Антипатентное бюро

Глава 1

Сергей Никифоров

"Антипатентное бюро"

Фантастический рассказ

Из всех рабочих дней Никодим Валерианович Тугодумов особенно любил пятницу 13-е.

И было за что.

Никодим Валерианович был из рода потомственных чиновников районного масштаба, и вот уже не один десяток лет возглавлял приёмную комиссию городского патентного бюро. Он давно заметил, что все эти доморощенные изобретатели с горящими глазами и небритыми подбородками, словно сговорившись, избегают приходить со своими диковинными приблудами в этот сакральный день. Чтут, пройдохи, народные суеверия! Думают, что в этот день приёмная комиссия будет особенно придирчива к их бестолковым и бесполезным изобретениям. Как же они ошибаются! Никодим Валерианович был одинаково безжалостен в любой день календаря.

Кроме самого Тугодумова в комиссии патентного бюро состояли ещё четыре человека. Секретарь комиссии Леонтий Фомич – щуплый пожилой мужчина в очках с толстыми линзами. Долговязый Вася с неизменным ноутбуком – студент последнего курса местного технологического института, чей-то племянник. И две невзрачные женщины неопределённого возраста, чьи имена и фамилии Тугодумов постоянно забывал.

Обязанностью членов патентного бюро было вежливо выслушать пояснения претендента на патент, внимательно осмотреть принесённое изобретение, желательно не трогая его руками, а потом так же вежливо объяснить "изобретателю", что антигравитации не существует, что антиматерии в свободном доступе не имеется, а коробка-ловушка для призраков давно уже изобретена, успешно используется, и патента на неё они выдать не могут. Закон не позволяет. А то бы они с радостью. Честное слово.

Как правило, все отказы и объяснения к отказам давал секретарь приёмной комиссии Леонтий Фомич. Эти объяснения он вслух зачитывал с бумажки-шпаргалки – они были заранее им заготовлены на все виды "изобретений". Сам Тугодумов при этом важно поддакивал. А Вася и обе женщины согласно кивали головами. Эти объяснения они знали уже наизусть.

И была у патентного бюро ещё одна миссия помимо официальной. Не столь явная, но не менее нужная. Собирать вокруг себя всех городских сумасшедших. Чтобы были под присмотром. Чтобы не испытывали они свои изобретения по гаражам и подвалам, на кошках и собаках, а несли их на свет, на всеобщее признание. Таким образом, стояло Патентное Бюро на страже порядка и спокойствия граждан. И был его руководитель Никодим Валерианович на очень хорошем счету у местных властей. Ибо сам проблем не создавал, и другим не давал.

А что до изобретений…

Тугодумов ещё хорошо помнил, как лет двадцать назад, став руководителем Бюро, всерьёз пытался вникать в суть приборов и устройств, что приносили на комиссию разные непонятные личности. Но пожилой Леонтий Фомич, бессменный секретарь комиссии, быстро разъяснил своему новому руководителю, что это в массе своей мелкие жулики, желающие обрести патент на бесполезную вещь и получить причитающуюся премию. "Настоящие изобретения, Никодим Валерианович, делаются большой наукой, — не раз объяснял он. — А мы тут для порядка сидим. Чтобы эти кулибины народ не баламутили. Ежели они свои приблуды по разным кабинетам таскать станут и сурьёзных людей от работы отвлекать – на это никакого порядка не хватит!"

Никодим Валерианович этим поучениям внял. Научился важно кивать, проявлять заинтересованность, поддакивать. А потом выразительно смотрел на Леонтия Фомича. И секретарь доставал свои бумажки-шпаргалки с отказами… Потом расстроенному соискателю патента предлагали чашку хорошего чая и провожали до двери. И просили обязательно приходить ещё.

Иногда попадались те, кто искренне верил своему изобретательскому таланту и действительно приходил повторно. С изменёнными чертежами и доработанной, но по-прежнему бессмысленной, конструкцией. Никодим Валерианович снова важно кивал, а Леонтий Фомич доставал ту же самую потёртую бумажку.

По третьему разу никто уже не приходил.

Хотя…

Тугодумову вдруг припомнилось, что года три назад, когда стояло особенно жаркое лето, когда солнце припекало так сильно, что количество "изобретателей" в городе заметно увеличилось, к ним на комиссию пришла приезжая женщина. Ещё очень не старая, миловидная, но какая-то вся уставшая, в сильно запылённой одежде очень старого покроя. Сказала, что она в их городе проездом и ищет "хоть одно нормальное патентное бюро", чтобы передать своё изобретение на нужды отечества.

