Dedok и Элений - сетевые червы

Червы и концесвет по-бырому

- Чёт ничего нового – заявил Dedok, первым выбравшись из снесённого пиропатроном запертого люка.

Вокруг опять был песок, редкий сухостой, ржавое железо и разломанный бетон.

Элений задержался, протискивая свои огромные плечи через неудобный неанатомический просвет. Впрочем, все паладины недолюбливают круги и предпочитают овалы.

Элений поднапрягся и вырвал из бетонной оболочки фиксирующее кольцо и теперь выглядел, как мужская версия так и не сумевшей похудеть Мананы-пэрсика. Большой, страшной и технологичной Мананы. Но лучше ему об этом не говорить – зашибёт всё тем же колечком и не поморщится.

Зато Гейгер весело затрещал, напоминая о неусвоенных свободных радионуклидах. Dedok поморщился и натянул противогаз:

- Что меня всегда раздражало в концесветных поделках – так это то, что конец там не такой уж и концовый. Иногда даже создаётся впечатление, что это они сами себя прижгли перед инопланетной проверкой. Мол, всё уже разнесено до вас. Нет здесь ничего интересного для порабощения, летите себе дальше.

Элений задумался, представляя себе инопланетного ревизора. Тот задумчиво свешивался из тарелки, близоруко рассматривая воронку внизу – достаточно ли ядерная? А может, просто место под лежачий телескоп расчищали? Ревизор так ничего не высмотрел, так что ответ вышел уклончивым:

- Звучит странно, но логично.

Со стороны сухого леска послышался треск, и стрелок резко дёрнулся, дёрнув из кобуры пистолет. Но его суровый взгляд зря обколупывал остатки коры со стволов – в лесу было пусто.

- Не дёргайся ты так – ветер это.

- Кувалду лучше с предохранителя сними – посоветовал стрелок, перещёлкивая переводчик обратно на одиночный. А потом и вовсе убрал ствол обратно в кобуру.

Элений оглянулся – выбор маршрута был небогатый: сзади поднималась гора с крутыми скальными обрывами. По бокам поднимались не менее крутые отроги. И только впереди, виляя по узкой заросшей долинке, проступала старая тропинка. Будь здесь повлажнее, её бы уже затянуло травой. Но здесь было сухо и мертво, так что всё осталось почти без изменений.

Пробираясь между деревьев, Dedok непрерывно ворчал о том, что первым в концесвете платить перестают дворникам, а зря. Паладин, которому было гораздо сложнее маневрировать между сломанных стволов из-за своих габаритов, раздражённо заметил, что механики всё равно важнее. Потому что механизмы любят уход и запчасти, а с этим в концесвете проблема.

Dedok поднырнул под очередную ветку, запнулся о камень и затанцевал неустойчивое танго на склоне. Поймав, наконец, равновесие, он восстановил дыхание и изрёк:

- Значит, надо искать старорежимную машину. У неё и конструкция проще и делали её из более надёжных материалов. Так что в этой большой духовке она сохранилась лучше, несмотря на всю почтенность возраста. Да и работать будет на любом горючем шмурдяке.

Идея была хорошая. Но пока в высохшем на сухом ветру лесу не было никакого намёка на дорогу, просеку или хотя бы кемпинг. Так что до поры до времени приходилось топать на своих двоих. И чтобы это не было скучно, Dedok продолжил разглагольствовать:

- А в необходимости приемлемости концесвета нет ничего удивительного – большинство действительно серьёзных ударов человечество просто не перенесёт. Даже если начнёт готовиться очень заранее. И даже не в силу своей беспечности - хотя из-за неё тоже. Просто выживут лишь те, которые готовились именно к такому сорту неприятностей. Но и то при условии, что при этом вообще можно выжить.

- Это как?

- Ну например, при планетарном расколе какое-то время можно выжить в герметичной капсуле. Но дальше там так всё кувырком, что даже вцепившись в свой обломок всем эпителием, долго не протянуть. А если протянуть – то у тебя хватило бы могущества этого планетарного раскола не допустить. Или перебраться заранее на другой планетоид и отжигать там.

Dedok притормозил и какое-то время разглядывал полузанесённый песком остов, пытаясь понять, чем же он был раньше. Не додумавшись, продолжил рассуждать:

- Вообще, при любом выкручивании конкретного условия на максимум остальное так вздыбливается, что нежные герониевые цветочки класса «человеки ровноходящие» шансов на выживание не имеют. Так что потыркавшись, люди обычно приходят к пониманию такого локального концесвета – на изолированной чем-нибудь территории с поставками оружия и продовольствия с большой земли.

- То есть ты хочешь сказать?..

- Чем быстрее мы найдём скоростной транспорт, тем быстрее доберёмся до границ этой пустыни.

- А если там будет защитная стена с автотурелями?

- Значит, там будет много полезных обломков, из которых можно будет собрать что-то ещё более ценное. А ещё там наверняка на очковых дистанциях обитают местные, с которыми можно взаимодействовать.

Тропинка ещё повихлялась и вывела на брошенную дорогу. А там уже проглядывал в стороне небольшой городок станционного типа. И в нём (когда они подошли поближе) стояли вполне себе целые машины. Оставалось только правильно выбрать.

- Вот этот – наконец ткнул пальцем стрелок, указывая на что-то подозрительно похожее на современный большой трактор в старинном обвесе.

В его выборе была логика – там была большая кабина, в которую мог влезть Элений и заведомо мощная рама с рессорами, способная выдержать его же восшествие и долгое восседание. Но в целом ездить на тракторе по пустыне? Он, конечно, паладин, но всё же не настолько крестоносец.

Но спорить со стрелком было глухо. Тем более, что он уже приступил к делу – провернул замок ближайшего багажника и потащил оттуда канистру. Там же нашлась и воронка.

Действовал Dedok своеобразно: поддевал штыком топливные лючки, отворачивал пробку, упирался руками в корпус, несколько раз подпрыгивал и потом принюхивался – пойдёт ли свежий запах или нет? Если в баке что-то было, то он простукивал тыльником штыка его контуры. Что можно услышать через две-три стенки, Элений не понимал, но благоразумно не вмешивался.

Наслушавшись, Dedok бил под углом снизу вверх, довбивая гладкий клинок до крестовины, после чего раскачивал и вынимал штык обратно, подставляя вниз канистру с воронкой. Если из дырки ничего не выливалось, он просовывал туда гибкую трубку и организовывал переток жидкости. Со стороны выглядело не очень, но за пять машин двадцатилитровая канистра наполнилась доверху.

Доверить ответственное дело перелива топлива паладину было никак нельзя, поэтому Элений взялся за мягкое вскрытие дверцы без ключа. Не то чтобы у него были такие чуткие пальцы в этих перчатках, зато у него хватало роста, чтобы не вставать на подножку в неустойчивой позе. А с твёрдой опоры вскрывать замок всегда проще – можно даже не спрашивать у любого взломщика.

Наконец он как-то так надавил и потянул, что дверца подалась. Ешё немного подумав, Элений отломал от ближайшей машины антенну, чуть её согнул и воткнул в боковую решётку так, чтобы штырь придерживал дверцу. Так и влезать проще, и если что-то пойдёт не так – то и выпасть в ближайшие кусты проблем не составит. Тем более, что у трактора при наезде на забытую мину шансов тоже больше ввиду высокого днища и массивной нижней части.

Сзади кабины обнаружился откидной диванчик на хитром запоре. Dedok этому обстоятельству обрадовался и стал его отцеплять. При этом не переставая ворчать:

- Они бы ещё Фордзон сюда притащили. С другой стороны, этот локомобильный сын работает на действительно любом горящем шмурдяке. Даже на угольной пыли в скисшем масле. Чадит, правда, тоже немилосердно.

Элений слушал его вполуха, рассматривая пульт управления. Он слабо представлял, чем радикально отличается управление трактора от обычного грузовика. Но то, что он видел, было вполне понятно и очевидно.

И именно это его и напрягало.

Но взбодрённый шокером трактор быстро завёлся, прочихался от накопившейся пыли и вполне бодро пошёл вперёд, когда Элений взялся за рычаги. И слушая равномерный стрёкот мотора, паладин никак не мог отделаться от мысли, что это какой-то гибрид для сельскохозяйственных перевозок. Но вот почему – тут мысль ускользала.

Они бодро тарахтели уже почти час, когда вдруг Элений резко дёрнул ручник на себя, и к запаху разогретого масла с нотками дизеля прибавился резкий аромат горелой резины. Dedok лениво поинтересовался:

- Что, минное поле?

- Почти, но хуже.

Прозвучало любопытно, и Dedok приподнялся с заднего сиденья посмотреть. Но Элений занимал своей тушей всё обзорное пространство, и потому пришлось неудобно изгибаться.

- А вот такой подляны даже я не ожидал – после долгой паузы сказал Dedok.

Потому что трудно сбежать из места, окружённого Юпитером. Во всяком случае, гравитация впереди явно была оттуда.

Бурное море можно обмануть, забравшись метров на сто вниз. Ураган можно прошибить оверракетой, закрутив атмосферные потоки и выскользнуть на них в стратосферу. А оттуда уже можно либо на орбиту, либо в нужный момент вниз. Но вот гравитационное поле можно обойти только телепортом, а человечество до него пока не додумалось.

Шоссе как раз закладывало широкий поворот, и потому было видно, что дальше всё дорожное полотно и обочины забиты и завалены техникой. Причём техникой остановленной – у битой и горелой сильно другой вид. И вкопанные в землю по стёкла приплюснутые машины подсказывали, что давит их давно и сильно.

Это заметил и Dedok, который только что перед этим начал жаловаться, что что-то лежать тяжеловато. Элений почувствовал неладное раньше, но засомневался и нажал на тормоза далеко не сразу.

Подумав, паладин выбрался из-за рычагов и подчёркнуто спокойно слез вниз: прыжок при повышенной тяжести мог пойти не по плану. И поскольку такой ситуации в планах не было, он пока просто стоял и рассматривал невольную выставку достижений местной научно-технической мысли.

Более всего было обломков от летающей техники: из-за высокой скорости они замечали ловушку слишком поздно, чтобы успеть отвернуть. А даже самый совершенный аэромотор не рассчитан на пятикратную полезную нагрузку к массе. И естественно, что тогда машины падали и расшибались без шанса на восстановление. И судя по обломкам, следующие летучки забирались всё выше и выше.

Но их свинчивало и оттуда.

Впрочем, хватало и просто машин всех форм и видов. Некоторые нагрузку выдерживали и даже ехали дальше – но вот их водители теряли сознание вместе с управлением. И честные механизмы бессильно съезжали с твёрдой поверхности, наглухо увязая в когда-то влажной земле.

Причём было видно, что это не массовое бегство – машины остановились отнюдь не в колоннах. А их плотное скопление было вполне объяснимо - попробуй на гружёном бетонной плитой спорткаре проскочить по песчаному полю. Первая же рытвина – и она тут же станет последней.

Встречались и более поздние самопальные изделия. Так, Элений долго рассматривал в бинокль нечто вроде багги из трубчатой арматуры и на тройных баллонах с лежачим местом водителя. Уехала она дальше всех. Но то ли дальше с давлением было ещё хуже, либо, что вероятнее – что-то в самопале разошлось по шву, а водитель так и не смог выбраться из своей подвесной гондолы.

Да даже если бы и выбрался – шансов на выживание не оставалось: Элений и сам попробовал было забраться поглубже. Но уже через триста метров его так пригвоздило, что пришлось выбираться ползком под пронзительный вой сервомоторов. Хорошо ещё, что он двигался по ровному месту – в его положении даже небольшой бугорок с острыми краями стал бы непреодолимой преградой.

Дождавшись, когда паладин повторит эволюционный путь от ползущих к прямоходящим, Dedok утешающе заметил:

- Рождённый ползать всё время грязный.

- Спасибо, что по достоинству ценишь мои усилия найти лазейку – с сарказмом у Эления были проблемы: сказывалось внутричерепное давление.

Dedok сарказма тоже не уловил:

- Нет, ну чисто теоретически, если собрать ультракрепкую вагонетку на двигателе от грузовика, загрузить туда человека в амортизирующей жидкости и пустить по прямой – он куда-нибудь да доедет. Даже при долгих перегрузках. Но это при условии, что область возбуждённой гравитации где-нибудь да кончается. И что на том конце есть что-то или кто-то, кто его из капсулы достанет и проведёт реабилитацию. А потом ещё и сможет и обратно вернуть – иначе какой во всём этом смысл?

Элений помотал головой, разгоняя туман под черепом, забрался в кабину и начал сдавать назад. Dedok шёл рядом и с удовольствием перекрикивал тихий двигатель:

- Хотя необязательно, что такая подляна - это замкнутый периметр. И необязательно, что её толщина и сила везде одинакова. Хотя если с другой стороны гравитация ослаблена, это будет тоже не сильно лучше.

Трактор вильнул, объезжая выбоину. Dedok переждал манёвр и продолжил:

- Зато тогда местный климат легко объясняется и без ядерных ударов для выпаривания океанов. Просто почвенные воды у границы будут уходить всё глубже и плохо возвращаться обратно. Так же и с облаками. Эдакий складной стаканчик наоборот. А если обычный круговорот воды в природе нарушен, то и климат тоже изменится к худшему.

Элений старался не отвлекаться, согласовывая инвертированное движение рычагов с движением. Когда он вывел машину из области повышенного притяжения и развернул на сто восемьдесят, то смог обдумать, о чём всё это время говорил стрелок.

- А радиация тогда откуда?

- Ты меня вообще слушаешь? Если облака разметало, то со временем сдует и озоновый зонтик. Так что солнечная эта радиация, солнечная. Можешь воронки и несработавшие бомбы не искать.

Элений почувствовал себя несколько обделённым. Пустынная радиация без реакторов и боеприпасов повышенной бумности – как-то это было неинтересно. Поэтому он решил подпортить обедню расшалившемуся стрелку:

- Ну я-то ладно – меня скаф от излучения прикроет. А ты тогда как?

- А я с прошлого раза на таком рад-протекторе, что в меня чуть ли не стронцием можно кидаться – всё равно потом обратно выпадет – Dedok явно обдумал ответ заранее, раз был таким спокойным.

Но перчатки всё равно натянул. И комбез тоже застегнул наглухо.

Элений поднял забрало и промокнул пот многоразовой салфеткой:

- Я предлагаю не выделываться и ехать вдоль границы – проходимость позволяет.

- Полностью поддерживаю ваше предложение, коллега – ответствовал Dedok, укладываясь на своё любимое мягкое место.

От границы скоро пришлось отвернуть – она пошла по таким буеракам, где бы и вездеход на воздушной подушке не прошёл. Но Элений уже наловчился различать её линии и в случае чего легко бы нашёл их позднее.

Но даже такая пологая траектория скоро упёрлась в холм, на котором трактор с грузом рисковал перевернуться. Стоило бы вернуться, но Dedok спрыгнул на землю и предложил прогуляться ещё немного вперёд, а то он себе уже всё отлежал. Элений нашёл ему ветку для посоха, чтобы было легче загребать по песку, и они пошли.

Когда впереди из ниоткуда проступило марево, под которым угадывался асфальт, Элений не удивился. Дорога из ниоткуда в никуда – что ещё нужно для тонкой штриховки апокалипсиса?

Dedok остановился, поковырял ногой кусок пластика, подхватил его под край ботинком, перевернул и прищурился, разглядывая выцветшие буквы:

- Инстру…кторская… трасса… Пупырь… Ежа – стрелок пошевелил бровями, что-то вспоминая – Значит, та высохшая речушка у склона была Плям. Логично.

- Не уловил?

- Старая малоизвестная шутка – стрелок выпрямился, достал из кармана проволоку, примотал табличку к посоху и с силой всадил в землю.

Уже с первых шагов было ясно, что трасса если и используется, то нечасто и не по назначению. Лежа на склоне широкого холма, трасса была замкнута сама на себя и никуда не вела. Вместо подъездной дороги было только направление – видимо, машины сюда доставляли на тягачах высокой проходимости. И набрести на такое место можно только случайно.

В центре асфальтовых, бетонных, пластиковых и отсыпных полос стояли какие-то бугорки, в концепцию явно не вписывающиеся. Элений поднапряг оптику и сделал вывод – это кладбище с надмогильными атрибутами. Судя по разнообразию форм и жуткой удалённости от всего – здесь хоронили самых знатных и именитых. Скорее всего - рейдеров.

Паладин поделился своим наблюдением. Dedk’a это не удивило:

- Логично, где-то же оно должно быть.

- Но почему тогда здесь?

- Потому что это последнее место, куда сунутся выжившие после апокалипсиса. А в сложные времена мародёрство всегда подпирает собирательство. Так что если где и располагать новое кладбище уважаемых людей, то именно здесь.

Элений подумал-подумал и согласился: придумать более неинтересное место было трудно – ровная, как стол, местность, никаких зданий или стационарных механизмов. Даже для посадки местная трасса и то не подходит – вся изгибистая и уставленная выцветшими дорожными знаками. Нужно быть совсем контуженным охотником за пластиком, чтобы на них покуситься. Как и на асфальт, которого везде много. И увидеть её можно только сверху, да и то придётся поднапрячь зрение.

Насквозь скучное место. Даже гавкнувшая АЭС и то интереснее. И уж точно богаче на неприятности.

Элений собирался пнуть дорожный конус, чтобы тот красиво полетел в сторону. Но конус оказался привинчен к асфальту, поэтому бронетапок пробил стенку и застрял внутри, а Элений едва не потерял равновесие.

Dedok даже не обернулся:

- Неловко вышло, да?

- Хорошая фраза для надгробия – язвительно ответил Элений, балансируя на одной ноге и вдумчиво выдёргивая свой бронетапок из обломков конуса.

- А ты думаешь, откуда я тебе это читаю?

Элений не поверил – Dedok был ещё тем незатейливым хохмачом, занимаясь стёбным мифотворчеством двадцать четыре на семь. Но затем он подошёл поближе, присмотрелся и убедился, что Dedok в своих пристрастиях отнюдь не одинок: ближайшая могила была украшена неотёсанной треснувшей бетонной плитой с вбитым ломом и украшена грубо нарисованной женской кудрявой головой. Размашистая надпись гласила:

«Не хотела фильтровать незамерзайку»

Соседняя тоже была ничего: разошедшаяся по швам старая каска, которой придавали условно-начальную форму молотком. Поверх условного же холмика и скромной табличкой на куске изорванного железа:

«В следующий раз помни: при стрельбе из РПГ сними чехол и опусти прицельное стекло»

Остальные надписи были один-в-один:

«Кто ж знал, что у минного молотка такой мощный отскок?» - и памятник в виде стилизованного железнодорожного костыля.

«Гранаты опять были не той системы» - без плиты, но сама могила отделана в форме лимонки.

«Смотал удочки, достал динамит, погиб под обвалом» - просто два спиннинга, крест-накрест воткнутые в землю.

У холмика с деревянной марионеткой с ножками-спичками и широкой грудной клеткой Элению пришлось присесть, чтобы разобрать выбитую на груди куклы крохотную надпись:

«У вас тут всего лишь апокалипсис, а мне к лету похудеть надо»

Была и совсем свежая, где из украшения был лишь криво отрубленный толстый сук. Табличка на ветке гласила:

«Почему все спрашивают, прочитал ли я хоть одну книгу? Две!»

Элений стукнул по шлему перчаткой – по-другому ухо было не почесать:

- Что-то многовато тут пострадавших от взрывчатки.

- А ты как хотел? – отозвался Dedok из-за обелиска в форме разрубленной горгульи - избыток мощи всегда вызывает дефицит интеллекта. Поэтому идеал – это снайпер, а не наводчик залповых систем.

Элений из любопытства заглянул на лобовую часть обелиска. Выцветшая белая краска местами осыпалась, но буквы ещё читались:

«Ничего личного, просто лень было до капслука тянуться»

Вся надгробия плавно, но явно сходились к одной, но центровой могиле. К ней даже тянулась дорожка, уложенная любовно отковырянными кусками асфальта. Хотя сама она ничем особо не выделялась – разве что поверх стандартной плиты было приварено что-то большое, железное и стреляющее.

Паладин двинулся вперёд, но стрелок его опередил, загородил надпись спиной и прочитал вслух, подпортив удовольствие:

«Только этот мудак мог без единой царапины истребить всех зомби в городе и заразиться, поковыряв в зубах. Спи спокойно, придурок».

- Не могу понять, чего в этой эпитафии больше – бессильной зависти или злобного уважения – Dedok попытался подняться с колен вместе с искорёженным лазерным многостволом, но не смог отодрать его от плиты и чувствительно стукнулся носом об рукоятку.

- Можешь не стараться, если бы эта штука была исправна, её бы давно отодрали и использовали.

Dedok явно собирался отпустить сальную шутку, но сдержался.

- Вряд ли она кому-нибудь нужна – батарей не напасёшься, а экономно здесь стрелять не умеют.

- Да ну? - Элений попробовал рвануть железяку на себя и оторвал верхнюю скобу.

- У ручных моделей пулемётов такого типа скорострельность от шестисот до полутора тысяч выстрелов в минуту. Энергооружие может стрелять в десятки раз быстрее, так что… - рассудительно говорил Dedok, помогая ему подняться.

- У нас батарей к нему нет, да и зачем оно тебе? – напомнил Элений.

