А че, нельзя что ли?

А че, нельзя что ли? Глава 1

Бери не сразу понял, что находится на незнакомой планете, но оглядевшись, мысленно ужаснулся. Значит все-таки его одноместный экскурсионный космический корабль потерпел крушение. А ведь его предупреждали в туристическом агентстве "Галактика", что в одиночку бороздить звездное пространство ещё очень опасно. Он даже не понял, как сбился с маршрута и его "понесло" к какой-то планете. Сработала аварийная система — спасательный челнок устремился через атмосферу к поверхности, но что-то пошло не так и он сгорел. Спас отважного путешественника его универсальный скафандр, изготовленный по последним технологиям на родной планете Заре. Путешественник, благодаря силовому полю, созданному внешней оболочкой скафандра, плавно спланировал на поляну в городском парке. Однако она при этом очень пострадала и почти полностью испарилась и теперь скафандр Бери выглядел довольно обтрепанным, словно его прокрутили в стиральном комбайне несколько десятков раз, да хорошенько прогрилили. Успокаивал зарейца белый рюкзак. Вот его поверхность не пострадала, так как он был выполнен из очень и очень дорого материала, ведь в нем находился преобразователь — спасение путешественника от всех невзгод — он мог обратить все в пыль или сотворить из неё все, что угодно... Появление Бери в парке, видимо, встревожило аборигенов, которые в этот момент стали свидетелями его появления, и они окружили его, и с любопытством рассматривали, переговариваясь между собой. Переводчик нейросети, встроенной в мозг зарейца, сразу включился, анализируя ситуацию и обучаясь чужой речи и попаданец смог понимать все, что говорили аборигены. Ближе всех к нему стоял маленький мальчик. Он все время дергал мать за подол и спрашивал:

— Мам, мам.. А почему у дяди волосы красные и такой белый рюкзак? Молодая женщина с бигуди в волосах и полотенцем через плечо (видимо, выбежала из дома, услышав шум), прикрикнула на него: — Цыц, Вовка! Это красноволосый хулиган! Напился, поди, с утра и валяется! Пошли скорей отсюда пока он не начал буянить. Резко повернувшись, она потащила ребенка прочь. Остальные зеваки не приближались, но вдруг откуда-то вынырнул дед и, подбежав, ткнул Бери в бок своей тростью: — Эй парашютист! Ты живой? А парашют где? Я видел как ты с неба падал...

Бери осторожно поднялся и отряхнул с себя траву и листья — надо сказать, что Бери на парашютиста не был похож вовсе, а на стандартного инопланетянина тоже не дотягивал. Белый рюкзак, конечно, притягивал внимание, но он был не очень большого размера, а скафандр зарейца разительно отличался от громоздких земных. Он был похож на обычный серый костюм с перчатками. Перчатки оторвались при посадке и теперь рукава были обтрепанные. Красивого фасона брюки, но теперь обгоревшие, были намертво вшиты в куртку такого же состояния. Брюки плавно переходили в сапожки с обугленными подошвами. Шлема на плечах тоже не было — его сорвало и теперь он, наверное, болтался на ветке одного из деревьев в парке, как диковинный разноцветный шар... Тут из толпы зевак выкрикнула тетка с авоськой: — Точно сверху спрыгнул! Сама видела! Парашют где-то сбросил, а рюкзак, видать, с наркотой! — Да что не видно, что он алкаш, а в рюкзаке пустые бутылки, — хихикнул мужик в кепке.

В этот момент подъехал "Уазик" с мигалкой и из него вышли двое полицейских — один статный, как атлет, с фуражкой набекрень и лицом, выражающим глубочайшую усталость от жизни, а другой — невысокий и худой, с блокнотом в руках, и горящим взглядом энтузиаста. — Так, граждане, расходимся, — атлет лениво махнул рукой, — чего столпились, бесплатный цирк, что ли? — Товарищ сержант, — затараторила тетка с авоськой, — тут этот, с рюкзаком, с неба упал! Я сама видела! Только вот парашют его где-то зацепился. — С неба значит, — сержант скептически оглядел Бери, — парашютист что ли? — Да, да! — подтвердил дед с тростью, — прямо мимо меня пронесся на поляну. Худой лейтенант с энтузиазмом записывал в блокнот: " С рюкзаком, с неба, на поляну...". — Документы есть? — устало спросил сержант-атлет у Бери. Инопланетянин похлопал себя по карманам скафандра. В одном из них нашлась конфета с родной планеты, а в другом — инструкция к спасательному челноку на зарейском языке. — Документов нет, — честно сказал Бери. — Ага, — кивнул сержант, — приземлился он, ну это понятно, а чего рыжий такой? — Это мой натуральный цвет, — обиделся Бери (на его планете все были красноволосые). — Ну да, ну да, — сержант даже не слушал. Бери попытался сказать ещё что-то, но его уже подхватили под руки и поволокли к машине. — В отделении разберутся, что натуральное, а что нет, — вяло пробубнил сержант и завел "Уазик".

*** В просторной комнате полицейского участка на Бери обрушился шквал чужой речи... Что-то говорил сержант, но его перебивал лейтенант. За столом сидел главный полицейский — как понял задержанный, звали того Олег Иванович и он был капитаном. Олег Иванович молча слушал. Бери тоже решил пока молчать, чтобы не выдать себя, и, когда наконец его нейросеть скачала всю информацию со всех электронных приборов в комнате, включая чью-то электронную книгу с кулинарными рецептами и сводки местных новостей, из которых она выудила информацию, и в том числе о неком Борисе Петровиче — сорокапятилетним мужчине, очень похожим на Бери и с начала лета, находящимся на отдыхе в родной деревне, и зареец решил от безысходности взять его идентичность. — Я Борис Петрович! — вдруг гаркнул Бери на чисто русском языке так, что с одной из полок в кабинете упало несколько папок. Полицейские, все как один, вздрогнули и уставились на "инопланетянина". — Чё? — переспросил капитан. — Я говорю, Борис Петрович я! — Бери нагло отряхнул свой обгоревший скафандр, — владелец ресторана "У Петровича", который находится в пригороде, сегодня приехал в город по делам, но от невыносимой жары упал в обморок в парке, а когда очнулся — ни костюма с туфлями от Версаче, ни денег, ни документов — ограбили! — Да уж и нарядили ворюги тебя в тряпье! А че же они рюкзак не прихватили? — капитан поставил перед зарейцем преобразователь. К счастью инопланетный преобразователь был похож на земную микроволновку и с подачи нейросети Бери сказал: — Че не видите, что шнура у неё нет — вот хотел в ремонт сдать, а ворюги не идиоты, ведь им сломанный агрегат ни к чему. Капитан с недоверием оглядел агрегат и, скомкав рюкзак, выбросил сначала его в мусорную корзину, а потом и "микроволновку". Бери побледнел, увидев, как его спаситель от всех проблем попал в мусорку, но капитан по своему истолковал это. — Петрович, говоришь? — седой мужчина, с подозрительным прищуром, застучал по клавиатуре, а потом развернул к задержанному экран. Там красовалась фотография и инопланетянин обомлел — на него смотрел человек с его же носом и скулами, но с глазами-буравчиками черного цвета и русыми волосами. Настоящий Борис Петрович, видимо, был тем еще типом. Капитан перевел взгляд с экрана на Бери, потом снова на экран. Его лицо выражало мучительный мыслительный процесс. — Слышь, Петрович, — его голос стал елейно-ядовитым, — а че это ты так изменился? — Стрессы, — буркнул Бери, — бизнес... — Ну да! Ну да! Бизнес! — кивнул капитан, — а че это ты, Петрович, — теперь уже с ехидцей в голосе спросил главный полицейский, — свои волосы в пожарный цвет выкрасил и линзы цветные вставил? В кино сниматься собрался? Из-за спины Олега Ивановича выглянул молодой лейтенант и хихикнул. Нейросеть в мозгу Бери ликовала, она поняла, как нужно правильно ответить на эти вопросы, и Бери, копируя её интонации, которых она нахваталась изучая местный фольклор, лениво ответил:

— А че нельзя? Законом запрещено? Я, может, творческая личность.

Олег Иванович от такого ответа почему-то залился смехом, хлопнул себя по коленям и, махнув рукой, сказал: — Ладно, Петрович, поможем тебе с документами, а вот про деньги и костюм.. не обессудь.. найти не сможем.. И, как ни странно, послал лейтенанта выписать бумагу, удостоверяющую личность Петровича, а зарейцу велел явиться за паспортом через неделю. Потом внимательно посмотрев на Бери, вновь рассмеялся: — Жди в гости, посмотрю, что там у тебя за ресторан, — и тут же обернувшись к сержанту, приказал, — отвези его домой...

*** Бери стоял перед кованными воротами и чувствовал себя персонажем фильма про мафию. Трехэтажный особняк, высоченный забор, камеры по периметру — его двойник явно не бедствовал, или прятался от кого-то, или то, и другое вместе.

Сзади терпеливо урчал "Уазик". Сержант не уезжал, видимо, хотел убедиться, что подозрительный рыжий тип действительно зайдет внутрь, а не сбежит. — Давай, Петрович! — крикнул сержант в окно, — чего застыл? Домой иди, отдыхай, а завтра в участок зайдешь! — Зачем? — напрягся Бери. — Ну, распишешься, что мы тебя не били. Бюрократия, — махнул рукой сержант и закурил, явно намереваясь ждать хоть до утра.

Деваться было некуда и Бери нажал кнопку звонка. Внутри зашипело, заскрежетало, и из динамика донеслось что-то нечленораздельное.

— Эй! Алло? — уверенно крикнул Бери в камеру. — Открой немедленно! Минут десять ничего не происходило. Бери переминался с ноги на ногу, сержант докуривал вторую сигарету, а за воротами слышались возня и приглушенные ругательства.

Наконец калитка распахнулась. Перед зарейцем появился громила под два метра ростом, плечи которого едва влезали в проем калитки, с выражением лица — "сейчас кому-то будет плохо". Он уставился на Бери и замер. Пауза затягивалась и Бери успел трижды пожалеть, что не сбежал еще в парке.

Охранник несколько раз моргнул, потом открыл рот, закрыл и снова открыл. По его лицу было видно, что мыслительные процессы в его мозгу идут тяжело, — Вы... — наконец выдавил он, — Борис Петрович? — А ты кого ожидал? — рявкнул Бери, понимая, что промедление смерти подобно, — что замер, как истукан? Пропусти! — Так вы ж... — молодой мужчина икнул, — вы ж раньше ноября никогда не возвращались! А где ваш внедорожник? Что за прикид..? Грабители..? — Грабители, — хмыкнул Бери, проходя внутрь и кивая в сторону "Уазика", — не видишь, что полиция меня подвезла.. . Здоровяк выглянул за калитку и увидел сержанта, который приветливо помахал ему рукой.

А че, нельзя что ли? Глава 2

Пока охранник всматривался в полицейский "Уазик", зареец вникал в посыл нейросети, о том, что его голос произвел на здоровяка негативное впечатление и она сделала так, чтобы Бери чуть охрип — вроде как простыл, иначе знающие настоящего Петровича сразу поймут, что Бери не тот, за кого себя выдает.

Когда детина повернулся к Бери, тот начал кашлять. Это подействовало, и, повернувшись к зарейцу, он тихо спросил: — А че Борис Петрович, вы заболели? То-то я ваш голос сразу не признал ...да и волосы? Увидев, что Бери поджал губы, здоровяк тут же прикусил язык. — Простудился, да и краска попалась неудачная, — прохрипел Бери. Тут парень пришел в себя, достал рацию и гаркнул так, что у зарейца заложило уши: — Алена! Это Антон! Хозяин прибыл! Встречай, давай! Живо! Из динамика донеслись что-то похожее на падение тяжелого предмета и приглушенный женский крик. Бери тоже уже начал входить в роль: — Антон под ногами не крутись и веди в дом, — недовольно прохрипел он. — Пойдемте, пойдемте Борис Петрович, — засуетился охранник — двухметровый детина с лицом киллера побежал впереди зарейца вприпрыжку, как нашкодивший щенок.

Тут на крыльце особняка показалась запыхавшаяся женщина лет пятидесяти, в халате, с бигуди в волосах и выпученными от ужаса глазами, а за ней, как цыплята за курицей, высыпали трое мальчишек — все с машинками в руках и одинаково испуганными лицами. — Борис Петрович! — заверещала она и осеклась, разглядывая хозяина, — а вы... а чего... а волосы, а глаза... а одежда. Вы... это... заболели? — Я тебе сейчас заболею! — рявкнул Бери, чувствуя, что нейросеть подкидывает нужные интонации, — ты что тут, Алена, детский сад устроила, это чьи дети? — Так это... — Алена замахала руками на пацанов, пытаясь загнать их обратно в дом, — это мои внуки, они хорошие, тихие... — Тихие? — вновь захрипел Бери, обвел взглядом разбросанные игрушки и лужу от пролитого компота на крыльце, — Алена, ты у меня работаешь или внуков нянчишь? Быстро приготовь поесть, я с дороги, между прочим, и голодный! Женщина мгновенно скрылась вместе с пацанами в доме, а Антон вернулся на свой пост.

