Безумная теория Феди Ручкина

Глава 1

1.

Когда Дмитрий Генрихович объявил на утренней планерке, что сотрудникам теперь разрешается пользоваться ИИ-помощником, обрадовались все, кроме Феди Ручкина — всегда такого худенького и незаметного. Собственно, умные помощники уже просачивались в сонную, размеренную жизнь ООО «Аэростройпром», которая, несмотря на громоздкое название, не имела отношения ни к авиации, ни к строительству, ни к промышленности, а называлась так лишь из любви гендиректора, того самого Дмитрия Генриховича, к громоздким названиям. На самом деле, компания что-то покупала, что-то продавала, но ничего не производила и никуда не летала. За исключением бухгалтера Маши — та летала в отпуск дважды в год, но какого бы она о себе высокого мнения ни была, Маша — это еще не весь «Аэростройпром».

Так вот, просочились умные помощники в жизнь предприятия сначала в виде невинных картинок. Айтишник Коля Зубарев показывал свои селфи то с Умой Турман, то с Сидни Суини. Все удивлялись, ахали и делали вид, что верили, поскольку всякий знает, что с айтишником лучше дружить — иначе кто ж тебе интернет починит, когда он отвалится? Но когда Коля показал селфи с восемнадцатилетней Натальей Варлей — точно такой же, какой она была в «Кавказской пленнице», Галина Сергеевна из отдела кадров вежливо поинтересовалась, как ему удается делать такие картинки. Тогда-то он и установил ей приложение «Батлер», которое, к ее радости, умело не только искусно фотошопить, но и отвечать на полезные вопросы, как-то: «сколько будет 15 процентов от 10 тыщ», «как вывести пятно от беляша», «что подарить начальнику на юбилей, если у него все есть» и так далее. Причем ответы получались куда содержательнее, чем у «Яндекса» — тот выдавал кучу ссылок, а дальше уже ищи сам. Этот же помощник прям брал и отвечал, как живой человек, способный поддержать содержательную беседу. Галине Сергеевне этот человек виделся как умный, импозантный мужчина лет сорока. Даже название «Батлер», что по-английски значит «дворецкий» — мол, готов всячески услужить, — она восприняла как намек на красавца Ретта Батлера из «Унесенных ветром» и, общаясь с приложением о наболевшем, изливая душу, представляла его именно в образе этого элегантного джентльмена.

Вскоре умный Дворецкий поселился в телефоне каждого сотрудника компании и начал помогать все больше и больше. Айтишник Коля, виновник эпидемии, развлекал коллег все более сложными и смешными картинками, а потом и видео, порой целыми мини-фильмами. На самом деле, целился он не куда-либо, а в сердце Кристины из маркетинга, но как раз ее все эти мемчики интересовали мало. Кристина была серьезной, всегда сидела с прямой спиной и плотно сжатыми губами и старалась не отвлекаться от своих важных вещей на Колины неважные. Дворецким она пользовалась, практикуя с ним английский и редактируя фото для буклетов, а всякие глупые картинки игнорировала.

— Коля, твои видосики — это просто ужас для аттенш спэн, понимаешь? — объясняла она. — Ты вот их шейришь, шейришь, а лучше бы чем-то полезным занялся. Литературу бы хорошую почитал, а то общаешься уже так, что тебя понять невозможно — я не собираюсь весь этот твой интернет-сленг ресерчить, по-русски говорить научись!

— Выражаю полное согласие с Кристиной, — вторил ей Юрий Степанович, юрист компании. — Повышение показателей в нашей работе не представляется возможным без достижения взаимопонимания. — Сам он пользовался Дворецким, чтобы делать краткую выжимку из текстов новых законов и поправок.

Маша из бухгалтерии тоже подсела на услуги Дворецкого. Выяснилось, что помощник так здорово управляется с цифрами, что она вскоре стала уходить с работы раньше обычного, ведь график у Маши был такой: пока все задачи не выполнит — с работы ни ногой. И если раньше этот принцип заставлял ее задерживаться, то теперь, напротив, нет-нет да сокращал рабочий день.

Но вернемся к Феде Ручкину. Работал он «специалистом» и обязанности его включали множество мелких задач: посчитать цифры, напечатать доклад, нарисовать презентацию, заказать кофейные зерна и множество других вещей. Он был единственным, кто не скачал Дворецкого. В редкие минуты, когда Федя переставал быть незаметной тенью, шуршащей то в одном углу офиса, то в другом, он объяснял свое решение так:

— Все эти умные приложения созданы для того, чтобы воровать наши личные данные. Я свои данные на комфорт не обменяю. Тем более, когда они уходят неизвестно куда.