- Во-первых, найти можно. Во-вторых, у энергооружия небольшого разового залпа почти нет отдачи и если правильно отрегулировать скорость стрельбы, можно нехило повеселиться даже при скудных запасах.

- А я думал…

- Квесть мне на то, что ты думал.

- Может, перестанешь хамить на каждом шагу? Зачем тебе сверхскорострельник с прикрученной скоростью? Пулемёт должен быть сокрушителен, иначе это автомат.

Dedok, открывший было рот для отповеди, завис и задумался. Потом довольно хлопнул себя по колену и поднялся:

- А ты иногда дело говоришь, парень. Сам додумался или кто подсказал?

- Сам – Элений был слегка ошарашен тем, что его правоту так быстро признали.

За дорожным кладбищем не проглядывало ничего интересного, поэтому они вернулись назад: такую местность лучше изучать на колёсах.

***

Они уже четвёртый час колесили по округе, но местные показываться что-то не торопились. А Dedok опять сел на любимого конька:

- Сила человечества в его массе: чем больше человеков, тем больше шансов, что среди них найдётся кто-то, что придумает что-то хорошее и этим пнёт всю массу вперёд. Хочешь остановить прогресс – не пытайся запретить высшее образование. Просто нарежь гравитацией изолированных зон с минимальным сообщением и наблюдай за тем, как уровень цивилизации падает до того уровня, который может числен…

Трактор поймал колесом ухаб и стрелок надолго прикусил язык. Машина успела уже въехать в пригороды, прежде чем Dedok вновь рискнул прорезаться со своим мнением:

- Но весь концесвет теряет свою привлекательность, если нет представителя высокоразвитой цивилизации, который может оценить весь спектр возникшего и расцвётшего хавоса и запустения. К тому же планетарный трындец должен хорошо настояться – а то из-за панических криков и дымов пожарищ плохо видно завораживающую панораму величия и упадка.

Тут Dedok отвлёкся на плакат «смерть лупоглазым!», натянутый поперёк трёхэтажного безвкусного особняка. Картину дополняла огромная инопланетная физиономия, кое-как намалёванная из баллончика.

- Ну или нужно его готовить сильно заранее, чтобы, когда всё посыплется, знать куда смотреть. Но тут придётся отвлекаться на контроль ситуации, а это только так портит тонкое послевкусие глобального крушения…

- То есть мы ищем инопланетян?

Dedok вздохнул:

- Скучно с тобой, Элений – всё-то ты знаешь.

Обретя конкретную цель, Элений притормозил, снял рюкзак и достал из него футляр. Разложил его содержимое на подножке и стал собирать летающее ведро с глазами – в просторечии «беспилотный разведчик защищённый».

Он же ведроид с глазами.

Собираемый из десятка деталей ведроид быстро включился и взлетел, чтобы посмотреть на окрестности свысока. Ну и засветить снайперов, буде такие ненормальные здесь ещё остались. Хотя на них лучше науськивать Dedk’a – из-за его родственной на них чуйки.

Ведроид забрался ещё повыше, покружил немного и дал картинку, что на юго-востоке есть что-то большое и непонятное технического вида. Километрах так в двадцати. Правда, картинка шла только паладину на шлем, так что стрелку пришлось поверить на слово, что тут неподалёку стоит стометровый стакан с энергетиком.

И поскольку уже давно наступило время подкрепиться, стрелок даже начал подгонять Эления, чтобы тот быстрее рулил туда. Но быстро не получалось – дорога петляла между выработками и высохшими озёрами с ведущими из них заборными трубами.

И что странно – чем ближе они были к низине, где стоял стакан, тем меньше вокруг становилось любой техники. Не только исправных автомобилей, но и разбитых-сгоревших. Даже газонокосилки и торговые автоматы - и те исчезли с выгоревших лужаек и улиц. Что для брошенного в панике городка несколько странно. Даже при более позднем разграблении должны были остаться остовы – или не остаться вообще ничего.

Трактор подрулил к горке, по которой вилась бетонная дорожка. И похоже, заканчивалась она на обзорной площадке – уж больно место хорошее и открытое. Можно было попробовать взнуздать трактор, но Элений не хотел потом заниматься броском с переворотом машины из кювета. Так что они сгрузились и потопали наверх.

Наверху действительно когда-то была наблюдательная площадка со стереоскопами. Правда, теперь кто-то их погнул и разбил всю оптику. Впрочем, у пришедших она была своя.

Больше всего стакан напоминал… огромный стакан с синей неоднородной жижей. Он стоял мощно, незыблемо и отбрасывал неправильную тень – прерывистую, динамическую и не в ту сторону от солнца. В почтительной дали от него отстояли шесть посёлков, издалека похожие на проросшую плесень.

Особым разнообразием посёлки не отличались – один-два этажа, полухаотичная застройка и узкие улочки не для транспорта. Вместо него были транспортные ленты, проложенные над улочками. Иногда от вибрации с них что-то падало вниз.

И ни зелени, ни даже ярких вывесок. И минимальный разнобой в одежде у обитателей. По периметру и совсем сверху посёлки окружала какая-то серо-чёрная вуаль.

Dedok хмыкнул:

- А вот и местные зонтики. Воду, я так понимаю, они берут из совсем глубоких скважин и гоняют по кругу до полной непригодности.

Наблюдать за копошением человейников было занимательно. Паладин даже не стал отвлекаться на пролетевший прямо над головой угловатый заострённый аппарат. Снизу – ни дать ни взять – летающий утюг. Тем более что он пролетел и сел куда-то в стакан. Элений попытался проследить куда именно…

И едва не просмотрел непонятно откуда взявшихся местных, целенаправленно идущих в их направлении. И что-то в выражениях их пыльных физиономий под просвечивающими паранджами Элению не понравилось. А уж когда со стакана снялись два летающих утюга и начали подгонять местным чем-то дистанционным и электрическим – тем более.

Он поделился своими сомнениями с Dedk’ом. Тот взглянул, подумал и заявил:

- Когда люди сбиваются в кучу, плохо одеты и вооружены – лучше не ждать, чтобы спросить, кого они ловят. Потому что очень может быть, что тебя. Поехали отсюда.

Слова стрелка подтвердились, когда они вывернули на перекрёсток, и об наплечник паладина звякнула тяжёлая пуля. Выстрел был с предельной дистанции, и даже такое попадание можно было считать за большую удачу стрелка. Но Элений был не склонен подставляться даже под такое и потому быстро съехал под прикрытие домов.

Удирать от толпы на тракторе было совсем не круто – поэтому на очередном повороте агрегат расчихался и заглох. Разбираться с его капризами было некогда, поэтому они просто сгрузились и бодрой рысью почесали в сторону пустошей – на трассе уже наверняка сидела засада. А то и разворачивалась загонная цепь.

А её прорывать – себе дороже.

Первые два часа погони прошли спокойно – у Dedk’a был хороший противогаз, не стесняющий дыхание, а скаф Эления так имел не только вентиляцию, но и систему охлаждения. Местные поотстали, но темп пока держали.

Летающие утюги тоже вели себя сравнительно прилично – на сближение не шли и из дальнобойных орудий не палили. Разве что время от время стрекали преследующих. Правда, когда убегающие начали петлять, утюги тут же начали играть роль компасов, остриём указывая на их текущее положение.

Становилось понятно – так их рано или поздно загонят. Куда – непонятно, но вряд ли им там понравится. Надо было как-то отрываться, но бронескаф функции невидимости не имел. Да и Dedok на хамелеона тоже как-то не походил.

Тут стрелок споткнулся о камень и объявил внеплановый привал. Потом поднялся, отряхнул песок с комбинезона и решительно махнул рукой:

- Достали! Одно из двух: либо где-то неподалёку лежит случайно забытый ящик с зенитной ракетой, либо нам скоро поможет что-то внешнее… - помолчал и добавил - Пошли, я вспомнил, где такое может лежать. Сразу за отворотом.

Элений тоже вспомнил этот отворот с шоссе. В километре там стояло большое строгое здание научного вида. Собственно, если бы к нему не вела дорога, он бы вообще не обратил на него внимания.

- Dedok, это обычный научный центр. Может, вообще институт стоматологии. А вдали его построили для того, чтобы вопли неблагодарных протезируемых не удручали слух мирных граждан.

Стрелок наставительно поднял палец:

- Если в концесвете научное здание стоит особняком, оно большое и его до сих пор не растащили на стройматериалы – тогда у него точно есть подвал, в котором сидит что-то большое и страшное. Но для него у нас есть вкусняшка и плазменная граната. Ищи, в общем. Фас.

Порой Элений не понимал, почему он до сих пор не пристукнул эту маленькую вертлявую наглость со стволом впереди корпуса. Но других идей не было, поэтому они пошли к предположительному научному центру. Где кто-то предположительно и предусмотрительно оставил пару ракет «земля-воздух».

Может, даже «земля – летучий корабль».

И пока они шли, воздух менялся и в нём начало что-то носиться. Элений это заметил и указал стрелку. Но Dedok уже погрузился в свои мысли и сказал в ответ всего пару неуместных фраз: мистическую «ненаучно вздрючивая природу, будь готов к непредвиденным последствиям» и оптимистично-пессимистичную «Может, тогда даже зенитка не понадобится. Но лучше бы понадобилась».

С чем они и пришли к парадному входу. Ожидаемо запертому.

Закрытость дверей решили просто – Элений просто упёрся покрепче и рванул дверь на себя. После третьего рывка замок вырвало из дверного массива, и он безвольно повис на языке запора, отсвечивая погнутым крепежом.

Dedok зашёл за спину паладину и достал из рюкзака настенные мины. Застегнул клапан и сказал, что он пока перекроет входы и посмотрит на верхних этажах. Паладину же достаётся первый-второй этаж, а также подвал. Если найдёт что-то интересное – давать сигналы звуком и светом: бить стекло и поджаривать стены из огнемёта.

С чем и убежал, оставив паладина искать что-нибудь полезное. Вот только если в центре когда-то и было что-то научное и полезное, то его уже давно вынесли вежливые мародёры: одно из боковых окон было выбито, осколки сметены и на оконную раму положены сходни.

А в остальном коридоры были пусты, а из кабинетов вынесли не только столы, но и вывернули все лампочки. Так что определить, чем здесь занимались до гравитационной революции, не смог бы даже матёрый профессор. Не то что продолжать верить в забытый зенитный арсенал. Но Элений не сдавался и вскоре кое-что всё же нашёл:

- Dedok!

- Чего тебе? – стрелок как раз пробегал мимо.

- Иди сюда, тебе это явно понравится.

Стрелок неохотно обернулся и прошёлся в закуток, почти полностью занятый бронескафом Эления. Паладин изо всех сил вжался в стену, пропуская Dedk’a.

На проплесневелой стене висел выцветший плакат. На переднем плане был немного испуганный молодой солдат в несуразном экзоскелете, больше смахивающем на железный банный лист. В руках парень сжимал что-то огромное с тремя стволами. На заднем фоне была боевая машина, торчащая из стены пылающего здания. Внизу убористым шрифтом, шёл текст:

«В Первую мировую войну среди погибших насчитывалось 90% военных и 10% гражданских лиц. Во Вторую мировую войну погибло 50% военных и 50% гражданских лиц. Завершился XX век бомбардировками Югославии, во время которых погибло 90% мирных жителей и 10% военнослужащих. Новое тысячелетие открылось войной в Ираке. Точных статистических данных о жертвах нет, но все более-менее сходятся на том, что соотношение погибших мирных жителей к погибшим военным составляет 50 к 1. Служба в армии – твой шанс выжить в грядущей войне!»

- Какая идея-то, а? – Элений был так горд, будто бы сам плакат и нарисовал.

Dedok снял перчатку и попытался отделить плакат от стены. Пальцы соскользнули, не нащупав даже границ. Стрелок сплюнул:

- Текстура.

После чего вышел из закутка, потеряв всякий интерес к происходящему.

- Злюка – бросил ему в спину Элений.

- Аха. Вход в подвал найди, пока у меня взрывчатка на завалы не кончилась.

Элений было напрягся поинтересоваться, почему тогда он не слышит взрывов, но сообразил, что стрелок взял мины с лазерным замыкателем и разнесённым зарядом. Чтобы одним динамитом сразу двух зайцев. Как обычно – негуманно и эффективно.

Подвал нашёлся быстро – по значку лестницы, ведущей вниз. Паладин подождал стрелка и они вместе спустились на четыре пролёта вниз. Странно, но на лестницу мину Dedok так и не поставил – видимо, боялся, что от взрыва она может сложиться – выбирайся потом прыжками от стены к стене.

Подвал был как подвал – тёмный, коридорный и с разномастными дверями. Элений включил ПНВ, Dedok ограничился обычным фонариком.

- Так что мы ищем?

- Самую маленькую комнату с самой толстой бронедверью, особо толстыми стенами и табличкой «Не входить! Опасно!»

- Будем выпускать кракена?

- Скорее выпинывать и садиться на его место.

- Зачем?

- Чтобы успеть, пока не началось.

Прозвучало весело и угрожающе, поэтому Элений посерьёзнел и быстро высмотрел вдавленную в бетон дверь с двумя здоровыми вентилями. Стрелок их бы просто не провернул, поэтому открывал паладин, а Dedok пытался прикрывать его, высовываясь из-за плеча.

Но ничего не выпрыгнуло, не вылилось и даже не потрудилось возгореться. За дверью оказалась просто защищённая кладовка с особо ценными реактивами и тонкими приборами. Всё чинно, благородно и стерильно.

Было, пока туда не влез Dedok в своих грязных берцах. Он невежливо сдвинул паладина и решительно начал закручивать дверные барашки в обратном направлении. Тут сверху грохнуло, стены содрогнулись, и стрелок, не оборачиваясь, сказал:

- И я бы на твоём месте сейчас отключил бы всю электронику в костюме. Вообще всю.

Таскать на себе полный вес паладину не улыбалось, как и отбиваться от толпы врукопашную и без поддержки ватткика. Но надвигалось что-то большое и нехорошое, поэтому он начал обесточивать все системы. Дежурные и аварийные, как обычно, заупрямились, но Элений был упорен и настойчив.

А потом долбануло так, что в глазах у паладина посиреневело. Он даже не подозревал, что так умеет.

Когда лиловое мельтешение пошло на спад, Элений ещё немного полежал в обнимку с осциллографом, затем собрал силы в кулак и начал пробуждать бронескаф к жизни. Костюм отзывался неохотно, а по интерфейсу то и дело пробегали остаточные помехи.

Dedok же, если и был помят внешними обстоятельствами, то виду не подавал. И вообще был занят тем, что с шипением и руганью отдраивал свежезадраенную дверь обратно.

Снаружи было тихо и немного сыро. Подозревая ловушку, Элений прикрыл дверь кладовки и, целясь в обе стороны сразу, прокрался до лестницы. Никого и ничего. И даже на полу были только их следы. И на первом этаже так же. Создавалось такое впечатление, что они залезли сюда только затем, чтобы словить лиловухи в научной каморке.

За одним исключением – вместо двустворчатых дверей в холле теперь красовалась груда битых обломков, вывороченных из пола и стен. Как Dedok добился слёта вместо разлёта – знал, видимо, только он и какой-нибудь гном-мастер-подрывник.

Ну или у кого там отбитые стрелки учатся взрывному делу.

Довершала картину переломившаяся бетонная плита перекрытия, съехавшая по битому наружу под крутым углом. То есть вылезти изнутри было ещё можно, а вот снаружи пришлось бы здорово постараться. Но Элению было лень вылезать, поэтому, поднажав плечом, он вывалил плиту наружу и вышел следом.

На небе ещё проглядывали сполохи неестественных цветов, но в целом пейзаж и климат были такими же, как и три часа назад. Во всяком случае, насколько видела оптика, вокруг был только песок, глина и безлюдье: смесь песчаной бури и электрошторма сдула всю разумную протоплазму.

Но на всякий случай он всё же запустил ведровера на разведку. Тот взлетел, хоть и с некоторым перекосом – видимо, Элений всё же придавил его своей обесточенной тушей. Но и ведровер утверждал, что никого вокруг в двухкилометровой дальности не наблюдается. Он не видел и в пятикилометровой – но тут уже нельзя было исключать малозаметные складки местности.

Прецеденты уже были.

Сзади зашумело бетонное крошево, и хриплый голос не без удовлетворения произнёс:

- Я же говорил – обстоятельства нам помогут. Теперь они сочтут нас пропавшими в пустошах, и искать больше не будут.

- Ты что, консультировал местных управленцев, что тебя так всё слушается?

- Обычная холодная логика. Тут даже не надо быть шахматистом – достаточно танцевать от препятствия к препятствию. От проблемы к проблеме, дробя задачи и дегустируя полномочия…

Всё-таки старый укус коуч-клеща так и не прошёл для Dedk’a бесследно. И потому Элений подзатыльником вернул его к скучной реальности:

- Итак, мы знаем, что местные нас не любят по умолчанию. А ещё ими рулят залётные небожители. И ещё они дают им этот, как его…

- Озоновый зонтик.

- Да, его. Если они дают этот зонтик местным, то нас они тоже почему-то не любят. А ещё здесь есть кто-то, кто любит машины и оружие и хоронит своих лучших людей на далёкой трассе. И видимо, местные приняли их за нас. Точнее, нас за их. А ещё эти они любят чёрные хохмы. Обычно такой набор присущ рейдерам и просто анархистам. Тогда понятно, почему их не любят местные осёдлые племена и их летающие хозяева. Причём у них тоже свои заскоки – иначе бы тут давно были только они и порядок.

- Складно излагаешь – кивнул Dedok.

- И я так понимаю, что сейчас нам дорога только к рейдерам. Потому что за небожителей мы вряд ли сойдём, а прикидываться местным и носить рванину у меня нет никакого желания.

Dedok хотел отпустить очередной колкость, но промолчал. Напрягшийся Элений потерял нить, и смог ухватить только хвостик мысли:

- Но вот на кой они нам сдались?

Dedok довольно щёлкнул пальцами и показал на паладина:

- Именно. И я очень не люблю, когда меня пинками подгоняют к развилке, где остальные направления, кроме одного, чисто номинальные. Тем более что наша цель отнюдь не участие в местных дрязгах.

- И ты предлагаешь?..

- Нанести превентивный удар и смыться, пока не очухались.

Элений сокрушённо покачал головой – Dedok явно перегрелся на местном солнышке:

- Если ты не заметил, их там минимум пара тысяч – и все со стволами. И ещё овер знает сколько летучей артиллерии с электрострекалами. Тут даже многоствольный танк может не помочь – забьют залпом из-за горизонта.

- Не чихай в борщ раньше времени! Это апокалипсис, а значит, что-то большое и взрывающееся в герметичной укупорке обязательно было забыто и потому уцелело. Осталось только его пойти, найти и забрать.

-Ха! – теперь была очередь Эления демонстрировать сарказм.

Но Dedok уже завёлся:

- Все мы знаем, что если расположить секретный объект в удалённом месте, окружить колючей проволокой и понаставить охраны – то в тяжёлые времена все именно туда и ломанутся за редким и дорогим хабаром. Поэтому, если хочешь что-то законсервировать действительно надолго - прячь там, где никто искать не будет. Но так, чтобы идущие на работу и с работы сотрудники не привлекали внимания. Как и доставляемое оборудование, сырьё и материалы. И это…

У Эления было плоховато с урбанистическими загадками, поэтому он брякнул первое пришедшее на ум:

- Магазин?

Dedok опять довольно щёлкнул пальцами:

- Именно! Количество случайных людей максимально, как и завсегдатаев: любое слежение подвесится. Прибывающий транспорт тоже объёмен, многочислен и разнообразен. И обильная охрана тоже органична. И уж тем более никого не удивит толстая обеспечивающая коммуникация и заглублённый фундамент – такие места часто делают на вырост, а перекладывать потом трубы с кабелями – та ещё морока. Так что мы ищем большой и многоэтажный загородный магазин с явно выраженной служебной подземной парковкой. Вперёд!

И окрылённый этой стройной мыслью стрелок понёсся куда-то вперёд. Так толком и не понявший его скороговорки Элений потопал следом.

***

Dedok почти не ошибся – всего лишь третий магазин по счёту, а в нём уже нашлись подозрительно многочисленные служебные заезды с наглухо закрытым ангаром. А в нём – скрытые за фальш-стеной плотно пригнанные ворота, явно не ведущие в магазинные помещения. И раздвигаться по первому хлопку они тоже не собирались.

- Взрывай – равнодушно кивнул Dedok и отошёл за дальнюю колонну потолще.

Элений подумал-подумал, да и пошёл вдоль стенки, пока не нащупал углубление технического канала. Подключил к нему выход бортового компьютера, нашёл в электросхеме аварийный генератор и дал на него стартовый разряд.

Загудело, зашумело, загорелась пара ламп, и ворота величественно разошлись, явив взгляду большую грузовую платформу наклонного лифта.

- Ну, можно и так – заметил стрелок, зашёл на платформу и послал её в долгий путь вниз.

Но, несмотря на эпичную прихожую, сам секретный объект не порадовал: то ли его успели эвакуировать, то ли не успели как следует оснастить.

Что для концесвета тоже ожидаемо.

Ни большого и интересного оборудования, ни склада боеголовок тут не оказалось. Dedok был человек нежадный и согласился бы даже на простой ядерный чемоданчик. Но здесь такого тоже не было. Хотя над парой ёмкостей Гейгер всё же трещал как стая обезумевших дятлов.

