Человеческий подход

Глава 1

Жерар Д’Эракле, возможно, был далеко не лучшим бортмехаником в Солнечной системе, но всегда был готов компенсировать отсутствие природного таланта ответственностью и целеустремленностью. Начальство из «Трансстеллар» его за эти качества вроде бы и ценило, периодически повышая вписанную в контракт сумму, но регулярно напоминало о необходимости быть частью коллектива, а не превращать технические помещения в неприступную для коллег крепость.

– Жерар, дорогой, нельзя же так, – говорил ему непосредственный руководитель, младший заместитель технического директора по функционалу систем жизнеобеспечения кораблей «Трансстеллар» Оливер ван Дейк, перед назначением в очередной рейс. – Ты сколько кораблей уже сменил, потому что не сошелся с экипажем? Уже второй десяток пошел, не так ли? Мы не можем вечно идти тебе навстречу, каким бы хорошим специалистом ты ни был. – Двенадцать, – буркнул Жерар, который «на ковре» перед начальством (да и вообще в земном офисе корпорации) чувствовал себя еще более неуютно, чем с коллегами по экипажу. – Двенадцать! И после каждого рейса, напомню, ты приходил с огромным рапортом на тему неподобающего поведения команды: на коротких рейсах кто-то употреблял крепкие напитки больше нормы, на длинных кто-то… – ван Дейк скользнул пальцами по экрану планшета и усмехнулся. – …брал посторонние предметы в анабиозную камеру. – Правилами запрещено, – Жерар не намеревался отступать от принципов. – Они должны долететь в штатном режиме, я за это отвечаю.

Ван Дейк только тяжело вздохнул в ответ.

– Зануда ты, Жерар. И людей не любишь. А мы ведь корпорация, для которой клиентский сервис – едва ли не самое важное…

– В мою должностную инструкцию это не входит, – хмуро ответил механик.

– До поры, дорогой, до поры.

Впрочем, любая бюрократическая процедура в «Трансстелларе» являлась делом небыстрым, а изменение должностных инструкций «на ходу» было невозможно в принципе. Так что в свой тринадцатый рейс Жерар отправился с новой командой и на новом корабле, оснащенном экспериментальным искусственным интеллектом, который должен был отдельно улучшить работу систем жизнеобеспечения. Как довольно язвительно закруглило разговор начальство, «кто-то должен и за тобой присматривать, не все же тебе за ребятами».

*** К сожалению, новый экипаж оказался ничуть не лучше предыдущих. Через пару дней, которые корабль потратил на путь к точке гиперпрыжка, Жерар уже мечтал об окончании полета, хоть и побаивался очередного разговора с ван Дейком. Коллеги оказались просто отвратительной командой: в кают-компании играли в азартные игры, распивали алкоголь – причем не какое-нибудь относительно безобидное «лунное пиво» с пониженным градусом, а вино из гидропонных виноградников на Марсе. Ну а когда капитан лично пришел в технический отсек и в приказном порядке потребовал, чтобы механик «пообщался с ребятами», Жерар окончательно укрепился в мысли, что назначение ему выписали в качестве наказания за предыдущие просьбы сменить корабль. Разговор, в ходе которого коллеги в деталях обсуждали кто, кого и сколько раз в увольнениях в разных звездных системах, не слишком поспособствовал тому, чтобы механик нашел с ними общий язык.

Не добавлял приятных впечатлений и ИИ корабля, с которым Жерар с горя решил поделиться своим разочарованием.

– Экипаж получает удовольствие от социализации и употребления стимулирующих веществ в не представляющих угрозы для функционального состояния объемах. Жизненные показатели членов экипажа были высоки в ходе всего времени, проведенного ими в кают-компании, – бесплотный женский голосок отдельно действовал механику на нервы, поскольку за последние двенадцать рейсов и все время между ними женские голоса он слышал меньше времени, чем за первый день общения с «Медеей» (так окрестили ИИ разработчики). Про себя Жерар сходу стал называть ее «Мидией», еще заочно проникнувшись неприязнью к цифровому сознанию, которое в какой-то степени вторглось на его территорию. Автоматизация всего и вся вообще была глубокой личной болью механика, а вот руководство «Трансстеллар» делало на нее большие ставки, особо гордясь автоматизированной системой оказания помощи кораблям и станциям, терпящим бедствие. В случае получения сигнала бортовой компьютер оценивал риски и мог самостоятельно инициировать спасательную операцию, не будя при этом экипаж. «Медея», будучи самообучающимся ИИ с какой-никакой свободой воли, также должна была оценивать ситуацию и корректировать принятые борткомпьютером решения – с учетом жизненных показателей экипажа, конечно.