И хотела получить патент на эликсир Вечной Молодости.

Эликсира у неё было много. Целая пятилитровая пластиковая канистра. К заявке на регистрацию, вместо свидетельства о рождении или паспорта, она приложила копию выписки из метрической книги от 1901 года нижегородской губернии. Никодим Валерианович и глазом не моргнул, регистрируя соискательницу Анну Арсентьевну Смирнову в журнале входящих заявок. Но не преминул тут же показать журнал Леонтию Фомичу. Секретарь понятливо кивнул и вытащил подходящую к этому случаю бумажку-шпаргалку с отказом.

Эта настырная женщина приходила в их бюро ещё четыре раза. Сначала принесла несколько листов с многоэтажными формулами. Потом дюжину колб с химическими реактивами. Потом какие-то старые книги с описаниями и инструкциями. Никодим Валерианович в это не вникал. Он лишь согласно кивал и выразительно смотрел на секретаря. И Леонтий Фомич очень вежливо отказывал снова.

Неизвестно сколько бы это продолжалось, но ситуацию удачно разрулила одна из помощниц Тугодумова. На пятый раз она вручила изобретательнице эликсира официальную рекомендацию от их Бюро посетить Китеж-град. В Китеж-граде есть специальный профильный институт, где её точно примут с распростёртыми объятиями! Рекомендация была отпечатана на плотной бумаге в цвете и украшена по краям драконами и феями. Очень красивая. Изобретательница молча спрятала рекомендацию в свой ридикюль из настоящей кожи, подхватила канистру с эликсиром и, не прощаясь, ушла. Больше не приходила…

В холле первого этажа глухо звякнул дверной колокольчик. На лестнице послышались шаги. Кто-то поднимался в комнату заседания приёмной комиссии патентного бюро.

Никодим Валерианович с сожалением вздохнул. Ещё вчера он планировал, что сегодня, в пятницу тринадцатого, за привычным отсутствием соискателей, он спихнёт всю рутинную работу на секретаря, а сам умотает на три дня с удочкой на загородное озеро! Хоть уже и осень в самом разгаре, но неожиданно началось "бабье лето" и просто грех было упустить последние тёплые деньки! Но вчера, под самый конец рабочего дня, в бюро появился угрюмый бородатый человек и клятвенно пообещал, что принесёт сегодня утром на рассмотрение комиссии своё изобретение. Не много, ни мало – Машину Времени. И ведь не обманул, зараза, пришёл. И, судя по шагам, несёт что-то тяжёлое.

Никодим Валерианович почувствовал сильную досаду. Потерять прекрасный день из-за очередного психа! Ну, сейчас он ему покажет "машину времени"! Он и Леонтия Фомича просить не будет! Сам этого горе-изобретателя на атомы раскатает! Никакая крестная сила тому не поможет!

Словно почуяв настроение своего руководителя, члены приёмной комиссии опасливо притихли за своими столами. Даже долговязый Вася свой ноутбук закрыл, и наушники из ушей вынул. В комнате сгустились грозовые тучи. Запахло грандиозным разносом. На улице, за окном, перестали петь птицы и стих ветер.

Обе дверные створки раскрылись. Чей-то голос басом сказал "Здрасьте". В комнату ввалился вчерашний мужик, неся в руках что-то большое и тяжёлое. Он прошёл к длинному столу, за которым съёжились члены приёмной комиссии, и грохнул на него свой неведомый агрегат. Прямо перед носом Никодима Валериановича. Агрегат был размером со стиральную машину, весь опутан проводами и трубками, усеян индикаторами и рукоятками. В верхней части на саморезах была привинчена сенсорная панель от микроволновки. Внутри агрегата что-то гудело и потрескивало.

— Вот! — объявил мужик и выжидающе уставился на Никодима Валериановича.

— Что "вот"? — тихо, закипая, спросил Никодим Валерианович.

— Как обещал. Машина Времени. — Мужик ни мало не смутился холодным тоном Тугодумова. Пододвинул себе свободный стул, присел на краешек. — Извольте патент. И премию. Да уж и пойду я. Дела ещё у меня. И на рыбалку не плохо бы сходить, пока погоды стоят… Так как?..

И тут грянул гром.