В конце концов, перетряхнув на два раза все местные ящики и полки, Dedok раздражённо хлопнул крышкой потяжелее и заявил:

- Это стрелки добывают всё необходимое методом мародёрки и со склада. Ролевики же склонны к изготовлению, а также вдумчивому и последовательному ограблению и дониманию всех окрестных торговцев и менял.

Элений хотел было его пнуть, но вдумался и хихикнул. Ему это действительно было свойственно. Вот только он был больше по инструменту и расходникам. Бумбомба, конечно, тоже расходник – но очень большой расходник.

Он так глубоко не плавает.

Но Dedk’a такие мелочи не волновали. Он задачу поставил – и теперь уходит, чтобы дать исполнителю полную свободу воли. Он так и сказал:

- Я за машиной и побрякушками. Вернусь поздно, так что не жди - ложись спать без колыбельной. И где-то в соседнем помещении я видел концентратор.

Кому – очередная глупость, а знающему человеку – прямое указание. И преодолев первую оторопь, гнев и отрицание, Элений всё же задумался над вопросом – как сделать бумбомбу, если обычной взрывчатки мало, а оружейного плутония не хватает даже на пятую часть критической массы?

Правильно, делать слойку, как завещал великий Сахаров. Элений, правда, ещё никогда такого не делал, но разве это довод не попробовать?

***

На следующий день, когда паладин загружал в подогнанный Dedk’ом грузовик пусковую установку с причиндалами, его терзало подозрительно хорошее настроение. Наверное, от хорошо проделанной работы. Или от ароматической канифоли, дымок от которой порой пробирался под забрало.

Но всё равно просто удивительно, сколько всего интересного можно сделать, если в своё время купить не только бронескаф, но и инструкцию по его эксплуатации со всеми дополнениями.

Где всё это время прошатался Dedok и где он достал самосвал, Элений не спрашивал: хвост не привёл, свой собственный враги не отгрызли – уже хорошо.

Хотя вот рулить можно было бы и мягче – не дрова везёт. У него-то амортизаторы по всему корпусу, а вот стабилизаторы у бумбомбы и погнуть может. За провода паладин не беспокоился – он их так приварил к контактам, что проще было вырвать запал, чем оторвать идущий к нему провод.

Памятуя, что местные плохо относятся к транспорту, на этот раз грузовик остановили за восемь километров и оставшееся расстояние прошли на своих двоих. Элений загрузил на себя пусковую и бумбомбу, а Dedok взял всё остальное. И потому для разнообразия был очень молчалив – остального было много и оно было тяжёлое.

Добравшись до обзорной площадки, с которой было так хорошо видно инопланетный стакан и поселения вокруг, стрелок с удовольствием бросил своё и помог снять поклажу с паладина. Элений сунулся было помочь собирать пусковую, но Dedok на него рыкнул и сам начал тягать тяжёлое железо. Естественно, не молча:

- Я не люблю тех, кто не любит меня. Это ожидаемо. Но ещё больше я не люблю чрезмерную определённость и заранее распределённые роли.

Тут стрелок замолчал, потому что всё дыхание потребовалось для поднятия треноги.

- И ещё я не люблю чёрно-белое видение мира и цветовые переходы. Пусть лучше будет ярко, но постоянно.

Dedok закрепил основу и начал прицеплять другие части:

- А то потом окажется, что и мародёры не такие уж плохие и хоть немного, но всё же борются за свободу человечества. И инопланетяне тоже не плохие. Нет, так-то они тираны и поработители, но без их технологий население вообще протянет ноги. А население вообще не плохое – просто не они такие, жизнь такая. И уцелевшие военные – они тоже отнюдь не исчадия зла. Просто пытаются пристроиться в жизни получше. И чаще всего – за счёт других.

Возникла неловкая пауза. Элений засуетился, подхватил бумбомбу и заложил её на направляющие. Dedok захлопнул фиксатор и начал тщательно наводить пусковую на инопланетный стакан:

- И выходит нехитрая арифметика – радикально действовать нужно и важно, но неможно и нельзя – а то всё рухнет. И нет пути к интересному будущему – только гнусные сиюминутные обстоятельства. Вот только это не про апокалипсис. Дефицит всего, кроме опасности – это про апокалипсис. И здоровая непредсказуемость – это тоже про апокалипсис. А в чём его главный плюс – так это то, что можно не заботиться об экологии – сказал Dedok, упёр в плечо часть казённика и выстрелил.

Отдача его слегка сдвинула, бомба выпрыгнула из пусковой и резво запрыгала в указанном направлении, помогая себе ускорителями при каждом плюхе. И разве что не квакала при этом.

- Ор-ригинально – пробормотал стрелок и залёг: от такого боеприпаса можно было ждать чего угодно.

Но бомба бодро проскакала все пять километров и рванула, если не воткнувшись в инопланетный стакан, то явно вплотную с ним: уж слишком специфический был звук.

- А вот минус приемлемого апокалипсиса в том, что всегда есть что и чем дорушить – сказал Dedok, приподнимая голову и выставив корявый мизинец, оценивая высоту гриба.

Вдали грохнуло вторичным взрывом, и гриб несколько скособочило. Dedok разочарованно цокнул языком:

- Вот всё, юпитерские дети, испоганить сподобятся.

Стакан заволокло оранжевым дымом с гуляющими внутри молниями. А подпрыгнувшая земля возвестила об очередном падении торжества высоких технологий перед варварским самоходным ломом с динамитом.

А потом приёмник изрыгнул такую смесь воплей на всех частотах, что стало понятно – всем это не понравилось. Элений поёжился:

- А теперь, когда нас хотят прикончить вообще все, дальше-то что?

- А дальше мы, как все уважаемые трусы и подлецы, сначала спрячемся за дерево, а потом вообще не придём – Dedok спешно выпутывался из перекошенной отдачей установки и тащил из чехла любимый лазерный дробовик.

Элений не любил две вещи – сельдерей и позорно убегать. Сельдерея здесь было днём с огнём, а вот убегать скопилось за двоих. И сравнивая вчерашнее и сегодняшнее бегство, Элений справедливо полагал, что раньше было лучше.

Потому что теперь он отступал задом наперёд, волоча на себе станцию постановки активных помех. Вращатель заело, поэтому приходилось махать излучателем вручную. Выглядело глупо, зато выходило даже лучше – уже какая по счёту ракета проникалась учением пьяного мастера и, заложив немыслимый вираж, втыкалась в землю далеко в стороне. Или вовсе познавала дзен и улетала в подозрительно пожелтевшие небеса.

Но стрелок всё же сумел провести его по ровному месту прямо к грузовику. И даже помог забраться в кузов по импровизированному пандусу, не отвлекая от постановки активных помех. И даже помог пристегнуться буксировочными ремнями. Элению это понравилось – можно было наконец-то сесть и поменять уже отваливающуюся от непрерывных качаний руку.

Как и куда ехал грузовик, Элений не присматривался – кроме постановки помех, ему теперь ещё надо было заниматься отгонными выстрелами пристроившихся сзади рейдеров на шипастых малолитражках. Хорошо ещё, что на складе нашлось много сжатого хладагента в обтекаемых ёмкостях. Запущенные из пневмача, они взрывались ничуть не хуже штатного фугасного боеприпаса. Во всяком случае, заинеденевевшие днища на пересушенной обочине выглядели ярко, свежо и необычно.

Но вот отогнать летающие утюги пневмач не мог. И на такой случай Элений заготовил ещё кое-что. И когда из кабины взлетела красная ракета, Элений наконец-то поставил излучатель на пол кузова и раскупорил две бочки, наспех приваренные к бортам. После чего воткнул в них по катализатору и отполз поближе к кабине, прикрыв забрало и отключив внешний воздуховод. Бочки постояли-постояли, потом в них пыхнуло, булькнуло, и пошла активная реакция с выделением густого и обильного дыма.

Жуткая смесь из аэрозоля, клея, бензина с замедлителем, металлической пыли и остатков фонящей оболочки. Вроде как должна слепить любой радар. Во всяком случае, так утверждало руководство, по которому Элений собирал бумбомбу. Сработало одно – скорее всего, сработает и второе.

Но оценить маскировочность облака паладин не успел – грузовик затормозил, и пришлось перелезать через кабину, чтобы не перепачкаться в дымной смеси.

Dedok как раз оттаскивал здоровенный люк в сторону. Присмотрелся, кивнул и спрыгнул вниз. Внизу было темно и грязно, так что паладин прыгать помедлил и скрылся в коллекторе только после того, как к нему вплотную подплыл клуб липкого дыма.

Привстав на цыпочки и задвинув люк обратно, Элений огляделся – старая канализация как старая канализация. Разве что высохшая и с расчищенным посередине придонным слоем отложений. И два приземистых транспорта явно железнодорожного вида. У пульта управления одной из них хлопотал Dedok:

- Что в человечестве неистребимо – так это жажда контрабанды. А это грязное дело не любит шума и солнечного света. А таких мест не так уж много. К тому же я нашёл вчера одну схему. Не карта, но если понять логику – проехать можно. Пока ты там варил, я даже успел прошвырнуться туда-обратно. И вот мы здесь. Залезай, в общем.

Элений окинул взглядом тёмную трубу, воняющую даже на взгляд, собранную на коленке вагонетку с приделанной депривационной ванной и угрожающе-вежливо поинтересовался:

- Ты совсем головой повредился, вредитель?

- Поешь гороха в танке! – возмутился Dedok – если я всё правильно рассчитал, а я пока не ошибался, то этот ксенотный стакан явно был связан с гравиполем. Мы его взорвали, так что теперь гравиполе должно поменяться. А раз оно поменялось, шансов проскочить стало больше. Летающие утюги координаты точки выхода не знают, иначе бы давно разнесли всю трассу. А нелетающие нас просто не догонят – здесь всего две вагонетки. И двигатели на них автономные. Договорятся они ещё не скоро, а вот глобальные изменения ждать не будут…

Стрелок закончил настраивать свою капсулу и залез в неё, не снимая ботинок. Голос зазвучал глуше, но так же чётко:

- Так что либо нас всё-таки наконец пристукнут, либо мы очнёмся в новом мире. В любом развороте будет разнообразие.

Расклад выходил любопытный. И поскольку других вариантов всё равно не было, Элений заботливо отцепил свой безразмерный рюкзак, сложил его в ногах и бережно втиснулся боком в капсулу. И поднял забрало – ему не улыбалось переносить дальнейшие перегрузки в сознании.

На ощупь амортизирующая жидкость была не ахти. Но кто выбрался живым из вулканических болот Эридании, тот к капризам не склонен.

«Люблю матерные крики админов по утрам» – последнее, что услышал Элений по внутренней связи, прежде чем густой кисель с запахом мяты окончательные отправил его в местный аналог забытья.

Червы и курортный сервер

Хоть в чём-то торгаш не соврал – ускоритель действительно был хороший и волок двойной перегруз без жалоб и перебоев. И никакой серый непроглядный туман, уже давно сменивший химический аэрозоль маскировочного задымления, ему не мешал.

Конечно, хотелось бы покинуть разгромленный вампирский банкет более торжественно или хотя бы своими ногами. Но после взаимных эскапад с поеданием гостей и киданием антинечестивых гранат под ноги у червов было слишком много желающих порвать их на лоскутки и заложить оставшееся в фундамент. Так что джетпак и без вариантов.

А облачный фронт что-то затягивался и вызывал обоснованное беспокойство – мало ли что там внизу? Конечно, у Эления был грузовой парашют, но даже он не спас бы от падения на острые скалы или в штормовое море баллов так на пять. А снижаться, чтобы посмотреть обстановку, было боязно – тогда пришлось бы идти неэкономичным ходом, а датчик уровня топлива у ускорителя отсутствовал.

Хотя какая разница, сколько у тебя топлива, если вокруг на сто километров предположительный океан?

Облака начали светлеть и снизу начали намечаться разрывы в облачной массе. И в эти разрывы что-то проблёскивало. А через минуту даже стало понятно что – ласковое лазурное море. А за этим морем в обозримой дали проглядывал вполне себе симпатичный остров с зеленью, пляжем и скалами. И не сильно далеко от основного курса.

Ускоритель чуть изменил тон своего гудения и не то чтобы кашлянул – так, обозначил: ребята – надо бы и честь знать. Я и так уже все нормы перекрыл. Так что раз, два, три, четыре, пять – пора место для посадки искать.

В другое время червы ещё бы покружили, осматриваясь и примеряясь, но сейчас было не до капризов - до мелководья бы дотянуть. И лучше, чтоб не на излёте камнем вниз. Но ускоритель не подвёл и дотащил надоевший груз до береговой линии. Более того, его заряда даже хватило, чтобы дотянуть до сравнительно мягкой прибрежной зелени.

Dedok собрался забраться Элению на плечи, чтобы в нужный момент оттолкнуться в противоположную сторону. И падать потом уже на наломанные бронетушей ветки. Может, это не так мягко, как падать самому, но уж всяко лучше, чем потом тебя накроет двумя с лишним центнерами паладина в доспехах на ускорении.

Тут ускоритель выдал прощальную вспышку и уже изготовившихся к посадке червов выпнуло в просвет между деревьев. За которым оказался низкий скальный обрыв, яркое солнце и бледно-жёлтый пляж с тонкой полоской пены. Дальше инерция зарыла червов головой в песок, лишив обзора и перспективы. Так что неудивительно, что сначала из песка показался разогретый и готовый к стрельбе лазерный дробовик, а за ним уже весь остальной паладин, готовый к отражению атаки.

Прочистив забрало от налипшего песка, Элений осмотрелся, заметил указатель и едва подавил недовольство:

- Де Лос Трес Пальмос? Сервер отпускников?! Серьёзно?!

- Ну а куда ты ещё засунешь все взрослые развлечения, не связанные с размножением и отгрызанием головы ближнему своему? – рассудительно заметил Dedok, начавший откапываться почему-то с ног.

Их эффектное появление особого внимания не привлекло: лишь несколько отдыхающих привстали из шезлонгов, смотря в их сторону. Один-два даже помахали руками. Dedok, помедлив, помахал в ответ.

Всё, вся реакция.

Конечно, стрелок в потрёпанном камуфляже и паладин в геральдированном бронескафе смотрелись на этом мирном пляже… несколько вычурно. Так что Dedok подумал-подумал, и решил, что как они с нами, так и мы с ними - и спрятал большинство развешанного на себе арсенала в безразмерный рюкзак Эления. Оставив при себе только пистоль-компакт в кобуре скрытного ношения. И то – более для собственного спокойствия, чем по действительной необходимости.

Но всё же отсутствие реакций уязвляло: это либо на сервере остались одни неписи из-за технических работ, и тогда жди патчевых неприятностей. Либо здесь нередки гости, запущенные на пляж из катапульты в боевом обвесе. И Dedok по собственному опыту знал, что тогда уж лучше патчи: от них хотя бы иногда бывает польза. Но пока тут было тихо, можно было сделать растянутое «вольно» и пойти осмотреть местность. А уж неприятности сами их найдут и быстро прибегут.

Проверено.

Червы чуть ошиблись - сервер был не остров, а полуостров. С тонкой перемычкой на материк. Где-то так пять на семь километров. Впрочем, виртуальные пространства тем и коварны, что могут быть и больше и меньше, чем кажется со стороны. И тем же они и хороши.

Центр острова обозначал потухший вулкан с альпинистским скальником с одной стороны и всевозможными лыжнями – с другой. Пониже были джунгли, альпийские луга и горная зелёнка. Из джунглей стекал водопад, а зелёнка изобиловала дорожками для экстремальных покатушек. Элений не был уверен, но внизу наверняка были пещеры, гроты и морские рифы. Ну и пара затонувших кораблей с сокровищами, скелетами и мелкими неопасными ктулхами.

Если бы он был большим ребёнком и хотел собрать весь отдых в одном месте, он не сделал бы лучше. Но паладин уже вырос из детских поножей, так что его терзали смутные сомнения: они уже побывали на многих серверах, выглядящими вполне мирно и местами даже пацифистично. Но стоило чуть копнуть – и приходилось расчехлять лопаты, пулемёт и интригу, устраивая погром и беспорядок во имя справедливости.

Но раздраждающий Де Лос Трес упорно отказывался показывать свою уродливую изнанку. Места для отдыха были местами для отдыха, обстановка отвечала четырём-пяти звёздам, а отдыхающие всё-таки были живыми людьми, отдыхая со вкусом и самоотдачей. Можно было потусоваться с другими отдыхающими, а потом завернуть за нужный угол и наслаждаться видом на водопад или карабкаться по скалам с грубой зеленью в гордом одиночестве.

И скорее всего, здесь таких личных капсул, в которые без пропуска и хакера постороннему не проникнуть, было много. Другой вопрос – как много? Элений подозревал, что не так уж чтобы – всё же большинство людей предпочитает отдыхать в обществе себе подобных.

Хотя бы время от времени.

К похожим выводам пришёл и Dedok, чей острый глаз выхватывал мелкую пластику людей с действительными нервными нарушениями. И которым действительно был нужен отпуск. Но вокруг было удивительно тихо – ни конфликтов, ни скандалов, ни звероподобных распорядителей и администраторов. А значит, охрана тут была такая, что они правильно сделали, что спрятали оружие и сняли плечевой бронепояс и забрало с паладина.

Наверняка была причина на то, что местные защитные системы на них не реагировали. Скорее всего, дело было в том, что за червами не тянулся обратный информационный след, неизбежный для программ-шпионов и незваных вторженцев. Для вирусов у них было слишком сложное поведение, а явных поводов они не давали.

Наверняка были и ещё причины: потому что когда Dedok нашёл-таки у бассейна лючок для генерации аварийных ботов, из кустов высунулся бодигард в костюме и чёрных очках и погрозил пальцем. Стрелок понимающе кивнул, убрал руки от лючка и бодигард немедленно втянулся обратно.

Видимо, они всё же были тут не единственными наблюдателями: в этом недоверчивом мире пруфы нужны чуть ли не каждые пять минут. А значит, на этом сервере обозреватели (и оборзеватели) довольно частые гости. А они любят эпатаж и эффектность. Соседство, конечно, не лучшее, но для маскировки сойдёт.

Dedk’a это вполне устроило.

А вот Эления – нет. Забавная ситуация – обычно беспокойный стрелок был тих и жизнерадостен, а паладин так и сочился вежливым недовольством и рафинированным презрением. И чем больше зон отдыха они пересекали, тем больше его становилось. И на горной дороге полезло наружу:

- Я удивлён, что это место вообще существует. Не то что уж процветает.

- А почему нет? Никуда ехать-лететь-копить не надо. Пришёл, сел в кресло и понеслось. А качественный 5д-массажёр с солярной лампой и ароматической лоханью обеспечит твоей тушке весь набор соответствующих пост-ощущений.

- Так уж и обеспечит.

- Ну ты-то совсем уж технологиям в профессионализме не отказывай. Так-то опытный глаз и зоркий зад отличия найдут. Но откуда у обычного человека возьмутся такие обученные органы? А так и сам отдохнул и ещё детям на новые коммуникаторы осталось. Так что это только первая ласточка – потом их будет много, и они будут повышать свои ставки. Где-то до половины цены нормальной такой путёвки куда-нибудь на юга и благоустроенные севера.

- Всё равно это неправильно. Виртуал не для того придумали, чтобы в нём просто отдыхать.

- А почему нет? Отпуск – это набор новых впечатлений по твоему желанию и так ли уж важно, где ты их получаешь? Тем более в настоящий отпуск нужно куда-то добираться, заселяться и испытывать другие трудности. Без страховки от других поганых неприятностей - от штрафа и кражи до отравления и высылки. Не считая риска получить по морде. А тут всё на фарше, в шаговой доступности и по хорошей цене – потому как себестоимость всей обстановки невелика.

- А вот это не скажи – ты знаешь, сколько стоит выделанный и заточенный инепись? Особенно с тонкой подгонкой лицевых мышц и правильных телесных реакций.

- Я старый солдат и не знаю слов любви. И цен на надувных кукол – тоже.

Элений хотел заметить, что в подземельях Дик-Билдинга Dedok вёл себя по-другому, но решил не втягиваться в обмен шпильками. А стрелок тем временем продолжал:

- Так что это не такая уж это плохая идея – сделать место для людей, не смотрящих на мир через перекрестие прицела. А чтобы им не писали жалобы на плохой отдых из-за слабого личного оборудования – то сделать доступ только через свои центры. Полностью обставленные и оснащённые, потому как в этом деле репутация важнее охвата.

Минуты через две им пришлось сходить на обочину, чтобы уступить тропинку трём азартным велосипедистам на даунхиллах. В реальности ехать на таком железе даже по ровному взопреешь – здесь же сорокалетние мужики крутили педали с усилием, но без надрыва и одышки. И это натолкнуло Эления на мысль:

- Тогда у них где-то тут есть имитация прилёта-отлёта. Ну чтобы подготовить отдыхающего к возвращению в реальный мир. Я ж так понимаю, сюда на часок после работы не заскочишь – нужно загружаться дня на три, не меньше.

Dedok задумался и кивнул:

- Дело говоришь. Нужен такой зал ожидания – если не для акклиматизации, то уж для ритуала – точно. Чтобы клиент выходил из такого отдыхального центра не как самообманщик, а нормальный, почти полноценный турист на четыре звезды по цене двух. Может, даже с чемоданчиком и набором отпускных фотографий.

