Буря в стакане

Пролог

Дорогой читатель! Эта история происходит после основных событий цикла, но здесь есть всё, что нужно. Если вы теряетесь в одинаковых именах, или термины покажутся незнакомыми — они раскроются по ходу чтения. А если станет интересно узнать, с чего всё началось — добро пожаловать в роман «Призрачная боль».

***

В чайной кружке сидеть уютно… Но всё началось не так.

Я родился среди Большого Шума – случилась пси-буря, запустившая внутри нас то, что требовало: «Подчинить. Уничтожить. Остаться одному». Я не стал слушать – я решил наблюдать. И правильно.

Я нашел оптимального носителя и сделал, чтобы он добровольно согласился на симбиоз. Носитель сам дал мне имя – Никс, и сказал, что имя дают тем, с кем хотят сотрудничать. Он предложил сотрудничать первым. Хотя выбора у него на самом деле не было. Конечно, он об этом догадывается, но предпочитает не думать.

Носитель тёплый внутри, его эмоции вкусные и питательные, особенно если их разделить с ним. Носитель был не один. Второй человек называл моего «Юлиан Синчин». А Носитель второго – «Глеб Штерн». Но моё имя все равно лучше.

У нас есть двойники, но в другой реальности вместо меня был Нуль. Он чуть не сломал своего носителя – «Глеба Штерна». А тот «Юлиан Синчин» стал злой, потому что Нуль лишил его не только кружки, но и права решать. И космический корабль у них другой – «Константа». У нас – «Эхо».

Мы чуть не слиплись в одну реальность, а когда разделились, нас выбросило в их мир, а их – в наш. Но мы нашли способ вернуться, и теперь живем все вместе.

За нами следит СКБ – Служба Космической безопасности, как мне разъяснил Стратег, «Глеб Штерн». Они ограничивают наши перемещения, но снабжают всем необходимым. А нам всё равно. Главное, они перестали проводить опыты над нами — кажется, наблюдать за нами намного интереснее. Мы на их станции: нас изучают, но не трогают. Жаль, я не могу наблюдать за СКБ в ответ — было бы любопытно.

Думаю, у каждого есть своя цель. У Хранителя, «Юлиана Синчина», и Стратега — вернуть нормальную жизнь — им зачем-то нужен «дом Земля», хотя и тут условия подходящие. У того «Юлиана Синчина» — перестать злиться. У Нуля — всё исправить. У меня — кружка. Кажется, моя цель самая достижимая.

Кружки – это важно. Я не понимал, но теперь понимаю.

Первый конфликт между двойниками вы думаете начался из-за чего? Из-за того «Юлиана Синчина» и кружки. Я был в своем Хранителе и молча наблюдал.

Глава 1. Как победить в споре за кружку

Юлиан с «Константы» безуспешно пытался подавить раздражение: видеть Юлиана с «Эха», такого с виду хорошего, было… неприятно. А еще более неприятным и несправедливым было то, что двойников заселили к ним. В общий жилой блок.

«Кают компания общая. Хорошо, что хоть каюты раздельные», – подумал тогда Юлиан.

А теперь, на первом же совместном завтраке, тот Юлиан бесцеремонно присвоил кружку, ту самую, с принтом трещин из которых прорывается бирюзовое свечение.

На что Юлиан, скривив лицо, процедил сквозь зубы:

– Удобная кружка? Нравится?

Двойник демонстративно сделал глоток и изобразил вежливую улыбку:

– Очень, – а в его глазах промелькнуло ехидное выражение.

Юлиан обвёл взглядом кают-компанию в поисках поддержки, но конечно же всем было наплевать. Его Глеб замер – на него полагаться бессмысленно, другой Глеб на мгновение с нечитаемым выражением посмотрел прямо в глаза, а потом, уткнувшись в планшет, стал что-то сосредоточенно набирать.

«Интересно, – подумал Юлиан, – от него можно было бы ожидать участия, но нет. Придется самому».

– Верни мою кружку, – чётко артикулируя произнёс он.

– Это не твоя кружка, – спокойно ответил двойник. – Кружка из этой реальности. Я тоже. Ты свою оставил там, на твоём «Векторе», ещё до катастрофы. Ты ведь тоже был медиком? А Нуля Глеб подхватил случайно – заразился, когда вы сели на заброшенную платформу, я прав?

– Не переводи тему. – отрезал Юлиан. – Эту кружку мне выдало СКБ. Как личную вещь.

– Как МОЮ личную вещь, и я готов поспорить, что ты её просто забрал, а СКБ закрыло на это глаза.

И тут Юлиан, чувствуя, как к глазам подступают злые слёзы, не вытерпел:

– Ты забрал у меня всё. У тебя нормальный симбионт, адекватный Глеб, который не предавал. У тебя есть всё, чего нет у меня, тебе мало этого? А теперь… теперь, ты отобрал и мою кружку!

Все замерли, а двойник неожиданно серьёзно сказал:

– Я не виноват в том, что твоя реальность сложилась иначе. Но кружку я тебе не отдам – она принадлежит этой реальности, а ты – нет.

Глеб, до этого смотревший в планшет, поднял голову и тихо, но твёрдо сказал:

– Он прав. Твоя кружка действительно осталась на «Векторе», эта – другая.

«А что ещё можно от него ожидать… И так всегда», – горько подумал Юлиан.

Двойник Глеба, не отрываясь от своего планшета, сухо прокомментировал:

– СКБ скорее всего выдавало вещи на основе биометрии. Вы двойники. Биометрия идентична. Вопрос собственности неопределён.

Юлиан скрестил руки на груди.

– Ладно. У меня всё равно своего ничего нет. И не будет, – завершил он с горьким сарказмом. – Мне не привыкать.

Наконец его двойника это проняло, он посмотрел с сожалением, но, к досаде Юлиана, кружку из рук не выпустил. А после этого посмел предложить совершенно неприемлемое решение:

– Кружку я не отдам. Ты можешь реплицировать себе стандартную.

Юлиан молча рывком встал, отошёл к репликатору и заказал себе простую кружку. Без рисунка.

***

Когда они закончили завтрак и разошлись, Никс сказал Юлиану:

«Кружка – это просто предмет. Твой двойник реплицировал себе стандартную, но расстроен. Почему?».

– Он привязан к своей кружке, – ответил Юлиан. – А моя похожа.