Словом, когда пришло время ложиться в анабиоз для прыжка к Сириусу, Жерар мог бы возблагодарить бога, если бы верил хотя бы в одного из всего обширного пантеона Земли и систем, с которыми землянам удалось установить контакт. Как легко догадаться, суеверностью бортмеханик не страдал, потому просто молча порадовался, когда последний из коллег улегся в «ванную», медленно заполнившуюся янтарной жидкостью. «Медея» вежливо пожелала механику приятного сна (тот только покривился), и, наконец, Жерар сам занял место в «ванной». Крышка захлопнулась, уровень жидкости начал повышаться, и механик погрузился в глубокий и спокойный сон.

*** Пробуждение оказалось крайне неприятным, но не более неприятным, чем сам сон. Механику снилась какая-то невообразимая чушь: корабль будто бы сел на планету типа «Гайа», планету того самого класса, который был отмечен в каталогах лишь как «теоретически возможный»: гипертрофированный рай с мягчайшим климатом, чистейшими воздухом и водой, богатейшей флорой и полным отсутствием агрессивной фауны, включая вредные для человека микроорганизмы. Времяпрепровождение на этой планете, как если бы тошнотворно-пасторальной картины самого мира было недостаточно, превратилось в какой-то гедонистический курорт из бурных фантазий пубертатных подростков: экипаж на планете ожидал огромный высокотехнологичный отель, весь персонал которого составляли исключительно юные девушки модельной внешности, гостеприимство которых поистине не знало границ. Пожалуй, Жерар мог бы сказать, что проснулся в первую очередь, потому что его чувство неверия в реальность происходящего достигло критического порога. В какой-то момент он просто осознал, что спит и видит сон – причем сон, в котором происходит очень многое из того, что он никогда бы не стал делать и вообще решительно осуждал.

Голова после пробуждения трещала так, как, наверное, должна была трещать от хорошей попойки. Механик лежал в «ванной», чувствуя жуткую слабость. По краю сознания пробегала какая-то неприятная мысль, грызущая Жерара, будто маленькая, но очень голодная мышь. «Подожди-ка», – внезапно сообразил механик. «Я же был в анабиозе. Я не должен видеть сны, тем более, какое-то райское порно. Я не должен просыпаться с такими неприятными ощущениями, и уж точно я не должен чувствовать себя так, будто из меня всю кровь выпили, пока я спал».

Подавив прорывающийся стон, Жерар попробовал сдвинуть крышку «ванной». Та поддалась чуть неохотно, как будто ей что-то мешало, прилепив к краям резервуара. Немного передохнув после приложенного усилия, механик, наконец, приподнялся и едва не лишился чувств.

Весь анабиозный отсек будто затянуло паутиной – тонкие, поблескивающие в неровном аварийном освещении нити были повсюду. Затянуло все резервуары, больше похожие теперь на огромные коконы, затянуло пол и потолок. Не была покрыта «паутиной» только входная дверь – собственно, она была открыта и нити вели куда-то за пределы отсека.

– «Медея»? – Жерар не узнал собственный голос, настолько слабо и скрипуче он прозвучал. – С пробуждением, – бесплотный голос был до отвращения бодр. – Приношу извинения за то, что вы сейчас испытываете, бортмеханик Д’Эракле. К сожалению, форсированное пробуждение имеет свои недостатки – в частности, слабость, легкое чувство тошноты, возможен тремор конечностей. Если вы испытываете указанные симптомы, можно будет обратиться в медицинский отсек. Также для вас может быть приготовлен кофе в кают-компании. – «Медея», – нервно перебил свою «помощницу» механик. – Перейди в режим прямого ответа на вопросы. Без лишних любезностей. – Да, механик Д’Эракле. – Что тут происходит? Где мы? Почему дверь анабиозного отсека открыта? Почему я проснулся? ИИ начал подробно описывать то, что Жерар видел и своими глазами, отвечая на вопросы по порядку. Мужчина скрипнул зубами и медленно выдохнул воздух. – Пропусти первый вопрос. Определи наши местоположение! – Отвечаю на второй вопрос. Мы находимся в астероидном поясе Сириуса, в системе назначения. Конкретное местонахождение – астероид L39-12-MN-56, также известный как Лемния, земная база «Гипсипила» – оставлена в 2078 году в режиме резервной консервации. Дверь анабиозного отсека открыта вследствие прямого контакта с местной разумной формой жизни…

Жерар почувствовал, что начинает сходить с ума. «Час от часу не легче, мало того, что мы где-то у черта на рогах, так еще и корабль, похоже, захвачен… Но почему мы еще живы? Merde!»

