе. И не верю я, что демон зачахнет, если я ему не отвечу взаимностью — просто не может такого быть! Не верю!

Наверняка, есть способ избавиться от этой связи — пусть Даниланис об этом сам волнуется.

Я лично умываю руки — договорюсь с кем-нибудь из владельцев зеркал, чтобы отправили меня домой, и забуду, как страшный сон, и демона, и этот мир. Мне на Земле есть чем заняться, так что страдать по наглым красавцам будет некогда.

— Что с моей магией, Даниланис? — спросила как можно спокойнее. Все, хватит рефлексировать! Пора к делу переходить.

— Расскажи мне коротенько, да и пора возвращаться — мне и правда еще вещи собрать надо. И кстати, забери из банка свои миллионы, мне они совершенно ни к чему. Мне папенька-зеленый король денег подбросил, так что в твоих подачках я не нуждаюсь, — добавила мстительно.

Про деньги я, конечно, от досады начала говорить. Все равно, хоть и приказала себе забить на Даниланиса, но желание куснуть никуда не девалось. Чтобы ему стало хоть на миг так же больно, как мне! Ему, скорее всего, начихать на мои укусы — вряд ли магия вместе с парностью дала ему способность чувствовать, как мне плохо. Но не удержалась…

Хотела еще что-нибудь сказать, гадкое и злое, чтобы уж точно стереть с его губ эту улыбку. Но тут он прижал меня к себе и нежно коснулся пальцами щеки:

— Марина, моя Марина. Мне больно, потому что сейчас ты чувствуешь боль, — и, словно не выдержав, сжал меня изо всех сил, впечатывая в свое тело.

Впился в мои губы жадным, все сметающим поцелуем, сбивая мое дыхание и выбивая все обидные мысли из головы. Утащил меня куда-то в сладкие розовые облака…

Потом резко отпустил, и пока я пыталась вернуть кружащийся, дрожащий, размытый мир, шепнул:

— Марина, моя любимая. Я все тебе отдам, что у меня есть. Мое сердце, свою душу. Тело, если захочешь.

— Ничего мне не надо! Все равно забери свои деньги! — я продолжала быть гордой, хотя сердце после его слов взяло и предательски начало таять.

— Не могу, кисонька моя — это калым. Ты ведь сказала, что без калыма замуж за меня не пойдешь. Я заплатил. Или этого мало? Я добавлю, только скажи…

С моих губ вдруг сорвался нервный смешок. Потом еще один, и еще. И через минуту я хохотала, размазывая слезы по щекам — ой не могу! Демон за меня калым заплатил!

Отсмеявшись, вытерла слезы с щек.

— Не нужен мне калым, Даниланис. Это была шутка, чтобы от тебя отделаться. Так что…

— В любом случае, это твои деньги, Марина. Делай с ними что хочешь — хоть выброси, хоть бедным раздай. Хотя в нашем мире нет бедных, — перебил меня демон и стиснул зубы так, что на челюстях заходили желваки.

Я покачала головой:

— Не хочу тебя грабить. Тем более, что мне с ними делать, если я домой скоро вернусь?

— Заберешь с собой, — Даниланис растянул губы в ехидной усмешке. — Если, конечно, сможешь унести — там вся сумма в золоте. Зато в своем мире ты станешь богатой женщиной, Марина.

— Насколько богатой? — невольно во мне проснулся финансовый директор.

— Если это количество золотишка перевести по среднему банковскому курсу твоего мира, то… миллионов четыреста или пятьсот, наверное. Американских долларов.

— Офигеть! — я невольно открыла рот и уставилась на невозмутимую физиономию демонюги.

— Ты что, такой богатый, Даниланис? — это опять финансовый директор спросил, а вовсе не моя меркантильность!

— Ну-у-у, став моей супругой, ты превратишься в одну из самых состоятельных женщин этого мира, Мариночка.

Одним незаметным движением Даниланис оказался у меня за спиной. Обнял за плечи, прижал к своей груди и, почти касаясь губами ушной раковины, вкрадчиво зашептал:

— Соглашайся, моя прелесть. Со мной ты забудешь обо всех проблемах. Будешь жить в роскоши, носить самые красивые наряды и восхитительные украшения. У тебя будут десятки слуг, выполняющих любое твое желание.

Подул на нежную кожу за ушком, мягко прикусил мочку и еще жарче шепнул: — Соглашайся, моя любовь.

От его голоса, горячего прерывистого дыхания и наглых прикосновений по телу, от шеи до пальчиков ног, жахнула такая волна удовольствия, что я едва не застонала, так мне стало хорошо. Только чудом удержалась от неприличных звуков!

И слава богу, потому что этот гад снова куснул меня, теперь в шею, и пока я собирала в кучку расползавшееся во все стороны сознание, добавил ехидным-ехидным голосом:

— Представь, тебе не придется просыпаться каждое утро ни свет ни заря, чтобы успеть на работу, моя прелесть…

Отряхнув с себя морок, наведенный его голосом и прикосновениями, я скинула с плеч мужские руки. Отстранилась и велела:

— Хватит издеваться, Даниланис. Рассказывай про магию, и я пошла.

Тяжелый вздох пошевелил волосы на затылке:

— Подожди еще несколько минут, Марина. Я обещал показать тебе закат. Посмотрим и отправимся куда-нибудь поужинать. Там я все расскажу.

— Мне еще нужно в магазин! — запротестовала я, когда мужская рука потянула меня обратно на траву.

— Купим все необходимое в Нижнем Мире, — ловкая подсечка, и я просто-напросто свалилась прямо в руки этому гаду!

Естественно, тут же была быстро поцелована. Затем демон уложил меня спиной на траву и шикнул, когда я попыталась вскочить:

— Да лежи ты! Смотри, солнце уже уходит…

Я подняла глаза к небу и замерла, открыв рот и позабыв про все на свете.

Сиреневое солнце не опускалось за горизонт, как на Земле. Оно так и стояло в небе, но принялось расти, расширяться. Лиловая корона вокруг его диска потекла во все стороны тонкими ручейками,

И вдруг оно взорвалось, превратившись в великое множество огоньков разных форм и размеров. Зеленые, красные, ярко-желтые и всех оттенков синего яркие всполохи мгновенно окрасили все небо. Словно на нем разом зажглись тысячи, миллионы новогодних гирлянд.

— Боже мой! — я завороженно следила за разворачивающимся зрелищем. — Как это красиво!

— Я же говорил! — самодовольно заявил демон и опять зашептал, целуя меня в висок: — Теперь ты сможешь часто видеть эту красоту, моя любовь…

Я даже не стала его отталкивать, просто молча смотрела. Потом совершенно искренне призналась:

— В твоем мире потрясающий закат, Станислас!

Между тем фейерверк на небе понемногу таял, оставляя после себя только легкое свечение. Небо стало серо-розовым, накрывая землю нежными перламутровыми сумерками.

Даниланис неохотно выпустил меня из объятий, поднялся и подал руку:

— Пойдем, Марина. Свожу тебя в прекрасную таверну, где моя кузина Санчия создает такие кулинарные шедевры, каких ты никогда не пробовала.

— Пф-ф! Я бывала на десятках гастрономических фестивалей. Вряд ли какая-то еда сможет меня удивить!

Даниланис только усмехнулся. Открыл портал, и через несколько секунд мы стояли перед аккуратным домиком с ярко-синей дверью и прибитой над ней вывеской «Нектар и амброзия».

— Скромно! — хихикнула я.

Даниланис толкнул дверь, и мы вошли в большое помещение, уставленное накрытыми длинными столами, за которыми плотно-плотно сидели десятки, нет, сотни людей.

При нашем появлении они начали вставать с мест, радостно улыбаясь, выкрикивать приветствия и хлопать в ладоши. И все очень, очень плотоядно смотрели на меня!

— Э-э-э⁈ — шокированно и в один голос воскликнули мы с демоном.

— Это что⁈ — зашипела я, а демон с искренним отчаянием в голосе простонал: — Марина, бежим отсюда! — схватил меня в охапку и сделал шаг к двери.

Увы, этот шаг оказался единственным — между нами и дверью встала рослая мужская фигура.

— Здравствуй, племянник! Мариночка, я рад познакомиться с тобой, — голос у мужчины был до ужаса знакомым, а лицо…

— Это вы⁈ Откуда⁈ — ахнула я, глядя в глаза отлично знакомой мне персоне. Да что там мне! Всему населению земного шара известной! Может, только туземцы в Полинезии, никогда не видевшие телевизора, не видели и лицо этого американского политика.

— Дядюшка Тилль, какими судьбами? — скривился Станислас, загораживая меня от пристального взгляда голубых глаз.

— У меня отпуск, дорогой. А у вас тут тусовка, вот я и присоединился. Да вы проходите, проходите, — пророкотал политик и подтолкнул нас с ректором в сторону столов.

— Эй, это что, правда он? — я все оглядывалась, пока демон тащил меня за собой.

— Он самый, пятиюродный брат моего отца, — голосом обреченного на казнь признался демонюка.

— Откуда он здесь? И вообще, как это понимать, Даниланис⁈ Что за сборище? — я сообразила, что наш с демоном разговор опять откладывается на неопределенное время — ну не вести же беседы среди такого скопления людей!

Ой, людей ли⁈

Ответить демон не успел — к нам подскочила совсем юная девушка в длинном переднике и, смущенно улыбаясь, залопотала:

— Станислас, дорогой, прости. Я только маме сказала, что ты собираешься с Мариной ко мне в таверну зайти… Я не думала, что вот так получится…

Ректор скривился, будто лимон съел, и обратился ко мне:

— Марина, это моя кузина Санчия, в заведении которой я рассчитывал с тобой поговорить о наших делах.

— Без свидетелей в лице половины клана поговорить! — злобно рявкнул на бедную Санчию.

Девочка аж голову в плечи втянула и еще активнее залопотала извинения:

— Стасенька, ну прости. Семья давно хочет с Мариной познакомиться, а ты ее никому не показываешь. Вот и воспользовались возможностью…

— Так это твои родственники, Даниланис⁈ — восхитилась я. Ничего себе, сколько их! Особенно мне понравилось, как нежно Санчия назвала этого наглого двухметрового лося. Надо же, «Стасенька»!

— Не все, примерно треть, — проворчал ректор и тяжко вздохнул: — Прости, моя сладкая. Я правда не планировал такого сборища.

— Ладно, я тебя великодушно прощаю, но будешь должен… — пробормотала я, отложив все разборки на потом. В этот момент думать о чем-то серьезном я была вообще не в состоянии.

В настоящую минуту мой рот открылся совсем уж неприлично широко, потому что рядом с румяной и довольной леди Велветиной я заметила еще одно о-очень известное лицо. На этот раз звезду с политического небосклона своей собственной страны.

Мама родная! Это что творится-то? Откуда они здесь? Я завертела головой, рассматривая даниланисовскую родню.

Вот того огромного, похожего на медведя дядьку я тоже знаю — известный, в недавнем прошлом, спортсмен.

А та нежная брюнетка, прильнувшая к невысокому, наголо бритому мужчине с породистым лицом, — известная европейская актриса.

Остальные, слава богу, вроде мне не знакомы, но и этих четверых мне за глаза хватило, чтобы ошалеть.

Эти люди что, сюда пришли в гости из другого мира⁈ Или они не люди⁈ А этот американец — он ведь дядюшка Станисласа…

Я мысленно потрясла головой и решила, что мой мозг слишком слаб, чтобы думать о таком! Лучше я потом расспрошу Даниланиса, КАК его родня оказалась среди известных персон моего мира⁈

Сопровождаемые Санчией мы дошли до середины огромного зала таверны и остановились. Даниланис покрепче прижал меня к себе и зычно сообщил притихшему и внимательно глядящему на нас сборищу:

— Дорогая родня! Позвольте представить вам Марину Мещерскую. Не могу сказать, что я в восторге от того, что вижу вас здесь. Потому что у нас с моей невестой были личные планы на этот вечер!

— Я тебе не невеста, — зашипела я и пихнула его в бок локтем.

— А ты объяви об этом вслух, Мариночка. Прямо так и скажи моим родственникам, мол, «ошиблись вы, я ему никто. Все свободны, всем до свидания!» — наклонившись к моему уху, предложил этот ехидный гад.

— Племянник! — перекрывая приветственный гул голосов, пророкотал тот самый американский политик. — Садитесь уже за стол и давайте есть, а потом танцевать. С Мариной помаленьку все перезнакомимся — нечего девочку сходу в смущение вводить и аппетит ей портить нашим вниманием.

Народ за крайним столом быстро подвинулся, освобождая нам место. Мы сели и понеслось…

Что могу сказать, за жизнь мне много раз доводилось бывать на всевозможных праздниках и банкетах, богатых свадьбах и скромных днях рождения, помпезных фуршетах и чопорных чаепитиях. На множестве семейных праздников и дружеских посиделок.

Какие-то из них мне нравились, какие-то не очень. Где-то было весело или интересно, а некоторые вызывали зевоту и желание поскорее сбежать. Но мало где мне было так хорошо,

Как только мы сели, в зал начали вносить еду. Нет, не просто еду, а горы, монбланы еды и моря всевозможных напитков! Расторопные парнишки и девчонки в зеленых жилетках и шароварах таскали и таскали подносы с блюдами, кувшины с морсами и бутылки с вином. Еще горы фруктов, пирожных, орехов, сыров и колбас… Короче, принесли на целую армию.

Все дружно принялись есть, пить, болтать и смеяться. И никто не таращился на меня, не тужился знакомиться или беседовать, мучительно подыскивая хоть какие-то темы для разговора.

Не было ничего из обычно происходящего, если ты никого из присутствующих не знаешь, но все считают своим долгом продемонстрировать, что рады тебе.

Никто не пытался расспрашивать меня о моих делах, изображая интерес.

Никому в голову не пришло как-то выделить мое появление в этой огромной, явно дружной семье, где все всех знали и относились друг к другу если не с любовью, то с симпатией. И на меня смотрели так, словно я сто раз была в их компании.

От этого мне неожиданно сделалось очень комфортно, и даже недовольная физиономия ректоришки не могла остановить прилив отличного настроения.

Моей соседкой слева оказалась хорошенькая курносая и румяная толстушка средних лет, представившаяся Варисой, троюродной внучкой тети по мужу бабушки мамы Станисласа.

Где-то на слове «по мужу» я напрочь потеряла нить родства демонюги. Начала смеяться и качать головой, показывая, что запуталась. Вариса в ответ захохотала, сверкая белоснежными зубами:

— Марина, забей! Это просто наши подвыверты с родством — демоны очень дорожат своими близкими и точно знают, кто кому кем приходится. Постепенно и ты всех запомнишь.

Я хотела сказать, что мне нет смысла кого-то запоминать, но, посмотрев на ее довольную улыбку, промолчала.

Вскоре начались танцы. Двое мужчин встали из-за стола, достали похожие на скрипки музыкальные инструменты и заиграли что-то невозможное веселое, просто требующее пуститься в пляс!

Я ела, что-то пила, болтала с Варисой и соседом напротив, веселым дедулькой с торчащими во все стороны, как у Эйнштейна, седыми волосами. Смотрела на танцующих, поющих и смеющихся и чувствовала, как больно колет в сердце грусть. Тоска по тем временам, когда у меня тоже была семья… Может, не такая большая, но очень дружная.

Мы так же собирались на праздники и без них, просто потому что соскучились и захотели встретиться. Так же накрывали столы у кого-то на даче, если было лето. Или в чьей-то квартире, если дело было зимой. Квартиры почти у всех были небольшие и вся наша компания с трудом помещалась в комнатах и за столами, но это ни у кого не вызывало недовольства. Мы любили друг друга и были рады потесниться, лишь бы каждый был рядом…

Мое детство полно этими воспоминаниями — те люди, та моя семья, умели искренне любить друг друга. И я до сих пор скучаю по ним, несмотря на то что прошло много-много лет, как всего этого не стало…

— Марина, тебе грустно? — голос Станисласа прозвучал неожиданно мягко. Он почти не ел и совсем не пил. Сидел рядом, иногда касаясь бедром моей ноги, отчего меня каждый раз прошивало волной жара.

— Мне… завидно, что у тебя такая семья, Станислас. Это так ценно. У меня тоже такое было, но потом исчезло, и… И теперь ничего нет, — призналась я, кусая губы, чтобы неожиданные слезы не начали литься из глаз. Что-то я стала до ужаса сентиментальной. Плохо на меня этот мир влияет.

— Теперь это и твоя семья, моя хорошая, — теплая ладонь демона накрыла мою, переплетя наши пальцы, и почему-то я не стала ни возражать, ни вырываться. Так и сидела, совсем размякнув.

Грелась в уюте его слов и прикосновений, пока дверь в таверну не распахнулась и на пороге не появилось еще одно знакомое мне лицо…

Я оторопело смотрела на вошедшего в зал мужчину. Высокого, красивого. Одетого в роскошный бархатный костюм по местной моде. Со сверкающими драгоценным блеском перстнями на пальцах. С холеным лицом и сладкой улыбкой на полных губах, которую я ненавидела.

Вообще, все в нем ненавидела. Так сильно, что от одного взгляда на его гладкую рожу к горлу подкатил мерзкий кислый вкус, а в животе противно заскребли кошачьи когти.

Мужчина остановился возле двери, и к нему подбежал парнишка-официант. Начал что-то торопливо говорить, бурно жестикулируя и указывая на дверь. Гость слушал, неспешно обводя взглядом зал: накрытые столы, счастливые лица сидящих за ним гостей, музыкантов на маленькой сцене и весело танцующие пары.

Моя рука стиснула вилку так, что пальцы побелели, — как же я его ненавидела…

Словно почувствовав, что со мной что-то не так, Станислас с тревогой заглянул мне в лицо.

— Марина, что с тобой?

— Откуда он здесь? — прошептала я хрипло, не отрывая глаз от мужчины у двери. — Его не должно здесь быть. Он давно должен был сдохнуть…

Демон проследил за моим взглядом, нахмурился и сильно, почти до боли, стиснул мои пальцы. В этот момент музыканты закончили мелодию, танцоры остановились и наступила странная тишина. Никто не смеялся, не болтал, не звенел бокалами. Все напряженно смотрели в сторону двери.

Красавец на входе продолжал вести глазами по залу, улыбаясь все шире и шире, пока, наконец, не наткнулся на мой, полный ненависти, взгляд. Ледяные голубые глаза, так контрастирующие с вечной сладкой улыбкой, встретились с моими. Изящные, почти женские брови поползли вверх, и на лице отчетливо проступило недоумение.

Впрочем, он быстро взял себя в руки и заулыбался еще слаще и радушнее. Кивнул мне, явно не собираясь скрывать наше с ним знакомство. И мне показалось, что почти все, кто видел этот момент, как-то странно напряглись.

Станислас, тоже наблюдавший все это, негромко и очень холодно поинтересовался:

— Откуда ты знаешь Вальза, Марина?

— Не знаю никакого Вальза! — отрезала я. — Но если ты спрашиваешь про этого, — я неприязненно кивнула в сторону двери, — то это Валера, мой отчим. Хотелось бы знать, он-то что тут делает? Тоже из ваших⁈

После моих слов Станислас еще больше напрягся. Переглянулся с милым дедулей, сидевшим напротив, но уже не выглядевшим ни милым, ни добродушным. Отпустил мою руку и начал вставать из-за стола.