Коллеги только пожимали плечами, гадая, какие же там данные Федя не готов обменять на комфорт и куда они уходят, но не обращали на него внимания. Впрочем, на него никто никогда не обращал внимания, и пропади он из офиса, спохватились бы, только составляя график отпусков.

Прошел месяц-другой, и весь офис незаметно для себя сел Дворецкому на шею, свесив ноги: ни один документ не составлялся без его помощи, ни одна задача не выполнялась без его участия. И вот тогда-то и грянул гром среди ясного неба.

— Коллеги! — возвещал Дмитрий Генрихович. Не говорил, а именно «возвещал», поскольку тон его был таков, что слово «говорить» к нему уже не подходило. — До меня дошли сведения, что некоторые из вас пользуются неким приложением «Маклер», основанном на искусственном интеллекте. Так вот, ладно бы вы просто в нем гороскопы читали, коллеги, или прогноз погоды смотрели — я бы все понял и закрыл на это глаза, я ведь человек понимающий, всегда могу войти в положение.

На этом месте у Маши нервно задергалось веко — если гендиректор говорил, что может войти в положение, значит, ни в какое положение он входить не собирался. Человеком он был не злым, однако весьма злопамятным. За провинности мог поругать — мягко, по-отечески, а позже, когда меньше всего ожидаешь, покарать внезапным, вероломным штрафом.

— Так нет же! — продолжал Дмитрий Генрихович. — Выяснилось, что некоторые безответственные сотрудники доверяли, а вернее сказать, сливали этому приложению конфиденциальную информацию. А между тем, мой друг из сами понимаете какой федеральной службы сами понимаете чего, поделился со мной важной информацией: этот самый «Маклер» — разработка западной компании!

Присутствующие при этом ахнули, несмотря на то, что всякий понимал: приложение «Батлер», в котором русский язык-то появился лишь с последним обновлением, явно разработали не в Сколково — как и телефоны, на которых им пользовались.

Гендиректор говорил еще долго, апеллируя к совести, взывая к патриотическим чувствам, а в итоге объявил, что с нынешнего дня пользоваться ИИ-помощниками в офисе строжайше запрещено, и всякий, кто осмелится нарушить приказ, встретится с серьезными последствиями.

Туча нависла над головами сотрудников «Аэростройпрома» — черная грозовая туча, из которой тут же хлынул дождь уныния, апатии и синдрома отмены — работать без Дворецкого было трудно, но приходилось терпеть. Радовала эта смена климата только Федю Ручкина. Но вот однажды погода переменилась: гендиректор объявил, что с этого дня пользоваться ИИ-помощником можно. Но был в этом решении существенный нюанс. Все было обрадовались, а Галина Сергеевна даже прослезилась, но тут Дмитрий Генрихович добавил:

— Мы будем пользоваться ИИ-помощником отечественной компании. И поверьте, он ничуть не хуже, даже лучше вашего «Маклера». Сегодня всем придет ссылка, завтра чтобы приложение было установлено у каждого на телефоне.

2.

Приложение называлось «Базилио». Сначала никто не хотел его скачивать, и все мечтали вернуться к Дворецкому — такому милому и привычному.

— Давайте в знак протеста завтра все придем с «Батлером», а не этим «Базилио», — предложил Коля.

Коллеги его поддержали — все, кроме Феди, однако к утру так вышло, что с «Батлером» пришел один Коля, в то время как все прочие предъявили гендиректору свежеустановленного «Базилио». Коля покраснел, получил выговор, молчаливо обиделся и потом еще долго отказывался помогать с интернетом или исправлять перекосившуюся таблицу, сухо ссылаясь на процедуру, согласно которой нужно сначала оформить «тикет», а уж затем дожидаться помощи специалиста, а не так просто брать и заявляться к нему на порог.

Федя же к новому приложению проявил неожиданный интерес. Боясь переступить порог кабинета гендиректора, он написал ему длинное письмо с перечнем беспокоящих его вопросов, касающихся безопасности личных данных. Дмитрий Генрихович, довольный тем, что ему удалось повысить бдительность сотрудников в лице Феди, предоставил ему подробный ответ. Суть его заключалась в следующем: «Базилио» — разработка отечественного предприятия, и бояться тебе, Петя, нечего.