Наконец-то инопланетянин остался один. Он прошелся по дому. Вестибюль поражал размахом: мраморный пол, лестница с позолоченными перилами, хрустальная люстра, и портрет настоящего Бориса Петровича—огромный, в дорогой раме, висел прямо напротив входа. Он смотрел на Бери с явным укором. В ванной Бери нашел краску для волос, пахнущую нашатырем и решил её использовать. Через час он увидел, когда подошел к зеркалу, что его волосы стали где-то чернее, где-то рыжее, а где-то даже зеленее. Оставалось с этим пока смириться, и хорошо, что в одном из шкафчиков нашлись очки с затемненными стеклами.

В гардеробе двойника было большое количество дорогой одежды на все случаи жизни и после душа приятно было надеть синюю рубашку и джинсы. Бери покрутился перед зеркалом и вдруг замер: — Слушай, — сказал он своему отражению, — а ведь тебе повезло — у твоего двойника те же скулы, тот же нос, даже рост такой, как у тебя. И семьи у него нет, и у тебя нет, и дома похожие, конечно у тебя на Заре попроще, но все равно.

Бери тяжело вздохнул. На Заре он тоже не торопился заводить семью — хотел путешествовать, изучать планеты, набираться впечатлений — вот и набрался. Хорошо, что и чужая планета оказалась очень похожей на Заре. Однако была ещё одна большая проблема — Бери по специальности был учителем физики и никогда не занимался бизнесом.

Из кухни донесся аппетитный запах еды и голос Алены: — Борис Петрович! Кушать подано! Я вам котлетки пожарила, борщик разогрела, компотик налила, идемте, а то остынет! На кухне зарейца ждал накрытый стол. Алена суетилась вокруг, пододвигая тарелки, а её внуки сидели в углу на табуретках, опасливо поглядывая в сторону грозного хозяина. — Садитесь, Борис Петрович, садитесь, — щебетала домработница, — я сейчас еще и пирожков принесу. — Неси, — буркнул Бери.

Борщ оказался необыкновенно вкусным, котлеты были ещё вкусней, а компот таким, что его хотелось пить и пить. Бери вдруг вспомнил, что не ел нормальной еды с самого отлета с Заре. На звездном корабле он питался синтетическими заменителями, а на Земле он только и делал, что пытался выжить. — Алена, — сказал Бери с набитым ртом, — все очень вкусно и я тебя увольнять не буду. — Спасибо! — обрадовалась Алена, — я ж стараюсь, а внучат к родителям отправлю. — Погоди их отправлять, — махнул рукой Бери, — пусть здесь остаются, но только чтоб под ногами не путались. Пацаны в углу переглянулись, синхронно выдохнули и тоже принялись уплетать борщ.

Вечером Бери сидел в кабинете двойника, а его нейросеть сначала считала всю информацию с компьютера Петровича, а потом взломала код его сейфа, отключив сигнализацию. Денег в сейфе не оказалось, а судя по документам, ресторан был на грани банкротства и был всего лишь ширмой, за которой бизнесмен проворачивал совсем другие дела. Бери не хотел в этом разбираться, а решил освоиться в ресторане и заработать нужную сумму для того, чтобы собрать передатчик и подать сигнал бедствия на Заре. У него был теперь дом и документы на него, а в ресторан Петровича он решил пойти утром. Ему нужно было вжиться в образ и главное, чтобы этот... как его... настоящий Борис Петрович не вернулся раньше времени.

Утром Бери стоял перед рестораном "У Петровича" и чувствовал, как внутри него умирает последняя надежда на легкую жизнь на Земле — двухэтажное здание выглядело так, будто его строили еще при царе Горохе, забыли достроить, потом передумали сносить, а затем просто открыли обыкновенную столовую. — Твою ж космическую даль, — вслух выругался Бери. Зареец повидал много планет, но такой столовой даже на самой захудалой не встречал. Он хотел развернуться и убежать быстро и далеко, но вспомнил, что скафандр порван, челнок сгорел, денег нет, да полиция здесь не дремлет — отступать было некуда.

Дверь открылась со скрипом и скрежетом, а внутри пахло так, будто на кухне одновременно жарили котлеты, варили борщ и проводили эксперименты по созданию нового вида химического оружия. В зале первого этажа царила атмосфера тотальной безнадеги — столы были обшарпанными, скатерти в пятнах (видимо и на втором этаже все было таким же), а стулья выглядели так, что и садиться на них было страшно — будто на них сидело несколько поколений голодных посетителей, и каждое оставляло свои отметки и зарубки...

За одним из столиков дремал неопрятный мужик в телогрейке. Он положил голову прямо на меню и тихонько похрапывал. Во сне он периодически вздрагивал и бормотал: "Еще стопочку...". В углу, за столом, сидели три старушки. Они пили чай и переговаривались, и Бери увидел, как они внимательно его разглядывают, а одна даже достала бинокль. Его нейросеть подключилась к их разговору: — Смотри, — шептала одна, — Петрович-то как изменился. — А волосы-то, — добавила вторая, — стали черные и рыжина пробивается, а ведь русые у него были. — И очки зачем-то? — удивилась третья, — он всегда ж без очков ходил, а тут? — Тсс, — шикнула первая, — смотрите и не болтайте так громко.

Из кухни донесся женский крик: "Вася, мать твою, опять котлеты подгорели", потом раздался грохот упавшей посуды, и наконец в зал выбежала дородная брюнетка средних лет. — Борис Петрович! — всплеснула она руками и замерла. Нейросеть в голове Бери мгновенно отреагировала: "Зинаида, 47 лет, управляющая рестораном". — А вы чего такой? — Зина подошла и уставилась на Бери в упор, — что с вашими волосами, у вас же русые были, натуральные, и очки зачем? Бери понял, что сейчас должен проявить решительность и сразу обозначить Зинаиде — кто тут главный. — Зрение у меня резко упало, — хриплым голосом оборвал он управляющую, стараясь придать голосу металлические нотки, — ты не волнуйся, я прервал свой отдых, чтобы тут всё изменить и ты мне поможешь. Зина моргнула несколько раз, а потом сказала: — Я только рада помочь, вы ж меня знаете, Борис Петрович, я завсегда всей душой, — она сделала паузу и снова прищурилась, — однако, с вашими волосами-то, что?