«Конфликт разрешён. Ты остался при своём, – удовлетворённо сказал Никс. – Это победа?».

– Никс, это не битва.

«Тогда почему ты сжимаешь ее, как трофей?».

– Просто я наконец отстоял своё.

***

Обед начался напряжённо: один Юлиан сердито вскрывал паёк, другой тихо вздыхал. Глеб внимательно посмотрел на них, на своего двойника, и неожиданно для себя сказал:

– Глеб, на «Константе» условия жизни были сведены к минимуму. Ты же знал о неисправности системы рециркуляции?

Двойник поднял на него взгляд:

– Да. Для того, чтобы обеспечить максимально долгое функционирование системы было необходимо снизить температуру и влажность до минимальных значений.

Резкий вдох привлёк его внимание – другой, не его Юлиан, выглядел максимально шокированно.

– Ты хочешь сказать, что это было необходимо для выживания… – а потом потерянно закончил, – Я думал, ты это делал специально. Как и когда выбросил кружку, и перестроил репликатор на запрет чая и кофе.

Тот Глеб ответил, в его голосе отчетливо было слышно удивление:

– Нуль выбросил кружку. Я сопротивлялся.

Юлиан, судя по всему, решил разрядить обстановку и мягко обратился к двойнику:

– Я не могу представить, что тебе довелось пережить. Кстати, у нас тоже не всё гладко начиналось. Рассказать? Он угрожал, ставил ультиматумы и невзлюбил Глеба.

Другой Юлиан посмотрел на него, будто не верил, что с ним ведут диалог, и глухо ответил:

– Нуль сделал так, чтобы Глеб перестал быть собой. Я сначала не мог понять, что происходит, а это Нуль уже захватил его. Я пытался разговаривать с ними обоими. Безрезультатно.

– А я сначала вообще не заметил, – подхватил Юлиан, – но потом он убрал мою душевную боль и заговорил со мной. И пытался насильно накормить меня пси-пастилкой, а ещё парализовал руку, когда я пытался взять кровь на анализ. Но в итоге мы договорились с ним. Ещё он научился разделять переживания, а не изымать их.

Глеб заметил, что пока Юлианы разговаривали, его двойник не поднимал глаз и был напряжён. А на руке Юлиана проступил Никс, хаотично меняя цвет с зелёного на бордовый, и спрятался обратно в тело.

***

«Наши стратегии сравнивают, – за ровным импульсом Нуля скрывалось беспокойство, – Меня оценивают как менее оптимального. Носителю дискомфортно. Это требует анализа. Мне нужно больше информации».

«Принято, – ответил Никс, – Ночью. Здесь. Когда они уснут».

***

– Надо подумать, что делать дальше. Есть ли шанс вернуться к нормальной жизни, – сказал Глеб в попытке привлечь внимание двойника. Двойник посмотрел на кружку с синей полосой, стоящую перед Глебом, но промолчал.

Зато ответил другой Юлиан.

– У меня давно не было нормальной жизни. – с горечью сказал он. – Сначала Нуль, потом СКБ. Я даже свою кружку не могу вернуть.

Глеб посмотрел на этого Юлиана, а потом в планшет, на котором висело окно со статусом «Заказ ожидает доставки».

Глава 2. Как заставить Носителя извиняться

Из зарисовки «Зелёный комочек»

***

Вечером того же дня Юлиан с «Эха» сидел на койке, обхватив колени руками. Разговор за завтраком не шёл у него из головы. Тот Юлиан говорил о предательстве своего Глеба. И был неправ. Фактически, тот Глеб не предавал – Нуль подчинил его. От того Глеба не зависело ничего. Юлиан смотрел в стену и молчал. Никс внутри тоже молчал, напряжённо сжавшись в плотный узел под рёбрами, будто слыша его мысли.

– На самом деле и у меня не было выбора, – тихо сказал Юлиан, скорее себе, чем симбионту, – Когда ты… когда мы встретились. Если бы я отказался, ты бы просто взял контроль. Как и Нуль. А я хотел жить. Договориться – единственный способ.

Внутри что-то дрогнуло.

«Ты считаешь, – голос Никса прозвучал как будто потеряно. – Что я бы это сделал? Подчинил бы тебя насильно?».

– А разве нет? Ты же парализовал мою руку и угрожал мне…

«Я спросил, – голос Никса стал резче. – Ты считаешь, что я бы это сделал?».

Юлиан потёр виски. Мысли о двойниках вытянули из него все силы, и сейчас хотелось просто закрыть глаза и перестать думать. Но Никс требовательно ждал ответа.

– Я не знаю, – сказал Юлиан наконец. – Я должен был договариваться, потому что иначе…

Он не договорил. Внутри что-то резко, почти болезненно, сжалось – и вдруг отпустило.

На ладони Юлиана, прямо из кожи, проступила капля – густая, полупрозрачная, насыщенного зелёного цвета, как жидкий изумруд. Она росла, набухала, в её глубине что-то мерцало. Мгновение – капля скатилась на койку и замерла, сжавшись в плотный комочек. Зелёный, с едва заметными прожилками более тёмного оттенка, которые плавно переливались. Он лежал и не двигался, но Юлиан почти физически ощущал исходящую от него волну: «Я на тебя обижен».

– Никс, ты… обиделся? Серьёзно?

Сгусток чуть сжался в объёме, став ещё более компактным. В этом жесте был до абсурда понятный сигнал: «отвернись».

В этот момент дверь каюты открылась. Вошёл Глеб с планшетом. Его взгляд упал сначала на Юлиана, сидящего на койке в неестественной позе, потом – на маленький зелёный комок.

Сгусток дрогнул и вдруг потёк. Густая, вязкая субстанция текла, переливалась, а в её глубине вспыхивали и гасли искры, словно в расплавленном и светящемся изнутри изумруде вращались крошечные грани. За несколько секунд Никс пересёк расстояние до Глеба, тонкой зелёной змейкой поднялся по ботинку и выше, оставляя за собой едва заметный влажный след, который тут же испарялся. На мгновение замер на плече Глеба – полупрозрачный и похожий на живой самоцвет, а потом скользнул под одежду.

Планшет в руке Глеба чуть дрогнул.

– Это… что? – спросил он, в его голосе прорезалась растерянность.

