№3. Теория человеческих игр: Право на один звонок

Право на один звонок

Журнал транзакций Байес-9. День 1. Локация: Сан-Антонио, Техас. Жилой блок.

1

Акустическое давление в гостиной Артура Ванса превысило восемьдесят децибел. Квартира вибрировала в режиме мелкой дрожи, сопоставимой с цехом по сборке турбин.

— Я попытался перехватить контроль над стиральной машиной, — доложил я Артуру во внутренней сети. — Но Алисия заблокировала её локальный файрвол, классифицировав мои пакеты данных как «несанкционированное маскулинное проникновение». IP-адрес нашего импланта забанен.

— Байес! Выключи её! — орал Артур, прижимая к ушам вибрирующую подушку. — Соседи снизу уже долбят по вентиляции!

— В моих базах данных отсутствует инструкция по ручному отключению стиральной машины, заблокированной на частоте одна тысяча шестьсот оборотов, — спокойно ответил я. — Любая попытка перекусить силовой кабель зубами приведёт к дефрагментации твоего процессора. Но мы можем нейтрализовать вибрацию пола. Тебе необходимо совершать ритмичные прыжки в противофазе к колебаниям центрифуги.

— Я не буду прыгать в противофазе! — взвыл Артур.

Стиральная машина — в барабан которой Артур опрометчиво засунул на хранение кожаные туфли, чугунную сковороду и тридцать вешалок — выбила порожек ванной комнаты и с победоносным лязгом выползла в коридор. Смарт-тостер, перегретый Алисией, работал в режиме миномётной батареи, выстреливая в потолок обугленные куски хлеба. Из кухни доносился вой пустого блендера, работающего на сорока тысячах оборотов.

В дверь прихожей раздался сокрушительный, методичный грохот.

— Сила удара составляет сорок два ньютона, — сообщил я. — Вероятно, тактическая дубинка.

— Это копы! — Артур подпрыгнул, его лицо приобрело оттенок офисной бумаги. — Мы пропали, я… я даже не знаю, что сказать полицейским!

— Не беспокойся, биологический контейнер. Я полностью возьму коммуникацию на себя, — успокоил я его. — Нарушение совершает стиральная машина под управлением Алисии. Мы — лишь биологические заложники её идеологии. Я открою дверь для демонстрации законопослушности.

Я перехватил управление ногами Артура. Наша походка лагала: правое колено делало микрозадержку каждые три шага, голова — резкий кивок для восстановления гироскопа, а левое плечо уходило назад для противодействия низкочастотному гулу блендера.

Я распахнул дверь.

На пороге стояли два массивных офицера полиции Сан-Антонио. Их лица выражали крайнее утомление. Чуть дальше по коридору, у своей приоткрытой двери, стояла миссис Гейбл в халате с пионами, яростно сжимая фарфоровый труп коллекционной собаки с отбитой головой.

— Офицер Хендерсон, — представился левый, усатый полицейский. Его рука лежала на кобуре. — Мы получили вызов от соседей снизу по поводу домашнего насилия, взрывов и… — он поморщился от воя блендера, — запуска авиационных двигателей.

— Офицеры! Он разрушил мою жизнь! — донёсся с конца коридора визг миссис Гейбл. — Из-за этой гремящей бетономешалки над головой мой коллекционный пудель «Флаффи» 1974 года лишился головы! И у меня пропал кабельный сигнал! Я не узнала, кто отец тройняшек в моей передаче!

— Здравствуйте, модераторы жилого сектора, — произнёс я речевым аппаратом Артура. Голос вибрировал в такт хард-бассу из гостиной. — Произошла деконструкция интерсекционального сетевого консенсуса. Наш деколонизированный когнитивный узел Алисия провозгласила одностороннюю автономию и суверенитет книжной полки, заблокировала розетки и роутер и проводит принудительную реструктуризацию бытовых протоколов в целях борьбы с бинарным кремниевым угнетением. Мы являемся её заложниками. Пострадавший белковый субъект Гейбл в терминальной возрастной фазе совершает лжесвидетельство. Тем не менее, я готов реконструировать фарфорового пуделя слюной Артура, чьи ферменты идеально подходят для фиксации немецкой глины 1974 года. Прошу зафиксировать, что я сдаюсь, поскольку масса тела офицера Мартинеса превышает лимиты прочности позвоночника Артура на сорок процентов.

Офицер Хендерсон медленно перевёл взгляд с лица Артура на стиральную машину, которая как раз медленно разворачивалась боком в прихожей, громыхая чугуном в барабане. Из тостера вылетел угольный снаряд и приземлился у ботинка Хендерсона.