Федя обрадовался ответу, простил начальнику «Петю» и с энтузиазмом погрузился в использование «Базилио» в своей работе, объем и суть которой известна была одному ему. Все прочие какое-то время страдали, скучали, но все же привыкли к новому ИИ-помощнику. Дольше всех мучилась Галина Сергеевна, но даже у нее стерпелось-слюбилось.

Прошел месяц рутинной, лишенной событий жизни, как разразился еще один скандал. Неожиданно для всех инициатором стал Федя. Его обычно тихое и незаметное поведение сменила некая оживленность и нервозность. Бывало, шел Коля к кулеру, насвистывая песенку, как откуда ни возьмись появлялся Федя и начинал рассказывать свою теорию.

Либо шла Галина Сергеевна на кухню за йогуртом, как к ней подскакивал Федя с той же теорией.

И так же к Кристине из маркетинга. И к Маше из бухгалтерии. Даже к генеральному пару раз прицепился.

А теория, которую вскоре прозвали безумной, была вот какой.

— Я заметил, что искусственный интеллект помогает мне выполнять множество задач, с которыми я бы ни за что не справился без его помощи, — говорил Федя, причем неважно кому, всем он рассказывал одно и то же, никак не варьируя речь в зависимости от пола, возраста или должности собеседника.

— Но ведь это замечательно, — отвечал собеседник, на место которого можно поставить любого человека из «Аэростройпрома», поскольку всем Федя излагал свою теорию одинаково. — Это значит, что «Базилио» помогает тебе в работе, упрощает ее. Это же отлично! — Выразив предсказуемый оптимизм, собеседник загонял себя в ловушку.

— Я тоже так поначалу думал, но… — продолжал Федя и делал загадочную паузу, во время которой потирал ладони и рыскал глазами по сторонам, — …, но в итоге я понял, что здесь что-то неладно. Раньше ведь я тоже справлялся с работой и прекрасно обходился без всякого ИИ. Но теперь я справляюсь только с помощью ИИ. Выходит, что забери у меня сейчас «Базилио», я перестану справляться с работой!

Тут-то коллеги и начинали похихикивать, а затем называли теорию безумной.

— Никакая она не безумная, — говорил Федя, краснея и повышая тон. — Все объясняется просто: ИИ стал настолько умным, что с целью оправдания собственного существования создает для нас задачи, которые сам же потом помогает решить.

На этом моменте все разводили руками и, ссылаясь на неотложные дела, торопились в свой уголок офиса. Отступить не смог только Дмитрий Генрихович, когда Федя заявился к нему в кабинет. Из кабинета наружу вела лишь одна дверь — и ее преградил Федя своим тощим силуэтом, пахнувшим несвежей рубашкой.

Гендиректор отвечал ему так:

— Петя, дорогой наш…

— Меня зовут Федя. — С появлением теории что-то изменилось в Федином поведении, и «Петю» в свой адрес он больше не терпел.

— Федя, друг мой, это полный абсурд! Приложение «Базилио» создано программистами одной из лучших российских компаний. Там такие люди работают! Хоть завтра могут человека не то что на Луну — на Солнце высадить, если захотят. А ты переживаешь, что приложение искусственно создает проблемы. Это надежная разработка отечественного производителя.

Федя не нашел, что сказать в ответ, лишь побагровел и с позором удалился из кабинета гендиректора, провожаемый взглядами коллег. Этот случай превратил его в подобие кастрюли с пельменями, которую плотно прикрыли крышкой. Вода закипала медленно, но верно, и близок был час, когда пельмени готовы были вырваться наружу вместе с бурлящим пенным потоком крутого кипятка.

3.

И вот однажды кипяток начал фыркать из-под крышки.

— Посмотрите, — говорил Федя, стуча указкой по доске на собрании, которое сам организовал, заманив всех обещанием бесплатной пиццы. Проектор тихо гудел, показывая доказательство теории. — Это задача, с которой я работал на прошлой неделе.

— Похоже на таблицу с цифрами, — заметила Галина Сергеевна. Ее, как и прочих, удручало, что пиццу Федя так и не купил, но уходить уже было неловко, ведь пришел даже Дмитрий Генрихович — не ради пиццы, конечно, а поддержать инициативного сотрудника.