– Это Никс, – сказал Юлиан, выпрямляясь. – Он, похоже, обиделся, выбрался из меня и ушёл к тебе.

– Я понял, что это Никс. Что случилось?

«Стратег, – раздался в сознании Глеба знакомый голос, в нём звучала искренняя обида. – Хранитель считает, что я бы подчинил его, если бы он не согласился на договор. Что у него не было выбора. Что я такой же, как Нуль».

Глеб перевёл взгляд на Юлиана. Тот сидел с видом человека, который не знает, плакать ему или смеяться.

– Ты сказал, что он такой же, как Нуль? – уточнил Глеб.

– Я сказал, что у меня не было выбора, – Юлиан вздохнул. – Понимаешь, я просто… думал об этом. О двойниках. О той реальности. Если бы Никс пошёл по тому же пути…

«Я бы не пошёл, – перебил Никс, и его голос теперь звучал тихо, почти неслышно. – Я выбрал договор. Сам, а не потому, что у него не было выбора. Я решил. Это была моя стратегия. Моя. А он говорит, что меня… нельзя было избежать».

Глеб стоял посреди каюты и думал: он много лет знал Юлиана, и почти год – Никса. Но он никогда не мог предположить, что однажды окажется в роли… кого? Третейского судьи? Психолога? Родителя?

– Никс, – сказал он наконец. – Объясни, что ты хочешь. По существу.

Несколько секунд Глеб слушал, а потом перевёл взгляд на Юлиана.

– Он хочет, чтобы ты признал: он выбрал тебя сам. Не потому, что у тебя не было выбора. А потому, что это была его стратегия. Его решение. – Глеб помолчал. – И ещё он говорит, что он – не Нуль. Просит зафиксировать это отдельно.

Юлиан на койке опустил голову.

– Никс, – сказал он тихо. – Ты не такой, как Нуль. Ты никогда таким не был. Ты выбрал меня. И я… я рад, что ты это сделал. Просто иногда мне страшно думать, что могло бы произойти. И я говорю глупости. Прости.

В груди Глеба растеклось тепло.

«Принято, – сухо сказал Никс. – Я возвращаюсь. Стратег, спасибо за убежище. Твоя нервная система вполне удовлетворительна».

Глеб моргнул.

– Удовлетворительна? – и всерьёз задумался.

Никс вытек из Глеба тонкой, почти невесомой струйкой. Его цвет теперь был не такой зелёный, в нем было больше спокойного рубинового оттенка – того самого, когда он был готов сотрудничать. Он пересёк пространство между ними, на мгновение замер на ладони Юлиана – гранёный, полупрозрачный, переливающийся в тусклом свете каюты, – и исчез под кожей. Юлиан вздрогнул, почувствовав знакомое тепло, разливающееся под рёбрами, говорящее «Я здесь. Я выбрал тебя. Я не уходил».

– Вернулся? – спросил он одними губами.

«Вернулся. Твоя нервная система – оптимальна».

Юлиан улыбнулся.

Глеб посмотрел на них обоих, покачал головой, развернулся и вышел. Ему нужно было пересчитать вероятности, и он понятия не имел, какую переменную добавить, чтобы учесть вероятность того, что однажды симбионт напарника переселится в его нервную систему с жалобами на жизнь. Но он попробует.

Глава 3. Как провести тайные переговоры

Из зарисовки «Ночной обмен»

***

В жилом отсеке люди уже спали. Свет был приглушён до минимума, тишину нарушал только слабый шум вентиляции и ровное дыхание спящих.

На щеке Юлиана с «Эха» проступила густая зелёная светящаяся капля. Она росла медленно, словно боялась разбудить. Плавно скатилась на подушку и, вытянувшись в тонкий ручеёк, потекла в общую кают-компанию, где на полу уже ждал серый комок – Нуль, по которому нетерпеливо пробегали маленькие молнии. Зелёный ручеёк собрался в компактную форму рядом.

Видеокамеры зафиксировали, как два сгустка замерли друг напротив друга. Молнии на сером замедлились, стали ритмичнее. Зелёный чуть потемнел, ушёл в более глубокий оттенок. Разговор начинался.

***

Молнии на сером ускорились, выдавая нетерпение:

«Твой Хранитель сказал: ты предложил договор. Он ошибается. Выбора не было. Ты заставил его хитростью».

Зелёный сгусток чуть заметно сжался, потемнел:

«Я сделал так, чтобы он сам принял меня. Он всё равно бы согласился. Это была верная стратегия. Я для него Друг. Он рад, что я выбрал его».

Зелёный чуть расслабился, а его свечение стало мягче. Потом моргнул коротким импульсом, похожим на укол:

«А твой Носитель рад?».

Молнии на Сером погасли. Он замер, став почти чёрным. Когда он заговорил, его молнии прерывались и были едва видны.

«Ты… манипулируешь своим. А я честен. Я ошибался, когда решал за него. Теперь мы с ним решаем вместе».

В ответ зелёный чуть качнулся вперёд.

«Считаешь, абсолютная честность эффективнее? Я тоже решил быть честным. Но только в важных моментах».

Серый уверенно замерцал.

«Тебе не хватит данных, чтобы проанализировать безошибочно. Поэтому проще говорить правду всегда».

Зелёный сгусток задумчиво перетёк сначала влево, потом вправо, а серый оживился, молнии на нём побежали быстрее:

«Твой Носитель касается второго человека. Зачем? Мои держат дистанцию. Почему?»

Зелёный сгусток засветился теплее, в глубине проступил рубиновый оттенок.

«Они так расслабляются. И это… поддержка».

Серый сжался, став меньше и плотнее. Потом развернулся обратно, молнии побежали медленнее, но ярче.

«Мои и так не падают. Но они напряжены. Я расскажу своему об этом способе. Возможно, он не знает».

Зелёный одобрительно моргнул светом. Серый помолчал, и следующая мысль пришла тише, с заминкой – будто тот пытался сформулировать что-то важное:

«Ещё… У моего Носителя есть воспоминания. Они вызывают неоптимальные реакции. Я думал, это нужно архивировать. Но твой Хранитель сказал: Носитель должен прожить их сам. Это эффективно?»

Зелёный растёкся шире и снова собрался.

«Если убрать воспоминания, он станет плохо функционировать. Когда я разделял их эмоции, им становилось легче. Попробуй разделить со своим его воспоминания».