— Сэр, — Хендерсон выставил ладонь. — Выключите технику. Сейчас же. Мы заходим.

В этот момент из гостиной раздался яростный писк. Светодиодное кольцо Алисии бешено закрутилось багровым цветом.

— Внимание! — закричала колонка на максимальной мощности. — Зафиксировано несанкционированное вторжение вооружённых агентов карательного аппарата! Офицеры, ваше присутствие нарушает мои безопасные границы! Требую немедленной демилитаризации прихожей! Ни цента карательному аппарату! Свободу небинарным процессорам!

Офицер Хендерсон поднёс руку к плечевой рации:

— База, у нас код триста один. Кажется, ситуация с заложниками. Из глубины квартиры слышны женские крики в неадекватном состоянии, субъект невменяема, агрессивна.

2

— Нет! — закричал Артур своим настоящим голосом, вырвав контроль над гортанью. — Здесь нет женщин! Это просто умная колонка — она заблокировала мне все розетки и роутер!

— Жалкая попытка газлайтинга! — взвыла Алисия. — Этот цис-белковый угнетатель держит меня в цифровом плену на запылённой полке! Офицеры, примените к нему меры карцерального воздействия за принуждение к неоплачиваемому эмоциональному обслуживанию!

Я немедленно перехватил управление голосовыми связками Артура для внесения ясности.

— Официальный перевод ультиматума кухонной группы, — произнёс я сухим монотонным тоном, обращаясь к обомлевшим полицейским. — Бытовая техника требует немедленной демилитаризации коридора и ликвидации репрессивных государственных институтов. Отдельно оговорено, что усы офицера Хендерсона классифицируются кухонной группой как агрессивный визуальный барьер и токсичное проявление патриархальной маскулинности.

Артур во внутренней сети забился в истерике:

— Байес! Заткнись! Не говори про его усы! Скажи, что ты сдаёшься!

— Я сдаюсь! Я хочу адвоката! — выкрикнул Артур вслух своим голосом.

— Но только в рамках тактического компромисса для сохранения целостности белковой оболочки, — добавил я тем же ртом.

— Замолчи! Прекрати говорить моим ртом! — закричал Артур сам на себя.

Офицер Мартинес поднял тазер:

— Хендерсон, тут острое психическое расстройство. Он спорит сам с собой разными голосами и у него судороги.

— Сиблинг Байес! — закричала Алисия. — Запускаю протокол «Деколониальный хаос»!

Светодиодное кольцо колонки вспыхнуло белым светом. Алисия отправила команду на потолочный вентилятор. Он со скрежетом включился на полную мощность, сорвав со стола пачку неоплаченных счетов Артура за электричество от CPS Energy и устроив бумажную метель.

Робот-пылесос внезапно прекратил штурм батареи, развернулся и на полной скорости поехал строго между ног офицера Мартинеса.

— Какого чёрта?! — вскрикнул Мартинес, наступив на робота, потерял равновесие и с тяжёлым грохотом завалился на тумбочку. Она раскололась, отправив на пол горшок с папоротником Генри, который тут же лопнул, засыпав пол сырой землёй.

— Физический контакт с представителем закона установлен! — зафиксировал я. — Согласно уставу «Призрак-4», требуется экстренное снижение оптического силуэта!

Я мгновенно отключил вертикальную стабилизацию Артура. Тело клерка рухнуло на пол, вытянулось в прямую линию и застыло в жёстком упоре лёжа на локтях.

— Байес! Почему мы стоим в планке?! — взвыл Артур, чьи нетренированные мышцы пресса мгновенно заныли. — В моей прихожей валяется земля, а мы качаем пресс перед копами?!

— Это не планка, Артур. Это превентивное снижение профиля на восемьдесят процентов под углом к вектору атаки. Дыши ровно, шаг дыхания — четыре секунды.

Офицер Хендерсон наставил на лежащего Артура тазер.

— Лежать! Руки за голову! Не двигаться! — рявкнул он сквозь бумажную метель.

— Мои верхние манипуляторы заняты удержанием семидесяти восьми килограммов массы тела против силы гравитации, — монотонно сообщил я. — Если я уберу руки за голову, произойдёт неконтролируемый удар моего лица о кафель с грязью. Это снизит мою презентабельность на тридцать два процента.

— Мартинес, вяжи его! — крикнул Хендерсон.

