Чесалка для хрястиков

Глава 1

— Тёма! Тёма!

Ноль реакции. Тёма, усевшись возле зеленой девочки в красивом желтом, как земные одуванчики, платье, аккуратно касался больших шишечек у нее на макушке.

— Тёма, оставь девочку в покое! — уже громче крикнула Лена.

Как горохом об стенку. Зеленокожая девочка с большим интересом смотрела на худенького земного трехлетку. Ее миленькое личико было задумчивым, и она в ответ аккуратно щупала Теме его по-весеннему белый, не видавший еще летнего солнышка, носик. Сережка, близнец Тёмы, в этот момент важно изучал оранжевого местного жука с большими белыми лапками.

— Елена Тихоновна, не беспокойтесь, они с моей Зизюлей играются, — возник рядом Фи Ля. — Вон, изучают друг друга. Зизька, кажется, сильно удивлена, встретив мальчика белого лицом и без хрястиков.

— Без чего? — отвлеклась на секунду Лена.

Фи Ля вместо ответа наклонил голову и пошевелил рожками с присосками.

— А у Зизюли их нет, что ли? Или не выросли?

Фи Ля долго смеялся со всхлипами, аж слезы капали из ушей.

— Елена Тихоновна, — наконец выговорил он, — охх… оххх. Простите… Елена Тихоновна, но она же девочка!

— Аааа… — только тут поняла юмор ситуации Лена, покраснев еще больше.

— Ее чмуки на месте, как вы видите! — Фи Ля привел к ним за руку свою девочку, а заодно и Тему, который не выпускал ее руку. Судя по всему, он нашел свою принцессу. — А хрястики — у мальчиков. Зизя, кстати, их с горя уже на Темином носу искала!

— Спасибо, Фи Ля, я поняла… — зарумянилась Лена.

Как ее обезоружили и размагнитили инопланетяне, осталось загадкой, но не успели близнецы по приезде разнести и полквартиры деда, как в гости к Тихону Иванычу снова прикатили Фи Ля и Жо Ра.

А через полчаса они уже нашли общий язык с Леной, и с утра вся семейка сидела в отлетающем планетобусе. Тихон Иваныч по такому случаю нашел лучший свой костюм, и теперь сидел нарядный как жених: в галстуке, шортах и парадных шлепанцах, которые последний раз он надевал, наверное, в ЗАГС.

И вот теперь вся веселая компания гуляла по блатутному центру четвертой планеты звезды Взихх в трапеции Ориона. Все, кроме Тихона Иваныча, которого у планетобуса встретили на особой маленькой карете, запряженной двумя люблюдами, и забрали куда-то в Институт Выноса Реальности в Нереальность и Достижения Границ Положенного, или, как кратко выразился Жо Ра — Институт Выньдаположь.

Там его озадачили главным — надо придумать способ взглянуть на Центр Галактики. Отделенный от нас еще тремя галактическими рукавами, навек закрытый темными пылевыми облаками, он поддавался изучению только в ИК-диапазоне. У зеленых обладателей рожек росло чувство, что там что-то происходит, но ни добраться, ни заглянуть они туда не могли. Потому они и пригласили землянина с репутацией, автора идеи тили-тили-скопа — в надежде на свежий нестандартный взгляд.

И Тихон Иваныч, надо заметить, не подкачал. Он долго слушал описания рукавов, которые ему показывал на большом экране старый академик Фе Дя, долго глядел на зеленовато-седую академичью бороду. В крайней задумчивости он даже вытащил из кармана пакет с нервопалками, и академик, чуть поморщившись, подвинул ему местную треугольную чесалку, которая отлично подошла под пепельницу.

— Погодите, — бурчал своим тяжелым басом Иваныч, окутавшись розовым дымом нервушки, — это выходит, Галактика у нас как та гордая дама, нарядилась в темные наряды, а че у нее там под хвостами, нам показать не хочет?

— Истинно так, Иваныч, истинно! — подтвердил академик, начесав с ушей, словно с елочных шишек, горсть сухих чешуек, и складывая их в чесалку, от чего поморщился уже Иваныч.

— Я тут вспомнил, как мы еще школьниками были, и девкам нашим под юбки зеркальца подсовывали. Ох, как они пищали! Шалопаи были мы, да…

— То есть вы хотите сказать…

— У вас вон рядом ваша — не, ну и наша, конечно, — Мандронета висит, туманность которая. Жалко, краем одним на нас смотрит, неудобно расположена. Так давайте найдем такую, которая прямо на нас своим зеркалом глядит! — и Тихон Иваныч вежливо подвинул свою треугольную пепельницу поближе к академику, словно сделал ход ладьей.

Академик Фе Дя долго смотрел на чесалку на столе. Потом тихо сказал:

— Треугольник! Галактика в созвездии Треугольника! М33, по вашему. Тихон Иваныч, вы гений!!!

— Папа, папа! — дергала Зизя за руку своего зеленого отца. — Папа, дай мне лохмастер, я его отпущу, пусть он порисует немного. Папа Фи Ля склонился над своей сумкой, из которой доносилось веселое шебуршание. Наконец, он извлек оттуда лохматую гусеничку размером с толстый земной маркер, и дал Зизе. Зизя, присев на корточки, усадила лохмастер на глясфальт, и та помчалась кругами и завитушками, оставляя чистый белый след за собой.

-Тема, Сережа! — сказала Лена. — Держите по пирожку с творогом, и чтоб съели все.

Дети весело принялись уписывать пирожки. Гусеничка уже заканчивала рисовать на глясфальте веселую рожицу с рожками-хрястиками.

— Фи Ля, а вашей девочке, наверное, наши пирожки нельзя? — спросила Лена вежливо, глядя как Сережка галантно пытается угостить зеленую принцессу кусочком размером с вишню. В отличие от Темы, который был раздай-душа, Сережка всегда старался быть галантным, но в разумных пределах.

— Боюсь, нет, — подтвердил Фи Ля, мягко забирая у Зизи врученный ей кусочек и незаметно отдавая Лене. — Ну и да, чмуками она его точно есть не будет!

А вокруг, среди вертящихся, летающих, прыгающих, уворачивающихся, хрюкающих и бубнящих каруселей, полных веселой малышни всех оттенков кожи, под мягким светло-сиреневым небом с десятком белых плафонов Трапеции Ориона, и желтым диском Взихха, продолжалось веселое лето с легким вкусом инопланетного безумия.