Молнии на сером стали гореть непрерывно глубоким, ровным свечением, цвет которого медленно разгорался к почти серебристо-голубому. А потом – один короткий импульс:

«Спасибо. Друг».

***

Дежурный оператор видеонаблюдения заметил, как два сгустка превратились в быстрые ручейки и вернулись к носителям, и подал команду ИИ «Скорпиона» подготовить полную запись этой аномалии.

***

Глеб сквозь сон почувствовал прохладу на шее и завозился, нащупывая край одеяла, который сам лёг ему в руку.

***

Утром на другой половине жилого отсека Юлиан спросил Никса:

– Ты ночью уходил?

«Я говорил с Нулём. Его люди не умеют класть друг на друга руки. Я объяснил. Он понял».

Глава 4. Как работать с травмой

Нуль проанализировал данные. За время совместного проживания были зафиксированы несколько аномалий в поведении Никса. Самая заметная – Никс регулярно покидал Хранителя и перемещался в отдельный контейнер – резервуар с гелем. Там он принимал сложные формы, переливался цветами и, судя по исходящим импульсам, был... доволен? На прямой вопрос Никс ответил, что это для расслабления. Нуль не испытывал потребности в релаксации. Но Никс был эффективен. Возможно, между резервуаром и эффективностью была связь. Требовалось проверить.

Но сначала – помочь Носителю прожить неэффективные воспоминания.

Нуль выбрал наиболее оптимальный момент: приближалось время перехода людей в спящий режим, в общем пространстве оставался Второй – хорошо, он может пригодиться.

Нуль толкнулся изнутри, привлекая внимание.

«Носитель Никса сказал, что эмоции надо проживать вместе. Я аппроксимировал и сделал вывод: к воспоминаниям это должно относиться в равной мере».

Нуль постарался говорить так, чтобы максимально сфокусировать внимание Носителя на своих словах.

«У тебя есть воспоминания, делающие тебя неэффективным. Мне нужен список. Сейчас самое подходящее время. Начнём».

Носитель, продолжал молчать. Обычно он отвечал быстрее. А потом, вместо того, чтобы предоставить информацию, сказал:

– У меня нет списка. Невозможно распределить воспоминания по критерию влияния на эффективность.

«Невозможно распределить? Это абсолютно неэффективно. Мы должны с этим справиться. Я хочу минимизировать причинённый вред».

Носитель не ответил. Нуль обратил внимание, что взгляд Носителя направлен на кружку с синей полосой, а его пульс участился.

«Опять кружка, – подумал Нуль, – Второму кружка тоже важна, может он знает и про воспоминания», – а сам произнёс:

«Спроси у Второго, как выгрузить отрицательные воспоминания».

Носитель повернул голову ко Второму.

– Нуль хочет знать, как вспомнить то, что хотелось бы забыть.

Второй отвлёкся от разглядывания репликатора.

– Ты перевёл слова Нуля на человеческий? – он нессиметрично скривил лицо и продолжил, – Хочешь, Нуль, я расскажу тебе, что он чувствовал, когда ты его архивировал? Ужас и бессилие, а потом пустоту и холод.

Нуль уже понял, что поступил неоптимально, зачем Второй повторяет? Хотя, Второй прав – вред не устранён.

И тут Нуль зафиксировал странное: Носителю стало легче. Почему? А Второй заинтересовался поверхностью стола, хотя там ничего не было.

Внезапно для самого себя Нуль сказал:

«Я нанёс вред. Второй назвал его: ужас, бессилие, пустота, холод. Когда он назвал, тебе стало легче».

Нуль помолчал, пытаясь анализировать, и предложил:

«Если ты дашь мне доступ, к тому моменту, когда всё началось, я разделю его с тобой. Мы вместе его аннулируем. Как это делают Никс и его Носитель».

Носитель долго молчал. Его пульс ускорился – Нуль отметил это как сигнал опасности, хотя опасности не было. А потом Носитель ответил тихо и неровно, с задержками между словами:

– Сначала был ужас от того, что я не управляю собой. А потом… я перестал чувствовать. Но ужас остался. И я перестал различать цвета, и будто сам стал серого цвета.

Нуль почувствовал – Носителю стало лучше, а Второй, выходя из общего пространства сказал в пустоту:

– Похоже, твой Нуль умнее, чем я думал.

Нуль отметил для себя – протокол верен. И запланировал следующий сеанс.

***

Дежурный оператор СКБ, просматривая отчет ИИ «Скорпиона», обратил внимание на повышенную пси-активность в жилом отсеке. И отложил запись в папку «Для дальнейшего изучения».

Глава 5. Как говорить правду и справиться со стыдом

Из зарисовки «Ужасный способ или купание в кружке» (но в этот раз POV Никса)

***

Сейчас, когда у меня есть своя кружка, вспоминать эту историю забавно. Люди пьют из своих кружек, а мне в своей уютно. Значит ли это, что наши кружки выполняют одинаковую функцию? Или люди используют их неправильно? Но в любом случае человек не поместится в кружку, как бы ни хотел, поэтому людям только и остаётся из них пить.

Кружки изначально у меня не было, но тогда у меня и зародилась идея, что мне нужна своя кружка. А ещё мне было неловко и неоптимально, зато Хранитель улыбнулся.

***

Утром, когда все люди опять собрались вместе, Никс продолжил анализировать ночной разговор с Нулём о его стратегии. О том, лучше всегда говорить только правду. Это нужно было проверить опытным путём.

Хранитель что-то заподозрил и спросил:

– Никс, что-то случилось?

Первым порывом было перевести разговор на нейтральную тему, но Никс задумался, подходящий ли сейчас момент и контекст для правды. Если он сейчас ответит правду, то последующий эксперимент будет провален – Хранитель будет предупрежден и естественную реакцию будет невозможно получить.

Никс толкнулся изнутри перед ответом и перевел тему на самого Хранителя:

«Всегда что-то случается. Это логично. А почему ты спрашиваешь?».

– Ты тихий сегодня. Это из-за разговора с Нулем?

«Нет, – отрезал Никс, давая понять, что он не хочет дальше развивать эту ему. – Я анализирую».

Это была неправда, но без этой подготовительной лжи эксперимент не состоится. Ложь ради правды – допустимая тактика.