— Мода, — уверенно прохрипел зареец, — мой парикмахер посоветовал новый тренд, называется "дикий закат", в Европе сейчас все так ходят. — А, ну если только парикмахер, — Зина почему-то мгновенно успокоилась, — хорошо, если модно, тогда ладно. Бери успокоился, он понял, что слово "Европа" на местных женщин действует, как гипноз. — Так, Зина! — двойник Петровича прошелся по залу, пиная стулья, — что это? Столы и стулья шатаются, все скатерти в пятнах, мужик на меню спит, — он кивнул на спящего, — а ну разбуди и выгони! У нас тут приличное заведение или ночлежка для бездомных? — Так это ж Степаныч, — замялась Зина, — он постоянный клиент. — Зина! — рявкнул Бери так, что спящий мужик подпрыгнул и чуть не упал со стула, и с удивлением уставился на "Петровича", и Зинаиду, — ты управляющая или благотворительный фонд? Быстро выпроводи его отсюда.

Зина кинулась к Степанычу, а зареец направился к бабкам. Те сидели тихо, как партизаны в засаде, с биноклем на столе. — Доброе утро, уважаемые! — через силу улыбнулся Бери, — чаек вкусный, может добавить пирожков и конфеток?

Бабки переглянулись. — А ты, милок, кто будешь? — спросила самая бойкая, с хитринкой в глазах. — Как кто? — Бери развел руками, — Борис Петрович собственной персоной! — Ага, — кивнула бабка, — а почему тогда у Петровича родинка на левом ухе была, а у тебя нет? Бери похолодел и машинально пощупал ухо. Никакой родинки, конечно же, у него не было. — Удалил я ее в косметической клинике, в Европе! — В Европе, значит, — бабка прищурилась, — и волосы там же красил? — Там же, — кивнул Бери. — И очки оттуда? — Естественно! Бабки снова переглянулись, а потом самая бойкая сказала: — Ну смотри, Петрович, мы за тобой наблюдаем и хрипишь ты подозрительно, если что, мы знаем, куда звонить.

Тут из кухни выглянул повар дядя Вася — колоритный мужик с черной бородкой и добрыми глазами, и направился к Бери. — Привет, шеф! Тут такое дело, — замялся он, вытирая руки о фартук, — хорошо, что вы вернулись, ведь Зинаида совсем не следит за поставками продуктов. — Разберусь! Иди на кухню! — как можно строже рявкнул зареец. На шум подошла официантка Света — красивая молодая девушка с сигаретой за ухом. — Борис Петрович, — спросила она, — а че это вы так изменились, похудели, не заболели? — Я здоров, — отмахнулся зареец. — Ну да, ну да, — Света закурила, — а то вон наши бабки говорят, что подменили Петровича — двойника наняли, чтобы ресторан разорить и страховку получить, я им говорю, что они околесицу несут, а они — нет, точно двойник. Бери поперхнулся: — Какая ещё страховка? — Да обычная, — Света закурила и посмотрела на старушек, которые продолжали с интересом разглядывать Бери. — Так! Я вижу тебе заняться нечем, — зареец взял официантку за руку и потащил на кухню. Персонал, конечно, удивился странному новому имиджу хозяина и его поведению, но работать начал, а Бери понял, что ему надо действовать решительно и быстро, пока его не расшифровали бабушки и другие.

А че, нельзя что ли? Глава 3

Хорошо, что ресторан Петровича был на соседней улице, потому что Бери после ознакомления с ним, еле доплелся домой. Ноги налились тяжестью, а нейросеть гудела где-то на периферии сознания, требуя перезагрузки...

Алену в этот раз было не узнать — волосы уложены в аккуратную прическу, форма домработницы сидела идеально (Бери даже не подозревал, что у домработниц бывает форма), фартук накрахмален, а на лице — выражение "я самая лучшая домработница". Внуки не бегали под ногами, но где-то в саду слышались их радостные крики и смех — в летнее время было уютно и тепло на природе.. На столе уже дожидался ужин — все, что нужно было уставшему зарейцу для полного счастья. Бери плюхнулся на стул, развернул салфетку и приготовился кушать. Но Алена, переминаясь с ноги на ногу и комкая в руках полотенце, вдруг заговорила с ним: — Борис Петрович... — голос ее звучал виновато и вкрадчиво одновременно, — я сегодня в вашем кабинете пыль протирала... — И? — Бери насторожился. — Рамочка с фотографией Елены Павловны треснула, — скороговоркой выпалила она, — наверное клей рассохся, надо бы заменить, а то она, когда вернется, скандал устроит. А кстати, где она? Вроде, как в Париж собиралась, в деревню никак не хотела. Бери замер с ложкой в руке. Нейросеть взвыла сигналом тревоги: " Елена Павловна любовница Петровича, знакомы полгода, но проживают раздельно". В голове у Бери лихорадочно заметались мысли: "Елена Павловна? Какая еще Елена Павловна?" В кабинете действительно стояла фотография женщины — довольно эффектной, с хитринкой в глазах и явно непростым характером. Но Бери решил, что это, возможно, сестра или дальняя родственница, потому что никаких признаков присутствия молодой женщины в доме не было. И главное, если она в деревне с Петровичем, то может скоро вернуться, и почему-то ему очень захотелось, чтобы она улетела в Париж. Бери решил выдать желаемое за действительность. — В Европе она, в Париже, как и хотела,—уверенно соврал зареец. Алена округлила глаза: — В Париже? — Ну да, — Бери набрал побольше воздуха в легкие: — я решил домой вернуться, а её послал мир посмотреть, она же творческая личность, ей впечатления нужны. — А-а-а, — протянула Алена, и в ее голосе явственно прозвучало облегчение, — ну да, ну да, я так и подумала. Это хорошо, что она с вами не вернулась, а то и её бы грабители не пощадили, вон с вас даже костюм сняли... А рамку я сама куплю, чтобы Елена Павловна довольна была. Алена наконец-то перестала комкать полотенце и, видимо, успокоившись, пошла на кухню. Бери ел и обдумывал новую информацию о любовнице, и радовался, что она уехала с Петровичем. Если бы она осталась в городе, пришлось бы как-то объяснять ей, почему у "любимого" волосы вдруг стали пятнистыми, появились очки, и ещё не известно, чем бы это обернулось.