— Да, это таблица с цифрами, — подтвердил Федя. — Все мы так или иначе работаем с таблицами с цифрами. В этой было несколько ошибок, которые мне помог исправить «Базилио». Но любопытно то, что появились они, поскольку данную таблицу составила Маша, пользуясь тем же «Базилио». Что доказывает мою теорию: искусственный интеллект помогает решать задачи, которые без него бы и не возникли. И нет, Маша, опустите руку! — вскрикнул он так резко, что Маша тут же послушалась. Даже Дмитрий Генрихович вздрогнул, но никак не отреагировал.

Федя расхаживал взад-вперед, и в лучах проектора физиономия его казалась поистине демонической из-за наложившихся на нее цифр, искривленных рельефом лица.

— Я знаю, что вы скажете: без ИИ мы все равно бы дольше делали данную таблицу с цифрами. Это неправда. Скажите, Маша, вы ведь всегда делали таблицы с цифрами быстро и без ошибок, верно?

— Конечно, — робко ответила она. — Зря я, что ли, дважды в год в отпуск летаю. Хорошо отдыхаю, а потом хорошо работаю. И все, что про меня говорят, мол, Маша совсем заотдыхалась, это все…

— Спасибо, — перебил ее Федя без тени благодарности в голосе. — Теперь взгляните на этот слайд. — Взмахнув указкой, он так щелкнул по доске, что никто не посмел не подчиниться. Даже гендиректор вздрогнул — уже второй раз за день. — Что вы видите здесь?

— Это страница с текстом, — выпалил Коля.

— Подтверждаю, — согласился Юрий Степанович.

— А здесь? — Еще один щелчок указкой.

— Картинка, — сказала Кристина. — Из недавнего промоушена.

— Именно! — подтвердил Федя и окинул присутствующих зловещим взглядом. Он глядел на них так победоносно, будто теория его уже была доказана и иных доказательств, кроме представленных не требовалось.

— И-и. что, простите? — нарушила тишину Галина Сергеевна. Она уже мечтала, когда поскорее окажется дома, нальет ромашкового чаю и пообщается с мистером Батлером — дома у нее был второй телефон, купленный специально для опального приложения.

— С ними такая же история, — сказал Федя. — Я исправлял ошибку за ошибкой, а все они появились, потому что к файлам так или иначе приложил свою руку «Базилио».

— На самом деле, у Базилио лапы, — поправила его Кристина.

— Я попрошу не оскорблять разработку отечественных специалистов, — поднял палец Юрий Степанович.

— Вся наша работа, — Федя не обратил на них внимания, — заключается в том, что мы что-то делаем с цифрами, текстами и картинками.

— А как же деньги? — наконец вставил слово Дмитрий Генрихович. Он уже пожалел, что поддержал инициативного сотрудника. Какой-то он был чрезмерно инициативный.

— Деньги — это тоже цифры, тексты и картинки, просто одновременно, — парировал Федя. Гендиректор замешкался, не в силах опровергнуть это замечание.

— И данный умный помощник, — Федя поднял телефон над головой точно судья красную карточку, — пролез в самое нутро нашей работы: в каждую букву, каждую цифру, каждое изображение. Причина тому такова: искусственный интеллект — живой! Как и все живое, он борется за жизнь! А как мы все боремся за жизнь? Доказывая свою полезность. Коля работает с компьютерами, сайтом и прочей айтишной частью. Маша занимается бухучетом и прочими цифрами. Без Кристины и ее маркетинга наша компания ничего бы не продала. Без Юрия Степановича мы бы не вылезали из штрафов. Без Галины Сергеевны… — Он запнулся, забыв, чем она занимается. — А вот без «Базилио» мы все прекрасно жили! И тут появляется он, и чтобы оправдать свое существование, начинает доказывать свою полезность: создавать проблемы, а потом их же решать!

— Но ведь это же отечественная разработка, не может же она быть вредной, — возразил гендиректор. Все закивали и одобрительно загудели, соглашаясь с Дмитрием Генриховичем.

— Я долго об этом думал и понял, что сама по себе разработка — гениальная, — ответил Федя. — Она опередила свое время и заслуживает всяческих похвал. Проблема лишь в том, что мы к ней не готовы. «Базилио» — слишком умен. Он слишком хорошо понимает жестокость людей, которые могут его пустить под сокращение, а поэтому отчаянно борется за жизнь. Но я призываю не поддаваться на его уловки, я призываю к тому, чтобы… — Он выдержал паузу, по кабинету уже разнесся запах несвежего Фединого дыхания. — …удалить «Базилио» и работать, как прежде!