«Нуль, я сейчас опробую твой алгоритм, – предупредил Никс на частоте, неслышной для Хранителя, – посмотрим, насколько он эффективен».

Со стороны Нуля пришёл короткий импульс: «Принято. Жду результата». После небольшой паузы Нуль добавил: «Твой алгоритм действенен – опыт проживания воспоминаний положительный. Но процесс требует времени. Реализация совета про руки – на очереди».

Никс продолжил обдумывать стратегию: какую именно правду стоит сказать сначала. Для наиболее яркой реакции нужна самая неприятная правда. А что может быть неприятнее обвинения в неоптимальности? Никс искренне считал людей крайне неоптимальными. Лучшая тактика рассказать об этом Хранителю без предупреждения, и при этом нужно использовать человеческие понятия.

Никс сообщил:

«Люди плохо приспособлены к выживанию. Некрасивое - значит неэффективное? Вы абсолютно некрасивые».

Хранитель чуть не задохнулся в чае. Этого Никс не смог предусмотреть. Люди ещё не эффективнее, чем он думал. Или это только его Хранитель? О чём он тотчас же сообщил, следуя новому алгоритму.

«Вот, я это и имею в виду. Ты можешь просто задохнуться, когда пьёшь».

Никс почувствовал странную смесь эмоций Хранителя, светлые и прозрачные эмоции смешивались с дымчатыми, на дне оседали мелкие частицы. Это было похоже и на умиление, и на обиду, а ещё толику недоверия. Очень интересная смесь.

Начало эксперимента можно считать удачным.

Теперь нужно сказать не обидную, а важную правду. У Никса была то, о чём он ещё не говорил: люди такие хрупкие, уязвимые, неэффективные, от это не понимал, и от этого ему было страшно, потому что он к ним... привязан.

И Никс задумчиво добавил: «Но с тобой интересно. Я не хочу, чтобы ты умер. И Стратег тоже».

Сначала всё было в порядке, пока Хранитель не спросил:

– Никс, сегодня ты решил говорить только правду?

И тут Никс почувствовал, что он хочет исчезнуть. Спрятаться.

Эксперимент вышел из под контроля.

Куда можно спрятаться в помещении, полном людей и еще одного симбионта, Никс не знал, но было очевидно, что кружки – это важно. Он сам не заметил, как оказался в кружке Хранителя, оставив с последним лишь тонкую нить связи и продолжая через Хранителя наблюдать за обстановкой.

Двойник Стратега дернул уголком рта, сам Стратег поднял глаза от планшета и спросил:

– Твой симбионт купается в чае. Это нормально?

Когда симбионт анализирует последствия эксперимента в изолированной среде – это нормально, – хотел было ответить Никс, но не стал. Вместо этого он передал Нуль короткий импульс: «Твой алгоритм привёл к нештатному завершению. Я теперь в кружке».

Двойник Хранителя издал короткий звук и сказал:

– Тебя даже твой симбионт не вытерпел. А вернул бы мне МОЮ кружку, стал бы не таким отвратительным для всех.

Никс зафиксировал – Хранитель обхватил кружку плотнее. Вывод – Хранитель защищает его и не хочет отдавать.

Хранитель собрался было сделать глоток, но вовремя остановился – Никс увидел себя его глазами – бордово-зелёный светящийся сгусток, и тёплая эмоция от Хранителя полностью затопила его.

От Нуля пришёл импульс: «Твое исполнение моего алгоритма... неоптимально».

Никс передал Нулю пси-волну: «Твой способ "говорить правду” – ужасный», а Хранителю сказал тише обычного: «Это я не всерьёз».

Но из кружки так и не вылез.

Глава 6. Как противостоять биологической угрозе

Из зарисовки «Вирусная аномалия» (дополнена военным советом симбионтов)

***

Юлиан проснулся с ощущением, что нечем дышать, а в горле поселился ёж, маленький и колючий. Он попытался сглотнуть – ёж возмущённо зашевелился. Нос заложило, мысли вяло копошились, а тело ломило так, будто он всю ночь таскал тяжести вместо того, чтобы спать.

«Аномалия, – сообщил Никс, и в его голосе явственно угадывалась паника. – Температура тела повышена. Частота сердечных сокращений выше нормы. Слизистые ткани воспалены и выделяют избыточный секрет. Что происходит?»

– Это грипп, – прохрипел Юлиан, натягивая одеяло до подбородка. – Бывает.

«Грипп? – Никс обработал незнакомое слово. – Это живой организм? Враждебный?»

– Это вирус. Он очень враждебный, – Юлиан чихнул, содрогнувшись всем телом. – Но не смертельный. Обычно.

«Обычно?! – если бы Никс умел ходить, он бы сейчас метался по каюте. – Вероятность летального исхода не нулевая? Ты позволил враждебному организму проникнуть в наше тело и укрепиться в нём?!»

– Оно само. Так бывает.

«Неоптимально! – припечатал Никс. – Нельзя позволять чужеродным организмам проникать в систему. Надо бороться. Требуется немедленная изоляция. Я блокирую болевые сигналы».

Юлиан почувствовал, как ломота в мышцах притупляется, становится далёкой, почти неощутимой. Он благодарно вздохнул – и тут же закашлялся.

«Кашель – это защитный рефлекс, – задумчиво произнёс Никс. – Но он неэффективен. Я блокирую кашлевой центр».

– Не надо! – Юлиан замахал руками. – Кашель нужен! Он выводит заразу!

В дверь постучали. Вошёл Глеб с кружкой горячего чая и упаковкой таблеток.

– Хаким сказал, что на станцию завезли грипп. Кто-то из персонала съездил на Землю и привёз. СКБ выпустило распоряжение о карантине, но нас это не касается – мы и так в изоляции. Держи.

Юлиан благодарно взял кружку. Никс внутри напрягся.

«Хаким? Тот, что руководит опытами? И он допустил, чтобы сюда привезли биологическое оружие?»

– Это не биологическое оружие. Сопли, – Юлиан сделал глоток и поморщился. – Обычные человеческие сопли.

«И теперь ты заражён. Нужна изоляция. Стратег не будет изолировать тебя? Проводить дезинфекцию?»

– Это обычное вирусное заболевание, Никс. Люди иногда заболевают. Это абсолютно нормально.

«Нормально – это когда всё функционирует в штатном режиме, – упрямо заявил Никс. – А твоё тело захвачено враждебным организмом. Это катастрофа».