Элений подумал и покачал головой:

- Скорее уж с пачкой сувениров. Декоративная чурчхела и чучело дуриана убеждает лучше любой сгенерированной фотографии.

Dedok хохотнул. Потом ещё раз – но уже себе:

- И ещё один плюс.

- ?

- Что акклиматизация не требуется – здесь-то можно проецировать любой климат. Как и везде. Но тут это нужнее - тебе не грозит ни обморожение, ни облупившийся до подкожного жира эпидермис. То есть прихватить за нос морозом может, но не до ампутации.

- Тогда в чём смысл, если ощущения обрезанные?

- В том, что ты можешь попробовать новые ощущения вообще без риска для жизни и осуждения со стороны общества. Тем более, что риск не такой уж большой – вряд ли у самых забубённых отпускников-экстремалов в реале смертность более десяти процентов.

Стрелок понял, что мысль не дошла, и прибег к метафоре:

- Ну это как играть в русскую рулетку на двойном барабане с резиновой пулей – нервы щекочет, но ничего тяжелее гематомы на виске не схлопочешь.

- Тогда уж газовые должны быть.

- Зачем?

- Чтобы не только нервы щекотать – паладин вновь впадал в мрачность.

Стрелок пожал плечами. И когда дорога раздвоилась, жестом предложил свернуть в сторону маленького городка, спрятавшегося в неприметной лощине. В нём, похоже, должен был быть вечный карнавал, но не-срослось-и-это-к-лучшему. И там червам показали абрисные костюмы.

То есть костюмы, должны были делать одевших их невидимыми, но что-то не срослось и люди становились максимум абрисными – лишь линии по контуру фигуры обозначали, что в этом объёме кто-то есть. Но большинство всё же предпочитало полупрозрачность. А бескомпромиссность в вопросах видимости проявлял только один трубач, от которого остался только светло-зелёный контур и труба. Весьма эффектно смотрящиеся на тенистой маленькой сцене.

Это выглядело так глупо и непосредственно, что червы не удержались и решили, что им тоже такое надо. Dedok не очень понимал, как линии светодиодов на руках-ногах и отражающие одежды могут помочь в вопросах невидимости, но не спорил. Гавайка поверх кителя смотрелась несколько вызывающе, но по мере повышения прозрачности в облике стрелка проявились новые нотки. Можно даже было сказать, что частичная невидимость украшала его как мужчину.

На бронетушу Эления размеров не было, но продавец нырнул под стойку, достал баллончик, клей, гибкие световые шнуры и быстро закрепил их на паладине. И судя по скорости, проделывал это отнюдь не единожды. Что тоже вполне логично – многие отдыхающие любят ходить полуголыми, а невидимости хотят, как и все остальные.

Смягчив образ, червы влились в общую струю - потанцевали в общей колонне и приложились к общему котлу с хмельным. Dedok ловко пожонглировал горящими булавами, а Элений с одного удара палки вынес здоровенную пинату.

Но стоило общественному вниманию сместить фокус с необычных отдыхающих, как они тихо всосались в ближайший переулок. Откуда на заднюю улочку – но и там было тихо, уютно и приветливо. И музыка с главной улицы хоть сюда доходила, но лишь обозначая, что она тут есть: не хочешь – не слушай.

В целом было весело, но именно это напрягало обоих червов: обычно после этого начинаются гадости, либо дурная бесконечность. Но музыка постепенно утихла и началась сиеста. Так что плохое мнение надо было менять.

Знать бы ещё на что.

В конце червы сошлись на мнении, что этот городок – один из экспериментальных отнорков, где проверяются всяко-разные фишки и примочки для создания следующего этапа моды на отдых. И у них это неплохо получается. И сами они это в целом одобрямс.

За городом обнаружилась фруктовая роща, где пальмы соседствовали с малиной, а кусты голубики спорили за место с питайей. Здесь не было табличек, оград со сторожами, да и не прохватило бы с местных фруктов – и червы быстро потеряли лишнюю скромность. Тем более, здесь действительно отжались над оттенками вкуса, а не просто поставили вкусовой имитатор из базовой палитры.

Элений так расслабился, что снял рюкзак, достал с его безразмерного дна охотничий меч и теперь показывал фехтовальный класс, снимая им кожуру с апельсина одной длинной тонкой полоской.

- Что ж, возможно, здесь и не так плохо. Но я всё равно этому Лос дес Тресу не доверяю.

Dedok закинул в рот сразу пять огромных вишен и даже не потрудился сморщиться:

- Это называется профдеформация. Осознай, привыкни и научись вставать над. Лучше заметь – здесь ведь нет ни одной рекламной вывески, ни одного бренда и даже одежда окружающих очищена от любых этикеток и надписей.

- Да? – Элений возвёл глаза кверху, принявшись вспоминать.

- Не трудись – старшие товарищи это уже сделали. Здесь действительно хорошо почистили пространство от всех внешних сигналов – чтобы уж действительно ничего от отдыха не отвлекало. И наверняка нарушителей здесь так берут за задницу, что лучше уж сразу с одним ножом в толпу зомбаков с небоскрёба сигануть. Так что не зря мы тут вели себя тихо, прилично и даже не дали никому в морду за неподобающее поведение.

- А было кому?

- Вот именно.

Элений немного подумал:

- Не верю.

- Во что?

- В то, что можно набрать достаточно добровольцев для виртуального отдыха за деньги и чтобы они при этом вели себя прилично.

Dedok хитро прищурился:

- А как ты думаешь, почему так?

Паладин пожал плечами.

- Даю подсказку – «власть над пространством».

Сначала паладин решил, что стрелок в очередной раз неинтересно прикалывается. Затем до него начало доходить то, что он и так видел с самого приземления, но не придавал значения:

Ведь кто сказал, что все пользователи должны получать всю внешнюю информацию от других пользователей? Даже в реальности это фильтруют, а здесь контроль над ощущениями почти полностью на стороне админа. А значит, сколько здесь не ори «Та-агил!», не прыгай с вышки вместе с бутылками коньяка и не прибавляй громкости в свои хрипящие армянским шансоном портативные колонки, остальным ты недовольства не прибавишь. А если и прибавишь – тебя можно вполне незаметно окружить неписями с подстройкой, которых с пьяных глаз от живых людей не отличишь. Может, так даже будет лучше – потому как они вместе с тобой пьют и против не вякают.

И финал курортного романа не принесёт ни нежелательной беременности, ни других венерических сюрпризов. А если не сошлись желаниями – тут точно есть пара массажных салонов, где мастерский персонал обслужит клиента по высшему разряду на все комиссионные.

К тому же здесь клиент находится если не в идеальном теле, то уж точно в лучшей форме, чем в реале. Это червы-то уже обвыклись, в их-то положении. А обычному человеку оно очень даже в кайф не щёлкать суставами, не быть почётным пузоносцем и садиться на шпагат. Вообще хоть как-то.

И тут паладин задумался, а может ли он сесть на шпагат? Так-то бронескаф не предназначен для гимнастики, но его паттерны холодного и рукопашного боя не раз удивляли носителя. Элений сделал вертушку, сбил неизвестный жёлтенький плод с высокой ветки и на том успокоился.

Но полуострову всё равно доверять больше не стал.

А вечером они пошли любоваться на закат. Где в другом месте обязательно нашёлся бы поганый доброхот с шутками насчёт радужного заката – за что бы тут же словил бы увесистым хуком в ухо. Но здесь такого не допускалось, а потому можно было спокойно любоваться действительно красивым и многообразным закатом.

И судя по мелким проявлениям людей вокруг, их охватывало какое-то такое же чувство. Но надолго отдыхающих не хватало, и минут черед десять людей на пляже ощутимо убавилось. Червы же такой картиной избалованы не были, а потому не торопясь смотрели на то, как багровый диск становится полукругом, затем дугой всё меньшего объёма со всё возрастающей интенсивностью цвета.

Первым очарование пейзажем кончилось у Эления:

- И всё-таки это неправильно.

- Что на этот раз?

- Здесь слишком много всего. Конечно, на неделю-другую этого хватит, но потом желание реальности всё равно возобладает и весь эффект этим испортит.

- А кто тебе сказал, что здесь нужно сидеть весь месяц отпуска? Неделя – и хорош. Я даже предположу, как такие Лос дес Тресы повлияют на отпуска: с месячного раз в год на три-пять равномерно по году. От трёх дней до недели. Так и надоесть не успеет и терапевтический эффект себя окажет. И на это даже науку наводить не надо – и так любой по себе знает, что польза от отпуска сходит на нет ещё в первый месяц после. А тут налицо оптимизация и повышение эффективности без звёздочек и сносок.

- По-моему, это ещё хуже – у людей так вообще потеряется связь с реальностью.

- А по-моему, при неизбежности применения симулякра лучше выбирать тот, что полноценнее. Лучше уж так, чем портить последние окрестные лужайки следами от своих неумелых шашлыков – обычно взрывной Dedok отреагировал довольно прохладно, лишь обозначив своё недовольство тем, что ему противоречат.

Солнце почти зашло, с берега в море потянул бриз. Паладин встряхнулся, достал из рюкзака бронепояс и опустил забрало:

- Ну и так что мы решили?

Стрелок задумчиво сидел на песке, зачёрпывал горстями песок и смотрел, как тот сыпется через пальцы. И явно не торопился с ответом. После где-то двенадцатой горсти, когда от солнца осталась лишь дрожащая на воде бордовая полоска, стрелок наконец подал голос:

- Мне тут нравится, тебе не очень. Но согласись – день отдыха прошёл не зря, Мир этого сервера сделан добросовестно, выверено и с заботой о пользователе. И может, даже хорошо, что он платный и не общественный – иначе это бы обесценило идею.

Dedok поднялся, отряхнулся от песка, открыл рюкзак и начал привешивать гранаты обратно на пояс:

- Тут, как и везде, главное – соблюдать меру. И насколько я вижу, её тут блюдут. И пусть я вижу тут пару мест для диверсий, я не вижу причин, зачем и для чего их нужно делать. Хороший сервер, нужный. Пойдём отсюда.

И открывшийся в песке зев сетевого коммуникатора поглотил червов.

Червы и трафик мёртвого города (часть первая)

- Кому как – а мне скучно – заявил Dedok уже на десятой минуте пребывания в новом месте.

На этот раз их выпустило где-то на объездной дороге, а зев портала открылся в срезанном склоне холма, который подвинула совершенно прозаичная асфальтовая дорога. Однополосная, без разметки, с заросшими обочинами – типичная объездная дорога ведущая из одного провинциального пункта А в ещё более провинциальный пункт Б.

И поскольку никаких ориентиров не наблюдалось, червы подкинули монетку и двинули на запад – если, конечно, здесь был предрассвет и солнце подсвечивало именно восточную часть низких облаков, подкрапывающих мелкой моросью. Так что отсутствие какого-то движения было вполне понятно, но отсутствие событий несколько уязвляло. Всё-таки скача туда-сюда по виртовым вселенным, как-то привыкаешь к более интенсивному происходящему. И хоть ты двумя руками за реализм, но получив его, почему-то не сильно ему радуешься.

Долгие переходы вполне привычны странствующим воинам. Но вот стрелки странствовать умели плохо и скоро недовольно запыхтели от того, что вокруг уже полчаса одна скучная природа, за которую даже языком не зацепишься. И то, что здесь был самый сонный час перед рассветом, да под пасмурным небом, бодрости тоже не прибавляло. Так что с каждой пройденной стометровкой пыхтение за спиной прибавляло угрожающих ноток. И неудивительно, что торчащий у дороги жёлто-чёртый треугольник был воспринят паладином с воодушевлением: стрелка можно было бы переключить на него.

- Любопытный знак, согласись?

- Ну знак, ну на дороге. Ну и что?

- Да? Ты глянь ещё раз – тут ведь ни поворота резкого с преградой, ни прямого участка для топления стрелки, ни даже завалящего перехода с зеброй.

- Мало ли что для оживляжа пейзажа нерадеи ставят – проворчал Dedok, но взглянул на знак более пристально.

Так-то это был обычный знак «берегись автомобиля», но его подправили несколькими штрихами так, что безликая машина стала смотреться более чем угрожающе. Можно было даже сказать, что она стала чем-то похожа на воплощение мирового зла. Dedok потёр скрипящий давней небритостью подбородок.

- Просто так, от балды, такое не нарисуешь. Значит…

- Либо это чья-то злая шутка…

- Либо нас по-честному предупреждают.

Стрелок ещё раз посмотрел на знак безо всякого воодушевления:

- А у нас есть выбор?

- Как обычно, чисто в теории.

- Ну тогда и пошли.

Потрёпанная дорога неторопливо изгибалась между невысокими холмами, а из-за дымки постепенно проступали признаки города – строгие очертания зданий на горизонте, дорога елозила всё меньше, появился мусор на обочинах и остатки каких-то временных построек.

Стрелку быстро надоело молчать:

- Нет, знаешь, что-то в этом есть – бездушные машины против вполне одушевлённых людей. Вполне себе стоящая затяжная война.

- Тебе сказать, сколько раз обыгрывалось противостояние людей и машин?

- Ты железную коробку для перемещения с роботами-то не равняй! С роботами, технократией, злыми инопланетянами с шестерёнками и другим злобным синтомозгом. Вот они – да, они уже много раз были. А вот именно чтобы противостояние с автопромом… вроде как такое если и было, то очень камерально и точно не здесь.

- Ты вправду думаешь, что нашёлся кто-то, кто решился взяться за столь потёртую идею, которая потеряется в тени более удачных франшиз? Трындец по-зомбиному, трындец по-климатически, инопланетный, социальный, биологический, просто людей на роллере по улицам давить – это вообще без счёта… так и что же тут-то интересного, если будет бунт грузовиков? У машин же только колёса, даже лапок нет.

- Слушай, из всего можно сделать глобальный трындец и также из всего можно сделать славный экшен – нужно только правильно подойти к вопросу.

- Так, может, потому и нет ничего поодобного, что это не так-то просто сделать?

Dedok задумался:

- Сделать, я думаю, не сложнее, чем что-либо другое. Сложнее правильно декорации подобрать, чтобы это интересно смотрелось с обеих сторон.

- Трындец, он и в африканской деревне трындец.

- Ты… где в африканской деревне машины-то видел, а? Там такие таратайки – они без непрерывного шаманского камлания сами пополам развалятся, если раньше от расплёсканного из дырявого бензобака топлива не полыхнут.

Элений представил и хохотнул. Стрелок кивнул и продолжил:

- Да и даже если им злобных машин на корабле вместо просроченной гуманитарки отправить, у них там и без того весело. Так что эти железяки у них только немного оттенят пейзаж, пока их на металл не растащат. Нет, тут ближе к классической цивилизации надо.

Паладин высказал первую попавшуюся мысль:

- Тут, главное сильно в будущее не упрыгать, потому что злые глидеры и космолёты… это как-то…

- Вся сказка об них лопается?

- Именно.

Мысль показалась Элению перспективной и за следующие сто метров он её развил как следует:

- С машинами из будущего точно нельзя: они ведь тогда либо почти бесполезны в борьбе с людишками, либо просто вынесут всю цивилизацию, просто пару раз сев на неё. Тут нужен баланс – и чтобы уже машин было достаточно много, они были действительно многосильными, но и чтобы при этом они не превратились в ванильные банки. Ну те, сминающиеся от столкновения с велосипедом и превращающиеся в кучи лома для выживания кожаного мешка внутри. То есть сектор и по времени тоже должен был быть достаточно узким.

- Ну тогда осталось только место подобрать. И ещё время года.

- Лучше весна-лето, зимой и осенью и без них достаточно тоскливо.

- А место?

Оба повисли, перебирая варианты. Первым додумался стрелок:

- Ну одноэтажный городок или деревня, не подойдут явно: там ведь широкие пространства, капитальных строений три с половиной, ну а узкие улочки всегда можно расширить за счёт сноса ворот, заборов и других придомовых строений, которые вот не для противостояния тонне пластика и железа строились.

А вот тяжёлой техники ввиду самоуправления и сельхозработ, там сравнительно много. И тогда для жителей всё закончится довольно быстро: сначала легковушки возьмут под контроль все более-менее значимые улицы, почти полностью прервав возможность перемещения. Потом грузовики, которых там тоже много – ну, на душу населения, проторят через дворы новые направления, дробя очаги сопротивления на всё более мелкие кострища. Примерно тогда же падут самые ветхие, халтурные и просто тонкостенные дома, строенные опять-таки не для противостояния творениям техномантов.

Затем с полей и промышленных гаражей придёт действительно тяжёлая техника и возьмётся за последовательный снос индивидуального жилья. Тут ведь много не надо – один экскаватор на дом, три-четыре часа – и оставшаяся руина непригодна для жизни и даже для хоть какого-то укрытия. Или можно просто – поставить комбайн на задний ход и таранить, таранить, таранить…

Ну а те, кому удалось укрыться в зданиях с толстыми стенами, которые с разбегу не протаранишь и ковшом просто так не подцепишь… что ж, они лишь протянут немного дольше – автономности-то у здания почти что и нет. И либо их всё-таки возьмут в плотное кольцо и спустя какое-то время отчаянного, но бесмысленного сопротивления, сровняют с землей, либо…

- Не будут попусту уродоваться и просто зачистят окружающее пространство и оставят десяток-другой тачек вокруг на догляд. И даже если кто и выскользнет - человеку ведь на открытом месте человеку от машины не скрыться.

- Именно – щёлкнул пальцами Dedok.

Элений помрачнел:

- Дай-ка теперь я попробую. Город с историей для этого не подойдёт тоже – они обычно все каменные, плотной застройки и этой твоей тяжёлой техники там мало. А вот средств к сопротивлению по чердакам и кладовкам лежит на деле весьма много – нужно лишь дать людям причину творчески свой хлам переосмыслить. И строятся старые города всегда на холмах, а перекрытый склон штурмовать всегда интересно. Ну и по узким улочкам, если действительно крепко прижмёт, можно будет переходить сверху с крыши на крышу. И хрен тогда машинам, а не технократия с привкусом палёной резины. Тогда придётся добирать техникой с ближайшей военной базы, а там тоже не пальцем деланные сидят – если кто до склада с РПГ доберётся, то он мно-огое устроить сможет…

- А короче если? – бросил Dedok, не любивший, когда слишком умные мысли высказывали без его участия.

- А если короче, то машины если и возьмут власть, то только в новых районах, а исторический центр с предместьями довольно быстро ощетинится кольцом баррикад с шипами и наглухо изолируется. Ну и попытается выжить – ему всё-таки до натурального хозяйства несколько ближе, чем новостройкам.

И пока стрелок не забрал инициативу обратно, Элений продолжил:

- С мегаполисом будет обратная колбаса. Да, там широкие улицы и тяжёлой разномастной техники хоть попкой ешь. С другой стороны, почти все здания капитальные, об которые либо только убиться, либо обрушение верхних этажей похоронит под собой любой крушитель с шаром. А ещё там такая плотность машин, что если они все из своих паркингов выедут – тут-то все намертво в пробке и встанут. А согласовать их совместное карательное движение – любой супермозг подвесится. Правда, там автономность отдельных зданий ещё ниже и мостики через квартал не перебросишь, так что все уцелевшие просто вымрут от жажды даже раньше, чем с голодухи.

Dedok довольно щёлкнул пальцами – мол, продолжайте в том же направлении, товарищ. Элений и продолжил:

- В леса машины не сунутся – там даже направлений нет, да и валить деревья одной своей массой – это даже танки не всегда могут. Да и ловушки там против них готовить куда как легче. Ну а с горной деревней совсем просто – свои немногочисленные машины они быстро уничтожат, две с половиной дороги либо приведут в негодность, либо вовсе обрушат, а сами будут ходить в обход по тропкам, осыпям и склонам, где никакая машина отродясь не пройдёт.

На какое-то время повисла пауза, которую опять нарушил стрелок:

- Тогда остаётся промзона. Это интересно, но сложно - там всякой разной техники много, да и жрать нечего, так что долго по цехам не побегаешь. Хотя и обратно – пригодного к переделке любопытного железа и других химикатов там тоже более всего. Так что если их и делать, то только во второй части, когда трындец обретёт более групповые черты и начнётся уже правильная война стенки на стенку за оставшиеся ресурсы.

Стрелок сбросил с плеча автомат, проверил предохранитель с магазином и закинул ствол обратно:

- Так что методом исключения остаётся небольшой город в меру плотной застройки с обилием многолетних зелёных насаждений, чтобы и нашим и вашим. Что мы примерно сейчас и наблюдаем.

- И если кто-то так хорошо отжался над темой вопроса…

- То, похоже, наше выживание здесь совершенно не гарантируется. Потому как…

Стрелок не закончил фразу, прерванный шумом проснувшегося двигателя и зажёгшихся фар. Которые в предрассветных сумерках и мёртвой тишине производили сильный эффект.

Места для разгона замаскировавшейся раритетке было немного, да и с нуля до ста она разгонялась хорошо если за минуту. Так что весь пар ушёл в пиар и червы успели не только увернуться, но и принять боевую стойку. Элений даже попытался дать машине кувалдой по лобовому стеклу, но сумма масс едва не вывернула ему руки, а кувалда, опасно крутясь, отлетела в сторону. Лобовому стеклу, как и боковой стойке тоже пришла амба, но на опасность машины это никак не повлияло. А вот паладину теперь нужен был небольшой перерыв, чтобы вернуть руки на место и убедить сухожилия, что они ещё вполне целые и что боль – лишь иллюзия.