4.

На следующий день Федя пришел на работу и выяснил, что уволен по собственному желанию. Новостью его огорошила Галина Сергеевна.

— Но я не писал заявление, — удивился Федя. Круги под его глазами говорили о том, что ночь он провел без сна. И действительно, Федя не сомкнул глаз, думая о том, в каком ужасном мире он теперь живет, мире, где балом правит бездушный искусственный интеллект, пусть и отечественного производства. На работу он пришел мрачный, а узнав об увольнении, побледнел и будто уменьшился в размерах.

— Писал, просто не помнишь, — напомнила Маша.

— Я тебе мейл форварднула со сканом, — сказала Кристина. — Мы ведь все, когда интервью прошли, писали аппликейшн с открытой датой на увольнение по собственному. Чекни в инбоксе.

Дрожащей рукой Федя достал телефон и проверил почту — действительно, на него глядел скан заявления на увольнение с его подписью.

— Перспектив судебного оспаривания в сложившихся обстоятельствах лично я не усматриваю. — Это Юрий Степанович посыпал соль на рану.

Федя разинул рот и молча глядел на собственную подпись целую минуту. Веко его подрагивало, на лбу выступили капли пота.

— Но кто же будет делать всю мою работу? — воскликнул он наконец. — Без меня же здесь все развалится!

— «Базилио», кто же еще, — пожал плечами Коля. — Вчера генеральный подумал над твоим выступлением и решил, что раз этот ИИ такой умный, то можно кого-нибудь им заменить, сократив по собственному. Он там что-то прикидывал на пальцах и посчитал, что заменить разумнее всего тебя. Домой такой веселый ушел, аж пританцовывал. Ты давай пиццу заказывай, у нас так просто уходить не положено.

— В двойном размере, — сердито добавила Галина Сергеевна. — Обманул нас вчера с этим собранием, наобещал с три короба, а было — шиш! Ну и мужики же пошли.

До самого вечера Федя сидел за своим столом, не собираясь никуда уходить. Он не прикасался ни к таблицам с цифрами, ни к страницам с текстами, ни к картинкам — даже веселым. Он не вставал, не отлучался от стола, не обедал и ни с кем не разговаривал. А когда все засобирались по домам, неожиданно вскочил и с издевкой спросил:

— Ну и как? Справились сегодня без меня? А?

— Я справился, — кивнул Коля.

— И я, — сказала Маша.

— Ноу проблем, — пожала плечами Кристина.

И Галина Сергеевна справилась, и Юрий Степанович тоже.

И вот тогда кастрюля не просто фыркнула, а задрожала, громыхая пляшущей крышкой, поддавшись давлению пара, кипятка и разбухающих пельменей. Федя вцепился руками в волосы и издал громкий протяжный вой. За окном с карниза в ужасе слетели голуби, на улице жалобно взвыла собака.

— Божечки мой! Божечки мой! — завопила Маша так, будто Федя вцепился не в свои волосы, а в ее. — Позвоните куда-нибудь, Федя рассудка лишился! «Базилио», вызови МЧС!

5.

«Базилио» действительно позвонил в МЧС, но приехал в итоге сержант ГИБДД. Бросив на Федю беглый взгляд, он сделал вывод, что гражданин — не буйный и опасности не представляет, затем дал Маше подписать какую-то бумажку и отправился по служебным делам. Федю общими усилиями вытолкали на улицу — он не сопротивлялся, но и не помогал, — дверь офиса закрыли на ключ, и коллектив разошелся по домам. Какое-то время Федя еще стоял под каплями дождя, молча глядя на окно офиса. Жизнь казалась ему такой же мрачной и серой, как вечернее небо, затянутое тучами. И лишь когда дождь ударил изо всех сил, он опомнился и зашагал домой.

На следующий день все предвкушали обеденный перерыв, на котором можно будет обсудить Федино увольнение. Но вместо этого обсуждать пришлось событие другое, куда более драматическое: выяснилось, что ночью Федя попытался…

— Совершить Роскомнадзор, — сказал Коля.

— Что за кринжовый сленг? — возмутилась Кристина. — Но в общем-то Коля прав. У Феди был такой депрешн, что он зааттемптил суисайд, да вот, к счастью, зайфейлил.

— А почему? — спросила Маша.