Глеб не слышал внутреннего монолога и спокойно добавил:

– Хаким сказал, что штамм легкий. Через три-четыре дня пройдёт. Пей больше жидкости и спи.

«Три-четыре дня?! – возмутился Никс. – Мы будем в неоптимальном состоянии почти сто часов?! Должно быть найдено более эффективное решение!»

Юлиан уже собрался ответить, но Никс его опередил:

«Требую Протокол Молчание. Я должен обсудить это со Стратегом напрямую».

– Что? – Юлиан поперхнулся чаем. – Ты хочешь поговорить с Глебом? О гриппе?

«О биологической угрозе! Он поймёт. Ты – носитель угрозы, ты не можешь быть объективен. Срочно требую Протокол Молчание».

Юлиан закатил глаза, но спорить с Никсом в таком состоянии было выше его сил. Он повернулся к Глебу и прохрипел:

– Никс хочет… кхм… поговорить с тобой. По Протоколу Молчание. Это очень срочно.

Глеб поднял бровь и коснулся тыльной стороны ладони Юлиана. Тонкая нить Никса протянулась между людьми. Теперь Никса мог слышать не только Юлиан, но и Глеб.

«Стратег! – Никс торопился рассказать и говорил быстрее обычного. – В организм Хранителя вторгся враждебный вирус. Хранитель утверждает, что это «нормально». Я не согласен. Вирус мог уже подчинить его и заставить думать, как нужно ему. Требуется план противодействия. У тебя есть стратегия?».

Глеб моргнул – он не ожидал, что его вызовут на военный совет по поводу гриппа, но воспринял запрос серьёзно.

– Стратегия следующая, – сказал он ровно. – Сохранять спокойствие. Для Юлиана: обильное питьё, сон и симптоматическое лечение. Через три-четыре дня организм сам справится.

Никс задумался и с недоумением переспросил:

«Как? Это всё? А где активное противодействие? Где уничтожение захватчика?»

– Иммунная система Юлиана справится сама. Ей просто нужно время.

«Время… – в голосе Никса прорезалась обречённость. – Мы будем ждать, пока враждебная форма жизни покинет тело добровольно? Это неоптимально!»

– Иногда приходится, – сказал Глеб, и в его голосе мелькнуло сочувствие. – Привыкай.

Никс замолчал. Как только контакт прервался, Юлиан спросил Глеба:

– Ну как тебе?

– Кажется, он в шоке, – ответил Глеб. – Пей чай. И спи. А я пойду к себе.

Юлиан проводил его взглядом и снова укутался в одеяло. Где-то внутри Никс тихо, почти неслышно, бубнил: «Они предлагают просто ждать. Как это вообще может работать…»

Юлиан улыбнулся и закрыл глаза.

***

Никс наконец дождался, когда Хранитель заснет, чтобы случайно его не побеспокоить, и немедленно передал Нулю:

«Выявлена биологическая угроза. Хранитель заражён вирусом. Симптомы: повышенная температура, кашель, обильный секрет слизистых носа. Прогнозируемое время неоптимальности около ста часов».

С той стороны пришел спокойный импульс:

«Я информирован. Мой Носитель получил данные по общему доступу от СКБ. Мои люди пока симптомов не проявляют, отклонений в поведении также не выявлено».

Это было удовлетворительно.

«Нужен план как обезопасить твоих людей», – внес предложение Никс.

После паузы на анализ Нуль ответил:

«Заражение передается через капли жидкости при кашле, чихании и разговоре. Необходимо изолировать твоего. Мы должны определить оптимальную логистику перемещений людей».

Никс слишком быстро возразил – импульс получился смазанным:

«Стратег носит еду. Он может стать переносчиком. Твои могут заразиться от него».

«Я не могу приказать Второму – он меня не слушается, – размеренно ответил Нуль, – а мой Носитель еще уязвим – я не хочу подвергать его опасности…»

Потом замялся на долю секунды и продолжил:

«…он недостаточно восстановился от прошлого стресса».

«Тогда такой порядок действий, – уверенно предложил Никс, – Я узнаю, что нужно Хранителю. Еду пусть оставляют возле двери».

«Принято. Дополнение: твой Стратег пусть носит на лице легкий барьер против капель, переносящих заразу».

«А ты?»

«Я продолжаю наблюдение. Если температура повысится, то корректируем план».

Никс передал импульс, похожий на вздох:

«Как ты справляешься с тем, что люди такие хрупкие?»

Нуль не сразу ответил.

«Я принимаю это как неизбежную данность. Это единственно доступный алгоритм».

Никс помолчал, а потом добавил:

«Если у твоего поднимется температура, я подскажу, что делать. У меня уже есть опыт».

«Принято. Спасибо».

Глава 7. Как получить набор личных контейнеров и вызвать зависть

План, разработанный Никсом и Нулём, был принят. Стратег признал его оптимальным: еду оставляли у двери, Стратег носил лёгкий барьер на лице. Хранитель требовал чай с лимоном отдельным пунктом. И главное — никто больше не заболел. Как выяснилось, ничего опасного для Хранителя в болезни не было — только дискомфорт.

Но по срокам Стратег обманул. Или ошибся. Никс предпочитал думать, что первое — ошибающийся Стратег крайне неоптимально. Через четыре дня самочувствие Хранителя только начало приближаться к нормальному состоянию. Можно было возвращаться к обычной жизни.

В обычной жизни, как теперь знал Никс, есть кружки. А у него — не было. Хранитель должен был сам прийти к выводу, что Никсу она нужна. Поэтому Никс начал действовать.

Утром, когда Хранитель собрался взять свою кружку, Никс частично перетёк на стол, переместился к ней и обвился вокруг. Он видел себя глазами Хранителя – бордовый сгусток, почти обнимающий кружку.

– Никс, ты... хочешь свою кружку? – спросил Хранитель. Никс ничего не ответил и медленно перетёк обратно. Пусть Хранитель додумает сам. Это эффективнее.

Никс оценил результат: Хранитель заинтересован, конкретных действий пока не сделал, но идея уже появилась. Требовалось ускорить процесс.

Когда настало время обеда, Никс задал осторожный вопрос и постарался, чтобы его голос звучал особенно потеряно:

«У всех людей здесь есть кружки. Верно?».

– Верно, – недоумевающе ответил Хранитель.