Решив, что слона надо есть по частям и что давить паладина соразмерной массы можно как-нибудь потом, округлый раритет переключился на стрелка. Во всяком случае, юз и полицейский разворот вышли у плохо центрованной древности удивительно хорошо. Настолько хорошо, что Dedok оказался застигнут несколько врасплох. И вместо того, чтобы выцеливать шину в профиль и делать в ней дырку, стрелку пришлось прыгать.

Отпрыгнул Dedok неудачно – вместо упругой земли сначала оказалась пустота, а после – жёсткий камень. И пока он шипел от боли в выбитом плече, над ним с лязгом проехала машина – не танк, конечно, но тоже неприятно и земля сыплется за воротник.

Вторая попытка затягивалась, и с щелчком вернув выбитый сустав на место, стрелок вернул себе возможность более-менее соображать. И второй проезд злого железа над головой воспринял куда спокойней.

Похоже, машина тоже сообразила, что пока он в выемке, ничего она ему не сделает. Тогда она подала вперёд, опустившись левым колесом в выемку, покачалась вперёд-назад и рванула вперёд. Dedok и сам не понял, как пробкой вылетел вверх и в сторону. Машина за ним и… колёса заскрипели, загребая дисками землю – выемка оказалась коварной и посадила машину на брюхо.

- Пулей! – рявкнул Dedok и подскочил, ещё толком сам не понимая, что хочет предпринять.

Уцепившись за порог, он толкнул её от себя. Машина качнулась было, но тут же вернулась назад. Колёса закрутились быстрее, пытаясь нащупать точку опоры и сбросить с себя слабые, но такие опасные сейчас руки.

С тыла подбежал Элений, отбросив бесполезную сейчас штурмовую кувалду и уцепился в заднее крыло.

- Враскачку!

Поймав крутящий момент, червы сначала приподняли машину, после чего поставили её на бок. Машина поддала было газу, но Элений вовремя потянул капот на себя и колёса лишь чиркнули по склону. Dedok крякнул и упёрся плечом так высоко, как только смог достать.

Машина зависла в неустойчивой точке, после чего хлопнулась на покатую крышу, высыпав оставшиеся стёкла. И отчаянно замолотила колёсами, похожая сейчас на хищную черепаху, перевёрнутую на спину. И такую же неуязвимую – Dedok просто не знал, куда ей метко выстрелить, чтобы элегантно ликвидировать.

У Эления опыт добивания массивных противников был побольше, поэтому он выволок из-за спины запасную секиру и с размеренностью молотобойца начал бить по кардану. Тот пружинил и в руки больно отдавало, но паладину было не привыкать.

Dedok вышел из ступора, подхватил оказавшуюся рядом кувалду и начал гнуть передний мост, хотя выдохся уже на двадцатом ударе.

Червы уродовали машину минут пять, прежде чем убедились, что злая железяка больше не подаёт признаков механической жизни. Первым выронил кувалду Dedok, упёр руки в колени и начал со свистом засасывать воздух. У Эленеия с выносливостью было получше, но перевести дух не отказался бы и он.

Чуток продышавшись, стрелок попытался закончить оборванную фразу:

- … потому как у машины нет головы, куда можно выстрелить, и нет щели в броне, куда можно метко ткнуть остриём… тут стрелку пришлось прерваться, чтобы сделать пару свистящих вдохов.

- Хорошая отмазка, чтобы не стрелять – съязвил паладин, протирая напылённое арамидом лезвие от машинного масла и налипшего мусора – только и остаётся, что забивать её до состояния холодца с железными опилками.

Стрелок только-только спрыгнул с машинного днища и уже открыл было рот для ответа, как его перебил не такой уж далёкий рокот потрёпанного шестицилиндровика.

- К домам! – Dedk’y положительно сегодня не удавались длинные речи. Как и навязывание боя на своих условиях.

Но удрать на своих двоих от чужих четырёх, да по пустырю – такая себе идея. Но тут или держаться каких-то совершенно неубедительных стенок от ларьков и будок с риском оказаться зажатыми на последнем уцелевшем дереве… или всё-таки рискнуть и двигать к далёким многоэтажкам. Они рискнули и не слишком преуспели.

Но это ещё не был проигрыш – только очередная схватка на равных. Ну потому что считать себя слабее машин ни тот, ни другой не согласились бы. И поскольку на них неслись всего две машины, каждый выбрал себе цель – и начал от неё удёргивать в сторону, чтобы не стеснять друг другу манёвр. Dedok на этот раз всё же попробовал пару раз выстрелить по колёсам, но пока машина пёрла на него в лобовую, для этого нужна была гнутая пуля, а такого стрелок в рюкзаке не держал.

Неизвестно, как у машин было с психологией, но стандартный манёвр уклонения от пуль с бегом по рваной диагонали вполне сбивал легковушку с атакующей прямой. И пока та с рёвом и грязью из-под колёс разворачивалась и прицеливалась, он успевал подготовиться к следующему броску.

Пока выходило эффектно, но даже самомнительному Dedk’у было понятно, что это всё до того момента, когда он, наконец, споткнётся. И потому он крутился не просто так, а подманивая машину к достойному сопернику. А он таковым себя без пары ящиков выстрелов к РПГ почему-то не ощущал.

Но как бы то ни было, червы старались маневрировать, чтобы даже рывками и перекатами приближаться к спасительным зданиям на окраине города. Получалось, но выходило крайне утомительно.

На третьей минуте стрелку удалось убедительно сыграть ослеплённого тушканчика, чтобы в предпоследнюю секунду отпрыгнуть в сторону, оставив смятую легковушку обнимать фонарный столб, который хоть и пошёл трещинами, но удар выдержал. Стрелок отряхнул штаны и посмотрел вокруг – не надо ли кому помочь добрым словом и пистолетом?

Но там вполне справлялись своими силами, пусть и не так быстро и эффектно: паладину достался пикапчик с разболтанными передними колёсами, из-за чего его несло не так быстро и по весьма прихотливой траектории. Элений уже несколько раз опасно отпрыгивал из-под колёс, так и не увидев в траектории машины подходящего момента для удара.

На пятый раз он наконец правильно поймал извив и отскочив в сторону, вспорол пикапчику правое колесо. Секиру вырвало из рук, машину повело на разгоне, левые колёса заехали на завалившееся дерево… и пикапчик медленно завалился набок. Паладин разбежался, на последних метрах сгруппировался, подпрыгнул и ударил всей бронированной массой в верхний край днища, отчего машина покачнулась и медленно завалилась на крышу. Первое удивление уже прошло, так что разруб кардана был совершён чётко, быстро и без лишних движений.

- А неплохо мы их, согласись?

Dedok хотел ответить ему что-то бодрое в мажорном ключе, но вместо него ветер принёс шум ещё нескольких моторов. По ситуации – всё верно, но трам-парарам, как же раздражает, когда не дают толком поговорить!

На этот раз стрелок был очень молчалив, больше всего стараясь не сбиться с дыхания. Это, конечно, чистая фикция, но самовнушение – до чёртиков важная вещь в мире всеобщих имитаций.

Дома всё приближались и из утренней полутьмы начали выступать подробности – заложенные кирпичом и блоком окна до третьего этажа, облупившиеся и потрескавшиеся от таранных ударов, но всё ещё крепкие стены. И какие-то ажурные конструкции, торчащие из верхних окон и свешивающиеся с крыши. Это вселяло надежду – непонятно, какую именно, но всё же.

Особый оптимизм внушала запирающая заезд баррикада - когда-то удобный заезд во двор теперь преставлял собой земляно-строительно-мусорный вал до середины третьего этажа. А перед ним – настолько же глубокая яма с щедро усаженным острым железом верхним краем.

Нырять туда означало дать машинам прижать себя к стенке, но рёв двигателей сзади уже не оставлял места для манёвра. К тому же червы уже поняли, что любая неровность земли – шанс для них и помеха машинам. Так что с воплем «За мной!» Элений съёжился и покатился в яму. А стрелок, помедлив и досадливо махнув рукой – за ним.

И если чему и радовался Dedok, катясь кубарем вниз – так это тому, что в самый низ местные колья вкапывать всё же поленились. Ну а как отсюда выбираться – об том потом подумаем.

Не успели червы боязливо разогнуться и оглядеться, как над их головами в вал с грохотом врезалась когда-то лощёная, а теперь хорошо облезлая серебристая легковушка. Смятый корпус пару секунд повисел на торчащих балках, после чего со скрежетом осел вниз – червы только-только отпрыгнуть успели.

Повисла напряжённая тишина. Может, что-то сверху и происходило, но ямы скрадывают звуки и о происходящем наверху червы могли только догадываться. Как и о том, что они вполне могли сейчас залезть из огня да в полымя – мало ли кто и почему отгородился от взбесившихся машин? И есть ли он там ещё или уже все вымерли с голодухи?

Dedok тащил из рюкзака противотанковую гранату, ну а Элений прикидывал уровень идиотизма стрельбы из гранатомёта по нависающей машине в упор – других способов противостоять тяжёлому противнику, будучи прижатым к стенке и уступая оному по высоте, его богатый опыт не подсказывал.

Но сверху никто не валился и даже рядом подозрительно шинами не шуршал. Разве что иногда немного вздрагивала земля и шёл непонятный гул. И минуты через две, скорее шестым чувством, нежели чем-то ещё, червы ощутили – обстановка разжалась и можно осторожно высунуться и посмотреть наружу.

В целом там было всё примерно также ровно и скучно, но теперь местность разнообразилась несколькими вбитыми в землю заточенными большими железяками. Если бы не явная цивилизация вокруг, Элений спокойно опознал в них стрелы для баллисты, но обстоятельства заставляли ощущать их как заточенные ломы и куски арматуры М12, пущенные из рессоромёта.

Недовольно ворча моторами, машины отступали. Хотя бы теперь червы смогли их пересчитать – больше шести, но меньше десятка и по-любому больше, чем могут принять в бой на равных двое, пусть и тёртых, но всё же двуногих без перьев и государственных номеров.

Снизу потянуло бензином, потом озоном и палёной проводкой, потом мерзким дымком и пропоротая легковушка занялась вонючим костром.

- Пламенное приветствие – поёжился Dedok и начал выскребаться наверх, пока огонь не добрался и до него.

Не успел стрелок как следуют отряхнуться, как по стене дома скользнула, разворачиваясь, верёвочная лестница. Элений с сомнением подёргал не особо толстые верёвки и на всякий случай достал из рюкзака складной ледоруб и накинул его петлю себе на перчатку.

- Надеюсь, они не дружелюбные каннибалы – добавил оптимизма Dedok и полез первым.

Но сверху их встречали вполне обычные люди, пусть не особо мытые и упитанные, но до уровня питания незнакомцами ещё не скатившиеся. Они тоже ещё были возбуждены боем и не отходили далеко от самопальных баллист и условно круглых цементных глыб для сбрасывания на вражеские капоты.

- Мир, дружба, жвачка! – только и сказал им Dedok - человек с пожизненной тройкой по дипломатии.

***

Следующие несколько дней червы присматривались, примеривались и посильно участвовали в жизни общины этого двора-убежища.

Изначально двор образовывался тремя домами – одним длинным со стороны города и двумя покороче со стороны пригорода. Когда-то в него вели два сквозных проезда, а хлипкий бетонный забор отделял двор от усадебок пригорода. Но теперь вместо заездов высились насыпи с рвами, а забор был усилен трёхметровой земляной стеной с подкреплением из всякой дребедени. Выглядело плохо, но удар держало.

Сверху убежище напоминало кривую трапецию и хоть до настоящей крепости ей было далеко, местные неплохо постарались в её защиту. Фортификатор-любитель в лице паладина одобрял.

Стены от города так и остались в гордой вертикальности – разве что окна и балконы первых этажей были наглухо заделаны всем подручным стройматериалом – чтобы экскаваторам не за что было зацепиться своими могучими лапами и уже потом, проломив самые крепкие наружние стены, уже не торопясь пробивать дорогу внутрь по сравнительной мякотке. И при этом не бояться обрушения, потому что панели опираются друг на друга и если ломать умеючи…

Жителям убежища повезло, что их дома были крупнопанельные, а не кирпичные, так что развалить их стены по кусочкам было непросто. Это позволило уцелеть им в первые дни и протянуть до сегодняшнего дня. Это паладину очень доходчиво на пальцах разъяснили местные мальчишки, на которых его бронескаф произвёл неизгладимое впечатление. И которые ходили за ним хвостом всё время пребывания в убежище, а некоторые увязывались за ним и наружу.

Стрелка, не любящего бесполезного внимания, это вполне устроило. Тем более что на него обратили взоры их матери. А это для человека с вечно оторванными пуговицами, дырками на локтях и торчащими из швов нитками куда более стоящий актив.

И пока стрелок чинился-обшивался, паладин ходил и смотрел, смотрел и ходил. Попутно делая заметки, выводы и заготовки на ближайшее будущее.

Например, тот существенный факт, что со стороны пригорода к убежищу подхода не было – вместо него была старательно разведённая свалка посреди горелых стен и просто завалившихся домов и заборов. И пусть оборонительные качества у помойки были более чем сомнительные, но незаметно продраться через эту полосу препятствий шансов у машин не было.

Так что она вполне неплохо заменяла собой ряды противотанковых надолб, минные поля и колючую проволоку. Которые здесь шли по разряду остродефицитных материалов и которые можно использовать куда как толковей. Местные как-то видели тропки среди всего этого, но у червов этот фокус не получался даже при движении след-в-след.

Хотя делать в пригороде им всё равно было нечего – насколько охватывал глаз, вся частная застройка была разрушена, а в стене стоящего через два квартала завода зияли здоровенные проломы. А значит, там точно сидит пяток транспортных единиц покрепче и только дожидается группы снабжения, чтобы раздавить её, как мухобойка таракана.

Элений посмотрел-посмотрел на это дело в бинокль, да и вернулся к осмотру фортификаций – что-то его первая встреча лицо в бампер с врагом совершенно не вдохновила. Ему хотелось относительного спокойствия и небольшого чувства безопасности. Осмотр стен вполне его давал.

У дальней стороны с незыблемостью было хуже - угол второго дома был обрушен, да и уцелевшие подъезды тоже не внушали особой надежды на свою прочность. Элений был не спец по техногенкам, но что-то ему подсказывало, что машины постарались над ним не так уж чтобы сильно – скорее, в крайнем подъезде неудачно хлопнуло газом. Ну а потом уже машины постарались растащить плиты подальше, сделав этот угол удобней для себя и поплоше – для людей.

Да, эта часть периметра явно была слаба и в случае чего именно здесь и стоило бы ждать гадостей. Но Элений всё-таки кое-что понимал в фортификации и умел смотреть на оборону с обеих сторон доски. И со стороны атакующих машин это место было отнюдь не таким уж перспективным.

Всё-таки когда у тебя вместо лапок колёса, то их не компенсировать сотнями лошадей под капотом. В теории машины с высоким клиренсом, полным приводом и запасом мощи могли бы попробовать что-то тут исполнить, особенно если в их рядах был автопоезд или какой другой транспорт с импровизированным штурмовым трапом.

. Но даже так дальше проникновения дело вряд ли бы дошло – двор был изрядно перекопан, а при штурме из каждой ямы и из-под каждой надолбы в шины бы ему целился самострел с арматурой.

В теории, брандер типа «бензовоз» мог бы натворить тут дел – но, похоже, машинам было чем заняться и без низведения забаррикадировавшихся уцелевших. И не преуспев в их уничтожении в первые дни, машины отступили в места поудобнее, захватитв весь город в непрекращаюся осаду.

Длящуюся уже явно не первый год, отчего внутренний двор, крыша и внутренние окна были сплошь заняты всевозможной съедобной растительностью.

Оно и понятно – машины не машины, трындец не трындец, а жратеньки хочется каждый день. И чтобы прокормить одного человека, нужна минимум сотка, а лучше все четыре. И к этой сотке нужны семена, полив, уход, удобрения, гербициды… а ещё земля. Самая обычная смесь глины, песка и перегноя. И сама она на крыше не заведётся – её нужно туда поднимать. Хорошо если чаном на лебёдке – а то ведь и вёдрами по приставной лестнице. И никого не волнует, через что тебе пришлось пройти, чтобы его добыть.

Во время драки с машинами червы были несколько заняты, чтобы разглядывать окружающую среду, иначе бы озадачились вопросом – а где дёрн-то? Один суглинок сапогами ведь месим. Ладно хоть по сухой погоде.

А это её местные выгребли подчистую. А ту плодородь, что подальше, давным-давно сгребли в кучу специально приехавшие бульдозеры. А сгребя, залили таким количеством отработки, что теперь на ней не росли даже одуванчики.

Хотя если настроить бинокль и присмотреться существенно дальше - туда, где машинам удалось всех передавить и кататься без тормозов, с зеленью было получше – всё-таки природа им не сильно мешала. Им мешали конкретные прямоходящие.

Прямоходящие отвечали машинам полной взаимностью, забравшись предварительно куда повыше и покрепче. Ну когда не были заняты более насущными делами – например, окучиванию своих огородов и тряской над садками с курями, парой болезненных кроликов и явно праздничным гусем, откармливаемым для какой-то важной даты.

Траву с зерном для этого доставляли каждый день – с ощутимой опасностью для курьеров, перебегающих дорогу на вечный красный. Ну потому как под огороды были переделаны и крыши соседних домов. За ними следило около двух десятков фермеров, раз в день перебирающихся в убежище с рюкзаками поспевшей снеди, а то и с уже высушенными и подготовленными запасами на зиму.

Сообщение между убежищами и соседними домами осуществлялось по спускаемым лестницам с перебежкой. Либо для важных случаев (или просто большого и тяжёлого рюкзака) на каждой крыше стояло специальное устройство, пуляющее скаткой из верёвок и палок в направлении соседнего дома. В воздухе скатка разворачивалась, превращаясь во вполне пригодный канатный мост. Оставалось её только с той стороны поймать, привязать, натянуть – и можно переходить с некоторым комфортом.

Dedok попробовал так-сяк и остался в двойственном мнении. С одной стороны, на таком мостике тебя точно не собьют – потому что не допрыгнут. С другой стороны, уютность такого мостика, да ещё под ветерок…

Элений только сунулся на мост, как под ним треснула доска. Он в последний момент отшатнулся, опасно покачался на краю и решил, что кривой дорогой ближе. А от лишних сорока метров вверх-вниз от него, если что, не убудет. Во всяком случае, пока у него в рюкзаке есть запасной сухпаёк.

Потому как над всем убежищем с вынесенными островками витал дух достойной бедности, граничащей с нищетой. И скудная жизнь в четырёх стенах со знакомыми до оскоминами физиономиями… да ещё и в сочетании с жёсткой экономией и многоразовым использованием скверно очищенной воды, когда помыться раз в месяц – роскошь…

Так что Элений вполне понимал местных урбан-пейзан и скаутов-ямакаси, обитающих от убежища подальше и возвращающихся обратно лишь для сдачи добычи и отдыха. Откалывали они много и разно и лично Элений так уже не мог.

Все эти знания об окружающем мире приходилось добывать самостоятельно – наладить конструктивное общение с местным не получилось. Их просто не понимали, на каком бы языке червы не пытались изъясняться.

Dedok битый час так и эдак перещёлкивал свой конфигуратор и уже всерьёз собирался пинать капризный агрегат. Но Элений предположил, что в этом-то и соль – объясняться с местными, как получится. А вот двоичному коду, пусть и со свободой воли, пинать алгоритм - всё равно, что чинить изношенный жёсткий диск сменой заставок на рабочем столе. У Dedk’a на этот счёт было своё мнение, но он его оставил при себе.

Но от конфигуратора всё же отстал и перешёл на язык жестов и звукоподражание. Выглядело бредовато, сильно много набеседовать не получалось и уставали червы от него сильно. Так что когда первое восхищение их подвигом и просто интерес поугас, они начали прикидывать, что делать-то дальше.

Для этого надо было согласовываться с местными, но жестами сильно много не набеседуешь, так что про сложное взаимодействие можно было сразу забыть. Но делать всё равно что-то было надо:

Так-то их приветили, но поскольку два лишних рта, когда и самим не хватает… так что червы поделились парой своих сухпайков, хлебнули взамен местного горохового супа с картофельной кожурой… и резко засобирались в дальние рейды. Потому что иначе пришлось бы участвовать работой по хозяйству, а его жалкое состояние вгоняло в тоску одним своим видом.

Рейды, сталкинг и честный грабёж механических угнетателей были куда интереснее. К тому же по сравнению с местными оснащение у червов было прямо-таки царским. Да и выносливость была не в пример лучше местных, уже давно забывших про сытость. Так что быстренько ознакомившись с нехитрыми обстоятельствами, правилами проживания и выживания, червы двинули вглубь города.

Точнее, попытались. Даже огребя от превосходящего противника, сразу на новые приёмы не переучишься. И хотя местные пытались предупредить, что «ты по земле не ходи, ты по крыша ходи, а то под колёса попадёшь – совсем мёртвый будешь», червы двинули более привычным способом, пусть и держась поближе к домам. За что и были зажаты уже у края микрорайона парой седанов под предводительством потрёпанной бомбилы-малолитражки.