— Станислас, не смей! Я сам, — негромко, но очень жестко произнес дедуля.

Медленно поднялся на ноги, мгновенно став выше и шире в плечах. И страшнее.

Добродушное лицо, минуту назад улыбавшееся и выглядевшее образцом милоты, исказилось, став жестким и точно не человеческим. На голове взметнулись мощные, круто

Отчим, заметив идущего к нему демона, напрягся. Голубые глаза полыхнули злостью, смешанной с отчетливо заметным напряжением. После чего он развернулся и пошел к выходу. Только в дверях оглянулся, бросил на меня, не обещающий ничего хорошего, взгляд и вышел.

Сразу словно воздух очистился и стало светлее. Все расслабились, зашумели, снова начали смеяться и двигать стульями. Заиграла музыка, кое-кто пустился в пляс. Только я все так же сидела, мрачно глядя на дверь, за которой исчез самый большой кошмар моего детства.

Перед глазами начали разворачиваться картины, которые я за много прошедших лет и тысяч, уплаченных своему психотерапевту, почти перестала видеть. Разворачиваться, тянуть ко мне свои склизкие щупальца и утягивать меня за собой в бездну…

— Марина… Марина! — сквозь слой ваты в ушах донесся тревожный голос Станисласа.

Меня похлопали по щекам, встряхнули и к губам прижался край стакана.

— Пей! — прозвучал требовательный жесткий голос.

Я машинально глотнула, успев только удивиться, почему Даниланис так со мной разговаривает, и чуть не задохнулась от жуткой горечи, попавшей мне в рот.

— Что это⁈ — простонала через вечность, когда сумела откашляться, отдышаться и утереть хлынувшие из глаз слезы.

— Настой булярки, — равнодушно ответил Даниланис и подхватил меня под локоть. — Если ты в состоянии шевелиться, то пойдем — теперь точно пришло время откровенно поговорить.

Придерживая за талию, Станислас повел меня куда-то в глубину зала. От его крепкой ладони шло успокаивающее тепло. Если бы не она, я бы, наверное, и не дошла никуда на подгибающихся от странной слабости ногах. Смурфеточка чуть слышно курлыкала у меня на плече, словно понимала, как мне плохо.

Возле лестницы на второй этаж Станислас быстро переговорил с встревоженной Санчией, после чего подхватил меня на руки и понес вверх по ступеням. На втором этаже я кое-как собралась с силами и потребовала от Даниланиса поставить меня на ноги. А он не возражал, поставил…

В напряженном молчании мы дошли до двери в торце коридора. Станислас распахнул ее передо мной и небрежно махнул рукой — мол, проходи.

Я вошла, не очень понимая, что произошло и с чего у демона вдруг стало такое отрешенное лицо, а глаза перестали сиять привычным медовым светом. И что я сделала, что он словно отстранился и от него веет холодом? Вздернула подбородок, расправила плечи и как могла уверенно прошагала в центр комнаты, оказавшейся рабочим кабинетом — что бы там ни было, показывать демону свое огорчение я не собираюсь!

Села на огромный кожаный диван с высокой спинкой и сложила губки уточкой, а бровки домиком — ну давай, Даниланис, я вся внимание.

Демон, однако, разговор заводить не спешил. Вместо того чтобы выполнить давно обещанное, принялся с задумчивым видом рассматривать что-то в окне. А что там в сумерках сиреневых рассмотришь? Наверняка опять соскочить с объяснений хочет.

Тут еще Смурфеточка слетела с моего плеча, уселась на подоконник и тоже уставилась в окно, мелкая ректорская подхалимка!

— Слушай, демон. Мне на сборы осталось пару часов, не больше, — все-таки я не выдержала и начала первая. — Еще в лавку за новым платьем хотелось бы зайти до отъезда — вдруг в академии Имберсаго много красивых мужчин, а я как бродяжка вторую неделю в одном и том же хожу.

— Так что ты давай, начинай каяться, — добавила сварливым тоном.

— Или я пошла! — пригрозила, начиная реально злиться на его упорное молчание.

— Марина, расскажи про своего… Валеру, — попросил Станислас неожиданно, так и не обернувшись. Стоял, засунув руки в карманы, и пялился в окно.

А мне от его вопроса снова стало плохо — в лицо бахнула кровь, в голове зашумело, а руки стали ледяными. Глядя ему в спину, зло спросила:

— Какое тебе дело до моего отчима, Даниланис? Я здесь затем, чтобы ты рассказал, какого фига твой родственник затащил меня в то долбанное зеркало. По твоей наводке ведь, да? Это тебе я за каким-то чертом понадобилась.

В то же мгновение демон очутился передо мной. Наклонился, уперевшись руками в колени, и пытливо заглянул в глаза. Теперь с них не было равнодушия, как несколько минут назад. Сейчас они горели такой яростью, что я отшатнулась и ударилась затылком о деревянный край спинки.

— Кто тебя затащил в зеркало, Марина⁈ — Даниланис обхватил ладонью мой затылок и потянул на себя, так что я оказалась с ним буквально нос к носу. — Разве не ты сама в него сдуру полезла⁈

— Что⁈ — у меня от возмущения даже дурнота прошла. — Стала бы я лезть в него! Тем более когда я подошла к нему первый раз, оно меня оттолкнуло!

— Правильно! Ты была не готова к переходу, поэтому зеркало не пустило тебя. Но потом ты в него как-то пролезла!

— Да не лезла я! Подошла проверить, показалось мне в прошлый раз или нет, что зеркало какое-то… живое. А оттуда вылезла рука! Твой родственник схватил меня, затащил внутрь и поволок по какому-то тоннелю, — я почти орала демону в лицо, так мне стало обидно, что он меня в подобной глупости обвиняет и смотрит зло и равнодушно. Хотя это невозможно, сразу зло и равнодушно, но демону каким-то образом удавалось!

— Так, стоп! — рявкнул Станислас и сел со мной рядом. Обнял, притиснул меня к себе и велел:

— Давай сначала, Марин. С самого начала.

— С какого начала? Когда ты на меня контракт заключил и заставил в Питер приехать?

Под его руками мне снова стало спокойно. Тело начало по-дурацки млеть, обида куда-то утекать, а хорошее настроение, наоборот, возвращаться.

— Или с того момента, как я купила книгу про демона, и тут ты явился? Так и не успела её прочитать, кстати. А ведь я Ваське обещала, — пожаловалась Станисласу куда-то в плечо.

— Какому еще Ваське? — обнимающие меня руки напряглись.

— Василине, племяннице моей.

Руки расслабились, а макушки коснулись мужские губы.

— Ты почему-то злишься на меня, а я ни в чем не виновата, — ни с того ни с сего заявила я демону обиженно. Ой, совсем беда со мной — язык свой не контролирую! Да какая мне разница, кто там на меня обижается. Тем более о гаде этом думать…

Попыталась из рук демонических выкрутиться, да только он не дал. Наоборот, еще крепче к своей груди прижал. Ну и ладно, мне так даже удобнее — облокотилась на него и расслабилась.

— Тот мужик,

— Почему ты мне сразу об этом не рассказала, Марина?

— Ты не спрашивал, а я была уверена, что у вас с ним свои отношения и взаимные договоренности. Думала, вы с ним заодно.

— Я ни о чем Бастиария не просил. Но теперь хоть понятно, чего этот гаденыш от меня прячется, — в голосе Станисласа снова появилась злость. Он что, правда, не в сговоре с этим «женихом»?

— Марина, давай ты про своего отчима расскажешь?

— Что тут рассказывать? — я поежилась, и теплые руки вдруг принялись гладить меня по плечам, успокаивая и опять запуская дурацкое томление.

Ой нет, мы так не договаривались — я от его сочувствия сейчас точно разревусь. Поэтому решительно выбралась из мужских объятий. Отъехала по кожаному сиденью подальше от внимательно глядящего на меня демона и принялась рассказывать.

— Сегодня я тебе сказала, что завидую твоей большой дружной семье. У меня тоже была такая. Конечно, не такая большая — тут тебя не переплюнешь, но такая же дружная.

Однажды ее не стало…

Мне было одиннадцать, когда мама познакомилась с Валерой. Познакомилась и всё, словно с ума сошла — в один вечер собрала свои вещи и переехала к нему жить. Влюбилась в него, точно кошка. Я помню, какие у нее были глаза тогда — в них ничего и никого не было. Ничего, кроме Валеры.

Мы с папой остались вдвоем. Он ужасно переживал — любил маму сильно. А она даже не потрудилась с ним поговорить — просто поставила перед фактом, что уходит, и спокойно ушла. Меня с собой жить она не позвала, сказала, что с папой мне будет лучше. На самом деле, она обо мне почти и не помнила, только о нем думала, о своем Валере…

Я замолчала, чувствуя, что к горлу подкатывает тот самый комок обиды, с которым я провела несколько лет своего детства. С трудом сглотнула и, глядя в медовые внимательные глаза, продолжила:

— Папа сначала пытался маму уговорить вернуться. Говорил, что любит ее. Напоминал обо мне, и что она нужна своей дочери. Бесполезно, мама его просто не слышала. Была вся там, в своем новом счастье.

Когда папа окончательно понял, что она не вернется, то словно умер. Вроде бы ходил, дышал, разговаривал, но был уже мертвый. Через два года он умер по-настоящему — просто не проснулся однажды. Врачи сказали, что у него отказало сердце. Но я знаю, что он просто не хотел без нее жить, вот и все.

Маме пришлось взять меня к себе, я была еще несовершеннолетней. Она хотела, чтобы меня забрали бабушка и дедушка, папины родители, но…

Бабушка тоже умерла, сразу после папы. Следом за ней — дед. Так что я поселилась у мамы с Валерой.

— Тебя обижали? — это были первые слова, которые демон произнес с начала моего рассказа.

Я покачала головой:

— Нет, мамин новый муж практически не замечал меня. Маму, впрочем, тоже. Он ужасно обращался с ней — мог накричать просто, потому что у него плохое настроение. Мог ударить. Неделями не появлялся дома — просто исчезал без предупреждения. Где он был в это время, никогда не объяснял.

А мама… Реально, Валера ее словно заколдовал. Когда он пропадал, она превращалась в тень — почти ничего не ела и не спала. Не выходила из дома — сидела и, не отрываясь, смотрела на входную дверь. Ждала, когда он вернется.

Но стоило Валере появиться — оживала, расцветала, начинала улыбаться и смотрела на него счастливыми глазами. Даже меня начинала замечать — готовила мне завтраки, спрашивала, как дела в школе.

Со временем исчезновения Валера случались все чаще и делались более долгими, пока однажды он не пришел и не собрал свои вещи. Просто сказал, что уходит, и ушел. Точно как мама когда-то от папы.

Мама ждала, ждала. Я ее уговаривала хоть как-то есть и жить, но она ничего не хотела. Через год и ее не стало. Мне тогда девятнадцать исполнилось.

— А другие твои родственники?

— За эти годы они все, один за другим, ушли. Последним был мой двоюродный брат и его жена — они попали в аварию. От всей семьи остались только я и Лиза с Василиной, мои племянницы. Все начало разрушаться с того момента, как в нашей жизни появился Валера. И я его ненавижу! — выкрикнула я и умолкла, не понимая, что за мутная пелена появилась у меня перед глазами.

— Бедная моя, — прозвучало рядом, и теплые пальцы прошлись по щекам, стирая с них странную влагу. — Пожалуйста, не плачь, моя хорошая. У тебя есть я. И вся моя родня теперь и твоя тоже.

— У меня есть Лиза и Васька. Я по ним скучаю, и они меня ждут дома, — фыркнула я в умопомрачительно пахнущий мужской камзол — и когда только успела уткнуться носом в широкую демонову грудь?

— Лизу и Василину заберем сюда. Выдадим их замуж за приличных демонов, — хмыкнул Станислас мне в макушку. — Поручим тетушке Велветине найти им женихов — она обожает быть свахой.

— А вы, Даниланисы, почему Валерку не любите? — слова про племянниц я всерьез не восприняла — с чего бы их сюда тащить, если я сама скоро вернусь к ним?

Демон сначала не ответил, но потом процедил сквозь зубы:

— Моя кузина Альгерра погибла из-за него. К тому же есть подозрения, что именно Вальз несколько десятилетий назад стоял за убийством одной семьи, из-за чего едва не погиб весь наш мир. И что именно он открыл Врата в наш мир Безликим тварям.

— Безликим тварям? Врата? — растерянно повторила я, почему-то вспомнив, как сегодня мне что-то померещилось на воротах академии.

— Ворота академии — это Врата между нашим миром и миром Безликих. Мы уже с трудом удерживаем их. Это и есть причина, по которой нам необходима твоя магия, Марина.

Станислас поднялся с дивана, сунул руки в карманы и принялся неспешно ходить по кабинету.

Бродил туда-сюда, совершенно забыв о моем присутствии. От дивана к столу, от стола к окну и снова к дивану — явно о чем-то важном думал. Не меньше, чем о проблемах мирового масштаба. Может, и межмирового.

Медовые глаза светились, движения неторопливые, мягкие, но в них чувствовалась огромная сила. Казалось, рядом со мной, задумавшись, прогуливается хищник. Ох, красавчик…! Я аж залюбовалась им, но

Вовремя, потому что в этот момент Даниланис остановился и, хмуро глядя на меня, заявил:

— По этой же причине ты не можешь покинуть мою академию, Марина. Я тебя просто не выпущу. Дракону придется поискать нового преподавателя — у тебя есть другое дело.

О как! Значит, теперь я демону нужна для защиты поселения от иноземных захватчиков и накопления всеобщего блага? Все-таки была права, когда сильно сомневалась, что я такая роскошная, а он такой в меня влюбленный…

Стараясь держать лицо и не показать, как меня задели его слова, отрезала:

— Это не тебе решать, Даниланис. Ты мне никто, и звать тебя никак. Так что не тебе и жизнью моей распоряжаться!

На несколько секунд мы с демоном сцепились взглядами, и то, что я прочитала в его глазах, заставило меня выдохнуть и заговорить более мирно.

— Я поняла, что у меня есть магия и она какая-то особенная. Только не пойму, какая именно. Что-то связанное с защитными плетениями? Или магические сети? Я в этом совсем не разбираюсь…

— И то, и другое. Но есть еще кое-что, о чем не могу тебе рассказать — я просто не знаю, как оно работает. Это что-то из области исполнения желаний. Не знаю, откуда у тебя такое взялось, но это есть. Думаю, тебе нужно поговорить с моей двоюродной сестрой Региной. Она единственная проклятийница на Невсолее.

— Невсолея — это твой мир так называется?

— Ты даже не поинтересовалась названием мира, в который попала? — демон в удивлении приподнял брови, и мне показалось, сделал это как-то брезгливо, если не сказать хуже.

Это что, меня обвиняют в неподобающем отношении к этому миру? Восхищение не высказываю, от восторга не пузырюсь и не бегу в библиотеку изучать фолианты с историей этой Невсолеи, чтобы проникнуться ее величием?

Я опять начала злиться, а слабость в теле начала активно усиливаться. Ужасный, ужасный день! Валерка этот окаянный, невесть откуда взявшийся. Даниланис, которому я нужна только для пользы его миру… Все словно сговорились довести меня до ручки.

Поджала губы и процедила:

— Нет, не интересовалась. Знаешь ли, с момента, как сюда попала, сильно занята была… То от «пахаря» удирала, то в тюрьме сидела и на рудники готовилась отправиться с билетом в один конец. Потом твой лекарь меня в спячку вогнал почти на неделю. Следом твоя бывшая магией припечатала так, что я чуть Богу душу не отдала.

Подняла глаза на лицо Даниланиса и порадовалась, какая богатая гамма чувств на нем нарисовалась. Тут тебе и недоумение, и растерянность, и злость вперемешку со все тем же равнодушием. Да, богатая мимика, с такой в актеры надо идти.

Решив, что обязательно посоветую это рогатому гаду, припечатала:

— В общем, я так впечатлилась местным «гостеприимством», что никакого желания что-то узнавать про здешний мир у меня не возникло. Единственное, чего я хочу, это поскорее вернуться домой!

Выплеснулась и замолкла, чувствуя, что силы окончательно меня покидают. Противная слабость все больше растекалась по телу, вгоняя меня в какой-то коматоз. Даже тот жуткий напиток, что недавно сунул мне демонюка, не помогал больше, хотя должен был вштырить всерьез и надолго.

— Марина… — сквозь вату в ушах услышала голос демона. Видела, как шевелятся его губы, но ничего больше не слышала.

И вдруг в голове тонко-тонко запела противная нота. Сначала одна, затем вторая, третья… десятая… Пока все они не слились в громкую мелодию, самую, наверное, депрессивную на свете — «Адажио» Сэмюэла Барбера. Однажды я ее слушала на концерте и чуть не взвыла под конец исполнения.

Я вскрикнула и схватилась за голову, словно пытаясь унять это звучание. Терла виски, давила на лоб, но музыка не уходила. Сквозь ее звуки я слышала зовущий меня голос Станисласа. Чувствовала прикосновения его рук, но они тоже не могли прогнать заполняющую меня гадкую мелодию.

«Хорошо хоть не „Реквием“ Моцарта заиграл», — мелькнула дурацкая мысль, и в этот момент к звукам начали добавляться страшные картинки.

Станислас Даниланис

Марина, сидевшая бледнее бледного, вдруг совсем позеленела. Закатила глаза, схватилась за голову и застонала, ни на что не реагируя. Потом вообще начала сползать без сил с дивана — едва успел подхватить ее на руки. Усадил себе на колени, обнял и зашептал всякие нежности, одновременно сканируя ее состояние и пытаясь понять, что с ней происходит.

Конечно, по логике надо ее срочно к целителям отправить, но что-то меня останавливало. Вместо этого начал мягко растирать холодные пальчики и помаленьку вливать в нее свою магию.

Что же с ней такое⁈ Давно ведь замечал, что не все ладно с ее самочувствием, хотя лекари ничего особенного не нашли. Только и обнаружили общее переутомление. Списали его на проснувшуюся магию и осложнения после межмирового перехода. Прописали покой, укрепляющие зелья и побольше положительных эмоций.

Но я-то о чем думал, поверив их словам? Видел же, что Марина стала беспокойной, хотя это ей не свойственно. У кого действительно железные нервы, так это у моей красавицы.

Я тоже хорош, даже не подумал, каково ей в моем мире. Сколько пришлось пережить и какие проблемы посыпались на нее, едва очутилась на Невсолее. Как в ее мире говорят — «Олух царя небесного»? Точно, про меня народная мудрость!

— Марина, девочка моя, ты меня слышишь? — снова позвал, осторожно целуя запрокинутое ко мне лицо, снимая губами выступившие на висках капельки пота. Крепко прижимая ее, поднялся и направился к двери — все, больше никакого отдельного проживания.

Хочет Марина или нет, я останусь с ней рядом. В одной комнате, в одной постели. Даже если она захочет убить меня за это, никуда не уйду. Просто пообещаю не приставать и руки к ней не тянуть. Пообещаю обязательно, а там уж как получится — демон я или нет? Уж как-нибудь соблазню свою строптивицу.

Окрыленный своим планом, открыл дверь из комнаты, и тут Марина распахнула глаза и, глядя на меня в упор, но явно не видя, зашептала:

— Ворота… Они идут… Надо пока задержать, а потом я помогу… Помогу…

— Кто идет, Марина?