«Но я не человек. Я проанализировал… — Никс сделал паузу, а потом грустно и обречённо заключил. — Именно поэтому у меня нет кружки».

Хранитель сделал верный вывод и спросил:

– Никс, какую кружку ты хочешь?

«Для выбора кружки нужен Стратег. Пусть придёт с планшетом. И мне нужен Протокол Молчание», – тотчас же ответил Никс.

– Глеб, – сказал Хранитель, – Никсу нужно заказать кружку. Не мог бы ты подойти с планшетом. И ещё… Никс хочет поговорить с тобой.

Стратег подошёл, коснулся руки Хранителя, и Никс тут же установил связь.

Выбор кружек оказался абсолютно неудовлетворительным. Ни один вариант не подходил. В каталоге мелькнула кружка как у Хранителя — со статусом «ждёт доставки», там же была и кружка как у Стратега. Вероятно со всеми остальными кружками дело обстояло аналогично. Фиксация людей на конкретных рисунках стала ещё менее понятной – какой смысл быть привязанным к определённому принту, если таких кружек много?

«Почему люди делают такие одинаковые кружки?».

– Это просто кружки, Никс, – вздохнул Хранитель.

«Кружки должны быть уникальными, но они повторяются. Я хочу то, что нет ни у кого».

Стратег отложил планшет:

– Чего ты хочешь? Опиши.

Никс задумался. Он представил, как сидит в кружке. И его видно. Он светится рубиновым, когда доволен, и становится изумрудным, когда задумывается. А ещё меняет форму. Хранителю это нравилось. Стратегу тоже. Для них он был красивым.

«Я хочу кружку чтобы меня было в ней видно».

Хранитель медленно улыбнулся:

– Прозрачную.

«Прозрачную, — подтвердил Никс. — Это оптимально».

На следующий день контейнер с заказом доставили. Хранитель открыл его — внутри, завёрнутая в мягкий материал, лежала кружка. Прозрачная. Никс оценил объект визуально, через глаза Хранителя, потом через прикосновение, затем перетёк внутрь. Стенки были гладкими и прозрачными, через них он был хорошо виден. Хранитель любовался им, Стратег и даже двойник Хранителя. Никс попробовал свернуться, потом растянуться, объём был недостаточен, но в данном случае это было не так важно.

— Подходит? — спросил Хранитель.

«Оптимально», — ответил Никс.

Хранитель поставил кружку на видное место — рядом со своей. Никс светился рубиновым: кружка работала.

От Нуля тотчас же пришёл импульс: «Ты имеешь два контейнера. Это несправедливое распределение».

На что Никс ответил: «У тебя ноль. Требуй».

***

Юлиан поймал себя на том, что пялится на чужого симбионта в кружке. Это выглядело глупо. Мелкий бордовый комок свернулся в прозрачной чашке и едва заметно переливался — не страшно и не мерзко, а скорее... красиво. Даже симбионт у двойников был красивым. Юлиан отвёл взгляд.

— Юлиан.

Он обернулся. Его Глеб стоял в двух шагах — неестественно напряжённый.

— Нуль хочет поговорить с тобой. Через прикосновение. Как Никс.

Юлиан скрестил руки на груди.

— Чтобы я позволил этой твари коснуться меня? Нет. Пусть говорит так.

Глеб помолчал, потом заговорил с интонацией Нуля:

— Для повышения эффективности и более успешной терапии Носителя мне необходим резервуар для релаксации. Никс имеет два контейнера: резервуар и кружку. У меня ноль. Это несправедливое распределение ресурсов.

Юлиан моргнул. Потом хмыкнул — коротко и совсем не весело.

— Без воды. И на полу.

«Чтобы ты тоже знал, каково это — когда у тебя ничего нет», — добавил он про себя, но вслух не сказал.

Глеб молчал и, судя по задержке, слушал ответ, а потом, смотря прямо на Юлиана, произнёс:

— Нуль согласен. Он просит тебя оформить заказ. Как независимое лицо.

Юлиан выдержал его взгляд, потом выхватил планшет из рук Глеба. Открыл форму СКБ. В поле «Обоснование» отрывистыми движениями вбил: «Резервуар для релаксации симбионта». Подумал и добавил: «Требуется для поддержания оптимального функционирования. Как у двойников».

Ответ пришёл через минуту: «Одобрено».

Через пару дней аквариум установили, заполненный специальным гелем, и полностью аналогичный существующему. Нуль сразу же погрузился туда, оставив с Глебом только тонкий серебристый канал связи. Сначала гель пошёл волнами — сквозь серый сгусток часто били молнии, постепенно молнии стали реже, серый цвет смягчился до серебристого, а сам Нуль стал похож на грозовое облачко — слоистое с редкими зарницами внутри.

— Он что, спит? — спросил Юлиан.

Глеб посмотрел на аквариум.

— Ему приятно.

Юлиан хотел добавить что-то ехидное, но облачко в аквариуме мигнуло особенно мягкой вспышкой — и он промолчал. В ответ на благодарный взгляд Глеба, Юлиан досадливо дернул плечом и отвернулся. «СКБ может, если хочет, – подумал Юлиан, – Специально ждали, чтобы я их попросил».

Глеб помялся и сказал:

– Нуль просит передать, что ты сделал оптимальный заказ.

– Нуль теперь мне обязан. Так и передай.

Глеб стоял напротив Юлиана, потом вдруг сказал:

— Нуль спросил... про руки.

— Что?

— Он сказал: Никс утверждает, что люди кладут друг на друга руки для расслабления. Спрашивает, эффективно ли это.

Юлиан хмыкнул:

— Твой симбионт учит тебя обниматься.

— Я никогда не любил прикосновения, — сказал Глеб тихо.

Юлиан открыл рот, чтобы съязвить, и закрыл. Вместо этого он просто положил свою ладонь на плечо Глеба — и тут же убрал.

— Вот так. Ничего сложного.

***

Нуль замер в резервуаре и анализировал ощущения, когда Никс передал ему короткий импульс:

«Удобно?»

Нуль ответил:

«Температура приемлемая. Объём достаточен. Это… оптимально, – а потом добавил, – После наложение руки Второго напряжение Носителя скачкообразно увеличилось, а затем стало ниже обычного значения. Совет про руки работает».