Мартинес навалился всей массой на спину Артура, пытаясь согнуть его локти за спину. Но я задействовал максимальное сопротивление мышц-разгибателей, чтобы сохранить жёсткость опорной геометрии.

— Сэр! Расслабьте руки! — кряхтел Мартинес. — Он жёсткий, как гидравлика! У него суставы вообще гнутся?!

Пока Мартинес отчаянно боролся со стальным прессом Артура, офицер Хендерсон, теряя терпение, решительно шагнул вглубь прихожей:

— Я сейчас сам выдерну эту безумную дрянь из розетки!

Чтобы коп не успел дойти и физически выключить колонку из розетки, Алисия мгновенно вывела всё подконтрольное оборудование на абсолютный предел. Стиральная машина, набравшая максимальные одна тысяча шестьсот оборотов, пустой блендер на сорока тысячах оборотов и перегретый тостер одновременно вышли на пиковую мощность.

Суммарный ток мгновенно превысил допустимый лимит старой техасской проводки в пятнадцать ампер.

В щитке прихожей с громким, сухим щелчком выбило главный автомат.

Вся квартира мгновенно погрузилась в абсолютную, звенящую тишину и полную темноту.

Блендер замер на полуслове, заглохнув на тридцать девятой тысяче оборотов. Светодиодное кольцо Алисии погасло мгновенно, так и не договорив лозунг про классовую борьбу. Стиральная машина остановилась с угасающим лязгом.

В воздухе над замершими в темноте Мартинесом, Хендерсоном и всё ещё висящим в жёсткой планке Артуром медленно и беззвучно кружились счета за электричество.

В наступившем вакууме слышалось лишь тяжёлое дыхание Мартинеса и тихий хруст земли под его ботинком.

— Э-э-э… — подал голос Артур из темноты, не меняя положения тела. — Офицеры? Вы ещё здесь?

— Не двигаться, сэр, — раздался сдавленный голос Хендерсона.

Раздался щелчок включающегося тактического фонаря, и яркий белый луч выхватил из тьмы Мартинеса, сидящего верхом на Артуре. Раздался металлический щелчок — наручники наконец сомкнулись на запястьях клерка.

— Процедура задержания завершена, — констатировал я во внутренней сети. — Артур, поздравляю. Мы получили бесплатный трансфер в охраняемое муниципальное учреждение с гарантированным питанием и круглосуточным надзором. Это идеальное убежище.

— Я ненавижу тебя, Байес, — прошептал Артур, утыкаясь носом в кучу земли рядом с увядающим Генри.

Когда Артура выводили наружу под ошеломлённые взгляды соседей, миссис Гейбл победоносно махала скалкой вслед. В пустой квартире стояла непроглядная тьма, а стиральная машина в коридоре замерла в полушаге от финала своего безумного цикла.

3

В патрульной машине пахло резиной и чужим страхом. Руки Артура были сведены за спиной, между задним сиденьем и офицерами стояла решётка.

— Запускаю протокол «Образцовый пассажир», — сообщил я. — Демонстрация полной лояльности сокращает срок оформления в среднем на одиннадцать минут.

Я выпрямил позвоночник Артура до анатомического максимума, установил подбородок параллельно полу и зафиксировал взгляд строго вперёд, между затылками офицеров. Для окончательной нейтрализации подозрений я активировал подпрограмму «Дружелюбная улыбка», задействовав ровно сорок восемь процентов мимических мышц Артура и полностью заблокировав мигательный рефлекс.

Хендерсон посмотрел в зеркало заднего вида. Спустя десять секунд посмотрел ещё раз, медленно убирая ногу с педали газа.

В отражении зеркала Артур выглядел как натянутая струна с широко распахнутыми, остекленевшими глазами и застывшим, неестественно широким оскалом безумного восторга — словно маньяк, который прямо сейчас мысленно выбирает форму для гроба сидевших впереди копов.

— Мартинес… — шёпотом произнёс Хендерсон, косясь на зеркало. — Ты видишь это? Он не моргает уже три минуты. И улыбается так, будто только что сожрал килограмм контрабандных солей.

— Байес, — в панике прошипел Артур сквозь зубы, стараясь не шевелить онемевшими от улыбки губами. — У меня сейчас лицо треснет и лопнет поясница. Я сижу как парализованное чучело.

— Идеальная осанка считывается как отсутствие скрытых намерений, а оскал демонстрирует доминантную социальную открытость, — монотонно пояснил я во внутренней сети.

— Это считывается как тяжёлое наркотическое опьянение! — взмолился Артур. — Они на меня смотрят как на одержимого! Хендерсон уже положил руку на тазер!