— Не знаю… У них нет лиц, вообще нет… Только темные силуэты. Они близко, Станислас. Сделай что-нибудь… — задергалась в моих руках, словно собираясь бежать куда-то. Прижал ее к себе покрепче, не выпуская. Зашептал что-то успокаивающее, и она снова закрыла глаза, обмякая на моих руках.

— Аметиус! — позвал я, и когда бес нарисовался, скомандовал:

— Быстро в академию — объявляй тревогу. Потом к

Как всегда невозмутимый, Аметиус лишь коротко кивнул. Затем цепко глянул на безжизненное лицо Марины и быстро спросил:

— Пригласить целителей?

— Нет, они тут не помогут. Тут другое…

Бес согласно кивнул и вдруг нагло заявил:

— Давно пора магией обменяться вам с Мариночкой Александровной, Претемнейший. Она ведь тоже без пары страдает, не вы один, — и смылся в подпространство, зараза мелкая, только его и видели.

Я хмыкнул — как всегда, в корень зрит Аметиус Вольдемарий Бигиар, глава клана долинных демонов. Мой преданный слуга, верный друг и вечная заноза в заднице…

Все еще посмеиваясь, толкнул дверь и, осторожно неся свою драгоценную ношу, пошел на третий этаж, где для меня уже была приготовлена комната. Осторожно опустил Марину на кровать. Несколько секунд полюбовался на ее разметавшиеся красно-золотые волосы и бледное личико и принялся раздевать ее…

Марина

Страшные картинки дополнили звучавшую в голове музыку.

Меня окружали темные фигуры, отдаленно напоминающие человеческие, но какие-то гротескно изогнутые. С непропорционально длинными руками с двумя локтевыми суставами. Такими же уродливыми нижними конечностями, шевелящимися быстро-быстро.

Тела узкие, полупрозрачные, словно состоящие из густого дыма. На плечах что-то вроде головы, но лица на нем нет — просто ровная поверхность.

Они приближались, окружая меня плотным кольцом, а позади них рушились те самые ворота академии.

«Врата», как их назвал Станислас. Рассыпались, словно их сделали из детских кубиков, а потом небрежным движением руки разметали во все стороны.

По их обломкам, словно пауки на своих длинных ногах, на четырех конечностях бегали такие же фигуры, что сейчас обступали меня. От них веяло ненавистью и жаждой разрушения, и я точно знала, что они идут убить меня, Марину Мещерскую.

На миг к горлу подступила тошнота, затем появилась злость — нет, не дамся вам! И через Врата не пройдете. Открыла рот, попыталась закричать, но ничего не вышло — губы словно задеревенели.

— Марина, я здесь. Я с тобой, моя кисонька, — донесся до меня глухой голос, и от этого «кисонька» мне вдруг стало смешно и легко.

Я разомкнула губы и еще раз попыталась сказать. На этот раз получилось…

— Ворота… Они идут… Надо пока задержать, а потом я помогу… Помогу…

— Кто идет, Марина? — в голосе демона столько волнения, что на миг мне стало грустно — вон как он за свой мир переживает. Не за меня. Не за то, что мне так плохо и страшно. За свой мир волнуется…

Захотелось оттолкнуть его, но руки не смогли этого сделать. Глядя на движущихся на моей картинке уродцев, я кое-как проговорила:

— Не знаю… У них нет лиц, вообще нет… Только темные силуэты. Они близко, Станислас.

Попросила жалобно: «Сделай что-нибудь…», словно он и правда мог выгнать этот ужас из моей головы.

И он сделал это. Его голос зазвучал резко, словно отдавал кому-то команды, и сразу стало спокойно. Безликие фигуры перестали приближаться, замерли в нескольких шагах от меня. Постояли и медленно-медленно начали отступать. Я с облегчением выдохнула и почувствовала, что засыпаю.

И снова мне снилось всякое разное.

Вот демон несет меня на руках в какую-то комнату. Осторожно устраивает на кровати. Несколько секунд думает и начинает осторожно раздевать. По одной расстегивает пуговички на блузке. Смотрит на меня так, что даже во сне мои щеки начинают пылать. Словно жар его взгляда перекинулся и на мое лицо.

Руки у демона нежные, ласковые. Стягивают с моих плеч блузку, легко поглаживая открывающуюся кожу. Так сладко гладят, что я невольно подаюсь к ним навстречу и шепчу: «Еще…».

Глаза демона вспыхивают, мед в них делается совсем золотым и таким красивым, что я не выдерживаю и тяну руку к его лицу. Губами он ловит кончики моих пальцев. Целует, нежно прикусывает, перехватывает и кладет мои ладони себе на грудь. Точно как когда мы встретились первый раз…

Только тогда он был по пояс без одежды. Я до сих пор помню гладкость его горячей кожи и жесткость темной поросли волос на груди. Почему в моем сне не может быть так же?

— Сними одежду, я хочу прикоснуться к твоей коже, — просят мои губы. Сердце подпрыгивает, когда он быстро скидывает с себя все лишнее и остается передо мной совершенно обнаженным. Какой же он красивый…

— Ты красивый, Станислас, — во сне я могу это сказать. Сон — это ведь не жизнь, это неправда, иллюзия. Сейчас я могу быть с ним искренна…

Это в жизни я никогда не скажу того, что чувствую, незачем реальному Даниланису это знать. Это Станисласу в моем сне можно, ему все можно.

И когда он, наклоняется и, нежно касаясь губами моего лица, спрашивает: «Можно?». Я смеюсь и говорю:

— Конечно можно, глупый! Все можно, ведь это просто сон…

Он целует меня. Сначала легко и нежно, просто пробегаясь по губам и щекам мягкими касаниями. Но мне мало, очень мало. Я обнимаю его за шею и тяну к себе. Шепчу ему в губы:

— Поцелуй по-настоящему, демон. Когда я проснусь, ничего этого не будет.

Горячие губы на моих губах, нетерпеливые жадные руки на моем теле. Прикасаются, гладят и сжимают, вызывая в моем теле жаркую волну, смывающую все сомнения. Это ведь сон? Пусть в нем будет все, чего я так давно хочу и чего никогда не будет в реальности.

Я обнимаю его плечи, тяну к себе, прижимаясь голой грудью к его широкой, заросшей черными волосами, приятно покалывающей мои напряженные вершинки.

Царапаю мускулистую спину, глажу плечи и все время что-то бессвязно шепчу. Какие-то глупости про любовь, которой я никогда не испытывала. И к демону я тоже ничего не испытываю, это только во сне у меня есть чувства.

Тяжелое мужское тело прижимает меня к постели, выбивая из меня воздух вместе со стоном удовольствия. Я подаюсь к нему обнаженными бедрами, удивляясь, куда исчезли мои брюки, и сама смеюсь над собой — в сновидениях и не такое бывает.

Раскрываюсь перед его горящим взглядом, расцветаю под его жадными руками и отдаюсь своему желанию. Подаюсь навстречу его первому движению. Вжимаюсь в него, лепечу слова любви и слушаю его ответ. Радостно улыбаюсь — этот Станислас точно любит меня.

Мы двигаемся в унисон, в одном ритме, с одним дыханием. Сплетаемся языками, губами, руками и взглядами. Соединяемся телами и душами…

Как хорошо, что я заснула…

В животе колет теплыми иглами, грудь ноет, дыхание заканчивается. Огонь во мне разгорается ярче, и я окончательно теряю контроль над своим телом. Медовые глаза напротив заполняют собой

Перед глазами кружится, его лицо то появляется, то исчезает. Золотой свет ярко вспыхивает. Мощный взрыв. Я кричу и проваливаюсь в золотое ничто, успев на миг горько пожалеть, что это только сон…

Можно я не буду просыпаться? Буду и дальше лежать и смотреть свой сон. Такие сновидения должны длиться вечно, и никто не убедит меня в обратном! Нельзя, пережив такое, открыть глаза и упереться в абсолютное несовершенство этого мира. Потому что в этом несовершенстве обязательно бывает какое-то «но»!

Словно подтверждая моё недоверие, мир рядом со мной зашевелился и сонным голосом спросил:

— Кисонька моя, как твое самочувствие?

Что… Что?!. Что-о-о?!!

— Что ты тут делаешь⁈ — пропищала я дрожащим голосом, таращась на заспанную физиономию с медовыми глазами, улыбающуюся мне с соседней подушки. Ещё на мужскую руку, попытавшуюся меня обнять.

Руку я оттолкнула и до самого подбородка натянула одеяло, с ужасом понимая, что под ним я совершенно, абсолютно, полностью голая. И что этот тип справа от меня тоже голый. Причём ни капельки не стесняется этого факта.

Наоборот, пытается облапать меня!

В полном отчаянии я сдёрнула с Даниланиса одеяло и закуталась в него, тщательно пряча свою обнаженку.

Ой, зря я так!

Оставшись без укрытия, Даниланис зевнул, потянулся и сел на кровати, явив моему взору рельефную спину, поясницу с наивными ямочками и крепкую… хм, задницу. Затем и вовсе поднялся с кровати.

Ничуть не стесняясь своего голого вида, пошлёпал к двери в дальнем углу комнаты. Скрылся за ней, успев похабно подмигнуть мне. И не только подмигнуть, но и показать кое-что, на что смотреть мне вовсе не нужно. Пошляк иномирный!

Я сползла по подушке вниз и со стоном натянула одеяло на голову: надеюсь, когда из-под него вылезу, всё окажется неправдой. Сном, иллюзией. Не будет никакого демона со мной в одной постели!

Ну не могла я с ним взаправду… все эти непотребства проделывать! Никак не могла!

Или могла?

— У-у-у, — провыла я в шоке от самой себя. — Как такое могло произойти⁈

— Кисонька моя, вылезай из своего бункера. Я всё равно знаю, где тебя искать, — вместе с этим меня попытались вытряхнуть из моего кокона и оставить лежать на кровати голой и краснеющей под внимательным взглядом демонюки.

Причём сам он за это время успел наполовину одеться и сейчас нависал надо мной голым торсом, но наряженный в свободные штаны совершенно земного типа: на резинке, с маленьким значком известного производителя спортивной одежды возле кармана.

— Мариночка, солнышко моё, отдай папочке каку, — просюсюкал демонюка ласково и попытался отобрать у меня одеяло.

Я этому решительно воспротивилась и вцепилась в него, как Ной в свой ковчег — фиг ты у меня заберёшь! Набрала побольше воздуха в лёгкие и завопила голосом настоящей мегеры:

— Даниланис, это как понимать⁈

Демон довольно заулыбался и промурлыкал:

— Хорошо понимать — ты такая сладкая, Марина. Мне всё очень понравилось. А тебе?

— А я думала, что сплю! Была уверена, что это просто сон такой натуралистичный, — в полном отчаянии простонала я и свободной от одеяла рукой схватилась за голову. Схватилась и застыла, аки жена Лота, превратившаяся в соляной столб. Что-то меня сегодня на сюжеты из Библии потянуло…

Неспроста, ох неспроста потянуло! Где, как не в этой великой книге, написана вся правда про гадкие проделки демонической силы? Про их подлость, хитрость и коварство? Всё там описано, в лучшем виде…

Так о чём это я?

Так о том, что я в отчаянии схватилась за волосы и вдруг моя ладонь наткнулась на такие ма-аленькие, твёрденькие, остренькие, растущие из моей головы… рожки.

— Что это? — спросила я дрожащим голосом, продолжая трогать новообразования на голове.

— Дай посмотрю, — Даниланис с умным видом полез мне в волосы. Покопался там, потрогал то, что наросло. Поцокал языком со значительными интонациями и… развёл руками.

— Не знаю, Мариночка, что и сказать тебе. Одно знаю точно — рожки новорождённые и очень хорошенькие. Думаю, через некоторое время станет ясно, какого они цвета. Пока золотистые.

И довольно-предовольно заулыбался.

— Скажи честно, демон, ты это как-то подстроил? Заразил меня демонизмом? — я уже не знала, что и думать. Забыв, что под одеялом я совершенно голая, слезла с кровати и, держась за рога, пошла к зеркалу. Наклоняясь то так, то эдак, принялась рассматривать голову.

В отражении ничего такого заметно не было — просто мои рыжие кудри и бледное лицо с перепуганными глазами. Но если эта пакость на моей голове «новорождённая», то скоро она начнёт расти не по дням, а по часам, как и положено младенцам!

Представив, как из моих кудрей вверх устремляются рога, словно у козы или антилопы гну, я протяжно, с оттягом, всхлипнула. В тот же миг не сводивший с меня горящего взгляда Даниланис подлетел и подхватил меня на руки. Сел в кресло, устроил меня к себе на колени и, крепко прижимая, принялся укачивать, как маленькую. Ещё гладить по голове и уговаривать не плакать…

Только как тут не плакать, если я не знаю, как с таким украшением на голове домой вернуться?

— Это венерические заболевания такие в вашем мире? Передающиеся половым путём, да? — спросила сквозь всхлипы.

— Мариночка, кисонька моя, мы с целителями обязательно поговорим на этот счёт.

— Значит, это ты меня зарази-и-л! — завыла я в полном отчаянии.

Демонические руки на пару с губами тут же принялись ещё настойчивее успокаивать меня: с головы и лица переползли сначала на плечики, потом на спинку, потом…

В общем, не успела я оглянуться, как опять лежала в кровати, а демонюга успокаивал меня всеми доступными ему способами. Да так умело и грамотно это делал, словно много лет изучал специальную энциклопедию по тысяче и одному способу утешения огорчённых Марин Мещерских…

— Гад ты бессовестный, Даниланис, — только и смогла я пробормотать, когда демон всё-таки выпустил меня из объятий.

Выпустил совершенно сытую, довольную и почти переставшую огорчаться — ну подумаешь, рога! Эка невидаль — наверняка в этом мире есть салоны красоты, где эту дрянь можно прижечь магическим лазером или эпилировать чудодейственным воском. Высплюсь, схожу в банк за деньгами и отправлюсь к местным косметологам избавляться от неприятного явления.

В общем, совершенно успокоившись на этот счет, я провалилась в сон, сначала очень сладкий и приятный. Но потом я снова увидела Врата…

… Вокруг огонь… Много огня… Врата полыхают, а вокруг летают драконы, пытаясь пробиться внутрь, на территорию академии.

Пытаются и не могут

Особенно настойчиво сквозь пламя пытается пробиться один дракон, огромный серебристый красавец.

Он рвётся туда, за пламя так, словно там находится его жизнь. Даже больше, чем жизнь — там то, за что он, ни на миг не задумываясь, отдаст свою жизнь.

Я смотрю, как отчаянно штурмует серебристый красавец этот мерзкий огонь, и вдруг во сне появляется моя племянница.

Лиза тоже смотрит на то, как дракон бьётся об огненную стену. Поворачивает ко мне безжизненное лицо и печально произносит:

— Поздно, Марина. Мой любимый напрасно старается. Ему не пройти через огонь. И меня уже не спасти.

Лиза грустно машет мне рукой и медленно тает, растворяясь в дыму.

Я снова стою одна. Смотрю на попытки драконов пробиться и соглашаюсь с племянницей — драконам огонь не одолеть.

Зато сквозь странное пламя спокойно проходят те мерзкие фигуры без лиц.

Гуляют, словно по парку или аттракциону. И каждый раз, как они толпой выныривают из пламени, огонь вспыхивает ярче, расползаясь от Врат уродливым неровным полукругом.

Этот огонь сжигает всё на своём пути. Плавит даже камни, превращая землю в безжизненную пустошь…

Драконы отступают от Врат всё дальше и дальше, а полоса мёртвой земли всё ширится.

Во сне я плачу, потому что мне ужасно жаль эту землю.

Горько за этот мир, который совсем скоро превратится в мертвое, застывшее пепелище. В груды оплавленных камней, по которым будут ползать только эти похожие на чёрных богомолов фигуры без лиц…

Я с криком проснулась и сразу попала в успокаивающие объятия Станисласа. Прижалась к его груди, уткнулась носом в ямку у основания шеи и втянула запах его кожи — вкусный.

Тяжело дыша, попыталась успокоить бешено колотящееся сердце. Схватилась за демона, как за свою последнюю опору, и принялась торопливо пересказывать то, что увидела в своём сне:

— Драконы погибнут, сражаясь с этой нечистью. Все до одного. И любимый моей Лизы погибнет… Я не знаю, откуда она знакома с этим драконом, но она его любит.

Отодвинулась от груди мужчины, которого, кажется, тоже люблю. Глядя в его встревоженные глаза цвета мёда, задала вопрос, мучивший меня уже много дней.

Последняя книга, которую принёс мне Станислас, была самой большой и толстой.

Я попыталась было подвигать её по столу, но быстро оставила затею — пятнадцать килограммов плотных пергаментных листов и обшитой металлом обложки стойко сопротивлялись моим хилым усилиям.

«Плетения магических завес от основы миров» — назывался этот талмуд.

На первой странице чуть выцветшими красками были нарисованы спицы, держащие их старческие руки и уродливая фигура без лица из моих снов.

Чуть поколебавшись, я перелистнула картинку.

«Было то сделано, когда мир разделили на части…» — выхватил взгляд первую строчку. Я вздохнула, подпёрла ладонью голову и попыталась погрузиться в чтение…

Третий день я сидела в специально выделенном кабинете и читала книги по магии плетений и защит. Один раз в час ко мне заходил ректор Даниланис, и я задавала ему вопросы по прочитанному.

Он терпеливо отвечал и даже кое-что показывал на практике. Например, как создать защитное заклинание, про которое в книге было сказано: «Создайте простую мрагулу и растягивайте её в восемнадцати направлениях, обязательно одновременно».

Вот так, простенько — создайте мрагулу и растяните!

На деле это, и правда, оказалось просто. Даже удивительно, насколько легко мне давались все эти мрагулы, рашназы и пирнатры, сплошь и рядом встречающиеся в учебниках. Даниланис объяснял, хвалил меня и с тяжёлым вздохом и страданием в глазах уходил, чтобы прийти ровно через час.

Почему так? Да потому что, дай ему волю, он вообще не отходил бы от меня. Сидел бы рядом и отвлекал от учёбы своими демоническими штучками. Склонял ко всяческим непотребствам и разврату, от которых я отбивалась всеми силами. Потому что нет!

Нет!

Я снова завздыхала. Оторвалась от витиеватых строчек толстой книги и уткнулась лицом в ладони с твёрдым намерением начать страдать.

Причин для такого времяпрепровождения у меня было не сосчитать. Начиная от продолжающих расти рожек и заканчивая… Заканчивая ответом на мой вопрос, который я по дурости задала Даниланису. Вопрос из разряда «выбирай — или я, или она!». На который получила типично мужской ответ из той же категории. Ответ, ничего, кроме горечи, мне не давший.

Ну а рожки мои осмотрели целители в количестве пяти особей. Сказать «человек» у меня язык не поворачивается, потому что двое из них были вообще не люди.

Один был пушистым говорящим шаром с глазками. Он перемещался по воздуху, и называли его прэ́лестным словом «псиокаль».

Прислан шарик был той самой кузиной Станисласа по имени Рейджина, и, судя по отзывам, обладал недюжинными познаниями чуть не во всех существующих науках.