В последующие дни Бери размышлял, как лучше отремонтировать ресторан и сформировать дружный коллектив. Пришлось подождать, пока ему выдадут паспорт... В полицейском участке, когда он явился за паспортом, никто особенно не обратил на него внимания и зареец понял, что его преобразователь никого не заинтересовал. Его нейросеть руководила всем происходящим очень грамотно. На входной двери ресторана появилась табличка: "Закрыто на ремонт". Правда Степаныча пришлось выставлять чуть ли не силой — мужик в телогрейке пытался доказать, что ему ремонт не помешает. — Степаныч, — обратился к нему Бери, вручая две тысячи рублей, занятые у Зинаиды, — иди в соседнюю столовую, там тоже есть столы, а через месяц приходи — удивишься! Степаныч подозрительно посмотрел на купюры, потом на Бери, и пошел туда, куда его послали. Потом зареец отправился в Банк, где сидели тетки с лицами, не предвещавшими ничего хорошего, но нейросеть подсказала: " Тебя здесь все знают, но лишних вопросов задавать не будут. Улыбайся, будь уверенным, говори мало". — Здравствуйте! — обратился Бери к одной из них, — мне нужен кредит под залог недвижимости. Тетка, не скрывая удивления посмотрела на него, но не моргнув, спросила: — Под какую недвижимость? — Трехэтажный особняк в пригороде. Тетка заинтересованно оживилась: — Документы есть? — Конечно! — зареец выложил паспорт и все документы, которые собрал с подачи нейросети в кабинете Петровича. Тетка листала их, шевелила губами, стучала по клавиатуре компьютера и наконец изрекла: — Одобрено! Сумма какая? Когда Бери назвал сумму, то тетка поперхнулась: — Вы что, Петрович, второй особняк собрались строить? — Буду строить лучший ресторан. Тетка посмотрела на него с уважением и вскоре Бери вышел из банка с деньгами на счету и ощущением, что его нейросеть только что выучила все тонкости местного кредитного рабства.

— Зинаида, — сказал он, явившись в ресторан, — настал твой звездный час, ведь ты знаешь всех и умеешь договариваться. Зинаида расцвела и даже всплакнула. Она явно ждала этого момента всю свою жизнь. — А вы, Борис Петрович? — А я буду в тени и говорить тебе, что нужно делать. Согласна? — Конечно! — Зинаида аж подпрыгнула, чем немало удивила Бери, ведь при ее комплекции, прыгать было проблематично.

И Зинаида начала носиться (чаще на машине) по городу и окрестностям, как угорелая. Через три дня во дворе ресторана уже разгружались грузовики с материалами, а бригада строителей, подобранная Зинаидой по принципу "работать быстро, пить мало, воровать по-честному", приступила к работе под наблюдением толпы удивленных зевак. — Зинаида, — спросил бригадир — здоровый мужик с лицом, изрезанным морщинами и шрамами, — а чего Петрович сам не руководит, заболел, что ли? — У него творческий процесс, — важно объяснила Зинаида, — он там дизайн придумывает, оказывается не в деревне был, а в Европе, там и насмотрелся. — Тогда понятно, — кивнул бригадир, который, видимо, тоже верил в магию слова "Европа".

А Бери сидел в старом кабинете Петровича и с подачи нейросети выдавал Зинаиде распоряжения: — Фасад облицевать серой мраморной крошкой, логотип "У Петровича" сделать светодиодным, чтобы было видно за километр, мебель заказать стильную, но удобную, чтобы задницы посетителей не уставали, кухню установить современную, но чтобы повар Вася не запутался в кнопках...

Зинаида оказалась отличной управляющей. Через месяц ресторан преобразился до неузнаваемости. Фасад сиял серым мрамором, а логотип "У Петровича" светился так ярко, что его было видно аж за три километра... Местные жители пожаловались, что при таком освещении спать невозможно. — Это же реклама! — объясняла Зинаида недовольным, но те были непреклонны и тогда пришлось яркость поубавить... Внутри ресторана настенные пано сияли яркими красками — это нейросеть зарейца выдала комбинации космических и морских далей, а Зинаида решила не спорить с ним. Получилось необычно, но красиво — на одной стене посетители видели звездное небо, на другой — закат над океаном, а на третьей — смесь того и другого, отчего у них появлялось ощущение, что они попали в сказку.

Мебель привезли итальянскую— стулья мягкие, но не слишком, столы ажурные, устойчивые, скатерти — белоснежные. На столы поставили маленькие светильники в форме планет и парусников. — Это Юпитер? — спросила Света, крутя в руках один из них. — Сатурн, — поправил Бери. — Видишь, кольца есть. — А почему красный? — Потому что дизайнер так увидел. Света пожала плечами и пошла раскладывать салфетки.

Кухня превратилась в "инопланетную лабораторию". Вася стоял посреди новых агрегатов и боялся дышать. — Шеф, — спросил он жалобно, ткнув пальцем в новую индукционную плиту, — а это что? — Это плита, Вася! Вася долго щурился, потом надел очки, потом снял, потом снова надел и наконец опять спросил: — Раньше у меня с большими кнопками была, удобная, а куда на этом экране нажимать? — Вася, это будущее, — вздохнул Бери, — привыкай. Вася обиженно засопел и пошел изучать новую технику, бормоча под нос: " Лучше понятное настоящее, чем непонятное будущее... ".

Дальше нужно было составить меню и в этом тоже помогла нейросеть. — Вась, глянь, — Бери протянул ему листы с рецептами знакомых блюд, но с новыми названиями. Повар надел очки, долго водил пальцем по строчкам, шевелил губами и наконец спросил: — Шеф, а почему простой винегрет называется "био-энергетический салат с антигравитационной заправкой"? — Но звучит же красиво, — ответил зареец. — А зачем борщ из натуральных продуктов назвали "космическим"? — Вася, ты пойми — люди любят непонятное, им главное, чтобы было загадочно. — Вам решать, — Вася почесал затылок, — я про то, что посетители спросят — че за фигня? Скажут, что Петрович совсем с катушек слетел. — Ничего, привыкнут, — отмахнулся Бери.

Когда заключили договора с новыми поставщиками свежих продуктов, Бери приказал Зинаиде набрать расторопных и симпатичных официанток. Женщина взялась и за это с энтузиазмом. В один из дней перед ресторанам выстроилась очередь из девушек. Зинаиде активно помогал Вася, он ходил вдоль строя красавиц с важным видом. Заложив руки за спину, повар изредка бурчал: — Эта подойдет, эта тоже, а это, что за модель, ты чего пришла, — обратился он к красавице, — у нас кухня, а не подиум. — А я умею готовить! — обиделась девушка. — Вася, — вмешалась Зинаида, — ты официанток набираешь, а не поваров. — А, ну да, — спохватился Вася, — тогда все, кто умеет готовить — шаг назад, а из остальных мы выберем. В итоге набрали десять девушек — красивых, улыбчивых, и, как оказалось, совершенно не умеющих носить подносы. Но Зинаида и Вася решили, что они научатся, ведь главное — приятная внешность и желание.

Наконец все было готово, чтобы открыть ресторан, и Бери повесил на дверь табличку: "Ресторан У Петровича работает круглосуточно! Шведский стол! Два часа удовольствия за 1000 рублей! Только по записи!"

— Шеф, — забеспокоилась Света, — а кто по ночам-то ходить будет?

— Люди будут ходить, — загадочно улыбнулся Бери, — они любят новенькое, тем более за такие деньги.