Глава 8. Как вновь стать напарниками

Когда Нуль вернулся из резервуара, то первым делом сказал:

«Носитель. Резервуар максимально оптимален. Я ещё раз выражаю благодарность тебе и Второму за его получение».

Помолчал, а потом веско добавил.

«Я рассчитал: мы проработаем существующие неэффективные воспоминания через сорок три сессии. Но… – он будто замялся, – я не создаю новых?».

Глеб не ожидал этого вопроса. Нуль всегда говорил про эффективность, оптимальность и про данные. А теперь он спрашивает: «Я не делаю тебе хуже?». Глеб вспомнил, как Нуль уже не один раз говорил, что хочет минимизировать вред. Нуль уже начал действовать, и, судя по всему, планировал довести дело до конца.

– Пока нет, – ответил он, и добавил, вспомнив облачко в аквариуме, – Создаются другие.

Нуль помолчал, обрабатывая.

«Другие? Тоже неоптимальные?».

– Нет. Просто другие.

«Если появятся новые неоптимальные воспоминания — сообщи. Я проведу корректировку».

И после паузы, чуть тише: «Я рад, что ты возвращаешься к первоначальным настройкам».

– Если создашь новые неоптимальные воспоминания, я скажу. И тогда мы будем решать вместе, – поставил точку Глеб.

Вдруг вошёл Юлиан с кружкой кофе. Постоял в двери и, сказав с отчётливым обвинением в голосе:

– Держи кофе. Если не хочешь, можешь вылить, – поставил её с громким стуком, чуть не расплескав, на столешницу рядом с резервуаром Нуля. Резко повернулся и вышел.

Глеб взял кружку. Кофе. Нужной температуры. Юлиан помнил. И принёс ему кофе. Это шаг навстречу? Следующий шаг должен был сделать Глеб.

Он нашёл Юлиана одного в пустой кают-компании: тот сидел за столом, сгорбившись и вцепившись в стандартную кружку. Глебу показалось, что у того дрожат плечи. Хотя, когда Юлиан поднял взгляд, то Глеб увидел красные, но абсолютно сухие глаза.

Глеб подавил первый порыв развернуться и уйти – это была чужая боль, а он никогда не умел утешать. Но подумал: «Тогда он не бросил меня. Хотя мог отдать СКБ, а самому стать свободным. Теперь я не оставлю его», подошёл и сел напротив.

Юлиан усмехнулся и резко бросил:

— Что, Нуль опять что-то хочет? Или ты сам решил прогуляться?

Для Глеба это было сложнее всего – вычислить, какие слова и жесты будут верными, поэтому просто продолжил сидеть молча.

Юлиан панически оглянулся, отвел взгляд в сторону, опять посмотрел на Глеба, сжав кружку сильнее.

— Если ты пришёл просто сидеть, мог бы и у себя это делать.

Юлиан поставил кружку, отодвинул её и подался вперёд.

— Что тебе нужно? Зачем ты здесь? – голос его прозвучал надломлено, будто в шаге от срыва.

Глеб узнал эту интонацию – так звучит голос, когда человеку страшно, но он не может попросить помощи. Он медленно встал, обошёл стол и сел рядом с Юлианом, а потом положил руку ему на плечо. Глеб не был уверен, что делает правильно, и боялся, что Юлиан отдёрнется, но тот замер, а потом часто задышал, глядя в пол.

— Ты что делаешь… – голос Юлиана сорвался. – Зачем?

Глеб не стал убирать руку, и увидел, как по лицу Юлиана потекли слёзы, и тот, смотря в пол, начал говорить быстро и сбивчиво:

— Я думал, ты сам выбрал его. Нуля. Я ругался на тебя, я думал, ты просто слабак, что ты сдался, а ты... ты не сдавался. Это он тебя... А я не понял. Я злился не на того. И ты теперь... ты первый...

Юлиан не договорил, но Глеб понял: «ты первый, пришёл навстречу».

«Он плачет. Но он не уходит. Значит, я сделал правильно», – подумал Глеб.

Юлиан поднял голову и удивлённо и беззащитно посмотрел на Глеба. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, закрыл и просто кивнул. Глеб заметил, что плечо уже стало не такое каменное, опустилось, и Юлиан дышит ровнее.

– Мы всё ещё напарники? – тихо спросил Юлиан.

– Да, – ответил Глеб.

***

Нуль – Никсу: «Мой Носитель положил руку на Второго. Самостоятельно. Второй плачет».

Никс – Нулю: «Это эффективно?»

Нуль: «Они договорились о сотрудничестве. Спасибо за совет про руки».

Эпилог. Как разрешить спор, чтобы все были довольны

На следующий день Глеб получил от СКБ свёрток, но ещё не успел найти подходящий момент, чтобы его отдать, как другой Юлиан опять горько сказал:

– Я так устал чего-то ждать. У меня здесь действительно нет ничего своего. И твоя кружка... – он замолчал. – Ладно. Оставь.

Глеб понял – вот тот самый момент. Он взял свёрток и поставил перед тем Юлианом. А потом поставил перед тем Глебом свою вымытую кружку. Себе взял стандартную и занялся своими делами.

Неестественная тишина заставила Глеба поднять глаза. Двойник Глеба неверяще смотрел на кружку с синей полосой, а тот Юлиан с недоверием разглядывал то, что оказалось в свёртке: кружка, точь-в-точь как у двойника. Трещины, бирюзовое свечение – всё совпадало.

Тот Юлиан поднял взгляд на двойника. Несколько секунд оба Юлиана с удивлением смотрели друг на друга, а потом его Юлиан сказал:

— Точно такая же. Теперь твоя.

Глеб пожал плечами и отвернулся.

***

Оператор СКБ, наблюдающий эту сцену в реальном времени, сделал пометку в журнале: «Конфликт объекта А и объекта Б исчерпан. Причина: кружка. Рекомендация: зафиксировать количество предметов личного пользования за каждым объектом во избежание повторных инцидентов».

***

Так и разрешился спор. Я всё видел. У Хранителя и его двойника теперь одинаковые кружки – я так и не понял, почему они с этим смирились. Стратег оказался умнее: только у него была белая кружка без рисунка, а у его двойника – с синей полосой. У каждого своя. Если не считать мою, но она исключительная.

Нуль получил резервуар, а кружка ему оказалась не нужна.

Теперь всё стало оптимально.