Второй был… была — формы тела у ЭТОГО были скорее женские, нежели мужские — второй была чудная каменная статуя, умеющая ходить и разговаривать. Её прислали дальние родственники Даниланисов, живущие в каком-то другом мире. Появление этой каменной красавицы так напугало меня, что после встречи я часа два икала и пила успокоительные отвары. И потом ещё долго вздрагивала от каждого громкого стука.

В общем, рога мои осмотрели, консилиум провели, но ничего дельного по их поводу не сказали. Местные спецы по рогам и рожкам дружно пришли к выводу, что во мне течёт демоническая кровь, которая активировалась при перемещении в этот мир.

Вернее, активироваться она начала раньше. Ещё в той странной гостинице, куда меня по прибытии в Петербург доставил Аметист Вольдемарович. Где я лежала с потерянным зрением и в бреду видела полуголого Даниланиса. Оказалось, и галлюцинации, и слепота были следствием спонтанно сорванной магической печати, которую кто-то когда-то наложил на мою магию.

Ну и особенно моя, якобы демоническая, кровь активизировалась после… В общем, правильно я Даниланиса обвиняла в том, что он меня демонизмом заразил. Половым путём заразил, зараза эдакая!

Но главное, рога мои никто не отпилит, магическим лазером не прижжёт и чародейским ультразвуком не выведет. Носить мне их до скончания века!

В этом месте я снова всхлипнула — ну почему я такая⁈

У каких-то счастливчиков кровь голубая. У других редкой четвёртой группы, да ещё с отрицательным резусом, очень ценная. А мне досталась суперредкая, демоническая. Рогоносная!

Только как такое может быть, если мои мама и папа были совершенно обычными людьми? Родители моих племянниц, Лизы и Васьки, тоже были обычные люди. И мы с девчонками внешне похожи, значит, точно кровные родственницы.

И если мой характер

— Что, довольна⁈ — змеиное шипение за спиной едва не заставило меня уронить поднос с тарелками, который я несла к столику.

Было время обеда, и я решила сделать перерыв в своей учёбе и сбежать в столовую. Тем более что в это время Даниланис отвлекся на свои ректорские дела, так что не мог пойти со мной, сесть напротив или рядом и начать портить мне аппетит своими взглядами, как он делал обычно.

Но свято место, как известно, скучать в одиночестве не будет, и вместо демона ко мне подцепилась какая-то змея.

Я поставила поднос на столик и оглянулась.

— А, это ты… — протянула, ничуть не удивившись перекошенной роже стервы Арайской.

С того дня, как она в коридоре пульнула в меня чем-то магически-зубодробильным, я её не видела. Слышала только, что она так и работает на приёмке документов у соискателей и полноценно выносит мозг бедной молодёжи, жаждущей учиться в академии. Как раз недавно к ректору приходила парочка возмущённых девиц и жаловались на брюнетскую гадючку.

— Что-то хотела, Арайская? Купить тебе еды? На обед карманных денег, что выдаёт папочка, не хватает?

Я с тоской посмотрела на свой супчик, приветливо подмигивающий мне из тарелки, и поняла, что аппетит куда-то пропал. У этих местных фишка такая — портить мне настроение? Стерва ещё ничего толком не сказала, а я уже расстроилась…

— Проваливай обратно в свой убогий мир, пока жива, дешёвка! — змеиное шипение сменило тональность и превратилось в жабье кваканье.

Выдохнув, я подняла тарелку с супчиком и перевернула её над красиво уложенной причёской жабо-змеи. Ну что поделаешь, неуравновешенной я стала, совсем на нервной почве себя не контролирую. И надо сказать, причин для этого у меня предостаточно!

Даниланис только с непристойностями ко мне лезет, а поступить как порядочный мужчина и отвалить по моей просьбе никак не желает. Рога растут и жутко чешутся, доводя меня до истерики. Магия что-то не хочет выстраиваться в правильные плетения.

Сны страшные каждую ночь снятся, приводя меня до отчаяния. Всю последнюю неделю я по два-три раза за ночь просыпаюсь в холодном поту и с воплями ужаса. Даниланис, который напрочь отказался ночевать где-то, кроме моей комнаты, тоже каждый раз просыпается. И каждый раз начинает успокаивать меня в своей обычной манере.

Он успокаивает, а я поддаюсь на его провокации. Потому что, и правда, у него очень хорошо это получается. В смысле, успокаивать он умеет очень качественно. Только вот ночью мне с ним хорошо, а утром, когда я, наконец, начинаю трезво мыслить, становится плохо…

— Тебе идёт этот супчик, Арайская. Всегда так ходи, — посоветовала я хлопающей глазами мокрой курице, украшенной сверху кусочками мяса и разноцветными кубиками овощей.

Гадина скривилась и подняла руки, словно собралась опять поколдовать и отправить меня в нокаут. Ну уж нет! Я сделала зверское лицо и предупреждающе рявкнула:

— Без глупостей, красотка! Сдачи дам!

Повернулась и пошла из столовой — пообедаю где-нибудь в другом месте. Например, в той чудесной трактирии, куда однажды меня водил Адриан. Вспомнила про него, вздохнула — так и не ушла я с драконом в его академию. Объяснила ему ситуацию, попрощалась и осталась тут, возле Врат — я ведь пообещала помочь разобраться с лезущей сквозь них нечистью…

Пока я шла от столовой к воротам, обратила внимание, что население академии явно увеличилось. До начала вступительных экзаменов оставалось два или три дня, и по территории носились стаи взволнованной, с горящими испуганными глазами, молодёжи.

Вообще, странное дело — Врата, с трудом удерживающие прорывающуюся в этот мир нечисть, находятся на территории академии. Места, где полно адептов, совсем ещё детей. Необученных магии, не могущих себя защитить, случись что-то серьёзное…

Впервые я задумалась, почему так? По логике, такое место, как Врата — это что-то вроде государственной границы. Или рубежа, на котором расположились две противоборствующих армии. Тут должны стоять профессиональные войска. Взрослые, суровые дядьки с оружием, а не бегать розовощёкие вчерашние дети… Что-то не так с этими Вратами и с самой академией!

Задумавшись, я не заметила, что довольно давно стою напротив ворот и внимательно смотрю на них. Смотрю, но ничего не вижу, потому что их и правда почти не видно. Грандиозное сооружение из камня и металла словно покрылось серой дымкой, надёжно маскирующей Врата от взгляда.

Я ещё присмотрелась и вдруг охнула — похоже, только я видела эту завесу. Остальные — и адепты, и преподаватели — спокойно заходили в неё, исчезая где-то там, в её дымных петлях.

Я ещё постояла несколько секунд, пытаясь понять, что происходит. Потом открыла рот и в полном ужасе заорала что есть мочи:

— Даниланис! Станислас! Сюда!!!

Не знаю, как это работает, но на мой испуганный вопль отреагировали не только местные птицы. Едва туча крупных, похожих на ворон пташек с громкими криками сорвалась с деревьев, как возле меня выросла арка портала.

Из неё, громко ругаясь, вывалился перепуганный и полуголый ректор. Реально полуголый — в одних брюках, без рубашки и босиком — и реально насмерть перепуганный. Это так истинность работает — я кричу, он тут же является?

Проходившая мимо группка соискательниц и одна дамочка в форме преподавателя тут же остановились. Дружно вытаращились на голый торс ректора, и только что облизываться не начали.

От возмущения я и про Врата забыла. Подалась к ректору и зашипела в наглое лицо:

— Это откуда ты такой голый явился, Даниланис? Гостил у какой-то подружки и не успел одеться?

— Ревнуешь, Мариночка? — довольно промурлыкал гад, и даже испуг с его лица сошёл.

Попытался обнять меня, напрочь игнорируя собравшуюся вокруг нас толпу зрителей. Причём состоявшую исключительно из особей женского пола! Я эти попытки пресекла, тем более воздух снова качнулся, и из портала вышел Аметиус с рубашкой и сапогами в руках.

— Ваша одежда, Претемнейший, — протянул одежду ректору и потрясённо уставился на Врата. Точно так же, как я совсем недавно.

— Аметист Вольдемарович, вы тоже это видите⁈ — забыв про ректоришку, я кинулась к мелкому франту.

— Конечно, вижу. Откуда это взялось? — мужичок изумлённо глазел на завивающиеся спиралями дымные струи.

— Из-под фундамента опор Врат, — просветила я. — Дым прямо струёй оттуда бьёт.

Между тем ректор быстро обулся-оделся. Приказал глазеющим на него леди отправляться по своим делам и присоединился к нашему с Аметистом разглядыванию дыма.

Я начала торопливо рассказывать, что вижу. Вспомнила и про странное

— Я вижу просто серое марево над воротами. Никакого дыма, — признался Аметист, и они принялись тревожно переглядываться с Даниланисом.

— Что под Вратами? — заинтересовалась я.

— Там грань разлома. Граница между нашим миром и миром безликих, которую охраняют драконы.

— Неправильно, — покачала я головой. — Не смогут драконы удержать безликих — у тех огонь. Драконы с ним не справятся.

— У драконов тоже огонь, — осторожно напомнил Аметист и вопросительно зыркнул на ректора.

— Не такой, как нужно. Пошли туда, мне нужно посмотреть! — я решительно шагнула в сторону Врат.

— Марина, ты не можешь! Ты ещё не готова работать с такой магией, — Даниланис вдруг побледнел и попытался схватить меня за руку.

Я увернулась и собралась мчаться к воротам, но в этот момент через них на территорию академии заехала небольшая кавалькада: пять или шесть мужчин и женщина, сидящая на лошади одного из всадников.

Мужчины всё в доспехах и плащах, крупные, мощные и очень красивые. Вообще, удивительный мир эта Невсолея — красавцы-мужчины тут на каждом углу встречаются. Да ещё какие!

Глаза мои невольно скосились на ректора — воздух здесь такой, что ли? Атмосфера пригодна для выращивания потрясающих мужских особей? Потому что женщины здесь тоже недурны собой, да… Но красавиц и у нас на земле полно, а вот с мужчинами как-то победнее будет…

Всадники между тем проехали в ворота, и тут я ахнула — впереди ехал мужчина, которого я много-много раз видела в своих кошмарных снах.

Под ним был крупный вороной конь с длинной гривой. Как раз на его лошади ехала женщина: худая, с золотистыми волосами, в длинном, по местной моде, платье.

Она с такой нежностью льнула к мужской груди, что я сначала глазам своим не поверила — где нежность, а где… где моя племянница⁈

— Лизка! Лизыч! — заорала, не помня себя от восторга и изумления, и кинулась навстречу прибывшим…

— Лизка! Лизыч!! — завопила я, распознав в девушке на лошади свою родненькую племяшку. Попискивая от восторга, кинулась к ней…

Но тут случилась странная штука — Смурфеточка, как обычно, сидевшая на моём плече и строившая глазки всем встречным мужчинам, вдруг расправила крылья, распушила голубую шёрстку и взлетела в воздух. Стрелой помчалась к Вратам и принялась носиться возле них, словно маленький истребитель, атакуя дымные петли.

Врезалась в них яростным тараном, и в том месте, где она проносилась, дым собирался в грязно-серые шарики размером с теннисный мяч. Шарики некоторое время висели в воздухе, потом со смачным звуком шлёпались на землю и с шипением в неё впитывались.

Я, открыв рот, наблюдала за своей красавицей. Даже про Лизку забыла на некоторое время, так меня поразило происходящее. А Смурфеточка полетала-полетала, посшибала дым, так что ворота практически очистились, и вернулась ко мне. Плюхнулась обратно на плечо и замерла, тяжело дыша.

— Смурфеточка, девочка моя, ты как это сделала? — я попыталась снять свою красотку с плеча, но она легонько укусила меня за палец, словно показывая, что не стоит её сейчас трогать.

— Давай мне, — Даниланис, до этого оторопело глазевший на произошедшее, протянул мыши руку, и та без разговоров перебралась к нему на плечо. Вцепилась в ректорскую рубашку, прижалась к крепкой шее и глазки прикрыла, довольная, как никогда. Вот ведь… любительница красивых демонов!

— Марина⁈ Мариша, это ты? — вернул меня в действительность голос Лизы. — Марина-а-а!

На меня налетел золотоволосый вихрь. Закружил, завертел, и через пять секунд мы с Лизкой визжали, обнимались, охали и ахали. Трясли друг друга и не могли поверить, что мы, и правда, обе здесь, в этом другом мире…

Лили слёзы, шмыгали носами и причитали на тему «разве так бывает?».

— Ты давно сюда попала? — спросила я позже, когда мы с Лизой, обнявшись, сидели в моей комнате. Нас оставили одних, хотя её красавец-мужчина согласился на это с дикой неохотой.

Да и ректор всё порывался присутствовать при нашем разговоре, словно боялся, что без его присмотра мы с племянницей договоримся до чего-то, что ему не понравится… Пришлось мне порычать на демона, а Лизе нежно поворковать со своим парнем, и всё уладилось — нас оставили одних, наслаждаться обществом друг друга.

— Я попала на Хеллоуин, день в день. Отвозила твой подарок Ярославе и попала, — Лизка всхлипнула и ещё крепче меня стиснула. — А ты?

— Я…? — здесь мне пришлось напрячься в подсчётах. — Наверное, недель через пять или шесть после Хеллоуина. Точнее не скажу, я часть времени без сознания провела. Так что, это у демонюги спросить надо.

— А кто у нас «демонюга»? Не тот ли красавчик брюнет, что не сводил с тебя глаз у ворот? — хихикнула племянница и сурово потребовала: — Выкладывай всё начистоту!

До самого вечера мы рассказывали друг другу свои истории. Изумлялись, восторгались, ахали, местами по нескольку раз недоверчиво переспрашивали одно и то же. И всё также поражались произошедшему с нами.

— Это что, ты теперь дракон⁈ И замужем за драконьим принцем? — восхитилась я, когда племянница закончила рассказ о своих приключениях и своей сказочной любви. — Вот такая здоровая летающая этажерка с чешуёй и хвостом?

— Ага, дракон и замужем за драконом. И не этажерка, а редкостной красоты красная драконица, предел мечтаний большинства мужчин своего и сопредельных королевств, — захихикала племянница.

— А ты, Марин, кто такая? — Лиза с любопытством глянула на торчащие из моей причёски острые кончики рогов. — Демонесса? Демоница?

Я криво улыбнулась:

— Типа того. Сказали, что у меня есть демоническая кровь, которая вдруг начала проявляться. Только откуда ей взяться, а, Лизка? У меня нормальные были родители! Ладно ты, тебя какая-то волшебная сила из человека в дракона превратила. Но я-то как рогоносицей стала⁈ Конечно, я была в настоящем шоке, когда увидела среди родственников демонюги известных личностей из нашего мира. Но как сама такой же оказалась⁈

В этом месте мне пришлось рассказать Лизе, как при знакомстве с кланом Даниланисов повстречала парочку известнейших политиков из нашего мира, а заодно величайшего спортсмена прошлых лет и популярную современную актрису.

— Так вот, я Станисласа про них расспрашивала — эти персоны полукровки или чистопородные демоны, которым просто нравится жить в нашем мире, — продолжила я свои размышления. — И если хорошенько подумать, то они, и правда, обладают не совсем человеческими способностями.

Например, феноменальным уровнем физической силы, как у того спортсмена. Или политической хитрости и изворотливости. Или нереальной красоты, как у этой актрисы… Но кто из нашей родни мог выделяться какими-то необычными способностями, чтобы предположить, что он или

Мы с Лизой долго сидели и перебирали всю нашу родословную, но никто из известных нам предков не вызвал никаких подозрений. Все казались совершенно обычными, среднестатистическими людьми.

В общем, каких только версий моего демонизма мы не придумали, каких теорий не выдвинули, вплоть до самых сверхъестественных. В конце концов, наша фантазия иссякла, а ответ найден не был.

— Единственное правдоподобное объяснение — то, что я приёмный ребёнок, — уныло подвела я итог нашего мозгового штурма.

Лиза не отвечала, сидела, размышляя и хмуря тонкие брови. Потом покачала головой:

— Нет, Марин. Если бы ты была приёмной, информация об этом всплыла бы. Невозможно такое утаить внутри семьи на сто процентов. Что-нибудь да просочилось бы. Тем более у нас в альбоме есть фото, как твою маму забирают из роддома с кульком в руках, с тобой.

Так что твоя мама — точно твоя мама, если только ей не подменили тебя в роддоме. Но это больше похоже на индийское кино, а не реальную жизнь, — подытожила Лиза.

Мне бы успокоиться после этих слов племянницы, но паника, наоборот, всё больше и больше овладевала мной. После начавших расти рожек да новости, что родная племянница теперь всамделишный дракон, индийские мелодрамы вообще не кажутся фантастическими. Ещё почему-то не шёл у меня из головы отчим. Всё казалось, что секрет моего происхождения как-то связан с гнусным Валеркой!

В тот вечер мы с Лизой так и не нашли ответ на этот вопрос, но было понятно, что вскоре ответ сам найдёт меня. И что-то мне подсказывало, что он мне не понравится…

Ближе к полуночи, когда мы с Лизой обсудили всё вплоть до судьбы оставшейся без присмотра Васьки, за племянницей пришёл её муж. С ним, естественно, Даниланис — задумчивый и непривычно серьёзный.

— Леди, время позднее, предлагаю отправиться отдыхать — завтра у нас сложный день, — объявил непререкаемым тоном.

Лиза тут же прижалась к своему дракону и так на него смотрела, что даже слепому было ясно — тут настоящая любовь. А мне, глядя на них, было до ужаса страшно вспоминать свои сны, в которых я видела племянницу. Видела её здесь, в академии двуликих, вместе с её драконом…

До сегодняшнего дня я ещё могла списывать свои кошмары на расшатанную нервную систему. Могла отмахиваться от них — где моя племянница и где академия?

Но вот она реальность — Лиза в этом мире и в академии. Значит, остальное из моих жутких снов тоже может сбыться… И от осознания этого у меня немели пальцы и холодело в затылке.

Поздно ночью, уютно лежа на широком плече Станисласа, я пересказывала ему фантастическую историю попаданства своей племянницы. Нервничая, делилась своими переживаниями по поводу снов с участием Лизы.

Он внимательно слушал. Одной рукой поглаживал меня по спине, другой осторожно перебирал мои волосы. От его лёгких касаний по коже бежали сладкие тёплые волны и собирались где-то в районе замирающего от удовольствия сердца.

И оно таяло от нежности и дурацкого желания, чтобы этот мужчина никогда не выпускал меня из своих объятий. Потому что с ним было так надёжно, и тревога хотя бы ненадолго вытаскивала из меня свои холодные щупальца.

Под его руками хотелось глупо мурлыкать, прижиматься к горячему мускулистому телу и просить, чтобы он снова сказал, что любит меня, и что я могу ничего не бояться…

Вместо этого я спросила:

— Как возможно такое совпадение, что мы с Лизой совершенно разными путями попали в один и тот же мир?

Станислас задумался. Пощекотал меня по рожкам, подтянул к себе поближе и с глубокомысленным видом потискал за попу. Потом основательно полапал за грудь и только после этого ответил:

— Не знаю…

Получил от меня кулаком под рёбра, охнул и, смеясь, добавил:

— Марина, правда, не знаю. Возможно, твоя семья как-то связана с этим миром, и он сам притягивает вас. Если через некоторое время и вторая твоя племянница окажется здесь, значит, моё предположение верно. Но кто вы такие, не имею представления. Пока не начали расти твои чудесные рожки, я был уверен, что ты ведьма…

— Кстати, — вспомнила я о насущном, — почему у тебя рогов не видно, а мои торчат? Можно их спрятать?