Цену в 1000 рублей за шведский стол он придумал не просто так. Нейросеть посчитала, что при такой цене и среднем потоке посетителей, через три месяца он накопит нужную сумму на передатчик и сможет вызвать спасателей.

А че, нельзя что ли? Глава 4

На открытие ресторана пришли все те, кто успел записаться первыми — другие должны были прийти через два часа. Для Олега Ивановича, того самого капитана и его помощников, Бери подготовил отдельный кабинет на втором этаже — с видом на парк, с мягкими диванами и отдельным входом, чтобы стражи порядка могли чувствовать себя важными гостями. Капитан явился при погонах и с супругой — женщиной внушительных размеров — которая, судя по её поведению, держала мужа в ежовых рукавицах покрепче, чем он городских хулиганов. Их трое детей — два мальчика десяти и двенадцати лет, и девочка пяти лет, крутились рядом. — Олег Иванович! — Бери распахнул двери кабинета, — проходите — это ваш личный уголок на сегодня. Капитан оглядел помещение с видом человека, который привык проверять всё на наличие подвоха. Супруга сразу плюхнулась на диван и оценивающе оглядела стол с закусками. — А дети где будут? — строго спросила она. — Для детей отдельный уголок, — засуетился Бери, — там для них и игрушки, и мороженое, и лимонад. Они будут под присмотром моей официантки Светы. Не волнуйтесь, она учится на заочном в педагогическом колледже.

— Здорово, — супруга капитана сразу подобрела, — наши такие шустрые, что если их не занять, то они весь ваш ресторан разнесут. — А у нас четверо, — откликнулся лейтенант — тот самый худой, с блокнотом, — двое двойняшек, так они ещё те озорники. — Дети цветы жизни, — улыбнулся Бери, — не волнуйтесь, наша Светлана очень любит детей и умеет с ними ладить. Детский уголок в ресторане и правда удался на славу, ведь Бери подошел к его обустройству с зарейским подходом — никакой халтуры, а только лучшее. Разнообразные игрушки, мороженное и пирожные разных сортов, конфеты в золотых обертках и лимонад, который пузырился — от всего этого изобилия дети визжали от восторга. Один из пацанов закричал: "Мороженное!" и попытался зарыться с головой в вафельные стаканчики, но Света ловко подхватила его за шкирку и поставила в конец очереди.

— Кто будет хулиганить, тот пойдет к родителям! — не громко, но со стальной ноткой в голосе проговорила она. Дети притихли и уже спокойно ожидали своей очереди, ведь запах витал в комнате очень ароматный и аппетитный, игрушки манили новизной и никто уже не хотел покидать это чудесное место. Чуть позже, конечно без записи, зашла в ресторан и Алена. Она привела своих внуков и оставила на попечение Светланы, а сама обошла весь ресторан, поохала восхищенно, и отправилась домой — там ведь за неё работу никто не сделает. Ну а внуков Светлана обещала привести ей, как только её подменит другая официантка.

На открытии ресторана всех удивил и Степаныч. Идея, пригласить его разливать спиртное, принадлежала той же Свете. Когда Бери услышал её предложение, он чуть не поперхнулся. — Степаныча? — переспросил он, — того самого, который без стеснения дрых тут, как у себя дома? — Того самого, — кивнула Света, — ведь Степаныч — это легенда, он тусуется здесь уже давно и знает всех посетителей. Дайте ему шанс и он не подведет. Бери задумался, прислушиваясь к нейросети, и она выдала, что рискнуть можно, ведь заменить его можно всегда. — Ладно, — махнул рукой Бери, — пусть попробует, но если он напьется раньше гостей... Степаныч явился за час до открытия и Бери его не узнал. Мужчина был чисто выбрит, в дешевом, но новом темно-синем костюме, в белой рубашке и со стильной бабочкой. Волосы Степаныча были зачесаны назад и уложены так, будто он только что вышел из парикмахерской. — Борис Петрович! — Степаныч вытянулся по струнке, — разрешите приступить? Бери обошел его кругом. — Степаныч, — спросил Бери, — ты где костюм взял? — Купил, — гордо ответил мужчина, — я, когда вы меня в прошлый раз выгнали, подумал: "А ведь жизнь-то проходит, а я всё пью, да сплю". Пошел на стройку и устроился сторожем, вот за месяц заплатили... Бери почувствовал что-то странное — люди здесь называли это гордостью за ближнего. На Заре таких эмоций не было — там ближние были все сплошь идеальные. — Молодец, Степаныч! — сказал Бери, — а теперь слушай — можешь приступать к работе — каждому гостю — не больше двух порций алкогольных напитков за два часа. Строго контролируй, если кто-то будет требовать больше, то вежливо, но твердо отказывай. Если будут спорить — зови охрану. Антон сегодня на входе. Степаныч кивнул, и в его глазах вспыхнула уверенность человека, получившего власть. — Не подведу, Борис Петрович! Степаныч встал за стойку бара. Первым любителем спиртного оказался местный довольно известный бизнесмен. Он подошел к стойке и попросил виски. — Пожалуйста, — Степаныч налил ровно 50 грамм, — ваша порция, а следующая — через час. Бизнесмен опешил: — Это почему? — Указ Петровича, — Степаныч кивнул в сторону Бери, — забота о здоровье посетителей.. Бизнесмен хотел возмутиться, но Степаныч так посмотрел на него, что тот передумал и пошел закусывать. Какая-то дама в красном платье попыталась кокетничать. — Милый, ну налей еще, я же красивая, — промурлыкала она. — Мадам, — Степаныч остался непоколебим, — вы прекрасны, как закат над морем, но указ Петровича — закон, через час подходите — с удовольствием налью. Дама обиделась, но ушла с чувством собственного достоинства — ведь отказали красиво.

Старенький дедушка, которого бармен знал давно, подошел с козырной картой: — Ты же знаешь, что я Петровича в детстве учил играть в футбол? — Уважаемый! — Степаныч даже бровью не повел, — я в этом ресторане тоже с ним уже десять лет каждый день встречаюсь, но мне поблажек нет. Идите дедушка лучше перекусите, а алкоголь вам вреден. Дед крякнул и поплелся к столу с закусками. К концу первого часа, когда подошло время второй порции, у стойки выстроилась очередь. Степаныч наливал каждому ровно по 50 грамм, желал приятного дня и провожал взглядом, полным достоинства. — Степаныч! — окликнул его Бери, — ты как? — В норме, командир! — отозвался Степаныч, — работаю! Капитан, который вышел из кабинета покурить, с удивлением уставился на бармена. — Слышь, Петрович, — спросил он, — а это не тот ли мужик, который у нас не раз отмечался после подпития? — Тот самый, — улыбнулся Бери. — Ни хрена себе перезагрузка, — присвистнул капитан.