Ей явно досталось от предыдущих владельцев – потому как она наскакивала особенно яростно. И даже тогда, когда загнала Эления на подъездный козырёк, она всё равно каталась туда-сюда, мельтеша перед глазами. А после вдруг поддала газу, влетела в подъезд и попыталась взобраться по лестнице к стрелку, который сидел на площадке и поносил её, на чём свет стоит.

Первая часть плана вполне удалась и стрелок даже получил нешуточный синяк на плече от удара бампером на излёте. Но дальше машину перекосило и она застряла между стеной и перилами. И пока такси рычало изношенным движком, крутила туда-сюда колёсами и выдиралась из покорёженного ограждения, стрелок нащупал-таки на поясе осветительную гранату, в три выстрела выбил лобовуху и засадил гранату поглубже в салон.

Как и ожидалось, осветительность вполне заменила зажигательность, так что скоро салон полыхал ярко и чадно. Ну а стрелку пришлось спасаться от этого бегством до последнего этажа и там высовываться в окно, дожидаясь, пока не прогорит.

А когда оно там внизу наконец-то угомонилось, оказалось, что машина всё же смогла забраться на второй этаж. И что она уже въезжала на четвёртый пролёт, прежде чем у неё там внутри окончательно закоротило и расплавилось. И что если бы салон был сделан не из такой легкоплавкой синтетики, или температуры плавления не хватило бы…

И тут стрелку стало по-настоящему не по себе. Потому что способным на такую присмертную ярость он полагал себя, Эления и ещё парочку замечательных упырей из прошлого. И понимание, что на этот раз противник совершенно не пластилиновый, и что вместо обычной взаимной нечестности есть неприятная серьёзность, далось отнюдь не легко и сразу.

Так что Элению, уже забравшемуся по балконам и выбившему пару дверей, пришлось чуть ли не силой спускать стрелка на верёвке обратно на козырёк. А оттуда уже до ближайшего подъезда с люком на крышу, и обратно в убежище.

Часа через два после стычки стрелка расклинило и он невесело пошутил, что в его годы уже пора бы выучить первые правила разумной осторожности. После чего вновь замкнулся и даже ужин из несолёной капусты с морковкой заглотал совершенно механистически.

Да, итоги первого дня не впечатляли. Но его главный урок – что на этот раз всё серьёзно и просчётов никто не простит, червы усвоили. Как и понимание того, что местные как-то выкручиваются и приспосабливаются, но постепенно вымирают. Машинам было проще – можно просто не включать моторы, ездить только по необходимости и храниться в подходящих условиях, сохраняясь так годами.

Но всё равно загнувшись в итоге от отсутствия ТО и банальной ржавчины.

Типично патовая ситуация, после которой обычно при самой запредельной ненависти, но приходится договариваться. Но здесь об этом речи очевидно не шло. И вопрос, чью сторону на этот раз принять, у червов сомнений не было: трудно любить тех, кто пытается тебя убить только потому, что ты ему не нравишься.

Ещё из первого дня удалось выяснить, что причину бунта машин из местных не вытянуть. Что для них это просто война как образ жизни, без надежды на успех и где уровень ожесточения уже давно дошёл до того, что своих врагу не оставлять. И не из высоких каких-то соображений – а самых что ни на есть меркантильных.

Ну потому что человек – это не только член общества, это ещё и тридцать-шестьдесят килограмм будущего плодородного праха, на котором сможет вырасти овощей ещё на год для пятерых. И для общества, где каждая килокалория на счету, это важно.

А машина… машина это добрая тонна всяких полезных штук, совершенно необходимых для хозяйства. Пружины и ходовая для оружия, фильтры для воды, аккумулятор и бензин для энергии, салон для комфорта, детали помельче для механизмов, стёкла на парники, а из корпуса выйдет неплохие ёмкости для растений.

А руль нужно повесить над кроватью в доказательство своей несгибаемой крутости.

Добыча, стоящая риска своей жизнью. И машины это понимали ничуть не хуже людей. Червам просто повезло, что они зашли сильно сбоку, откуда их никто не ждал. Ещё и порубили на запчасти патруль, потом ещё один, да и третий не отхватил только потому, что они уже добежали до стен. А потом ещё вышли и ещё наподдали.

Во всяком случае так им объясняли жестами восхищённые местные, но у Dedk’a было на этот счёт своё скептичное мнение. Во многом они оказались не готовы, да и (как бы не любил этот термин стрелок) – им повезло. А на эту коварную материю лучше не рассчитывать при составлении планов.

В любом случае, свой входной билет они оплатили с лихвой – двумя горелыми остовами, которые вчера торопливо местные раздирали и закидывали оторванные куски на крышу лебёдкой.

Остальные машины тоже пошли бы в дело – но за ними уже к вечеру прибыл автокран. С охраной из десятка джипов. Пять минут прилаживания крюка, ещё десять минут пронзительного скрежета битого железа об асфальт – и будто никаких карданов червы не перерубали и ни от кого по земле не кувыркались.

Что, конечно, было несколько обидно. Хотя когда автокран попробовал отобрать уже полуразобранную горелую тушку, ему таки досталось парой арматурин в блок с рычагами. После чего он дохнул вонью сгоревшей солярки и отвалил.

И смотревший на него всё это время сверху вниз паладин понял, что он будет чувствовать себя куда спокойнее, если освоит местные средства противодействия. Чтобы в случае чего действовать продуманно и взвешенно, а не как всегда – импровизируя в последний момент.

В молчаливой просьбе ему не отказали и остаток светового дня паладин коротал, осваивая заряжание, прицеливание и стрельбу из рессоромёта, центробега с заточенным диском, а также подката-отката глыб без сворачивания наземь расставленных повсюду стеллажей с рассадой.

При наступлении ночи жизнь в убежище замерла, и лишь кровососущая живность несколько скрашивала эту скучную ночь. Так что утро Dedok встретил не только с планом, но и с острой жаждой что-то делать, потому что так жить нельзя.

***

Второй день прошёл результативнее. Для начала паладину удалось выяснить, что в городе есть ещё несколько убежищ, сумевших выстоять в первые дни буйства машин. Насколько понял Элений, играя с аборигенами в глухой телефон – больше трёх, но меньше семи. Раньше было больше, но не все пережили особо трудные времена. Так что с тех пор там неизвестно что, поэтому туда не суются: ладно если засада, а вот если эпидемия… то так все и вымрем, и никакой хабар не поможет.

Все уцелевшие убежища вынужденно отстояли друг от друга на солидном расстоянии и так или иначе охватывали целый квартал, а то и микрорайон: каждому убежищу было необходимо как минимум ещё пять высотных плоских крыш, чтобы хоть сколько-то обеспечивать себя продовольствием. Да и машины прилагали усилия, чтобы максимально осложнить перемещение по земле, так что особо за пределы плотной застройки было и не выбраться.

Так что часть города, отделённая парком, автовокзалом и дорожной развязкой и вовсе оказалась отрезанной от остальных. И о том, что творится там, можно было только догадываться. Да и пытаться дешифровывать послания, посылаемые иногда по световому телеграфу в погожие дни.

Хотя уверенности, что это не машинная ловушка, тоже не было никакой.

Это уже расстарался Dedok, сумевший на куске стекла набросать очень грубую карту города. Он бы набросал и на листе бумаги, но такого зверя в убежище не было – всё либо уже давно стопили, либо оно стояло в неприкосновенности в местной библиотеке, насчитывающей едва сотню томов. В основном повышенной полезности – агрономия, механика, полевая медицина.

Таскать с собой разрисованное окно было чрезмерно, так что Элений сфотографировал его на шлем, после чего червы увязались с группой, направляющейся к ближайшему убежищу. Так-то до его плантаций было меньше полукилометра по прямой, но без запаса гранатомётов эти метры было не пройти. Так что пришлось закладывать очень большой и хитрый крюк. Причём червам пришлось тащиться в хвосте, потому как нужной сноровки и ориентировки на местности у них не было.

Во втором убежище порадовались новости о лихих чужеземцах, умеющих в одно рыло укатывать любые маршрутки. Последовал очередной раунд игры в угадайку, результатом которого стало приглашение поучаствовать в засаде, готовившуюся уже не один месяц.

Так-то машины ездили малосистемно, но за одним исключением: ловушечные караваны. Обычно это были два грузовичка, забитых какими-то товарами и так за много лет не разгруженными. Сопровождали их пять-шесть легковушек, рассредоточенных по округе.

Караван катался где-то раз в неделю, то и дело сворачивая в опасные районы, провоцируя попробовать взять себя на абордаж. Грузовички имитировали смертельные поражения, становились под разгрузку… тут налетала остальная шобла и давила всех кожаных любителей лёгкой поживы.

Но местные всё равно собирались взять их груз – это если, конечно, машины заедут куда надо и в какой надо формации. На точку уже подтянули инвентарь, засадная группа расредоточилась по ближайшим зданиям и посильная помощь десятка-другого выживших лишней не будет.

Детали доводили на земле палочкой и игрушечными автомобильчиками, так что затея была понятна и без перевода.

План был простой – убедившись, что машины заедут на улицу, сжатую между двумя длинными домами, дать машинам заехать поглубже, прострелить половину шин, после чего перекрыть выходы шиповкой и рогатками (обычные металлические трубы с приваренными подпорками рядом с одним из концов). Ну а там уже в дело вступает вторая группа с верёвками, крюками и ломами. Их задача – повалить плохо управляющиеся грузовички набок, после чего их вскрыть, вытащить и перетащить как можно больше и дальше.

Расчёт строился на том, что примчавшиеся на выручку легковушки сначала пробьют шины, частью их наденет на рогатки, ну а те, что протиснутся между ними, потеряют в скорости и манёвре… ну а там можно попробовать перевернуть и их.

Предложения поджигать их не было и Dedok вполне понимал, почему. Во-первых, горящая машина куда опаснее, чем просто машина. Да, она, скорее всего, уже обречена – но перед этим успеет зажать, придавить и прихватить с собой ещё сколько-то людишек. К тому же она горит ярко и с щедрым чадом, который ориентировку в бою отнюдь не упрощает.

И поджигалку ещё надо из чего-то сделать. А это в осаждённом городе, где почти все горючие материалы уже давно ушли в топку… несколько сложно и расточительно.

В целом идея была подготовлена неплохо – сектора были вымерены, размеры согласованы, а в асфальте даже были выбиты куски, позволяющие упереть дальний конец рогатки.

Идея засадить засаду, да ещё и разломать её изнутри – что может быть приятнее бывалому вредителю? Так что червы повыламывались лишь для проформы. Правда, они этого места в глаза не видели и взаимодействия не отрабатывали – но была надежда на то, что местные знают лучше и вообще и так сойдёт. Который, как известно, спонсор большинства авантюр с момента возникновения концепции авантюр.

Нет, первые такты прошли вполне себе по плану – выезды были оперативно закрыты раскручивающейся шипастой лентой из кабельной катушки, а из окон по колёсам был дан дружный залп заточенной арматурой. Более того, в канализационном люке даже оказалась засадная группа с магнитными хватателями и распорками, призванными придержать на одном месте излишне шустрые машины.

Толку от них было чуть. Вот от Эления, который мог ухватить самую большую трубу, подсунуть её глубже всех под машину, после чего с самым молодецким «кряк» её приподнять и набок уронить – вот от него толку было больше. Что вкупе с тем, что это делал совершенно неопытный в борьбе с транспортократией человек, лишь повышало его толковость.

Dedok выглядел на его фоне куда менее эпичнее – он всего лишь прострелил самой шустрой легковушке бензобак, а когда механический факел с предсмертным гудком заложил поворот на пробитых скатах и двинулся на него – отскочил в сторону и дал ослепшей машине засесть боком в ранее закопанной машинами, а теперь вновь предусмотрительно раскопанной и наново замаскированной бетонной канаве.

После чего подоспевшее подкрепления просигналили что-то оскорбительное, попробовали было объехать шипы, не преуспели, после чего убрались восвояси.

Вышло технично – да, но совершенно неинтересно. К тому же столб дыма показывал всем ещё неоповещённым машинам в округе, что угнетатели угнетены и вообще тут творится справедливость и немного реквизиции.

Да-да, вот именно здесь и именно сейчас. Хотя червы были уверены, что машины и так в курсе, что что-то пошло не плану. А значит, начиналась самая томная часть любой засады – расхищение ценностей в ожидании того, когда наконец-то отступать окажется поздно и что жадность в очередной раз фраера сгубила.

Но пока группа поддержки тянула из подвальных окон рогатки, самые крепкие вскрывали капоты грузовикам и занимались техноканнибализмом, наблюдатели следили за шухером, а остальные выстраивались в цепочку и переправляли коробки в ближайшие окна. Дальше их наверняка переправляли ещё дальше – вглубь комнат, на лестницы и далее ближе к крышам.

Червы же демонстративно скучали. Элений отобрал кувалду у слабосильной команды и забивал ту же заточенную арматуру вместо фиксаторов, чтобы рогатки нельзя было просто приподнять и перевернуть усиленным бампером. Dedok хотел было покидать коробки, но понял, что не ловит ритм и отошёл в сторону.

Покрикивали командиры, покряхтывали подчинённые, постукивали молотки, громыхали перебрасываемые из рук в руки коробки. Светило солнышко, нос щекотал запах горелой резины и приближающейся опасности. Идиллия, классика и даже в чём-то романтика. Не хватало лишь тараньки, холодного пивка и мобилизованного БТР на горизонте.

Тут из-за угла выкатились привлечённые дымом и шумом машины, день перестал томным и перешёл в обычный рабочий будень. Dedok укатился к ближайшему подвальному окну, высунулся оттуда наполовину и стал караулить, кому ещё чего-нибудь прострелить. Элений подкинул кувалду одной рукой, поймал другой, взял специальным хватом и пошёл вдохновлять своим примером.

Потому что когда паладин крутит разминочную восьмёрку полупудовым молотом на капитальной ручке – это внушает. Опасение врагам и ободрение резко оробевшим союзникам. Но если уж мы пришли сюда забирать то, что наше по праву, давайте заберём его как хозяева, а не яко тать в нощи.

Машины дёрнулись было его давить и сбивать, но в последний момент ударили по тормозам, отчего эфир заполнился лязгом мнущегося металла и звоном битого стекла, а у шипов образовалась небольшая свалка. Паладин иронично взглянул на них и демонстративно перехватил кувалду поудобнее.

Машины не менее демонстративно разъехались, освобождая дорогу Тому-об-ком-шептала-интуиция-и-чуяла-шерсть-на-заду:

Трактор из общества городского озеленения. Невидимый трудяга обеспечения минимального комфорта общественного существования, затыкаемый во все коммунальные дыры и прорехи – от сгребания сугробов цвета дворницкой неожиданности до вывоза сороковой за день тележки с мусором из самовольной свалки из самого мерзкого городского угла. И в который вдруг нагрянула высокая комиссия с внезапной проверкой.

Да, у него были основания людей не любить.

Это, конечно, был не экскаватор, но у него была лапа и добрая сотня лошадей под капотом. А ещё червы как-то не подумали, как с ним бороться.

Мимо паладина просвистела и воткнулась в переднее колесо метко выпущенная арматура. Трактор чуть приостановился, выровнял колёса, медленно подал чуть назад… и воткнувшаяся в цельнолитую резину железяка выдернулась, упёршись в обтекатель и упала на асфальт.

Элений с неудвольствием был вынужден признать, что в эпичности трактор его на этот раз уделал.

Трактор подъехал к шипам, чуть ли не обнюхал их, после чего развернулся, опустил ковш и с немалой сноровкой подцепил их. И очень аккуратно дёрнул – так, чтобы гибкая лента встала к середине боком. После чего так же филигранно подсунул под неё зубцы ковша, с хрустом переключил в себе передачу и потащил ленту за собой так же, как мальчишка тянет за собой мочало, вытащенное из старой магнитофонной кассеты.

Машины пугливо разъезжались в разные стороны, освобождая место ему и его грузу. Трактор доехал до края дома, высвободил ковш, аккуратно обогнул изогнувшийся конец ленты, подпихнул её, чтобы уж точно дорогу не застила, после чего дал что-то вроде отмашки.

Пара наиболее горячих чиста пацанских тачек на лысой резине рванули вперёд… чтобы с грохотом вздыбиться, развернуться, а то и перевернуться, напоровшись. В точности с концепцией «крась трубу в серое – авось второпях не заметят и наденутся». Всё меньше потом ломами крушить.

Трактор не мог поцыкать на тему «эх, молодёжь». Зато он мог шевелить зеркалами, и вот так, кормой вперёд, двинуться на баррикады. А доехав, начал дёргать любовно приколоченные рогатки, как бывалый фермер – морковку.

Сбоку треснул выстрел и взвизгнул рикошет – бензобак, обычно бессовестно торчащий вместе с остальным двиглом из корпуса, у этого экземпляра оказался прикрытым многослойным листом из распущенных по швам мусорных баков. А эта дрянь и в один-то слой держит пулю из ПМ, а уж в несколько…

Немного растерявшийся Элений двинулся на него, не выпуская из рук кувалду. Трактор отмахнулся лапой – паладин уклонился. Трактор чуть притормозил, приподнял лапу и попытался прихлопнуть ковшом назойливого неадеквата. Назойливый неадекват мало того что ушёл в сторону, так ещё и попытался врезать по гидравлическому шлангу.

Будь у него что рубящее – это могло бы и получиться. Но так кувалда лишь отскочила, а после отскакивать пришлось самому паладину – трактор оказался капельку проворнее, чем хотелось бы.

Они ещё немного помахались, причём с каждым махом паладин чувствовал себя капельку идиотичней. На пятый замах трактор-таки подцепил на излёте паладина ковшом и тот полетел в сторону, как выпущенная из катапульты железная чушка. Покалечить такой удар бронескаф не мог, но всё равно падать об жёсткий асфальт было больно и обидно.

Не успел паладин подняться, как по внутренней связи пришло сообщение:

«Что самое обидное, в чистом поле человеку со спецтехникой вообще не тягаться»

Решив, что он как-нибудь потом открутит стрелку лишние детали с корпуса, а пока неплохо бы было хотя бы для начала выжить, паладин поднялся. И закрутил головой, пытаясь сообразить, у какого именно подоконника он оставил такую нужную сейчас секиру.

Но в стычке у рогаток уже вполне обходились и без него. Пока он там пугал железного ёжика голой кувалдой, местные подтянулись поближе со своими канатами-крюками и теперь их раскручивали. А чтобы трактору не было скучно, всё добавляли и добавляли ещё железа в колёса. А на десерт ещё и расшибли зеркала заднего вида.

Так что если бы трактор и хотел размазать паладина по асфальту, то сейчас он был для этого немного занят. Поэтому снова убедившись, что кожаные всё так же нечестны и назойливы, трактор вернулся к первоначальной задаче – расчистке пути для остальной своры. Которая хоть и подёргивалась, но до отмашки с места не трогалась, ожидая развязки.

Тут на лапу упала верёвочная петля, которую гидравлика даже не заметила и ковш потянулся за очередной железной морковкой. Но выжившие и не собирались есть слона целиком – ослабший канат поволокся за лапой, но уже на следующем цикле петли было уже две, потом четыре, шесть, десять… трактор ощутимо замедлился. Неписи враскачку под ритмичное уханье начали дёргать за канаты, останавливая лапу на полпути, а после и вовсе потянув её назад.

Трактор пытался маневрировать, но ему уже так нафаршировали левое колесо железом, что теперь он мог лишь дёргаться на месте, лязгая пачкой арматуры то по обтекателю, то асфальту.

Машина застряла, отчаянно пытаясь высвободить свою железную лапу, пока изношенные шланги не выдержали избыточной нагрузки и лопнули, после чего лапа бессильно повисла. Канатчики бросили верёвки, подхватили подтащенные ломы, подсунули их под главные колёа… и секунд через двадцать набок рухнул и этот штурм-трак.

Довольно неплохо перегородив собой уже расчищенную полосу.

Трактор дёргался, скрёб дисками по асфальту и ещё пытался куда-то ёрзать. Элений хотел было вылезти помочь его доломать, но его поймали за руку и удержали. Местные и так вполне неплохо справлялись. Из ближайшего окна были извлечены запасные рогатки и наскоро вбиты на место выдернутых, а подсунувшимся было машинам опять дали залп по колёсам.

Машины попытались было толкать трактор вглубь, но на дырчатых колёсах с нарушенной в шип геометрией это получалось плохо. Потом в трактор упёрли ещё три рогатки и из крушителя баррикады он окончательно перешёл в разряд её центральной части.

Убедившись, что таран им точно больше не грозит, местные взялись за выполнение бонусной задачи – уничтожение трактора. Оказалось, что у них тоже есть горючая заначка – к трактору тянули две канистры, явно чем-то полные. Капот был закрыт наглухо, поэтому трактору расковыряли кабину, пробили ломом приборную панель и просунули туда шланг, на другом конце которого была воронка. Туда начали очень скупо вливать содержимое канистр, при этом шевеля другой конец, распределяя драгоценное горючее равномерно по внутренностям.

Этим занималось всего три человека, ещё десяток их прикрывал. Ну а остальные деловито забрасывали последние коробки в окна, вынимали рогатки с другой стороны и вообще собирались отчалить, как только факельщики закончат свои приготовления. И когда из-под трактора показалась остропахнущая лужа, местные размотали горючий шнур и уложили в лужу.