Демон снова ласково погладил мои отростки:

— Они ещё растут, и пока прятать их не получится. Вот станут «взрослыми» — тогда научу тебя, как их убирать.

— Правда⁈ — я даже привстала, чтобы заглянуть ему в лицо — не шутит ли? — И когда я вернусь домой на Землю, то буду выглядеть нормальным человеком?

Обнимающие меня руки мгновенно напряглись и притиснули меня к ставшему жёстким мужскому телу. Ласковый голос заледенел:

— Марина, почему ты хочешь вернуться? Тебе плохо со мной?

Я оттолкнулась и откатилась в сторону. Подтянула к себе одеяло, закуталась, словно прячась в панцирь — нечестно задавать мне такие вопросы!

— Станислас, я тебе уже всё сказала. Я не буду подтверждать нашу парность, это… Как ты не понимаешь, что это зависимость? Противоестественная зависимость, которая мне не нужна! — я замолчала, пытаясь успокоиться.

Быстрое движение, и Станислас навис надо мной. Глядя в глаза, медленно, словно подбирая каждое слово, заговорил:

— Я люблю тебя, Марина. Мы проводим вместе каждую ночь, и я вижу, что тебе хорошо со мной. Что плохого в такой зависимости?

В свете глядящей в окно луны его глаза казались бездонными пропастями, в которых я страшилась утонуть.

— Что не так, почему ты так нежна со мной ночью, а утром отталкиваешь? — в его голосе звучала боль и злость, от которых мне сделалось совсем плохо. Глядя в его напряжённое лицо, я заговорила, пытаясь звучать как можно убедительней.

— Я рассказывала тебе о своей маме и её одержимости одним-единственным мужчиной. Она не жила после встречи с ним. Вернее, жила, но только им — он был её воздухом, её пищей, её водой. Её кожей, разумом, чувствами. Она просто растворилась в нём. И плохо кончила, когда Валере надоела её зацикленность на нём, и он ушёл.

Я сглотнула комок в горле. Станислас внимательно слушал, всё так же нависая надо мной и не отрывая взгляда от моего лица.

— Больше всего на свете я боюсь двух вещей: стать беспомощной, превратясь в обузу кому-нибудь. И так же, как моя мама, раствориться в ком-то и потерять себя. Я не знаю, чего боюсь больше. Став твоей парой, я потеряюсь в тебе, Станислас, и стану тебе обузой. Так же, как это

— Они не были парой, Марина! — демон с досадой выдохнул.

— Это не важно. Важно, что мама не могла существовать без него, а в истинной паре ведь то же самое происходит. Разве нет? — я подняла руку и кончиками пальцев коснулась щеки мужчины. Провела от виска к уголку губ, ощущая покалывание проступившей щетины, и глядя, как его впившиеся в меня глаза становятся совершенно чёрными.

— Ты мне нравишься, Станислас. Очень. Очень-очень. Но если я стану твоей парой, это убьёт меня, как мою маму.

Он чуть повернул голову, ловя мои пальцы губами. Поцеловал, прижал ладонью к своей щеке и закрыл глаза, словно ему стало мучительно больно смотреть на меня.

— Прости, — прошептала я. — Давай просто будем наслаждаться этим моментом, не загоняя друг друга в рамки истинности? Эта связь противоестественна — у двоих, мужчины и женщины, нет выбора. За них решает какая-то внешняя сила.

— Разве ваша земная любовь — это не та же самая истинность, только другого масштаба? Разве вы, люди, влюбляетесь по каким-то собственным правилам или законам? Или вы влюбляетесь потому, что тот мужчина или эта женщина отличается особыми достоинствами, позволяющими в них влюбиться? — Станислас прижался ко мне и шептал эти слова, почти касаясь губами кожи. Обжигая меня горячим дыханием и страстью своих вопросов.

Я поймала его лицо в ладони, повернула к себе и удерживала, глядя в его мрачные глаза:

— Нет, конечно, нет таких законов. Никто не знает, почему приходит любовь к тому или иному человеку, зачастую совершенно недостойному. Но у человека есть возможность разлюбить, если он несчастлив в этом чувстве. Разлюбить и жить дальше. Истинность не даёт такой возможности… Она как окончательный приговор. После неё только смерть, как это было с моей мамой.

Я замолчала, прерывисто дыша — не думала, что мне будет так больно сказать такие слова. Сказать их мужчине, которого люблю.

Станислас продолжал смотреть на меня, а в его глазах разрасталась и разрасталась боль.

— Ты любила кого-то там, в своём мире, Марина?

Я покачала головой:

— Нет. Никогда и никого, мне некогда было. Да и не хотела любить. Я боялась так рисковать собой.

«И сейчас боюсь, — вдруг поняла я. — До одури боюсь».

Он прикрыл глаза, словно не в силах больше смотреть на меня. Но когда снова открыл, в них было спокойствие и решимость.

— Я услышал тебя, Марина. С уважением отнесусь к твоим страхам и не буду настаивать на взаимности. Не буду требовать ничего, что ты не захочешь дать мне сама. Но я буду продолжать соблазнять тебя всеми доступными способами.

Он потянулся к моим губам, но за полмига до того, как им встретиться, замер. Прищурил засиявшие золотом глаза и прорычал:

— А этому уроду Вальзу-Валере я своими руками рога откручу! Поломал мне Марину!

И так это пообещал, что у меня даже на сердце потеплело. Почему-то я сразу поверила, что Валерке воздастся по полной за все его мерзости! Захихикала и сама потянулась к красивым демоновым губам — обязательно, обязательно обломай гаду рога! И копыта тоже! Но сначала поцелуй меня как следует, а?

С утра мы с Лизой сидели в выделенном мне кабинете. Я упорно читала свои защитные плетения. Племяшка занималась странным делом — измеряла Смурфеточку.

Я с любопытством поглядывала, как Лиза с линейкой колдует над мышой — растягивает одно крыло и делает замеры длины, ширины, диагонали. Затем нежно просит голубую красавицу растопырить оба крылышка. Снова измеряет. Записывает, морщит лоб.

Что-то быстро считает и измеряет длину от носика до кончика хвоста и обхват тельца. Снова торопливо подсчитывает, а Смурфеточка в это время вальяжно лежит на боку и с довольным видом заглядывает в Лизины листочки с записями.

— Что твоя племянница делает? — шёпотом поинтересовался Даниланис, как раз в это время зашедший узнать, нет ли у меня вопросов по изученному материалу.

— Не знаю, — я пожала плечами, стараясь не смотреть на него. После ночного разговора мне было трудно поднять на него глаза. — Лиза — учёный, специалист по динамике полётов. Наверное, какой-то научный эксперимент хочет поставить.

— Почти верно, — племяшка на миг оторвалась от своих расчётов и рассеянно посмотрела на нас с демоном. — Я пытаюсь понять, как эта красавица вчера расправлялась с тем дымом, что окружал ворота.

— Лиза, ты что, тоже видела его⁈ — ахнула я.

— Угу, — пробормотала племянница, снова утыкаясь в свои записи. — Я заметила, что Смурфеточка не просто так летала, а по совершенно конкретной траектории. Она словно ломала некую конструкцию, которая от её движений рассыпалась, становясь нерабочей.

Услышав эти слова, мышь приподняла голову и пронзительно курлыкнула. И в этот момент в моей голове что-то щёлкнуло!

— Лизка, ты гений! — завопила я и кинулась к тому огромному талмуду, где на первой странице были нарисованы спицы, руки и безликие уроды.

Принялась торопливо переворачивать страницы, нетерпеливо бормоча:

— Где же я это видела? Здесь, точно здесь видела…

И нашла!

— Вот! — прошептала, не веря тому, что всё поняла. Всё-всё из того, что до этого никак не складывалось в моей голове.

Теперь я знала, почему драконы столько лет не могут справиться с безликими.

Почему Врата стоят именно здесь, в академии, где толпами бродят дети двуликих — демонов и оборотней.

Поняла, что именно хотела нам вчера показать Смурфеточка своим полётом в дыму…

— Станислас, зови Лизиного дракона. И своего деда. И моего зелёного папеньку, Его Величество короля Стахра. И начальника всех оборотней. Есть тут такой? — я чуть не плакала от радости — теперь я точно знала, что надо делать!

Станислас внимательно глянул на страницу, которую я открыла. На моё лицо. Крепко прижал меня к себе, жарко поцеловал и только после этого торопливо вышел. А я без сил легла грудью на стол, и из глаз начали капать слёзы. То ли счастья, то ли смертной тоски…

На мою голову легла нежная рука. Осторожно погладила по волосам.

— Марин… Всё образуется, вот увидишь, — в голосе Лизы звучала убеждённость.

— Обязательно образуется. По крайней мере, для мира демонов точно всё будет хорошо. И для тебя с твоим Родериком теперь всё будет хорошо, — я шмыгнула носом.

— Для тебя тоже будет, поверь. Не для того ты встретила этого мужчину, чтобы остаться несчастной.

— Разве я когда-то была несчастна? — я подняла голову и с изумлением уставилась на племянницу. — Я вполне комфортно себя чувствовала!

Лиза смущённо улыбнулась:

— Ты так привыкла к этому ощущению, что оно стало казаться тебе удобным.

— Вот поэтому я и не хочу никакой истинности. Чтобы не умереть при расставании, — мрачно буркнула я и отвернулась.

— Без любви ты уже мертва, Марина. Много лет мертва, просто не знаешь об этом, — сердито сверкнула глазами Лиза.

Она ещё что-то говорила, но я зажала ладонями уши — ничего не хочу об этом знать. И не надо меня агитировать. Знаю, все наши мечты могут сбыться, если у нас хватит смелости их осуществить.

Но у меня такой смелости нет…

Я вязала. Нет, на этот раз не мои любимые палантины, а кольчугу для Смурфеточки. Это мне Лиза посоветовала сделать. Дескать, птичка моя нежная очень, а кольчужка из ниток и моей магии даст ей дополнительную защиту. Ещё посетовала, что для драконов такую штуку нельзя сплести.

Да, драконам кольчугу сделать — целый завод нужен. А для Смурфеточки я легко могу.

Так что воспользовалась снятыми племянницей размерами, нарисовала выкройку и уже довязывала своей мышке защитную одёжку.

Два часа назад Лиза уехала. Обняла меня на прощанье, потребовала, чтобы я обязательно навестила её в том самом королевстве Имберсаго, куда я собиралась уехать с Адрианом.

Погрозила пальцем, когда я заикнулась, что не планирую надолго в этом мире задерживаться, а хочу вернуться домой. Рявкнула прямо по-драконьи:

— Мариша, не будь дурой! Что тебе там делать? Ваську мы сюда через время перетащим, если захочет. А уж твоё место точно здесь — посмотрись в зеркало, как ты похорошела и помолодела. Это первый признак, что женщина находится там, где должна быть.

Сказала всё это, ещё порычала на меня недовольно, дым из ноздрей повыпускала и уехала. Вместе со своим Родериком, конечно, и с остальными драконами. Правильно, пусть к себе возвращаются. У них у самих в королевстве проблем полно, а здесь от их присутствия только хуже становится.

Так что на данный момент на территории академии не осталось ни одного крылатого чешуйчатого. Да и вообще в Нижнем мире и Преднижних долинах сейчас нет драконов. Это я посоветовала Темнейшему Князю Арагесу всех выпроводить.

— Чем занимаешься? — полюбопытствовал появившийся рядом Станислас. Потянул из моих рук как раз законченную кольчужку и принялся с интересом рассматривать. — Похоже на чехол для самолёта, только крошечный.

— Точно! — я хмыкнула. Забрала из его рук нежно-розовую паутинку и позвала: — Смурфетточка, красавица моя, пойдём наряжаться.

Мышь тут же сорвалась с подоконника, на котором сидела и глазела в окно. Плюхнулась мне на колени и растопырила крылышки.

— Ну вот, теперь тебе никакая магия безликих не страшна. Будешь в нашей войне неубиваемой крылатой ракетой класса «земля-воздух», — грустно пошутила я через минуту, когда наряженная Смурфеточка взлетела в воздух.

— Марина, — меня обняли крепкие мужские руки. — Не плачь, мы обязательно победим.

— Победим, — согласилась я. Скользнула со своего кресла на колени к демону. Обняла его за шею и уткнулась носом в плечо. — Обязательно победим. А потом что?

— Потом мы с тобой поженимся, родим штук десять детишек и будем жить долго и счастливо.

Я отрицательно покачала головой, но говорить ничего не стала. Иначе опять поссоримся, а мне не хотелось портить последние мои дни в этом мире.

Потому что я знала, что мы победим в этой войне с безликими. Победим, а потом я вернусь к себе домой.

Одна, потому что Станислас со мной возвращаться отказался. Дескать, он не может подолгу жить на Земле, у него в Нижнем мире на Невсолее полно дел. Он ведь Претемнейший Князь, наследник своего деда Арагеса и вообще отвечает за несколько сотен тысяч демонов и бесов. Как же он их оставит надолго?

А меня, значит, можно⁈ По его мнению, это я должна всё бросить, перевернуть с ног на голову всю свою жизнь и бежать за демонюгой, теряя тапки!

Это он сам сказал, когда я набралась глупости и спросила, кого он выберет — меня или свой Нижний мир.

Скривил губы и самоуверенно так заявил:

— Женщина всегда идёт за мужчиной, Марина. В его жизнь, в его дело и в его мир, естественно. Ты тоже пойдёшь.

После такого ответа я больше не сомневалась — никакой истинности мне не надо. Не хочу превратиться в бледную тень за плечом самодовольного мужика. Тем более который так интересно видит парность — ему всё, мне ничего!

Поэтому безликих победим и попрощаемся — про то, как мне вернуться домой, я всё выяснила у Лизиного Родерика.

Но пока я прижалась к демону покрепче — ещё ведь можно! — и спросила:

— А почему драконы приехали в академию на лошадях? Они же могли прилететь.

— Не могли. У нас атмосфера слишком разрежена для них. Птицы легко летают, а драконам трудно. Людям тоже трудновато жить у нас, требуется привыкнуть. Примерно как в твоём мире людям непросто жить высоко в горах.

— Странно, я ничего такого не почувствовала, — удивилась я. — А в чём ещё различия между Нижним миром и Верхним?

— Времена года, — Станислас подтянул меня повыше на своих коленях и уложил подбородок на мою макушку. — В Верхнем мире сейчас осень, в Преднижних долинах середина лета, а в Нижнем Мире вообще ещё ранняя весна.

— А-а, вот почему в Лизкиной академии уже вовсю занятия идут, а у нас только экзамены вступительные начинаются, — покивала я. Помолчала, упиваясь близостью горячего демонова тела.

Но потом принялась сползать с его колен — очень уж откровенно мне в бедро упиралось… э-э-м, свидетельство, что демонюге тоже нравится меня на ручках держать и потихоньку тискать за разные неположенные места.

— Пойдем, всё-таки сходим к Вратам, — попросила его. — Мне нужно посмотреть, как там всё устроено — у нас осталось мало, совсем мало времени…

* * *

Стена, защищающая Нижний мир от вторжения безликих, оказалась ни разу не стеной. Это было… Не знаю даже, как описать это дрожащее марево между двух толстых колонн, сверху и снизу ограниченное подобием пола и потолка. Наверное, экран, или гигантское полотно. Полупрозрачное, голубоватое, словно сотканное из нитей замерзшей байкальской воды.

Несколько лет назад я зимой была на этом великом озере. Невзирая на минус двадцать пять и неслабый ветерок ходила по его поверхности и не могла поверить, что существует такая прозрачная, словно неземная вода.

Тёмно-синие, бесконечно толстые пласты льда были испещрены более светлыми, голубоватыми прожилками, сплетающимися

Вот примерно так же, как лёд самого чистого озера планеты, выглядела защита от безликих. Только она была не ледяной и статичной, а горячей и подвижной.

Гигантское, размером с футбольное поле, полотно было живым. Шевелилось, перетекало медленными волнами от края к краю, всё время меняя рисунок и испускало жар, ощутимый даже на расстоянии.

Но печаль была в том, что снизу, там, где соприкасалось с полом, тоненькой струйкой сочился дымок. Точно такой, как недавно окутывал ворота академии и который «сломала» Смурфеточка.

— Раньше ткань Врат двигалась гораздо быстрее, — негромко произнёс Станислас. Он стоял со мной рядом и крепко держал меня за руку. Не за ладонь, а за запястье. Как держат малышей на улице, где-нибудь возле дороги или других опасных мест. Ладошку малыш легко выдернет из маминой руки, а если взять за запястье, то нет.

Вот и демон держал меня так, словно боялся, что я увижу что-то суперинтересное и рвану в сторону. Туда, где подстерегает опасность…

— Быстрее?

— Да, намного. Когда я был ребёнком, полотно меняло рисунок так, что глаза уставали долго смотреть. Потом стало замедляться.

— Когда это началось? — я покосилась на его напряжённое лицо.

— Лет сто с небольшим назад. Я как раз военную академию закончил и служил на защите Врат.

— О боже, Станислас! — мне вдруг стало ужасно смешно. Я закатила глаза и захихикала: — Какой же ты старпер! Сто с лишним лет назад закончил учиться! Мамонт, динозавр, антиквариат.

Не выдержав, я начала хохотать в полный голос.

Наверное, это была истерика. Реакция на много дней сжирающую меня тревогу и стоявшее колом в груди беспокойство. И да, мои рожки по-прежнему чесались, временами доводя меня до исступления. Так что не удивительно, что в один прекрасный момент всё накопленное вылилось в истерический хохот. Хорошо хоть не в рыдания!

— Ты считаешь меня старпером, Мариночка? Ни на что не годным антиквариатом⁈ — вдруг прорычал демонюга, сверкая глазами.

И когда я, почти задыхаясь от смеха, закивала головой, угрожающе зашептал на ухо, так чтобы не слышали стоявшие неподалёку парни из стражи:

— Сейчас мы вернёмся в нашу спальню, и я тебе покажу, какая я рухлядь! — и облизал меня таким многообещающим взглядом, что даже смеяться перехотелось.

Я принялась смущённо стирать выступившие от смеха слёзы с лица, чувствуя, как от его угроз сладко заныл низ живота, а по рукам побежали томительные мурашки. Решив не поддаваться на провокации, всё-таки фыркнула:

— Ой, Даниланис, напугал селянку свежим воздухом! — и чтобы отвлечь протянувшего наглые лапы демонюгу, торопливо спросила:

— Как вы раньше защищались от безликих?

Станислас сразу посерьёзнел, даже руки от меня убрал. Правда, предварительно облапал мою попу, но всё-таки убрал.

— Высшие демоны и драконы довольно легко отражали их атаки. Мы своей магией, драконы огнём. Но последнее время драконий огонь перестал на них действовать. Теперь охрана Врат держится только на нашей силе. А Безликие всё активнее пытаются пробить защиту.

Я взглянула на опять сочащийся по полу дым и согласно кивнула:

— Да, драконий огонь им сейчас не нужен, они им запаслись достаточно.

— Что ты хочешь этим сказать, Марина? — напрягся Станислас.

Не отвечая, я смотрела на Врата, а демон на меня.