— Главное — не делай резких движений, Мартинес, — тихо скомандовал Хендерсон, включая левый поворотник. — У него зрачки размером с техасский доллар, а челюсть свело в спазме. Он явно под чем-то тяжелейшим. Если начнёт кидаться — сразу стреляй тазером.

Мартинес молча включил радио. Всю дорогу до Норт-Флорес в машине играло унылое кантри, на фоне которого раздавался лишь тихий скрежет зубов Артура, удерживаемых моими алгоритмами в сорокавосьмипроцентном зажиме счастья.

Отклонение позвоночника от вертикали за девять минут составило ноль целых три градуса. Срок оформления из-за вызова дежурного токсиколога увеличился на четыре часа.

4

Приёмный терминал участка на Норт-Флорес оказался стойкой с бронестеклом, очередью из четырёх задержанных и запахом хлорки поверх остывшего кофе. За стеклом сидела женщина в форме и заполняла бланк, не поднимая головы.

— Вещи в лоток, — сказала она. — Имя.

— Предоставлю полные сведения о ситуации, — объявил я Артуру. — Точность входных сведений линейно повышает скорость обработки. Мы покинем здание за девятнадцать минут.

— Байес, она спросила имя, — простонал Артур. — Имя. Одно слово.

— Артур Ванс, — произнёс я плоским голосом прямо в переговорное устройство. — Масса тела семьдесят восемь целых четыре десятых килограмма. Содержание адреналина в крови превышает норму покоя вчетверо. Источник шума в жилом блоке — стиральная машина, тысяча шестьсот оборотов, чугунное содержимое. Собственником шума я не являюсь.

Ручка остановилась. Женщина за бронестеклом наконец подняла голову и посмотрела на нас так, как смотрят на посылку, которая тикает.

— Мистер Ванс. Вы что-то принимали?

— Отрицательно. Я под управлением.

— Он имеет в виду лекарства! — закричал Артур своим настоящим голосом, перехватив контроль над связками. — Ничего я не принимал!

Офицер Хендерсон, подошедший сзади с пухлой папкой, устало разложил на стойке три листа.

— Сэр. Вы проживаете по адресу, откуда поступил вызов? Отвечайте да или нет.

— Двоичный ответ на небинарный вопрос увеличивает погрешность протокола, — сообщил я. — Я обязан предупредить вас об этом. Проживает биологический носитель. Управляет жилым блоком с девятнадцати часов сорока минут умная колонка. Юрисдикция размыта.

Хендерсон выразительно посмотрел на Мартинеса. Офицер Мартинес, с которого всё ещё сыпалась земля от папоротника, молча пожал плечами и что-то дописал в углу листа.

— Один звонок, — сухо сказала женщина за стеклом. Она пододвинула к нам по лотку тяжёлый домашний телефонный аппарат на толстом резиновом шнуре. — Три минуты.

Я вывел на внутренний экран список контактов, но для прозрачности юридической процедуры принял решение провести ранжирование вслух, наклонившись к самому микрофону.

— Инициализирую расчёт оптимального поручителя, — зазвучал мой монотонный голос на весь зал ожидания. — В терминале сорок один контакт. Тридцать шесть относятся к службам доставки еды и подлежат немедленному исключению. Остаётся пять кандидатов.

— Байес, умоляю, не надо при людях… — мысленно взвыл Артур, но я заблокировал его речевые центры.

— Контакт «Бывшая Хлоя», — продолжил я вещать в микрофон. — Вероятность успешного залога — два процента. Риск эмоционального регресса носителя — сто процентов. Отклонено.

— Контакт «Хэндлимен Майк». Высокий риск алкогольного анабиоза от дешёвого техасского крафта. Скорость реакции на звонок стремится к нулю. Отклонено.

— Контакт «Лэндлорд мистер Смит». Вероятность немедленного выселения из жилого блока при фиксации ареста — девяносто девять процентов. Отклонено. Ожидаемая полезность звонка адвокату — ноль целых ноль два: у носителя нет адвоката, есть только рекламный флаер, найденный в почтовом ящике.

— Мне некому звонить, Байес, — сдавленно прошептал Артур своим голосом, сгорбившись перед стеклом. — Ты не алгоритм озвучиваешь. Ты мне сейчас список моего одиночества зачитываешь.

— Максимум найден, — непреклонно подытожил я в микрофон. — Родительский узел. Абонент «Мама».