И когда последний выживший забрался в окно, главный поджёг фитиль. Так что когда они карабкались наверх, сзади доносился душераздирающий скрежет, с которым горящий гигант скрёб дисками по асфальту, бессильно ёрзая на месте, пока жадный огонь выжирал его изнутри.

Паладина скребло чувство вины – всё-таки трактор был достойным противником и всё-таки с ним стоило как-нибудь… помилосерднее, что ли? Всё-таки есть менее изощрённые способы выведения дизеля из строя до полной непригодности. Но Dedok посоветовал ему не лезть в местные взаимоотношения и что в случае чего их машины точно не пощадили бы. К тому же не он это устроил, так что и не ему совестью надрываться.

Паладин молчал – его мутило. Может, что даже и от лёгкого сотрясения. Хотя чему там сотрясаться-то – кость она и есть кость.

Дурацкая шутка прилипла к донышку сознания хуже старой жвачки и не отцеплялась ещё несколько часов. Всё то время, пока они долго и интересно стреляли в соседние дома мостами, а там их ловили, вязали и натягивали, после чего вся компания по одному перебиралась на соседнее здание, вручала каждому встречному презент из добычи (обычно две бомбажные банки тушёнки), после чего процесс повторялся.

Особено весело было паладину, которому пришлось передвигаться по этим мосткам ползком, чтобы они его хоть сколько-то выдерживали. Смотреть при этом приходилось исключительно вниз, а там, спустя ощутимую высоту на выкатанной земле, бесновались машины, жаждавшие крови. Достать кожаных они не могли, но хоть следовать за ними, ожидая хотя бы малейшей ошибки, чтобы ей тут же воспользоваться – ну этого им не мог запретить даже Dedok.

Потом на втором мосту впереди затрещал рвущийся и без того потёртый канат. Мост качнуло и перекосило, Эления вместе с ним. Вцепившись в деревяшки мёртвой хваткой, паладин раскачивался туда-сюда, пересчитывал метры до земли и мрачно думал, что из всех способов позорно умереть он зачем-то выбрал именно этот.

Но потом там же спереди заголосили, мост затрещал ещё сильнее, немного выровнялся и даже натянулся. А сиплый от натуги голос Dedk’a порекомендовал ему ползти вперёд, а пейзажами любоваться как-нибудь потом.

И Элений пополз. И дополз. И выполз. И решил полежать. Прямо тут, на солнышке И все остальные, резко побледневшие и облившиеся на два раза по жаре холодным потом, тоже решили тоже всё бросить и тоже немного полежать. А что раскалённый рубероид к коже липнет и ожоги оставляет – ну это мелочи жизни.

Перетопчемся.

После такой встряски все как-то разом решили, что им уже хватит на сегодня экстрима и что надо бы перед проходом Эления мостика дополнительно последний проплетать, чтобы давление равномерней разложить. А то и грузного паладина жалко и мост потом наводить тоже сложно.

Конечно, заброс моста, его якорение, проход всей группы, проплетание мостика дополнительными верёвками, переползание Эления, возврат двух людей обратно, расплетание мостика, затем повторить всё по новой – получалась неторопливая процедура. Так что ко второму убежищу они возвратились уже затемно.

Но местные были очень довольны – добычу взяли, врагов распотрошили, одного из самых опасных колёсных монстров на тот свет спровадили, машинам прямоток на кардан натянули, сами никого не потеряли, ещё и показали залётным, что они тоже очень даже ого-го – ну чем не праздник, в самом деле!

А расходники потом заберём.

Под это дело можно было и двойную порцию картошки в котёл забабахать. И десяток яиц туда же разбить. И посолить настоящей солью, а не обычной золой. И всё это под неверный свет лампочек, запитанных от раскочегаренного дизеля. И первый черпак браги – нашим дорогим гостям из солнечной неизвестности. А после песни, танцы, острые разговоры и прочие развлечения до самого утра.

Но червы от такой сомнительной почести уклонились. Разве что взяли по пенопластовой подушке, банке консервов (фасоль и персик), да и вернулись обратно на крышу – любоваться на звёзды, ворочаться на жёсткой щебёнке под шелест кормовой пшеницы и думать о мимолётности этой жизни.

С тем, чтобы по утреннему холодку вернуться обратно в первое убежище. И с новыми силами взяться за убедительное доказательство того, что они так ничему и не научились, выводов не сделали и были готовы и дальше дёргать механического тигра за синтетические усы.

Червы и трафик мёртвого города (часть вторая)

Прошло ещё пару дней. Червы активно участвовали в общественной жизни общины – громили патрули, устраивали засады на особые машины, таскали из уцелевших от расхищения зданиях ценные вещи ящиками. Более того, наглость их возросла настолько, что они как-то позволили себе пройти целый квартал пешком (!) по центру дороги (!!) в опасном районе (!!!), при этом не доставая руки из карманов (!!!!).

Они бы прошли и дальше, но тут у стрелка развязались шнурки и пришлось доставать руки, чтобы завязать шнурки обратно. А потом отходить к ближайшей капитальной стене, заслышав трубный рёв грузовика в период летнего гона.

Зато такое нахальство прибавило им очков в глазах местных. И на этом желании угодить паладин наконец-то выяснил, откуда местные снабжаются водой. Он и раньше примечал привешенные ко всем водостокам бочки и натянутые кое-где ветряные ловушки. Но там оседала такая бурда, что ей только растения поливать – а то бациллы прямо по поверхности плавают и если опустить ухо пониже, то можно услышать их злорадное хихиканье и перечисление всех вызываемых болезней. А лекарства местные уже не то что давно съели – упаковки из-под них вынюхали и в очаг кинули.

Всё оказалось просто и логично: несмотря на царящую на улицах анархию и беспредел, кое-где в городе уцелели скважины, откуда качали питьевую воду. На это уходило большая часть взятого с бою бензина, потому что вручную не накачаешься. Да и машины очень неровно дышали к источникам живительной влаги и предпринимали активные попытки к их разрушению и загрязнению. Ну или протаранить кожаных, спешащих к спасительным стенам и баррикадам. Ну хотя бы заставить побросать все эти канистры, баклажки и вёдра – а то асфальт до того пыльний, что аж песок на КПП скрипит.

Нет? Ну вы и жадюги. Вот вам за это бампером.

Паладину такое положение дел не понравилось, поэтому он проявил ноу-хау. Вообще-то это была разработка инженерных войск, но Элений решил, что от них не убудет. И найдя в мусорном поле нерасхищенную бобину ленточной проволоки, начесал и склепал из неё разреженное мочало, после макнул в отработку с грязью (чтоб не отсвечивало) и раскидал на подходах к скважинам.

Издалека такая ловушка выглядела как растащенный ветром пук травы, выпавший из корзины уже давно и потому успевший изрядно побуреть. При наезде на такую ловушку проволока наматывалась на колесо с осью и при попытках высвободиться только туже стягивалась, застревала и блокировала колесо. Не полностью и не всегда – но высвободиться из такой пакости машины смогли бы только в сервисе. А хорошо остановленная машина – это не только минус противник, это ещё и хорошая баррикада для других машин.

Главное – сам сослепу не вляпайся, а то снайтовит ничуть не хуже. Элений проверил это на себе и хорошо, что рядом в этот момент были местные с кусачками наготове.

Но затея сработала - и на этот раз скважина проработала несколько часов под всё нарастающий лязг и грохот сталкивающихся и ёрзающих туда-сюда машин. Которым то и дело добавляли неразберихи стрелки из-за рогаток.

Кончилось это всё тем, что к месту беспокойства приехал бульдозер, опустил отвал… и выжившие бодро отступили – драться с этими пятнадцатью тоннами сурового железа было себе дороже. Да и не очень надо – с помощью этой стоп-травы удалось выкачать (и главное – дотащить до стен) куда больше обычного.

Уже не плохо. А после можно вернуться, собрать уцелевшие пучки, наделать новых и потом опять устроить большую накачку. И просто накидать их в местах активности машин – всё им беспокойство.

Хотя бы до сервиса. А он с большой вероятностью где-то был. Во всяком случае так полагал Dedok - что всё-таки где-то в глубине города есть сервис, где работают вольные и невольные коллаборанты. Ведь всё-таки кто-то трактору бортовую броню-то наварил! И шины регулярно всем подряд подкачивает. И вставляет топливный пистолет в горловину бензобака, отсчитывая на табло закаченные литры. И если ещё вставить-вынуть чисто в теории при потрясающем уровне владения механолапой ещё как-то можно изгильнуться, то с остальным ТО никакой погрузчик просто не справится – там гайки крутить надо, а машины этого не умеют.

От местных по этому вопросу ничего путного добиться не удалось, поэтому уже пуганые, а потому осмелевшие червы предприняли действия в этом направлении. Но ничего подходящего найти не удалось. Хотя это не исключало какого-нибудь комплекса где-нибудь за городом, где машинам частично восстанавливали боеспособность, делая из двух-трёх утилей нового франкенштейна.

И чтобы не ходить зазря, червы подбили местных поохотиться на самый лакомый кус – бензовоз, приезжающий откуда-то издалека в город раз в две недели. Ну или местные убедили червов поучаствовать в этой рискованной авантюре – со стороны сразу и не разберёшь.

Там Dedok удачно подстрелил бензовоз и тот не успел вовремя уронить запал в открытый люк. А когда всё-таки смог, Элений вспомнил исторический опыт, пробил клевцом дно у цистерны и могучим ударом загнал в дыру переходник для шланга, а парой ударов послабее надёжно зафиксировал железку в отверстии.

Много не много, но пять полноразмерных бочек от машины откатить удалось. Можно было и больше, но в случае чего полыхнуть факелом и так забрызганному бензином паладину не захотелось.

После чего Dedok щедро отдал свою долю на работу дизеля и промышленного холодильника. Не от широты души – ему нужно было где-то хранить запас своих водородных патронов: потому как если тут и были склады с какой военной амуницией, их давно растащили и использовали.

А стрелять чем-то всё равно надо.

Ну а стальные пули с наливным сердечником ему обтачивали, обтёсывали и подрабатывали напильником добрых два десятка человек местных. И инструменты для которых тоже пришлось добывать, наведавшись для этого в здание местного ЖЭУ, где вили гнездо опасные машины коммунального назначения.

Но по сравнению с налётом на колонну с бензовозом это были семечки. Ведь что может сделать промышленный полотёр против паладина с зажигательной гранатой самолётных масштабов? И пусть горящий бензин больше слепил машины, чем наносил им настоящий ущерб, но зрелище действительно было впечатляющее, когда взбесившийся уличный полотёр расшвыривал во все стороны брызги пылающего топлива своим валиком, а другие коммунальные машины пытались его объехать в своём небольшом дворе.

И пока колёсные железяки были заняты поднявшейся суматохой, червы тащили из здания полезное – инструменты, заготовки получше и даже сварочный аппарат с запасом электродов: вторую по нужности вещь в мире урбанистического апокалипсиса, с помощью которого можно много чего натворить.

Элений был бы не прочь прихватить с собой и токарный станок, но все имеющиеся модели стояли на прочных станинах и даже в разборе весили не менее полутонны. Пришлось ограничиться почти карманным шлифовальным, на котором в домашинные времена часто подгоняли ключи.

Правда, при отходе их едва не сшибла струя из подкапотного брызговига, но у поливалки не было гибкого шланга, так что червы быстро юкрнули обратно за стену, а пока поливалка маневрировала, ушли через могучий бетонный забор, подсаживая друг друга и рюкзаки с раздобытым.

Червы конкретно запасались расходниками не просто так. Понятно было, что перебить все машины в округе чисто в теории им было под силу. Но это если бы игра шла по-честному, а насчёт этого были изрядные подозрения. В худшем случае, машины по мере выбивания просто генерировались где-то на окраинах, а в более-менее интересном – где-то было место, в котором машины проходили ТО и ТС, позволявшие им оставаться в строю.

Да и судя по найденной карте города в сочетании с беседами с местными выходило, что где-то в центре промзоны была автобаза с существенными ремонтными мощностями. Во всяком случае, местные к этому месту очень неровно дышали, стараясь выставлять аванпосты не ближе километра от данной точки.

А значит, именно туда и нужно было наведаться малой группой с максимумом разрушительной мощи. Вынеси инженерную базу, а дальше оно само со временем развалится: вполне себе понятный и конкретный план. И червы были готовы его осуществлять – всё-таки машины умели вызвать к себе обоснованную ненависть.

Хотя бы из-за уничтожения жизненного пространства (и плевать на негативную коннотацию этого термина). Как червы и прикидывали – городским машинам было просто не под силу снести столько зданий. Поэтому они уничтожали всё, что было им по возможностям – окна, двери подъездов, заборы, мелкие строения, витрины, засыпали канавы, таранили кусты и пытались выдёргивать деревья. С последним, впрочем, без особого успеха – разделывать их машинам было нечем, а тащить раскоряченные во все стороны гибкие объекты за городскую черту – довольно хлопотно.

Ну и, конечно, машины давили всё живое, что по недомыслию или невезению оказалось перед их бампером. Поэтому перемещаться по городу было не только опасно, но и сильно тягостно: такого количества размозжённой плоти и раздробленных костей червы не видели даже в местах обитания культистов-каннибалов.

Мучением пленных машины тоже не гнушались. Получалось это у них плохо – без рук особо не помучаешь, прежде чем убьёшь, но приятного всё равно было мало. Так что когда червы подловили и подорвали отряженный на это дело каток, а загонным автобусам вспороли их точечно сваренные корпуса, местные явно вздохнули с облегчением.

Машины отомстили просто и доступно – ночью к убежищу подкатила машина с мощными стереосистемами и снятыми глушителями… ну и устроила цветомузыку. Для тихого и тёмного города, где жизнь замирает с первыми сумерками - действие яркое и сильное. Особенно когда не ожидаешь. Или когда ожидаешь и потому уже вторую ночь заснуть не можешь. А достать этих сволочей нельзя – в тихом воздухе эта какофония разносилась очень далеко и была особенно непереносима, потому что противопоставить ей было нечего.

Так что главная задача была достигнута – местные изрядно пали духом, а червы изрядно же вызверились. Вот только злоба – плохой советчик при планировании диверсионных операций. Так что червы запасали её пополам с расходниками, иногда жалея, что её нельзя замешать во взрывчатку вместо динамита – со взрывчатыми веществами в городе было ожидаемо плохо.

И всё подбивали местных активней выходить на края освоенных территорий и беспокоить машины. Пусть слабо – но постоянно и надоедливо. Тем более, что мостики давно были натянуты, а сбивать их машинам было почти нечем – разве что самоходные краны и пожарные машины могли до них дотянуться. Но за ними внимательно следили и в случае приближения машин к основным верхним магистралям к краю крыш подтаскивалось всё, что могло стрелять.

Может, поэтому-то краны к удерживаемым домам и не приближались. Эдакое перемирие не перемирие, но взаимная неактивность. Да и остальные машины держались от убежищ подальше – а то лишнюю дырку в корпус почему-то никто не хочет.

Так что когда к стенам с городской стороны начал подтягиваться разномастный транспорт, червы поняли – что-то наконец затевается. Очень даже возможно, что по их душу – их затянутые в необычные костюмы фигуры с секирой и автоматом… несколько выделялись на фоне местных.

Ну и с обменом информацией у машин было ничуть не хуже, чем у людей. Во всяком случае, так думали червы, полагающие, что противника лучше переоценить, чем наоборот.

И не успела ручная сирена в руках дневального проорать и двух раз, как червы уже выкатились на боевые посты, занимая самые удобные места для обстрела наступающих.

Не то что стрелок не мог поделиться запасным стволом, а Элений не умел стрелять из всех видов метательного оружия – просто Dedok лучше управлялся с автоматом, а Элений – с оружием… более древней родословной. Особенно в сочетании с сервоприводами, позволявшими паладину одной рукой взводить ворот револьверного ломомёта. Переводя его из оружия страшного, но медленного в оружие страшное и просто неторопливое.

Внизу, правда, тоже бегали отнюдь не приятные кимматские рейтары, упакованные в зачарованные доспехи по самые глаза, так что уровень взаимной нечестности был вполне справедливым.

Рядом недовольно ворчал Dedok, которому сидеть в правильной осаде было немного в новинку. Поэтому он всё морочался, пытаясь разместить автомат так, чтобы целиться круто вниз, и при этом не рисковать упустить ствол. Стрелок крутился уже и так и сяк, и всё никак не мог найти хорошего положения, чтобы с удобством вести огонь с минимумом мёртвой зоны.

По-хорошему для этого нужна была пусть топорная, резаная из первого попавшегося куска дерева, но вертлюга, закреплённая на ограждающем поручне. Ну или хотя бы запасной ремень, чтобы обвязать цевьё крест-накрест и крутить стволом туда-сюда, не опасаясь второпях его выронить или сбить прицел.

Под конец стрелок не выдержал, сбегал за рюкзаком, добыл оттуда сошки, чтобы хоть чем-то упираться в поручень. После чего обернул кисть ремнём, поскрипел противно железом об бетон и наконец-то застыл на одном месте.

- Кипишуешь?

- Опасаюсь. Глупыми их не назовёшь, так что если они сюда припёрлись – у них явно есть план, как нас отсюда выкурить.

- А может, просто идут в психическую?

- А смысл? Ты же понимаешь, что у матросов на зебрах по сравнению с ними несгибаемо больше шансов? И вообще, максимум, что может против нас выехать – так это специализированный полицейский броневик.

Машинный ряд раздался, пропуская массивную красную машину, похожую на кирпич с крантиком наверху. Dedok пожал плечами:

- Ну или пожарную машину – у неё тоже есть интегрированный водомёт.

Элений подвигал пусковой лоток, примериваясь, куда лучше будет засадить заточенный лом, запущенный пятком последовательно натянутых рессор.

- Вот только в него можно не только воду заливать…

На красном прямоугольном борту со звуком пробитой банки образовалось серебристое отверстие, а через секунду – ещё одно. Машина немного поводила жалом водомёта, потом пыхнула дымком и резко занялась.

Элений скосил глаза на стрелка, задумчиво вкладывающего в вынутый магазин патроны с зелёно-оранжевой головкой. Dedok вставил пару патронов, подумал, добавил ещё один, решительно воткнул магазин на место и подвигал автомат туда-сюда на сошках, выбирая новую цель.

Огонь приутих было, но тут же грянул мощный взрыв, подбросивший вверх обломки поливной цистерны. Когда он упал, машины активно задвигались, уходя от разливающейся горящей лужи.

Плох тот стрелок, кто не носит с собой пару бронебойно-трассирующих, они же зажигательные заброневого воздействия.

Ещё немного помаячив и получив пару ломов в борта, машины отступили несолоно хлебавши. Паладина бросились обнимать, стрелка и вовсе пытались качать и едва не уронили с крыши.

Червы только недовольно переглядывались. К восторгам неписей они давно были равнодушны, а вот растущее противодействие машин намекало на необходимость действовать быстрее и жёстче – пока противник не спохватился и не придумал какой гадости специально для них.

Ну или просто не даванул всем наличным резервом.

***

Выходили ночью – червы сносно видели в темноте, а машины даже с фарами были в этом время изрядно подслеповаты. Хотя это понятно – столбы света выдирают очень небольшой кусок пространства, делая остальное почти невидимым. К тому же они здорово демаскируют, а демаскированную цель легче обойти.

Стрелок перед выходом попрыгал, чтобы потом не звенеть в карманах, а паладин спрыснул все сочленения маслом и заменил накладки на бронетапках на вырезанные из вспененной резины. Выходило почти бесшумно, но непривычно неустойчиво, поэтому первые километры Элений больше беспокоился, как бы от стрелка не отстать, чем крутить головой по сторонам в ожидании очередной машинной засады.

Они уже весьма далеко забрались на чужую территорию, прежде чем Элений услышал резкий голос в шлеме. Сначала он чуть было не подпрыгнул от неожиданности. Потом собрался было дать Dedk’y подзатыльник за нарушение маскировки, но потом догадался, что стрелок надел ларингофон с наушниками, и общается хоть и с напряжением связок, но с минимумом децибел.

Поэтому, наверное, и интонации такие непривычные.

Стрелок всех этих переплясов не заметил и лишь повторил:

- Что-то чересчур сегодня тихо. Конечно, топливо у них в дефиците, как и оставшихся техно-часов, но всё-таки.

- На их месте я бы тоже лишний раз не квакал, если в этом нет необходимости. Особенно после того, как последние несколько дней за кваждый квак то и дело прилетает по шапке. Особенно с этим прекрасным вкусом издевательства.

Стрелок довольно хмыкнул:

- Есть немного.

Бесполезный разговор прервался, но через пару минут возобновился:

- Как ты думаешь, у местных есть будущее?

- С чего вдруг спрашиваешь?

- Да как-то… посмотрел я на них…

Dedok улыбнулся в усы:

- Милый Элений, для ревностного служителя культа ты порой слишком чувствителен. Даже без нашего участия всё не так плохо. Ну да, вымрет их ещё сколько-то. Но потом останется ровно столько, сколько крыши могут прокормить и согреть. И если машины тоже конечны – то будут выбивать их по одной в месяц, а то и в год. Через пару поколений они наконец торжественно сожгут последнюю железяку с ошмётками резины на дисках, положив конец Священному Противостоянию. После чего слезут с крыш и обретут Великую Обетованную Землю. И начнут строить новое общество на обломках старого мира, всё ту же техногенную цивилизацию, только уже без транспорта. Хотя как это сделать – убей, не представляю.