Я думала о том, как мои плетения могут помочь укрепить защиту от безликих, но пока ничего не могла придумать. Словно мою мыслительную функцию что-то заблокировало. Даже собралась уйти отсюда в надежде подумать в более спокойной обстановке, где никакие демонические красавцы не будут отвлекать. Но тут с моего плеча на пол спикировала Смурфеточка.

Мышь не стала носиться, разбивая дым своим телом, как было у ворот. Просто плюхнулась прямо в выползающую из-под полотна струйку и замерла. И тут случилась странная вещь — дымные щупальца, едва прикасаясь к «кольчужке» на её тельце, начали испаряться.

Ещё несколько секунд я наблюдала за происходящим. Потом подхватила Смурфеточку на руки, звонко чмокнула в чёрненький носик: — Прелесть моя, ты гений!

Повернулась к Станисласу: — Нам нужны рыболовецкие сети. Много. И нитки, тоже много. Мы уделаем Безликих!

За нитками мы отправились в магическую лавку — Станислас сходу сообразил, для чего они мне нужны.

— В таких лавочках есть много разного вида заговорённой пряжи. Возможно, она подойдёт тебе лучше, чем просто нитки, — объяснил, когда мы покинули Врата и направились не в спальню, как он грозился, а вышли за территорию академии.

«Вот ты, Марина, озабоченная!» — шикнула я на себя, сообразив, что немного расстроилась, что спальня в ближайшее время отменяется.

За воротами стало ещё хуже — Даниланис подхватил меня под руку. Потом, в ответ на мою попытку отвоевать личное пространство, обнял за талию и притиснул к себе совершенно беспардонно. Так, как не принято в этом мире на улице тискать женщин.

— Ты обнаглел, Даниланис⁈ Хочешь мне репутацию убить, зажимая у всех на глазах! — зашипела я, пытаясь оторвать его ладонь от своего бока и одновременно с чопорным видом отвечая на приветствие пробегающих мимо студиозов.

— Нам можно, Мариночка, — Даниланис широко улыбнулся почтенной даме, как раз проходившей мимо и с нескрываемым удовольствием рассматривавшей наши обнимашки. — Весь Нижний мир знает, что я встретил свою пару и знает, кто она. Так что все за нас радуются, и никому в голову не придёт нас осуждать.

Я устало закатила глаза.

— Даниланис, или убирай лапы, или я сваливаю домой прямо завтра и разбирайтесь со своими проблемами сами!

— Кто тебя отпустит, моя сладкая! — рыкнул этот невыносимый тип и ещё крепче зажал меня.

Решив, что в данном случае проще расслабиться и получать удовольствие, я со всей дури врезала демону локтем по солнечному сплетению. С наслаждением послушала его возмущённое шипение и пропела:

— Станислас, я мужу Лизы пожалуюсь! Я старшая женщина в семье его жены, и он любого за меня порвёт. Он сам сказал!

— Я на него тётушку Велветину натравлю, и Рик мигом забудет, как моей женщине опеку предлагать, — рассмеялся этот… демон. Наклонился ко мне и заглянул в глаза: — Расслабься, моя кисонька. Никто слова дурного про тебя не скажет, даже если мы на центральной площади целоваться начнём.

Я замерла, стараясь не вдыхать его вкусный, чуть терпкий запах. Он был так близко, слишком близко. Мне было тесно рядом с ним на

Нет, не так, мне было тесно в своём теле рядом с ним. Особенно, когда он вот так наклонялся и смотрел мне в лицо…

— Пожалуйста… — прошептала я, опуская глаза. — Мне неловко.

Тяжёлый вздох, и рука исчезла с моей талии.

— Но взять тебя под ручку позволишь? — я закусила губу, чтобы не рассмеяться, и кивнула. Мне тут же подставили локоть, и мы чинно, словно семейная парочка со стажем, пошли по тротуару.

Денёк сегодня был просто чудесный — середина лета, июль по меркам моего мира. Послеобеденное солнце легонько, совсем не жадно, как обычно любит делать середина лета, гладило землю бархатистыми лучиками. Кружило вместе с голубями, переносясь с крыши на крышу. Мерцало в отражениях витрин и окон, уговаривая заглянуть в них повнимательнее. Тонуло в медовых глазах мужчины рядом со мной…

В самом конце широкой и прямой, как стрела, сказочно-средневековой улицы восседала гора в седой снежной шапке. Создавала своим присутствием тот контраст, от которого замирало сердце: солнце, снег и сочная зелень, расцвеченная буйной яркостью распустившихся цветов. И мужчина рядом, накрывший мои пальцы тёплой ладонью… Так похоже на сказку, о которой мечтает каждая девочка. Но у каждой сказки есть конец, и не всегда хэппи.

Не в силах выдерживать сгустившееся молчание, я попросила:

— Можно после волшебной лавочки зайти ещё в магазин для рыболовов?

Демон насмешливо скосил на меня глаза и засмеялся. Отрицательно покачал головой:

— Марин, это не ваш мир, где рыбалка — это хобби и магазины с таким товаром на каждом углу. У нас рыбаки живут уловом, и сети сами плетут — такие, как им нужно.

— Что же делать? — я от огорчения даже остановилась. С мольбой посмотрела в его смеющиеся глаза: — Станислас, это важно. Очень важно быстро найти сети. Или что-то похожее.

— Расскажи, что ты задумала?

Теперь уже я просунула ладонь под его локоть и потянула его вперёд по тротуару, по дороге объясняя:

— Мне нужна тонкая сеть, в которую я вплету свои нити. Не знаю, как у меня раньше получалось вязать палантины с защитными свойствами, но теперь я знаю, как это делать по науке.

— А дальше? — заинтересовался Станислас и даже приостановился, внимательно слушая. Глаза у него потемнели, между бровей залегла морщинка.

— А дальше не знаю, — призналась я со вздохом. — Дальше нужно будет как-то прикрепить эти сети к Вратам. Но как это сделать, если они такие огромные и обжигающие?

Демон ещё несколько секунд пристально смотрел на меня, потом взял за руку и потянул за собой:

— Кисонька моя, пойдём пообедаем где-нибудь? Ты ответишь на мои вопросы, и я подумаю, как нам быть.

— А волшебная лавка? Мы же туда собирались, — удивилась я.

— Всё терпит.

— Нет, не терпит. Они всё время лезут сюда. Этот дым — это их авангард. Вы дым не видите, а мы со Смурфеточкой и Лизой видим. Только ей нельзя здесь быть, — я принялась взволнованно и не очень складно описывать ситуацию.

— Кому нельзя? Твоей племяннице?

— Да, Лизе. Она ведь дракон, а им ни в коем случае нельзя рядом с Вратами находиться!

— Стоп! Я ничего не понял, — Станислас в который уже раз остановился.

Огляделся по сторонам и кивнул в сторону приземистого широкого дома с покатой крышей. Над двустворчатой дверью чуть криво висела вывеска, извещающая, что здесь расположен ресторан.

— Мы так никуда не дойдем с тобой до нужного места. Так что лучше поедим, и в спокойной обстановке ты мне всё расскажешь.

— Твой дед, Князь Арагес сказал, что завтра приедут все, кого я просила собрать — и мой зелёный папенька-король, и главный над оборотнями… Давай и ты послушаешь завтра? — мне хотелось ещё как следует всё обдумать, прежде чем делиться с кем-то своими умозаключениями. Вдруг я ошибаюсь, и только всех взбаламучу напрасно?

Да только кому я это предлагаю! Не слушая возражений, Даниланис ловко подтолкнул меня к дверям едальни.

Уже через несколько минут мы сидели в отдельном кабинете, дожидались своего заказа, а я рассказывала демону то, что успела понять из книг и подсказок своей Смурфеточки…

— Безликие не боятся драконьего пламени. Наоборот, они его собирают и им питаются, — рассказывала я внимательно слушающему Станисласу. — Эти твари когда-то были драконами. Очень-очень давно, во времена Первопредков.

— Драконами⁈

— Угу. Но потом часть из них начала мутировать. Я не нашла точный ответ, отчего это стало происходить. Что-то, связанное со зверем, со второй ипостасью. Вроде как они начали не дичать, а… словно менять драконью душу на что-то другое.

— Я слышал такие истории, но это были детские сказки. Не понимаю, в какой книге ты это прочла? — задумчиво проговорил Станислас.

— В той толстой, которую ты принёс мне последней. В самом конце несколько страниц рассказывают об этом.

— Я читал эту книгу, Марина. Много раз. Пытался понять хоть что-то в этих плетениях, — во взгляде Станисласа появилась озадаченность. — Там ничего нет про историю Безликих.

— На самых последних страницах! — тут уже я удивилась.

— Марина, в конце этой книги только несколько чистых листов, — упорно гнул своё демон.

— Нет там никаких чистых страниц. Там не напечатанный текст, а написанный от руки, — фыркнула я, удивляясь словам Станисласа. — Ты будешь слушать, или тебе интереснее со мной поспорить?

Демон молча и очень пристально смотрел на меня. Недоверие в медовых глазах всё сгущалось, вызывая у меня раздражение — он реально думает, что я сочиняю? Зачем мне это нужно?

— Извини. Рассказывай дальше, — кивнул наконец.

— Ну спасибо, добрый дядя.

Я ещё посопела недовольно и продолжила.

— Так вот, эти драконы начали терять своего зверя, а вместе с ним и душу. Они вообще стали другими — и внешне, и внутренне, и по магии.

Вернее, магии у них не стало, как и души. Если я всё правильно поняла, они превратились в существа с примитивной структурой тела, почти без разума, с одними инстинктами. Единственное, что им давало силы, — это драконья энергия. Особенно их огонь. Безликие его накапливали и им жили. Им же творили магию.

— Что за магия?

Я закусила нижнюю губу и прикрыла глаза, вспоминая текст книги:

— Разрушительная. Они всё вокруг себя превращают в выжженное, голое пространство, где нет ничего живого. У них странная сущность, парадоксальная с точки зрения материи.

Если вокруг нет ничего живого, то они могут существовать и размножаться. Но если вокруг есть жизнь, энергия, то они словно впадают в спячку и постепенно вымирают. В общем, живое делает их мёртвыми, а мёртвое даёт им жизнь.

— Для чего им драконий огонь? — полюбопытствовал Станислас.

— Они его

Я замолчала, пытаясь окончательно уложить в собственной голове суть прочитанного.

— В общем, у Безликих нет ничего своего: ни энергии, ни силы, ни жизни. Есть только некая структура, которая может существовать лишь в абсолютно мёртвом пространстве.

Драконьи Первопредки загнали безликих в отдельный мир, как в резервацию. Поставили на границе Врата, а над ними построили академию Двуликих.

Чтобы выживать, безликие лезут в ваш мир. Им нужны драконы в качестве доноров энергии и огня. Ещё нужно много мёртвого пространства для существования. Они всё выжгут здесь, в твоём мире, Станислас, и будут прекрасно существовать, подпитываясь драконьей силой из Верхнего мира.

— Похоже на страшную сказку, — покачал он головой.

— Угу. Ужастик по ней можно снять, — согласилась я.

— Зачем над Вратами академия? — заинтересовался Даниланис.

— Хороший вопрос. Я сама долго над ним думала. Потом поняла — энергия. Дело в ней, в молодой, живой энергии адептов, которой Безликие боятся, как огня.

— Ну, в смысле, так у нас говорят о чём-то ужасно страшном — «боится, как огня», — пояснила я демону наш фразеологизм. — А кто самые энергичные существа на свете? Дети, подростки и молодёжь. Академия полна молодых оборотней и демонов. Не драконов, заметь!

— Не очень понимаю…

— Знаешь, в моём мире делают специальные отпугиватели для всяких вредителей типа крыс, кротов, акул… Так вот, адепты академии — те же самые отпугиватели, только для Безликих. Их молодая, кипучая энергия отгоняет Безликих, как репелленты комаров в моём мире. Ну и сами Врата — они главная преграда для этих тварей. Но, как я поняла, с ними что-то случилось, и твари начали прорываться сквозь них.

— Что мы можем сделать? — спросил Даниланис мрачно. Неужто поверил, что я не сочиняю?

— Врата живые — они двигаются, они дышат, у них определённая температура — и Безликие не могут проникнуть через них. Соприкасаясь с живым, структура этих тварей разрушается, и они гибнут. Сейчас Врата ослаблены, и их нужно укрепить.

Это мне Смурфеточка подсказала — сначала она летала, разрушая своим движением сочащийся из-под Врат дым. Потом она просто села под дымную струю в связанной для неё кольчужке. Соприкасаясь с ней, дым тоже разрушался.

— Значит, если ты сплетёшь что-то наподобие своих палантинов, и мы закрепим их на Вратах, Безликие не смогут через них проникнуть?

— Угу. Только одна я буду вязать такие сети лет… много, короче. Не успеем, Безликие вот-вот начнут массированную атаку — я опять видела сон, — призналась, отводя глаза в сторону. Если Станислас мне не поверит, то… То, как в том фильме: «Всё пропало, Шеф!»

— Значит, мы срочно добудем сети, и ты добавишь в них свои плетения? — деловито уточнил демон.

— Да, много сетей, чтобы накинуть их на Врата. Начать снизу, где они ослабли больше всего. В принципе…

Я стянула с плеч свой палантин. Внимательно рассмотрела его и задумчиво протянула:

— Прямо сейчас можно его распустить на нитки и просто вплести их в любую сетку. Протянуть между ячеек, и вуаля — защита готова. Для начала это сгодится, а постепенно я наплету новых.

Подняла глаза на Даниланиса и утонула в золоте его глаз.

— Ты что? — спросила сдавленно, чувствуя, как под его взглядом по телу начинает растекаться тёплая дрожь, а в мыслях растёт смятение.

— Я уже говорил, что люблю тебя, Марина? — Станислас скупо, словно ему больно, улыбнулся.

«Пятьдесят семь раз, демон. Я помню все твои признания…» — хотела я ответить, но не успела — в дверь постучали.

В комнате с подносами в руках появились две девушки — принесли наш обед. С ними пришёл худой, с мертвенно-бледной кожей парень. Принёс поднос с кувшином и двумя стаканами.

Я замолчала, дожидаясь, пока расставят тарелки с едой и мы опять останемся одни. Сидела, чувствуя пристальный взгляд Станисласа — кажется, он так и не поверил до конца в мой рассказ. Странно как-то: я видела в книге текст, а он нет…

Пока я размышляла об этом, официантки резво расставили перед нами тарелки, положили корзиночку с ломтями свежего хлеба. От тарелок шёл такой потрясающий запах, что в животе у меня заурчало, а рот мгновенно наполнился слюной.

«Ничего себе, я проголодалась! Хотя позавтракала очень плотно. Вообще, в последнее время я стала жутко много есть. Неужели это мои растущие рога требуют такого усиленного питания?»

Прощебетав пожелания приятного аппетита, девушки-официантки отошли, пропуская к столу парня с подносом.

Тот наклонился, чтобы поставить стаканы и кувшин, повернул голову и резанул по мне ненавидящим взглядом. Таким быстрым, что не смотри я на него в упор, ничего бы не заметила… Парень тут же отвернулся и с невозмутимым лицом отошёл от стола.

— Приятного аппетита, — произнёс вежливо и вслед за девушками вышел из комнаты.

— Что случилось, Марина? — напрягся Станислав, глядя, как я испуганно таращусь на закрывшуюся дверь. На душе сделалось муторно и тревожно.

— Этот парень… Он посмотрел на меня, будто люто ненавидит… — произнесла я с трудом.

— Ты с ним знакома? Видела его когда-нибудь?

Я отрицательно помотала головой: — Никогда.

Станислас нахмурился и поднялся:

— Я должен разыскать его. Ты пока ешь. Никуда отсюда не выходи, Марина, — и, не успела я возразить, быстро вышел за дверь. Звук закрываемого снаружи замка, удаляющиеся шаги — и я осталась одна.

Аппетит пропал. Я рассеянно поболтала ложкой в мясной похлёбке и отставила тарелку в сторону. Подтянула к себе овощное рагу и… тоже не смогла съесть ни ложки — к горлу неожиданно подкатила вязкая тошнота. Такая сильная, что пришлось быстро согнуться чуть не вдвое, удерживая стремительный рвотный спазм.

Это меня и спасло…

Над головой тонко просвистело. Что-то шевельнуло мои волосы, и в поверхность стола вонзилась маленькая, словно игрушечная, стрела. Замерла прямо перед моим лицом, чуть подрагивая оперением.

Не думая о том, что делаю, я рванула со стула свой палантин и накинула на голову. Замерла, скорчившись под его полотнищем, и шептала про себя любимое заклинание:

— Меня здесь нет… Ты меня не видишь… Меня здесь нет…

— Её здесь нет! Ты солгал мне, гадёныш⁈ — раздался за спиной грубый, очень злой мужской голос.

— Она только что была здесь! Я выпустил в неё стрелу с парализующей магией и позвал вас. Вот стрела, ещё дрожит! И девка здесь была… — заикаясь и срываясь на писклявый фальцет, ответил другой мужской голос.

Продолжая про себя твердить заклинание, я

Одного я прекрасно знала — Бастиарий Даниланис, кузен Станисласа. Тот самый, что затащил меня в портал, а потом хотел «спасти», когда суд решил отправить меня на рудники.

Второй… Закутанная в чёрный плащ фигура не была мужчиной. Впрочем, женщиной она тоже не была…

Голову существа прикрывал объёмный капюшон, на месте лица — плотная чёрная маска. Поверхность тёмного плаща всё время двигалась — подрагивала и мягко колыхалась, словно там, под тканью, было не тело из плоти и костей, а что-то подвижное, как незастывшее желе.

— Она была здесь! Она просто спряталась, когда я на миг отвлекся! — в отчаянии выкрикнул Бастиарий и кинулся к окну. Отдернул свисающую до пола плотную штору, застонал, никого за ней не обнаружив. Кинулся к столу, заглянул под него, жалобно всхлипнул и снова рванул искать за шторой…

— Играть с нами вздумал? — тихо и очень страшно проговорила фигура в плаще. — Тебя предупреждали. Твоё время вышло.

— Нет! — в отчаянии взвизгнул Бастиарий. Рухнул на пол и на коленях пополз, протягивая руки к фигуре в плаще. — Дайте мне ещё один шанс!!

— Марина! — раздался бешеный рёв за дверью. Мощный удар, и она просто слетела с петель.

На пороге вырос Станислас. Реально, вырос! Разинув рот, я с восторгом смотрела на демона в полной боевой ипостаси — до этого я её только на картинках в книгах видела.

Три метра роста, взвинтившиеся на голове чёрные, остро заточенные рога и плечи такой ширины, что не вписывались в дверной проём — потрясающе красиво!

Демон на мгновение замер на пороге. Ставшие золотыми глаза опасно прищурились, обводя взглядом комнату.

— Братишка! Спаси меня, брат! — завопил Бастиарий и, скуля, пополз к шагнувшему в комнату Станисласу.

В тот же миг фигура в плаще заколыхалась, и от неё отделился огненный сгусток. Завис в воздухе и стремительно полетел к Бастиарию.

— Нет!!! — отчаянный крик, и огненный снаряд врезался в стоящего на коленях мужчину.