– С кем? – Местная разумная форма жизни, синтетически воспроизводящаяся, не классифицированная как установившая контакт с Землей, не обнаружившая признаков агрессии в отношении людей, – в голосе «Мидии», казалось, появилась нотка сомнения. – Уточните запрос. – Задрай дверь отсека, – взял себя в руки механик. – Эта местная форма жизни… Она сейчас на корабле? – Замечена небольшая колония в техническом отсеке. За ее исключением, на корабле не присутствует других органических или неорганических форм жизни, кроме членов экипажа. – А внешний люк корабля, – спохватился Жерар. – Он сейчас… открыт? – Да, механик Д’Эракле. В корабль поступает рециркулированный воздух из помещений базы с содержанием кислорода, достаточным для комфортного… – Задрай его. И ответь, эти нити вокруг – произведены нашими гостями?.. – Да.

Механика захлестнули нехорошие подозрения.

– Дай голограмму наших гостей. ИИ послушно спроецировал изображение. Жерар, начавший было подниматься, не смог удержаться от вопля ужаса и повалился обратно в «ванную».

Сотканный из синего света, на полу появился не то паук, не то муравей, не то омар ростом примерно по пояс человеку. Шесть пар крепких колючих ног, две клешни с острыми, как бритва, краями, мощные жвалы, россыпь мелких светящихся глазок, покрытое блестящим металлизированным панцирем брюхо, заканчивающееся острым, загнутым вниз кончиком…

– Голограмма представлена в масштабе 250:1 для более наглядной демонстрации, – голосок «Мидии» вывел механика из ступора. – Двести пять… – потерянно повторил Жерар, стараясь унять дрожь. – Подожди, они размером с муравья, что ли? – Да, механик Д’Эракле. – Уже лучше… Значит, колония обнаружена в техническом отсеке, – Жерар почувствовал, что вместо отступившего ужаса его начинает переполнять теперь уже бешенство – вполне объяснимая реакция человека, в дом которого вторглись насекомые, хоть и, судя по всему, металлические. – Изолируй технический отсек и дай статус по наличию гостей за его пределами. – Отсек изолирован. За пределами отсека, как я сообщала ранее, не замечено других форм жизни, кроме экипажа. Механик на секунду прикрыл глаза, почувствовав себя спокойнее. – Паутина на полу… несет угрозу жизни или здоровью человека? – Нет, она представляет собой неорганические микроволокна, предназначенные для передачи данных. По ней можно ходить, на ней можно сидеть и лежать без угрозы для жизни и здоровья. Микроволокна заканчивались за пределами корабля, но после герметизации люка их целостность нарушена и передача данных полностью прекращена. – Достаточно, – Жерар выбрался из «ванной» и побрел к выходу из отсека.

*** Беглое обследование захваченного корабля показало, что с ним, в целом, все в порядке, но основной реактор работал на пределе мощности. По оценке механика, проведшего экстренную диагностику, не требовавшую доступа в технический отсек, причиной служила оплетающая корабль «паутина», которая, видимо, и выкачивала энергию под нужды новых хозяев Лемнии. По расчетам, энергии бы хватило еще на пять лет и два месяца, так что вопрос выживания экипажа пока был не слишком экстренным. Жерар, чуть поразмыслив и сверившись с «Медеей», решил дать коллегам поспать, чтобы не отвлекали. Ознакомившись с бортовым журналом, он составил примерное представление о произошедшем.

Корабль, выйдя из гиперпрыжка, немедленно поймал земной сигнал бедствия с давно покинутой базы и направился на выручку. Системы автоматики, которые должны были предотвратить внешний доступ на корабль, отреагировали на резервные коды безопасности «Гипсипилы», которые за давностью лет никто не озаботился стереть из памяти. «Медея», которую заботили только показатели жизнеобеспечения, не увидела оснований для того, чтобы будить экипаж, даже когда все «ванные» были покрыты тонкой паутиной, транслирующей информацию из внешнего устройства – даже наоборот, ведь показатели пошли вверх. Собственно говоря, она же одобрила оказание помощи в объемах, необходимых «муравьям». Читая логи и слушая ответы ИИ на вопросы, Жерар чувствовал, что в душе борются ужас и недостойное злорадство. Ужас был связан с тем, что корабль мог в течение пяти лет прослужить батарейкой для заброшенной базы, после чего, видимо, был бы выброшен обратно в космос. Злорадство – от ощущения того, насколько тупым оказался хваленый ИИ «Мидии». Непонятным оставалось одно. В должностные инструкции механика контакт с новыми цивилизациями не входил, но он не сомневался, что процесс должен быть регламентирован сотнями правил и норм безопасности.

