Бабушка, или Совершенно безвредно

Глава 1

- Вот я вышел подышать воздухом. Подышать. ВОЗДУХОМ! - Все! - Мульма встал в стойку, замахнулся было ногой, но попал пяткой в бетонный столб и взвыл. Тоша, недолго думая, сделал ему подсечку, отчего Мульма, смешно вскинув руками, вляпался лицом в жестяную дверь погреба, тускло выделявшуюся на фоне старой известковой кладки в молодых вечерних сумерках. Громкий чавкающий удар мгновенно перешёл в барабанный грохот, будто рядом отгрузили самосвал кастрюль.

- Ну ты гад, - заныл Мульма, лёжа лицом на двери. Его как-то угораздило перевернуться в воздухе — явный признак неудавшейся вертушки.

- А нечего ногами махать при честном народе, - отрезал Тоша. - На вот, лучше отведай козинака. Бабушка слепила. Он из арахиса — куда вкуснее этих ваших семечковых подделок.

Приподнявшись на руках, Мульма перевернулся и с недоумением посмотрел на Тошу, который как раз копался клетчатой торбе, висевшей до этого у него через плечо.

- Куда ж я её положил?

- Что?

- Борсетку с козинаками. Где-то на дне должна быть. Таааак... так... ЕСТЬ! - Тоша достал зелёную борсетку в голубую жирную полоску, чиркнул замочком и запустил пальцы внутрь.

- На, угощайся, - жестом сломавшего запястье Коперфильда Тоша вытащил прозрачный брикет из покрытого шестиугольными ячейками материала, внутри которого виднелся арахисовый батончик, и протянул его Мульме. - Только не пытайся разорвать его зубами, вырвешь вместе с челюстью. У бабушки не было целлофана, поэтому она его замотала его в кевларин.

- Во что?

- Кевларин. Новая разработка секретного завода, где бабушка работает уборщицей, — ткань, армированная нейлоном и обесцвеченным хлопком.

Мульма взял брикет из рук Тошки и стал аккуратно его открывать:

- Ай, - Мульма удивленно взглянул глянул на быстро набухающий кровоточащий средний палец — из подушечки торчал обрывок тонкого стекловолокна. Внезапно пальцу резко стало тепло, на душе же похолодело — Мульма вспомнил жуткие истории про стекловолокно, попавшее в кровь.

- Новая разработка, - смущенно проговорил Тоша.

- Что?

- Кроме нейлона и хлопка стекловолокно в неё вплетают. Бабушка говорит: «Думали, так крепче будет, а оказалось — требует доработки». У них все инженеры ходят залепленные пластырями с головы до ног. Одного даже пришлось госпитализировать, потому что пыли стеклянной наглотался в цеху. Бабушка говорит, что кто-то уронил банку с обрезками в вытяжку, а в этом цеху фильтры не работали. Ну и стекло осело не в фильтрах, а у дядьки в лёгких.

- Спасибо, утешил. - Мульма попытался встать, лицо саднило, и Мульма решил повременить. Он задумчиво посмотрел на Тошу, третий раз за день причинившего ему вред — на этот раз моральный. Таким же задумчивым взглядом он окинул большие деревья за спиной Тошки. Ему на миг представилось, как Тошке на голову падает каштан и впивается ему в скальп. Тошка истошно кричит. Мульма вздохнул и выпустил на волю смешок.

- Что?

- Да так, просто представилось кое-что. А, наконец-то, - Мульма достал козинак из кевларинового кокона, а саму обертку бросил к ногами Тошки. - На, верни бабке. Негоже в секретные разработки еду заворачивать. Она тоже все руки исцарапала, поди?

Мульма смачно хрустел. Тошкина бабка знала толк в козинаках, это он знал точно. А вот во внуках не разбиралась совершенно. Он потер ноющую пятку. Тошка что-то сказал.

- А?

- Не порезалась, говорю. У неё с этой работой мозоли с картон толщиной. - Мульма

понимающе кивнул. Уж что что, а руки Тошикной бабки он знал лучше, чем кто-либо. Пока внук ошивался в городе, Мульма крутился у неё во дворе: то огород вспашет, то скотину пасти возьмется, то посуду перемоет во дворе у водокачки. За это баба Арсинья кормила его козинаками. Арахиса у нее, благо, было много — сама выращивала да закупала временами, про запас.

- Миновал ее, значит, злой рок, - задумчиво проговорил Мульма, хрустя сладким арахисом. - Одно слово, уборщица.

Все это он говорил, чувствуя всем своим нутром, как шумящий поток слюны, ферментов и желудочного сока ринулся переваривать вкусняшку. О, даааа! В этот момент Мульма был готов простить Тошке всё, даже увечья. Все равно терпеть его оставалось несколько дней. А там бабушкины козинаки будут доставаться только ему.

Да и, по правде говоря, он уже и думать забыл о Тошке, боли в лице, ноющей пятке и о чём бы то ни было другом. Звуки внешнего мира приглушились, и стали пропадать. Мульма встал, глянул мутным взглядом сквозь Тошку и, ухватившись за остатки козинака, как за большую ценность, пошёл к себе домой, где ему никто не помешает его догрызть и с удовольствием переварить.

Тошка некоторое время смотрел ему вслед. В глазах его читался вопрос. Нет, мешать Мульме он не собирался, и бежать за ним тем более. Наоборот даже, потому что, если быть честным, ему больше хотелось пообщаться с бабушкой, которую он видел всего лишь 5-7 дней в год, когда приезжал на слишком короткие теперь зимние каникулы. Лето же он, как правило, проводил в трудовом лагере своего отца. И ему совсем не хотелось делить это время с Мульмой — энергичным, настырным и неугомонным сыном бабушкиного соседа, регулярно выпивающего учителя труда в сельской школе. Но недоумение по поводу ухода друга детства осталось.

В какой-то момент, словно в ответ на вопрос, в голове всплыло воспоминание: бабушка сначала бережно заворачивает козинаки в кевларин, затем даёт ему брикет и говорит: «На, угости друга, а потом сразу домой. Скажи, старая налепила». При этом в глазах Арсиньи он заметил странную веселушку: этакого козлика, смеющегося гоблина с чупа-чупсом в зубах. Что-то такое в её взгляде убедило Тошку, что Мульмы эти дни здесь не будет.

Надо сказать, что Арсинью тоже не радовала перспектива делить время с соседским мальчиком, когда внук был в гостях. Когда-то она пожаловалась на работе, что ей никто не помогает по дому, и старый химик из 5-й лаборатории дал ей какие-то таблетки. «Клади их, Арсинья, в еду тому, кого хочешь запрячь за работу, - сказал он как-то, - и поверь — он потом от тебя не отлипнет». И ведь правда, не отлип.

Соседского мальчишку Арсинья приметила уже давно. Отец за ним не следил, поэтому он постоянно бездельничал и валял дурака. Мысль о том, что она будет кормить этим своего сына или внука, она отбросила сразу. Мальчик оказался на редкость полезным и работящим: за бабушкины козинаки он был готов перепахивать огород по несколько раз в день, что в конце концов даже создало ей проблему. Даже пришлось выписывать зрелые саженцы, чтобы выращивать арахис у себя на участке. К козинакам Мульма, вот странное имя для мальчика, пристрастился быстро. «Вещество безвкусно, бесцветно и совершенно безвредно», - сказал ей Демидор Палыч, химик из пятой, передавая банку с белым порошком. - «Только в целях эксперимента». И Арсинья его уверяла, что да, токмо ради науки. «Тебе же отчёт сдавать надо», - подмигнула она тогда Палычу, когда он было засомневался. И химик сдался...