Всё, что знал из физики, электротехники, биохимии, теории параллельных пространств Никодим Валерианович выплеснул на одном дыхании в едином обличительном монологе! Великие имена великих учёных срывались с его языка и пушечными ядрами били в бородатого посетителя! Руководитель патентного бюро выскочил из-за стола и заметался по комнате, размахивая руками и подробно объясняя, как он устал от всяких идиотов, мнящих себя непризнанными гениями! Половицы жалобно скрипели под грузным телом Никодима Валериановича! В окнах дребезжали стёкла! Обе женщины заткнули уши пальчиками. Вася уткнулся в свой ноутбук. Леонтий Фомич чуть заметно потирал руки. Его начальник был великолепен в порыве праведного гнева!

Бородатый мужик сначала открыл было рот, собираясь что-то возразить. Потом закрыл. Потом мирно сложил руки на коленях и просто слушал, как будто нисколько не обижаясь и думая о чём-то своём.

Никодим Валерианович резко остановился и навис над посетителем.

— Ну, так что?! Вам, надеюсь, всё понятно?!

— Э-э-э… — Мужика словно выдернули из небытия. Он как-то сразу обмяк, потерял былую уверенность. Быстро-быстро закивал. — Понятно… Не то время, не то место, не те люди.

Он как-то суетливо открыл дверцу в своём аппарате, достал из его недр шлем с проводами. Приладил себе на голову. Пощёлкал рычагами, понажимал кнопки, что-то набрал на сенсорной панели.

И исчез.

Вместе с аппаратом.

Женщины завизжали. Леонтий Фомич отпрянул назад. Рухнул на пол вместе со стулом. Вася поднял глаза от ноутбука, ничего не понял, и снова опустил голову. Никодим Валерианович схватился за грудь и стал пятиться, пока не упёрся спиной в белёную известью стену. Женщины перестали голосить и в обмороке обвисли на своих стульях. Вася снова оторвался от ноутбука, что-то сообразил, и стал осторожно хлопать их по щекам. Леонтий Фомич, кряхтя, поднялся с пола. Отряхнулся. Руки его дрожали. Он опасливо глянул на своего начальника.

— Это ведь… Да как же?.. Как можно-то? Это не порядку! Нет-нет, товарищи! Не по порядку!

— Спокойно, коллеги! — Тугодумов оторвался от стены. Взял себя в руки. — Это был фокус! Обычная галлюцинация! Люки в полу и воздушные флюиды! Не надо волноваться!

— Но он действительно исчез. — Женщины уже пришли в себя и испугано озирались по сторонам. — Маша, ты же сама видела!

— Нет, это фокус! — не согласилась та, которую назвали Машей. — Ты же слышала, здесь кругом люки в полу!

— Подтверждаю! — Леонтий Фомич поднял стул и уселся на него, скособочившись как тряпичная кукла. — Здание довоенной постройки. Здесь и люки, и тайные ходы!

— А я знаю про войну, — подал голос долговязый Вася. — Там были немецкие войска и… эти… советские войска. Они воевали.

— Молодец! — похвалил юношу Никодим Валерианович. — Правильно мыслишь! Приказываю! Инцидент считать исчерпанным! Об этом хулиганстве никому не рассказывать во избежание проверок! За выходные всем хорошо отдохнуть! — Он вернулся к своему месту и собрал портфель. — На сегодня заявок больше нет. Все свободны до понедельника. В понедельник у нас рассмотрение очередного образца "Вечного Двигателя" от того чудака из подвала соседней многоэтажки. Ну, вы помните. Вам нужно подготовиться и доказать ему, что закон сохранения энергии – это не буйная фантазия физиков-теоретиков, а суровая реальность. И нечего ему тратить время на всякие глупости!

Члены комиссии согласно закивали. От приказного тона начальника им стало намного легче. Они уже вполне пришли в себя. Их мир снова стал понятным, предсказуемым и, главное, не требующим от них никаких творческих усилий мысли.

Никодим Валерианович направился к двери.

— А у вас вся спина белая, — напомнил ему вдогонку долговязый Вася.

— Дурак, — беззлобно ответил Тугодумов, не оборачиваясь. Мысленно он уже был на рыбалке.

Вася пожал плечами и стал втыкать в уши наушники.

Члены приёмной комиссии выключили в комнате свет и разошлись по своим домам, предвкушая новый рабочий день, в котором обязательно найдется ещё кто-то, кому можно будет с чистой совестью отказать в патенте на изобретение!

2026 г.