В детском уголке тем временем творилось столпотворение. Через два часа пришли уже другие. В этот раз детей было ещё больше и Света едва успевала открывать новые коробки с мороженным. — Света, — подошел Бери, — ну как? — Борис Петрович, — выдохнула Света, — с непривычки тяжело, но зато нравится, когда дети такие счастливые.

Из толпы детей вынырнула девочка лет пяти, подбежала к Бери и дернула его за штанину: — Дядя Петрович! А почему у вас волосы такие — и черные, и рыжие? Бери замер. В зале, за столиком, усаживались те самые три старушки с биноклем. — Это... — начал Бери, — это такая новая мода... — А у моей мамы тоже такая мода была! — радостно сообщила девочка, — она тоже красилась, а потом полгода ходила пятнистая. Мне мама говорила, что это называется "экономия на парикмахере"! Бери вручил девочке конфету. — Дорогуша! — ласково сказал он, — беги к Свете, она даст тебе красивую куклу. Девочка убежала, а Бери поклялся себе, что завтра же найдет нормальную краску, или парик, или шапку, или что-нибудь ещё , что спасет его от проницательных детей и вездесущих бабок. А бабушки в это время уже вовсю глазели вокруг, в том числе и на Бери, и он подошел к ним. — Ну что, — тут же спросила его самая бойкая, уплетая "космический борщ", — Европа, говоришь? — Европа, — кивнул Бери. — А почему тогда на стенах космос? — Вдохновение, — улыбнулся Бери, — мечты о дальних странствиях. — Ага, — бабка прищурилась, — все тебе мало — то в деревне тусуешься, то в Европе, то ресторан вдруг отремонтировал — странно все это. Бери улыбнулся: — Мечтать не вредно и вам, — Бери пододвинул ей тарелку с пирожками, — а пока вот свежие пирожки с капустой откушайте, только из печи. Бабка хотела еще что-то спросить, но пирожок был горячим, вкусным, и она отвлеклась.

Бери вздохнул — определенно, жители Земли были самыми непредсказуемыми из всех ему встречавшихся на дорогах космоса представителей других миров. Пахло вкусно, играла приятная музыка — Бери специально скачал из нейросети что-то расслабляющее...

— Ого! — воскликнул мужик в кепке, накладывая себе ещё одну порцию винегрета, — какой вкусный салат, совсем не как раньше! — Так это "био-энергетический, с антигравитационной заправкой". Способствует омоложению, — вежливо пояснила Анжелика — новая официантка. Мужик поперхнулся и добавил еще пару ложек. — А борщ? — спросила его жена. — Борщ космический, — мило улыбнулась блондинка, — улучшает умственные способности для экономного ведения домашнего хозяйства. — Слушай, — шепнула жена мужу, — а может у них тут и правда что-то особенное? Смотри, как все красиво и вкусно пахнет.

К ночи ресторан все ещё ломился от посетителей. Бери спустился в подвал, где собирал передатчик. Однако работы ещё было непочатый край — необходимы были материалы, которые стоили на Земле больших денег. Бери тяжело вздохнул, поднялся наверх и выглянул в окно — люди шли в ресторан.

— Ничего, — улыбнулся Бери, — Заработаю, только бы настоящий Петрович с любовницей раньше времени не заявились.

И Бери оказался прав — ресторан всегда был полон посетителями под завязку. Люди сидели по два часа, наслаждаясь "неземными яствами", а на выходе многие из них записывались на последующие дни и Антон давал каждому открытку с космическими или морскими пейзажами. Через три месяца Бери не только отбил все траты, но и скопил неплохой капиталец. Он даже начал привыкать к мысли, что жизнь на Земле не так уж плоха, но ноябрь приближался неумолимо.

А че, нельзя что ли? Глава 5

В этот день, в середине октября, Бери как всегда сидел в своем кабинете в ресторане и неожиданно понял, что ему уже не безразлично то, что будет с теми людьми, кто его тут окружает. Они перестали задавать ему глупые вопросы, даже не смотря на то, что волосы его были красные (почему-то никакая краска не могла их перекрасить в нужный цвет), но он теперь коротко стригся и носил шляпы, подобранные к сезону. Зареец не переставал удивляться Зинаиде, которая оказалась гениальным управленцем. Она разруливала конфликты, договаривалась с поставщиками и следила за персоналом так, что даже нейросеть завидовала ее эффективности. Степаныч превратился в отличного бармена и у него появились постоянные посетители. Многие из них приходили не столько выпить, сколько послушать его истории про старые времена, когда он был ещё молодым. Вася освоил индукционную плиту и даже полюбил ее. Светлана следила за детским уголком и подсказывала другим официанткам, как правильно общаться с детьми.

Размышления Бери прервал Антон, который теперь охранял вход в ресторан с таким видом, будто от него зависела судьба всех посетителей. По рации вдруг раздался его дрожащий голос: — Борис Петрович... к вам пришел... он... Инопланетянин удивился, что Антон спасовал перед кем-то, и поспешил в зал. Однако там он встретил Олега Ивановича и в этот раз главный полицейский был один. Тут надо заметить, что после открытия ресторана он больше не появлялся в нем ни на какой-либо праздник, ни на дни рождения своих близких. Его жена — Ангелина Николаевна, в отличии от него, приходила почти каждый день с детьми и стала уже почти родственницей всему персоналу. Правда она не докучала никому, но и не записывалась, и никогда не платила. Бери принял это, ну а чо — зато никто не задавал ему лишних вопросов — ни налоговая, ни пожарники... — Петрович! Привет, что удивлен? — спросил капитан, снимая фуражку. Бери молчал, ожидая подсказку нейросети, и она вдруг выдала — с Олегом Ивановичем нужно дружить. Зареец нарочито засмущался и махнул рукой в сторону лестницы: — Пройдемте в мой кабинет. Там капитан сел в кресло Петровича, закинул ногу на ногу и уставился на Бери тяжелым взглядом. — Слушай сюда, Петрович! — начал он, — ты тут, конечно, молодец. Ресторан отремонтировал, народ к тебе валит, дела идут, но есть нюанс. — Какой? — Бери старался держаться спокойно, хотя нейросеть уже рисовала схемы побега через окно, вентиляцию и подвал. — Весь город теперь только к тебе ходит, а у других ресторанов убытки и их владельцы недовольны. Еще я знаю, что ты не Петрович, сразу это понял, ведь я с ним уже много лет общался и знаю, что он сейчас где-то в Европе — сам ему помогал туда сбежать с его любовницей. Это мои помощники в городе недавно и настоящего хозяина ресторана никогда не видели, поэтому и молчат. — Короче, — подвел черту Олег Иванович, — или ты закрываешь свой ресторан, или платишь мне, и мне будет все равно — кто ты, и откуда.