- Ну да, здесь как-то весьма мягко обойдён вопрос – а что вообще случилось и что именно в машинах взбесилось?

- Мням? Как-то мимо меня этот момент проскочил. Ты же знаешь, я в философии как-то… вот взорвать чего-нибудь или подстрелить – это ко мне. А с остальным…

- Да-да, отдай стратегам, они это любят.

Стрелок хохотнул бородатой шутке, но тут же посерьёзнел:

- Это если у машин козырь какой в бардачке не припрятан.

- Ну так а мы тут с тобой зачем? Именно для того, чтобы он там и остался.

- Это да, вот только… тихо, слышишь?

- Что?

- Ну вот сейчас прямо – рокот какой-то.

- Да показ…

Стена ближайшего магазина обрушилась и червам сквозь облако бело-рыжей пыли явил себя сначала один, а потом и второй экскаватор. Судя по всему, машинам было просто лень выезжать из укрытия, и они его просто пробили, благо стена в полкирпича с утеплителем это позволяли.

Dedok, уже наученный горьким опытом, тут же телепортировался в заранее присмотренную яму на месте вывороченного дерева. Конечно, брутальность Эления, чьи бронеподштанники высверкивали из-под разодранных штанин, зашкаливала, но многотонным машинам на это было, похоже, сугубо наплевать. Так что паладин свалился в ту же яму и изо всех сил постарался не отсвечивать.

Но, похоже, у длиннолапых были дела поважнее, чем крутиться туда-сюда по сторонам в поисках воистину суицидальных людишек, пытающихся проникнуть в святая святых – на городскую МТБ. Их же там просто размажут и никакие хитрости не спасут их дряблые тела из второсортной органики, осмеливающейся выступать против первосортной стали.

Возможно, мысли у экскаваторов были другими (если вообще были), но Элений воспринимал их именно так. И поскольку экскаваторы – машины неторопливые, у червов была масса времени, чтобы рассмотреть их вблизи во всех подробностях. И видно было, что машина движется микро-рывками, отчего экскаватор выглядел ещё более бездушной машиной, чем был раньше.

- Настоящая техногенная поступь, не то что эти сопли – только и проскрипел по беззвучной связи Dedok.

Хотя можно было смело говорить в полный голос – в грохоте моторов, сочном чавканьи землёй и лязге гусениц глох любой разговор, а запах сгоревшей соляры, грязи и разогретого металл перекрывал любые органические маркеры страха. Другое дело, что червов опять умудрились застать врасплох, а вот это было не лучшим началом их тайной миссии.

И как бы вот-вот не стало ещё хуже.

Первый экскаватор миновал яму с червами, но за ним шёл второй, так что разжатия нервов не случилось.

Смотреть на него и не бояться было ничуть не проще – опасность эти двадцать тонн ожившего железа представляли ничуть не меньшую, чем двадцать тонн такого же железа впереди. Так что оставалось только ждать, терпеть и надеяться, что принимать неравный бой всё-таки не придётся.

Так что Dedok лежал смирно, стараясь расфокусировать зрение, чтобы машины взгляд не почуяли. И, сощурившись, наблюдал как с катков спадывали куски грязи. С такой предельной дистанции были видны подробности устройства его гусеницы – скопище колёс и колёсиков на скрепляющих балках внутри бесконечной ленты. И этот воротящий с души запах мокрого железа, что так похож на запах крови и вспаханной земли…

Тут Dedok сообразил, что можно задержать дыхание и немного подождать. Как снайпер перед ответственным выстрелом, только вот выстрела не будет…

Машины наконец проехали и унесли с собой своё гнетущее впечатление. Червы выбрались из ямы, предварительно вынув детонатор из накладного заряда (Dedok) и вставив обратно чеку в противотанковую гранату (Элений). Стрелок то и дело встряхивался как промокшая собака.

- Что самое мерзкое – эти гранаты рассчитаны на перебивку гусеницы, повреждения МТО – в лучшем случае это потеря управления. Но до полного уничтожения даже такого гражданского агрегата придётся потратить столько взрывчатки, что впору задать вопрос – а не чересчер ли крепкие механизмы научилось строить человечество? И не это ли его однажды и погубит?

- Что, так сильно испугался?

Dedok спокойно кивнул:

- Испугался – эти железяки действительно заставляют искренне их ненавидеть. А валить их у нас, по большому счёту, и нечем. Как ты понимаешь, спокойствия мне это не добавляет.

И продолжил энергично отряхиваться.

Щелчок по носу от пары механолапов был унизительным, зато следующие кварталы червы прошли вполне спокойно – машины явно не боялись нападения со стороны выживших. И это было логично – навалять машинам на равном месте мог бы только танк, а он… вот именно. К тому же ещё его где-то надо было достать. И заправить. И снарядить. И сделать ещё много чего важного, чтобы он смог хотя бы на улицу выехать, а потом обратно на двор заехать.

Есть способы умордоваться эффективнее.

Элений запоздало подумал, что, возможно, экскаваторы ехали разбирать завалы у убежища по причине именно их активный действий. Ну потому что раньше он этих наиболее универсальных и эффективных ребят среди других колёсных терминаторов как-то не замечал. Так что если он был прав – убежищу грозила нешуточная опасность уже через час.

Но даже будь он там, сильно помочь бы не смог – уж больно толстый корпус у таких машин и так просто его не вскроешь, чтобы засадить лом в самую мякотку этого совершенно немягкого механизма. А уронить на длиннолапого тонну бетона выжившие вполне могли и без него. Хотя, если подумать, на механозавре он ещё родео не устраивал – а попробовать было бы любопытно.

Забить крушителя его же шаром – это, знаете ли, достижение.

Элений потряс головой, отгоняя манящий голос из прошлого, когда это ещё привлекало и имело какой-то большой смысл. Неизвестно, была ли у него запасная жизнь, но на этом сервере она точно не предусмотрена. А значит, надо сосредоточиться, не отвлекаться и рубчатыми подошвами по бетонке не проскальзывать.

Потом может быть поздно.

Но странное дело – они уже сколько шли по промзоне, но ожидаемого машинного разгула не наблюдалось. Более того, скопившийся слой пыли (а кое-где и грязи) позволял предположить, что здесь уже давно никого не было. Что для злодейского логова было несколько странно.

Очередной перекрёсток двух проулков, образованных длинной стеной, двумя заборами и заваренными воротами был капитально залит большой и грязной лужей. И даже невооружённый глаз понимал, что она куда глубже, чем кажется.

- Рождённый ползать всё время грязный – процитировал классика Dedok, подтянул повыше сапоги и подпружинился, чтобы сигануть в самую гущу.

- Стоять! – Элений вытянул свою длинную руку и заграбастал стрелка за шкирку.

Раньше Dedok мог и попытаться дать сдачи, но сейчас он послушно повис на могучей руке, поджав ноги. Элений аккуратно подтащил его поближе и поставил на землю:

- А теперь смотри – и включил фонарик.

Повисла долгая пауза, пока до Dedk’a доходило.

- Садюшно – только и сказал стрелок, внимательно всмотревшись в пятно подрагивающего света.

Неизвестно, кто и как до этого додумался, но стеклянный чеснок, переплавленный из закопчённых осколков витринных окон – страшная штука. Может, один-два осколка подошву или корд не пробьют, но пройти через целую полосу такого сможет разве что невесомая балерина или бывалый сапёр с очень точной картой таких полей, вооружённый тяжёлым шанцевым инструментом и железными подошвами типа трак.

Так-то стекло видно по блеску, но закопчённые и перепачканные грязью грани почти не давали бликов, а в мутной луже и вовсе растворялись в мутной взвеси. И если этого не знать, да ещё и упасть, ещё и с разбегу…

- Лучше уж сразу пристрелите – прошептал Dedok, не удержав впечатление внутри.

Идти в обход было очевидно не лучшей идеей, так что пришлось подсаживать стрелка, а после подпрыгивать самому, чтобы повиснуть на заборе и перебирать руками, поджав ноги. Что для двухцентнерного паладина да по выщербленному краю… да тонкой бетонной плиты, поставленной на другую бетонную плиту… и держащуюся только краями за выступы на покосившихся столбах… хотя вот стрелок перебирал голыми лапками и не жаловался, так что и паладин не стал.

Невдалеке зашумело, загрохотало и по земле заметались отблески фар. Червы дёрнулись в ближайший проулок, втиснулись между складской стеной и забором и долго пробирались по забитой истлевшим барахлом щели. Но если машины и кого-то искали, то точно не их. Потому что так бестолково искать таких матёрых саботёров – это прямо оскорбление их навыкам, опыту и количеству трофейных ёлочек-вонючек на специальном кольце на поясе.

И хотя червы явно потерялись в этом урбо-лабиринте, в итоге их всё-таки вынесло к нужным воротам. Ну потому что вряд ли здесь был ещё один объект, которому были нужны ворота таких размеров и настолько большой разъезженный пустырь перед ними.

При свете рахитичной луны это место больше походило на смесь природной катастрофы и тщательно подготовленной фабричной заготовки. Ну как если бы тугоплавкие палочки с зефирками кто-то воткнул над магмовым руслом как раз перед извержением.

Это ощущение передалось и стрелку – тот сначала помрачнел и скукожился, но после развернулся обратно и зло бросил:

- Декорация какая-то.

Всмотревшись внимательней, можно было увидеть следы раненых людей и машин, бросившихся убегать не в ту сторону и затем добитых оставшимися участниками охоты. Жертвы затем утаскивались, следы заметались, но полностью стереть следы давней битвы не удалось. Да, похоже, и не слишком к этому стремились.

И от этого зрелище становилось особенно зловещим.

- Я уже говорил тебе, что ненавижу местных дизайнеров и их идейных вдохновителей? – сплюнул Dedok и, прикрутив фонарик до призрачного света, дающего едва видный отблеск опасных областей, начал шарить им туда-сюда.

Паладин решил его подбодрить:

- Не боись, недолго осталось – ещё один забор перелезть и через ещё один завал переползти.

- А меня всё-таки смущает эта подозрительная тишина. Не может так спокойно быть у главной базы.

- Ну а почему нет? Им же моторесурс беречь надо, да и бензин не бесконечный.

- Это если они по-честному устроены.

- А даже если и нечестно, то всё равно – нагенерили машин до баланса и всё, можно отдыхать. Так что если даже так - просто устроим грандиозный завал на точке респауна и пусть тогда хоть подавятся.

- А если у них их несколько?

- Тогда процесс затянется. Хотя не думаю – уж больно подробно и тщательно сделано. Точно у них должно где-то быть самая мякотка, в которую и надо ударить. Потому что иначе всё теряет смысл.

Повисла пауза, после чего червы сказали хором:

- Show must go off![1]

И разом повеселев, двинули вдоль забора искать место для влезания получше – только бессовестные казуальщики с бесконечным запасом ракет прутся через главный вход.

Но за стеной всё так же не было ничего, у чего была бы крыша, широкие стены, навесы и другие хорошие архитектурные складки, в которых удобно прятаться и осматриваться. Зато на пути вырос заброшенный цех с давно уворованными на металл воротами.

Червы переглянулись и зашли внутрь.

Цех был изрядно замусорен – видимо, до машин здесь было сборище маргиналов. А в первые дни машинерии транспорт заглянул и сюда, разнеся в щепки непрочный мусор, и расшвыряв по углам хлам попрочнее. Так что дорогу приходилось высматривать и прощупывать – поймать гвоздь в подошву никто не хотел.

Элений вдруг остановился и начал пристально всматриваться в груды мусора. Потом окликнул стрелка:

- Помнится, ты хотел видеть автора?

- Было, кажется, такое желание. А что?

- Ну тогда смотри – паладин отодвинулся и подсветил кучу тряпья у стены. Луч выхватил заскорузлое тряпьё и меланхоличный, обтянутый кожей, череп, выглядывающий из-под него.

Но впечатлить опытного охотника за нечистью высохшими до состояния мумии трупами – всё равно, что пугать сфинкса эпиляцией. Стрелок подобрал арматурку, присел рядом и начал кончиком прута шевелить останки.

В руке у трупа был зажат типовой текстурный диспенсер, да и сама стена выглядела неоконченной – нижняя часть была вполне аутентичной, а вот верхне-правая часть выглядела будто только-только с завода ЖБИ. И это выглядело бы вполне неуместно, если не помнить, что диспенсер – инструмент редкий, немного устаревший, но его всё равно можно было встретить в руках добросовестных игростроевцев, любящих дорабатывать мелкие детали сразу по месту, чтобы дополнения не выламывались из общего ряда. Для полноценного создания чего-то сложного, не сходя с места, инструмент был неудобен, хотя отдельные умельцы и упорцы достигали известных высот.

- Что скажешь про причину смерти?

- Даже если она и была, то теперь её не определить – по нему явно несколько раз проезжались уже сильно посмертно.

Элений повернул голову, чтобы светить налобным фонарём получше. Но стрелок уже потерял интерес к телу и оглядывал диспенсер на предмет использования. Повисла неприятная тишина, которую паладин попытался заполнить:

- Иронично – создатель убит собственным детищем, потому что увлёкся и забыл отключить напряжение перед техническими работами.

- А гениям вообще своейственна рассеянность, особенно в неподходящий момент. Нет, наглухо испорчен – стрелок с сожалением положил прибор обратно - Похоже, что никто из игроков так сюда и не добрался – иначе они бы точно попытались бы сей девайц осмотреть и как-нибудь использовать. А это значит, что либо проект забыт и заброшен, или…

- Или игра так и не увидела свет по более чем уважительной причине. И либо он работал над ней один, либо остальные оказались настолько под впечатлением, что оставили всё как есть - Элений расчувствовался настолько, что даже снял ненадолго шлем и торжественно сунул его подмышку - Зато как символично: памятник, эпитафия и наследие – всё в одном флаконе.

Стрелок подождал, пока чувства схлынут, после чего встал и отшвырнул пруток в сторону:

- Ну или нас очень хотят в этом убедить.

Эления перекосило, но спорить с привычно озлобившимся стрелком он не стал: во-первых, себе дороже, а во-вторых, наблюдательность у стрелка была вполне себе на инстинктивном уровне. И если он чуял тухляк, тот часто действительно был неподалёку.

Так что на всякий случай Элений размял плечо, ожидая неожиданной пакости.

Dedok ещё раз взглянул на останки местного демиурга:

- Вполне ожидаемо. Но всё же я думаю, что это лишь декорация для придания атмосферности. Жаль только…

- Что это ни доказать, ни опровергнуть?

- Нет. Ну не совсем. Меня больше беспокоит, что этот разрыхлитель пространства теперь только на стенку вешать в качестве трофея. А нам сей козырь мог бы пригодиться. Но теперь его только на слом. И ещё мы теперь без запасного плана спасения мира – раз админ этого мира уже не абонент.

Элений подумал и многозначительно кивнул в сторону своего рюкзака. Стрелок перехватил его взгляд:

- Нет, использовать Глюк без крайней необходимости мы не будем. Это слишком беспощадный довод, а крушить всё направо или налево, только потому, что перед нами ковровую дорожку до горизонта не раскатали – это мелочно.

Элений дёрнул щекой:

- Да как-то и не собирался.

Хотя именно это он и собирался.

Выйдя с другой стороны цеха, червы наконец-то увидели, как место забору уступило двухэтажное здание администрации. А у него были окна, что вполне заменяло обычный вход.

Элений вынул из кармана нож, аккуратно поддел нижний фиксатор, после чего без особых усилий вынул остальные, аккуратно подцепил и вытянул стеклопакет и почти бесшумно поставил его у стены.

- Ловкость рук и…

- Даже без гранаты – бросил стрелок, пролезая внутрь. Через пару минут неподалёку открылось ещё одно окно, в которое пролез уже и паладин.

Пока Элений протискивался в окно, стрелок куда-то пропал. Выкликать его по зданию было как-то глупо, так что Элений решил просто поискать.

Стрелок нашёлся быстро – он стоял у планы базы, висевшего на одной из стен холла. И внимательно его разглядывал.

- Ну если не это главная база, то я уж не знаю, что тут ещё взрывать надо.

- Подземных туннелей не обозначено?

- Что, хотел сразу и цистерну поджечь и склад с запчастями цыганам продать? Обойдёшься. Вот смотри – тут у них похоже, ремонтный цех, тут гаражи, тут непонятно что…

Паладин присмотрелся:

- Ну судя по расположению, я бы там хранил всякий прицепной инструмент – сеялки, веялки и прочий минный трал.

- Ну или цистерны с тележками.

- В любом случае нам там ничего не надо.

- Ну не скажи – через него хорошо подкрадываться – иначе тут идти через километр открытого пространства.

- А нас там тем временем ждут, навострив всё, что навостряется – мрачно предположил паладин.

И ошибся – то ли из цеха всё вывезли, то ли просто не завезли – но главная проблема была в том, чтобы не слишком сильно грохотать сапогами пополам с эхом. И это ещё сильнее тянуло нервы – странности затягивались, а это по опыту ничем хорошим не заканчивалось.

Дойдя до ворот, червы мягко расшевелили и отодвинули засов. Теперь только тонкий металл створок отделял их от главной неизвестности этого мира. Центральной её мерзости и неприятности, затаившейся в тишине по ту сторону, прячась за случайными посторонними звуками. И здоровый азарт дорисовывает картину и просто мощно бухает кровью в ушах, глуша голос здравого смысла и житейской осторожности.

Dedok размял плечи и как-то по-особому перехватил автомат, будто собираясь стрелять куда-то вбок и за спину:

- В общем, как договаривались – если что, сначала подрываем ближайшие, потом ставим дымы и под их прикрытием уходим к забору, раскидывая за собой колючку.

- Ди эрсте колонне марширт, ди цвайне колонне марширт… помнишь, чем тогда всё закончилось?

Стрелок поднял глаза, вспоминая:

- Кажется, кто-то тогда вошёл в историю.

- Скорее, всё-таки в неё вляпался – паладин положил руку на створку и пару раз глубоко вздохнул, собираясь быстро бежать, метко бросать и сильно рубить. И вообще действовать по обстановке.

- Однако хейхо банзай, товарищи – прошептал Dedok древнюю ритуальную формулу погружения в анархию.

И червы решительно выкрались туда, где по карте должен был быть ремонтно-сборочный цех и примыкающая к нему склад ГСМ.

Но на этом месте… не было ничего. Даже текстур – просто первозданная пустота, слегка закамуфлированная прозрачными стенками с осевшими на ними капельках росы.

Элений долго молчал, пытаясь подобрать какие-то слова, но его хватило только на пустое и многозначительное «мда». Dedok не выдавил даже этого, просто через две минуты стояния развернулся на пятке и пошёл обратно. Элений на всякий случай потыкал пальцем в стены из пустоты и двинул следом.

Миновало уже не с один перекрёсток, прежде чем стрелок вновь ожил:

- Неделя усилий коту под хвост. Обидно.

- Да ладно тебе – мы за эту неделю наворотили – нормальному игроку на год хватит.

- А ты здесь хоть одного игрока или его следы видел? Вот и я нет. И что теперь делать, совершенно непонятно. Даже морду за правое дело набить некому.

- Зато ты местным жизнь облегчил, пусть они и неписи.

Стрелок со злобой пнул первый попавшийся камень:

- Да если бы! Ты ж вспомни – зашевелилось тут всё только тогда, когда мы в это дело влезли. А стоит нам свалить – уже через день всё вернётся на круги своя. Хорошо их стабилизировали, качественная. Умелая сволочь проект консервировала, грамотная.

Элений только открыл было рот, но Dedok и не думал прерываться:

- Не-ет, это всё могильник и могильник очень недешёвый. Эпитафия и надгробие, здесь, конечно, супер пышные, но нам пока ещё рано самозахораниваться. Так что ты как хочешь, а я пошёл искать отсюда выход.

Элений открыл рот, чтобы возразить, но так и не смог подобрать правильных слов. Не то чтобы Dedok был совсем неправ – отнюдь нет. Просто паладину не нравились используемые стрелком формулировки пополам с его обычной безапеляционностью.

Так и в залёт попасть недолго.

***

Червоточина была там, где ей стоило бы быть – в бывших промышленных холодильниках, в одном из самых дальних залов.

На этот раз портал выглядел как один из проталов в здоровом сугробе, возникшем на месте разрыва магистральной трубы. Ну разве что преломление света в его глубине было немного другим, да приплясывали тени на его стенках сами по себе, а не по велению источника света.

Настройки реализма до этого места не добрались и, видимо, сугроб остался с незапамятных времён. Ну а портал возник там, где на него не натолкнулись бы местные – в глухом и пустом месте.

Dedok прищурился, пытаясь выглядеть что-то в его темноте:

- Ну что я тебе могу сказать – чересчур хорошо и убедительно сделанный мир – тоже не есть правильно. Во-первых, и шанс на победу тебе отнюдь не гарантируется, да и уж в больно расширенной мерзости приходится жить местным обитателям. Настолько мерзкой, что даже сопереживать им начинаешь, а это тоже неправильно.

- Почему? – не понял Элений.

Стрелок попытался ответить, но неожиданно замолчал, покрутил глазами, раздосадованно махнул рукой и шагнул в протал.

Паладин немного промедлил и двинул следом из этого цифрового мавзолея.

[1] Шоу должно кончаться (англ.)