Столб огненно-чёрного пламени. Дикий вой. Безумный жар. Миг — и то, что было Бастиарием, осыпалось на пол кучкой пепла. В наступившей тишине фигура в чёрном плаще начала распадаться, превращаясь в чёрную дымку. Затекла в камин в углу комнаты и бесследно растаяла. Лишь словно из воздуха прозвучали слова:

— Тебе не спасти её, демон…

В комнате наступила мертвая тишина. Я сидела под своим палантином. Станислас смотрел на меня в упор, но не видел.

— Марина⁈ — позвал он с тоской. Пошатываясь, словно с трудом держался на ногах, шагнул в комнату. Постоял над торчащей из столешницы стрелой. Обвел комнату безумным взглядом и с диким отчаянием выкрикнул:

— Марина!!

— Я здесь, — пропыхтела я, скидывая с головы палантин и поднимаясь на ноги. — Я здесь, Станислас. Я спряталась.

В тот же миг я оказалась в его объятиях. Меня начали целовать, трясти, снова целовать и тискать, словно Станислас до конца не верил, что это я.

— Да перестань! — запротестовала я, чувствуя, как от тряски меня снова мутит. — Это я, и я жива. Поставь ты меня на ноги! У нас проблемы почище, чем я раньше думала!

— Мариша моя! — не слушая, демон прижал меня к груди и начал укачивать, как маленькую, вздыхать и снова целовать во все места, до которых дотягивался.

— Станислас, со мной все в порядке! — захохотала я. Было так забавно видеть, как трехметровая боевая демоническая машина, чуть не плача, трясется надо мной.

— Марина, да я чуть концы не отдал, когда почувствовал твой страх, открыл двери и увидел… всё это, а тебя не увидел, — выдохнул он и наконец перестал меня обнимать.

Свалился на стул, жалобно скрипнувший под его весом, и усадил меня к себе на колени.

— Не пугай меня так больше, — попросил жалобно и зарылся носом мне в волосы.

— Никогда не видела тебя во второй ипостаси, — я обняла его за здоровенную шею и погладила по плечу. — Ты такой красивый, демон.

Он ничего не ответил, только вздохнул и еще крепче обнял меня. Так мы и сидели, пока в комнату не начали набиваться люди. Или нелюди — кто их разберет в этом странном мире!

— Станислас, надо действовать. Срочно. Ты видел эту фигуру в плаще? Видел, как она превратилась в дым и исчезла? — начала я засыпать демона вопросами, когда мы оставили комнату работникам трактира для уборки. Правда, сначала Станислас велел собрать ту кучку пепла, в которую превратился его глупый кузен.

— Я видел фигуру в черном плаще, но потом она просто исчезла. Дыма я не видел.

— Это Безликий. Они научились не просто проходить через Врата, но и принимать человекообразную форму. И, похоже, твой кузен помогал им.

— Марина, они охотятся за тобой, ты им зачем-то нужна, — Станислас, все так же в боевой форме, спускался по лестнице со мной на руках, хмурил брови и словно не слышал мои слова.

— Конечно, мы со Смурфеттой единственные их видим, поэтому опасны. Еще их видит Лиза, но она далеко, а Безликие пока не могут надолго отходить от Врат. Но если мы не примем меры, они наберутся сил и…

Я вздрогнула, представив, во что тогда превратится этот мир. Вцепилась в плечо демона и вскричала:

— Станислас, труби общий сбор. Немедленно! Мы не можем ждать до завтра…

Следующий месяц моей жизни в Нижнем Мире был… насыщенным. Это мягко говоря!

Почти круглые сутки, с короткими перерывами на сон и еду, я плела сети. Вернее, мне привозили огромные ячеистые полотнища, которые по всей стране в своих мастерских вывязывали мастерицы, занимающиеся кружевами, а я вплетала в них магию.

Полученное полотнище доставляли к Вратам. Там демоны взлетали на своих крыльях и крепили его к ткани Врат. Точнее, не крепили, а Врата сами втягивали в себя мои полотнища, стоило поднести их поближе. После этого место, куда прикреплялось защитное полотно, начинало двигаться, переливаться, словно дышать. Оживать…

Не все мои сети были удачными — часть из них Врата отторгали. С сумасшедшей силой отбрасывали прочь вместе с несущими их демонами, ломая им крылья и нанося увечья.

Несколько дней я не могла понять, что происходит. Грешила на несовершенство своих плетений. Экспериментировала, пробовала сделать по-другому. Записывала все особенности заклинаний, пытаясь выявить какую-то закономерность. Все было напрасно — примерно каждое третье полотнище Врата отвергали.

Я совсем перестала есть и спать, мучительно размышляя о проблеме. Станислас орал на меня, требуя, чтобы я отдыхала. Пытался накормить и чуть не силой отправлял спать. Но я лежала

Подсказку мне дали мои Ёкс и Шмок. Они всё время отирались рядом, помогали, чем могли. Смешили меня, когда мне становилось совсем худо. Рассказывали про скорую свадьбу Шмока и о том, что будет происходить на празднестве.

Однажды, наблюдая за тем, как я ввязываю нити в очередной рулон кружев, Шмок хмыкнул:

— Ну вот, останется моя Лелана без кружевного покрывала.

— То, что у тебя в руках, — это работа мастериц из Визгории, — пояснил мне. — Мы с невестой недавно у них были, заказывали Лелане свадебное покрывало. Но, похоже, до него дело не скоро дойдёт, потому что мастерицы плетут сети для тебя, Мариночка.

— Придётся Лелане обойтись без кружевного покрывала, защита мира важнее, — добавил зелёный братец важно, явно гордясь своей причастностью к всеобщему делу.

Я бы не обратила внимания на его слова, но именно это полотнище Врата не приняли. Отбросили, почти убив двух молодых демонов, пытавшихся его прикрепить. Только тогда до меня дошло, что дело не в моих плетениях, а в руках тех, кто сделал для них основу. Что-то не то было с мастерицами из этого места, с чем ещё предстояло разобраться.

В любом случае, после этого дело пошло на лад. Кружева из Визгории перестали использовать, а прекрасная Лелана получила шанс обрести своё свадебное покрывало, без которого ни одна уважающая себя огрица замуж не выйдет.

Параллельно я делала маленькие полотнища — нужно было закрыть все камины вблизи Врат. В каждом доме, в каждом трактире, в каждом дворце любой, самый крошечный каминчик требовалось закрыть защитными чарами, чтобы через них не могли просочиться безликие.

Специальные бригады добровольцев заходили в каждый дом и проверяли его от подвала до чердака, затягивая все дымовые отверстия моими сетками. Зачастую владельцы жилищ сами делали эту работу.

Это было необычное для страны время. Мужчины, женщины, старики, даже дети… Демоны, гномы, оборотни… Все объединились в патриотическом порыве, участвуя в спасении своего мира. Дети приносили защитникам Врат еду, которую готовили их матери. Отцы выходили в дозоры, старушки по мере сил плели все новые и новые полотнища для меня.

И это было ужасное время. День за днём, ночь за ночью я плела и плела свои сети, всё больше напоминая себе безумного паука. Я похудела и осунулась, дико ломило всё тело. Я чувствовала, что мои силы на пределе, но с маниакальным упорством делала своё дело.

Станислас всё больше мрачнел и каждый день таскал ко мне лекарей, назначающих мне всё новые и новые поддерживающие силы зелья. Пытался уговорить меня больше отдыхать, но я не могла. Словно какая-то сила толкала меня вперёд, заставляла руки двигаться, а губы шептать заклинания.

Только когда я в прямом смысле падала от усталости, позволяла ему отнести меня на кровать, чтобы поспать два-три часа. Поспать, поесть — и снова в бой, спасать этот прекрасный мир…

Но всё когда-то заканчивается, закончился и мой безумный марафон.

— Марина, это был последний кусок, Врата закрыты полностью, — произнёс однажды Станислас, и в этот момент силы окончательно покинули меня. Я покачнулась и провалилась в беспамятство…

После своего обморока я долго оставалась в постели. Только и делала, что спала и ела, ела и спала.

Демон практически не отходил от меня. Приносил еду и кормил с ложечки. На руках относил в ванную и помогал умыться, потому что у меня была жуткая слабость. Расчёсывал мне волосы, рассказывал смешные истории из своего детства. Научил прятать мои рога, которые уже достигли «взрослого» размера. Ещё он успокаивал меня по ночам, когда ко мне снова и снова приходил тот сон…

Первый раз я увидела его в восемнадцать лет, в ночь после похорон мамы. На поминках я первый раз в жизни напилась, чтобы ни о чём не думать и не вспоминать. Дома мгновенно отрубилась и увидела сон…

Вокруг меня клубится туман. Густой, холодный и очень страшный. Вокруг мертвая тишина, и у меня от страха леденеют руки.

Из тумана появляется мама, ищет меня взглядом, но не находит. Начинает плакать и тянет руки в ту сторону, где стою я. Шепчет:

— Беги от истинности, девочка моя. Беги, не оглядывайся. Не верь, что это счастье, кто бы тебе ни обещал его. В ней только боль… Я умерла из-за неё, и ты умрёшь…

Поворачивается ко мне спиной и начинает таять.

Я пытаюсь догнать её, чтобы расспросить, о какой истинности она говорит, но не могу сделать ни шагу. Ноги наливаются свинцом, а тело замирает в параличе. Отчаянно пытаюсь хотя бы крикнуть, но горло рождает только хрип, который вязнет в тумане, в котором исчезла мама…

Проснулась я с криком, вся в слезах, и долго не могла успокоиться. Не поняла ничего из сновидения — какая ещё истинность? При чём здесь счастье или боль? Но охвативший меня во сне ужас не могла забыть ещё очень долго.

Много лет после маминой смерти мне снился этот сон, каждый раз заставляя просыпаться в истерике и слезах, а потом долго приходить в себя.

Лет пять назад сон перестал приходить ко мне, и я почти забыла о нём.

В первую ночь после моего заселения в Академию Двуликих он снова мне приснился. Но теперь я знала, о какой истинности говорит мама… Поэтому я никогда не подтвержу свою парность со Станисласом, и он знает почему — я всё ему рассказала…

Когда я немного окрепла, то вместе с демоном прошлась по всем домам в радиусе нескольких километров от академии и проверила в них каждый камин — все они были надёжно защищены моими плетениями, не оставляя ни одного шанса безликим.

Не знаю, как хозяева будут согревать свои жилища зимой, ведь камины пока открывать небезопасно. Но, уверена, что-нибудь придумают — в конце концов, пусть специалистов привлекают и изобретают обогреватели, работающие на магии.

В один из дней я взяла с собой Смурфетту и пошла к Вратам.

За прошедшие дни они стали совсем другими. Вместо вяло колеблющегося марева передо мной было что-то ослепляющее, безумно яркое, мерцающее и непрерывно движущееся. Ещё жаркое, но не жгучее, а нежно прогревающее до самого сердца.

Я смотрела на Врата, не в состоянии оторваться, и не замечая, как из глаз текут слёзы. У нас получилось, все-все получилось! Моя безумно-напряжённая работа, объединённые усилия всех жителей страны дали свои плоды — чёрный дымок перестал сочиться через ожившую защиту…

По всему Нижнему Миру шли

Недавно состоялась свадьба Шмока. Весёлая, зажигательная, с диким количеством еды и выпивки — этим можно было накормить и вусмерть напоить целую армию, или даже две.

Ещё были танцы до упаду, песни и сногсшибательные конкурсы и розыгрыши. Оказывается, зелёные парни и девчонки те ещё шутники и придумщики — я чуть живот не надорвала от смеха, наблюдая за всем этим!

В подарок молодым я связала покрывало. Ну да, что ещё я могла придумать? Мягкое, уютное, белоснежное. Вплела в него свою магию и подарила. Захотят — сами будут пользоваться. Захотят — своих будущих малышей станут укрывать…

В конце праздника гордый Шмок и смущённо улыбающаяся Лелана разрезали огромный трёхъярусный торт. Одарили кусочком каждого гостя и потихоньку сбежали — их ждала первая брачная ночь…

Внезапно на моём плече завозилась Смурфетта. Курлыкнула, потёрлась о мою щёку пушистой головкой. Расправила крылья и взлетела. Описала вокруг меня круг, точно прощаясь, и понеслась к Вратам.

— Смурфетта! — закричала я, уже догадываясь, что сейчас произойдёт, но надеясь как-то её остановить.

Бесполезно — на полной скорости моя голубая красавица врезалась в мерцающее, переливающееся полотно Врат и растворилась в нём.

— Смурфетточка! — всхлипнула я, глядя на появившуюся в верхнем правом углу Врат скульптуру. Маленькая голубая летучая мышь сидела, обернув своё тельце крыльями и закрыв глазки.

— Хранитель Врат вернулся на своё место, Марина. Теперь точно всё в порядке, — раздался позади меня голос.

— Да, теперь точно, — я повернулась к стоящему за спиной Станисласу. Взглянула в его непроницаемые глаза и, кусая губы, произнесла: — Завтра я возвращаюсь домой. Лизин муж поможет мне.

Лицо демона потемнело, но осталось спокойным.

— Не беспокой Родерика. Я сам отведу тебя, Марина.

В эту ночь мы прощались. Любили друг друга так нежно и одновременно страстно, как никогда до этого. Не могли оторваться друг от друга, надышаться и насмотреться. Я всё время плакала, а Станислас молчал, только прижимал меня к себе крепко-крепко.

Утром Станислас провёл меня через зеркальный портал, открытый во дворце его деда. Вывел в ту же самую гостиницу, из которой я попала на Невсолею.

Вызвал мне такси, посадил в него и ушёл обратно в свой мир. Даже не оглянулся…

* * *

Семь недель спустя. Марина

Неприятно-холодный сканер ещё раз скользнул по моему животу. На мониторе весело забегали непонятные серо-чёрные волны и кляксы.

— Ну что же, Марина Александровна, поздравляю. Срок — семь недель.

Елена Петровна подтянула повыше на нос очки и повернулась ко мне.

— Или… или вы не рады? — осторожно произнесла она, разглядев выражение моего лица.

— Рада? — просипела я. — Рада⁈

Резко села, отбрасывая от себя руку с датчиком.

— Елена Петровна, у меня бесплодие! Вы мне сами диагноз ставили. Много лет назад! Ваши коллеги его подтвердили. Много раз подтверждали, что с такой патологией о ребёнке можно забыть. Сказали, что не стоит ни на что надеяться. Посоветовали думать об усыновлении, если хочу стать мамой.

Доктор сняла очки и принялась растерянно их крутить. На меня она не смотрела.

— Марина Александровна, так бывает. Да… Кажется, что всё безнадёжно, а потом — раз, и что-то меняется. Божественный промысел, я так думаю.

Я хмыкнула:

— Божественный? Скорее демонический. Абсолютно точно — демонический.

— Ну-у… возможно и так, конечно, — врач смотрела настороженно. Наверное, решила, что у меня кукуха поехала. От неожиданности.

— Марина Александровна… — начала она после долгой паузы, в течение которой я молчала и пялилась на картину на стене напротив кушетки. На ней синие и красные цветочки, страшно напоминающие возбуждённый мужской орган, торчали из вскрытой черепушки сидящего на земле голого пупса. Интересно, кто додумался повесить такое в кабинете УЗИ?

— Марина Алек…

— Тш-ш! — шикнула я на врачиху. Не надо сейчас никаких слов!

Встала с кушетки, оделась и пошла на выход. Прощаться не стала — Елена Петровна переживёт, а я в шоке. Реально в шоке — мне семь лет назад поставили окончательный диагноз. Я давно смирилась.

Вышла на крыльцо помпезного здания, где расположился самый крутой медицинский центр нашего города. Постояла, ловя лицом лучи отчаянного мартовского солнца, и на подгибающихся ногах спустилась по ступенькам. Напрочь забыв, что приехала сюда на машине, побрела по тротуару в сторону офиса…

По пути ловила слёзы, не давая им пролиться, и думала, думала о Станисласе…

— Марина Александровна! — вывел меня из задумчивости голос помощницы. Оказывается, я уже успела добраться до офиса и даже дошла до своего кабинета.

— Марина Александровна, там… — глаза Олеси сверкали диким восторгом. Она бурно дышала и сияла, как золотой алтын. — Там к вам мужчина пришёл. В кабинете вас ждёт — я ему чай приготовила.

Чувствуя, как в идиотской надежде на миг сжалось сердце, я рывком распахнула дверь.

Сделала шаг и застыла, оторопело глядя на мужскую фигуру в кресле у окна…

— Что тебе здесь надо? — прорычала я, с ненавистью глядя в прекрасные голубые глаза Валеры. — Нигде не оставляешь меня в покое.

— Как же я тебя оставлю, кровиночку свою, — он противно засмеялся.

Словно был хозяином в моём кабинете, указал на кресло напротив себя:

— Садись, милая, поговорим. Дела наши обсудим.

— Валера, мне работать надо. Топай отсюда — видеть тебя нет никакого желания.

Валерка осуждающе поцокал языком и вдруг подался вперёд. Впился давящим взглядом в моё лицо и скомандовал: — Сядь и слушай! — да так властно, что я на автомате плюхнулась в кресло и уставилась на него.

— Значит, решила вернуться? — спросил он после паузы. Как ни странно, спросил нормальным тоном, без этих своих кривляний и брезгливого выражения лица.

— Решила, — почему-то ответила, вместо того чтобы послать его. Гормоны уже доброй меня сделали, что ли?

После возвращения с Невсолеи я вообще сама не своя. Ладно, реву постоянно, тут хоть объяснение есть — по демону своему скучаю. Скучаю и не знаю, куда себя девать от тоски. И с ним остаться не смогла, и без него жизни нет. Вот и болтаюсь между двумя полюсами чувств, как дерьмо в проруби.

Но почему я сентиментальной стала, чувствительной, от всякого пустяка умиляться начинаю? Вчера увидела, как маленькая девочка на ручках несёт рыжего котёнка, и едва не заревела от этой картинки.

Всё-таки гормоны беременные виноваты? Или нет?

Я непроизвольным жестом положила ладонь

Опять всхлипнула и закусила губу, сообразив, что на меня пристально смотрит самый ненавистный человек в мире.

— Валера, а ты кто? Тоже демон? — мне вдруг стало любопытно.

— Демон? — он удивлённо приподнял красивую бровь. — Храни меня Перекрёстки Миров быть демоном. Хватит того, что единственная внучка наполовину демоницей получилась.

Вгляделся в моё недоумённое лицо и осторожно спросил:

— Марикеша, ты так ничего и не поняла?

— Какая я тебе Марикеша⁈ Я тебя сто раз просила не называть меня так! Что за дурацкая кличка⁈

Валерка откинулся затылком на подголовник кресла и вдруг совершенно нормально, грустно улыбнулся.

— Это не кличка, девочка. Это твоё настоящее имя. Марикеша Алексиана Рождиванис. Я написал тебе об этом в книге про плетения, которую принёс демон Даниланис.

— На последних страницах? Там, где написано от руки? Станислас ничего не видел, а я прочла… — просипела я, чувствуя, что в голове делается пусто и горячо, и я вот-вот потеряю сознание.

— Я думала, что написанное про Марикешу… это ерунда какая-то. Просто совпадение. Что тот, кто написал историю безликих, просто… пошутил. Или о чём-то своём личном писал.

— Конечно, о личном, — Валера встал и вышел за дверь. Вернулся через минуту со стаканом воды.