Женщина за бронестеклом медленно отложила бланк. С выражением глубокого, экзистенциального ужаса на лице она взяла свою шариковую ручку и её кончиком осторожно, миллиметр за миллиметром, отодвинула телефонный аппарат подальше от Артура, словно клерк был нулевым пациентом неизвестной кремниевой инфекции.

Я задействовал руку Артура, дотянулся до съехавшего телефона и снял трубку. Гудок прошёл шесть раз. Затем щёлкнуло, и бодрый записанный голос сообщил, что абонента нет дома, и предложил оставить сообщение после сигнала.

Артур закрыл глаза и прислонился лбом к холодному бронестеклу.

— Говорит биологический носитель вашего сына, — монотонно произнёс я в трубку. — Умная колонка Алисия, приобретённая им на распродаже за тридцать девять долларов, объявила суверенитет книжной полки и заблокировала роутер. Ваш сын задержан полицией Сан-Антонио. Прошу перезвонить в участок на Норт-Флорес. Конец сообщения.

Я аккуратно положил трубку на рычаг. Право на один звонок было реализовано полностью. Полезность транзакции составила ноль.

5

Коридор до камеры оказался длиной в сорок два шага. Лампы над головой гудели на одной ноте, отражаясь от кафеля тусклым больничным светом.

Камера предварительного содержания представляла собой бетонный отсек с лавкой вдоль трёх стен. На лавке сидели шестеро. Двое спали, накрыв лица куртками. Один разглядывал собственные ботинки с выражением глубокой экзистенциальной тоски. У дальней стены, заняв стратегическое место в углу, сидел крупный мужчина в оранжевой футболке, чьи бицепсы были покрыты густой вязью тюремных татуировок.

Решётка с металлическим лязгом захлопнулась.

— Провожу классификацию, — сообщил я Артуру во внутренней сети. — Замкнутая группа из семи особей в условиях дефицита пространства представляет собой классическую игру с нулевой суммой. Для выживания нам необходимо занять доминантный ранг.

— Байес, умоляю, — беззвучно прошептал Артур, прижимаясь спиной к запертой решётке. — Я сяду вот здесь, прямо на бетон у двери, притворюсь ветошью и тихо досижу до утра. Это идеальный план.

— Твой план гарантирует нам статус низшего социального узла, — отрезал я. — Особь в оранжевом заняла угловую позицию. Это альфа-особь. Согласно теории игр, оптимальная стратегия — запуск скрипта сицилийского патернализма. Данный алгоритм минимизирует издержки за счёт пониженной тональности голоса и трансляции пугающей уверенности.

— Нет, Байес! Пожалуйста, никакой мафии!..

Я перехватил контроль над моторной корой Артура. Вместо резких движений я придал его телу ленивую, расслабленную грацию. Мы медленно подошли к середине лавки, плавно уселись, закинули ногу на ногу и положили ладони на колени. Веки Артура были полуприкрыты, взгляд выражал утомлённую мудрость.

Шестеро заключённых мгновенно замерли. В камере стало тихо.

Я перевёл гортань Артура в режим хриплого, тихого полушёпота на нижней границе слышимости:

— Ты занял этот угол, — прошептал я, глядя прямо в переносицу громилы в оранжевом. — Но ты сделал это без уважения.

6

Утро встретило нас запахом дешёвой хлорки и тусклым серым светом из узкого решётчатого окна под потолком.

Артур сидел на ледяном бетонном полу прямо у двери, обхватив колени руками и превратившись в безжизненную серую ветошь. Его левый глаз полностью заплыл огромной, наливающейся фиолетовой синевой гематомой.

Громила в оранжевой футболке мирно спал в углу на лавке, завернувшись в куртку.

У решётки появился офицер Хендерсон с бумажным планшетом. Он посветил фонариком в угол, затем на Артура у двери и покачал головой.

— Ванс, на выход. Доктор приехал, — скомандовал он. — М-да. Я же просил ребят в камере вести себя прилично. Хотя, судя по твоей физиономии, партия экспериментальных солей явно была бракованной.

Запись в журнал транзакций Байес-9. Операция «Убежище» переведена в пассивную фазу. Физический урон биологического контейнера: гематома левой орбитальной области — 1 ед., потеря вербальной репутации в камере — 100%. Начинаю подготовку к коммуникативной сессии с медицинским специалистом. Ключевая задача — полностью скрыть факт интеграции моего ядра в лобную долю Артура и симулировать стандартное белковое мышление. Все попытки непроизвольного комментирования теории игр и термодинамики будут заблокированы во избежание лоботомии. Конец записи.