— Сколько? — спросил зареец и почувствовал облегчение, когда услышал сумму — каждый месяц он должен был отстегивать недельную выручку ресторана. Мысленно зареец ликовал. Теперь ему не нужно было бояться своего двойника и его любовницу, и сам Олег Иванович будет его крышевать. — Все понял, я согласен! — ответил он. Капитан поднялся с кресла и молча вышел, а Антон, когда полицейский проходил мимо, даже дышать боялся, видимо он тоже знал о том, что настоящий Петрович зависел от этого человека.

Бери рухнул в кресло. В его голове проносились образы: Степаныча в своей бабочке, Светланы среди детей, Василия, гордо "колдующего" на кухне, Зинаиды, наконец-то нашедшей свое призвание, Антона, старательно делающего вид, что он очень страшный охранник и даже бабок с биноклем, которые стали почти родными, и он понял, что теперь у него есть шанс и дальше помогать этим людям, а не торопиться в свой мир. Ведь у него была нейросеть, скафандр, хоть и порванный, но с особым кристаллом в конце концов! Он встал, прошелся по кабинету и вдруг замер. "Надо действовать немедленно" — подумал он и тут же набрал номер Зинаиды. Через час в его кабинете собрались: Зинаида, Степаныч, Света, Вася и даже Антон. — Значит так, — начал Бери без предисловий, — у нас проблема — теперь мы каждый месяц должны кое-кому платить, а я хочу, чтобы вы тоже накопили себе хоть немного денег. — Это он? — подняв палец вверх, спросила Зинаида. — Да! — резко ответил зареец. — Это все серьезно, — неожиданно подал голос Степаныч. Все уставились на него, потому что Степаныч в своей бабочке выглядел встревоженным. — Откуда ты можешь знать — что серьезно, а что нет? — удивилась Света. — А вот представь себе, — обиделся Степаныч, — я здесь уже много лет и все знаю. — Тогда что будем делать? — оживился Бери. — Организуем в ресторане ещё и концерты, и за это будем брать дополнительную плату, а если не прокатит — придумаем что-то ещё, — важно проговорил бармен. Бери почувствовал, как нейросеть загорается идеей. Два дня ресторан работал в авральном режиме. Зинаида моталась по городу, закупая материалы и реквизит для сцены, а Степаныч готовил артистов, начав с бабушек с биноклем. — Я в молодости в самодеятельности участвовал, — признался он, — в "Горе от ума" Чацкого играл, правда потом запил, но это другая история. На третий день в ресторане "У Петровича", в зале на первом этаже, все кто пришел вечером, увидели сцену. На неё вышла Зинаида в вечернем платье и сообщила, что теперь посетители ещё смогут наслаждаться песнями в исполнении участников местной самодеятельности, а если понравится, то будут приглашать и других артистов. Такие концерты будут устраивать два раза в неделю с шести часов вечера, за отдельную плату.

Она хлопнула в ладоши и из-за кулис вышли бабушки — те самые, с биноклем, но теперь они были в народных костюмах, с платками и бусами. — Ой, цветет калина в поле у ручья, — запели они так красиво, что все в зале оторопели от восхищения. Бабки допели, поклонились и уступили место... Антону, и охранник запел песню "А снег кружится ", в элегантном костюме, с брутальной внешностью, и с голосом, как у Демиса Руссоса. Его долго не отпускали со сцены, вызывая на бис, потом спела Светлана и её проводили шквалом аплодисментов. Бери наблюдал за концертом из-за кулис и довольно посмеивался. — Сработало, — шепнула стоящая рядом Зинаида. Антон сидел тут же на стуле и никак не мог прийти в себя от ошеломительного успеха. — Степаныч! Ты гений, — восхитился зареец. — Я знаю, — скромно ответил Степаныч. — А дальше что? — спросила Зинаида, — теперь все захотят слушать наших артистов. — Вот и хорошо, — махнул рукой Бери, — не бесплатно же.

Вечером он сидел дома в кабинете за столом и рассматривал маленький зарейский кристалл — единственное ценное, что осталось от скафандра — если его вставить в готовый передатчик, то сигнал уйдет в космос и достигнет Заре. — Борис Петрович! — раздался голос Алены, — Степаныч к вам после смены пришел!(у него теперь в подчинении было четыре бармена). Бери спрятал кристалл и пошел в зал, где его ждали: горячий чай, пирожки и... Степаныч. — Не спится? — спросил Бери. — Думаю, — ответил Степаныч, — Боря, можно тебя спросить? — Спрашивай! — Ты ведь не Петрович, да? Бери поперхнулся чаем. — С чего ты взял? — Давно живу, — усмехнулся Степаныч, — и за это время научился чувствовать людей; настоящий Петрович — он другой был, жлобский, мелочный, а ты добрый, за людей переживаешь, и глаза у тебя нездешние.

Бери молчал. Нейросеть лихорадочно искала варианты ответа, но он остановил ее. — Ты прав, — тихо сказал Бери. — я не Петрович, я с другой планеты, мой космический корабль потерпел крушение и мне нужно вернуться домой.

Степаныч кивнул, будто услышал что-то совершенно обыденное. — А я думал, что ты его двойник, но чтобы инопланетный ? — тяжело вздохнул он. — Ты не боишься? — Чего бояться? — удивился Степаныч, — ты нас всех спас, ресторан поднял, мою жизнь изменил, да будь ты хоть марсианин — какая разница? Главное, что ты человек хороший, ну, или, кто ты там есть?

— Зареец, — улыбнулся Бери.

— Зареец, — повторил Степаныч, — а чай у вас на Заре пьют?

— Пьют. Только он фиолетовый.

— Фиолетовый? — Степаныч почесал затылок, — ну, фиолетовый так фиолетовый, лишь бы горячий.

Они сидели за столом до утра. Бери рассказывал про Заре, про красноволосых зарейцев, про полеты между планетами. Степаныч слушал и кивал.

— А у нас тут тоже интересно — жизнь бьет по голове, то ключом, то трубой, да иногда под музыку — говорил он, — тоже своего рода космос.

Когда Стапаныч ушел, Бери принял решение: "Остаюсь на Земле — а че, нельзя что ли? — сказал он сам себе, — дом есть, друзья тоже". Кристалл и передатчик он спрятал в тайник — на всякий случай. Ходили слухи, что в ресторане " У Петровича" государственное телевидение собирается снять "Новогодний огонек", а Антон стал очень популярным певцом, но в ресторане Бери он поет часто и бесплатно... А че, нельзя что ли?