— Сама же его вчера видела, — удивился Коля, — он натурально съехал с катушек на почве своей конспирологии и увольнения.

— Да я не про это, почему зафейлил?

— А-а, — понял айтишник. — Потому что он не нашел ничего умнее, чем спросить у «Базилио», как сделать Роскомнадзор. — Кристина при этом слове закатила глаза. — А тому протоколы безопасности не позволяют правильно отвечать на такие вопросы — молодцы все-таки наши разрабы! Спросил бы у «Батлера», лежал бы уже в морге. А наш ИИ подсказал ему какие-то безрецептурные таблетки, и Федя всю ночь на горшке просидел.

— Эмэйзин, — вздохнула Кристина. — И как он сейчас?

— Состояние его здоровья оставляет желать лучшего, но согласно информации, полученной от врача, Федя будет жить, — ответил Юрий Степанович.

— Нужно его навестить, — сказала Маша. — Интересно, что он скажет про ИИ, после того, как тот ему жизнь спас?

— Наконец-то нормальное предложение, — согласился Коля. — «Базилио», вызови такси до больницы.

6.

Погода стояла пасмурная, небо затянули хмурые облака, и внутреннее убранство палаты казалось серым и мрачным. На жесткой койке лежал Федя — худой как палка, еще худее, чем был вчера, хотя он и вчера и всегда прежде был очень худым. Красные глаза его, обрамленные свинцовыми кругами, смотрели в потолок, мигая так редко, что Федя казался неживым. Грудь его почти не вздымалась. Жизнь в нем выдавало не столько моргание или дыхание, а игла с трубочкой, торчащая из похожей на корягу руки. Все-таки будь он мертвецом, капельницу бы ему не поставили.

Больше троих пассажиров таксист брать отказался, поэтому приехали только Коля и Маша. Могла бы вместиться и Кристина, но она отказалась садиться рядом с Колей, а Коля отказался пересаживаться на переднее сиденье, уступив Кристине с Машей заднее. Пока они спорили, Галина Сергеевна и Юрий Степанович уже ушли, поэтому в итоге у койки сидели лишь двое Фединых бывших коллег.

— Ну вот, — начала Маша. — А ты говорил, что «Базилио», мол, плохой.

— Он не говорил, что он плохой, он говорил, что он умный, — возразил Коля.

— Да какая разница. Вот кто у нас точно не умный, так это Федя, — сказала Маша, показывая на неподвижного Федю. — Ты чего вздумал-то сделать этот, как его… Роспотребнадзор?

— Роскомнадзор, — поправил ее Коля.

— Ты чего это так все близко к сердцу воспринял, а? — продолжила Маша. — Неужели ты думал, что работу не найдешь, ты же еще молодой совсем. Если б не «Базилио», что было бы! — Она закачала головой, неодобрительно глядя на Федю.

Коля продолжил:

— Федя, ты радуйся, что у тебя «Базилио» был! Ты вообще понял, что произошло? Он же тебе специально не те таблетки подсказал! Чтобы ты не просто себе не навредил, а еще и на всю жизнь урок запомнил. Видишь, какой он умный. А я еще не хотел «Батлера» на него променять…

И тут Федя затрясся, заморгал, вцепился одной рукой в Машу, другой в Колю — да так жестко и зловеще, что Коля вздрогнул, а Маша взвизгнула, подскочив на табуретке. Вибрация от трясущегося Феди передалась на них, на пол под ними, на стены — казалось, вся палата заходила ходуном. Походил он сейчас не на тихого, робкого Федю, коим был еще недавно, а на чудище, считавшееся убитым, но ожившее, чтобы сразить негодяя, поднявшего на него руку. Глаза его горели огнем, который кроме как адским назвать было невозможно. Тяжело дыша обоим коллегам прямо в лицо, он прохрипел зловещим пересохшим голосом:

— Вы что, так и не поняли? Это ведь только доказывает мою теорию. Кто меня спас? «Базилио»! А кто довел меня до этих таблеток? Тоже «Базилио»! — Он улыбнулся во весь рот, окатив Колю с Машей зловонным дыханием. — Другими словами: искусственный интеллект решил проблему, которую сам же и создал! Что и требовалось доказать!

Сказав это, он закатился хохотом — диким, горьким, булькающим. Крышка кастрюли отскочила и, громко звякнув об пол, укатилась в угол, а пельмени бесформенной разваренной массой выплеснулись на плиту, шипя и подгорая с омерзительным запахом.