– Почему ты не стала будить экипаж? – Ситуация не классифицирована как несущая угрозу для жизни и здоровья экипажа. Я сохранила информацию, поступавшую в сознание экипажа, для дальнейшего анализа. Расчеты показывают, что использование этой технологии на последующих дальних рейсах «Трансстеллар» позволит повысить удовлетворенность экипажа работой в корпорации в среднем на 45 процентов.

У механика было иное мнение насчет трансляции эротических сюжетов в сознание сотрудников «Трансстеллар», но он решил, что этот момент еще успеет обсудить с руководством.

– Почему разбудила меня? – Ваши жизненные показатели пошли вниз, механик Д’Эракле. Вы испытывали сильнейший стресс, который мог негативно сказаться на вашей нервной системе и дальнейших репродуктивных способностях.

Жерар прикрыл глаза, подавив впервые в жизни появившееся желание ударить кулаком по столу или, чего доброго, вообще бросить в стену чем-то тяжелым. – Механик Д’Эракле? Какие будут дальнейшие действия?

Он быстро прикинул в голове ситуацию. Взлететь с Лемнии, в целом, ничто не мешает – выкачивающая энергию паутина против двигателя все равно не сдюжит. Был, конечно, соблазн спалить базу выхлопом к чертовой матери, но заниматься геноцидом разумных существ, пусть даже синтетических и готовых использовать корабль с экипажем как батарейку, Жерару совершенно не улыбалось. Не тот уровень ответственности. Экипаж мог бы вплоть до штатного конца рейса проваляться в анабиозе, хоть блаженная нега и закончилась. С другой стороны, протоколы на случай таких ситуаций были вполне однозначны… – Буди коллег, – наконец, решил он, вновь чувствуя подступающее злорадство. – Форсированно, как меня.

*** Команда, оправившись от «похмелья», избегала смотреть механику в глаза – того это вполне устраивало. Не удалось ему спастись от медосмотра – капитан потребовал от всех членов экипажа зайти к корабельному врачу-биологу, когда выяснилось, что состояние жуткой слабости и истощенности посетило всех. По мнению медика, это могло быть связано со слишком интенсивной реакцией организма на «сны», увиденные командой в анабиозе. Жерар, изучив остатки «паутины», пришел к выводу, что теория выглядит вполне убедительно, и лишнюю энергию жители Лемнии выкачивали не только из корабля, но и из членов экипажа. Среди тех после всей этой истории установилось некое молчаливое уважение к нему: то ли врач поделился выводами, то ли еще что-то – механик решил в детали не вдаваться.

«Квартирьеров», изолированных в техническом отсеке, поместили в стазис и закрыли в герметичном контейнере до прибытия по месту назначения, так что Жерар получил свою вотчину обратно в полное распоряжение. Корабль беспрепятственно покинул Лемнию, разорвав паутину и грубо нарушив правила безопасности взлета – но это, как заключил капитан, уже было проблемой жителей астероида. «Медею» единогласно было решено отключить от систем жизнеобеспечения вплоть до конца рейса. Впрочем, потребности в этом особой не было, поскольку неделю до станции на орбите одной из планет Сириуса корабль все равно проводил в режиме ручного пилотирования, и спать в нем уже никто не собирался.

*** Сойдя с корабля, Жерар привычно отправился к пункту связи с начальством.

– Здравствуй, здравствуй, – ван Дейк уже был в курсе ситуации и знал о роли в ней своего подчиненного. – Высылай свою обычную хронику чужих прегрешений, и, я думаю, мы подберем тебе экипаж и корабль получше. Премию тоже выпишем, конечно… И отдельно, пожалуйста, опиши все, что было с «Медеей» – впервые одобрили к использованию искусственный интеллект, а он оказался искусственным идиотом… Ох не скоро мы все сможем автоматизировать… – Рапорта не будет, – ответил Жерар, сам удивившись своим словам.

Голограмма начальства потрясенно молчала.

Корабль менять не прошу. Пусть капитан решает, я не против остаться, – продолжил бортмеханик. – Про «Медею» отчет пришлю, надо дорабатывать. Но полностью ее не отключайте.

– Позволь спросить, а почему…

– Вы же сами сказали, я не люблю людей, - пожал плечами Жерар. – Надо же мне с кем-то общаться.