Поднёс к моим губам и велел:

— Ну-ка, девочка, выпей. А то совсем зелёная стала.

Пошутил, когда я сделала первый глоток: — Не беременна ты часом?

Я поперхнулась, принялась кашлять, а Валерка хлопал меня по спине и смотрел так… странно.

— Ты кто такой? — спросила, когда откашлялась.

— Дед твой, Марикеша. Родной дед по отцу.

— Не ври! Я прекрасно помню папиных родителей, моих бабушку и дедушку. Или мой отец… не отец мне? — спросила неживым голосом.

— Почему? Отец, как есть твой родной отец. Мой единственный сын, — Валера поднял вверх ладони, словно признавая поражение. — Только те, кого ты дедушкой и бабушкой считала, на самом деле были хранами моего сына и твоими. Я их завязал на Алексе. На его крови, чтобы присматривали за ним и за тобой в этом дурном мире. Когда сын умер, храны по очереди тоже… ушли, — в голосе моего вечного недруга вдруг послышалась тщательно замаскированная боль.

Я во все глаза таращилась на него, понимая, что схожу с ума. То, что я сейчас слышала, совершенно не укладывалось в моей голове.

— Подожди. Ничего не понимаю, — я сжала заболевшие виски. — А мама? Она моя мама?

— Твоя, Марикеша, твоя, — Валера тяжело вздохнул и прикрыл глаза.

Я ещё посидела некоторое время, а потом потребовала:

— Рассказывай! Всё, и с самого начала!

Валера устроился поудобнее, и начал говорить.

— Я Хранитель Перекрёстков Миров. Есть ещё Хранители, но все разбрелись кто куда. Твой отец должен был перенять у меня силу, но… Он встретил твою мать — и всё, пропал. Она оказалась его истинной. Ради неё Алекс отказался от всего, что было важным для него как для моего наследника.

Твоя мать — демоница, Марикеша. Демоница из одного из многочисленных существующих миров, за которыми я приглядываю. Прости, но у неё был дурной, вздорный характер. Она насмерть рассорилась со своим кланом и назло им сбежала в один из немагических миров.

Мой сын последовал за ней и остался на этой вашей Земле. Там ты и родилась.

Я держал тебя на руках, когда тебе было несколько часов от роду. Уже тогда ты была красива, моя малютка. Очень одарённая, настоящая наследница Хранителей. Это я скрыл твою магию. Запечатал её под своей личной печатью, чтобы не проснулась раньше времени. Не мешала тебе спокойно жить в том мире, где ты очутилась по воле своих родителей.

— Подожди… — я окончательно запуталась. Валерка, которого я ненавидела, который практически убил моего отца, а потом мать, утверждает, что он мой дед⁈ — Моя мама влюбилась в тебя и ушла от отца. Она что, с ума сошла, влюбиться в своего… кто ты ей… свекор? Почему это случилось только через много лет, после встречи моих родителей?

— Она никогда не видела меня до момента, как я пришёл к вам в гости на твоё одиннадцатилетие. Возраст, когда нужно было проверить скрывающую твою магию печать, — Валера сделался совсем мрачным. — Тамара увидела меня и всё — я оказался её истинным. Она собрала свои вещи и пришла ко мне. Я не мог её прогнать, потому что это убило бы её.

— Но это убило моего отца, — я всхлипнула. Потрясла головой в ужасе:

— Моя мама была демоницей, а ты её истинным. Папа был… Хранителем, и моя мама была его истинной, так? Но разве бывает, что истинность односторонняя? — я жалобно посмотрела в непривычно серьёзное лицо отчима… Деда… О боже, я точно сойду с ума.

Мужчина печально кивнул:

— Так бывает, что истинность односторонняя. Её можно сделать двусторонней, для этого второй должен подтвердить её. У демонов даже есть специальный ритуал. Моему сыну не повезло — он не был парой твоей матери, и она не стала проводить нужный обряд. Пока Тамара была рядом, Алекс ещё как-то жил. Когда ушла — просто зачах.

— А ты… Ты не пытался уговорить её вернуться к нему?

— Пытался, но… Ты сама всё видела. Я долго жил с ней, потому что нужно было приглядывать за тобой, малышка. Если бы я ушёл от Тамары, она бы очень быстро зачахла, оставив тебя совсем одну. Поэтому я жил с ней до твоего восемнадцатилетия, а потом ушёл. Тамара не была мне нужна: она не была моей истинной, и моя человеческая часть тоже не полюбила её.

Валера сложил ладони в замок и поднёс к губам. Между бровей залегла глубокая складка, черты красивого лица исказились, словно ему очень больно. Было так непривычно видеть его… страдающим.

— Истинность — страшная штука, девочка. Она не оставляет шансов, вообще никаких. Даже если твоя пара — негодяй или идиот. Если тебя тошнит от одного его вида. Или для тебя отвратительно находиться с ним в постели — ты ничего не можешь с этим поделать. Нельзя разорвать эту мучительную связь. Зов истинности перекрывает всё, даже материнский инстинкт.

— Как было с моей мамой, — прошептала я и почувствовала, как на ладонь упала горячая капля.

— Да, девочка. Как это случилось с твоими родителями. Классический любовный треугольник по сравнению с тем, во что попали мы трое — просто детская игра. Никогда не подтверждай истинность без любви, Марикеша.

— Вот так! — он встал и, глядя на меня

— Ты ненавидела меня, считая виновным в бедах твоей семьи. Это так и было, но моей вины в этом не было. Просто так получилось.

— Зачем ты пришёл ко мне сейчас? — спросила я, кусая губы.

— Познакомиться заново. Убедиться, что у тебя всё в порядке. Сказать, что на Невсолее всё… хорошо — Безликие ещё долго не смогут проковырять твои защитные плетения. Ты умничка, моя девочка, я тобой горжусь.

— Мне пора. Если есть вопросы, можешь их задать, пока я здесь — не знаю, когда в следующий раз Перекрёстки приведут меня в этот мир. Дел у меня много, знаешь ли, — он скривил лицо в хорошо знакомую мне капризную гримасу.

— Есть вопрос, — я набрала воздуха в грудь и выпалила: — Почему Врата отвергали сети, сплетённые мастерицами из Визгории?

— Единственное, что тебе интересно? — Валера фыркнул. — Это секрет, которым изморские мастерицы ни с кем не делятся, ноу-хау, так сказать. Они используют драконью магию для своих плетений. Драконья магия притягивает Безликих, а не защищает от них, ты это знаешь. Вратам она не подходит.

Ещё раз оглядел меня с головы до ног.

— Обниматься будем? Нет. Ну, я так и думал. Прощай, Марикеша, когда-нибудь свидимся.

Он уже взялся за ручку двери, когда я снова окликнула его:

— Валера… Дед… подожди!

Эпилог

Марина

На Невсолею мы вышли сразу в Академию Двуликих.

Сначала я хотела отправиться к Лизе, побыть с ней. Рассказать про всё, что сообщил мне Валера, мой дед. Но к Лизе я успею ещё сто раз. Сейчас мне к моему демону нужно.

— Ну, давай, иди к нему! — шепнул Валера. Поставил на пол сумку с вещами и подтолкнул меня в направлении ректорского кабинета. — Барахлишко своё потом заберёшь, а мне пора.

Я сделала несколько неуверенных шагов. Оглянулась на деда, словно ища поддержки, но его уже не было. Хранитель же, появляется и исчезает точно по мановению волшебной палочки.

Я удивлённо покрутила головой — надо же, как всё изменилось за какие-то несколько часов. Ненавистный Валерка вдруг оказался моим дедом. Тем, кто на самом деле всё детство приглядывал за мной, заботился. Конечно, делал это как умел, то есть не слишком нежно. Но уж что есть… Вот так и понимаешь, насколько видимая внешняя оболочка может отличаться от глубинной сути.

Ладно, философствуй не философствуй, а надо идти, сдаваться Станисласу. Каяться в своей дурости и просить прощения — нервы ему я изрядно потрепала, и крови выпила немало. Надеюсь, смилостивится и простит.

Но если вдруг начнёт отталкивать и показывать свою демоническую вредность, у меня есть аргумент, против которого ему точно не выстоять. Вспомнив про аргумент, я положила ладони на живот и долго стояла, глупо улыбаясь незнамо чему. Потом пошла помаленьку вперёд.

В академии было тихо и пусто. Вступительные экзамены давно закончились, а учебный год ещё не начался, так что бродить по учебным коридорам было некому. Да и вечер уже наступил, загоняя в пустые коридоры густые сиреневые сумерки и отправляя академических служащих по домам. Это ректор мой никуда не торопится, сидит у себя в кабинете.

Я закусила нижнюю губу, стиснула кулаки и отчего-то жутко волнуясь пошла дальше.

В приёмной была та же полутьма и тишина. Из приоткрытой двери в ректорский кабинет падала тонкая полоска света и… раздавались голоса.

— Станислас, моя любовь, — томно пропел знакомый женский голос.

— Нэтали, ты такая красавица, — а этот голос я знала ещё лучше! Раздался шелест снимаемой одежды. Звуки поцелуев и низких стонов.

Что за чёрт побери⁈ В груди заныло. Не соображая, что делаю, я подошла к приоткрытой двери и заглянула в щель.

Сердце с силой толкнулось в грудь и остановилось, пронзённое жгучей болью — за ректорским столом, на ректорском кресле и ректорских же коленях сидела гадина Арайская. С задранной до талии юбкой и спущенным до пупа корсетом. Она выгибалась и подставляла свои здоровенные дойки под целующие их губы демона Даниланиса. Станисласа, Претемнейшего, мать его, Князя!

Вот тебе и истинность! Вот тебе и «не нужен никто, кроме тебя, Марина»!

На голове зашевелились волосы — это мои рога неконтролируемо выстрелили вверх. Мелькнула мысль распахнуть дверь, ворваться в кабинет и… насадить сисястую тварь на эти самые рога!

Я набрала побольше воздуха в грудь, так и собираясь сделать, а потом выдохнула — ну нафиг. Так себя вести — рогов не напасёшься! Тем более что-то мне поплохело в этот момент — слабость накатила, перед глазами звёздочки запрыгали…

Чтобы не упасть, я отступила назад. Начала пятиться от двери, стараясь не шуметь. Не хватало ещё, чтобы меня тут за подглядыванием застукали. Нет уж, не дождётесь!

Сделала назад шаг, другой, собираясь прижаться к первой попавшейся стенке и попробовать отдышаться. Ещё шаг — и наконец мои лопатки упёрлись во что-то твёрдое, но не в стену… На плечи знакомой тяжестью легли мужские ладони. Нежной кожи за ухом коснулись тёплые губы, и раздался шёпот:

— Не меня ищешь, красавица?

Я крутанулась, разворачиваясь лицом к лицу с наглым, подлым обманщиком и предателем.

— Так вот она какая твоя любовь, Даниланис! Вот чего стоят твои клятвы! Стоило мне исчезнуть — и ты уже разложил на столе эту… Арайскую!

Замолчала, тяжело дыша и яростно глядя в улыбающееся лицо этого гада. Как раз в этот момент из кабинета донёсся особенно сладкий женский стон и звуки яростного совокупления.

— Станислас, ты так горяч! Я знала, знала, что ты вернёшься к своей Нэти!

— Что скажешь, Даниланис⁈ — зашипела я, тыкая пальцем себе за спину. — Что это такое⁈

— Откуда мне знать? Меня там нет, — этот мерзавец недоумённо пожал плечами и… полез ко мне целоваться. — Мариша. Моя сладкая. Ты вернулась…

— И ухожу обратно, предатель! — взвыла я, яростно отбиваясь от обжимающих меня рук и беспардонных поцелуев.

Может, мне и удалось бы выскользнуть, потому что оскорблённая в своих самых лучших чувствах, билась я не на жизнь, а насмерть. Но тут из кабинета донеслись, слившись в один, мужской и женский сладкие не то стоны, не то рёв. А следом — истошный женский визг.

Звук пощёчины, мужской хохот. Дверь кабинета распахнулась, и в приёмную вылетела полуголая Арайская. Увидев нас с Даниланисом, встала как вкопанная. Не обращая внимания на вывалившуюся из корсета грудь, открыла рот и завизжала, тыча в меня скрюченными пальцами:

— Это ты, гадина⁈ Это ты всё подстроила⁈

Затопала ногами и завыла совсем уж на ультразвуке:

— Ненави-и-ижу-у-у!

— Нэтали, любовь моя, куда же ты⁈ Я

Увидев ошарашенную меня и смеющегося демона, галантно расшаркался:

— Мариночка Александровна. Претемнейший. Рад приветствовать! Прошу прощения, мы с Нэтали немного пошалили в кабинете… Но я уже всё прибрал, словно нас там и не было!

Арайская, с открытым ртом наблюдавшая эти реверансы, вдруг взвыла. Развернулась и, хлопая в воздухе корсетом, понеслась по коридору.

— Простите, вынужден вас покинуть! Моя дама расстроена, — Аметиус снова поклонился и помчался вслед за Арайской. Миг — и наступила оглушительная тишина.

Я стояла, открывала и закрывала рот и пыталась понять, что это было? И вообще! Даниланис, гад, притворился, что это он в кабинете!

— Что. Это. Сейчас. Было⁈ — произнесла я, поворачиваясь к ржущему демону и делая «руки-в-боки». Нет, так-то я не против, что стерва Арайская получила за то, что к моему демону клеилась и мне пакости делала. Но тем не менее!

Даже не подумав ответить, Даниланис снова схватил меня в объятия. Открыл портал, и не успела я моргнуть, как уже лежала на кровати в его спальне. Сверху меня прижимало тяжёлое, такое родное, жаркое и нетерпеливое тело моего демона. Губы тонули в поцелуях. Руки мелко дрожали от нетерпения, пока он снимал с меня дурацкую, ужасно мешающую одежду.

Забыв про всё на свете, я растворялась в немыслимом, невозможном счастье быть с ним. Дышать им. Смотреть в его шальные от радости глаза. Трогать, целовать. Даже кусать и таять от того, как он глухо рычит в ответ на мои зверства. Задыхаться, мучительно стонать и в сотый, тысячный раз умирать от невыносимого удовольствия, разбивающего тело на миллионы хрустальных частиц…

Много позже, когда у нас не осталось сил даже шевельнуться, и мы просто лежали, приткнувшись друг к другу, я пожаловалась:

— Чуть не умерла от ревности там, в приёмной. Что это было?

— Объяснение в любви, — хмыкнул Станислас и подгрёб меня себе под бок, нашёл где-то силы. — Аметиус давно неровно дышит к Нэтали.

— А она неровно дышит к тебе! — возмутилась я и стукнула демонюгу кулачком в плечо. — Гад ты!

— А я при чём здесь⁈ Она пришла в мой кабинет, когда меня там не было, зато был бес — занимался бумагами. Аметиус не растерялся, принял моё обличье и… не смог устоять перед жарким натиском красавицы.

Станислас засмеялся:

— Может быть, Арайская и не поняла бы ничего, но в самый… эм-м… пиковый момент Аметиус не смог удержать чужую личину и вернул собственный облик. Ну а дальше ты всё сама видела.

Помолчал и хмыкнул:

— Может, теперь Нэтали начнёт смотреть на него более благосклонно. После такого… взаимно прекрасного финала.

— Я уже собиралась ворваться в кабинет и поддеть её тушу своими рогами. Но потом передумала, — призналась я смущённо.

Демон несколько секунд изумлённо молчал, а потом захохотал.

— Ты такая темпераментная, моя девочка.

Потерся о мои волосы носом и неуверенно спросил:

— Ты надолго ко мне?

— Уже гонишь? Даже чаю не предложишь? — фыркнула я. Послушала его напряжённое молчание и поинтересовалась: — Даниланис, тебе никакая помощь не требуется? Ну там… спинку в ванной потереть… Или галстук помочь завязать красивым узлом. Вдруг ты с чем-то не справляешься, а я могу спасти тебя от этого мучения?

— Марина… ты что? — голос демона дрогнул. — Ты понимаешь, что предлагаешь сделать?

Я досадливо закатила глаза:

— Хочу завершить ритуал, демон. Неужели непонятно⁈ Откликнуться на твою просьбу о помощи в трудную минуту. Окончательно подтвердить нашу парность! Но если ты против, то и не надо. Живи с истинностью на три четверти! — обиделась я. Вернее, не я, а мои гормоны.

— Не сердись, моя сладкая. Лучше расскажи, как ты здесь очутилась? — Станислас притянул меня к себе. Завернул в объятия и приготовился слушать. Я посопела сердито, но быстро сдалась и начала рассказ…

Намного позже, когда уже светало, я завершила рассказ о себе и своём происхождении. О Валере, оказавшемся моим дедом. О своих родителях.

— Подожди, Марина. А Лиза, твоя племянница? Они же с сестрой — твоя родня. Тогда с какой стороны они тебе родственницы?

— Ни с какой. Валера сказал, что он просто выбрал семью, которая ему понравилась. Подчистил всем память, и с определённого момента все её члены стали считать моих родителей своими родственниками. Как сказал Валера: «С таким характером, как у твоей матери, ты бы и без подруг на всё детство осталась. А так, хоть родня будет». Он и родителям моим память того… подкрутил, чтобы семью Лизы и Васьки считали родной. Спасибо ему за это!

— Урод! — прокомментировал Станислас. Ругнулся совсем по-земному и с досадой процедил: — Шляется по мирам, творит что хочет…

— Может, не просто так он всё делает? Вдруг есть в этом какой-то смысл, нам неведомый? — что-то я совсем философом стала.

Демонюга фыркнул недовольно и вдруг завозился, зашипел, потянул руку куда-то себе за спину.

— Что⁈ Что такое? — заволновалась я.

— Марикеша, скорее! Помогай! — вскричал демон отчаянным голосом.

Перепуганная донельзя, я кинулась смотреть, что там произошло.

— Почеши под лопаткой! — мучительно простонал этот гад. А я, забыв включить голову, кинулась чесать!

Только прикоснулась к его коже — меня ка-ак тряхануло! Дёрнуло, будто я палец в розетку вставила. И тут до меня дошло!

Ах, ты, гад такой! Обвёл вокруг пальца бедную доверчивую девушку. Провёл-таки завершающий ритуал! Я теперь что, без него никуда⁈

Никуда, и слава богу! Потому что, когда я слушала рассказ деда про истинность, то поняла одну великую вещь, которая никак не доходила до меня раньше.

Поняла, что люблю своего демонюгу больше жизни. Хочу быть с ним. Есть, пить, спать с ним вместе. Ссориться, а потом сладко мириться. Просыпаться по утрам и засыпать по вечерам в одной постели. В обнимку или повернувшись друг к другу спинами. Не важно, на самом деле, как. Главное — вместе.

Ну а истинность… Что же, она будет приятным дополнением к нашей любви — ведь я не обязана повторять судьбу своих родителей. У них так сложилось, у меня будет по-другому.

Ещё дети! Я хочу рожать своему демону детишек. Много, сколько получится.

Поэтому без всяких обиняков заявила: — Даниланис, я беременна! — и долго-долго приводила его в чувство, обалдевшего от такой новости. Ну а когда он наконец перестал сиять улыбкой счастливого идиота, то…

Ой нет, тут уже началось такое неприличие, что нельзя рассказывать — книга-то у нас не 18+!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Демон по подписке, или Контракт на попаданку

Спасибо за чтение

Вернуться к книге